Кира Стрельникова

НЕ ИГРАЙТЕ С НЕКРОМАНТОМ

Спасибо моей читательнице Иле за замечательные стихи в эпиграфы к главам

ПРОЛОГ

Не дышу, читая эти строки:

Здесь игра, интриги и пороки,

Маги Жизни, некроманты, договор

И судьбы неординарный приговор…

Черный бархат в золоченой канители,

Карты розданы, мгновенья полетели…

И как будто повернулось время вспять,

И событий повторение опять…

— Сыграй со мной, Полин.

Я смотрела на его гладкое, без возраста, лицо с хищными чертами, на котором гуляла предвкушающая улыбка, и понимала, что игры не избежать. Я не знала этого некроманта, а вот он меня — да. Откуда интересно?

— Вам известно мое имя? — Я выгнула бровь, прислонилась бедром к стулу и скрестила руки на груди, не торопясь принимать его предложение.

А он смотрел на меня неотрывно, пристально, и во взгляде черных, как анмарские чернила, глаз я видела хорошо знакомое мне оценивающее выражение. Некромант, которым вообще-то запрещено посещать бордели давним королевским указом, глядел на меня и улыбался с огоньком недвусмысленного интереса во взгляде. По спине пробежал холодок: очень, очень нехорошо. Меньше всего я желала, чтобы он смотрел на меня именно как на женщину, а не как на возможный якорь.

— Да, Полин, — спокойно ответил некромант, и то, как он произнес мое имя — с явным удовольствием, словно смакуя, — вызвало новую волну беспокойства.

Я не показала вида, продолжая улыбаться в ответ чуть насмешливо и иронично.

— Так сыграем? — повторил он свой вопрос, и его взгляд вновь прогулялся по мне сверху вниз.

На несколько мгновений мне стало неловко за свой откровенный наряд. Я оглянулась на мадам Жиан: она ответила беспомощной улыбкой и чуть развела руками. Значит, у некроманта нашлась веская причина, по которой Гвидо его пропустил в бордель, несмотря на запрет. Объяснить мадам ничего не успела, поскольку едва я появилась на лестнице и увидела странного гостя, Жиан как раз повернулась и заметила меня. Пришлось подойти, поздороваться, и вот тогда я увидела за его поясом кинжал с черным бриллиантом. И поняла, кого занесло в «Золотые колибри». Делать нечего, я отвела его за столик в углу общей залы заведения мадам Жиан. А кругом бурлила жизнь: девочки готовились к еще одному насыщенному вечеру и такой же ночи, клиенты уже начали прибывать. Не торопясь отвечать, я села, откинулась на спинку кресла. При этом, к моей досаде, рукав из дорогого полупрозрачного иллийского шелка сполз, обнажив плечо с золотистой татуировкой, и по тому, как вспыхнули глаза некроманта, я поняла, что, кажется, попала. Рисунок, оставленный на моей коже магией, могли видеть только такие, как я, маги Жизни, и такие, как он. Некроманты.

— Полин? — требовательно повторил он в третий раз и достал карты.

Как завороженная я смотрела на его длинные, бледные пальцы, ловко тасовавшие колоду, и… совершенно неожиданно для меня светлая сила внутри вдруг откликнулась, послала по крови горячую волну. Мое дыхание сорвалось, я непроизвольно облизнула губы, с досадой подумав, что некромант явился очень некстати. Я три дня отдыхала, и сейчас меня одолевали вполне определенные желания, да вот только не с этим мужчиной я хотела их осуществить. Нет, некромант ни этот, никакой другой, никогда не окажется в моей постели. Как же он не вовремя пришел! Но я с ним все же сыграю и выиграю, потому что становиться якорем категорически не хотела — ни тогда, пятнадцать лет назад, при встрече с другим представителем его же профессии, ни сейчас.

— Как вас пропустили, мессир? — спросила я, не торопясь отвечать.

Некромант склонил голову к плечу, положил карты на стол и достал из кармана тонкую овальную пластинку из перламутра с вырезанными на ней древними рунами. Довольная усмешка по-прежнему не сходила с его лица, весьма привлекательного, будь он обычным мужчиной. Но в моих глазах он оставался хранителем темной силы, а значит, не представлял никакого интереса. Пусть даже моя магия сейчас мягко плескалась в крови и приходилось тщательно следить за своими действиями и словами, чтобы невзначай не начать кокетничать с ним.

— Думаю, это снимает все вопросы, Полин.

Жетон от ясновидящих сонхау. Значит, он тут по предсказанию. Вот и причина, собственно, и очень даже веская. Мой взгляд упал на кисть незнакомца: рукав черной шелковой рубашки приподнялся, показывая рисунок. Вокруг запястья вился шипастый узор черной же татуировки, недвусмысленно намекавший на его род занятий.

— Итак? — Он снова взял карты. — Кош?

Игра, в которую мог играть далеко не каждый. Игра, в которую нельзя научиться играть. Игра, правила которой знают только некроманты и такие, как я. Маги Жизни. Полная противоположность тем, кто изучает темное искусство с рождения. Единственный раз я брала в руки карты для коша, и случилось это далеких пятнадцать лет назад, когда мне едва исполнилось двадцать, — по меркам обычных людей, еще ребенок в переводе на их возраст. Сейчас мне уже тридцать пять, что соответствовало бы двадцати пяти, будь я простой девушкой без светлой силы. Маги Жизни взрослеют гораздо медленнее обычных людей, разница составляет примерно десять лет. Тогда я выиграла, и некромант ушел ни с чем, а мама спрятала меня здесь, надеясь, что в борделе уж точно не найдут. Ошиблась… Теперь мне предстояло сыграть снова, и с каким исходом, не сумели бы предсказать даже сонхау, которые никогда не ошибались. Я могла полагаться только на свою уверенность, что выиграю. И я ответила, глядя ему в глаза и шалея от собственной смелости:

— Да.

Усмешка некроманта стала шире, а я поспешно добавила, не желая, чтобы кто-то видел, чем мы тут занимаемся:

— Думаю, нам стоит переместиться в более подходящее место. — Я поднялась и поправила рукав.

— Несомненно, — негромко ответил он и тоже встал.

В его словах послышался скрытый намек, и во мне проснулось глухое раздражение, за которым я спрятала беспокойство. Обернулась через плечо, смерила незнакомца взглядом и небрежно обронила:

— Мессир, мы только сыграем в кош.

От следующих его слов, а особенно от той уверенности, с какой он их сказал, мне стало еще больше не по себе.

— Не только, Полин. Веди.

Вообще, мне нравилось внимание мужчин, иначе я бы не осталась здесь, в борделе. Нравилось выбирать, с кем я проведу ночь, а возможно, и не одну, благо клиентов имелось в достатке и все как на подбор — абы кого сюда не впускали. Золотое правило «Золотых колибри»: девочки сами решали, с каким клиентом — или клиентами — проведут ночь. Поэтому попасть сюда среди знати считалось все равно что получить пропуск на небеса. Девочки у мадам Жиан были высшего сорта.

Я нахмурилась, но огрызаться или язвить не стала, хотя очень хотелось. Пусть думает себе что хочет, мы всего лишь выясним, что я не стану его якорем. Некромант отправится восвояси, а я вздохну с облегчением и найду клиента, чтобы успокоить светлую силу, бурлившую в крови щекочущими пузырьками. Мы направились наверх, в отдельные комнаты, где нам точно никто не помешает. Я выбрала апартаменты «Черный бархат». «По-моему, вполне подходящие такому клиенту, как некромант», мелькнула веселая мысль, и я не сдержала тихого смешка. Вот только заниматься мы там будем совсем не тем, для чего они предназначены и чего бы мне хотелось, но с любым другим мужчиной. Чертов темный, принесла же его нелегкая!

Взявшись за золоченую ручку, я открыла дверь, войдя первой. Покои полностью оправдывали свое название: в отделке использовался исключительно бархат и только глубокого черного цвета, лишь кое-где допускались вкрапления золота. Кисти на шторах, бахрома на ковре, тонкая вышивка на покрывале, толстый отделочный шнур на обивке мебели и позолота на деревянных частях. Я небрежно щелкнула пальцами, и свечи на каминной полке вспыхнули, немного разогнав густой сумрак. Вместе с магией Жизни мне досталось чуть-чуть способностей и к стихийной, что вообще-то редкость среди наделенных светлой силой.

— О, у тебя есть чувство юмора, Полин, — раздался позади насмешливый голос, и я услышала щелчок замка.

Обернулась, окинула некроманта непроницаемым взглядом, оценивая своего будущего противника. Конечно, цвет его одежды отлично гармонировал с общей гаммой комнаты, как же иначе. Штаны заправлены в высокие сапоги, рубашка небрежно распахнута на груди, на поясе — кинжал с крестообразной рукояткой и вделанным в навершие крупным черным бриллиантом. Ни меча, ни посоха при нем я не видела, но кинжала достаточно, чтобы понять род его занятий. Руки незнакомец скрестил на груди, и моему взору снова предстала татуировка вокруг запястья. Черные как вороново крыло волосы заплетены в аккуратную косу, довольно толстую, перекинутую через плечо. Да, хорош. И тут мой взгляд зацепился за маленькое несоответствие в общем привлекательном облике незнакомца: уши. Если присмотреться, они имели слегка заостренную форму, а черная радужка, вдруг поняла я, отливала в полумраке серебристым. Интересно… Полукровка? Впрочем, мне все равно. Я хочу поскорее закончить эту неприятную встречу и пойти вниз, к остальным девочкам.

— Итак… — Я не ответила на подначку и прошла к креслу. — Как вас зовут, мессир? — Выгнув бровь, бросила на некроманта небрежный взгляд.

— Гастон Лоран к твоим услугам, Полин. — Он отвесил мне поклон, такой же небрежный, как мой взгляд, и сел в кресло.

— Что ж, Гастон Лоран… — Я опустилась в кресло, привычно закинула ногу на ногу, не обратив уже внимания, что в разрезе юбки показались кружево чулка и подвязка, и посмотрела в его необычные глаза. — Сыграем.

Ничего себе, сам начальник городской стражи некромантов. Конечно, я слышала его имя, вскользь, правда, однако никогда не думала, что нам доведется увидеться. Черные глаза Гастона сверкнули, он ухмыльнулся и ловко перекинул карты из одной руки в другую.

— Сыграем, Полли, — бархатным, низким голосом произнес он. — Но на моих условиях.

— Каких? — Я сузила глаза, снова ощутив укол беспокойства. — И к чему вообще эти условия, мессир Лоран?

На игру я согласилась, отступать поздно, а вот о том, что можно еще и свои условия добавлять, слышу впервые. А некромант прикрыл глаза, его взгляд остановился на моем лице чуть ниже глаз. И куда это он так заинтересованно смотрит, хотела бы я знать?!

— Сыграем — скажу, Полин, — мурлыкнул он и выложил на стол первую карту рубашкой вниз.

Я поняла, что выпытывать бесполезно, он все равно не скажет. Проигрывать ему ужасно не хотелось еще и потому, что внутри зрела странная уверенность, что в этом случае отношениями некромант — якорь Гастон не ограничится. Я же видела — я ему понравилась как женщина, сколько раз замечала во взглядах других мужчин это характерное выражение и огонек… А я не хочу, не хочу ничего общего иметь ни с ним, ни с кем другим, у кого есть татуировки на запястьях! Быть связанной с одним мужчиной на всю жизнь, независимо от того, какие чувства к нему испытываешь… Нет уж. Лучше стать просто якорем или даже вообще не становиться им. Наблюдая за пальцами некроманта, раскладывавшего карты, я ненадолго нырнула в прошлое, вдруг вспомнились далекие события пятнадцатилетней давности…

ГЛАВА 1

Персиковой сласти поцелуй вкушая

И с игрой клубничной в омут попадая…

Руки сами тянут на корсаже ленту,

И уже готова следовать моменту…

Светлой силы пламя разум опаляет,

Волшебство эмоций чувства окрыляет.

Жаркой страстью вся душа томима,

Счастья яркий всплеск… Но нелюбима.

Пятнадцать лет назад, где-то в Париже

Женщина чуть за тридцать в простом, скромном платье прижимала к себе девочку лет десяти, настороженно, с опаской глядя на человека, сидевшего напротив. Точнее, на не совсем человека — в раскосых темных глазах, тонких чертах и лице без возраста угадывалось неуловимое сходство с портретом его величества короля Наарэми, славного правителя Франции. Но во взгляде женщины страха не было, хотя она догадалась, кто пожаловал к ней в гости.

— Леди, я пришел к вашей дочери, — прямо заявил гость и улыбнулся, переведя взгляд на девочку. — Привет, малышка, — мягко поздоровался он и протянул руку.

Рукав рубашки немного поднялся, открывая черную татуировку некроманта. Хозяйка дома сузила глаза и поджала губы, ее пальцы сжались на плечах дочери. Девочка же стояла и смотрела на гостя своими удивительно яркими синими глазами, серьезно и без тени страха.

— Ей всего двадцать лет! — Женщина нахмурилась. — Побойтесь бога, милорд! Она маленькая еще!

— О, не проблема, зато будет время узнать друг друга получше и ей привыкнуть ко мне, — со смешком произнес гость. — Вы же догадались, кто я, так? — Он проявил удивительную проницательность.

— Да, милорд, — сухо отозвалась женщина, не торопясь, однако, отпускать девочку. — И я еще раз повторяю: приходите позже! Когда Полли подрастет!

— Ну конечно, и думаете, я поверю, что вы останетесь здесь жить после моего ухода? — Черные глаза некроманта нехорошо прищурились, улыбка пропала с его лица. Мужчина подался вперед, и женщина чуть не отпрянула от неожиданности. — Леди, в вашей дочери таится большая сила, и, хотя пока она дремлет, вы знаете, что это ненадолго. Из нее выйдет отличный маг Жизни, и я хочу, чтобы она стала моим якорем, — жестко произнес гость. — Пусть ей сейчас всего двадцать, лет через пять ее способности начнут просыпаться, поэтому к этому моменту Полин должна быть рядом со мной.

Некромант достал из кармана потертую колоду карт и снова перевел взгляд на Полин, слушавшую его с завидным для ребенка спокойствием. И снова никакого страха в ее глазках, как подметил про себя с восхищением гость. Алену Дерошу, герцогу Анжуйскому и младшему брату короля, нравились сильные женщины, а в этой малышке уже чувствовался характер. И Ален хотел посмотреть, какой она станет со временем, когда повзрослеет. Внешностью Полин бог не обидел: овальное личико обрамляли густые локоны цвета воронова крыла, правильные черты радовали глаз, вот только фигурка пока, естественно, была еще по-детски угловатой. Но это лишь пока. Дерош представил, как она расцветет годам к двадцати пяти, когда ее дар войдет в полную силу, и чуть не облизнулся. Да, он хочет забрать эту девочку к себе, определенно.

— Сыграешь со мной, Полин? — тем же мягким голосом спросил он ребенка.

Женщина промолчала, только лицо побледнело, и зрачки в глазах расширились так, что поглотили почти всю радужку. Она не имела права возражать и вмешиваться в диалог между дочерью и некромантом, и оба это прекрасно знали. Ей оставалось только надеяться, что Полин вспомнит то немногое, что было известно матери и что она рассказала про некромантов и про игру, которую они предлагали магам Жизни. Последние имели право отказать, но только один раз за всю жизнь.

— Да, милорд, — чистым, звонким голоском ответила вдруг Полли, и ее мать чуть не застонала.

Ругать дочь бесполезно, это ее решение, и ничего с этим не поделаешь. Женщине оставалось только молиться, чтобы Полин правильно послушалась своего чутья и эта игра не сломала ей жизнь. Герцог между тем удовлетворенно кивнул, подождал, пока Полли заберется на стул, и медленно перемешал карты. Женщина, прикусив губу, подавила судорожный вздох, погладила дочь по голове и направилась к выходу из гостиной. Как бы ей ни хотелось остаться, она не имела права. В кош некроманты и маги Жизни играли наедине, без свидетелей.

Герцог Анжуйский раздал карты, потом протянул руку и ухватил тугой черный локон Полин, пропустив его между пальцами.

— Ты умная девочка, Полли, — мягко произнес он, отметив, что ребенок не отшатнулся, только в глубине синих глаз Полин мелькнул странный огонек. — Думаю, мы сработаемся.

Девочка одарила его внимательным взглядом и вдруг улыбнулась, светло и радостно, и взяла карты. Уверенно, недрогнувшей рукой. Потом, не дожидаясь, пока партнер сделает то же самое, почти не глядя выложила две на стол.

— «Созвездие Единорога» и «Гном-кузнец», — тем же звонким голоском заявила Полин и добавила: — Следующий ход тоже мой, милорд.

Чуть позже, в этом же доме

Герцог смотрел на по-прежнему безмятежно улыбавшуюся Полин и не верил своим глазам: малявка посмела выиграть! Оставить его ни с чем! И ведь не оспоришь, потому что в коше жульничать не представлялось возможным. Девчонку никто не мог научить заранее, и колода карт имелась только у некромантов. А она, не сводя с него довольного взгляда, громко крикнула:

— Мам!

Дверь тут же открылась, и вошла женщина, с неприкрытой тревогой глядя на дочь.

— Мам, пойдем гулять сегодня? Ты обещала! — Полин соскочила со стула и вприпрыжку подбежала к ней.

— Полли… Ты… — Леди запнулась, страшась задать вопрос, и неотрывно смотрела на девочку.

— Я выиграла, — просто сообщила та, даже не оглянувшись на неподвижно сидевшего за столом герцога Анжуйского.

При этих словах он поднял голову, и женщина поймала его взгляд. Вздрогнула, обняла дочь и крепко прижала к себе в защитном жесте.

— Я вернусь, леди, — негромким, ровным голосом произнес Ален и поднялся. — Куда бы вы ее ни спрятали, я найду Полин, и мы сыграем еще раз. Никуда она от меня не денется. — Черные глаза некроманта опасно блеснули, и он, коротко кивнув, вышел из гостиной, даже не попрощавшись.

Хлопнула входная дверь, и женщина, тихо всхлипнув, присела перед Полин, положив ладони ей на плечи.

— Полли, послушай меня внимательно, — быстро заговорила она, вглядываясь в лицо дочери. — Сейчас мы с тобой соберемся и поедем к одной моей хорошей знакомой. — Женщина убрала несколько локонов с лица Полин. — Ты у нее останешься, а я уеду на некоторое время. Только во всем слушайся тетю Жиан, она плохого не сделает! Поняла, Полли? И не выходи одна ни в коем случае никуда, только с Жиан или с кем-то из ее людей! — Леди порывисто обняла дочь. — Милая моя, я люблю тебя, — прошептала она на ухо дочери, сглотнув ком в горле. — Но так надо, понимаешь? Там тебя не найдет этот человек, туда ему хода нет. — Женщина отстранилась и снова посмотрела в глаза дочери. — А потом я обязательно вернусь к тебе, хорошо? Полли, ты мне веришь?

Девочка с серьезным видом кивнула:

— Да, мама, верю.

— Вот и умница, пошли собираться, — преувеличенно радостным голосом ответила женщина и взяла дочь за руку. — У нас мало времени, надо еще прикрыть наш уход.

Мать Полин обладала способностями к магии Воздуха, не очень сильными, но достаточными, чтобы с их помощью сбить со следа возможную погоню и слежку. Вряд ли герцог Анжуйский вот прямо сейчас начнет следить за домом, ему тоже надо подготовиться. У них есть фора. А может, ему просто интересно дать им время и потом затеять охоту… Женщина не знала. Она знала только одно: Полин надо спрятать на как можно больший срок, пока девочка не овладеет силой настолько, что сможет постоять за себя в случае их второй встречи. Или пока не найдет себе другого некроманта…

Полин, поднимаясь по лестнице за матерью, изо всех сил пыталась сдержать слезы и не показать эмоций: она знала — они больше никогда не увидятся. Иногда во время игры в кош карты бывали к магам Жизни столь милостивы, что позволяли заглянуть в будущее.

Пятнадцать лет спустя, бордель «Золотые колибри»

— Что за условия вы хотите добавить, мессир? — вернулась я к волнующему меня вопросу.

— В случае выигрыша ты будешь жить у меня, Полин, — последовал ответ, и на стол легла последняя карта рубашкой вверх.

Сердце пропустило удар, а потом радостно пустилось вскачь, но я не дала непонятным эмоциям взять верх. Мой ответ был кратким:

— Нет.

Гастон прищурился, в его необычных черно-серебристых глазах появилось упрямое выражение.

— Да, Полин, — произнес он столь же кратко, как я, и взял свои карты. — Не обсуждается. — А вот сейчас в его тоне прорезались властные нотки, от которых по спине пробежал отчетливый холодок, составивший резкий контраст с волнами жара, то и дело обдававшими меня от переполнявшей светлой силы.

Я нахмурилась, не сводя с него напряженного взгляда, и потянулась за своими картами.

— Мессир, а не много ли хотите? — ровно сказала я, не торопясь рассматривать, что же выпало с раздачи. Успею. И все равно выиграю, чего бы мне это не стоило! Теперь точно выиграю, после его заявления. — У вас нет права требовать от меня чего-то сверх помощи в вашей работе…

Договорить я не успела.

— Поли-и-и-ин, — протянул Гастон с явным удовольствием, на его губах снова появилась улыбка. — Мой якорь в борделе работать не будет, что бы ты ни думала по этому поводу. Так что в случае проигрыша ты переезжаешь ко мне. И если не хочешь, чтобы я принес тебя, перекинув через плечо, лучше принять это, Птичка, — с тихим смешком добавил он, явно наслаждаясь ситуацией и тоже не торопясь начинать игру.

Его самоуверенность начала откровенно бесить, и я старалась не обращать внимания на мелькнувшее на самой границе сознания странное восхищение настойчивостью некроманта.

— Что ж, в таком случае я выиграю, — уверенно заявила я, небрежно дернув плечом.

— Сколько раз ты выигрывала в кош, Полин? — мягко спросил Гастон и бросил взгляд на свои карты.

— Один, — ответила я, скользнув глазами и по своему набору. — И сегодня будет второй. А скольким проиграли вы, мессир? — Я не удержалась от вопроса, и тон вышел ехидно-насмешливым.

— Ни одного, — тихо ответил Гастон, его палец словно в задумчивости скользнул по краям карт, и я невольно затаила дыхание — его ход?

А вот ответ собеседника удивил, и сильно.

— У вас… до сих пор не было якоря? — осторожно спросила я.

Если так, то он очень удачливый некромант, раз смог дожить до своих лет без страховки от безумия темной силы.

— Был, — кратко произнес Гастон. — Я же говорю, в прошлый раз я выиграл. — На его губах появилась предвкушающая улыбка, и он решительно ухватился за край карты, вытащив ее. — И не вижу причин проигрывать сейчас, даже наоборот, причин выиграть достаточно для меня. «Хоровод фей» и «Свадьба богов», Полли. Мой ход. — Он выложил две первые карты на стол.

Игра началась. Дальше мы не разговаривали, слишком сосредоточенные на ней и на том, чтобы результат коша совпал с нашими желаниями. Вот только они были совсем разными, и, похоже, бог не торопился склонить чашу весов в чью-то сторону.

…Я неверяще смотрела на стол, пытаясь понять, что это: шутка Провидения? Ирония судьбы? Как такое может быть?

— Какой интересный поворот, — протянул Гастон насмешливо, и в его голосе не слышалось ни капли сожаления.

Ничья. Мама мне о таком исходе не рассказывала, только о выигрыше и о проигрыше. И это значило…

— Что ж, Полин, я приду снова.

Я посмотрела на некроманта, наткнулась на его пристальный, непроницаемый взгляд и ленивую улыбку, и по спине прокатилась волна горячей дрожи.

Черт, кажется, я… рада такому исходу?! Или это моя сила радуется за меня?

— Когда? — вырвалось у меня совершенно непроизвольно.

Я, к собственному замешательству, поняла, что хочу увидеть Гастона снова, но светлая магия туманила разум, заставляя думать не им, а инстинктами, которые сейчас сосредоточились только на одном: желание и мужчина. Не этот, господи, моя магия сошла с ума?! Гастон искренне рассмеялся, чуть откинув голову, и я засмотрелась на ямочку между ключицами. Хорош, и не будь на его запястьях татуировок…

— Я рад, что ты тоже хочешь нашей следующей встречи, — весело заявил он и нахально подмигнул. — Пусть будет сюрпризом, Полин. — Гастон неторопливо собрал карты, убрал их в карман, потом снова посмотрел на меня. — И я выиграю, — негромко добавил он уже без улыбки. — Хорошего вечера, Птичка, думай обо мне почаще. — Некромант встал, коротко поклонился и направился к выходу.

А я осталась сидеть, в растерянности глядя ему вслед. Мне надо срочно поговорить с Жиан!

Чуть позже, кабинет мадам Жиан

— Жени, что ты о нем знаешь? — спросила я, глядя в окно на то, как Гастон садится на лошадь и отъезжает от борделя.

— О, милая моя, мессир Лоран весьма примечательная личность, — хмыкнула мадам. — Полукровка: отец — дроу, приближен к королю, мать — младшая дочь графа де Сен-Поля, брак чисто договорной, как часто бывает. Родила мужу двоих сыновей, и с тех пор они живут отдельно друг от друга, однако сохраняют дружеское общение. Лоран — младший; старший, наследник, остался с отцом.

Я покосилась на хозяйку борделя.

— Полукровка? — уточнила и нахмурилась. — Интересно как… Зачем сонхау послали его именно сюда за якорем?

Жиан пожала плечами:

— Ты меня об этом спрашиваешь, Полли? Не знаю, что тебе ответить. — Она вздохнула. — Но он запал на тебя, милочка, — озвучила она очевидный факт.

Не сдержавшись, прерывисто вздохнула, не найдя возражений: спорить с мадам я не видела смысла. А то сама не заметила. Мужчины обращали на меня внимание, да, даже когда я изредка выходила на улицу по делам.

— Он придет еще, — тихо произнесла я и снова посмотрела на улицу.

— Как игра прошла? — осторожно поинтересовалась Жиан, не удивившись моим словам.

— Ничья. — Я натянуто улыбнулась и повернулась к ней. — Я о таком не слышала.

Мадам подняла брови в удивлении.

— Знаешь, я тоже, хотя и не имею отношения к магам Жизни, — так же негромко ответила она. — Полагаю, в следующий раз Гвидо тоже должен его пропустить?

Вздрогнув, я кивнула и обняла себя руками, поежившись. Вдруг стало холодно, и вспомнилась моя самая первая игра в кош. С тех пор я подсознательно опасалась всех, у кого была колючая татуировка вокруг запястья. А уж Гастона и подавно, раз у него еще и личный интерес ко мне проснулся. Хотя, если сравнивать моего первого напарника по игре, то…

— Лучше уж Лоран, чем Анжуйский, — решительно отозвалась я, не отрывая взгляда от улицы, — там приехал очередной клиент. — По крайней мере, мне кажется, что с первым я смогу договориться, если что. А от Дероша меня в дрожь бросает.

В кабинете Жени повисла тишина.

— Помнишь, я отправила тебя на несколько дней к моей дочери в Сен-Дени, когда тебе было двадцать четыре? — снова заговорила хозяйка «Золотых колибри».

— Помню. — Я кивнула.

— В тот раз сюда приходил его высочество со своими людьми.

Я выпрямилась и посмотрела на Жиан.

— Что?.. — переспросила, чувствуя, как заледенели пальцы на руках и ногах. — Он спрашивал меня?

— Нет, это вроде как была обычная проверка, не завелось ли у нас какой нежити, — покачала головой Жени.

Я ничего не ответила, и в кабинете опять повисла тишина. Значит, Анжу здесь был. И хоть меня не спрашивал, уверена, под предлогом проверки именно искал, где я спряталась. Не стала уточнять у мадам, как она узнала о его приходе заранее, у нее свои источники даже в королевском дворце.

— Что мне делать, Жени? — мрачно спросила я, снова вспомнив нашу с Гастоном игру. — Эта ничья… И этот его интерес ко мне. — Я нахмурилась: впервые в жизни мне было неприятно внимание мужчины. — Он же вряд ли отступится, да? — Я оглянулась на собеседницу, и последние слова прозвучали слишком жалобно.

Она прищурилась, смерила меня оценивающим взглядом.

— Полли, а вот если просто размышлять, с кем из них ты бы предпочла быть связана магией? — неожиданно спросила мадам Жиан. — Кого бы выбрала: Анжуйского или Лорана?

Я фыркнула и выразительно глянула на Жени.

— Ты еще спрашиваешь? Конечно, Лорана! Он… — Я замялась, подбирая определение. — Не знаю, но у меня ощущение, что я нужна ему действительно как якорь и никаких иных планов на меня он не строит. Ну, почти, — поспешно поправилась, поймав насмешливый взгляд Жиан. — А Дерош… — Я снова помолчала, воскрешая в памяти ту давнюю встречу. — Он специально за мной пришел, я еще маленькая была, — продолжила негромко, уставившись в одну точку. — И он что-то говорил о том, что у меня сильный дар. Жени, он точно знал, кто я такая. — Очнувшись от воспоминаний, я снова посмотрела на мадам. — Ему зачем-то нужен был якорь с сильным даром. И мне совсем не хочется знать, как именно он меня нашел и зачем, Жени.

О герцоге всякое рассказывали, но одно то, что якоря у него менялись каждые два-три года, уже о многом говорило. Его высочество герцог Анжуйский, Ален Дерош, являясь главой Службы некромантов Франции, непростительно небрежно относился к жизни тех, кто с ним работал. Я регулярно читала газеты, где время от времени писали заметки о брате короля — все же вторая персона в королевстве. Однако магов Жизни он не берег, никто не продержался у него дольше трех лет, и я не хотела знать, отчего они все гибли. Потому что связь между якорем и некромантом невозможно разорвать, она исчезает только со смертью одного из них. Это я знала, это нам в школе тоже объясняли.

— Может, тогда дашь шанс Гастону? — продолжила между тем Жиан. — Иначе Анжу найдет тебя, Полли, рано или поздно, — тихо добавила она, пристально глядя на меня.

Предложение хорошее, но… Внутри что-то протестовало против того, чтобы быть связанной с некромантом не только работой, но и силой магии. Чувств ведь не будет, и кто знает, как сложатся наши отношения, а спать с тем, к кому не испытываешь ничего положительного, и при этом не иметь возможности найти кого-то другого? Я покачала головой и вздохнула.

— Не могу, Жиан, вот знаешь — якорь еще куда ни шло, но на Нить Жизни точно не соглашусь. Лучше схожу в библиотеку, — задумчиво протянула я, резко сменив тему.

Брови Жени поднялись, она окинула меня озадаченным взглядом.

— Что тебе там понадобилось, Полли? — удивленно спросила она.

— Хочу про ничью попробовать узнать. — Я повернула голову и глянула на собеседницу. — Не нравится мне что-то такой поворот дел, Жиан, чую, подвох какой-то тут есть.

Мадам покачала головой и соединила кончики пальцев.

— Полин, Полин, это не те сведения, которые хранятся в открытом доступе в Большой королевской библиотеке, — негромко и серьезно ответила она. — Вряд ли ты там что-то найдешь.

— А я попробую поискать, вдруг повезет. — Я упрямо поджала губы и прислонилась затылком к стене, обхватив колено. — Вдруг исходом коша как-то можно управлять, а я не знаю об этом?

— Думаешь, Гастон знает больше? — насмешливо хмыкнула мадам.

Я пожала плечами, продолжая смотреть на нее.

— Может, и знает, я же понятия не имею, чему учат некромантов в их школах. Все равно стоит подготовиться к нашей следующей встрече, раз уж она снова случится. — На моих губах опять мелькнула кривая усмешка.

— Ты же не любишь выходить на улицу, — напомнила Жени мне мои же страхи.

— Придется. — Я поморщилась. — Вряд ли Анжуйский или его люди дежурят у нашего борделя, у него нет причин подозревать, что ты тогда обманула его. Так что схожу в библиотеку завтра. О, Поль приехал! — Я оживилась, увидев, кто остановился у входа в «Золотые колибри».

Знак тут же отозвался знакомым покалыванием, а низ живота затопила горячая тяжесть. Магия откликнулась щекочущими, бодрящими пузырьками в крови, и противостоять зову было почти невозможно. Да, мне снова нужен секс, его энергия, а значит, кому-то из мужчин сегодня очень повезет. Точнее, вот этому конкретному — пожалуй, одному из моих любимых постоянных клиентов. И очень радует, что магия не зациклилась на некроманте, хотя тоже отреагировала на него при встрече.

— Полли, может, сегодня отдохнешь? — обронила Жиан.

— О нет, Жени. — Я мягко рассмеялась и тряхнула волосами — светлая сила почти полностью затопила тело и сознание, и я уже с трудом контролировала себя. — Как раз сегодня я отдыхать не намерена. И так три дня отдыхала.

Мадам понимающе усмехнулась.

— Тогда удачного вечера, Полин.

Я легко спрыгнула с подоконника и вышла из кабинета, направляясь вниз. Пока спускалась, вспомнила, как Жиан позволила мне выбрать моего первого мужчину: как раз дар вошел в полную силу и я готова была расстаться с девственностью…

Восемь лет назад, бордель «Золотые колибри»

— Полин, ты уверена? — уточнила мадам Жиан, глядя на мое отражение.

— Да. — Я кивнула и покосилась на татуировку на плече, по которой то и дело пробегали золотистые искорки.

Сила требовала выхода, я это чувствовала. От желания горела кровь, сердце стучало кузнечным молотом, грозя искрошить ребра, а дыхание стало тяжелым и неровным. Время пришло. Иначе дар сожжет меня, и я сойду с ума от избытка жизненной силы. Чтобы убедить Жени, я подошла к цветам в вазе, которые уже слегка увяли, и легко коснулась их пальцами — чашечки тут же поднялись, на глазах наливаясь цветом и свежестью, бутоны начали стремительно раскрываться, а листья зеленеть.

— Видишь? — негромко произнесла я и посмотрела на Жиан.

Она вздохнула и кивнула:

— Идем, милая.

Мы вышли из моих скромных покоев, состоявших, как и у всех девушек, из двух небольших комнат и ванной, и пошли по коридору. Снизу доносился шум голосов, а навстречу попались несколько знакомых, уже выбравших себе клиентов.

— Поможешь мне, Жени? — Я тронула мадам за руку и заглянула ей в лицо.

Женщина усмехнулась, мимолетно коснулась ладонью моей щеки.

— Ну конечно, Полли, — мягко ответила она. — Не волнуйся.

— Я не волнуюсь, — ответила я чистую правду.

Сила туманила разум, отключала ненужную сейчас стеснительность и сомнения. Магам Жизни эти эмоции даже вредны, если не сказать больше. Мы спустились вниз, и меня встретили удивленные косые взгляды девочек — обычно вечера я старалась проводить у себя в комнатах, чтобы не привлекать ненужного внимания. А я их почти не замечала, мой взгляд то и дело останавливался на мужчинах, уже рассаживавшихся на диванах и в креслах в общей зале «Золотых колибри». Вечер начинался. Тех, кто сюда приходил, отличали не только богатство и положение, они еще и все как на подбор имели подтянутые, спортивные фигуры, на которые приятно посмотреть, без излишков жира или худощавости. Ну и внешность тоже привлекательная — Гвидо и его помощник тщательно проверяли клиентов, чтобы девочкам легче было выбирать и приятно проводить время. Некоторые носили маски, но это допускалось: кто-то не желал быть узнанным, по разным причинам. Жени вела меня дальше, в отдельные гостиные, куда предпочитали уходить некоторые гости, чтобы меньше было конкуренции вокруг. Она остановилась около одной из приоткрытых дверей и жестом подозвала меня.

— Смотри, — шепнула мадам с загадочной улыбкой.

Я подошла, невольно затаив дыхание, и заглянула. На низеньком диванчике сидел, небрежно развалившись, довольно крупный мужчина с буйной шевелюрой медно-рыжего цвета и в маске. Он лениво улыбался, демонстрируя крепкие белые зубы, его руки лежали на спинке дивана. В гостиной находились еще несколько девушек, но пока, насколько я видела, никто не вручил рыжему золотое перо — знак, что его выбрали. Наши птички посмеивались, одна из них сидела рядом с мужчиной и перебирала его огненные пряди, ее пальчик медленно спускался по его шее, а незнакомец жмурился, как большой довольный кот, но не торопился обнимать девушку или прикасаться к ней — она еще не выбрала его.

— Кто это? — шепотом спросила я и покосилась на Жени.

— Он зовет себя Роже, — так же едва слышно ответила она и подмигнула, потом нагнулась к самому моему уху и продолжила: — Очень нежный, Полин, рекомендую. Да и для первого раза подойдет тебе. — Мадам выразительно посмотрела на меня.

А я перевела взгляд на Роже. Определенно, он мне нравился, пусть и в маске. Мой взгляд остановился на крупных, сочных губах, и я вдруг поняла, что хочу их поцеловать. Сердце едва не выскочило из груди от всплеска желания и светлой силы, требовавшей выхода, и я решительно распахнула дверь.

— Удачи, Птичка моя, — раздалось вслед пожелание мадам, и я сосредоточилась на мужчине на диване.

Поймала слегка удивленный и заинтересованный взгляд Роже, смело шагнула вперед, не обращая внимания на шепотки остальных девушек, и плавно опустилась на его колени.

— Привет, — мурлыкнула я и прижалась к его таким манившим меня губам.

На них остался слабый привкус вина и вишни, и это опьянило не хуже чем алкоголь. И хотя я не умела толком целоваться, ведь до сих пор у меня не было возможности встречаться с мужчинами и позволять им такие вольности, меня это ничуть не смутило. Я погладила языком мягкие губы Роже, попыталась их раскрыть, но… мужчина с тихим смехом отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Новенькая, да? — спросил он, и я кивнула. — И целуешься в первый раз? — Он склонил голову к плечу, и я опять кивнула без всякого стеснения. — Хочешь научиться? — чуть понизив голос, снова спросил Роже.

— Вы поможете, мессир? — проворковала я, обведя пальцем контур его губ.

Желание бушевало в крови, обжигало изнутри, стекало к низу живота вязкой лавой, и я с трудом контролировала себя.

— Выбираешь меня, малышка? — вместо ответа уточнил он.

Я же молча усмехнулась, и в следующий момент в моей руке оказалось пушистое перо, окрашенное в золотой цвет. Проведя им по лицу Роже, я склонилась к самым его губам, таким соблазнительным и вкусным, и выдохнула:

— Да.

После чего аккуратно заправила знак за его маску — там перо помешает меньше всего. Одна рука мужчины тут же обвилась вокруг моей талии, усадив удобнее на коленях, а пальцы другой мягко ухватили за подбородок.

— Тогда урок первый. — Роже улыбнулся, погладил мои пересохшие губы. — Не напрягай их, расслабь и чуть приоткрой. — Он наклонился и легонько провел по ним языком. — Вот так…

Роже не торопился делать поцелуй страстным, продолжая ласкать мои губы, и я таяла от этих нежных прикосновений, в какой-то момент с удовольствием включившись в пикантную игру. Я оказалась способной ученицей, как выяснилось вскоре, поскольку сидела практически верхом на Роже, то отлично чувствовала, как мне в низ живота упирается нечто твердое. Что именно, я прекрасно понимала — все же, живя в борделе, крайне сложно не замечать некоторых вещей. Да и Жени прочитала мне краткую лекцию о том, что происходит между мужчиной и женщиной, и даже показала — через потайной глазок. Ну… Признаться, любопытство и желание оказаться на месте той женщины одолевали меня с одинаковой силой, и вот сейчас, похоже, настал тот долгожданный момент, когда все случится.

— А если теперь вот так? — вкрадчиво произнес Роже, оторвавшись от моих губ и потянувшись за долькой сочного персика в вазе.

Я проводила фрукт заинтересованным взглядом, и, когда мужчина аккуратно взял его зубами и посмотрел на меня с молчаливым приглашением во взгляде, я поняла, чего он хотел. Наклонилась, запустив ладони под его рубашку, обхватила губами дольку… А Роже ловко втянул ее в рот, и поцелуй вышел с привкусом персика. Мой язык невольно потянулся слизнуть сладкий сок и встретился с языком рыжего… Мм… вкусно, однако! Корсаж, стягивавший грудь, стал тесным, захотелось избавиться от него и вздохнуть свободнее. Я отстранилась от Роже, подняла одну бровь и медленно потянула за ленты на корсаже.

— А ты быстро учишься, Птичка, — хохотнул он, стерев большим пальцем сок с моего подбородка.

Я усмехнулась, чуть подалась вперед и поймала его палец, медленно его облизав. Да, и это тоже видела — одна из девочек проделывала нечто похожее, только совсем не с пальцем. Роже замер, улыбка пропала с его лица, а дыхание стало прерывистым. Я выпустила подушечку, прикрыла глаза ресницами и одним движением избавилась от корсажа, небрежно бросив его на пол. Утром одна из служанок вернет в мою комнату.

— Как тебя зовут, Птичка? — тихо спросил он.

— Полин. — Я потянулась за большой клубникой, не сводя с Роже взгляда, откусила, но глотать не стала, так и держа кусочек в зубах.

Роже понял правильно, и через несколько мгновений я повторила его фокус с персиком. Не отрываясь от моих губ, рыжий подхватил меня за попку, легко встал и направился к двери. А я упивалась сладостью поцелуя, наслаждалась жаром, текшим по венам, и предвкушала, как очень скоро сгорю без остатка в чистой страсти, отдамся на волю умелых рук этого Роже, и он научит меня не только целоваться. Мадам Жиан правильно подсказала мне, кого выбрать.

Как мы добрались до моих комнат, я, признаться, не помнила, полностью погрузившись в восхитительное волшебство проснувшихся эмоций: целовался Роже действительно что надо, у меня аж голова кружилась и по спине то и дело прокатывалась горячая дрожь. Время от времени приходилось отрываться от таких соблазнительных губ и восстанавливать дыхание, ибо воздух заканчивался в легких очень быстро, но надолго меня не хватало, и я снова жадно приникала к его сладкому рту. Когда за нами захлопнулась дверь моей спальни и меня опустили на пол, я, не дожидаясь, сама принялась стаскивать с Роже рубашку, на что получила ехидное замечание:

— Какая ты, оказывается, горячая штучка, Полли, для девственницы-то!

Я не стала ему объяснять, что у магов Жизни отношение к сексу совсем другое, чем у обычных женщин. Он для них — необходимая часть их дара, неотъемлемая и важная. Именно поэтому такие, как я, крайне редко заводят семью…

Поздним вечером, бордель «Золотые колибри»

— Полин, Птичка моя, безумно рад тебя видеть! — вырвал из воспоминаний радостный голос Поля — я, оказывается, уже успела наполовину преодолеть лестницу, пока делала экскурс в прошлое.

А внизу стоял Поль — высокий, гибкий, мускулистый, с гладко зачесанными назад светлыми волосами, собранными сзади в аккуратный маленький хвостик. Он белозубо улыбался, раскинув руки, его глаза блестели предвкушением, и я улыбнулась в ответ, помахав рукой с золотистым пером. Да, сегодня он — мой, как и в предыдущие разы и, возможно, в следующие свои посещения. Пока Поль мне не надоел и магия раз за разом откликалась на него, значит, он — мой постоянный клиент. Шагнув с последних ступенек, я обвила руками его шею, наощупь вставив перо в хвост, и прильнула к губам, прижавшись всем телом к мужчине. Сильные руки тут же обняли, приподняли и понесли снова наверх. Сила, перемешанная с жарким желанием, пылала внутри огненным факелом, требуя выхода, отключая сознание и оставляя только инстинкты. Где-то на границе мелькнула шальная и совсем не к месту мысль, а как было бы, если бы я, допустим, позволила Гастону прикоснуться к себе… А потом мне стало не до размышлений — мы с Полем добрались до моих покоев.

Я не помнила, как разделась — или меня раздели? — как и то, в какой момент на Поле не осталось одежды. Когда магия Жизни требует выхода, я становлюсь сгустком чистой силы, в которой сгорают ощущения и эмоции и остается одна только жажда: дарить себя, дарить радость и счастье, отдать часть того света, что наполняет до краев. Это — особенность таких, как я, за эту способность нас и ценят некроманты и стремятся заполучить. Мы — Жизнь, мы — свет, мы — все то, что олицетворяет радость существования в этом мире, и только благодаря связи с нами некроманты могут вернуться с той стороны, где порождения Смерти уязвимы и их можно уничтожить. Но сейчас я не хочу об этом думать, сейчас я — чистое наслаждение, пьянящее удовольствие, и большего мне не надо… Об остальном подумаю утром.

На следующее утро, дом Гастона Лорана

«Его величеству от начальника стражи некромантов города Парижа Гастона Лорана. Ваше величество, прошу дозволения на посещение дома терпимости в связи с предсказанием сонхау». Гастон еще раз перечитал прошение, поморщился, небрежным движением ладони высушил чернила и аккуратно сложил листок. Досадная, но необходимая формальность, Наарэми крайне щепетильно относится к соблюдению протокола. Хорошо бы Анжуйский оказался на месте в своем кабинете в Консьержери, а не умотал в очередной рейд куда-нибудь в предместья Парижа. Гастон недовольно поджал губы: хоть Ален Дерош и являлся его непосредственным начальником, но отношения у них не сказать чтобы ровные. Лорану не всегда нравились методы работы брата короля, да и то, как часто у него менялись якоря, тоже не прибавляло Гастону любви к начальству. Хорошо, что Анжу редко лез в его дела, довольствуясь отчетами. Но когда все же решал показать, что он — глава некромантов Франции… Лоран на несколько мгновений задумался, а не пойти ли напрямую к королю, минуя Дероша, но потом отказался от этой идеи. Скандал будет знатный, Анжуйский тоже не любил, когда действовали через его голову. Особенно он, Гастон. Некромант ухмыльнулся, хмыкнул и встал. Капнув воском, запечатал послание, дабы Дерош не сунул свой любопытный нос в то, что его не касается напрямую, и вышел из кабинета, направившись к выходу из дома. Естественно, Анжуйский будет спрашивать, что за послание королю, но черта с два Гастон признается. Нечего его светлости знать, что Лоран нашел якорь после трех лет безуспешных поисков. А в том, что Полин ему проиграет в следующий раз, некромант не сомневался.

Захватив посох, в навершии которого красовался такой же черный бриллиант, как и в кинжале, Гастон вышел из своего дома, располагавшегося недалеко от Лувра и сада Тюильри на тихой и уютной улочке Сент-Оноре. До Консьержери идти недалеко, по Ракушечной улице к Новому мосту и дальше по набережной. Извозчика Гастон решил не брать, ему нравилось гулять по Парижу, вдыхать соблазнительные запахи свежеиспеченных круассанов и багетов из ближайших булочных, любоваться на спешащих по своим делам обычных людей и неторопливо прогуливавшихся аристократов. В уютных кафе за столиками под навесами сидели посетители, за чашечкой кофе или бокалом вина обсуждая утренние новости и сплетни, разглядывая прохожих и проезжающие мимо экипажи. На окнах и балкончиках стояли ящики с цветами, добавляя ярких красок, и крайне сложно становилось представить, что с наступлением темноты улицы разительно менялись.

По мощенным булыжником мостовым проезжали богатые кареты, телеги с товарами, всадники, раздавались резкие окрики кучеров, разгонявших зазевавшихся прохожих, — и весь этот гомон создавал неповторимый голос Парижа. Рассеянно скользя взглядом по жителям славного города, Гастон подумал, что ровно с заходом солнца все изменится и на улицы выползут совсем другие твари, другие постоянные обитатели Парижа. И наступит время некромантов, падальщиков, как их называли на жаргоне, и это прозвище многих из них изрядно бесило. Гастон мысленно усмехнулся: кличка как нельзя точно отражала суть работы некромантов, и обижаться тут не на что. Безопасными по ночам оставались только окрестности Лувра и острова Сите и Сен-Луи, где селились высшая знать и приближенные ко двору, на этих кварталах стояла охранная магия самого короля Наарэми.

Пройдя по Гревской площади мимо Лувра, Гастон прошел по мосту, прогулялся по набережной и подошел к центральным воротам бывшего королевского дворца — именно здесь, вместе с тюрьмой и Департаментом по борьбе с нежитью, располагалась и городская стража Парижа. У Гастона тоже имелся свой кабинет, поскольку он сам являлся начальником. Над главным входом в Консьержери красовался герб, выложенный целиком из черных бриллиантов: скрещенные посох и меч над кучкой костей в обрамлении колючего узора, повторявшего татуировку на запястьях некромантов. Охотников рискнуть и отковырять самый ценный драгоценный камень не находилось: мало того что Консьержери охранялась королевской гвардией, так еще и охранная магия не оставляла никаких шансов. Превзойти придворного мага Наарэми, тоже чистокровного альва, не сможет ни один житель Парижа.

Гастон пересек двор, в котором уже кипела жизнь, и подошел к входу, кивнул дежурному — тот узнал начальника стражи и почтительно склонил голову. Через гулкий холл Лоран направился к широкой лестнице в углу, улиткой завивавшейся наверх. Здесь тоже толпился народ: некроманты и простые люди, работавшие в Консьержери. Кто-то узнавал Гастона и здоровался, кому-то Лоран на ходу пожимал руку. Коридоры с дверьми, небольшие гостиные для отдыха, приемные — и везде народ переговаривался, что-то обсуждал, спорил, мимо то и дело пробегали посыльные с ворохом бумаг и озабоченными лицами. Департамент по борьбе с нежитью занимал первые два этажа южного крыла здания, и кабинет герцога Анжуйского находился посередине. Секретарь его светлости наверняка подскажет, на месте ли глава французских некромантов.

Лоран дошел до широких распахнутых дверей с позолоченной резьбой, около которых застыла в почетном карауле стража — пара королевских гвардейцев, — и вошел в приемную. Как всегда, в ней толпились люди, большинство из них имели посохи и кинжалы. Кивнув нескольким знакомым, Гастон сразу направился к секретарю, господину Андре Гравелю.

— Доброе утро, Андре, — поздоровался начальник городской стражи и улыбнулся.

— Доброе, мессир Лоран, — степенно ответил средних лет мужчина с намечающейся лысиной и поправил очки на круглом, гладком лице — в его предках где-то отметились эльфы, поэтому выглядел господин Гравель на тридцать, хотя на самом деле ему было больше.

— Его светлость у себя? — спросил Гастон, кивнув на кабинет.

— Нет, мессир, господин герцог в командировке в Сен-Клу, — не обрадовал ответом секретарь. — У вас что-то срочное? Его светлость вернется через пару дней…

— Спасибо, Андре, — перебил его Гастон и покачал головой. — Дело несрочное.

— Всего хорошего, мессир Лоран, — попрощался господин Гравель и вновь углубился в бумаги.

Покидая приемную, Гастон не сдержал усмешки: судьба явно благоволит к нему. Конечно, Наарэми может тоже заинтересоваться странной просьбой младшего сына его советника, но начальник стражи полагал, что объяснение насчет пророчества сонхау снимет все вопросы. Королю вряд ли есть дело до того, нашел Лоран якорь или нет. А вот Анжуйскому давать пищу для размышлений в этом направлении очень не хотелось, и чутью своему Гастон привык доверять. Да и предсказательница намекала, что Птичка может привлечь внимание других. Хорошо у Анжу сейчас был маг Жизни, но, учитывая скорость, с которой тот менял якорей, все может очень быстро поменяться. Отдавать Полин Дерошу Лоран не собирался. Гастон покинул Консьержери и направился обратно к Лувру, на его губах играла легкая улыбка. Все складывалось даже лучше, чем если бы он подал прошение через Анжуйского. Неизвестно, когда герцог отдал бы его Наарэми, а так Гастон сразу получит разрешение и наконец сможет отправиться в «Золотые колибри» на законных основаниях, не размахивая жетоном сонхау. Его мысли свернули на вчерашнюю встречу с Полин, и улыбка на губах некроманта стала шире, а изнутри защекотало предвкушение — они скоро снова увидятся.

Полин. Красивая, яркая, притягательная. Перед глазами Гастона стояло ее лицо, небрежная улыбка, изящная фигурка, которую он, будучи нормальным мужчиной, конечно же оценил по достоинству. Даже то, с какой настороженностью она отнеслась к его появлению, лишь разжигало азарт. Полли все равно станет его якорем, и никуда ей не деться. Ну а там… Они будут жить в одном доме, и ее неприязнь очень скоро исчезнет, Гастон не сомневался — он собирался приложить все усилия к завоеванию Птички. Кроме того, что она сразу понравилась ему как женщина, перевод их отношений из чисто деловых в гораздо более личные имел под собой множество приятных сторон. Нить Жизни связывала крепче, чем кош, и усмиряла как темную силу некроманта, так и светлую — мага Жизни. По крайней мере, Шанталь, его прежний якорь, легко согласилась стать еще и его подругой, и Гастон старался, чтобы девушка не пожалела о принятом решении. Жаль, что она так нелепо погибла три года назад… С тех пор Лоран довольствовался случайными любовницами, маскируя татуировку иллюзией, потому как специфика его дара не позволяла иметь постоянную из простых людей. Темный дар забирал силу у женщин, и после одной ночи с некромантом им по несколько дней приходилось отлеживаться в постели с ужасной слабостью и головокружением. Потому указ одного из прошлых королей и запретил некромантам посещать бордели.

Мысли Гастона снова свернули на Птичку из «Золотых колибри». Маг Жизни, с которым он сыграл вничью.

— А ты с секретом, Полли, — вполголоса протянул он, глядя перед собой и шагая по Новому мосту. — И я его разгадаю, — уверенно добавил Гастон.

Лоран обманул девушку, сказав, что ни разу не проигрывал, — за три года, что он без якоря, проигрышей было несколько. Некромант специально не искал магов Жизни, просто всегда носил с собой карты на случай встречи, и почему-то судьба не давала ему возможности найти замену Шанталь, хотя по силе Гастон считался третьим после короля и его брата. Сейчас же вообще вышло совсем чудно. Ничья… Это о многом говорило, в частности о том, что дар у Полин не ниже среднего, раз ее неосознанное желание смогло повлиять на карты. До выигрыша недотянула, но на ничью хватило. Мужчина усмехнулся, черные глаза блеснули предвкушением. Они увидятся снова, и уже сегодня днем. Но… Гастон решил не торопиться с повторным предложением и для начала стоило просто ближе познакомиться с Полин, показать ей, что бояться нечего. Независимо от предсказания он хотел, чтобы Полин стала его якорем.

А еще забрать ее из борделя — тут Гастон перестал улыбаться, черные глаза прищурились и опасно блеснули. Нет уж. После проигрыша ни один мужчина не притронется к его Птичке, что бы она ни думала по этому поводу. В борделе она точно больше жить не будет, и точка. Понадобится — перекинет через плечо и донесет до своего дома пешком, пусть при этом и придется пересечь половину города. Правда, почти наверняка она будет громко возмущаться… Гастон снова усмехнулся и глубоко вздохнул, унимая взметнувшийся азарт. Это было бы забавно, посмотреть на возмущенную Полли, наверняка ее щеки раскраснеются, глаза засверкают, а ротик приоткроется от избытка эмоций. Ох как вовремя сонхау прислали ему весточку! Гастон снова ненадолго нырнул в воспоминания недавних дней о том, как же так получилось, что он вообще оказался в «Золотых колибри».

Несколькими днями ранее, особняк маркиза де Шабли

Настойчивый стук в дверь спальни отдавался в висках, и ввинчивался в мозг, вызывая желание запустить в незадачливого визитера чем-нибудь потяжелее.

— Мессир Лоран, проснитесь! Мессир Лоран!

Голос дворецкого в доме маркиза Оллсинэля де Шабли Гастон не спутал бы ни с каким другим. Тщедушный старичок обладал густым басом, способным мертвого поднять из могилы, особенно когда надо было дозваться дрыхнувшего без задних ног хозяина или его гостя. Глухо застонав, Гастон оторвал тяжелую голову от подушки и уставился мутным взглядом на дверь.

— Бернар, чтоб к тебе зомби с утра пожаловал! — поморщившись, рявкнул некромант. — Что случилось?!

Вставать катастрофически не хотелось, от слова «вообще». Хотелось пить, а еще лучше — фирменной настойки Оллсинэля от похмелья, которую тот делал по рецепту своего папы-эльфа. Славно они вчера погуляли, отмечая последний холостой день какого-то из друзей маркиза — у того вскоре должна была состояться свадьба.

— Мессир Лоран, вам послание! — зычно сообщил Бернар и снова настойчиво постучал.

Пробормотав проклятие, Гастон сполз с кровати, стянул со стула небрежно брошенные туда накануне штаны и оделся. Рубашку он проигнорировал — вряд ли дворецкий упадет в обморок от вида голого мужского торса.

— Ну? — недовольно поинтересовался Гастон, распахнув дверь и хмуро глянув на Бернара. — Раз уж разбудил, принеси того пойла, которое у Сина в отдельном шкафчике хранится.

— Да, мессир. — Сухонький дворецкий склонил голову и протянул ему маленький серебряный поднос. — Просили вам передать, и срочно.

Увидев, что там лежало, Гастон мигом пришел в себя, даже остатки хмеля выветрились из головы и похмелье отпустило. На сложенном листке бумаги — плоская перламутровая пластинка с древними рунами. Несколько минут некромант гипнотизировал послание взглядом, потом забрал пластинку и бумагу, кивнул Бернару.

— Спасибо. Неси настойку. Син проснулся? — уточнил он насчет хозяина дома, своего друга, полуэльфа, из-за чего тот пользовался бешеным успехом в высшем свете.

Среди аристократов полукровок мало, эльфы все же предпочитали выбирать пары из своих и редко обращали внимание на людей. Поэтому полукровки вызывали неизменный интерес, особенно у дам.

— Еще нет, мессир, — с поклоном ответил Бернар. — Приказать подать завтрак?

— Пока только настойку, — задумчиво произнес Гастон и закрыл дверь.

Послание от сонхау. Об этом говорила пластинка и то, что оно прибыло не в его дом, а туда, где он ночевал, хотя к Оллсинэлю Гастон попал случайно. Зашел, как говорится, в гости и остался до утра. Чуть прищурившись, он развернул записку и прочитал: «Сегодня в час ночи. Святилище у кладбища Монмартр».

— А-а-а-а, посох мне в печень! — раздраженно вздохнул Гастон и небрежно бросил лист на стол.

Ехать среди ночи через полгорода, да еще к кладбищу, — прелестная перспектива. Самые опасные места как раз около кладбищ и еще на Монпарнасе, где находились катакомбы. Туда в течение долгого времени свозили кости с переполненных после моровых поветрий погостов Парижа, и теперь под землю даже днем соваться было очень опасно. Конечно, особые печати придворного мага запечатали основные выходы, но кто знает, сколько их еще… Гастон тряхнул головой и вернулся к посланию. Придется ехать, куда деваться.

ГЛАВА 2

Перламутровая тайна приглашения…

В нем пророчества заключено решение.

И провидицы тату проникло в душу,

Темноты, что глубоко, покой нарушив.

Пусть бесстрашен, точен, смел, в бою опасен.

На пороге — мрак. Прогноз предельно ясен.

Он на грани, тьма ведет сражение…

— Нужен якорь! — шепчет провидение…

Сонхау редко вмешивались в судьбы людей, однако иногда они посылали лично приглашение посетить их святилище, находившееся в подземельях Монмартра, тем, кому хотели передать видение. И вот теперь такого приглашения удостоился и Гастон. Он сидел в гостиной на первом этаже в доме Оллсинэля, потягивал настойку и задумчиво косился на перламутровую пластинку. Напротив развалился сам хозяин дома в наполовину застегнутой рубашке и лечился другим проверенным средством — красным сухим вином. Син, изящный блондин с ясными серыми глазами, тонкими чертами лица и чувственным изгибом губ, посматривал на друга с интересом, болтая вино в бокале.

— И что ты будешь делать? — певучим, приятным голосом спросил он.

— Пойду, — пожал плечами Гастон. — Мне любопытно, что имеют мне сказать сонхау, знаешь ли. — Он усмехнулся и отпил еще настойки. — Хотя никогда предсказаниями не интересовался, но раз уж пригласили сами, грех не воспользоваться.

— А если предсказание тебе не понравится? — Син окинул друга рассеянным взглядом. — Я, например, предпочитаю не знать своего будущего, от греха подальше. Спокойнее житься будет. — Полуэльф с блаженным видом приложился к своему бокалу.

— Приглашения сонхау не игнорируют, — с философским видом отозвался Гастон. — Если они посчитали нужным прислать мне жетон, значит, у них действительно что-то важное.

— Ну в общем, да. — Поуэльф согласно склонил голову. — Расскажешь потом? — оживился маркиз, его глаза сверкнули любопытством.

— Если там не будет слишком личное. — Гастон подмигнул и ухмыльнулся.

— Кстати, меня пригласили через пару дней на вечер к графине де Обри, пойдешь? — Оллсинэль выгнул бровь и выразительно глянул на друга.

Гастон слышал это имя, графиня слыла любительницей специфических развлечений и славилась нездоровой тягой к некромантам. А поскольку у нее в роду затесались эльфы, как и у Сина, она не боялась потерять пару-тройку десятков лет из своей долгой жизни. Даже полукровки спокойно могли прожить около двух сотен лет, а то и побольше.

— У меня дежурство. — Гастон развел руками и с сожалением вздохнул. — А так с удовольствием бы, — усмехнулся он.

Грех отказываться от возможности получить это самое удовольствие от женщины, которая не шарахается от тебя и от которой не приходится прятать татуировку.

— Жаль, жаль, она давно спрашивает о тебе. — Оллсинэль подмигнул.

Задерживаться у друга Гастон не стал — до вечера предстояло еще зайти в Консьержери, заняться текущими делами, а потом подготовиться к ночной прогулке. До указанного в записке святилища от дома Гастона верхом ехать около часа, это если без происшествий. Но не стоило надеяться, в последнее время нежить активизировалась, и редкое дежурство обходилось без стычек. Подземелья тянулись от Монпарнаса и на другой берег Сены, нежить просачивалась и сюда, хотя официальных входов в катакомбы на этом берегу не имелось.

Закончив дела в Консьержери и поужинав в ресторанчике неподалеку, Гастон вернулся домой и ближе к назначенному сроку начал готовиться к опасному посещению провидицы. Посох и кинжал благодаря черным бриллиантам, украшавшим их, всегда были готовы к работе. Отдельно в мешочке — серебряная пыль, отличное средство против низших неупокоенных типа зомби-животных. Хорошо они не могли трансформироваться во что-то еще, в отличие от умерших людей. Обязательно — эльфийский эликсир из двадцати двух трав, изготовление которого хранилось в строгом секрете. Заживлял практически любые раны и уничтожал яд, который могли занести порождения той стороны. Эту дивную вещь нельзя купить, она выдавалась только некромантам, причем велся строгий учет и каждый случай использования следовало отражать в отчете. Гастон надеялся, ему не придется сегодня использовать эту настойку.

Конечно, узкий легкий меч с простой рукоятью, обмотанной замшей, обоюдоострое лезвие покрывал тонкий слой размолотых в пыль черных бриллиантов. Как и посох с кинжалом, меч вручался по окончании обучения в школе некромантов каждому выпускнику лично, и ковался он, естественно, с помощью магии кузнецами альвов. Только они могли работать с черными бриллиантами, и только в их мире имелись шахты по добыче этого редкого камня. Кроме оружия Гастон захватил еще кольцо-амулет, сигнализировавшее о нежити нагревом металла. Обычных зомби всегда выдает запах, поэтому на них не требуется сигналки, а вот те же пиявки, умертвия, разная костяная пакость — их плоть после долгого контакта с той стороной не смердела. Эти в разы опаснее медлительного свежевосставшего покойника, которого легко можно уничтожить мечом или кинжалом.

Ровно в полночь Гастон Лоран, застегнув на все пуговицы кожаную куртку с жестким стоячим воротником и крепко зашнуровав высокие ботинки на толстой подошве, вышел из дома. Дойдя до ближайшей конюшни, где он оставлял своего жеребца, Гастон дождался, пока того оседлают и выведут, легко вскочил и рысью направил скакуна прочь от тихой и благополучной улицы Сент-Оноре к окраинам, на Монмартр. Одной рукой он держал поводья, в другой сжимал посох, зорко поглядывая по сторонам и чутко прислушиваясь к малейшему шороху. Как всегда, тренированное тело тут же собралось, слух обострился, отсекая ненужные звуки, чутье превратилось в полноценное шестое чувство. Париж словно вымер, на улицах не осталось никого — все добропорядочные и не очень жители спрятались за прочными дверьми и ставнями, предпочитая веселиться в домах и не показывать носа на улицу, от греха подальше. Гастон проехал примерно половину пути, и ему оставалось только объехать холм — кладбище находилось с западной стороны, — когда начались неприятности.

Сначала встрепенулась интуиция Гастона, потом потеплело кольцо на пальце, и почти сразу же раздался вполне обычный звук: мяукнула кошка. Хриплый, дребезжащий «мяв!», каким орут голодные уличные кошки. Но даже животные в Париже знали: после захода солнца лучше молчать, как бы сильно ни подводило желудок от голода. Нежить не гнушалась и животными, если хотела жрать. Лоран сузил глаза, натянул поводья и мягко соскользнул на землю. Конь тут же отошел подальше в тень дома — умный, натренированный, он слушался хозяина беспрекословно. Гастон плавно повел ладонью, по черному бриллианту на посохе пробежал блик, и воздух вокруг скакуна пошел рябью: теперь он некоторое время будет невидим для твари, что вышла сейчас на охоту. Сам некромант замер посередине улицы, напряженно прислушиваясь, его пальцы уже опустились в мешочек на поясе, где лежала серебряная пыль. Снова раздался «мяв!», уже ближе, и Лоран не удержался. Оскалив зубы в ухмылке, он негромко позвал:

— Кис-кис-кис.

Как всегда в час охоты, азарт захлестнул с головой, и в то же время сознание оставалось ясным, четко отмечая все детали. Темная сила разлилась в крови прохладной волной, готовая прийти на помощь хозяину в любой момент. Из-за угла вынырнула тень, и Гастон подобрался, крепче сжав нагревшийся посох. Кошка как кошка… Пока она не вошла в полоску лунного света — фонари на улицах горели редко и в основном в богатых кварталах. Здесь, на улицах Монмартра, царила темень, разгоняемая только светом бледного ночного светила. Облезлый хвост, на котором висели куски кожи с шерстью, мерцающие фиолетовым глаза, отчетливо проступавшие ребра и внушительные клыки, не слишком подходящие для простой бродячей кошки. Все это взгляд Гастона охватил в доли мгновений, и тело начало действовать прежде, чем включилось сознание. Резкое движение рукой, и в воздухе засеребрилась пыль, окутавшая яростно зашипевшую тварь. Выдохнув, Лоран стремительно выхватил кинжал, засветившийся голубоватым светом, его черные глаза вспыхнули, и мир на несколько секунд смазался, выцвел, потерял краски, звуки и запахи. Та сторона. Кости заломило от холода, но Гастон стиснул зубы, отпустив силу, требовавшую выхода, и озноб отступил. Еще одно быстрое движение кистью, и к барахтавшейся в светящемся серебряном облаке твари в облике кошки полетел кинжал, от рукоятки которого к пальцам Гастона тянулась толстая, мерцающая мертвенным голубым светом веревка.

Лезвие по самую рукоять точно вошло в бок нежити, и, издав жуткий вопль, странный для такого небольшого существа, зомби с неприятным звуком лопнул, разлетевшись ошметками. Последние стремительно истаяли в воздухе, не достигнув земли. Кинжал возвратился в руку Гастона, и реальность рывком вернулась обратно. Некромант тряхнул головой, зажмурился и выдохнул, после чего снова замер, его взгляд непрерывно обшаривал пустынную улицу и перекресток — кошка явно тут не одна. Гастон успел заметить метку принадлежности, да и кольцо отреагировало не на зомби, а значит…

— Добрый господин, вы не видели мою кошку? — раздался скрипучий голос, и в полосу лунного света выступила сгорбленная фигура, закутанная в лохмотья. — Киса-киса, ну где же ты!

А теперь счет пошел на мгновения, ибо та тварь, которая заговорила с Гастоном, была в разы опаснее низшего зомби и двигалась гораздо быстрее. Не тратя времени на ответ, которого пиявка и не ждала от припозднившегося путника, Гастон крутанул перед собой посох, не отрывая взгляда от уже начавшей трансформацию нежити, и мир снова мигнул. Зашипев, тварь распахнула пасть, становившуюся все шире и усыпанную тремя рядами бритвенно-острых треугольных зубов длиной с палец, и присела, напружинившись. Гастон увернулся от прыжка, на ходу вытащил меч, лезвие которого полыхало холодным голубым огнем, и коротко взмахнул посохом, послав в пиявку сгусток ослепительно-яркого света. Тварь не успела увернуться, шар сбил ее в полете, а Гастон, сделав стремительный выпад, одним ударом отделил голову от туловища. Резкий крик ударил по ушам, но Лоран лишь поморщился и довершил начатое, всадив лезвие в грудь нежити. Останки вспыхнули зеленоватым светом и расползлись, растеклись неприятной слизью. Гастон поспешно отступил, чтобы не испачкать сапоги. Он на мгновение прикрыл глаза, усмиряя темную силу, как всегда после схватки успокаивавшуюся крайне неохотно, и та сторона отпустила, вернулась реальность пустынной тихой улочки Парижа без следов сражения. Нежить после смерти, к счастью, не задерживалась в этом мире, и проблема уборки мерзких останков стояла только в случае с зомби. Кошку Гастон попросту сжег Огнем, подбавив к нему толику темной силы, — чтобы уж наверняка.

После короткой схватки пришлось некоторое время приходить в себя: в ушах звенело и голова слегка кружилась, реальность плыла. Гастон никому не признавался, что с некоторых пор, а именно в последние несколько месяцев, темная сила стала сложнее поддаваться контролю. Он и сам понимал, что ему нужен якорь, но, к сожалению, пока в коше ему не везло. То ли не так уж сильно хотел выиграть, то ли магов Жизни ему попадалось мало, однако изменить Гастон пока ничего не мог. Только лишь упорно искать дальше… Убрав меч, Лоран сел обратно на коня и поспешил к кладбищу в объезд вокруг холма Монмартр, к святилищу сонхау. Некромант очень надеялся, что возвращение домой обойдется без повторного неприятного сюрприза, все же в одиночку дважды соваться на ту сторону без поддержки кого-то еще из своих, да без якоря действительно опасно. Можно навечно зависнуть там и бродить среди неупокоенных безумным призраком… Перспектива пугала, и Гастон даже поежился невольно, стукнув коня пятками и перейдя на рысь.

Без пяти час некромант подъехал к узкой лестнице, спешился и привязал коня к коновязи. И хотя тут не наблюдалось никаких охранников, за сохранность животного можно было не беспокоиться. Защитить от случайной нежити Гастон и сам сможет, а дураков шляться по ночам по улицам Парижа уже давно нет. Спустившись вниз по лестнице, он зашел на кладбище и огляделся, выискивая вход в святилище. Лоран хоть и бывал около этого старого погоста, как-то не обращал внимания, где же убежище сонхау. Но, оказывается, его уже ждали. Из темноты одного из склепов выступила фигура, закутанная в плащ, и Гастон в первый момент чуть не схватился за меч, однако артефакт молчал, запаха тоже не ощущалось. Значит, не гость с той стороны.

— Гастон Лоран, — тихо произнесла посланница провидиц — это оказалась девушка с закрытыми повязкой глазами, и все же она безошибочно определила, кто перед ней. — Следуй за мной.

И проводница отступила обратно в густую тень склепа, словно растворившись в ней. Гастон, машинально положив ладонь на рукоятку меча, смело шагнул за девушкой и едва успел ухватиться за перила: прямо от его ног начиналась крутая винтовая лестница. Ему ничего не оставалось, как начать спускаться по ней. Ступеньки были маленькими и скользкими, и Гастон крепко придерживался за перила, все спускаясь и спускаясь, а лестница не кончалась и не кончалась… У него уже закружилась голова и стали закрадываться мысли, что записка — чья-то дурная шутка и здесь нет никаких сонхау, когда вдруг лестница уперлась в деревянную дверь, около которой стояла его проводница. Дождавшись его, она молча кивнула и толкнула створку, и Гастон, перешагнув за ней порог, оказался в длинном коридоре. Через равные промежутки на стенах ровно горели факелы, пламя которых имело зеленоватый оттенок и говорило о том, что оно магического происхождения. Проводница повела его вглубь коридора, некоторое время они плутали по лабиринту, и Гастон ни за что бы не нашел дорогу домой в одиночку. Потому он старался не отставать от молчаливой проводницы, ухитрявшейся не терять направления даже с завязанными глазами и не натыкаться на углы.

За очередным поворотом вдруг обнаружилась ниша, около которой девушка и остановилась.

— Тебе сюда, — так же негромко сказала она. — Я вернусь за тобой, когда придет время уходить. — И, не прощаясь, проводница растаяла в полутьме коридора.

А некромант остался один на один с сонхау, слепой провидицей.

— Гастон Лоран, начальник городской стражи, — прошелестела она.

Вместо глаз у нее были невидящие бельма, алебастрово-белое лицо походило на маску, на которой двигались только ярко-красные, словно окровавленные, губы.

На абсолютно лысой голове багровела татуировка глаза с вертикальным зрачком, тщедушное, костлявое тело куталось в просторную хламиду из грубого серого льна. К какой расе принадлежали сонхау и вообще откуда они появились в подземельях Монмартра, никто не знал, и легенды умалчивали об этих странных созданиях. Совершенно точно они существовали до появления альвов, эльфов и дроу, а значит, это не другие расы привели этих созданий в мир Гастона.

— Ты звала меня, — негромко отозвался некромант, с любопытством рассматривая странное существо.

Провидица его не пугала, несмотря на жутковатую внешность. Он по долгу службы насмотрелся на всяких тварей, и порой порождения той стороны выглядели куда страшнее и непригляднее. А тут сонхау, по крайней мере, живая. Иначе артефакт бы уже обжигал палец. Кольцо оставалось холодным.

— Звала, некромант, — тем же голосом ответила провидица. — Ты на грани, Лоран. — Бельма сонхау вдруг мягко засияли, и Гастон замер, напряженно глядя на собеседницу. По татуировке на ее черепе пробежали ярко-красные искры. Она говорила правду… — Тьма подбирается к тебе, и ты это чувствуешь. Три года без якоря — немалый срок.

Начальник городской стражи нахмурился, внутри заворочалось глухое раздражение. Не его вина, что игра в кош заканчивается неудачей!

— Я несколько раз пытался и проигрывал, — отрывисто ответил он. — Я не могу влиять на исход игры…

— Сила растет в тебе, Гастон Лоран, ты знаешь, что некромантам нельзя ходить на ту сторону в одиночку слишком часто, — перебила провидица, бельма засветились ярче, и она начала раскачиваться. — Ищи Птичку, некромант, она твое единственное спасение. Пока она в клетке, но скоро упорхнет. Не дай ей улететь, Гастон Лоран, иначе другой ее поймает, и тогда Тьму не сдержать. — Голос сонхау упал до шепота, она сгорбилась и мелко затряслась, стиснув пальцы, больше похожие на обтянутые кожей костяшки. — А Тьма идет… Ищи Птичку, темный, ищи Птичку, ищи…

— Где ее искать и кто она вообще такая? — Гастон нахмурился, сбитый с толку непонятным и, чего уж там, пугающим предсказанием.

Что за Тьма, которая наступает? Еще и Птичка какая-то, которую непременно нужно найти.

— Знаки судьбы тебе подскажут, — едва слышно ответила сонхау, опустив голову. — Завтра вечером вы встретитесь…

Провидица замолчала. Гастон постоял, ожидая, вдруг ему все же хоть немного разъяснят, каким образом завтра вечером он встретится с неизвестной Птичкой, но из неприметной двери появилась служительница святилища в неизменном плаще и повязке и молча тронула его за руку, давая понять, что встреча закончена. Задумчивый и озадаченный предсказанием, Гастон вышел на улицу, сел на лошадь, подавив зевок, и рысью направил животное обратно к дому. Мысли вертелись вокруг пророчества сонхау, отпечатавшегося в сознании намертво. Птичка, клетка, единственное спасение, наступающая Тьма… Звучало слишком серьезно и пугающе, и чем дальше Лоран думал, тем меньше ему нравились слова провидицы. Все это нехорошо попахивало грандиозными неприятностями, однако влезать в них да еще, не дай бог, становиться каким-нибудь спасителем всех и вся Гастону ой как не хотелось. Ему и на своей работе хватало сложностей и опасных ситуаций.

— Вот уж никогда не стремился в герои, — пробормотал он, нахмурившись.

Но раз провидица сказала искать Птичку, значит, не стоило пренебрегать предсказанием. Все же если бы оно не имело важности, вряд ли Гастону прислали бы личное приглашение. «Надо к Сину утром», — мелькнула у Лорана мысль. Полуэльф обладал удивительной способностью собирать всевозможные слухи и сплетни Парижа, вдруг сможет подкинуть дельную мысль, кто может скрываться под Птичкой или хотя бы в каком направлении начинать поиски. Возможно, он подскажет что полезное по поводу предсказания. Ну и совет сонхау насчет знаков судьбы тоже кстати.

До дома некромант добрался без приключений, к его радости, и спал крепко до самого утра, несмотря на мрачную прогулку накануне и тревожное пророчество. Проснувшись, Гастон после короткого раздумья решил позавтракать по пути к Сину, в ближайшей таверне. Маркиз де Шабли проживал недалеко от улицы Сент-Оноре, на улице Гренель, и начальник стражи надеялся, что друг дома, а не где-нибудь у очередного приятеля или любовницы. Лоран заказал омлет с колбасками и морс, но едва с аппетитом принялся за еду, как от соседнего столика долетел обрывок разговора.

— …«Золотые колибри», слышал? Там такие девочки — пальчики оближешь, — мечтательно произнес громкий голос.

Гастон замер, не донеся ложки ко рту, и уставился на парочку за соседним столиком. Тут же всплыло замечание сонхау о знаках судьбы, и некромант поднял брови, невольно удивившись. Где-то в глубине души, признаться, он не слишком верил в то, что предсказание начнет сбываться уже так скоро.

— Слышал, только птички оттуда не про нас, — отозвался второй мужчина и бросил на собеседника насмешливый взгляд. — Туда так просто не попасть, между прочим, и не с нашими простецкими физиономиями и тощим кошельком соваться в эту золотую клетку, — хмыкнул он.

Гастон машинально отметил, что эти двое хоть и одеты добротно, но довольно скромно, и заказали салат и луковый суп, причем оба блюда на двоих. Однако их разговор… Птичка. Клетка. «Золотые колибри». Название некроманту показалось смутно знакомым, только где и от кого он слышал его? Гастон доел омлет, оставил мелочь в оплату и поспешил выйти. Его охватил азарт, и на губах появилась предвкушающая улыбка. Сонхау упомянула, что у него долго нет якоря, — уж не значило ли ее предсказание, что эта таинственная Птичка и есть его будущая напарница? Гастон попридержал надежду, осторожничая, и решил сначала с другом все же обсудить пророчество и услышанное за завтраком. Оллсинэль наверняка знает, что это за «Золотые колибри», и, возможно, даже подскажет идеи, где там искать эту самую Птичку. Подойдя к роскошному трехэтажному особняку на улице Гренель, украшенному лепниной и горшками с цветами на окнах, Гастон постучал бронзовым дверным молоточком, и через несколько минут ему открыл невозмутимый Бернар.

— Мессир Лоран, рад вас видеть, — степенно поклонившись, поздоровался дворецкий и посторонился, пропуская гостя в холл. — Господин маркиз как раз завтракают.

— Отлично, — кивнул Гастон. — У себя?

— Да. — Бернар снова склонил голову. — Прикажете подать вам приборы?

— Нет, я не голодный. — Лоран направился к широкой мраморной лестнице на второй этаж. — А вот от бокала вина не откажусь.

— Как скажете, мессир. — Бернар закрыл дверь.

Пройдя по длинному коридору мимо пары гостиных, Гастон остановился перед дверью в личные покои друга и постучал.

— Войдите! — приглушенно отозвался хозяин спальни, и некромант нажал ручку, переступив порог комнаты.

Большая, светлая, оформленная в серебристо-голубых тонах, с кроватью, стоявшей в алькове под балдахином из бархата, комната на первый взгляд не слишком подходила мужчине. Но Син смотрелся в ней удивительно органично, развалившись в одном из кресел у окна, в штанах и небрежно накинутом халате. Видимо, маркиз только недавно встал и изволил вкушать завтрак, и его мечтательная улыбка наводила на мысли, что спал он сегодня отнюдь не в гордом одиночестве. И скорее всего, очередная любовница ушла не так давно.

— Утречка, засоня, — поздоровался Гастон с широкой ухмылкой и устроился во втором кресле. — Судя по твоей улыбке, она была хороша? — ехидно поддел он друга.

— А? — Маркиз встрепенулся, хлопнул длинными золотистыми ресницами и усмехнулся, подняв бровь. — О, Гас, дружище! А что, завидуешь? — невозмутимо отозвался Син и подмигнул.

— Да не так чтобы очень. — Гастон пожал плечами.

— Ну, рассказывай, как прогулка к сонхау? — с нетерпением спросил Оллсинэль и подался вперед, серые глаза полуэльфа блеснули любопытством.

— Занятно вышло, — задумчиво ответил некромант, бросив рассеянный взгляд на улицу через приоткрытую балконную дверь. — Получил странное пророчество о Птичке, встреча с которой ждет меня уже сегодня, и о надвигающейся Тьме, по пути к святилищу развеял пиявку.

Их диалог прервался Бернаром, слуга принес гостю вино и снова удалился.

Син откусил хрустящий круассан с сыром и полюбопытствовал:

— Что за Птичка?

Гастон сделал глоток вина, отставил бокал и соединил кончики пальцев, а потом посмотрел на друга прищуренными глазами.

— Ты знаешь что-нибудь про «Золотых колибри»? — огорошил некромант друга вопросом. — Что это за место?

Золотистые брови Сина поползли вверх, он с нездоровым интересом уставился на гостя.

— Вообще, это один из самых известных борделей Парижа на Монмартре, — озадаченно ответил полуэльф. — Попасть туда почитают за великое счастье практически все половозрелые мужчины нашего славного города, но двери «Золотых колибри» распахиваются далеко не для всякого.

Гастон, как раз делавший следующий глоток вина, поперхнулся, закашлялся и ошалело уставился на друга.

— Как — бордель?! — недоверчиво переспросил некромант и фыркнул. — Вот посох мне в печенку! Плохая шутка, однако… И опять Монмартр! — Лоран с досадой покачал головой.

— С чего столько эмоций? — Син не сводил с гостя озадаченного взгляда. — Ну бордель, а что? Там нежить завелась? — съехидничал маркиз и расплылся в улыбке. — И тебя отправили туда зачистить местечко? Так радуйся, наконец-то побываешь хоть раз в жизни в борделе! — Маркиз хохотнул.

— Как ни странно, ты прав. Меня туда, похоже, сонхау послала, — без тени веселья сообщил Гастон, глядя перед собой невидящим взглядом. — Со своим пророчеством. Но вряд ли зачищать от нечисти, — с усмешкой добавил Лоран.

— Ну-ка, ну-ка. — Оллсинэль подобрался. — С этого места подробнее.

Лоран отпил еще глоток вина и пояснил:

— Она сказала, что мне надо найти Птичку, пока она не упорхнула из золотой клетки и ее не забрал другой, и что Тьма наступает, — пересказал он пророчество провидицы. — И добавила, чтобы я следил за знаками, они мне подскажут, где искать Птичку. Причем сообщила, что мы встретимся уже сегодня вечером. За завтраком в таверне услышат о «Золотых колибри» и птичках оттуда и решил, что ты можешь знать об этом месте больше. — Гастон покосился на полуэльфа. — А вообще, у меня мелькнула шальная мысль, не за якорем ли она меня туда послала, — поделился он с другом соображением.

— Оп-па-а-а-а-а, — протянул маркиз и прищурился. — А знаешь, приятель, очень похоже, что ты прав и так оно и есть.

В спальне воцарилось молчание. Гастон допил вино, плеснул себе еще из бутылки.

— И как мне туда попасть? — вопросил он полуэльфа. — Меня и на порог не пустят без специального разрешения, а за сегодня я уж точно не успею его оформить.

— У тебя есть жетон от сонхау, — негромко произнес Син. — С ним пустят, один раз точно. Или считаешь, тебе одного раза не хватит? — хмыкнул маркиз и весело ухмыльнулся.

Гастон выгнул бровь и ответил другу такой же ухмылкой.

— Грех не воспользоваться ситуацией, — невозмутимо ответил он и посерьезнел. — Значит, думаешь, по жетону меня пропустят?

— Это перевесит указ короля, — уверенно заявил хозяин дома. — По крайней мере, попробовать стоит. Выгонят — будешь действовать официально.

Лоран кивнул и покосился на полуэльфа.

— Син, ты там бывал? — небрежно поинтересовался некромант.

— Ну да, и не один раз. — Маркиз пожал плечами. — Меня там любят, — с двусмысленной усмешкой добавил он и подмигнул собеседнику.

— И как там? — Гастон продолжил расспросы. — Птички — так всех девушек оттуда называют?

— Вообще да, — наклонил голову полуэльф. — Но знаешь, есть там одна, попасть в постель к которой мечтают все, кто хоть раз побывал в «Золотых колибри». — Оллсинэль помолчал, поболтал остатки вина в бокале, его лицо приобрело задумчивое выражение. — Она ни разу не выбрала меня, но я ее часто видел там мельком. Она приходила, выбирала мужчину и уходила, почти не задерживаясь в общем зале. Говорят, после ночи с ней чувствуешь себя, как заново родился. — Маркиз замолчал и бросил на друга многозначительный взгляд.

Лоран медленно улыбнулся, в темных глазах блеснули искры. Все же решение поболтать со старым другом было верным. И сегодня вечером некромант встретится с той, о которой говорила сонхау.

— И как зовут эту прелестницу? — Гастон выгнул черную бровь, в нем проснулся азарт, и гость чуть подался вперед, не сводя с Оллсинэля пристального взгляда.

Син усмехнулся и ответил, глядя Лорану в глаза:

— Полин.

Некромант мысленно повторил это имя: «Полин». Оно ему понравилось. Он помолчал, сделал глоток вина и покатал на языке, потом проглотил.

— Значит, Полин, — произнес Гастон. — Где, говоришь, это местечко расположено?

Маркиз с готовностью отозвался:

— На Монмартре, улица Марти, недалеко от перекрестка с бульварами Клиши и Рошешуар. «Золотые колибри» открываются в восемь вечера, друг мой, в одиннадцать они закрывают свои двери до утра. И не забудь жетон. Хочешь, провожу, — с непринужденной улыбкой предложил он.

Гастон сделал удивленное лицо.

— О, думаешь, не справлюсь? — хмыкнул он.

— В тебе не сомневаюсь, но почему бы мне не совместить приятное с полезным? — со смешком ответил полуэльф.

— Ладно, поехали вдвоем, — легко согласился Гастон, не видя причин отказывать другу.

И потом, вдруг с такой протекцией его не будут особо рассматривать и не попросят показать татуировки… Хотя на это Лоран не рассчитывал всерьез, указ короля соблюдался строго, и на входе в бордель каждого клиента проверяли на наличие узора на запястьях. Ну и, конечно, артефакты против иллюзий. Гастон знал, потому что кое-кто из его приятелей рассказывал о своих попытках по молодости прорваться в злачное местечко. Естественно, эти попытки заканчивались ничем.

— Договорились! — Син с воодушевлением потер руки. — Расскажешь потом, чем встреча закончилась?

Гастон усмехнулся, демонстративно вздохнул и покачал головой.

— Любопытный, как женщина, — добродушно проворчал он.

— Неправда, я же ни с кем, кроме тебя, не обсуждаю твою жизнь. — Оллсинэль поднял указательный палец. — В половине восьмого жду у себя, — добавил он с довольным видом.

Допив вино, некромант покинул друга — ежедневные несколько часов в Консьержери никто не отменял, как и просмотры отчетов и решение вопросов по местным командировкам. В последнее время нежить и в предместьях Парижа активизировалась, что не могло не настораживать. Гастону пришло на ум предупреждение сонхау о наступающей Тьме… Он никак не мог отделаться от смутного тревожного ощущения и, когда занимался бумагами в кабинете, обратил внимание, что заявок на наряд некромантов стало больше. И, судя по жалобам жителей, буйствовала высшая нежить, а не простые зомби и костяки. Вот это уже серьезно. В еженедельном отчете, который он отсылал Анжуйскому, Гастон кратко указал на данный факт, надеясь, что Ален Дерош тоже не оставит без внимания странное возрастание активности нежити. По-хорошему надо бы встретиться лично и поговорить, что предпринимается для выяснения причин. Но время близилось к шести вечера, и Гастона ждало посещение борделя, где обитала таинственная Полин, Птичка, напророченная сонхау. И, возможно, его следующий якорь. Следовало подготовиться к встрече. Оставив разговор с герцогом на следующий день, Лоран покинул Консьержери, торопясь домой.

К половине восьмого он подъехал к особняку Оллсинэля, забрал друга, и они отправились к Монмартру вместе. Полуэльф покосился на кинжал с черным бриллиантом на поясе некроманта.

— Ты не оставил его? — с легким удивлением спросил он.

— Без оружия я не выхожу из дома, а тащить в бордель меч или посох неразумно, — пожал плечами Гастон. — Брось, Син, татуировки я никак не скрою при всем желании, поэтому лучше пусть сразу видят, кто к ним пришел. — Темные глаза некроманта прищурились. — Я не собираюсь прятаться.

— Ну смотри сам, — вполголоса отозвался Оллсинэль.

В начале девятого они подъехали к нужному месту, и Гастон сразу понял, что это именно оно. Трехэтажный особняк сочного красного цвета, лепнина украшена позолотой, а на балкончике второго этажа стояла красотка в откровенном наряде, опираясь на изящные кованые перила, и с ленивым интересом посматривала на проходивших мимо прохожих. Кто-то останавливался и с восхищением свистел при виде обитательницы заведения, кто-то отпускал непристойные шуточки, на которые особа не обращала внимания. Вокруг Монмартр жил своей жизнью, толпы гуляющих перемещались от ресторанчика к ресторанчику, от одного злачного местечка к другому, пользуясь тем, что солнце еще не село: после одиннадцати вечера двери всех без исключения заведений закрывались, и те, кто не успел вернуться домой до этого времени, оставались уже до утра там, где их застала ночь.

Фасад борделя украшала вывеска с названием и нарисованными в золотых клетках разноцветными колибри, и Гастон уверился, что сонхау имела в виду в своем предсказании именно это место. В дверях стоял детина внушительной комплекции, с квадратным щетинистым подбородком, и жевал соломинку, лениво поглядывая вокруг. Буквально перед Оллсинэлем и Лораном к «Золотым колибри» подъехала компания, судя по всему, завсегдатаев — охранник вежливо улыбнулся, окинул четверых веселых мужчин быстрым, внимательным взглядом и посторонился, пропуская внутрь.

— Ну, пойдем, — со вздохом произнес маркиз и подъехал ближе.

Тут же из-за угла выскочил подросток, ухватил поводья их животных и, дождавшись, пока гости спешатся, увел в конюшню — как пояснил Син, она находилась на заднем дворе борделя. Полуэльфа охранник сразу узнал, почтительно склонив голову.

— Мессир маркиз, — произнес он. — Рад видеть вас снова.

— Вечер добрый, Гвидо, — небрежно улыбнулся Оллсинэль и махнул в сторону Гастона. — Это мой друг, он со мной.

Взгляд Гвидо упал на рукоять кинжала, которую Лоран особо и не прятал, потом поднялся к невозмутимому лицу некроманта.

— Вы знаете, кто ваш друг? — ровным голосом спросил охранник.

Полуэльф на мгновение прикрыл глаза, неслышно вздохнул и выразительно посмотрел на Гастона.

— Да, Гвидо, знаю, но ему действительно надо сюда.

— Син, иди, я сам тут разберусь, — вступил в разговор Лоран и чуть улыбнулся другу. — В конце концов это моя проблема, как я попаду внутрь.

— Ладно. — Оллсинэль снова вздохнул и зашел в гостеприимно распахнутую дверь. — Жду тебя, Гас! — напоследок бросил он и скрылся в полутьме небольшого коридорчика.

— Некромантам вход в бордели закрыт, — тем же тоном произнес Гвидо, не сводя с Лорана напряженного взгляда.

Начальник городской стражи достал из кармана жетон сонхау.

— Вот это сойдет за пропуск? — Гастон выгнул черную бровь.

Охранник поджал губы, скрестил руки на груди и нахмурился, смерив настырного гостя неприязненным взглядом.

— Откуда я знаю, что ваше предсказание связано именно с борделем, мессир? — буркнул он, не собираясь сдавать позиции.

— Даже если ты сейчас меня не пустишь, я приду завтра с официальным разрешением короля. — Гастон пожал плечами. — Но что-то мне подсказывает — твоей хозяйке не хотелось бы привлекать к вашему славному заведению внимание его величества, — добавил он с едва заметной усмешкой.

Гвидо помолчал, хмурясь все сильнее, пожевал губами и наконец, нехотя ответил:

— Зайди, я позову мадам. Пусть она решает.

И Лоран переступил порог борделя. Здесь, в небольшом коридоре, царил уютный полумрак, на стенах, обтянутым шелком вкусного малинового цвета, горели позолоченные светильники, в зеркалах отражался их свет и отблески хрустальных подвесок, рассыпая радужные искры. Из-за второй двери долетали приглушенный шум и женский смех.

— Жди здесь, — буркнул мрачный Гвидо и скрылся за этой дверью.

Заложив руки за спину, некромант окинул взглядом коридорчик, сделал несколько шагов к двери, прислушиваясь, и остановился. Конечно, очень хотелось оказаться по ту сторону, Гастона распирало почти детское любопытство — он ведь ни разу не был в подобном месте. Но Лоран сдержался, лишь его усмешка стала шире. Он надеялся, очень скоро у него появится такая возможность… Словно в ответ на его мысли, дверь распахнулась и снова показался Гвидо.

— Заходи, — кратко произнес он и посторонился.

И некромант вступил в главный зал «Золотых колибри». Всюду ковры, низенькие диванчики, кресла, в глубине — столики и стулья с мягкими спинками, с правой стороны что-то вроде стойки, прямо перед ним — широкая деревянная лестница с малиновым же ковром. Всюду девушки и женщины в разнообразных откровенных, но не вульгарных платьях из дорогих тканей, и среди них ни одной некрасивой или с плохой фигурой. Изящные нимфы с чувственными улыбками были заняты тем, что кокетничали с гостями и выбирали себе клиентов на ночь, — Оллсинэль по дороге посвятил Гастона в особенности этого борделя. У некоторых красоток некромант заметил пушистые золотые перья в руках, и прямо на его глазах одно такое девушка небрежно заткнула за ухо рослого черноволосого мужчины. После чего он с довольной, широкой усмешкой подхватил хохочущую блондинку на руки и понес к лестнице.

А от стойки к некроманту спешила высокая, средних лет женщина в чуть более скромном наряде, чем остальные, и с тревогой на лице. Гастон догадался, кто это, еще до того, как Гвидо заговорил.

— Мадам. — Охранник почтительно склонил голову и отступил в сторону, предоставляя хозяйке право вести дальнейшие переговоры.

— Кто вы, мессир? — быстро спросила женщина, окинув Лорана взглядом.

— Гастон Лоран, начальник городской стражи Парижа, — представился он и сразу показал перламутровый жетон. — Давайте вы просто позволите мне поговорить с той, к кому я пришел? — Гастон не дал мадам сказать ни слова.

Женщина, услышав его слова и увидев кинжал, слегка побледнела, но более ничем не показала своих эмоций.

— И к кому же вы пришли? — ровно спросила она.

— Ее зовут Полин, — уверенно ответил Гастон, не сомневаясь, что друг подсказал правильную девушку.

Шанталь рассказала ему немного о специфике светлого дара, и по тому, что описал Оллсинэль, эта Птичка как раз подходила. Брови мадам поползли вверх, а вот во взгляде мелькнуло беспокойство, что только подтвердило версию Гастона.

— Полин? — задумчиво протянула женщина. — Вам известно, что здесь девушки сами выбирают себе мужчин?

— Мадам, я пришел несколько за другим, чем остальные мужчины, — насмешливо заявил Гастон. — Дайте мне встретиться с Полин, я вижу, вы знаете, кто она такая на самом деле.

Мадам побледнела еще больше, но ответить ничего не успела. Лоран заметил на лестнице движение и посмотрел: по ступенькам спускалась темноволосая красотка с точеной фигуркой и тонкими чертами лица. Кожаный корсаж обрисовывал тонкую талию и подчеркивал грудь, тугие локоны цвета воронова крыла спускались до самой талии, а в разрезах полупрозрачной юбки мелькали стройные ножки, затянутые в шелк чулок. Гастон ощутил, как внутри мягко толкнулась темная сила, заволновалась, послала по крови горячую волну, а татуировки на запястьях слегка закололо, и понял, что вот она, Птичка, маг Жизни, которую предсказала ему сонхау.

— Полин? — тихо спросил Гастон, медленно улыбнувшись, и бросил взгляд на женщину.

Та как-то устало вздохнула, ее плечи поникли, и мадам кивнула.

— Да, Полин. — Голос тоже звучал глухо.

Гастон знал, что маги Жизни не особо жалуют некромантов и не все из них горят желанием становиться якорями, но Полин он точно не собирался давать возможности избежать игры.

— Благодарю. — Лоран наклонил голову и шагнул вперед, тем более что Птичка тоже его заметила.

Вечер обещал быть очень интересным…

На следующий день, Лувр

Гастон встрепенулся и вынырнул из приятных воспоминаний: он подошел к Лувру, к главному входу со стороны садов Тюильри. По тенистым дорожкам прогуливались аристократы, на скамейках сидели дамы и обмахивались веерами, улыбаясь и кокетничая с кавалерами, а у дверей стоял караул из королевских гвардейцев. Лорана пропустили без всяких вопросов: посох и меч с черными бриллиантами говорили сами за себя. Лоран поймал себя на том, что улыбается, вспоминая красавицу Полин, и поспешно убрал улыбку с лица. В беседе с его величеством лучше сохранять серьезность, особенно в таком щепетильном вопросе, как посещение борделя по предсказанию. Сонхау просто так предупреждать не будут, а значит, чем меньше народу будет знать о Полин, тем лучше. По крайней мере, пока она не проиграет Гастону в кош. Раскланиваясь по пути со знакомыми придворными, некромант дошел до приемной перед кабинетом его величества, где тоже сидел секретарь. Большая полукруглая комната с затянутыми светлосерым с серебром шелком стенами была полна людей, тихо переговаривавшихся между собой или стоявших молча у окон. Высокие двери из черного дерева с позолоченной резьбой и украшенные жемчугом, естественно, закрыты — за ними его величество Наарэми занимался государственными делами. Остальные терпеливо ждали своей очереди и, кстати, вполне могли сегодня так и не дождаться аудиенции. Гастон с непроницаемым лицом подошел к столу и остановился.

— Добрый день, Жорж, — поздоровался он с секретарем. — Я к его величеству со срочным делом.

— Здравствуйте, мессир Лоран. — Секретарь встал и почтительно склонил голову.

Гастон нечасто приходил в Лувр по делам или на приемы, но из-за происхождения примерно пару раз в месяц вынужден был посещать торжественные мероприятия, в том числе и во дворце. Отец не ленился лично присылать приглашения, и даже пару раз, когда на эти дни выпадало дежурство Гастона, лично просил Анжуйского перенести. Собственно, из-за этого тоже между его светлостью и начальником стражи были слегка натянутые отношения. Ален Дерош не слыл завсегдатаем светских раутов, хотя и являлся младшим братом короля.

— Что передать его величеству? — негромко спросил барон Жорж Сен-Жиль, секретарь Наарэми. — Какое у вас дело?

Лоран протянул запечатанное прошение.

— Вот, и добавь, что это действительно срочно, — произнес он. — Я надолго не задержу, минут на десять, не больше.

— Хорошо, мессир Лоран. — Барон наклонил голову и вышел из-за стола, потом подошел к двери и постучал.

Гастон поймал на себе парочку недовольных взглядов остальных толпившихся в приемной, но возмущаться никто не стал. Некромантов побаивались и не рисковали с ними связываться, даже если кого-то не устраивали действия хранителей темной силы. Между тем барон скрылся за тяжелой створкой и через несколько минут появился снова в приемной.

— Вас примут, мессир Лоран, — к радости и облегчению начальника стражи ответил секретарь. — Прошу, проходите.

ГЛАВА 3

Вот ресторанчика ухоженный фасад,

Изысканных цветов едва заметный аромат.

Уютный интерьер, чувств наслаждение

За столиком в тени уединения…

Гастон невольно сильнее сжал жетон от сонхау в кармане и зашел в кабинет. Он не боялся, что король откажет, он опасался, что его величество… слишком заинтересуется такой странной просьбой. К чему это могло привести, Лоран не знал, но противостоять королю, в случае чего, будет в разы сложнее, чем Анжуйскому. А сдаваться некромант не собирался, Полин ему самому ох как нужна, и он готов был поспорить за нее даже с правителем Франции, не то что с его братом.

— Ваше величество. — Гастон остановился посередине и почтительно склонил голову, приветствуя хозяина кабинета. — Благодарю за аудиенцию.

— Мессир Лоран, ваше прошение весьма любопытно, — раздался бесстрастный, звучный голос короля, заполнивший, казалось, все пространство и доносившийся сразу со всех сторон. — Зачем сонхау послали вас в бордель?

Некромант выпрямился и посмотрел на короля, сидевшего за внушительным столом. Наарэми, альв, производил пугающее впечатление на неподготовленного человека. Широкий разворот плеч, на которых, казалось, вот-вот лопнет камзол, идеально правильные черты лица, настолько красивого, что при взгляде на него накрывало острое чувство собственной ущербности. Взгляд… Он пронизывал до самой глубины души, разноцветные глаза — один серебристый, как ртуть, другой горевший чистым золотом, — смотрели пристально, отстраненно и так, словно королю были известны все мысли собеседника, даже те, которые тщательно скрывались в самых дальних уголках души. Пепельные волосы свободно лежали на плечах, схваченные узким серебряным обручем с крупным бриллиантом посередине. Король-альв Наарэми слишком сильно отличался от обычных людей, но Гастон уже несколько раз виделся с венценосной персоной, правда, не по долгу службы, и поэтому необычная внешность короля не произвела на него такого сильного впечатления, как в первые их встречи.

Наарэми ждал ответа, нетерпеливо постукивая уголком вскрытого послания Гастона по столу, и некромант понял, что отделаться общими фразами не получится. Подавив глухую досаду, он произнес:

— Провидица сказала, я найду там человека, который мне поможет. — Лоран постарался ответить по возможности обтекаемо и в то же время не соврал ни в одном слове.

Полин действительно поможет Гастону уравновесить темную силу. Король прищурился, откинулся на спинку кресла, продолжая изучать посетителя холодным взглядом. Некромант не опустил головы, хотя от глаз Наарэми по спине спустилась волна прохладных мурашек. Показалось, его величество заглянул в самую душу…

— У вас нет якоря уже три года, мессир Лоран, — вновь заговорил он, опасно близко подойдя к той теме, которой Гастон не хотел касаться. — Вы не ищете? Или не удается?

Лоран прищурился.

— Это к моему прошению не относится, ваше величество, — твердым голосом ответил он.

Дерзко, да, и начальник стражи рисковал с таким ответом, но… Говорить о Полин раньше, чем они снова сыграют и Гастон выиграет, некромант не собирался. В разноцветных глазах Наарэми мелькнул радужный отблеск, и король неожиданно усмехнулся. Эмоции добавили нечеловеческому лицу притягательности, и теперь легко можно было понять, почему перед его величеством не могла устоять ни одна придворная дама. Ни для кого не являлось секретом, что почти все они мечтали занять место его фаворитки и прилагали для этого массу усилий.

— А наглости вам не занимать, мессир Лоран, — обронил король, положил перед собой чистый лист бумаги и потянулся к перу. — Впрочем, я и так догадываюсь, что сонхау послали вас в бордель за якорем. — Наарэми окунул перо в чернильницу из цельного кристалла хрусталя, оправленного в золото, а Гастон при этих словах едва заметно вздрогнул и с досадой поджал губы.

Конечно, глупо с его стороны предполагать, что альв не догадается, но попытаться все же стоило.

— Я удовлетворю вашу просьбу, мессир Лоран, с одним условием. — Король покрывал лист быстрым, летящим почерком, перестав наконец смотреть на Гастона. Слова короля заставили некроманта насторожиться — он так и знал, что добром интерес Наарэми к просьбе сына его советника не закончится. Однако разрешение ему все же выпишут, что не могло не радовать. — Вы приведете ее во дворец, приглашение вышлю в ближайшие дни. Хочу посмотреть, кого вам напророчили сонхау, да еще и в таком месте. Я должен знать, ради кого дал разрешение нарушить приказ моего деда. Держите. — Наарэми поставил размашистую подпись, приложил прямо к бумаге массивную печатку-перстень из черного бриллианта, и она мягко засияла серебристым светом.

На листе появился оттиск, вместе с подписью делавший его вступившим в силу документом, по которому мадам не имела права теперь задерживать его на пороге своего заведения. И Гастон мог прийти туда в любое удобное ему время, а не только вечером… С приглашением во дворец что-нибудь придумает.

— Благодарю, ваше величество, — произнес Гастон, наклонив голову, и взял драгоценную бумагу.

— Я устраиваю прием в Версале. — Альв снова посмотрел на него. — Жду вас там с вашим якорем, мессир Лоран. Не вздумайте найти предлог и отказаться. — Разноцветные глаза опасно прищурились.

Некромант подавил раздраженный вздох и ровно ответил:

— Не буду, ваше величество. Мы приедем.

— Вот и отлично. — Наарэми кивнул. — Все, ступайте. — Он махнул рукой.

Гастон еще раз поклонился и покинул кабинет альва. В общем, все оказалось не так уж плохо. Версаль всяко больше Лувра, и там среди приглашенных легко можно затеряться. А потом сказать королю, что даме стало плохо, поскольку она непривычная к таким приемам, и они спешно отбыли домой. Вроде и приглашение приняли, и в то же время Гастон убережет Полин от пристального внимания Наарэми. Интуиция шептала, что нельзя допускать, чтобы его величество увидел девушку, а своему чутью некромант всегда доверял. Якорь альву, может, и не нужен, но он слыл страстным коллекционером. Красивых женщин. Особенно сейчас, когда его супруга ждала наследника. А Полин отнюдь не дурнушка… Гастон отвлекся от тревожных размышлений и развернул бумагу короля. «Мессиру Гастону Лорану, начальнику городской стражи некромантов, дозволяется посещение дома терпимости „Золотые колибри“ по личной нужде в связи с предсказанием сонхау». Далее шла подпись и печать. Мужчина усмехнулся, градус его раздражения поутих: в документе не говорилось, сколько раз он может приходить в бордель, а значит… Можно пока не торопиться с повторным предложением сыграть и просто познакомиться с Полин получше. Темные глаза блеснули, Гастон прищурился, аккуратно сложив указ и спрятав во внутренний карман куртки.

— Попалась, Птичка, — вполголоса произнес он, махнул извозчику и назвал адрес на Монмартре.

Полин уже должна проснуться, время близилось к обеду. Улыбка на лице некроманта стала шире, и даже недовольство условием короля отошло на задний план. Как-нибудь решит вопрос.

Этим же днем, бордель «Золотые колибри»

Как всегда после бурной ночи, проснулась я только к обеду. Тело приятно ломило, но я чувствовала себя как сытая кошка, на лице то и дело норовила появиться довольная улыбка. Усмиренная сила колыхалась мягким облаком и больше не туманила разум — пару дней можно спать спокойно. Я позволила себе поваляться, лениво разглядывая узоры на потолке, потом сползла с кровати и дернула шнурок звонка, вызывая прислугу: следовало перестелить постель. Я же пока налила воду в ванну и устроила себе еще полчасика расслабленного отдыха. Ну а после уже подумала, что неплохо бы теперь подкрепиться. Воспоминания о встрече с некромантом старательно задвинула в самый дальний угол — не хотела портить себе чудный день. Подумаю об этом после, что делать и с ничьей, и с этим типом. Слегка насторожило, что при мысли о Лоране по телу прошла теплая волна, — магия встрепенулась, хотя не должна, Поль получил ночью достаточно. Нахмурившись, я потянулась к кустику герани, стоявшему на прикроватной тумбочке, но, к моему облегчению, растение никак не отреагировало на прикосновение. Значит, ерунда, просто эмоции.

Поскольку «Золотые колибри» до вечера закрыты для посетителей, я не стала утруждать себя платьем, а накинула длинный шелковый халат с вышивкой и завязала пояс. Расчесавшись, вышла из своей спальни и направилась к лестнице, однако, едва приблизилась к ступенькам, услышала снизу шум. Кажется, кто-то настойчиво пытался зайти, судя по недовольному голосу мадам Жиан.

— Мессир, мы закрыты, я же сказала, приходите вечером!

— Мадам, у меня разрешение короля.

А вот услышав уже этот голос, я застыла на первой ступеньке, вцепившись в перила и уставившись на незваного гостя.

Он стоял у дверей, небрежно положив ладонь на рукоятку меча, и с довольной ухмылкой смотрел на Жени, а во второй руке я заметила сложенный лист бумаги. Несомненно, то самое разрешение. Наш охранник, Гвидо, стоял рядом и хмуро смотрел на Лорана, но вмешиваться не рисковал — и правильно. Гвидо всего лишь не слишком сильный маг Огня, для охраны борделя и защиты девочек хватало, но идти против некроманта — себе дороже.

Хорошее настроение резко пошло вниз, я нахмурилась и прислушалась к разговору. Разрешение короля — это серьезно. Значит, теперь некромант может свободно приходить в «Золотые колибри», несмотря на старый указ, запрещавший таким, как он, посещать бордели. Не знаю, радоваться или огорчаться, ведь я знала, что он придет. Но… так скоро?.. Неужели прямо сейчас мы снова сыграем? Забеспокоиться и разволноваться всерьез я не успела.

— Я всего лишь хочу увидеть Полин, — продолжил между тем Лоран. — Будьте так любезны, мадам, позовите ее.

— Не надо меня звать. — Я начала спускаться по лестнице — раз уж по мою душу, разберусь сама. — Мессир, вы решили снова попытать счастья? — прохладно поинтересовалась я, остановившись рядом с Жиан и небрежно поправив края халата.

Знала бы, что он тут появится, оделась бы приличнее. Понятное дело, тонкий шелк прекрасно обрисовывал и грудь, и остальное тело, ведь под ним ничего больше не было. Взгляд некроманта медленно, оценивающе прошелся по мне, и в темных глазах появилось неприкрытое восхищение. Я скрестила руки на груди, поймав себя на том, что, кажется, слегка смущена таким пристальным вниманием мужчины к себе. Раньше за мной такого не наблюдалось, что странно. Да и сила — она снова заволновалась! По татуировке словно прошлась невидимая кисточка, родив россыпь мурашек по спине. А Лоран понимающе усмехнулся, заметив мой жест. Наглец. Вот уж что ему точно не светило, так это мое тело, даже если мне не повезет и я стану его якорем. Предпочту случайных любовников, пусть и тайком от некроманта.

— Доброе утро, Полин. — Лоран, обойдя замершую с беспомощным видом Жени, подошел ко мне. — Нет, я решил не торопиться.

— Зачем тогда вы здесь? — Я выгнула бровь.

— Пообедаешь со мной, Птичка? — вдруг предложил Гастон, не сводя с меня взгляда.

Неожиданно, однако. Справившись с удивлением, я решительно ответила:

— Нет, — и собралась развернуться и уйти к себе.

Поем лучше в комнате, что-то настроение слегка упало. И моя сила, странно реагировавшая на некроманта, не переубедит. Откуда я знаю, может, светлая магия всегда так себя ведет в присутствии темной и беспокоиться нечего. А потом можно и в библиотеку прогуляться, как собиралась. Лоран между тем склонил голову к плечу, задумчиво прищурился.

— Полин, обед или кош? — негромко спросил он, его усмешка стала шире, а в черных глазах блеснуло предвкушение.

Жиан метнула на меня тревожный взгляд, но не вмешивалась в наш диалог. Я же задохнулась от возмущения и легкого беспокойства: желания вот прямо сейчас снова сесть за рискованную игру с некромантом не возникло, и как этот чертов темный угадал, чем шантажировать?! Вчера все произошло на азарте, если можно так выразиться, сейчас же… Я могла проиграть легко. А интуиция подсказывала, что стать якорем Гастона Лорана лучше, чем герцога Анжуйского, хотя она же и шептала, что проблем у меня возникнет не меньше. Только несколько иного свойства, чем опасение за свою жизнь и рассудок. Обед с Лораном… Ладно. В конце концов, я и так собиралась поесть. Дернула плечом и ответила:

— Хорошо. Я пообедаю с вами. — Потом посмотрела на округлившую глаза Жиан и продолжила: — Жени, пусть принесут в голубую гостиную…

— Не здесь, Полин, — перебил меня Гастон, не скрывая довольной усмешки, начинавшей меня раздражать. В первую очередь тем, что она только придавала обаяния Лорану, и отвести взгляд становилось затруднительно. — Тут неподалеку есть чудный ресторанчик, туда и пойдем.

Я молча кивнула, развернулась и направилась обратно к лестнице. Мое позднее утро окончательно перестало быть прекрасным. Предстояло еще выбрать что-нибудь поскромнее из своего гардероба — на улицу я выходила редко, в основном предпочитала гулять во внутреннем дворике «Золотых колибри». Береженого, как говорится, Бог бережет. Хотя за себя постоять могла — Жени нашла мне учителей, и я отлично управлялась с кинжалом, без которого бордель не покидала, если уж приходилось выходить. Длинный, тонкий, он становился опасным оружием в умелых руках, а я посвящала тренировкам каждый день часа по два, не меньше. Моя магия, к сожалению, почти не умела разрушать или убивать, только если нежить как чуждую светлой силе материю.

Поднявшись к себе, я зашла в гардеробную и ненадолго задумалась, оглядывая вешалки. Вещей у меня было не так чтобы много, мне хватало, а вот с приличными, в которых можно пойти в общественное заведение, совсем беда оказалась. Имелась парочка скромных платьев на всякий случай, но в ресторан в них не пойдешь! Хотя… Ай, ладно. Специально наряжаться для некроманта — больно надо, в конце концов, он не предупредил о своем внезапном приходе и приглашении, так что пусть не надеется. Пока одевалась, невольно задумалась о том, что же ждет меня дальше: понятно, что Гастон не отстанет, раз у нас ничья получилась. Анжуйский тоже будет меня искать, хотя с чего такое упорство, когда в Париже достаточно других магов Жизни, не знаю. Так, может…

Я прикусила губу и нахмурилась, застегивая ряд маленьких пуговичек сбоку на платье. С точки зрения практичности и защиты, мне стоило принять как данность факт, что в следующий раз в кош я все же проиграю. Но Гастон требовал невозможного: уйти из борделя, и, скорее всего, он точно попытается перевести наши отношения из чисто деловых в личные. А мой дар нуждается в регулярных встречах с мужчинами, без этого он меня попросту сожжет. И, чувствую, любовников заводить Лоран мне не даст, и придется изощряться… Что ж, вот и тема для разговора за обедом — обсуждение условий нашего сотрудничества. У меня есть дня два, не больше, пока дар опять не проснется.

Внимательно оглядела себя в зеркало: тонкий, непрозрачный лен платья вполне целомудренно скрывал мои ноги, довольно скромный вырез, украшенный кружевом ручного плетения, едва приоткрывал ложбинку, рукава до самых запястий, тоже отделанные кружевом. Да, наряд слишком плотно облегал фигуру, подчеркивая все изгибы, но это мелочи. Плащ накину. Волосы я заколола на затылке в свободный узел, так, что несколько прядей падали на лицо. Вроде не слишком вызывающе, хотя взгляды определенно буду привлекать. Кинжал занял свое место в специальных ножнах на бедре — мне гораздо быстрее поднять юбку, чем выковыривать оружие из декольте, особенно учитывая, что грудь у меня чуть больше среднего размера.

Прихватив плащ, я спустилась вниз к Гастону и мадам Жиан, с непроницаемым видом стоявшей в стороне и демонстративно не смотревшей на странного гостя.

— Я готова, — кратко отозвалась и подошла к некроманту.

— Отлично. — Лоран снова одарил меня улыбкой и одобрительным взглядом. — Хорошо выглядишь, Полли. Прошу. — Он открыл передо мной дверь.

Поймав косой, слегка встревоженный взгляд Жени, я чуть опустила ресницы, давая понять, что пока волноваться не о чем, и вышла на улицу. На мгновение пронзил острый приступ страха — вокруг слишком много народу, спешащего по своим делам, оживленный шум оглушил, и прежде, чем успела подумать, что делаю, я вцепилась в локоть Гастона, опустив глаза в землю. Еще некстати вспомнился рассказ мадам о посещении «Золотых колибри» герцогом… Вопрос Лорана, заданный немного удивленным голосом, не дал углубиться в воспоминания и нервные переживания:

— Что-то не так, Полин?

Я посмотрела на него и покачала головой, постаравшись унять не нужные сейчас эмоции.

— Все хорошо, мессир…

— Просто Гастон, — прервал меня некромант, неторопливо шагая по тротуару. — Не вижу нужды в официальности, Полин.

— Хорошо, — односложно согласилась я, всей кожей чувствуя на себе взгляды прохожих.

Черт, надо избавляться от старых привычек, ведь скоро мне предстоит совсем другая работа, чем сейчас. И на улице я буду появляться чаще, и с незнакомыми людьми встречаться тоже придется. Давний детский страх перед главным некромантом Франции очень мешал, но как от него избавиться, не представляю. Слишком крепко он засел. Я передернула плечами, поджала губы и вздернула подбородок, заставив себя перестать сутулиться. У его светлости герцога Анжуйского нет абсолютно никакой причины следить конкретно за «Золотыми колибри», в Париже полно борделей, на том же Монмартре их сотни, если не больше, и, если даже Анжуйский заподозрил, куда мама меня спрятала, он не сможет следить за каждым веселым домом в городе. Ну а девушек с таким же именем, как у меня, тоже достаточно, и в борделях в том числе. Успокоив себя таким образом, я справилась с нервозностью и расслабила пальцы, лежавшие на локте Гастона. Невольно покосилась на спутника и снова отметила, что с женской точки зрения некромант очень даже ничего. Не обладай он этим темным даром… Пожалуй, я бы выбрала его своим клиентом взамен Поля. Татуировка на мгновение зачесалась, потом странные ощущения пропали.

Мы молчали, пока Гастон не остановился у того ресторанчика, о котором говорил, на площади Пигаль. На окнах стояли цветочные горшки, над дверью висел колокольчик, а вывеска гласила: «Цветущий сад». «Подходящее название», — поняла я, едва переступила порог заведения. Внутри помещение выглядело именно как указано. Множество самых разнообразных цветов и растений украшали зал, столики, под потолком висели кашпо, и в воздухе плыл тонкий сладковатый аромат. Большой зал разделен на две части, общую, где стояли столики, накрытые белыми скатертями с кружевной отделкой, и ту, где посетителей отделяли друг от друга расписные шелковые ширмы, создавая ощущение уединенности. На второй этаж вела деревянная лестница, и, скорее всего, там отдельные кабинеты для клиентов посолиднее и побогаче. Я только открыла рот, чтобы заявить, что туда точно не пойду, как Гастон повел меня именно наверх. Сердце трепыхнулось вспугнутой бабочкой, я дернулась, попытавшись остановиться.

— Я не пойду! — тихо, сквозь зубы прошипела я и попыталась выдернуть руку.

Гастон с искренним удивлением посмотрел на меня.

— Кабинеты защищены магией от прослушивания, Полин, — терпеливо разъяснил он, тоже остановившись. — Я не хочу, чтобы нас случайно услышали или увидели тебя со мной. А ты что подумала? — понизив голос, с ухмылкой добавил Гастон, чуть наклонившись ко мне.

Вот теперь удивилась я. Моргнула, уставившись на него, и вздернула бровь.

— Стесняешься, что меня могут узнать клиенты? — съехидничала, спрятав за этим волнение, бродившее в крови бодрящими пузырьками.

Гастон вдруг перестал улыбаться и чуть прищурился.

— Нет, — кратко ответил он и снова потянул меня к лестнице. — Я не хочу, чтобы раньше времени узнали, что мы знакомы.

— Раньше какого времени? — уцепилась я за его оговорку, не торопясь идти за ним.

— Пока не сыграем снова. — Лоран оглянулся на меня. — Полин, ты мне нравишься, но я не собираюсь набрасываться на тебя прямо сейчас, — с усмешкой добавил он. — Успокойся. Пойдем, я есть хочу, да и ты голодная, наверное.

Как легко он раскусил меня, даже немного неловко стало. Ощутив, как лицо потеплело от румянца, я поджала губы и молча последовала за ним к лестнице. Мы поднялись, там нас встретила приветливая официантка в белоснежном переднике и кружевном чепчике.

— Мессир Лоран, — она поклонилась, — рада вас видеть снова.

Девушка проводила нас и распахнула одну из дверей, и я, на мгновение замешкавшись, зашла за Гастоном в кабинет. Небольшое уютное помещение с одним окном, со столом, на котором уже были расставлены приборы; два стула с мягкими спинками, стены, обитые шелком. Миленько.

— Приятно здесь, — нейтрально заметила я, когда мы сели за стол.

— Да, мне тоже нравится. — Некромант наклонил голову, одарив меня задумчивым и каким-то чересчур внимательным взглядом.

Появилась все та же официантка, перед этим деликатно постучав в дверь, принесла нам меню. Поскольку для меня все же это был скорее завтрак, я взяла легкий салат, тосты с маслом и джемом и кофе с корицей. Выбор Гастона был посущественнее: грибной суп-пюре со сливками, мясо в подливе с тушеной стручковой фасолью и бокал вина. Официантка ушла выполнять заказ, а мы оказались предоставлены ненадолго сами себе. Гастон откинулся на спинку стула и негромко произнес:

— Ну что ж, поговорим, Полин?

Я чуть склонила голову, не опустив глаз.

— Поговорим, Гастон, — спокойно ответила, хотя на самом деле не испытывала этого самого спокойствия.

Напряжение тихонечко звенело в ушах, нервы натянулись до предела. О чем хотел поговорить Гастон? Наверняка о нашем будущем сотрудничестве, и что-то подсказывало, что его условия мне не совсем понравятся. Подозреваю, речь пойдет и о Нити Жизни в том числе.

— Ты чего-то боишься, Полин. Чего? — задал следующий вопрос Гастон.

Надо же, он заметил мой страх. И как лучше ответить? Свое знакомство с Анжуйским и то, что он за мной охотится, светить не хотелось — я не знаю, какие отношения у Лорана с начальством, вдруг он преподнесет меня Дерошу перевязанной ленточкой ради каких-то выгод по работе?

— Некромантов, — наконец ответила я и слегка пожала плечами. — Не боюсь, а опасаюсь. Как и все маги Жизни.

— И меня тоже? — Гастон выгнул черную бровь и усмехнулся.

— А ты не сделал еще ничего, чтобы заслужить мое доверие, — невозмутимо отозвалась я. — С чего бы мне быть благожелательной к тебе?

Мой собеседник тихо хмыкнул.

— Тебя устраивает работа в борделе? — протянул он. — Правда, Полин? И ты не хочешь ничего изменить?

Я вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на него. Скользкая тема, но ее следует обсудить в первую очередь, раз в перспективе мы все же будем проводить достаточно много времени вместе.

— Да, устраивает, почему нет? — Я скрестила руки на груди в неосознанном защитном жесте. — И да, не хочу ничего менять. Или тебе не нравится, что твой якорь — девочка из борделя? — не удержалась от ехидного замечания, желая поддеть слишком уверенного в себе некроманта. — Мы ведь только время от времени будем работать вместе, мессир Лоран.

Еще и положила ногу на ногу. Гастон подался вперед, задумчиво прищурился и поставил локти на стол, опершись подбородком на сцепленные пальцы.

— Да, не нравится. — Вопреки ответу прямота некроманта мне понравилась. — И да, Полин, после твоего проигрыша ты переедешь ко мне. Без обсуждений и условий, — повторил он то, что я уже слышала.

Я помолчала. С одной стороны, хотелось возмутиться — он смел командовать, как мне жить! С другой… Объяснять, что мне жизненно необходим секс с другими мужчинами, — слишком личная тема. Я даже знала, что услышу на это, что мне предложат в качестве альтернативы жизни в борделе.

— Ты повторяешься, Гастон, — чуть резче, чем хотела, произнесла наконец я.

— А ты слишком упрямая. — Некромант прищурился. — Или есть другая причина, по которой ты не хочешь покидать бордель, Полли?

— Свобода, Гастон, — в тон ему ответила я, и наш разговор ненадолго прервался — пришла служанка с подносом. — Не хочу ее терять, знаешь ли.

Расставив тарелки, официантка ушла, стрельнув в сторону моего визави любопытным взглядом, в котором не читалось беспокойства или страха, даже несмотря на то, что она видела и посох, и его оружие, украшенное черными бриллиантами. Да, невзирая на мрачноватую ауру, витавшую вокруг некромантов, женщины к ним тянулись. Провести ночь-другую с таким необычным любовником, чтобы потом хвастаться перед подругами смелым поступком, — любимое развлечение знатных дамочек, как мне рассказывали мои клиенты. Несколько дней слабости и пару недель жизни за такое удовольствие они не считали слишком большой платой. Что ж, подобная шалость не для меня, как бы привлекательно ни выглядел Гастон. В постель с ним я не лягу ни при каких обстоятельствах, как и в принципе ни к одному некроманту.

— О, твое свободное время принадлежит только тебе, Полли. — Лоран пожал плечами, отправил в рот ложку супа и зажмурился от удовольствия. Проглотил и продолжил: — Только его у тебя будет не так много, поверь. Тебе многому придется учиться.

Я тоже уже успела оценить здешнюю кухню и осталась довольна — готовили в «Цветущем саду» действительно хорошо. Про учебу — это интересно, но оставим на потом, когда станет ясен исход нашей игры в кош. Гастон между тем взял бокал и вопросительно глянул на меня:

— Может, вина, Полин?

Покачав головой, я сделала глоток вкусного кофе и, мгновение помедлив, все же задала вопрос, гораздо более важный для меня на данный момент:

— Если не секрет, что тебе сказали сонхау?

Мой взгляд не отрывался от лица Гастона, подмечая малейшие эмоции. Вопрос его не удивил, как и не вызвал каких-то отрицательных чувств. Некромант лишь улыбнулся, пригубил вино и спокойно ответил:

— Не секрет, тем более что оно касается тебя напрямую, Полин. Провидица сказала, чтобы я как можно скорее нашел Птичку, пока меня не опередили. И что тебя ищет кто-то другой, и если найдет, то будет очень плохо.

Я ощутила, как онемело лицо при этих словах, и чашка едва не выпала из моих вдруг ослабевших пальцев. Нет, конечно, я догадывалась, что Анжу не отступится, и его посещение борделя Жиан тому подтверждение, но то, что это же увидели и сонхау, причем еще и предупредили, что к герцогу я не должна попасть ни в коем случае… Вот сейчас мне стало по-настоящему страшно. Я отвела взгляд, аккуратно поставила чашку, лихорадочно обдумывая, что же делать дальше. Однозначно единственный выход для меня хоть как-то защититься от Анжуйского — это сыграть с Гастоном во второй раз и проиграть. Наименьшее зло. Если ему предсказали провидицы, значит, вряд ли он меня отдаст Дерошу.

Но прежде стоило разузнать о коше подробнее — не хотелось бы повторения ничьей. Дело приняло слишком серьезный оборот весьма неожиданно для меня, и мне это не нравилось. Условия Лорана? Что ж, по здравом размышлении в доме некроманта я буду в большей безопасности, чем в «Золотых колибри», даже учитывая, что Гастону я нравлюсь и как женщина. Я не знала, какие козырные тузы могли быть в рукаве Дероша, я же понятия не имела о способностях обладателей темной силы. Может, и существовал способ разорвать первичную связь, не убивая одного из пары некромант — якорь. Кстати, тоже немаловажный вопрос, который стоило выяснить у Лорана.

— Полин? — Голос Гастона с беспокойными нотками долетел до меня словно издалека.

Я снова посмотрела на него.

— Есть способ разорвать связь некроманта и его якоря? — напрямую спросила собеседника, не собираясь откладывать в долгий ящик.

— Если их связывает кроме игры в кош еще и Нить Жизни, то только смерть, — спокойно ответил Лоран, не сводя с меня чуть прищуренного взгляда.

— А если Нити Жизни нет? — уточнила я, неприятно удивленная услышанным.

Значит, проигрыш меня не совсем спасет… Гастон отозвался не сразу.

— В таком случае связь прерывается, если другой некромант проведет ночь с чужим якорем, — ровно произнес он. — С согласия мага Жизни или без, не имеет значения.

Ой. Мои пальцы похолодели, едва я осознала, что это может означать.

— Полин, ты знаешь, кто за тобой охотится? — А он настойчивый, мессир начальник стражи, как я посмотрю.

— Мне нужно пройти в библиотеку, в раздел, где можно почитать о коше и вообще о якорях, — прямо заявила я, уйдя от ответа на его вопрос. — Ты можешь это устроить?

Гастон заломил бровь, в его черных глазах мелькнуло удивление.

— Я сам могу ответить на твои вопросы, Полин, — негромко сказал он и чуть прищурился. — Туда, куда ты хочешь, допускаются только некроманты и их якоря. Мы же пока еще не сыграли с тобой с нужным результатом. — На его губах мелькнула улыбка.

— Ты можешь провести меня туда? — настойчиво повторила я.

Мой собеседник склонил голову к плечу, его взгляд стал острым, внимательным, у меня аж мурашки побежали по спине. Но я не опустила глаз. Мне нужны сведения, и желательно не от заинтересованного в нашем сотрудничестве некроманта! Не верила я пока ему, вот не верила до конца, и все.

— Могу. После полуночи. — Улыбка Гастона стала шире. — Хоть сегодня ночью, если не испугаешься.

— Не испугаюсь, — твердо ответила я и не удержалась от иронии. — Со мной ведь некромант будет, чего бояться. И библиотека стоит в благополучном квартале, если не ошибаюсь, да? Значит, ты согласен провести меня туда?

Гастон отозвался не сразу, чем вызвал мое беспокойство. Он отпил еще вина, посмаковал, проглотил — и все это время его глаза не отрываясь смотрели на меня. Я же старалась не показать своей нервозности и старательно подавляла порывы ерзать, подобно школьнице на первом свидании. После слов некроманта о предупреждении сонхау во мне расцвела подозрительность: казалось, едва выйду на улицу, тут же меня увидят наблюдатели Анжуйского.

— Согласен. А ты взамен рассказываешь, кто тебя ищет и кого ты боишься до дрожи, — выдал мой собеседник и пояснил, не дожидаясь моих вопросов, откуда он знает: — На тебе лица нет после моих слов о пророчестве, ты бледная, как этот фарфор. — Он кивнул на чашку в моих руках.

— В библиотеке расскажу, — поспешно отозвалась я и залпом допила почти остывший кофе. Не видела смысла спорить — библиотека важнее, а там видно будет, кто кому и что расскажет. — Сегодня пойдем?

На лице Гастона снова появилась усмешка.

— Как пожелаешь, Полин, — спокойно сказал он. — Если хотим быть там к полуночи, выезжать стоит в одиннадцать.

— Хорошо, в одиннадцать у заднего входа в «Золотые колибри», — согласилась я и добавила: — Постарайся, чтобы никто не знал, куда ты пойдешь.

Меньше всего мне хотелось, чтобы его кто-то засек, тем более возможные ищейки. Моя паранойя с каждым днем становилась сильнее…

— Встречный совет — оденься во все темное и удобное. — Гастон тоже стал серьезным. — Идеальный вариант — сапоги, штаны, куртка, никаких плащей, в них запутаться можно. Библиотека на улице Вивьен, от «Золотых колибри» верхом как раз час добираться, — уточнил он.

— У меня нет лошади, — сообщила я очевидный факт.

На всякий случай, мало ли, вдруг мессир Лоран не подумает о такой незначительной — с его точки зрения — детали.

— У меня есть, одной хватит, — невозмутимо ответил некромант.

— Что ж, договорились. — Я отодвинула пустую чашку. — Спасибо за поздний завтрак. — Затягивать обед я не собиралась, мне еще с Жени переговорить и к вечеру подготовиться — нужной одежды в моем гардеробе не имелось.

К моему облегчению, Гастон не стал настаивать на продолжении нашего общения, молча кивнул и, оставив на столе несколько крупных серебряных монет, поднялся. До борделя мы шли молча, и я снова неосознанно вцепилась в его руку, не поднимая взгляда от земли. Когда уже взялась за ручку двери, Гастон вдруг тронул меня за плечо, и я обернулась.

— Кто бы он ни был, ему ты не достанешься, — негромким твердым голосом заявил некромант, после чего развернулся и направился прочь от дома, махая свободному извозчику.

Я проводила Лорана взглядом — смелое заявление, интересно, как он заговорит, узнав, кто же на меня охотится. Хотя почему-то зрела уверенность, что от своих слов Гастон и тогда не откажется. Хмыкнув, я зашла в бордель и обнаружила, что Жиан сидит на диване в пустом тихом холле и, по всей видимости, ждет меня. В руках мадам держала бокал с красным вином, на лице отражалась тревога и напряжение. Едва завидев меня, она просветлела и торопливо встала, отставив бокал.

— Полли!.. — воскликнула Жени с явным облегчением и поспешила ко мне.

— Да в порядке я. Мы пообедали и поговорили, ничего такого ужасного, — улыбнулась я.

— О чем вы говорили? — Она заглянула мне в глаза. — Он… не предлагал тебе снова сыграть?

Я ответила не сразу. Прошла в соседнюю гостиную, присела в кресло, дождалась, пока Жиан устроится напротив.

— Нет, не предлагал, мы действительно просто пообедали. Гастон рассказал мне о предсказании сонхау, — добавила я и посмотрела на мадам. — Анжуйский ищет меня, и, если найдет, будет плохо. Так сказала провидица.

Жени на мгновение прикрыла глаза, прерывисто вздохнула и откинулась на спинку.

— Конечно, ищет, Полин, — тихо отозвалась женщина. — Тот его приход, он, конечно, был случайным, но я тебе не говорила, не став пугать, одной вещи. — Она помолчала, пристально глядя на меня, а я ощутила, как похолодели кончики пальцев на руках. — Некроманты время от времени проверяют бордели. Якобы на наличие нежити или прорывов с той стороны. Осторожно и без шума, но эти проверки есть. И во главе этих проверок всегда стоит герцог.

Я прикусила губу, проглотила горький ком, и снова мелькнула мысль, что шутки закончились и «Золотые колибри» перестали быть такой надежной защитой, как мне казалось раньше.

— Значит, Гастон, — обхватив себя руками, глухо проговорила я. — Даже если пересечемся с Анжуйским, я уже буду связана с другим некромантом.

Еще одну, не особо приятную мысль — что его чертова светлость может решить проблему, устранив моего защитника, — я загнала в самый дальний угол сознания. Или, если я не соглашусь на Нить Жизни с Гастоном, Анжуйский просто изнасилует меня…

— Почему я?! — вырвалось у меня, я не выдержала и вскочила, пройдясь по гостиной. — Жени, у него же за эти пятнадцать лет были другие якоря, почему он все равно вцепился в меня?

— Милая, этого я не знаю. — Мадам с сожалением вздохнула. — Твоя мать попросила присмотреть за тобой, только и всего, а в светлой магии я не разбираюсь вообще, ты же помнишь. У меня за плечами только школа со стандартным обучением по моему дару.

Жиан обладала способностями к Воздуху и чуть-чуть к Земле, для повседневных нужд хватало, но и только. Хмурясь и кусая губы, я ходила по гостиной, не находя ответа на вопрос, зачем же Анжуйский ищет именно меня. В ту первую встречу он сказал, что у меня сильный дар, но что это значит? Мне не хватало знаний, мама не успела рассказать об уровне светлой силы, а может, и не знала тоже. В школе же я получила базовые знания. Как нам сказали, обучением магов Жизни занимаются сами некроманты, когда хранители светлой силы становятся их якорями. Может, в библиотеке что-нибудь найду интересное.

— Полли, а кто твой отец? — вдруг задумчиво спросила Жиан, и я даже вздрогнула от вопроса.

— Н-не знаю, — запнувшись, ответила я и остановилась. — Мама никогда не рассказывала, только один раз, когда я спросила, сказала, что, кто мой отец, не имеет значения, главное, она моя мать и любит меня. И все.

Мадам побарабанила пальцами по столу, помолчала.

— В этом может крыться причина такого пристального интереса Анжуйского к тебе, — обронила женщина. — Ты не думала о том, чтобы попытаться разыскать своего отца?

— Как? — Я криво улыбнулась. — Дом мама давно продала, еще когда отвела меня к тебе, вещей никаких мне не оставила, кроме медальона с ее портретом, ни писем, ни шкатулок с секретом — ничего, Жени. — Я покачала головой и остановилась у окна. — Нет, вряд ли у меня что-то выйдет, я даже не знаю, с чего начинать. О родственниках тоже понятия не имею, мама никогда ни к кому меня не возила, мы все время были вдвоем, сколько себя помню.

— Понятно. — Мадам вздохнула. — И что ты будешь делать дальше?

— Пойду в библиотеку, как и планировала, — невозмутимо ответила я и, повернув голову, полюбовалась на ошарашенное лицо собеседницы. А потом добавила: — Ночью. С некромантом.

Жени ахнула и прижала ладонь ко рту, уставившись на меня округлившимися глазами. Я чуть улыбнулась, ощутив, как быстрее забилось сердце при мысли о ночной прогулке с Гастоном. С одной стороны, ужасно романтично, если не принимать во внимание, что через пару часов после заката на улицах можно наткнуться на опасных тварей, сводивших всю романтику на нет. Да и какая романтика может быть с некромантом, в самом деле. Это я так, отвлеклась.

— Полин!.. — наконец произнесла Жиан и вдруг, прищурившись, смерила меня внимательным взглядом. — Да он тебе нравится, душенька!

Я поперхнулась воздухом, натужно закашлялась, чувствуя, как вдруг вспыхнули щеки от… смущения? Неужели Жени права?!

— Вот уж глупости, с чего ты вообще взяла? — ответила я, когда снова смогла говорить, и выразительно посмотрела на мадам. — Спать с ним точно не собираюсь, никогда не хотела быть привязанной к одному мужчине, невзирая на собственные чувства. — Я снова помолчала. — Жени, мне надо по магазинам пройтись, я возьму Гвидо?

— Конечно, Полли. — Мадам поднялась и кивнула, с ее лица не сходила задумчивая улыбка. — Только давай я тебе иллюзию сделаю на всякий случай.

Отказываться от помощи я не стала, тем более в свете последних событий. Я захватила деньги, и вскоре мы с Гвидо отправились за покупками. Помня наставления Гастона, я нашла нужные мне штаны, рубашку и куртку — все черного цвета и удобное. В обувном приобрела ботинки на шнуровке, и еще зашла в оружейный — купить нормальные ножны для моего кинжала. Без оружия я из борделя не выходила, и не важно, что в сражении с нечистью обычный кинжал вряд ли поможет. Со мной некромант едет, вот он пусть и размахивает посохом и мечом, а с моим кинжалом мне просто спокойнее, даже если я им и не воспользуюсь. В дополнение ко всему решила купить еще пару-тройку платьев, подходящих для выхода в людные места: если уж вскоре мне предстояли серьезные изменения в жизни, пора к ним потихоньку готовиться.

Вернулась в «Золотые колибри» ближе к вечеру, когда солнце уже коснулось краем крыш домов, а девочки начали собираться внизу, отдохнувшие и выспавшиеся. До открытия оставался еще час с небольшим, а до задуманного мной мероприятия — и того больше. Я неторопливо поужинала, поболтала с приятельницами, а когда начали приходить первые клиенты — удалилась к себе. Охватила легкая нервозность, и в кои-то веки не хотелось сегодня обращать на себя внимание клиентов. Чтобы не коситься на часы каждую минуту, я взяла книгу и устроилась на кушетке у окна, решив отвлечься немного от тревожно-сладкого ощущения, то и дело охватывавшего при мысли о предстоящем походе в библиотеку. Ночью. Ох, Полли, не хватает тебе, что ли, острых ощущений в жизни?! Ничего, скоро их будет в избытке, как только якорем станешь. Криво усмехнувшись, я углубилась в переплетение сюжета, твердо наказав себе не думать больше об этом раньше времени.

…Часам к девяти мое уединение прервалось — раздался торопливый стук в дверь, и, не дожидаясь моего ответа, вошла мадам Жиан. Снова встревоженная, к моему беспокойству.

— Полин, не спускайся в общую залу, — быстро проговорила она. — Вы как договорились встретиться с некромантом?

— У черного входа. — Я выпрямилась и отложила книгу, сердце гулко стукнулось в груди, а вдоль позвоночника скатились холодные мурашки. — Что случилось, Жени?

— Пришел брат графини де Монтени, нынешней фаворитки короля, — пояснила Жиан и добавила: — Говорят, он очень дружен с его светлостью герцогом Анжуйским. — Она выразительно посмотрела на меня.

Однако. Ощущение, что на моей шее затягивается незримая петля, на мгновение стало таким четким, что я чуть не задохнулась. Несколько раз сглотнув ставшим совершенно сухим горлом, кое-как уняла волну паники.

— Вряд ли Дерош в деталях рассказывал про меня, и он же не знает, как я сейчас выгляжу, — попыталась я успокоить и себя, и Жиан.

— Сиди здесь, Полли, пока за тобой Лоран не придет. — Мадам нахмурилась. — И да, теперь я, знаешь ли, еще больше склоняюсь к мысли, что начальник парижской городской стражи — для тебя наилучший выход.

Я встала и прошлась по спальне.

— Вообще-то он подчиняется Анжуйскому, — заметила я.

— Вообще-то, душенька, если не заметила, ты мессиру Лорану еще и как женщина понравилась, — с изрядной долей иронии парировала Жиан и фыркнула. — Уж я такие вещи сразу вижу, поверь. И соперника он не потерпит, — усмехнулась мадам, а я не нашла сил спорить с ней — сама слышала, что Лоран настроен решительно. — Дерошу он тебя вряд ли отдаст. Так что посиди здесь тихонько, не высовывайся лишний раз. С черным ходом ты мудро решила. Ну все, я пошла. — Жени помахала мне рукой и вышла.

Остановившись у окна, я ненадолго задумалась. Прибытие в «Золотые колибри» близкого знакомого Анжуйского не казалось мне просто случайностью, шевелилось предчувствие, что каким-то образом герцог догадался, где я скрываюсь. Или вычислил, или тоже к сонхау ходил, я не знаю, но оставаться в борделе дальше опасно. Хотя… Я прищурилась. Если стану якорем, опасность исчезнет и не придется никуда уезжать. Вот и хорошо.

ГЛАВА 4

В лунном свете привидение —

Грустной девочки видение,

Предстоящего предупреждение

И нежданной ласки утешение…

За полчаса до назначенного Гастоном срока я начала собираться. Штаны, рубашка, безрукавка, ножны на пояс, потом заплела косу и уложила ее на затылке, крепко заколов шпильками. Ночной Париж — опасное место даже рядом с некромантом, и, если встрянем в приключение, не хочу быть обузой. Зашнуровала ботинки, захватила куртку и взялась за ручку двери. Сердце стукнулось о ребра, на губах появилась предвкушающая улыбка, а бодрящая волна азарта прокатилась по телу. Меня ждала библиотека! Наконец-то узнаю что-то интересное и о магах Жизни, и, может, даже о некромантах! Ну и, конечно, о коше. Наверное. Я решительно толкнула дверь и вышла в коридор, свернув к лестнице на кухню, и все бы хорошо, да только я совсем не ожидала, что кто-то из клиентов вдруг захочет прямо сейчас выйти из комнаты недалеко от моей. Хорошо дверь открывалась внутрь, но вот мужчина, со смехом вывалившийся из покоев, вперед себя не смотрел, а я, задумавшись, едва успела отскочить с его дороги, чтобы не оказаться сбитой с ног.

— О, прошу прощения, мессир… О, мадам, — тут же исправился эльф, заметив, что для мессира у меня слишком выдающиеся формы. — Покорнейше прошу простить… — снова начал извиняться он, я же поспешила пройти мимо, недовольная тем, что кто-то стал свидетелем моего ухода.

— Ничего, — буркнула, подняв воротник куртки и ускорив шаг.

Не удержалась, около лестницы оглянулась: эльф все так же стоял у двери, внимательно глядя мне вслед прищуренными холодными глазами, в которых не было ни следа недавнего веселья. Я на мгновение замерла, чувство опасности пронзило стрелой от макушки до пяток, превратив позвоночник в ледяную сосульку. Кто он, черт возьми?!

— О, Талли, ты решил так быстро покинуть меня? — очень вовремя раздался воркующий голос одной из девочек, и из комнаты протянулись изящные руки, ухватившие мужчину за предплечье и утянувшие его обратно в покои.

Талли. Надо запомнить и потом спросить у Жиан, кто из клиентов с таким именем к нам приходил. Мадам обычно знала, кто скрывался под кличками постоянных клиентов, — она заботилась о репутации своего заведения. Я быстро сбежала по ступенькам, прошла мимо кухни, где кипела работа и откуда доносились соблазнительные запахи, и вышла на темную улицу. По небу плыли рваные облака, сквозь которые проглядывала луна, дул прохладный ветерок, и переулок, куда выходила дверь, заполняли шевелящиеся тени, нагонявшие дрожь. Я поежилась, обхватила себя руками и оглянулась: ну и где мой ночной провожатый?

— Полин! — окликнул знакомый голос, и Гастон отошел от стены противоположного дома, помахав мне рукой.

Я подошла, кивнула и кратко поздоровалась:

— Привет.

Беспокойство насчет эльфа не хотело уходить, я вновь и вновь возвращалась в мыслях к этой краткой встрече. Почему-то не покидало четкое ощущение, что она мне выйдет боком. Я решила отвлечься и рассмотреть своего спутника — его вид разительно отличался от того, в каком я видела его днем. Некромант выглядел внушительно при полном параде, невольно отметила я: такая же темная одежда, куртка с жестким стоячим воротником, застегнутая на все пуговицы, на поясе меч и кинжал, в руке посох, лицо сосредоточенное, ни тени веселья. Волосы собраны в хвостик на затылке, и в полутьме улицы мне даже показалось, что необычная форма его ушей стала еще отчетливее, делая Гастона очень уж похожим на дроу.

— Привет, — сказал он и окинул меня внимательным взглядом, задержавшись на кинжале, потом кивнул: — Молодец. Поехали.

Гастон легко вскочил в седло и протянул мне руку. Я ухватилась за его ладонь и поставила ногу в стремя, а через мгновение сидела перед ним на лошади. Высоко, однако, и непривычно. Я чуть поерзала, устраиваясь поудобнее — все же до сих пор мне не доводилось ездить верхом, и тут же вокруг моей талии обвилась рука Гастона.

— Сиди смирно, Полли, — со смешком произнес он, обдав шею теплым дыханием. — Я не позволю тебе упасть.

Я притихла, вдруг остро ощутив, насколько близко сейчас Лоран, и порадовалась, что между нами достаточно слоев одежды, чтобы сохранить хоть какое-то подобие расстояния. Он тронул поводья, и лошадь пошла вперед, а я едва подавила порыв схватиться за гриву — мелькнуло опасение, что все-таки могу упасть… Но рука Гастона держала крепко. Я ничего не могла с собой поделать, чутко прислушиваясь к его дыханию и ловя себя на том, что спокойно сидеть с каждой минутой становилось все сложнее. Магия чувствовала близкое присутствие мужчины и волновалась в крови, а учитывая, что этот мужчина тоже обладал даром, пусть и темным… Я сосредоточилась на глубоких и размеренных вдохах и выдохах, молча чертыхаясь: мы же с Полем полночи не спали, я думала, мне хватит на ближайшие два дня! Или виноваты события, от которых нервы как натянутые струны?

Занятая собственными переживаниями, я не заметила, как мы отъехали уже довольно далеко от Монмартра, углубившись в лабиринт парижских улочек. С наступлением темноты они словно вымерли, только окна светились теплым желтым светом, да иногда из-за закрытых дверей таверн, мимо которых мы проезжали, слышались приглушенные голоса и смех. Город жил своей жизнью, отгородившись от негостеприимной ночи крепкими ставнями и дверьми. А мы ехали по темным улицам, приближаясь к центру Парижа, защищенному от проникновений нежити, и я невольно вынырнула из напряженных размышлений о некроманте и о моей странной реакции на него, рассматривая дома. Украшенные лепниной, некоторые — настоящие особняки, а некоторые — обычные доходные дома, только подороже, чем на том же Монмартре, цветы на окнах и балкончиках, кое-где даже попадалась позолота. Здесь явно живут те, кто по статусу приближается к аристократам.

Я расслабилась наконец, смутное ощущение опасности, подспудно давившее на сознание, — все же ночью, по улицам Парижа! — ушло, да и Гастон сидел спокойно и не пытался распускать руки. Только его размеренное дыхание шевелило волосы у виска, да рука все так же обнимала за талию. Я позволила себе прислониться к нему и чуть откинуть голову на плечо, рассеянно посматривая по сторонам, и, к чести некроманта, он никак не прокомментировал мое поведение. А мне было откровенно лень его объяснять самой себе. Так и ехали еще какое-то время, и тишина не давила, не звенела неприятно в ушах, заставляя судорожно придумывать хоть какую-то тему для разговора, пусть самую дурацкую. Тревожный признак, если нам уютно молчать вдвоем…

Неожиданно Гастон резко натянул поводья, я услышала его выдох около уха и тут же встрепенулась, выпрямилась, вертя головой и пытаясь увидеть, что случилось. В груди толкнулось беспокойство.

— Что?.. — спросила я едва слышно.

— Ш-ш-ш, — оборвал меня Лоран, потом снова послал лошадь медленным шагом. — Мне показалось, я что-то услышал, — пояснил тихо Гастон. — Артефакт холодный, значит, там не нежить.

Я невольно вцепилась в его руку, обнимавшую меня, пульс ускорился, по телу гуляли попеременно то волны тепла, то волны холода. Лошадь между тем подошла к перекрестку, мы свернули… Гастон снова дернул поводья, а я едва подавила вскрик: впереди, у стены, в полосе света от убывающей луны сидела… маленькая девочка. И все бы ничего, но она словно выцвела, и сквозь нее я могла разглядеть камни мостовой, на которой сидело существо, обняв колени и глядя на нас грустными большими глазами, под которыми залегли фиолетовые тени. Поперхнувшись воздухом, я уставилась на нее, временно потеряв дар речи, а привидение — ничем иным девочка быть не могла, — вдруг выпрямилось, и я услышала тихие слова:

— Береги свой якорь, темный. Лич придет за ней… — И столько печали было во взгляде и голосе, что меня пробрала ледяная дрожь до самых костей.

Говорившая между тем раскинула руки и бесшумно рассыпалась роем голубых искорок, медленно растаявших в воздухе. Лоран пробормотал ругательство и так сжал мои ребра, что я сдавленно зашипела и завозилась, пытаясь ослабить его хватку.

— Ох, прости, — виновато произнес он и слегка разжал объятия.

— Что за лич? — прочистив горло, спросила я, постаравшись, чтобы голос не дрожал.

— Доедем — расскажу, — отрывисто ответил Гастон и пустил лошадь рысью. — Тут недалеко уже.

Весь остаток пути мои мысли вертелись вокруг этого таинственного лича, который, если верить словам призрака, должен прийти за мной. Сначала Анжуйский, теперь эта гадость! Да что во мне такого-то, а?! Может, Жени права и это как-то связано с моим отцом? Я нервно вздохнула, пытаясь успокоиться, и тут вдруг почувствовала осторожное прикосновение мягких губ к виску. Замерла, сердце подпрыгнуло в горле — признаться, от этой неожиданной ласки я растерялась и не знала, как реагировать. Зато моя магия тут же отозвалась: татуировку слегка закололо и по телу прокатилась знакомая волна жара. В волнении я прикусила губу, и голова сама дернулась, а около уха раздалось тихое хмыканье.

— Вот уж всяким тварям с той стороны ты точно не достанешься, — твердо заявил Гастон, и… я поверила.

И одновременно смутилась и разволновалась еще больше, но промолчала. Мы проехали еще немного и свернули на улицу Вивьен к библиотеке, темной громаде с колоннами, но остановились не у главного входа, а в маленьком переулке, около обычной деревянной двери. Гастон спрыгнул на землю и протянул ко мне руки.

— Приехали, — вполголоса произнес он.

Я соскользнула прямо в его объятия, но Лоран почти сразу отпустил, и меня посетил укол мимолетного разочарования. Беда какая-то с эмоциями, надо что-то с этим делать. Некромант подошел к двери, достал из кармана куртки замысловатый ключ, и я обратила внимание, что над замочной скважиной вделан крупный камень.

— Нам сюда, — тем же негромким голосом сообщил Гастон.

— Не боишься лошадь оставить без присмотра? — уточнила я на всякий случай, оглянувшись на животное.

— Эта часть города под охраной, тут же Лувр недалеко, — пояснил Гастон и привязал животное. — Уж нежить сюда точно не сунется. А всякие неблагонадежные типы здесь тем более не шляются. Так, внутри от меня не отходить, ничего без моего ведома не брать, — предупредил он. — Сам выдам нужные книги, поняла?

— Хорошо, — кивнула я, не споря.

Уже спасибо, что вообще согласился, ведь спокойно мог отказать. Гастон вставил ключ в замок, и камень мягко засветился красноватым, а дверь бесшумно открылась. Некромант молча пропустил меня вперед, я зашла, пытаясь что-то разглядеть в темноте, но безуспешно, и потому замерла, терпеливо дожидаясь дальнейших указаний. Меня все так же молча взяли за руку и куда-то повели длинным извилистым коридором, а спустя недолгое время мы вышли в основные залы. Бесконечные стеллажи, заполненные книгами и свитками, высокие стрельчатые своды, арки, окна с витражами — наверное, днем здесь красиво. Но сейчас, ночью, даже такое место, как библиотека, приобрело таинственный и чуточку тревожный вид. Тишина, которую не нарушали даже наши шаги, — на мраморном полу лежали дорожки, скрадывая звуки, — глубокие тени по углам, лабиринт проходов между полками… Я невольно поежилась, порадовавшись, что Гастон крепко держал меня за руку. Нервозность возросла, пульс и дыхание участились, пока мы пробирались в недра библиотеки.

Наконец Гастон в очередной раз свернул в проход, и в конце короткого коридора нас ждала еще дверь. Ручки на ней не наблюдалось, а рядом в стене было отверстие, в которое некромант, не раздумывая, вложил руку, я даже спросить ничего не успела. А потом дверь сама бесшумно открылась. Гастон покосился на меня и коротко сказал:

— Проходи.

Я переступила порог, и почти сразу на стенах вспыхнули светильники.

— А если узнают, что ты приводил меня сюда до игры, тебе ничего не сделают? — уточнила я, разглядывая все те же стеллажи с книгами. Это помещение оказалось поменьше, и у темного окна, закрытого плотными шторами, стоял стол и два удобных кресла.

Гастон усмехнулся:

— Надеюсь, не узнают. Ключи от библиотеки есть далеко не у всех некромантов, знаешь ли, и вряд ли кто-то из них изъявит желание посетить эту обитель знаний среди ночи. — Лоран помолчал и задумчиво добавил: — Кроме, может, Анжуйского. У него тоже есть ключ.

Мне придется привыкать к тому, что теперь имя его светлости я буду слышать часто, и постараться не вздрагивать каждый раз при упоминании оного. Гастон подвел меня к столу, отодвинул кресло, и я опустилась на мягкое сиденье. Некромант занял второе напротив, соединил кончики пальцев и посмотрел на меня с легкой улыбкой.

— Итак, что ты хотела узнать, Полли? — спросил он.

— О коше. — Я посмотрела в эти темные глаза, надеясь, что Гастон врать мне все же не будет. — О ничьей в частности, и вообще какие правила у этой игры, если они есть.

— Их нет, — спокойно ответил Лоран. — Что же до ничьей… — Некромант помолчал, и я поежилась под его внимательным взглядом. — Результат игры зависит от магов Жизни, Полин, и от магии. Если светлая и темная силы срезонируют и если маг Жизни не сильно против, то некромант выигрывает. Если же магия некроманта и оная мага Жизни не подходят друг другу, и уж тем более если обладательница светлой силы не хочет становиться якорем, то, как сама понимаешь, некромант остается ни с чем.

Вот как, значит. Интересные расклады, однако.

— Получается, от моего желания зависит, выиграю я или нет? — уточнила я, прищурившись и пытаясь найти на лице Гастона малейший признак того, что он недоговаривает или вообще обманывает.

— В некотором роде да и еще от магии. — Начальник стражи наклонил голову. — Сила самого мага Жизни плюс его желание или нежелание.

Не выдержав, я вскочила и прошлась, нервно сплетя пальцы.

— Но я не хотела проигрывать тебе тогда, почему ничья?! — воскликнула я, обвиняюще наставив палец на Гастона.

На его лице появилась усмешка, а темные глаза блеснули в полутьме библиотеки.

— Значит, не так уж сильно не хотела, Полли, — вполголоса ответил он. — Или твоя магия оказалась сильнее твоих желаний. Потому что она как раз откликнулась на мою, и я знаю, что ты это ощутила. Я тоже почувствовал, — добавил Гастон, и его усмешка стала шире.

Ох, и не возразишь — правду ведь говорил. Наверное, все те странные ощущения и есть реакция моей магии на силу Гастона. И… что теперь делать? Я остановилась и хмуро посмотрела на некроманта.

— Где это написано? — спросила отрывисто, не собираясь верить этому прохвосту на слово.

У него свой интерес в том, чтобы я проиграла. Конечно, я почти решила уже, но все равно боязно было, вдруг делаю самую большую ошибку в жизни. Гастон молча встал, ненадолго удалился в недра хранилища и вернулся с толстой книгой в кожаном переплете с латунными уголками. Открыл, сверился с оглавлением и нашел нужный раздел.

— Читай, — кратко сказал он и положил книгу передо мной, опершись ладонью о стол и нависнув.

Я покосилась на него, поджала губы и взяла книгу, откинувшись на спинку кресла. Гастон обнаглел окончательно и уселся на край стола, скрестив руки на груди, терпеливо дожидаясь, пока я ознакомлюсь с официальной версией о коше. Я же углубилась в чтение.

Через некоторое время убедилась, что Гастон прав, в книге было написано то же самое, что он мне сказал. Маги Жизни могли влиять на исход игры, но не напрямую. Все зависело от уровня дара и желания женщины со светлой силой. Слабые маги Жизни полностью полагались на удачу при игре в кош. Те, чей уровень был достаточно высоким, могли смело рассчитывать на то, что если они не хотели проиграть, то вероятность выигрыша для них существенно поднималась. Я вспомнила встречу с Анжуйским, его слова о силе моего дара и сдвинула брови. Получается, он был прав, говоря о том, что у меня высокий уровень? Интересно, а узнать, насколько, можно?

— И? — переспросил Гастон, по-прежнему внимательно наблюдавший за мной. — Убедилась, что я прав?

Я подняла голову и посмотрела на него.

— От чего зависит уровень силы мага Жизни? — негромко спросила я, чуть прищурившись. — И как его определить можно?

— Те, у кого в роду затесались светлые эльфы, имеют больше шансов получить довольно неплохой уровень. — Ответ Лорана не заставил себя ждать, похоже, он действительно не собирался утаивать от меня сведения. — Хотя у чистокровных эльфов маги Жизни не рождаются, только у людей. Видимо, в соединении с обычной стихийной магией и эльфийской и получается то, что дает нам светлую силу. Самые сильные полукровки, как понимаешь, но таких мало. Кроме эльфов еще альвы могут дать хороший уровень, но они еще реже снисходят до людей, чем эльфы. Дроу дают то же самое, только некромантам с темной силой.

Гастон замолчал, а я снова задумалась, и было над чем. Отметились ли в моем роду эльфы, и если да, то как давно? Где мне искать сведения? И кто мой отец?.. Неожиданно подумалось, что Анжуйский мог знать, кто он, ведь не просто так пришел тогда к нам домой. Однако вряд ли у меня хватит смелости вот так запросто подойти к нему и спросить, не подскажет ли он имя. О том, что в предках мог быть и не совсем эльф, я даже не думала. Я не дворянка, мама титула никакого не имела и уж с альвом точно нигде пересечься не могла, как и кто-то из родственников, уверена. Так, хорошо, вопрос моих предков сейчас не решить, а посему зададим следующий, раз уж Гастон настроен на разговор.

— Есть способ как-то определить уровень дара мага Жизни? — задумчиво поинтересовалась я, глядя на некроманта.

— Есть, но только после того, как ты станешь моим якорем, — «обрадовал» Гастон. — Это все вопросы, Полли? — Темный выгнул бровь, и на его лице мелькнуло странное выражение.

Я посмотрела в его черные глаза, облизнула вдруг пересохшие губы и вспомнила ту встречу в «Золотых колибри» перед уходом, пророчество-предупреждение сонхау. И решилась. Вопросы были, конечно, и о том личе, о котором говорило привидение, и о многом другом. Но все это можно отложить на потом, тем более что в следующий раз в библиотеку можно прийти уже на законных основаниях и не ночью. Гастон тоже вроде настроен отвечать на мои вопросы. Возможность узнать больше о той силе, что жила в моем теле, — еще один довод в пользу проигрыша в кош, и я негромко спросила, не отводя взгляда от собеседника:

— Сыграем, Гастон?

Судя по удивлению, мелькнувшему в черных глазах Лорана, он не ожидал от меня подобного. Ответил не сразу, сначала достал из кармана колоду, перемешал и только потом произнес:

— Тогда теперь моя очередь задавать вопросы. Кого ты боишься, Полли?

Я прикрыла веки, сделала глубокий вдох и сцепила пальцы, чтобы не показать, как они задрожали. Этого следовало ожидать, ведь я обещала рассказать. И ответила, как в ледяную прорубь нырнула:

— Герцога Анжуйского.

На стол легла первая карта рубашкой вверх. Игра началась. И в этот раз я намерена проиграть, раз моя магия среагировала на дар темного. Гастон лишь чуть приподнял бровь, услышав мой ответ, и продолжил раздавать карты. Я напряженно смотрела на него, ожидая, что скажет.

— Интересно, — обронил некромант. — Он приходил к тебе?

— Пятнадцать лет назад. — Я перевела взгляд на руки Гастона, ловко раскладывавшие карты. — Тогда я выиграла.

— Думаешь, он до сих пор тебя ищет? — уточнил некромант.

— Он сказал, что найдет меня и мы сыграем еще раз, — тихо ответила я, снова на мгновение вспомнив ту встречу. — Он все эти годы проверял бордели и даже в нашем был, только Жиан вовремя убрала меня оттуда на несколько дней.

— И тогда ты попала в «Золотые колибри» после той встречи, пятнадцать лет назад? Решила спрятаться там? — Гастон улыбнулся уголком губ.

— Мама отвела меня сюда. — Я кивнула, следя за его руками.

— Значит, он догадался, где тебя укрыли, — уверенно сказал Лоран, продолжая выкладывать карты, а я не могла отвести взгляд от длинных бледных пальцев, и в голову совершенно неожиданно полезли мысли, далекие от приличных.

Как эти пальцы медленно скользят по моей коже, поглаживая, лаская, и как я млею от этой нежной ласки… Нет! Не сейчас, нет, сила, уймись! Тряхнув головой, я незаметно перевела дух и попыталась усмирить взметнувшиеся эмоции. Нехорошо, ой нехорошо.

— У Анжуйского сейчас есть якорь, насколько я знаю, — продолжил Гастон, закончив раздавать, и взял свои карты. — Так что в ближайшее время игра с ним тебе не грозит. Две «Падающие башни» и «Дама в бриллиантах», Полин. Мой ход.

Я дернула плечом, рассеянно глянув в свой набор.

— Ты будешь представлять меня ему? — спросила я, подумав, что совсем ничего не знаю о порядках стражи некромантов Парижа, где мне теперь предстояло регулярно появляться.

— Нет, — последовал невозмутимый ответ. — У нас нет обычая представлять начальству своих магов Жизни, это не придворный этикет. Это личное дело каждого некроманта.

Гастон выложил следующую пару карт, и снова ход остался за ним — «Скала у моря» и «Хоровод фей».

— Прекрасно. — Я наклонила голову.

Известие обрадовало, и очень. Судя по всему, передавать его светлости меня, перевязанную ленточкой, не собирались, вот и славно. Некоторое время мы молчали, и мне даже удалось один раз сделать ход, но потом удача снова отвернулась. Я не испытывала по этому поводу никакого волнения или сожаления, лишь странное спокойствие — я ведь сама хотела проиграть. Интересно, насколько сильно я нужна Анжуйскому? И что во мне такого, что он и через пятнадцать лет не оставляет меня в покое? Я задумчиво посмотрела на Гастона и поняла, что совсем не хочу, чтобы герцог что-то ему сделал. И уж тем более я не желала некроманту смерти из-за меня.

— Анжуйский действительно не сможет добраться до меня, если я сейчас проиграю? — тихо спросила я, встретившись взглядом с Лораном.

По тому, как Гастон медлил с ответом, я поняла, что есть какие-то нюансы, и по спине прошел холодок. Я нахмурилась.

— Гасто-о-о-он, — протянула я, чуть прищурившись. — Сможет или нет?

— Якорем его ты точно не станешь, — наконец ответил некромант, не торопясь выкладывать карты, хотя ход снова ушел к нему. — Но есть вариант, при котором ты окажешься связанной и с ним тоже. Я тебе о нем говорил сегодня.

Я прикусила губу, перебирая свои карты. Да, я помню. Ночь, проведенная вместе. Гастон, прикрыв глаза, но продолжая наблюдать за мной, кратко напомнил:

— Нить Жизни.

Ну вот, я это услышала. Значит, кош не спасет, даже если стану якорем.

— Игра в кош — первый уровень связи, — начал разъяснять Гастон, по-прежнему оставаясь серьезным, что пугало еще больше. — Нить Жизни — второй, и он сильнее, Полин.

Я уже позабыла про кош, признаться, новые сведения пугали. Зажмурившись, тряхнула головой и снова посмотрела на некроманта.

— Если ты станешь любовницей Анжуйского до того, как Нить Жизни свяжет нас, то я ничего не смогу с этим сделать, — продолжил Лоран, его голос звучал ровно, но я заметила, как сдвинулись его брови.

Такой расклад Гастону явно не нравится, и тут я с ним полностью согласна. Меня тоже он не устраивал никак!

— И… получается, я тогда должна буду… с ним остаться?.. — У меня чуть не вырвался смешок, но я сдержалась — это уже смахивало на истерику. — Значит, можно быть связанной с двумя некромантами сразу?

Гастон покачал головой:

— Не совсем. На двоих силы мага Жизни просто не хватит, поэтому выигрывает связь сильнее. Второй уровень, — тем же ровным голосом ответил он. — Ты перестанешь быть моим якорем, Полли, — добавил он и выложил на стол последние две свои карты — «Поцелуй Жизни» и «Свадьбу богов». — Но этого не будет, — решительно закончил некромант и медленно улыбнулся. — Поехали домой, Полин. Там договорим, если хочешь.

В голове воцарился полный сумбур, и от услышанного, и от того, что игра закончилась. Признаться, хоть я и играла ради этого результата, в груди разлился холодок, когда я молча положила на стол уже бесполезный веер своих карт. Гастон расслабленно откинулся в кресле, на его губах появилась довольная улыбка, однако я не разделяла его радости. Ответить не успела — плечо вдруг словно закололи сотни иголочек, я невольно поморщилась и потерла его. А потом Гастон потянулся за картами, и мой взгляд упал на татуировку на его запястьях: на черном узоре теперь золотились искорки, мягко переливаясь в свете светильников.

— Это что? — вырвалось у меня, я удивленно подняла брови.

— Знак, что у меня теперь есть якорь. — Гастон усмехнулся шире, аккуратно собрал карты и убрал их. — Твоя татуировка тоже изменилась, дома посмотришь. — Он встал и протянул мне руку. — Пойдем, скоро рассвет, а я бы не хотел, чтобы нас тут застали.

— Стой. — Я тоже встала, покачала головой и прищурилась. — Насчет Нити Жизни и всего прочего — где это написано? — требовательно спросила я, не собираясь снова на слово верить Гастону, и оперлась ладонями на стол.

Я и так пошла на проигрыш, чтобы стать его якорем, а вот заходить дальше, даже ради спасения от Анжуйского… Не знаю. Слишком серьезное решение, в отличие от проигрыша в кош.

— Вот недоверчивая, а, — хмыкнул Гастон и неожиданно накрыл мои ладони своими, подавшись вперед, так что наши лица разделяли считаные сантиметры. — Будет тебе книга, Полли, — выдохнул он и на несколько мгновений прижался к моим губам.

Я даже не успела никак отреагировать, а Гастон уже отстранился и убрал руки, только перед этим его пальцы скользнули по моим ладоням, ласково погладив. После чего некромант скрылся за стеллажами. Моргнув, я машинально облизнула губы — их покалывало после краткого поцелуя, и с некоторым трудом взяла себя в руки. Сила внутри отозвалась горячим всплеском и успокаиваться явно не собиралась. Я почти упала обратно в кресло, пытаясь справиться с участившимся дыханием и молча проклиная слишком смелого некроманта. Зачем он это сделал?!

— На, читай, раз мне не веришь. — Лоран появился, словно услышав, что я о нем думаю, и протянул еще одну книгу, раскрытую на нужном месте.

Стараясь не встречаться с ним взглядом, я схватила фолиант и пробежала глазами по строчкам.

«Первый уровень связи, некромант — якорь. Маг Жизни может защитить некроманта, находясь в непосредственной близости для уравновешивания темной силы, некромант может прикрыть якорь, находящийся в пределах видимости.

Второй уровень связи, Нить Жизни. Появляется, если некромант и маг Жизни провели вместе ночь. После этого ни он, ни она не смогут быть ни с кем другим, независимо от чувств, темная и светлая силы связываются слишком крепко. Нить Жизни позволяет чувствовать на расстоянии, если кому-то из пары грозит опасность. Маг Жизни может также защитить некроманта, не находясь в непосредственной близости, и наоборот: некромант способен обеспечить безопасность мага Жизни, находясь далеко от него.

Якорем можно стать, только сыграв в кош и проиграв, и у некроманта не может быть два якоря, как и маг Жизни не может быть якорем одновременно для двух некромантов. Нить Жизни может появиться независимо от того, была ли игра в кош. Этот вид связи сильнее, и в случае, если якорь проведет ночь с другим некромантом, а не с тем, с которым играл в кош, то Нить Жизни пересилит».

Я опустила книгу на колени, осмысляя прочитанное.

— Именно поэтому, Полин, по негласному кодексу чести среди некромантов на чужие якоря не принято заглядываться, — негромко, веско произнес Гастон. — И лезть в отношения тоже. Но Анжуйский вряд ли будет придерживаться этого правила. — Я покосилась на собеседника и заметила на его лице кривую усмешку. — Он сам себе указ. Может, все-таки поедем уже домой, а, Полли? У меня завтра ночное дежурство, да и тебе многое объяснять придется.

Домой. Непривычное слово слегка резануло слух. Я молча отложила книгу и снова встала.

— Хорошо, поехали, — пробормотала, слегка пришибленная полученными сведениями, и вообще ночка выдалась насыщенной. — Ты про личей не рассказал, — напомнила я, пока мы направлялись к выходу, желая немножко отвлечься от мыслей о Нити Жизни и об Анжуйском.

— Вид высшей нежити, некромант, умерщвленный по специальному ритуалу, который запрещен, и воскресший после него, — кратко объяснил Гастон, открыв передо мной дверь. — Последнего лича убили лет сто пятьдесят назад и тогда же уничтожили все записи о ритуале.

— Личи опасны? — уточнила я, оглянувшись на Лорана.

— Еще как, — кивнул он. — После прохождения через ритуал и воскрешения личи обретают огромную силу, могут контролировать любую нежить, управлять ею, поднимать зомби и превращать их в кого им захочется. Так что да, личи очень опасны, потому ритуал и объявили запрещенным.

Я нахмурилась, по спине пробежал холодок.

— Почему призрак говорил о личе? — задумчиво пробормотала я, следуя за Гастоном по темным залам библиотеки. — Кто-то провел запрещенный ритуал?

— Не знаю, — приглушенно ответил Гастон. — Надеюсь, нет, потому что пока никаких признаков не видно.

— Ты будешь говорить об этом Анжуйскому? — поколебавшись несколько мгновений, спросила я.

Гастон тоже ответил не сразу.

— Пока у меня нет ничего, кроме странного заявления призрака, — наконец медленно ответил он. — Вряд ли его светлость примет такое сомнительное доказательство. Но вообще, в окрестностях Парижа нежить в последнее время слишком буйно себя вести стала, наши пропадают в командировках. Буду настороже, если что-то еще замечу, то сообщу, конечно.

Дальше мы шли молча, и я все время возвращалась в мыслях к прочитанному о Нити Жизни. Мою ладонь держали пальцы Гастона, и это обстоятельство постоянно отвлекало, мешало тщательно обдумывать, стоит или не стоит уступать Лорану. Вопрос важный, важнее, чем проиграть ему в кош, пожалуй. А ладонь некроманта теплая, немного шершавая и такая уютная… И еще он словно невзначай иногда слегка сжимает мои пальцы, а лицо у него при этом задумчивое. И почему он не смотрит на меня?! Даже не покосился ни разу, пока мы шли к выходу из библиотеки, а меня так и тянет исподтишка рассматривать его профиль с риском попасться на горячем. И магия никак не хочет успокаиваться, черт возьми!

Неожиданно Гастон повернул голову, и наши взгляды встретились. Жаркая волна прокатилась от макушки до пяток, потом вернулась и затаилась в животе, заставив мышцы сжаться, а воздух застрять в горле. Некромант еще и улыбнулся и нахально подмигнул!

— Любуешься? — непринужденно поинтересовался он, и захотелось стукнуть его побольнее.

— Вот еще, — как можно равнодушнее ответила я и отвернулась, от греха подальше.

Не посмотрю, ни разу! Мы как раз подошли уже к двери на улицу, и Гастон опять пропустил меня вперед. Проходя мимо, я уловила исходивший от него горьковато-пряный аромат, и снова пришлось усмирять взметнувшиеся эмоции. Так, кажется, к Жени надо будет зайти уже завтра вечером. Хорошо бы придумать что-то для Гастона… Он вышел за мной, закрыл дверь, и мы сели на его лошадь. Я оказалась прижата к его груди спиной, и ах как хотелось откинуть голову ему на плечо! Нет, буду держать себя в руках. Хватало и того, что Гастон снова обнимал меня, и довольно крепко.

— Далеко нам ехать? — спросила я негромко, когда мы тронулись.

— Я живу на улице Сент-Оноре, здесь недалеко, минут пятнадцать, — ответил Гастон, и на меня нахлынули ощущения — и его руки, обвивавшей талию, и теплого дыхания, щекотавшего шею, и волнение снова прокатилось по телу бодрящей волной.

— Мои вещи… — вспомнила я важный момент, но некромант перебил:

— Утром попрошу экономку сходить, она передаст, чтобы принесли ко мне. — Он помолчал, а потом вдруг осторожно прижал к себе и тихо добавил твердым голосом: — Тебе не стоит появляться в «Золотых колибри», Полин. Анжуйского сейчас нет в городе, по крайней мере, не было, когда я утром заходил в Консьержери, но лучше не рисковать.

А я вспомнила того эльфа Талли, которого встретила в борделе, и молча с ним согласилась. Да, у Жиан становится опасно, но ведь я всегда могу зайти с черного входа и надеть маску. Даже в общий зал не надо выходить, есть много маленьких гостиных, где тоже ждут мужчины. Впрочем, подумаю об этом завтра. До самого дома Гастона мы ехали молча, без приключений и неожиданных встреч, и я даже ухитрилась слегка задремать — ночь выдалась утомительной, пусть и не в том смысле, как обычно для меня. Смутно помню, как мы остановились, Гастон помог слезть с лошади и открыл передо мной дверь своего дома. В памяти лишь отпечатался запах, витавший в коридоре: полынь и лимонник. Некромант отвел меня на второй этаж в комнату, которая, вероятно, теперь будет моей.

— Раньше тут гостевая была, — пояснил он. — Располагайся. Я попросил экономку, мадам Бернье, приготовить ее для тебя.

— Ага-а-а… — Я широко зевнула, оставив разглядывание нового места жительства на потом, когда высплюсь и отдохну. Однако последние слова Гастона заставили встрепенуться и отогнать сонливость. — Что?! Откуда ты знал, что я буду ночевать сегодня у тебя? — Я с подозрением воззрилась на Гастона, уперев руки в бока.

Он же, усмехнувшись, прислонился к косяку двери и смерил меня взглядом.

— Что именно сегодня — не знал. Но распорядился заранее, Полли, — невозмутимо объяснил он. — Я же знал, что ты мне все равно проиграешь. Сонхау так сказала. Так, поговорим утром, — решительно заявил некромант и выпрямился. — Отдыхай, Полин, спокойной ночи.

Он вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь. Тут же навалилась сонливость, и раздевалась я уже в полусне, небрежно повесив одежду на стул. Едва голова коснулась подушки, я крепко уснула — даже про изменения в татуировке вспомнила гораздо позже, уже утром. А еще к завтраку меня ждали новости, изрядно подпортившие начало новой жизни, но об этом я тоже узнала, только когда спустилась в столовую.

На следующее утро, дом Гастона Лорана

Гастон проснулся раньше, чем Полин: открыв глаза, он отчетливо почувствовал, что девушка еще спит. Усмехнувшись, некромант некоторое время лежал, рассеянно разглядывая потолок и смакуя мысль, что Птичка наконец-то здесь, рядом. Буквально за дверью напротив его спальни. И очень хотелось к ней зайти… Гастон решительно выдохнул, откинул одеяло и встал. Рановато для таких смелых действий, пусть сначала свыкнется с новым местом и с тем, что услышала ночью в библиотеке. Она должна понять, что единственный способ наверняка избежать привязки к Анжуйскому — это Нить Жизни. Еще бы как можно дольше избегать встречи Полин и его светлости, и совсем хорошо.

Приведя себя в порядок и надев рубашку и штаны, Лоран спустился вниз, в столовую: из кухни уже долетали соблазнительные запахи, пришла экономка и там хозяйничала. Некромант заглянул в помещение, окликнул невысокую полную женщину в чепчике и переднике.

— Мадам Бернье, доброе утро! — поздоровался он с улыбкой.

— О, мессир Лоран, доброе! — Женщина обернулась и улыбнулась в ответ. — Прикажете накрывать завтрак?

— Да, на двоих. — Гастон подмигнул. — У меня гостья, теперь постоянная, мадам Бернье.

Женщина всплеснула руками, и ее улыбка стала шире.

— Ох, радость какая, мессир Лоран! А кто она? — чуть понизив голос, спросила экономка.

— Мой якорь, мадам, — с явным удовольствием сообщил Гастон. — Ее зовут Полин…

— Прошу прощения, мессир, я забыла, вам же утром принесли послание, пока вы спали, — перебила его экономка. — Там в коридоре на подносе лежит.

У Лорана зашевелились нехорошие предчувствия, настроение сразу упало. Вспомнилось требование короля, и улыбка пропала с лица некроманта.

— Спасибо, мадам, — поблагодарил он и поспешил выйти.

На тумбочке у двери на круглом подносе лежал запечатанный конверт, и даже издалека Гастон уже знал, чьей печатью он запечатан. А приблизившись и взяв послание, понял, что не ошибся: королевский герб. Поджав губы и нахмурившись, Гастон вскрыл конверт и достал прямоугольник из плотной серебристой бумаги, на котором была написана всего одна строчка: «Мессиру Гастону Лорану, начальнику городской стражи, и его якорю. Версаль, суббота, двадцать пятое апреля, восемь часов вечера». Приглашение на два лица в загородную резиденцию его величества. Некромант резко выдохнул, прищурился. Полин точно будет недовольна, ведь это уже завтра. И в Версаль наверняка явится Анжуйский…

Тем же утром, дом Гастона Лорана

Утро для меня наступило уже ближе к полудню, и когда я открыла глаза, оглядев незнакомую комнату, то окончательно осознала, что моя жизнь переменилась. И вот теперь в памяти всплыли слова Гастона об изменении в рисунке. Я села и покосилась на плечо: золотистые линии словно присыпаны черным перцем. Вот, значит, как. Мои пальцы медленно провели по татуировке, я прислушалась к ощущениям, но больше ничего странного не было. Ладно, пора вставать, желудок уже дал знать, что он не прочь подкрепиться. Отбросив одеяло, я встала, надела вчерашние штаны и рубашку и огляделась, рассматривая, куда меня поселил Гастон. Небольшая, но уютная комнатка с двумя окнами, кровать с резными деревянными столбиками, на полу мягкий ковер, и даже камин есть. Увидев простой туалетный столик с несколькими ящичками и большим овальным зеркалом, я удивленно подняла брови: позаботился или он здесь и раньше стоял? Впрочем, какая разница. Даже если подготовился, приятно, что о такой мелочи подумал. Еще из мебели в комнате имелись просторный шкаф, два стула и в углу у окна круглый столик с расписной столешницей. На стенах шелк приятного песочного оттенка, плотные шторы на тон темнее. В общем, комната мне понравилась. Пойдем осматриваться дальше и искать тут столовую.

Короткий коридор с еще одной дверью напротив — наверное, за ней скрывалась спальня хозяина дома, и я подавила нездоровый порыв постучать и узнать, встал Гастон или еще нет, — привел меня к лестнице из темного дерева, по которой я и спустилась на первый этаж. И сразу обнаружила, где тут столовая: дверь рядом с лестницей оказалась распахнута, и я увидела овальный стол, застеленный белой скатертью, на котором стояло несколько накрытых крышками тарелок. А еще мой нос уловил божественный аромат кофе, и я смело зашла в столовую.

— Доброго утра, Полли. — Гастон встретил меня задумчивым взглядом, без тени улыбки на лице, и мне это сразу не понравилось. Перед ним на столе лежала какая-то записка на серебристой бумаге, и я насторожилась еще больше. — Как спала на новом месте?

Сам некромант щеголял в свободной рубашке и штанах, такой неожиданно домашний, что я почему-то смутилась. Чтобы скрыть собственное замешательство, небрежно пожала плечами и села, с преувеличенным интересом потянувшись к крышке на ближайшей тарелке.

— Хорошо, спасибо. Что на завтрак? — Я подняла ее и втянула аромат запеканки с кружочками помидоров сверху, посыпанными тертым сыром.

— Полин, — тихо позвал Гастон, и я замерла, так и держа крышку на весу и не сводя с некроманта напряженного взгляда. — У меня не очень хорошая новость. Положи крышку.

Я молча послушалась, сердце стукнулось о ребра, и горло пересохло от тревожного волнения — что еще случилось?!

— Король хочет видеть нас завтра в Версале, и это не обсуждается, — заявил Гастон и подтолкнул ко мне серебристую карточку.

Пришла мысль, что лучше бы к нам Анжуйский на чай заглянул, ей-богу. Даже не став смотреть, что там написано на приглашении, я вскочила и прошлась по столовой, резко потеряв аппетит.

— Я не пойду, Гастон, — решительно заявила я, чувствуя, как при одной мысли о том, что появлюсь среди такого количества людей, да еще там, где точно могу наткнуться на Дероша, леденеют пальцы на ногах и руках. — Вот что хочешь делай, я не пойду! Зачем ты вообще сказал королю обо мне?! — Я повернулась и наставила палец на него, и сердце колотилось все сильнее от накатывавшей паники.

— Он сам догадался. — Гастон встал и попытался поймать меня, но я увернулась. — Полин, я вынужден был ему сказать, что меня в бордель сонхау послали, он бы не дал разрешения. — Некромант нахмурился. — Король не дурак, ты же понимаешь…

— Да какая разница, я все равно не пойду!.. — выкрикнула я, перебив его. — Зачем королю понадобилось, чтобы ты привел меня в Версаль?! Он знает, что его брат ищет меня, так?

— Перестань ерунду нести. — Лоран наконец изловчился и ухватил меня за руку, притянув к себе. — Успокойся, Полли, — серьезно произнес он, потянув обратно к столу, и сел, развернув меня и поставив перед собой. — Идти придется, ты понимаешь, но не волнуйся, все хорошо будет. — Темные глаза смотрели без тени веселья или ехидства, пальцы Лорана аккуратно держали за запястья, не давая отойти. — Мы приедем, проведем там полчаса, чтобы нас заметили, и потом уедем. Я скажу, что ты почувствовала себя плохо. Король ничего не сможет сделать, указ его мы выполнили, в Версале были. — Некромант улыбнулся уголком губ. — Не наша вина, что ты так сильно разволновалась. В первый раз во дворце, да еще в таком большом. — Гастон неожиданно подмигнул, его улыбка стала шире.

Я не разделяла его воодушевления. Отвела взгляд, дернулась, но Лоран не отпустил. Более того, притянул ближе и усадил на колени, крепко обняв.

— Все равно за эти полчаса очень велика вероятность наткнуться на Анжуйского… — упрямо возразила я, невольно сглотнув, — близость Гастона всколыхнула совсем другие эмоции, смешавшиеся со страхом в пряный, обжигающий коктейль, дурманивший разум.

— Ш-ш-ш, — решительно оборвал меня Лоран, и я ощутила его горячее дыхание на щеке. — Полли, запомни: никто не отнимет тебя у меня, даже не думай. Я не отойду от тебя ни на шаг, не оставлю одну, что бы там ни планировали король и Анжуйский. — Его тихие, спокойные слова еще больше взволновали, и я не удержала прерывистого вздоха. — Сейчас мы позавтракаем, потом проедемся по магазинам, потом я немного расскажу о нашей дальнейшей работе, а вечером и ночью у меня дежурство. — Пальцы Гастона медленно провели по моей щеке, и на ставшей слишком чувствительной коже словно оставался огненный след.

Я замерла, тяжело дыша и не находя в себе сил отодвинуться. Черт, мне нравилось происходившее, от правды не убежишь.

— Ты знаешь, Полли, что поможет обезопасить тебя от притязаний Анжуйского окончательно, — выдохнул Гастон мне на ухо, и по телу прокатилась волна обжигающих мурашек. — Но решать только тебе, конечно.

Одарив меня легким поцелуем в щеку, некромант разжал объятия, и, бросив на него косой взгляд, я заметила довольную усмешку на породистом лице.

ГЛАВА 5

Теплого дыханья мимолетное касание…

Отклик магии волнует кровь.

Крепких рук надежное объятие

Побудило светлой силы зов.

— Не дождешься, — нервно огрызнулась я, поспешно вскочив с его коленей.

Хотя внутри зрела уверенность, что моя капитуляция — всего лишь дело времени. Долго держаться на расстоянии я не смогу, сила не даст. И что-то подсказывало, что даже поход к Жиан не поможет: магия просто не отреагирует ни на кого больше… Она выбрала. И это не радовало. Я молча вернулась на свое место, остро чувствуя пристальный взгляд Лорана на себе, — он никак не прокомментировал мой ответ, спокойно принявшись за завтрак.

— Ты говорил, мне учиться придется. — Я резко переменила тему, не желая больше разговаривать о наших отношениях и о предстоящем посещении Версаля.

Отвертеться не получится, я понимала. Как бы ни боялась и ни противилась поездке, завтра вечером мы будем в загородном дворце его величества. Даже думать не желаю, откуда у Наарэми странное желание познакомиться с якорем Гастона.

— Да, как действовать в связке, — подтвердил Гастон. — Это несложно, но есть много нюансов, придется позаниматься.

— Хорошо, что насчет уровня моей силы? Ты говорил, это можно проверить. — Я сунула в рот кусок запеканки, скользнув по собеседнику взглядом.

— Можно, и после завтрака займемся, — кивнул некромант. — Процедура несложная и недолгая.

Я молча кивнула в ответ, и дальше завтрак проходил в тишине. Мои размышления вернулись к проблеме наших с Гастоном отношений и к предстоящему визиту в Версаль. Да, как ни досадно признавать, он прав: единственной гарантированной защитой против притязаний Анжуйского и возможного интереса короля ко мне могла послужить Нить Жизни. Но… Черт! Пусть я и прожила всю жизнь в борделе, у меня было множество мужчин, но где-то глубоко в душе продолжала жить романтичная девушка, которая не хотела быть связанной с одним человеком исключительно постелью. А именно это мне грозит, если я позволю нашим деловым отношениям перейти в горизонтальную плоскость. Специфика светлого дара такова, что после первой ночи он намертво переплетается с темной силой некроманта, и другие мужчины меня уже не будут интересовать, и, что самое грустное, от чувств здесь ничего не зависит. Я могу ненавидеть Гастона, но после всего лишь одной ночи мой дар будет реагировать только на него и только с ним я смогу снять лишнее напряжение. Я могу влюбиться в другого мужчину, но с ним не выйдет ничего, кроме целомудренной дружбы и болезненных переживаний по поводу невозможности быть вместе. Да, конечно, Нить Жизни приносила много полезного, если судить по той книге, в которой я читала про этот ритуал, но… Я же женщина, не только маг Жизни. Мне тоже чувств хочется, красивых ухаживаний…

В дверь позвонили, и я вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив вилку, сердце скакнуло к горлу и грудь сдавило от приступа страха.

— Наверное, твои вещи принесли, — спокойно заметил Гастон и поднялся. — Я просил экономку, мадам Бернье, зайти в «Золотые колибри» и передать Жиан.

— С-спасибо, — пробормотала я, справившись с эмоциями, — что-то со всеми переменами в своей жизни становлюсь слишком нервной.

Краем глаза заметила посыльного, нагруженного свертками и саквояжами, и рассеянно подумала, что большинство моих туалетов предназначены только для работы в борделе. Придется обновлять гардероб. А завтра еще и прием в Версале. Ох… Пока Гастон показывал, куда отнести вещи, я успела закончить завтрак и к возвращению некроманта была готова к проверке.

— Ну и что там с уровнем моей светлой силы? — Я испытующе посмотрела на Гастона, отодвинув пустую тарелку.

Минувшей ночью, где-то на улицах Монпарнаса

В тишине ночи тихий стук каблучков по булыжной мостовой звучал странно и тревожно. Вдоль домов по узкой улочке скользили две тени, закутанные в плащи, и по тому, как уверенно двигалась первая, становилось понятно: страха перед ночью любитель опасных прогулок не испытывает. Двое свернули в переулок и замерли перед неприметным домом с темными окнами.

— Вы точно решили, мадам? — тихо спросил один из них, обозначив, что его спутница — дама.

— Да, — последовал краткий ответ, сказанный уверенным, твердым голосом.

Спутник незнакомки подавил вздох, поправил сверток и достал ключ. Через несколько мгновений дверь открылась, и они скользнули в темный проем. Не останавливаясь, проводник женщины прошел к лестнице и распахнул еще одну дверь, за которой обнаружились ступеньки вниз. Пара спустилась и оказалась в небольшом квадратном помещении, в котором царила кромешная тьма. Раздался щелчок, и в воздухе загорелся оранжевый шарик, осветив пустую комнату без окон с земляным полом и деревянной дверью, обшитой накладками из железа и зачем-то еще укрепленной железной же решеткой с увесистым замком. Вокруг дверного проема слабо светились бледно-зеленым символы и руны.

— Об этом ходе точно никто не знает? — Голос женщины звучал властно и с легкими нотками пренебрежения, под глубоким капюшоном невозможно было разглядеть ее лицо.

— Точно, мадам, — с поклоном ответил спутник дамы. — Это я его случайно нашел и лично запечатал.

— Хорошо. — Женщина кивнула. — Открывай.

— Там может быть опасно. — Мужчина не спешил выполнять указание. — Я могу не справиться…

— Открывай, — с заметным раздражением повторила неизвестная. — Моя сила отпугнет низших тварей.

— Как скажете, — со вздохом пробормотал ее спутник и аккуратно положил сверток у стены.

Потом приблизился к двери, коснулся пальцами нескольких символов и зашептал под нос еле слышно. Шарик мигнул, светло-зеленое свечение начало тускнеть, и в комнатке стало ощутимо холоднее. Женщина плотнее закуталась в плащ, переступила, но не остановила некроманта. А это был именно он — никто другой не смог бы запечатать один из многочисленных входов в подземелья Монпарнаса, откуда в город просачивалась темная сила с той стороны и превращала умерших в чудовищ. Несколько символов погасли, бормотание мага стало громче, и замок на решетке с громким лязгом вдруг открылся сам, решетка с тихим скрипом отворилась. Неизвестный некромант достал из кармана еще один ключ, вставил в замок, и вскоре последняя преграда распахнулась. Из проема пахнуло землей, сыростью, затхлым воздухом подземелий и чуть-чуть гнилью. Мужчина едва заметно вздрогнул и оглянулся.

— Когда мы войдем, я запечатаю вход, — пояснил он. — У нас будет не более получаса, чтобы все сделать и вернуться до того, как по подземельям пройдет весть, что к мертвым на огонек заглянули живые. — В голосе некроманта проскользнула едва заметная ирония. — Потом нам не помогут ни ваша светлая сила, мадам, ни все мои знания и умения.

— Я учту, — так же немногословно ответила дама. — Веди.

В свертке что-то зашуршало, и раздался тихий звук, похожий на «мяв!» котенка; некромант поспешно провел ладонью над свертком, и шум стих. Спутник дамы первым вступил в неширокий коридор с низким потолком, женщина — сразу за ним. Отойдя чуть вперед, некромант снова положил сверток, закрыл двери и нарисовал на деревянной поверхности несколько символов, вспыхнувших темно-бордовым.

— Все, мадам, время пошло, — отрывисто произнес маг и подхватил сверток.

Его поведение разительно изменилось, едва они переступили порог подземелий, и женщина не одернула его. Здесь лучше слушаться того, кто знает больше о той стороне.

— Далеко уходить не стоит, — негромко обронил некромант, быстро шагая по коридору, — впереди плыл оранжевый шарик, зажженный незнакомкой.

Стены, сложенные из известняка, кое-где были влажными, с потолка то и дело срывались капли, и все отчетливее пахло сыростью и гнилью.

— А нам и не надо, — так же негромко фыркнула женщина.

Они прошли еще немного, и впереди показалась развилка. Некромант остановился и положил сверток на пол.

— Это отвлечет тех, кто придет следом, — пояснил он, хотя дама не задавала вопросов. — И у нас появится еще время, чтобы успеть дойти до выхода.

Странная пара прошла вперед до следующей развилки и остановилась.

— Здесь, — указал некромант. — Вы принесли, что я просил?

— Да. — Леди достала затянутой в лайковую черную перчатку рукой пузырек с мутной жидкостью. — Ты говорил, требуется совсем чуть-чуть крови. Она здесь водой разбавлена, ничего?

Мужчина кивнул и встряхнул руками, его взгляд стал сосредоточенным, а довольно симпатичное, но вполне обычное лицо застыло маской.

— Нежити достаточно одной капли, и они учуют жертву за много километров, — глухо ответил некромант, его глаза засветились в полумраке холодным голубым светом.

— Отлично, — кивнула неизвестная. — Начинай.

Ее спутник глубоко вздохнул и прикрыл глаза, дама отступила к стене, наблюдая за ним из-под капюшона. Некромант присел и тихо зашептал что-то, водя руками над полом, и за его пальцами вспыхивали символы и руны, опускаясь на землю и словно вплавляясь в камень. Воздух вокруг пары сгустился, сделался вязким, и леди на какое-то мгновение стало трудно дышать.

— Давайте флакон, — глухо приказал некромант, и женщина молча протянула ему пузырек.

Откупорив пробку, ее спутник накапал жидкости из него вокруг прихотливого рисунка, и каждая капля вспыхивала рубиновым, прежде чем впитаться в камень.

— Мне не нужны бесполезные ходячие мертвецы, — вполголоса заговорила женщина, следя за манипуляциями некроманта. — Им точно не подобраться…

— Это ловушка на умертвие, — оборвал ее собеседник и с явным раздражением добавил: — Не мешайте мне. У нас мало времени. Потом поговорим.

Круг из капель замкнулся, весь рисунок ярко вспыхнул, и в воздухе над ним засверкали холодные голубые искры. На мгновение шарик из света, зажженный женщиной, мигнул и погас, а потом снова засветился, но значительно тусклее, чем раньше.

— Все, — выдохнул некромант и выпрямился, его руки заметно дрожали. — А теперь уходим, сюда скоро гости придут.

Женщина спорить не стала. Спутники быстро направились прочь от развилки, и когда они проходили мимо того ответвления, где некромант оставил сверток, дама отметила, что подношения нет. Никаких чувств у нее это не вызвало, лишь удовлетворение, что еще некоторое время темнота вокруг них не выкинет никаких сюрпризов. Дама всей кожей ощущала, как сгущается воздух, ее светлая сила реагировала на ту сторону, граница с которой здесь, в катакомбах, была как нигде тонкой. И в любой момент могли появиться опасные жители изнанки мира…

Наконец показалась спасительная дверь с рдевшими на ней знаками. По взмаху руки знаки пропали, а даме вдруг почудился какой-то звук за спиной, что-то вроде тихого шарканья. Она не стала оборачиваться, поспешно переступив порог открытой двери, — некромант все сделает. Неизвестная терпеливо дождалась, пока спутник закроет обе двери, восстановит печать. В процессе ей послышалось, что с той стороны по дереву раздался тихий скрежет, и по тому, как вздрогнул мужчина, она поняла — не послышалось. Но печать уже была почти нарисована заново, так что нежить осталась в подземельях.

— Как я узнаю, что твоя ловушка сработала? — уточнила дама, когда некромант закончил и устало прислонился к стене.

— Вот, возьмите. — Он снял с пальца кольцо с осколком камня дымчатого цвета величиной с горошину. — Оно нагреется, вы почувствуете — значит, камень привязан к ловушке.

Женщина осторожно взяла украшение и без колебаний надела на безымянный палец левой руки.

— И сколько ждать после активации ловушки? — полюбопытствовала она, изучая кольцо.

— Несколько дней, не больше. Нежить найдет способ добраться до жертвы, привязка на кровь срабатывает без осечек. — На лице некроманта мелькнула кривая улыбка. — Мы можем идти, миледи?

— Да, — кивнула женщина и достала из складок плаща увесистый кожаный мешочек. — Вот вторая часть оплаты. Благодарю.

Некромант молча взял плату и направился к лестнице. Дама бросила ему вслед задумчивый взгляд, потом едва заметно покачала головой, словно отказавшись от какой-то мысли, и догнала сопровождающего. Если от свидетеля избавиться прямо сейчас, его хватятся, начнут искать, и, возможно, поднимется шумиха. Нет, лучше сделать все по-другому, тихо и незаметно… Тем более что наемный убийца не знает ни ее имени, ни имени того, на кого сделана ловушка.

Выйдя на улицу, некромант повернулся к заказчице.

— Вам туда, миледи. — Он махнул рукой в сторону темной улицы. — Остров Сите там.

Женщина бросила всего один взгляд в указанном спутником направлении, а когда обернулась, его уже не было. Наемный убийца растворился в ночных тенях, а может, ушел той стороной, опасаясь преследования. Что ж, в любом случае она знала о нем больше благодаря связям и полезным знакомствам. На лице дамы мелькнула улыбка, которую никто не мог увидеть под низко надвинутым капюшоном, и леди уверенно направилась к дому на одной из тихих улочек Сите, недалеко от Нотр-Дама. Нежити она не боялась: хоть незнакомка и не являлась магом Жизни, в ее крови жила светлая сила, а значит, любительница ночных прогулок могла отпугнуть тварей с той стороны. Они предпочитали не трогать тех, кто нес в себе магию Жизни.

Добравшись до острова и несколько раз счастливо избежав столкновения с ночным патрулем, леди дошла наконец до нужного дома. Конечно, зашла она не через парадный вход, а через кухню, благо прислуга уже спала и появится тут не раньше шести утра. В запасе у дамы имелось еще часа два до рассвета, когда ей надо будет вернуться в другое место… Поднявшись на второй этаж, она прошла мимо нескольких темных гостиных и вошла в уютную спальню, отделанную в золотисто-коричневых тонах. Там ее уже ждали.

— Все прошло хорошо? — В кресле у тлеющего камина сидел мужчина с бокалом в руке, и, едва леди появилась на пороге, он выпрямился, отставив бокал на столик.

— Да. — Женщина откинула капюшон и нежно улыбнулась. — Ловушка настроена. — Она подняла руку с кольцом, которое не так давно потеплело, дав знать, что нежить поймана и теперь будет искать жертву.

Ночная гостья повела плечами, и плащ упал на ковер. Взгляд ее собеседника медленно прогулялся по изящной, стройной фигуре, обтянутой тончайшим шелком, как второй кожей. При каждом движении ткань переливалась бликами, как гладь моря, и становилось сразу понятно: под нарядом у леди ничего больше нет. Глаза мужчины вспыхнули, он чуть прищурился, а гостья прерывисто вздохнула и плавно скользнула к нему, опустившись на колени и уставившись хозяину дома в лицо.

— Я соскучилась, — выдохнула женщина, в ее взгляде зажглись огоньки. — У нас есть час-полтора. — Леди снова улыбнулась, подалась вперед, проведя ладонью по гладкой щеке собеседника. — А потом мне нужно вернуться в Лувр…

Не дав ей договорить, мужчина обхватил ладонями лицо гостьи и притянул к себе, одарив долгим, нежным поцелуем.

— Скоро все закончится, аммирэни,[1] — прошептал он, погладив большими пальцами щеки дамы.

— Он уже в городе? — спросила леди, послушно выпрямившись и устроившись на коленях мужчины. — Надо закончить с этой ловушкой как можно быстрее.

Ее пальчики начали ловко расстегивать рубашку, а с губ не сходила нетерпеливая улыбка.

— Со дня на день вернется. — Хозяин дома потянул тонкий шелк с плеч собеседницы и снова поцеловал ее. — Я отправил записку ему домой, как только приедет, думаю, мы сразу встретимся…

Дальше разговоры стихли — собеседникам не хотелось терять ни минуты, ведь их и без того оставалось не так много. Они даже не добрались до спальни: перед камином лежала медвежья шкура, очень мягкая и теплая. Слишком редко им удавалось в последнее время встречаться, тем и дороги были эти мгновения наедине, вместе, в жарких объятиях друг друга. Ведь на людях приходилось делать вид, что между ними ничего нет, — его величество не терпит соперников нигде, и уж тем более в постели.

В рассветном сумраке, незадолго до шести утра, в переулок позади особняка выскользнула тень, закутанная в плащ, и поспешила в сторону Лувра. Маленькие шалости король прощал, если только они не перерастали во что-то большее и раньше, чем ему самому надоест очередная игрушка.

На следующее утро, особняк герцога Анжуйского

От горячей воды исходил ароматный пар, в просторной ванной царил интимный полумрак — горело всего два светильника на стене, у большого, в полный рост, зеркала. Ален Дерош расслабленно откинулся на бортик, прикрыв глаза и блаженствуя, — напряжение потихоньку уходило из уставшего тела, мышцы расслаблялись. Этому немало способствовали умелые пальцы Аделины, мягко разминающие каждый мускул, и на губах главы французских некромантов играла довольная улыбка. Да, последние несколько дней выдались насыщенными, в Сен-Клу на одном из старых кладбищ полезли низшие зомби вперемешку с уже перерожденными пиявками и мумиями. Пришлось не только методично уничтожать нежить, но и затыкать прореху с той стороны, через которую и прорвались твари. Анжуйский вернулся почти под утро и жаждал добраться до кровати, однако предстояло еще одно важное дело: почта. Ее следовало просмотреть как можно быстрее, вдруг есть весточка от его друга. Тогда герцог готов был ехать прямо сейчас, невзирая на то что за окном небо едва-едва посерело, предвещая скорый рассвет.

— Принеси почту, — лениво проронил его светлость, потянувшись к бокалу, стоявшему на бортике ванной. — Потом поможешь мне помыться.

— Да, милорд. — Девушка склонила голову и выпрямилась, потянувшись за простыней.

Взгляд темно-синих, цвета неразбавленных чернил, глаз медленно заскользил по изгибам ладной фигурки, однако на лице Алена не отразилось сколько-нибудь сильного интереса. Нет, конечно, расслабиться после трудной командировки стоило, как и успокоить темную магию, которой его светлость пользовался в последние дни слишком часто. Кто-то мог назвать Аделину даже симпатичной, и был бы прав — Ален всегда тщательно выбирал себе якорь, и не только по силе дара. Блондинка с тонкими чертами лица и голубыми глазами, однако… Слишком послушная и тихая, на вкус Дероша. Нет-нет да и приходило то давнее воспоминание о единственной встрече пятнадцать лет назад. Даже ребенком Полин производила прямо противоположное впечатление. Интересно, а какой она выросла женщиной? Анжуйский надеялся, что очень скоро он это узнает.

Между тем Аделина вылезла из ванной, завернувшись в простыню, и направилась к выходу. Проводив ее рассеянным взглядом, брат короля прикрыл глаза и прислонился затылком к бортику бассейна из серого с белыми прожилками мрамора. Мысли свернули на то, что скоро придется освобождать место для его Полли, и это грело душу. Наконец годы ожидания закончатся, и этот якорь уж точно будет у него последним. Улыбка Анжуйского стала шире, он длинно вздохнул, позволив себе предаться ненадолго приятным мечтам, пока не появилась Аделина с подносом.

— Ваша почта, милорд. — Она встала на колени рядом с ванной.

Ален склонил голову, окинул девушку оценивающим взглядом и решил, что почта подождет еще полчасика. А он, пожалуй, все же отдохнет как следует.

— Поставь на скамейку, — небрежно кивнул Дерош и, дождавшись, когда девушка выполнит приказ, поманил ее к себе. — А теперь залезай обратно в ванну.

Она опустила глаза, кивнула и молча сняла простыню. Потом забралась к Анжуйскому, по-прежнему не глядя на него, и села напротив, между его раздвинутых ног.

— Мне кажется, нам обоим следует расслабиться, Дел, как ты считаешь, мм? — протянул он, приподняв ее лицо за подбородок и заставив смотреть в глаза.

— Как скажете, милорд. — Девушка бледно улыбнулась.

У нее просто не было выбора, кроме как согласиться на Нить Жизни со своим некромантом. Дерош не оставлял его ни одному своему якорю. Ему нужна их сила, полностью, и плевать, как к этому относились сами маги Жизни. Ален погладил ее губы, дрогнувшие под его пальцами, потом ладонь спустилась на изящный изгиб шеи и дальше, по плечу, вдоль тела. Аделина задышала чаще, ее зрачки расширились, и Дерош удовлетворенно усмехнулся.

— Иди ко мне, детка, — шепнул он, скользнув губами по щеке Аделины, и притянул ее к себе, после чего развернул, и она послушно оперлась руками о край ванной, слегка выгнувшись.

Дел уже успела выучить, что если не сопротивляться, то можно даже и удовольствие получить, все же без причины Анжуйский жестокость не проявлял. Да и сила требовала успокоения, почему бы не уступить? Герцог в общем и целом — довольно привлекательный мужчина, если не смотреть ему в глаза, ну а то, что не любит ее… Могло быть хуже. По крайней мере, он заботится о ней по-своему. Прикрыв глаза, Аделина выкинула из головы лишние мысли — ладони Анжуйского накрыли аккуратные холмики груди, он сделал резкое движение вперед, и магия щедро плеснула в кровь обжигающим желанием, смыв не слишком приятные ощущения от столь быстрого проникновения. Прерывисто вздохнув, Дел прикусила губу и зажмурилась: судя по всему, его светлость не намерен затягивать, раз приказал принести почту.

…Аделина уже ушла к себе, герцог же сидел в спальне у камина и перебирал конверты и карточки на подносе в поисках нужного послания. Оно лежало в середине — аккуратно сложенный и запечатанный личной печатью конверт без подписи. Но ее и не требовалось, Анжуйский узнал герб и нетерпеливо распечатал послание.

«Как вернешься, жду в гости. Таллинор». Всего одна строчка, но она значила гораздо больше, чем все доклады и приглашения. Дерош отложил поднос, с хрустом потянулся и бросил взгляд на часы: стрелки показывали восьмой час утра. Что ж, если друг спит, придется ему устроить ранний подъем. Ален встал, широко улыбнулся и направился к гардеробной. Сонливость и усталость как рукой сняло, его светлость чувствовал азарт и воодушевление. Неужели совсем скоро он увидится наконец с Полин после всех этих лет ожидания?! Накинув камзол, но не застегнув его, Ален быстрым шагом вышел из спальни, спустился вниз и заглянул в кухню, где уже хлопотал повар.

— На завтрак меня не будет, — небрежно известил хозяин дома и ухватил свежую булочку с джемом, лежавшую на подносе.

После чего вышел из особняка, пешком направившись к мосту, — Таллинор жил на острове Сите, почти напротив набережной Жевр, где находился особняк его светлости Алена Дероша, герцога Анжуйского.

Тем же утром, особняк маркиза де Сантэна

— Кажется, я видел твою малышку. — Маркиз Таллинор де Сантэн отпил из тонкого хрустального бокала золотистого вина со своих личных виноделен. — В том борделе, «Золотые колибри».

Мягкий медово-цветочный вкус растекся во рту, и эльф с блаженным видом прикрыл глаза, наслаждаясь напитком. Вино с его виноградников поставлялось ко двору самого Наарэми и считалось одним из лучших во Франции по праву, кстати, чем Таллинор очень гордился. Ален, задумчиво уставившись в камин, кивнул и отщипнул виноградину, отправив ее в рот и молча ожидая продолжения. Они сидели в уютной гостиной, за окном утреннее солнце заливало набережную и гладь Сены нежно-розовым светом, иногда долетали крики извозчиков. Париж просыпался.

— Ее действительно зовут Полин, как ты говорил, и она в «Золотых колибри» уже больше десяти лет, — не обманул ожидания друга маркиз. — Вчера она куда-то уходила, к сожалению, не знаю, когда вернулась и вернулась ли. Мы столкнулись в коридоре.

Ален снова кивнул и прищурился, по его губам скользнула усмешка.

— Благодарю, друг мой, ты очень любезен, — негромко произнес он и тоже пригубил вина. — Ты обещал мне привезти еще кое-что, Талли. — Герцог посмотрел на маркиза, и улыбка пропала с лица его светлости.

— Да, привез, все в порядке. Ал, у тебя же есть якорь, — обронил маркиз и покосился на собеседника. — Зачем тебе еще и Полин? И куда ты Аделину денешь?

Герцог Анжуйский пожал плечами.

— С Дел проблем не возникнет, — равнодушно ответил он, оторвав от кисти следующую виноградину. — А Полин мне очень нужна, Талли, поверь. У нее есть то, чего нет ни у одного моего якоря. — Дерош замолчал, в его темно-синих глазах появился хищный блеск.

— И что же? — Маркиз де Сантэн заинтересованно посмотрел на собеседника.

— Наследственность, друг мой. — Брат короля медленно улыбнулся. — Так где бумага, Талли? — Он резко сменил тему.

Таллинор не стал настаивать на продолжении разговора о Полин, отставил бокал и поднялся:

— Сейчас.

Он ненадолго вышел из гостиной, а когда вернулся, сжимал в руках сложенный лист.

— Держи, — кратко произнес эльф и протянул Анжуйскому.

Тот взял бумагу, развернул и удовлетворенно кивнул:

— Отлично. — Дерош спрятал ее во внутренний карман камзола. — Спасибо, Талли. — Его светлость допил вино и встал. — Увидимся.

— Куда ты сейчас? — поинтересовался Таллинор.

Анжуйский усмехнулся:

— Сначала к королю за разрешением, а потом в бордель, забирать мою Полли. — Дерош подмигнул другу. — Я хоть и брат короля, но тоже некромант, и закон распространяется и на меня. — Он едва заметно поморщился.

Дерош вышел из особняка друга и поспешил к Лувру. Наарэми уже давно встал и наверняка находится в своем кабинете, куда брата короля пропустят без предварительной записи. Улаживание дела с разрешением займет всего несколько минут, король вряд ли будет допытываться, зачем его родственнику понадобилось в бордель. Ну а когда Полин окажется наконец в его руках… Ладонь Алена скользнула по карману, где лежал драгоценный листок с переданными Талли сведениями. Что ж, время ожидания закончилось. А их с Аделиной ждет еще одна командировка, правда, на этот раз краткая, всего на один день. В Сен-Дени. И потом можно будет вплотную заняться Полин.

До Лувра Ален добрался быстро, прошел мимо безмолвных и неподвижных гвардейцев у входа и направился в кабинет к брату. Он рассчитывал, что Наарэми в Париже, а не уехал в Версаль. Вроде судя по многолюдным коридорам и гостиным, придворные здесь, значит, его величество Лувр не покидал. Кивая по пути знакомым, Ален спешил к кабинету Наарэми, надеясь, что у короля не случилось никакого срочного совещания или важного посетителя. Дерошу не терпелось получить заветное разрешение на посещение борделя и наконец забрать Полин из «Золотых колибри». Справившись с эмоциями, Ален глубоко вздохнул и переступил порог приемной. Незачем демонстрировать брату волнение, мало ли что взбредет в голову королю, если он узнает, зачем Алену в бордель. Секретарь Наарэми, барон Жорж Сен-Жиль, встал из-за стола и почтительно склонил голову при виде принца крови.

— Ваша светлость, — поприветствовал он второго после короля человека во Франции.

— Его величество свободен? — небрежно поинтересовался Ален, подходя к двери кабинета.

— Да, король сейчас один, — ответил барон и заглянул в большую открытую тетрадь. — Но у него через двадцать минут назначена встреча.

— Я уложусь. — Анжуйский взялся за ручку и, открыв дверь, вошел в кабинет.

Наарэми сидел за широким столом и что-то писал, но, услышав, что его уединение нарушено, отложил перо и поднял взгляд на посетителя.

— Ален, — кратко поприветствовал правитель, на его лице не отразилось ни единой эмоции, только разноцветные глаза внимательно смотрели на Дероша. — Ты уже вернулся?

— Да, ваше величество, — подтвердил герцог, не рискнув с порога дразнить брата.

— Как съездил? — спросил Наарэми, переплетя пальцы.

— Прорыв закрыли, нежить уничтожили, — не вдаваясь в подробности, отрапортовал Ален и уселся в кресло для посетителей, положив ногу на ногу. — У меня к тебе просьба, — сразу перешел он к делу и посмотрел на брата, склонив голову к плечу.

— Слушаю. — Голос короля звучал так же ровно. — Только не затягивай, у меня скоро важная встреча, а потом сборы в Версаль, сегодня вечером двор уезжает туда. И тебя, кстати, тоже жду. — Разноцветные глаза Наарэми уперлись в собеседника.

Дерош поджал губы и кивнул — положение брата короля накладывало кое-какие обязательства, и приходилось изредка посещать светские мероприятия.

— Выпиши мне разрешение на посещение борделя, — кратко ответил он.

На обычно бесстрастном лице короля мелькнула тень удивления.

— И тебе тоже оно нужно? Зачем, Ален? — с легким недоумением спросил Наарэми, не торопясь брать перо и лист бумаги. — У тебя же есть якорь.

Дерош вскинул голову и сузил глаза.

— Что значит «и мне тоже», брат? — медленно переспросил он, а сердце сжалось от неясного предчувствия. — Кто-то еще его просил?

— Гастон Лоран. — Ответ короля неприятно удивил Алена. — Ему тоже понадобилось в бордель.

Герцог помолчал, побарабанил пальцами по столу, напряженно размышляя. В какой именно бордель приспичило Лорану, он даже спрашивать не стал — и так откуда-то знал, что это именно «Золотые колибри».

— У него нет якоря, — рассеянно протянул Дерош, забывшись.

— А у тебя есть, и поэтому, Ален, разрешение я не дам. — Наарэми откинулся на спинку стула. — Нечего тебе там делать. В Версале чтобы завтра вечером был, понял?

Пальцы Анжуйского сжались в кулаки, он выдохнул и со злостью посмотрел на брата.

— А Лорану есть что делать в борделе? — сквозь зубы процедил Ален, и не скрывая раздражения.

— Представь себе, есть, — спокойно подтвердил Наарэми. — У тебя еще вопросы? Если нет, то у меня вот-вот встреча, Ален.

Несколько мгновений его светлость буравил взглядом бесстрастное лицо короля, потом резко встал и, не прощаясь, вышел из кабинета. Спорить с братом и настаивать на своем Анжуйский не рисковал — все же король, да еще и самый сильный маг в королевстве. Если Наарэми сказал, бесполезно пытаться уговорить. Разрешение Ален не получит в отличие от ушлого Лорана! Герцог не сомневался, Лоран каким-то образом узнал о Полин и отправился в бордель за новым якорем, и к этому моменту они наверняка сыграли. Талли говорил, что видел, как Полли уходила куда-то, вспомнил вдруг Ален и чуть не зарычал. Глядя прямо перед собой, не замечая косых взглядов придворных, брат короля стремительным шагом почти бежал по коридорам Лувра, напряженно размышляя, как лучше поступить. Ему надо ехать в Сен-Дени, и не позже чем сегодня в обед, если он хочет вернуться к завтрашнему вечеру в Версаль и успеть все сделать. Отдохнуть ведь тоже надо немного. Но оставить так дело с Полин…

— Чертов полукровка, — буркнул под нос Анжуйский, выходя из дворца. — И тут дорогу перебежал!

Ехать сейчас на Монмартр смысла не было никакого, хозяйка борделя его на порог не пустит, и будет абсолютно права, Анжуйский при всей своей власти ничего не сможет сделать. Очередной проверкой не отделаешься, как в прошлый раз, теперь Наарэми настороже и любую его попытку под каким-то предлогом получить доступ в «Золотые колибри» пресечет. Бессильная ярость клокотала в Анжуйском, требуя выхода, но выместить эмоции было не на ком. А ещё ждали дела в Консьержери, накопленные за три дня отсутствия. Дерош остановился на несколько мгновений, а потом двинулся дальше по улице, на его губах появилась усмешка.

— Хм. Консьержери… — тихо протянул он с задумчивым видом.

Заявись Ален прямо сейчас в гости к Лорану, тот ему даже двери не откроет, особенно если Полин уже у него. Но у Гастона тоже есть обязанности, и начальник городской стражи наверняка явится на рабочее место. Дерош кивнул своим мыслям, и настроение немного поднялось. Что ж, так он и сделает, а после обеда возьмет Аделину и поедет в Сен-Дени. Как раз к ночи доберутся, а к утру завтрашнего дня Ален уже будет снова дома. Хватит времени, чтобы выспаться, отдохнуть и отправиться в Версаль, как хочет брат. Если у Лорана изменилась татуировка, значит, Полин теперь точно у него, и стоит продумать, как добраться до изворотливой девчонки. Во второй раз она ускользает от него, буквально из-под самого носа! Третьего раза Анжуйский точно не допустит.

Этим же днем, дом Гастона Лорана

— Сейчас проверим твой уровень, — невозмутимо отозвался Гастон, и я заметила в его руках посох и кинжал.

Последний заставил напрячься.

— И… как? — осторожно спросила я, не сводя взгляда с оружия.

— По крови, посох поможет. — Некромант уселся напротив меня, положил на стол вещи. — Давай руку.

— А обязательно кинжалом? — Я не торопилась выполнять указание Гастона, сцепив под столом пальцы.

— Кинжал не оставит в крови следов, как иголка или что-то другое, — терпеливо разъяснил Лоран и протянул ладонь, глядя на меня без тени улыбки. — Полли, не бойся, мне нужна всего пара капель. Потом залечишь порез, и все.

Осознав, что он уговаривает меня, как маленького ребенка, я испытала легкий приступ стыда и досады. В самом деле глупо веду себя. Я молча протянула ему руку, и от того, как бережно Гастон сжал мои пальцы, сердце вдруг забилось быстрее и в груди стало тесно. Я остро ощутила тепло его кожи, немного шершавую ладонь — наверное, от того, что некромант часто оружием пользовался, — и эти впечатления озадачили, вызвали растерянность. Пришло осознание, что я чувствую прикосновения, именно я, и магия не перекрывает ощущений. Хотя и светлая сила отозвалась, пустив в кровь немного огня. Сосредоточенно нахмурившись, Гастон взял кинжал, медленно погладил серединку моей ладони, отчего я чуть нервно не хихикнула, — оказалось неожиданно приятно, до локтя прокатилась теплая волна мурашек.

— Не смотри, — тихо попросил он, и я послушно отвернулась, еще и зажмурилась.

Пальцы Лорана крепче сжали мое запястье, а потом кожи коснулось холодное лезвие… Вспышка боли, я не удержалась и ойкнула, дернувшись, но Гастон не дал вырвать руку. Прикусив губу, я напряженно ожидала, что будет дальше. Снова пореза коснулось лезвие, а потом некромант отпустил мою руку, сказав:

— Все, Полли.

Я повернулась и перестала сдерживать силу, прохладная волна забрала боль, а порез стал на глазах затягиваться. Гастон же поднес кинжал с моей кровью к бриллианту в навершии посоха, дотронулся, оставив неровный развод, и я невольно затаила дыхание, ожидая, как отреагирует посох. А камень на нем вдруг мягко засветился чистым голубым светом, и следы крови исчезли. Брови Гастона поползли вверх, он поднял на меня задумчивый взгляд, и мне стало не по себе.

— Что? — с опаской поинтересовалась я, предчувствуя, что новости ждут не самые приятные.

Для меня, по крайней мере. Волнение плеснуло изнутри горячей волной, я прерывисто вздохнула.

— Что значит это сияние? — повторила я вопрос — Гастон не торопился отвечать.

— Я знаю, кто твой отец, — выдал некромант, и я чуть со стула не упала.

— Ка-а-ак?! — вырвалось у меня, я вцепилась в стол, с недоверием уставившись на собеседника.

— Голубой цвет означает, что ты полукровка, Полин, и твой отец — альв, — спокойно пояснил Лоран и улыбнулся, откинувшись на спинку стула. — У них — синий цвет, а у короля — фиолетовый. Но среди альвов не рождаются маги Жизни и некроманты, — улыбка Гастона стала шире. — Как и среди дроу и эльфов. Только люди могут быть теми или другими.

Я не сдержала нервного смешка, вскочила и прошлась по кухне. Услышанное в голове никак не желало укладываться. Моя мама и… альв?! Да быть того не может, она ни разу не бывала во дворце, всю жизнь держала лавку и была обычной травницей! Когда-то в нашем роду затесались аристократы, но от них осталась только приставка «де» в фамилии, все. Титул растворился где-то в истории. Следующая мысль не обрадовала от слова «совсем». И к ней очень удачно подходило желание его величества видеть меня в Версале… Я уставилась на Гастона, и мой взгляд слегка отдавал безумием, наверное, судя по мелькнувшему на его лице удивлению.

— Если Анжуйский знал, кто мой отец… — начала я медленно, чувствуя, как холодеют пальцы на руках. — Да нет, не может быть! — Я снова коротко рассмеялась.

— Не может, — снова спокойно подтвердил Гастон, угадав, о чем я думала. — Король тщательно следит за тем, чтобы у него не было бастардов, ему лишние проблемы не нужны, да и если бы ты каким-то чудом оказалась его дочерью, поверь, в борделе ты бы не жила, Полли. Твой отец — какой-то другой альв.

— Ну бред же! — простонала я, приложив пальцы к вискам и зажмурившись. — Моя мать никак не могла пересечься с альвом, нигде!..

— И тем не менее так и есть, Полин. — Некромант прищурился, окинул мечущуюся меня внимательным взглядом и вдруг поманил к себе: — Иди сюда, Птичка.

Я возмущенно фыркнула, даже не думая подчиняться, и только собралась разразиться гневной тирадой на тему того, что его посох ошибся, как Гастон воспользовался тем, что стояла я близко к столу. Он хмыкнул, поднялся и неуловимо быстрым движением поймал меня за руку, дернув к себе. Я ахнуть не успела, как оказалась прижата к краю стола, опершись на него руками, чтобы не упасть, а ладони Лорана накрыли мои пальцы, не дав возможности отстраниться.

— Перестань, — веско произнес он, глядя мне в глаза, и я замерла, чувствуя, как быстро колотится сердце в груди. — Твой отец или жив, но ему наплевать на тебя, или мертв, что вряд ли. Альвы знают о своих детях, даже незаконных, однако полукровки их не заботят. И если он за все эти годы тебя не нашел, значит, и не будет впредь искать. — Все это Гастон говорил ровным, негромким голосом, а я… вдыхала горьковатый, с нотками лимонника и полыни аромат, исходивший от некроманта, и смотрела на его губы.

Вспомнилось, как ночью в библиотеке всего лишь на мгновение они прижались к моим, как я отреагировала, и… захотелось попробовать по-настоящему. Забыть хоть ненадолго о свалившихся на меня проблемах, поддаться порыву. Вдруг тоже по-другому будет, чем с остальными мужчинами? Шарахнулась от опасных мечтаний и спросила почему-то шепотом:

— Может, не альв — эльф?..

Гастон улыбнулся уголком рта, в глубине его зрачков загорелись серебристые искры, и он совсем чуть-чуть наклонился вперед, почти касаясь моих губ.

— Маги Жизни, у которых в роду отметились эльфы, имеют диапазон крови от желтого до оранжевого, — пояснил некромант, а потом без всякого предупреждения все-таки сделал это.

Поцеловал. Крепко, жадно, так, что я не смогла не ответить. Успела только отметить, что на сей раз магия запоздала совсем чуть-чуть и, хотя привычно растеклась по крови огненной рекой, все же не перекрывала ощущений. Я словно хлебнула пряного, горячего напитка с привкусом яблока и корицы и никак не могла напиться. Внутри как будто спустили невидимый крючок: я дразнила, завлекала, исследовала, не давая Гастону окончательно захватить инициативу, и наслаждалась, с упоением окунувшись в настоящие эмоции, только чуть-чуть оттененные магией. Для меня это было новым и непривычным, обычно светлая сила заполняла сознание и тело, не позволяя чувствовать прикосновения и ласки. Сейчас…

В какой момент ладони Гастона переместились на мою спину, начав нежно ее поглаживать, не помню. Как я оказалась уже сидящей на столе, тоже не отследила. Поцелуй все не заканчивался, он приобрел карамельный привкус, сделавшись тягучим и томным. Некромант обхватил мое лицо, прижавшись крепче к губам, и я сдалась, тихо всхлипнув и отдав инициативу ему. Сладкое сумасшествие продолжалось… Пока у меня не закончился воздух, а в голове не вспыхнуло осознание, что мои ноги широко раздвинуты, пальцы Гастона зарылись в волосы на затылке, легонько массируя, и я почти лежу на столе. Сто-о-о-о-оп!!! Сердце рванулось к горлу, я дернулась, прервав это безобразие, рука сама метнулась к лицу Лорана, но он ловко перехватил мое запястье, не отводя взгляда, в котором плескалась гремучая смесь веселья и легкого удивления.

— Хотел это сделать, как только увидел тебя на лестнице, — слегка хрипло произнес он и усмехнулся. — Сладко целуешься, Полли.

Я стиснула зубы, усмиряя магию, и прищурилась.

— Руки убрал, — тихо произнесла я, опасаясь, что голос выдаст, но нет, справилась.

Не могу я вот так легко и сразу согласиться на Нить Жизни, хотя в этом и есть мое единственное спасение от притязаний Анжуйского. Не могу, и все! Пока не разобралась до конца, что между мной и Гастоном происходит, сколько здесь замешано магии, а сколько — чего-то другого. Как ни странно, Лоран отпустил, но не отошел от стола, по-прежнему опираясь на него и волнуя своим близким присутствием.

— Думай быстрее, Полин, — негромко произнес некромант, и, поняв, о чем он, я ощутила, как потеплели щеки. А он продолжил как ни в чем не бывало: — Так, мне к шести надо в Консьержери, и до этого времени у нас много дел. — Одарив напоследок взглядом, Гастон наконец выпрямился и дал мне возможность слезть со стола. — Тебе нужно платье на завтра, и подозреваю, еще кое-что из одежды, ну и книжками обеспечу для интересного и познавательного вечера. — Он подмигнул и весело ухмыльнулся.

Я бросила на него мрачный взгляд и поспешно отошла на несколько шагов. Проснувшиеся желания и сила бродили в крови бодрящими пузырьками, тревожа и волнуя, и это злило все сильнее.

— Я разве не пойду с тобой? — буркнула я и поправила рубашку — надо бы переодеться перед походом по магазинам.

И да, гардероб мне точно нужно менять, Лоран прав.

— Не сегодня, — покачал головой Гастон, присев на край стола и скрестив руки на груди. — Сначала кое-какие объяснения и хотя бы одна тренировка, чтобы ты понимала, что тебе нужно делать. Будешь переодеваться или так пойдешь? — свернул он разговор.

— Переоденусь. — Я пожала плечами и поспешила к выходу из столовой.

С другой стороны, хорошо, что он уйдет на вечер и на половину ночи. Мне требовалось осмысление очередной порции сведений касаемо моего происхождения, ну и отдохнуть от присутствия некроманта тоже необходимо. По моим ощущениям, сила скоро снова потребует выхода, и провоцировать ее раньше времени желания не имелось. В «Золотые колибри» идти не хотелось, откровенно страшно, а искать случайного любовника на улицах… Тоже страшно и не по себе. Ладно, разберусь как-нибудь, сейчас бы решить проблему платья на завтрашний вечер в Версале. У меня нет денег на дорогущие наряды и украшения, черт! А замарашкой выглядеть тоже охоты нет никакой. Погруженная в не слишком веселые думы, я переоделась в одно из своих немногочисленных платьев для выхода, захватила плащ и спустилась к Гастону.

— Я готова, — кратко известила, остановившись рядом с ним.

Признаться, ожидала, что после нашего внезапного поцелуя Лоран пойдет в наступление, но… Он кивнул, предложил мне руку, и мы чинной парочкой вышли из дома. А я вдруг поймала себя на том, что осторожно принюхиваюсь, и определенно аромат полыни и лимонника с легкой коричной ноткой мне нравится.

ГЛАВА 6

Громада базилики. Полночь. Тишина.

Свечей в подсвечниках причудлива игра.

И странное тревожит ощущение

Гуляющих под сводом светотеней…

Рисунка схема. Точка. Царский саркофаг.

Тлен. Пыль. Записка. Следующий шаг.

Алтарь. Крест артефакта. Якорь. Ритуал.

И жертвы обреченной страх прервал кинжал…

Этим же днем, Консьержери, кабинет герцога Анжуйского

Раздражение только усиливалось с каждым часом, который герцог проводил в своем кабинете за делами. Лорана на месте не было, он не явился ни в обед, ни после обеда. Строго говоря, Гастон и не обязан целый день проводить в кабинете, у него не только бумажная работа имелась. Однако Ален готов был поспорить на свой посох, что именно сегодня некромант отсутствовал по вполне понятной причине. Новый якорь, Полин из «Золотых колибри». И от этой мысли хотелось бросить все, поехать прямо к Лорану домой и… Вот тут просыпалось благоразумие. «Что „и“, Ален? Что „и“? — возражал он сам себе, бездумно перебирая отчеты, требовавшие его внимания. — Разнесешь там все и силой заберешь Полин? А потом Наарэми тебя ушлет куда-нибудь на побережье в бессрочную ссылку, да?» Нет, тут торопиться и действовать нахрапом не стоило. И вообще, прежде всего следовало проверить, прав ли Дерош в своих подозрениях. Но время приближалось к шести вечера, а Гастона все не было в Консьержери… Уже и самому Анжуйскому пора возвращаться, если он хочет до завтра успеть все сделать в Сен-Дени.

Когда стрелки на больших напольных часах встали в одну линию, соединив двенадцать и шесть, Ален отложил бумаги и поднялся. Дальше ждать нет смысла, иначе он везде опоздает. А Гастон… Что ж, еще встретятся, и даже лучше, что это случится после очередной командировки. По губам его светлости змеей скользнула нехорошая улыбка, а в темно-синих глазах загорелся злой огонек.

— Профессия некроманта бывает весьма опасной, мессир Лоран, — мурлыкнул Анжуйский, хрустнув пальцами.

После чего решительным шагом направился к выходу из кабинета. К нему вернулось воодушевление, стоило подумать о предстоящей поездке и той странице, которую передал ему Таллинор. Герцог едва не зажмурился от предвкушения, но сдержался — навстречу ему попадались подчиненные, и демонстрировать им свои эмоции он не собирался.

Ален уже вышел во двор и почти приблизился к воротам, когда неожиданно увидел того, кого ждал весь день. Прищурившись, Анжуйский остановился, наблюдая за Лораном, — естественно, тот почти сразу заметил начальника. Однако, к некоторой досаде Алена, на лице Гастона не дрогнул ни один мускул.

— Ваша светлость. — Поравнявшись, он склонил голову, здороваясь, и собрался дальше продолжить путь, но Дерош не дал.

Пальцы герцога сомкнулись на запястье Лорана, прикрытом рукавом куртки, и он тихо, ровно произнес:

— Я знаю, что она у тебя, полукровка.

Бровь Гастона поползла вверх, во взгляде мелькнуло удивление. Анжуйский не сомневался — отлично разыгранное. Даже на «полукровку» не обиделся, хотя что ему обижаться, он ведь родился в официальном браке.

— Ваша светлость? Вы о ком? — Гастон вопросительно глянул на начальника.

— О твоем якоре, — еще тише пояснил Ален, испытывая болезненно-настойчивое желание вывести Лорана из себя, задеть, вызвать хоть какую-то реакцию.

— Не понимаю, о чем вы, — решительно заявил Гастон и попытался высвободить руку. — Простите, герцог, меня ждут дела, — добавил он и снова, уже настойчивее, дернул кистью.

Устраивать на глазах у многочисленных посетителей и работников Консьержери скандал с подчиненным и пытаться рассмотреть татуировку Лорана, есть там знаки или нет, Анжуйский все же не планировал — с его стороны это будет верхом глупости. За урон чести, нанесенный королевскому дому, Наарэми по голове не погладит, а Алену меньше всего хотелось привлекать к себе лишнее внимание венценосного родственника. Хватит того, что завтра в Версаль тащиться придется и объяснять отсутствие Аделины.

— Еще обсудим, мессир Лоран, — выразительно ответил Анжуйский и отпустил наконец руку некроманта.

Тот коротко поклонился и все с тем же невозмутимым видом поспешил к входу в Консьержери. Выругавшись про себя, его светлость вышел со двора, раздражение и злость вернулись. Чертов Гастон наверняка предвидел эту встречу! Значит, судя по его поведению, Полин рассказала об их давнем знакомстве и полукровка знает, что его начальник тоже имеет виды на Птичку из «Золотых колибри». «Посмотрим, кому она достанется, мессир стражник», — с предвкушающей усмешкой подумал Ален, торопясь доехать до своего дома. Он решил взять извозчика, а не пройтись пешком, как делал всегда: сейчас каждая минута на счету.

По пути Дерош проверил, где Аделина, и порадовался, что она на месте. Не придется ждать или разыскивать ее по всему Парижу. Переступив порог особняка, герцог уверенно направился в библиотеку — якорь, как всегда, сидела там. Дел любила читать в свободное время, пока глава некромантов занимался своими делами.

— Аделина, собирайся, — заявил он с порога.

Девушка встрепенулась и подняла голову от книги.

— Мы куда-то едем, милорд? — спросила она.

— Да, к утру вернемся, — кивнул Ален, рассматривая ее.

Не Полин, уж точно. Невысокая, худенькая, со светлыми волосами до плеч и серьезным милым личиком. Не дурнушка, таких Дерош не выбирал никогда. Но и не красотка. Впрочем, сейчас до ее внешности его светлости не было никакого дела. Желая подбодрить девушку, он добавил:

— А завтра вечером поедем в Версаль, его величество пригласил.

Аделина просветлела и поспешно встала, отложив книгу.

— Вы берете меня с собой, милорд? — на всякий случай уточнила она.

— Да, Дел. — Анжуйский улыбнулся. — Иди переодевайся.

Герцог сам поднялся к себе, взял посох, меч, небольшую черную сумку, в которой лежало все нужное, застегнул куртку и спустился вниз ждать якорь. Девушка почти сразу присоединилась к нему, и вскоре они выехали, направляясь на север Парижа, к Сен-Дени. Драгоценная бумага, полученная от Таллинора, лежала во внутреннем кармане куртки, и Алену стоило больших трудов сдерживаться и не прикасаться то и дело к этому месту. В теле нарастала дрожь нетерпения: слишком долго Дерош ждал этого момента, последние лет десять он лишь терпеливо готовился к сегодняшней ночи. После нее останутся совсем мелочи — вернуть Полин и довести все до конца.

Их путь проходил в молчании. Алена на беседу не тянуло, а Аделина не нарушала задумчивости некроманта, тоже погруженная в свои мысли. Небо потихоньку темнело, роскошные особняки сменялись скромными домами, улицы становились грязнее и постепенно пустели. Дел то и дело бросала по сторонам косые взгляды, ежилась, но Анжуйский оставался спокоен. Они добрались уже почти до окраины Парижа, часы на ближайшей ратуше показывали половину двенадцатого, на город опустились ночь и тишина. Даже собаки не лаяли и кошки не мяукали. Привычная картина. Аделина подъехала ближе к герцогу, и Ален подметил в ее взгляде беспокойство. Хотя она была с ним уже полтора года, все равно не могла до конца избавиться от подсознательного страха перед ночью. Да, девушка хорошо справлялась со своими обязанностями, и все же слишком сильно боялась того, чем ей приходилось заниматься. Та сторона пугала ее каждый раз, как приходилось сталкиваться с ней и нежитью. Это Алена слегка раздражало, ведь с якорем уж точно ничего не случится там, по крайней мере, пока он контролирует ситуацию.

К полуночи они доехали. Впереди, посередине небольшой площади возвышалась громада базилики Сен-Дени, дома вокруг стояли темные и тихие, ни один огонек не светился. Здесь жил простой люд, и ложились они рано, как и вставали с рассветом. Аделина огляделась, обхватив себя руками.

— Мы где, милорд? — осторожно спросила она, опасаясь, что ответа не получит.

Но Ален отмалчиваться не стал.

— Сен-Дени, — кратко ответил он, подъехал к крытой коновязи рядом со зданием и спешился.

Девушка удивилась:

— Королевская усыпальница? Но она же под охраной. — Дел бросила взгляд на герцога, привязывавшего лошадь. — Разве здесь тоже неспокойно?

— Мне кое-что проверить надо, — уклончиво пояснил Ален, подавив порыв ответить грубо. — Пойдем, Дел.

Плохое настроение якоря ему сейчас не нужно, как и ее подозрения. Аделина тихонько вздохнула, молча кивнула и спрыгнула с лошади. Привычным жестом обезопасив животных от нежити и возможных воров, рискнувших выйти на промысел после наступления темноты, Ален быстрым шагом направился к двери в базилику.

— Она ведь закрыта? — снова заговорила Аделина, поднявшись вслед за ним к входу. — Как мы туда попадем?

— Просто, — отрывисто ответил герцог и приложил ладонь к замку.

Там что-то щелкнуло, и дверь с тихим скрипом открылась. Анжуйский распахнул ее и шагнул в темное нутро, Дел, поколебавшись, последовала за ним. Оставаться на улице было все же страшнее, несмотря на то что территория вокруг королевской усыпальницы защищалась чарами придворного мага-альва. Ален щелкнул пальцами, и в подсвечниках загорелись свечи, наполнив базилику светом и тенями, гулявшими по стенам и создававшими странное ощущение, будто некромант и его якорь здесь не одни. Возможно, днем, при свете солнца, базилика и выглядела светло и красиво с ее высокими арочными потолками, цветными витражными окнами и галереями с тонкими каменными колоннами, но только не сейчас. В полумраке и тишине Аделине казалось, что за ними кто-то наблюдает, бесшумно скользя в тенях. Она невольно ближе подошла к Анжуйскому, направлявшемуся в дальнюю часть базилики. В усыпальницу, как вскоре поняла Дел. По спине девушки прошел холодок: могил, захоронений и кладбищ она до сих пор боялась, хотя уже работала с его светлостью довольно долго.

— Можешь посидеть где-нибудь, подождать, — обернулся Ален. — Я пока сделаю все, что нужно.

— Хорошо, милорд. — Аделина обрадовалась, что ей можно не идти к саркофагам.

Устроившись на сиденье одного из рядов, она снова вздохнула, обвела базилику рассеянным взглядом и прикрыла глаза, решив немного подремать, пользуясь случаем. Если она понадобится герцогу, он ее разбудит. А пока пусть занимается своими делами.

Анжуйский, бросив на замершую среди сидений для прихожан Аделину, едва заметно кивнул и мысленно с удовлетворением улыбнулся. Вот и отлично, не будет мешаться. Достав из кармана драгоценную бумагу, он посмотрел на рисунок: там, на схеме усыпальницы, красной точкой была отмечена одна из могил. Ален поспешил туда, чувствуя, как быстрее забилось сердце. Остановившись у каменного саркофага, он повел ладонью, и воздух пошел рябью — невидимый щит против звуков не пропустит шум и Аделина не проснется. Бросив еще один взгляд на видневшуюся в полумраке фигурку, Ален уперся руками в крышку саркофага, сжал губы и напрягся, попытавшись ее сдвинуть. С помощью магии ему это удалось, каменная плита с изваянным на ней изображением усопшего короля древности с громким скрежетом пошла в сторону, и из темной щели пахнуло тленом и пылью.

Без всякой брезгливости Анжуйский склонился над останками и увидел, что в потемневших костяшках руки зажат клочок бумаги. Он аккуратно его вынул и развернул — от времени и разрушения записку предохраняла магия, по краю шла замысловатая вязь символов. Присев на край раскрытого саркофага, Дерош внимательно рассмотрел еще одну схему: на ней красная точка находилась у следующей могилы. Его светлость усмехнулся и покачал головой.

— Затейник, — обронил он вполголоса и спрятал бумагу в карман.

Приведя в порядок саркофаг, Ален поспешил к следующему, с ожидаемым результатом — там тоже лежал план с указанием на новое захоронение. Так Анжуйский прошелся по восьми могилам старых королей прошлых династий, пока наконец не добрался до мраморных надгробий Генриха Второго и Екатерины Медичи. Последний указатель из предыдущего саркофага указывал на место упокоения королевы. Ален окинул каменное изваяние задумчивым взглядом, проделал привычные манипуляции с магией и сдвинул крышку, ожидая увидеть очередной листок. И герцог его нашел, а также еще кое-что. Едва сдержав тихий возглас, Дерош потянулся к большому кресту из потемневшего серебра, лежавшему между сложенных рук усопшей несколько веков назад великой отравительницы и интриганки.

Ален выпрямился, разглядывая украшение. Массивное, с шестью крупными черными алмазами, оно явно не походило на нагрудную цепочку с необычным кулоном, уж слишком тяжелым выглядело. Но крест и не годился в качестве подвески, Дерошу артефакт нужен был совсем для других целей. Склонив голову к плечу, он улыбнулся уголком губ, медленно провел рукой по камням, поблескивавшим в полутьме базилики.

— Этого следовало ожидать, — вполголоса пробормотал он.

Самый опасный артефакт укрыли в могиле самой опасной королевы, последней из рода людей. Именно во время Екатерины и ее мужа в Европе началась пандемия чумы, выкашивая целые города, и спасение прибыло с неожиданной стороны — в этот мир явились другие расы. Первыми пришли альвы, собрали правителей Франции, Испании и Италии, как наиболее могущественных представителей людей из тех, кто выжил, и предложили сделку. Они помогают с болезнью, но за это получают возможность селиться в этом мире. Причины такого желания, конечно, никто не объяснил, но людям тогда не до размышлений было, и они согласились — болезнь свирепствовала, не щадя ни бедных, ни богатых. Вместе с альвами пришли эльфы и дроу; с помощью магии справились с чумой, но во Франции погибла вся королевская семья, оставив престол без наследников. И его заняли альвы. Эльфы осели в теплой и солнечной Италии, дроу выбрали Испанию, соединив ее с Португалией, которая тоже осталась без правителей. Именно тогда начали появляться маги Жизни и некроманты, и через несколько лет после эпидемии люди впервые услышали о нежити. Видимо, такой масштабный мор и множество неубранных вовремя трупов плюс пришедшая в этот мир магия каким-то образом потревожили ту сторону. С тех пор у некромантов всегда есть работа…

Анжуйский встрепенулся, очнувшись от краткого экскурса в историю родной страны, и потянулся к листку: какое послание оставил последний владелец креста с бриллиантами? «Ищи в могиле самого красивого короля» — всего одно предложение. Брови герцога поднялись, в глубине зрачков блеснул огонек. Он спрыгнул с саркофага Екатерины Медичи, привел его в порядок и пошел дальше решать ребус того, кто спрятал здесь драгоценный крест. Самый красивый король — наверняка имелся в виду Филипп Красивый, к его могиле Анжуйский и направился. Внутри нашел следующее послание: «Хочешь узнать, что делать с крестом? Загляни туда, где никогда никто не был похоронен». Ален от неожиданности фыркнул, усмехнулся и обвел глазами усыпальницу с саркофагами.

— Никто не похоронен, говоришь? — вполголоса произнес он, прищурившись.

Историю Сен-Дени он знал, как и историю тех, кто здесь похоронен: и во дворце вместе с братом изучал, и в школе некромантов тоже рассказывали, как и о кладбищах Парижа. Загадка не представляла для него сложности, и Ален уверенно направился к роскошной гробнице из мрамора, стоявшей напротив саркофагов Екатерины и ее мужа, только ниже на ярус. Она тоже значилась как принадлежащая венценосной чете, но… Внутри тел не было. Изображавшая Генриха и Екатерину совсем не в торжественных парадных одеяниях, а в виде разлагающихся тел с облезшей плотью, гробница вдове Генриха не понравилась, что неудивительно, и ее так и оставили пустой. Внутри же обнаружилось то, что сейчас представляло для Анжуйского несомненную ценность, возможно даже большую, чем сам крест. Хотя нет — равноценные вещи. Потому что внутри пустой гробницы лежало подробное описание ритуала, который активировал артефакт.

Медленно улыбнувшись, его светлость посмотрел на Аделину, сладко спавшую на сиденье и даже не подозревавшую, что в Версаль завтра она не попадет. Конечно, опять придется писать объяснительную, но с этим Ален справится, не первый раз. Пока же… Бесшумно ступая, его светлость спустился в крипту, освещая себе путь желтыми шариками света, которые зажег в воздухе. Там отчетливо пахло сыростью и было холоднее, чем наверху. Анжуйский уверенно направился к небольшой комнатке недалеко от входа, сжимая в руках драгоценный крест, и с его лица не сходила предвкушающая усмешка. В пустом помещении был только низкий прямоугольный камень, почти вросший в пол: как говорилось в записках предыдущего владельца креста — древний алтарь, оставшийся еще с тех времен, когда базилику только заложили. Ален плавно повел ладонью, убирая каменную крошку, снял сумку и положил ее рядом с алтарем, а потом начал приготовления.

Свечи по углам алтаря, нарисовать схему, обозначенную в записках, аккуратно расставить в ключевых точках предусмотрительно захваченные с собой накопители — небольшие флаконы, оправленные в серебро, внутри которых находилась темная жидкость. Кровь. Самый лучший носитель информации и хранитель тоже. Самое большое сокровище Анжуйского — оно дороже, чем даже все его состояние. Закончив, герцог выпрямился и вернулся в усыпальницу за последним ключевым звеном ритуала, продолжавшим безмятежно спать. Ален неслышно приблизился, вгляделся в умиротворенное лицо девушки и после недолгих раздумий провел над ее головой рукой, чуть усилив сон, — ему не нужно было, чтобы она проснулась раньше времени. После чего взял якорь на руки и отнес к алтарю.

Уложив девушку в центр рисунка, Ален зажег свечи, достал из сумки широкие браслеты из черненого серебра и защелкнул их на запястьях и лодыжках Аделины.

— Вот так, — пробормотал сосредоточенный герцог, его глаза блестели лихорадочным блеском в полутьме крипты.

Положив крест с черными бриллиантами в изголовье, Анжуйский провел ладонью над лицом девушки. Судорожно вздохнув, она распахнула глаза, обвела взглядом крипту и с легким удивлением посмотрела на Алена.

— Милорд?.. — тихо обратилась она, подняв брови, и попыталась пошевелиться.

Когда у нее это не получилось, в глазах Аделины отразилась тревога. Ален же нежно улыбнулся и прижал к ее губам палец.

— Думаю, мы не будем нарушать святую тишину этого места неуместным шумом, — мягко произнес он, не отводя взгляда от лица девушки. — Ты сослужишь мне последнюю службу, Дел, самую важную.

Аделина дернулась, ее зрачки расширились, и в них заплескался страх. Но… Она не смогла произнести ни слова, когда Анжуйский убрал руку, а когда он достал хорошо знакомый ей кинжал, глаза девушки наполнились слезами. Дел по-прежнему не могла издать ни звука, только беспомощно открывала и закрывала рот. Герцог же с невозмутимым видом разрезал на ней рубашку, штаны, избавил от остальной одежды. Отбросив остатки в сторону, он еще раз окинул задумчивым взглядом ту, с которой прожил последние полтора года, и не почувствовал ничего. Ни сожаления, ни радости, ни грусти. Аделина была для него всего лишь еще одной ступенькой к задуманному, не больше. И герцог твердой рукой направил кинжал к груди девушки, сделав первый надрез. Ритуал предстоял небыстрый, и ошибку в нем допустить нельзя, иначе все пойдет насмарку.

Этим днем, улицы Парижа

Вернулись мы из нашего похода за полчаса до того, как Гастону предстояло идти на работу в Консьержери. Надо отдать ему должное, в покупки некромант не влезал, только заявил перед тем, как мы зашли в первый магазин, что все расходы оплачивает он и это не обсуждается. Наткнувшись на нахмуренный взгляд, я затолкала гордость поглубже и молча кивнула. Моих собственных сбережений могло и не хватить на масштабную смену гардероба, и уж тем более на подходящее для Версаля платье. Тратить же подчистую все нажитое тоже не хотелось, ибо кто знает, как дальше повернется моя жизнь. Возможно, придется срочно покидать Париж…

Отбросив грустные мысли, я сосредоточилась на деле. А именно на выборе платьев и прочего. Гастон привел меня к одной из лучших парижских портних, по его словам, он и сам здесь одевался. Ну да, я помню, кто его папа и какое положение он занимает.

— Мадам Бове, это Полин де Анор, мой якорь, — представил меня некромант, и я едва заметно вздрогнула, услышав вслух свой новый статус. — Я хочу, чтобы вы занялись ее гардеробом. И еще — завтра мы едем в Версаль. Полин нужно платье.

— Да, мессир Лоран, все сделаю! — Мадам Бове, крепенькая невысокая женщина средних лет, улыбнулась и окинула меня внимательным взглядом. — Сударыня, прошу за мной.

Меня увели в примерочные, а Гастон остался сидеть в мягком кресле, попивая чай и рассеянно листая какую-то книгу, — он взял ее со стола. Следующие три часа я провела с мадам Бове, примеряя, выбирая, иногда споря… Признаться честно, раньше ходить за покупками не очень любила, да и опасалась, а вот тут во мне, видимо, проснулась чисто женская тяга к красивым вещам, тем более что оплачивала все не я. Сначала мы решили вопросы с повседневными и домашними платьями, что-то я могла забрать сразу, за остальными нужно было зайти позже, их требовалось подогнать по моей фигуре. Ну а потом уже принялись за мой наряд к завтрашнему дню.

— Если бы пришли пораньше, я бы сшила вам отличное платье. — Мадам Бове вздохнула и показала мне образец ткани. — Цвет вам необычайно идет, и к нему у меня есть прекрасное кружево, вот.

Я провела рукой по тонкому шелку с вышивкой золотой нитью, потом посмотрела на изящную кружевную паутинку и признала, что да, сочетание отличное.

— К сожалению, я узнала только сегодня утром. — Я тоже вздохнула.

— Ладно, сошью на будущие приемы, — улыбнулась мадам Бове, и вокруг ее глаз разбежались лучики морщинок. — А на завтра, пожалуй, вот это подойдет. — Портниха встала и направилась в соседнюю комнатку, где хранились многочисленные готовые наряды.

Я не успела ей сказать, что никаких будущих приемов не будет, этот, версальский, первый и последний. Портниха ненадолго исчезла за дверью и вернулась с обещанным платьем.

— Примеряйте. — Она протянула наряд.

Мои пальцы коснулись темно-синего атласа, провели по серебристому кружеву, украшавшему вырез, и я отправилась за ширму переодеваться. Вообще платье мне понравилось. Корсаж расшит жемчугом, всего две нижних юбки, не стеснявших движения, сверху к поясу крепилась еще одна юбка из тончайшего газа, украшенного серебристыми звездочками. Вырез, на мой взгляд, низковат, уж слишком открывал грудь, но портниха уверила, что это еще скромный. Пришлось поверить ей на слово и надеяться, что на меня не слишком будут пялиться. Одно дело ходить в откровенных платьях в борделе, где тебя никто, кроме таких же, как ты, и клиентов, не видит, и совсем другое — выйти так на улицу. Последнее могло закончиться сомнительными приключениями.

— Очень вам хорошо. — Мадам Бове с довольным видом кивнула. — Определенно ваш цвет, сударыня.

Я не стала спорить. Идет так идет, мне тоже нравилось, поэтому оставила наряд. Владелица магазина сказала, что ее помощницы упакуют все покупки и отправят домой к Гастону, и предложила заходить в будущем в любое время. Мадам мне понравилась, и я была не против в дальнейшем одеваться именно у нее. На этом мы расстались, довольные друг другом. А вот после Гастон повел меня… в ювелирный. Увидев на витрине сияющие колье и браслеты, я замерла перед входом и нахмурилась.

— Нам точно туда надо? — Я покосилась на некроманта, не испытывая особого желания соглашаться еще и на такие дорогие покупки.

— Полин, это Версаль. — Лоран усмехнулся. — И к твоему наряду обязательно нужны драгоценности. Пойдем.

Пришлось идти за ним. Внутри среди витрин со сверкающим товаром я чувствовала себя крайне неуютно: из украшений у меня были только жемчуг и сережки с маленькими бриллиантами — куда мне в борделе надевать шикарные драгоценности? Да, наши клиенты охотно дарили подарки девушкам, но я предпочитала деньгами, оно все же практичнее и удобнее. Рука Гастона скользнула мне на талию и прижала ближе к нему.

— Что такое, Полли? — тихо спросил он, и я ощутила теплое дыхание около уха.

— Все нормально, — чуть резче, чем хотела, ответила я и напряглась, желая высвободиться из объятий Гастона. — Давай побыстрее купим что надо и пойдем.

Некромант бросил на меня задумчивый взгляд, но больше ничего спрашивать не стал, тем более что к нам как раз подошел хозяин магазина.

— Чем могу помочь, мессир Лоран? — с учтивой улыбкой поклонился он.

Под платье я выбрала красивый гарнитур из темно-голубых аквамаринов в серебре — колье и серьги с браслетом. Гастон, узнав цвет платья, настаивал на сапфирах, но я уперлась и ни в какую не соглашалась на дорогую покупку.

— И куда я потом это таскать буду, на дежурства?! — шипела я, притиснутая Гастоном к витрине. — Мне один раз надеть на этот чертов прием, и все!

В конце концов Лоран уступил, но мне очень не понравился его очередной взгляд, из которого так и не уходила задумчивость. Появилось подозрение, что некромант что-то замышляет, но не устраивать же допрос в магазине. Да и вряд ли он мне ответит, так что остается только махнуть рукой на свои подозрения. Может, они еще и ничего не значат.

— Пойдем домой, мне кое-что объяснить тебе надо, — решительно заявил Гастон после ювелирного и аккуратно подхватил меня под локоть. — И пообедаем, Сара наверняка уже приготовила.

Вот тут я спорить не стала, и желудок тоже давал знать, что он не против подкрепиться, — время близилось к пяти вечера. Мы шли домой — все же как непривычно звучит! — и я ловила себя на том, что уже не так сжимаюсь, как раньше, когда выходила на улицы Парижа. Страх перед незнакомыми людьми потихоньку отступал, а может, так действовало на меня близкое присутствие Гастона. Магия пока не мешала, затаившись внутри, хотя из головы не выходил утренний поцелуй и… хотелось повторить, да. Как бы к вечеру желание не вышло из-под контроля и не пришлось срочно идти к Жиан. Впрочем, будет вечер, там и посмотрим. Гастон очень вовремя уходит на дежурство.

Нам оставалось совсем немного до улицы Сент-Оноре, когда некромант удивил меня еще раз. Мимо нас проходила продавщица цветов, неся на лотке маленькие разноцветные букетики, хорошенькая улыбчивая девушка в белом чепце, и Гастон вдруг бросил ей несколько монет и взял один из букетов.

— О, благодарю, мессир! — просияла барышня и добавила: — Ваша спутница очень красива!

От такого откровенного заявления я отчего-то смутилась, и замешательство усилилось, когда Гастон протянул цветы мне.

— Держи, красавица, — со смешком произнес он.

— З-зачем? — пробормотала я, ощущая, как кровь прилила к щекам, и поспешно взяла букет, спрятав в нем лицо.

Мне никогда не дарили цветы, честно.

— Мне так захотелось, — невозмутимо ответил Лоран.

Неужели ухаживает?.. Я осторожно покосилась на профиль своего напарника и заметила на его губах легкую улыбку, от которой сердце забилось чуть быстрее.

— С-спасибо, — снова запнувшись, поблагодарила я, не зная, куда девать руку с букетом.

Казалось, выгляжу с ним ужасно глупо, но… от выходки некроманта в груди разлилось странное тепло, я снова разволновалась, слишком остро ощущая его близкое присутствие и аромат полыни и лимонника. Да что такое!.. Гастон же лишь накрыл мои пальцы, лежавшие на его предплечье, своей ладонью, широкой и теплой, и слегка погладил. Я чуть не споткнулась, дыхание сбилось, и эмоции едва не вышли из-под контроля: я опять именно чувствовала его прикосновение, и магия не вмешивалась в эти ощущения. И мне нравилось…

Мы очень вовремя дошли до дома Гастона, и мне стало некогда углубляться в свои переживания.

— Мессир, мадмуазель, доброго дня! — Нас встретила Сара с широкой улыбкой на добродушном лице. — Прикажете обед накрывать?

— Да, пожалуй, — кивнул Гастон и потянул меня вглубь дома. — Принесите в библиотеку, мадам Бернье! — добавил он уже у самой двери под лестницей.

Мои брови поползли вверх.

— В библиотеку? — переспросила я.

— Я же говорил, мне надо тебе кое-что объяснить, Полли. — Гастон оглянулся и весело подмигнул. — Пора начинать твое обучение.

Мы прошли коротким коридором и свернули направо в небольшую уютную комнату, стены которой были заставлены шкафами с книгами. В ней вкусно пахло кожей, деревом и тем неуловимым, непередаваемым ароматом книг, который всегда витает в любой библиотеке.

— Конечно, это не королевская и даже не как у моего отца дома, но тоже есть много интересного. Садись, — скомандовал Гастон и сам устроился в одном из двух глубоких, мягких кресел, обитых коричневым плюшем, они стояли напротив небольшого камина. — Мне к шести надо уходить, поэтому расскажу только основное. Остальное почитаешь в книгах и на практике узнаешь.

Я устроилась во втором кресле, без всякого стеснения сбросила туфельки и забралась с ногами, внимательно посмотрев на Гастона.

— Рассказывай, — кратко ответила я, наклонив голову.

— Значит, так: о видах нежити и их свойствах почитаешь сама, книгу дам, — начал некромант. — Там немного, думаю, справишься, завтра сдашь мне маленький зачет. — Он выразительно, со странным предвкушением посмотрел на меня и снова стал серьезным. — Теперь, собственно, о том, как мы будем работать. Связь активируется через печать, что это такое и как она накладывается — тоже дам книгу, почитаешь. С помощью нее ты сможешь легко попасть за мной на ту сторону и выдернуть нас обоих, если что. Ну и прикрывать мне спину, — Гастон улыбнулся уголком губ, — пока я буду разбираться с нежитью.

В библиотеку зашла Сара с большим подносом, расставила на столе тарелки и разложила приборы. На некоторое время наше общение прервалось, я уделила внимание стряпне экономки Гастона, по достоинству оценив вкусный грибной суп-пюре с гренками и запеченную с овощами и сыром рыбу в нежном сливочном соусе.

— Мне требуется осваивать какое-то оружие? — уточнила я, утолив первый голод и отпив немного вина.

— О нет, Полли, зачем? — Гастон пожал плечами. — Твоя задача — всего лишь защищать нас магией, нежить и так к тебе не сможет подойти, пока ты пользуешься печатью. На той стороне тебе никто не сможет причинить вреда.

— А на этой? — Я прищурилась и отправила в рот кусок рыбы.

— На этой — да, — кивнул Лоран. — Нежить сможет подкрасться незамеченной, и если ты не успеешь воспользоваться своей магией, то все закончится весьма печально. Подробнее тоже в книгах почитаешь, я тебе оставлю. И еще. — Он помолчал, а я снова напряглась — очередная подлянка? — Будь готова к специфическим ощущениям, если вдруг сегодня у нас случится стычка.

— Это к каким же? — настороженно уточнила я.

— Голова может закружиться, слабость возможна, — перечислил Лоран. — Не пугайся, это ровно до тех пор, пока ты хотя бы раз не побываешь на той стороне, потом твоя светлая магия привыкнет. — Он бросил взгляд на часы и встал. — Теперь книги. — Некромант прошелся вдоль шкафов, вытащил несколько и вернулся ко мне. — Держи, здесь все нужное найдешь. Если возникнут вопросы, завтра обсудим.

— Спасибо. — Я кивнула, рассеянно провела по обложке верхней.

— Я пошел собираться. — Ладонь Гастона вдруг словно невзначай провела по моим волосам, забранным в свободный пучок на затылке. — Полли, не закалывай их дома, тебе с распущенными лучше.

Я уставилась ему в спину, озадаченная и слегка сбитая с толку, а он спокойно вышел, оставив меня одну. Кажется, мессир Лоран задался конкретной целью расположить меня к себе настолько, чтобы я как можно быстрее решилась на Нить Жизни. Надо сказать, у него, черт возьми, может получиться… Едва за ним закрылась дверь, заглянула Сара.

— Можно уже убирать? — спросила экономка, и я рассеянно кивнула, пребывая в своих мыслях.

Снова оставшись одна, решила отвлечься и заняться изучением книг, что дал мне Гастон. Первым лежал справочник по некромантии. Открыв на главе по нежити, я только начала читать, мимолетно подумав, что зря, наверное, пообедала, но мое уединение снова прервали. На сей раз опять хозяин дома.

— Все, я поехал, Полли. — В несколько шагов преодолев расстояние между нами, Гастон оперся о ручки кресла и наклонился ко мне, в темных глазах заплясали серебристые искры. — Вернусь ночью, где-то после трех, в это время патрули как раз меняются. Поцелуешь на прощанье? — без всякого перехода спросил он самым наглым образом.

— Нет, — естественно, сразу ответила я, несмотря на то что эмоции встрепенулись и страшно захотелось сказать прямо противоположное.

Не знаю, откуда во мне взялось это упрямство, ведь все складывается так, что мне стоит просто принять ситуацию и сделать всего один шаг вперед. Если быть честной, Гастон весьма привлекателен и нравится мне. Но… Дальше додумать не успела, потому что господину некроманту было наплевать на мое мнение. Ну или он слишком много видел в моем взгляде либо еще каким-то образом догадался о сумбуре, царившем в моей голове, и решил, видимо, взять дело в свои руки. Ухватив меня за подбородок, Гастон прижался к моим губам, не дав возможности отвернуться, и на несколько минут я потерялась в сладких волнительных ощущениях и переживаниях. И снова магия лишь оттеняла, давая мне сполна насладиться именно прикосновениями, вкусом поцелуя; в какой момент мое возмущение переплавилось в совершенно иное чувство, я не успела осознать. Ровно за секунду до того, как я готова была оттолкнуть наглого некроманта, он отстранился сам.

Пока я хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться, и сражалась с могучей волной желания, подстегнутого магией, Гастон медленно погладил пальцами мои приоткрытые губы и тихо произнес:

— Хорошего вечера, Полли, не скучай.

После чего выпрямился и ушел. Теперь уже окончательно, как я поняла, подойдя к окну и выглянув на улицу. Сердце до сих пор колотилось в груди, дыхание не хотело выравниваться, в ногах появилась некоторая слабость, а магия туманила разум, мешая толком думать. Как в таком состоянии учиться?! Пойти к Жиан вечером, пока Лорана нет? Возможно, стоит, да. Если уж принимать решение насчет Нити Жизни, хочу сделать это в трезвом уме и твердой памяти, а не под влиянием светлой силы, которая сейчас бурлила в крови, обжигая вспышками желания. Причем, как я осознала, провожая взглядом фигуру Лорана, не абстрактного, как было раньше, а… вполне конкретного. К определенному мужчине, который сейчас удалялся по улице, дразня мое воображение занимательными картинками весьма неприличного содержания.

Выругавшись, я прошлась по комнате, делая глубокие вдохи и мрачно размышляя о том, что поход к Жиан может оказаться бесполезным. Похоже, моя магия уже выбрала, и вопрос времени, когда я приму ситуацию и смирюсь с этим выбором. Завтра Версаль… Не знаю, что именно предпримет Анжуйский, когда узнает, куда я исчезла из «Золотых колибри», но явно что-то нехорошее. Уверена, сразу убивать Гастона он не будет, а вот попытаться пойти другим путем — запросто. Ведь убийство станут расследовать, а насилие — какой смысл, когда оно уже свершилось и поменять расклад можно, только убив герцога? Замнут точно, а мне придется до конца дней жить с Анжуйским. Ох…

Кое-как успокоившись, я решила почитать немного, а потом все же взять извозчика и съездить к Жени — проверить, верны ли мои догадки, что магию уже зациклило на некоем некроманте. Кивнув своим мыслям, устроилась снова в кресле и взялась за классификацию нежити: тема, весьма далекая от романтики и чувств, надеюсь, поможет мне справиться с разбушевавшимися чувствами и желаниями.

Чуть позже вечером, Консьержери

Увидев во дворе Консьержери Анжуйского, Гастон мгновенно подобрался внутренне, хотя на лице не отразилась ни одна эмоция. Всю дорогу до Сите он думал о Полин, о ее губах, о том, как она смотрела на него — немного растерянно, совсем чуточку возмущенно, а еще он всей кожей чувствовал ее светлую магию, легко откликнувшуюся на поцелуй. Да и сама девушка не сопротивлялась, что Гастону весьма понравилось. Он очень хотел разобраться с Нитью Жизни до отъезда в Версаль, но заставлять Полин тоже не дело, она сама должна прийти к верному выводу. И Лоран очень надеялся, что придет.

Встреча с герцогом слегка отрезвила, заставила отодвинуть приятные воспоминания. Значит, Анжуйский вернулся в Париж и догадывается, куда исчезла Полин из «Золотых колибри». Сам был или соглядатаи доложили? Узнавать Гастон не собирался, а вот послать весточку Полли, чтобы не выходила из дома, стоило. Что-то ему подсказывало, что у нее может родиться шальная мысль прогуляться до прежнего места жительства, чтобы справиться с определенными сложностями с магией.

— Нет, милая, эти проблемы ты будешь решать исключительно со мной, — вполголоса произнес Гастон, обмакнув перо в чернильницу и написав несколько строчек на бумаге.

После чего вызвал посыльного и отправил к себе домой с наказом вручить лично в руки Полин или экономке. Конечно, лучше первой — Лоран надеялся, что его якорь не поехала в бордель пораньше. Смирив желание лично проконтролировать, дома ли Полли, он занялся делами: надо проверить график дежурств и разобрать бумаги на столе. С графиком разобрался быстро и вывесил его на доске рядом с кабинетом — скоро должен подойти Флоран, ответственный за патрули. Себя начальник стражи определил в патруль на Монпарнасе, квадрат недалеко от кладбища. Разумеется, основные погосты Парижа окружены охранным контуром, но всякое может быть, тем более в районе по ту сторону Сены: именно там находились катакомбы, куда в свое время складывали умерших, для которых не хватало места на кладбищах.

Вернувшись за стол, Гастон углубился в изучение других бумаг и почти сразу наткнулся на странную анонимку: «Довожу до вашего сведения, что некромант, проживающий на улице Тампль, занимается темными делами. Я несколько раз видел, как он выходил из дома поздно ночью и возвращался под утро. Живет замкнуто, а иногда к нему приходят странные и подозрительные личности. Настоятельно прошу проверить сего странного субъекта». Лоран вздохнул и поморщился. Такие письма приходили регулярно, жители побаивались некромантов и спешили повесить на них всех собак, но как начальник стражи он обязан был проверять подобные заявления. Большинство из них, конечно, были липовыми, однако иногда попадались незаконные торговцы запрещенными артефактами из останков нежити, щедро приправленных темной магией. Или кто похуже: способности некромантов позволяли многое, не только борьбу с тварями с той стороны.

Лоран бросил взгляд на часы — начало восьмого, — и только собрался лично отправиться в караулку отдать распоряжение проверить адрес, как очень кстати явился посыльный. Он сообщил, что отдал записку прямо в руки молодой госпоже, открывшей дверь, что весьма обрадовало Гастона. Значит, Полли останется дома сегодня вечером и можно не беспокоиться за ее безопасность.

— Хорошо. — Некромант положил перед собой лист бумаги и написал несколько слов. — Отнеси в караулку мессиру Арно, пусть съездит по этому адресу. — Гастон сложил распоряжение и прикрепил к нему анонимное письмо.

За текущими делами время бежало незаметно. Вскоре пришел с уточнениями по формированию патрулей его заместитель, Флоран Дери.

— Привет! Что-то тебя в последнее время не поймать на рабочем месте, — с широкой улыбкой произнес он, протянув Гастону руку.

— Дела, — не вдаваясь в подробности, улыбнулся в ответ начальник стражи и пожал ладонь Флорана.

И с запозданием вспомнил о татуировке. Взгляд господина Дери упал на изменившийся узор, и его брови поползли вверх.

— О, тебя можно наконец поздравить? — Он заинтересованно посмотрел на начальника.

— В общем, да, — не показав недовольства, кивнул Гастон.

В конце концов вечно прятать Полин не получится, все равно на следующее дежурство она пойдет с ним.

— И давно? — Флоран подвинул стул и сел.

— Пару дней назад. Что с патрулями, список готов? — Гастон поспешил перевести тему.

— Да, вот. — Его зам был понятливым и не стал дальше развивать тему якоря начальства. — Мы на Монпарнас сегодня?

— Там что-то в последнее время часто по мелочи всякая дрянь лезть начала из-под земли, — рассеянно кивнул Гастон, просматривая список групп. — Надо проверить, вдруг защита вокруг кладбища нарушилась или еще какая гадость случилась.

Они еще немного обсудили предстоящее дежурство, и Флоран ушел. К одиннадцати Гастон, разделавшись со всеми текущими делами, спустился во двор, где уже собирались патрули и разъезжались по улицам Парижа. Ему тоже подвели лошадь, Гастон поздоровался с еще двумя некромантами, сопровождавшими его в этом дежурстве, — якоря были у всех, кроме Лорана. И мысль, что этот выезд последний в одиночестве, несказанно грела. Вскочив в седло, он махнул рукой.

— Поехали, ребята, — негромко отдал приказание Гастон, и маленький отряд выехал со двора Консьержери.

К ночи небо затянуло облаками, сквозь которые еле просвечивал тонкий серп месяца, и обезлюдевший и отгородившийся от темноты город выглядел пугающе. Однако Гастон не поддался мрачности погоды, он много раз видал Париж всяким, и таким в том числе. Зависимости количества ночных стычек от обстановки он не вывел никакой, нежити было абсолютно все равно, когда вылезать на свет божий, в ясную лунную ночь или в пасмурную и дождливую.

Отряд неторопливо ехал по улицам Парижа, направляясь к кладбищу Монпарнас, вокруг которого пролегал маршрут их сегодняшнего дежурства, и негромко переговариваясь. Обсудили день рождения Флорана в конце недели, на который он пригласил и Гастона.

— Один придешь? — спросил заместитель, не забывая поглядывать по сторонам.

— Может, и нет, — задумчиво протянул Лоран, и его пальцы коснулись запястья, а по губам скользнула мимолетная улыбка.

Конечно, хотелось познакомить Полин с жизнью вне дежурств и его дома, с одной стороны. С другой… Гастон оборвал мысль и выпрямился в седле, прищурившись, — ему послышался какой-то звук впереди. Отряд свернул на тихую улочку Буассон недалеко от кладбища, и тут уже следовало быть внимательнее и следить за артефактами. Впереди лежал перекресток, и он Гастону почему-то очень не нравился. Его пальцы переместились на кольцо, которое чуть-чуть нагрелось. Самую малость, возможно, обычный человек и не заметил бы, но Лоран носил его слишком долго. Некромант натянул поводья, его взгляд не отрывался от перекрестка.

Остальные тоже остановились, не задавая лишних вопросов — подобные артефакты имелись у всех. Разговоры стихли, взгляды стражников стали острыми, настороженными — пришло время их работы. Три девушки, маги Жизни, тоже молчали, перестроившись так, что оказались в центре небольшого отряда. Их дело — не оружие, их дело — вернуть с той стороны и при необходимости усмирить вышедшую из-под контроля темную силу, если нежити будет слишком много. Некоторое время все было обманчиво спокойно, отряд стоял неподвижно, терпеливо выжидая. Артефакты все так же оставались теплыми. Поколебавшись, Гастон обхватил заткнутый за пояс посох, потом легонько стукнул коня пятками, и животное сделало небольшой шаг вперед.

Напряжение росло, некроманту казалось, что вот-вот засверкают искры, воздух уже чуть не потрескивал, а кольцо вдруг начало стремительно нагреваться, почти обжигая кожу. Дальше события развивались очень быстро, не давая времени на раздумья, но в отряде состояли опытные некроманты, поэтому все действовали слаженно, по давно отработанной схеме. В напряженной, до звона в ушах, тишине раздался тихий стук, а потом из-за угла на перекрестке начал выползать густой, непроницаемый туман.

ГЛАВА 7

И в это страсти томное мгновение,

Как молнией сознание пронзило:

Прикосновений ощущение…

А как с другими раньше было?

В крови пылает удовольствия пожар,

Вкус поцелуя силу усмиряет…

И возбужденной магии откат

Под чувственным касаньем угасает…

Гастон выхватил посох, соскользнул на землю, хлопнув лошадь по крупу, — наученное и вышколенное животное фыркнуло и отошло назад. Маги Жизни не дадут нежити подобраться к лошадям, так что о них можно не беспокоиться.

— Умертвие, — отрывисто бросил Лоран, перехватив удобнее посох. — Работаем, ребята. Подозреваю, оно здесь не одно.

Пока туман еще был далеко, у патруля имелось несколько минут. Гастон остался наблюдать, пока остальные из его отряда, за исключением Флорана, устанавливали связь со своими якорями. Заместитель Лорана ходил на дежурства со своей уже женой, Элиан, и им не требовалась печать для защиты. Нить Жизни позволяла делать это на расстоянии. Крепкое рукопожатие, и на ладонях стражников мягко засветились золотистым печати — все, теперь можно смело уходить на ту сторону. Гастон текучим, плавным движением шагнул вперед и крутанул перед собой посох. Мир тут же выцвел, смазался, и темная сила выплеснулась в кровь прохладной волной, азарт ударил в голову, при этом оставляя разум ясным. Тут же рядом серой тенью возник Флоран.

— Щит на тебе, — отдал приказ Гастон и, переложив посох в одну руку, тряхнул кистью.

С его пальцев сорвались черные звездочки, и, оскалившись в ухмылке, Лоран наблюдал, как они полетели в туман, здесь мерцавший гнилостно-зеленым и радовавший сверканием множества налитых кровью глаз. Замершие поодаль маги Жизни являлись единственным ярким пятном в сером мире теней и нежити, их окутывало золотистое сияние, разгоняя сумрак вокруг. Никакая тварь к ним исподтишка не подберется, здесь точно — магия Жизни убьет любого так же верно, как темная сила некромантов.

Между тем звездочки достигли тумана, впитались в него; неожиданно во все стороны брызнули ошметки, и в тяжелом, плотном воздухе раздался низкий, на грани слышимости рык. У Гастона аж кости заныли, но он стиснул зубы и лишь крепче сжал посох, тряхнув кистью свободной руки. Умертвие так просто не взять, и, к сожалению, меч тут не поможет, только магия.

— Флоран, сеть, — снова отрывисто скомандовал Гастон, вытянув перед собой посох.

Пока тварь не опомнилась, следовало ее дожать, иначе потом будет крайне сложно: достаточно одного прикосновения хотя бы тонкого усика этого тумана, и умертвие высосет из жертвы всю жизненную силу вместе с кровью. Эти твари поопаснее упырей — обычных переродившихся зомби, которых можно убить и мечом. Перед некромантами вспыхнула мертвенным светом мелкоячеистая сеть и накрыла плававшие в воздухе ошметки, начав стремительно сжиматься. Снова раздался вой, и Гастон уже удовлетворенно вздохнул, собираясь вернуться обратно, как вдруг… Кольцо нагрелось еще сильнее, Лоран от неожиданности тихо зашипел, и тут же послышался полный тревоги резкий окрик Антуана:

— Гастон!

Начальник стражи развернулся, выставив перед собой пылавший холодным голубым сиянием посох. Вот и подкрепление. Да какое… За плечом тихо выругался Флоран, Антуан и Симон отступили к ним, образовав полукруг, впереди стоял Гастон. Маги Жизни прикрывали лошадей, поэтому тех, кто подбирался к отряду со второго перекрестка, останавливать выпало тоже некромантам.

В густой тишине раздавался тихий стук костяшек о камни мостовой. Выбеленные кости скелетов светились мертвенно-белым светом, на черепах кое-где даже сохранились пряди длинных волос — наверное, когда-то это были женщины. Некоторые костяки представляли собой обычные человеческие, некоторые имели по четыре-пять рук, три ноги, хвосты, покрытые костяными шипами. «Наверняка еще и ядовитые», — с досадой подумал Гастон, крепче сжав посох. Внутри нарастало раздражение, темная сила волновалась, требуя выхода, — магия реагировала на нежить однозначно, стремясь подчинить, уничтожить. И препятствовать этому стремлению не стоило… Раньше Лоран справлялся, но тогда против него и не выходило целых два десятка костяной нежити, которую можно уничтожить только магией, меч ее тоже не брал. Дальше все случилось быстро и неожиданно для остальных членов патруля. Глухо зарычав, Гастон сделал резкое движение кистью, вскинув посох, его глаза полыхнули яркими вспышками, и воздух вокруг нежити стремительно сгустился, став непроницаемо-темным настолько, что, казалось, здесь пропал кусок материи, превратившись в ничто. Собственные кости Лорана словно стали ледяными, выморозив изнутри; облако сжалось, не выпустив ни одного скелета, и из него повалил густой черный дым, а по мостовой разливалась зловонная темная лужа, глянцевито поблескивая. То, что осталось от костяков, соприкоснувшись с концентрированной магией некроманта.

— Гас!.. — встревоженно воскликнул кто-то, но Лоран не разобрал, кто это был.

От избытка магии кружилась голова и перед глазами мелькали серебристые точки, сбилось дыхание и потихоньку подкрадывалась слабость. Гастон зажмурился, пошатнулся, опершись ладонью о стену, и даже сумел пробормотать:

— Н-нормально все… Пошли…

Туман, который он выпустил, таял, только вот никто не ожидал, что внутри что-то уцелеет. К ногам главы отряда подкатился череп, чьи глазницы светились зеленым, как гнилушки. Всего лишь на несколько мгновений некроманты замерли в замешательстве — после удара чистой силы обычно от нежити не оставалось ничего. Голова щелкнула зубами, сверкнула горевшим в глазницах огнем и прошипела:

— Лич-ш-ш придет за вс-с-с-семи!.. Он дас-с-с-ст с-с-сво-боду!..

После чего череп лопнул, брызнув осколками, и Флоран с тихим проклятием еле успел прикрыть начальника полупрозрачным дымчатым щитом — остальных спасла связь с якорями. Осколки сгорели в бесшумных ярких вспышках, наткнувшись на защиту некромантов.

— Это что было?.. — пробормотал обескураженный Гастон, но ответа не услышал — реальность мигнула, смазалась, группа магов Жизни вспыхнула, рассыпав в воздухе золотистые искры, и их выдернуло с той стороны.

Прислонившись к стене, Лоран уперся ладонями в колени, пытаясь отдышаться. Татуировки на запястьях вдруг закололо, и сознание словно омыла теплая волна — Гастон отчетливо почувствовал слабый запах вишни. Темная сила, от которой ломило кости и зубы, послушно притихла, присмирела и перестала туманить разум и вытягивать тепло из его тела. Гастон выпрямился, с удивлением прислушиваясь к себе, задрал рукав, разглядывая рисунок: он мерцал, искорки на нем перемигивались, словно о чем-то говорили между собой…

— Гас, ты как? — На его плечо легла ладонь Флорана, заместитель с озабоченным видом заглянул начальнику в лицо.

— Знаешь, почти в норме, — задумчиво протянул Лоран и тряхнул головой.

Остатки неприятных ощущений отступали, головокружение и дурнота проходили, и в тело возвращалось тепло. «Полин?.. — подумал Гастон. — Но как?.. Мы же не связаны, и она далеко!» Неужели у его якоря такой высокий уровень магии, что она может ею пользоваться и без печати? Значит, неизвестный альв, ее отец, — не просто пришедший расслабиться в этот мир соотечественник короля. Слишком уж знакомые ощущения, именно так действовала сила Шанталь на Гастона, когда они работали вместе. Но с Шанталь еще и Нить Жизни была, с Полин же — нет.

— Ты слышал это? — Гастон посмотрел на Флорана.

— Слышал что? — слегка удивился заместитель.

— Ну, что череп сказал? — Начальник стражи чуть нахмурился.

Брови его собеседника поползли вверх.

— Вообще-то костяки неразумные и не говорят, — осторожно отозвался Флоран. — Ты уверен, что слышал именно череп?

Гастон задумался. Значит, слышал только он один из всего отряда. Странно, очень странно. Во второй раз получить упоминание о личе и во второй раз — от нежити. Правда, призрак не совсем нежить, он безобидный, просто задержавшаяся в этом мире душа, но все же. В то, что говорящий череп — случайность, Гастон уже не верил. И что-то подсказывало, что сообщать Анжуйскому об услышанном не стоит. «Тогда кому? Королю?..»

— Ладно, поехали дальше, — скомандовал он и засунул посох за пояс. — Надеюсь, это единственное приключение за всю ночь.

Очень хотелось прямо сейчас отправиться домой и проведать, как там Полин, что еще учудила его Птичка, но долг есть долг, Гастону оставалось до конца дежурства еще два часа, а потом их отряд сменит другой. Ладно, разговор с Полли придется отложить до утра, она наверняка уже будет крепко спать, когда Гастон вернется домой.

Этой же ночью, дом Гастона Лорана

Я углубилась в изучение видов нежити, их свойств и того, чем они опасны, как их можно убить. Конечно, приятного мало, но зато отлично помогло отвлечься от лишнего волнения и тлевшего раскаленными угольками на дне души желания. За окном постепенно сгущалась темнота, тикали тихонько часы на стене, уютно потрескивали дрова в камине, и меня окутало умиротворение, даже посетила ленивая мысль, а стоит ли к Жиан ехать. Магия вроде успокоилась, с желанием как-нибудь справлюсь. Может, ну его?.. Мой задумчивый взгляд остановился на стрелках: половина восьмого вечера. Или ехать прямо сейчас, или уже отложить, ибо пока доеду на другой конец Парижа до Монмартра, будет уже девятый час, потом пока решу свою проблему с даром, пока обратно… В полночь шляться по городу не улыбалось, ведь в этот раз останусь без сопровождения некроманта. А ночевать в «Золотых колибри» я теперь боялась.

Осторожный стук в дверь застал меня за изучением пиявки, крайне неприятной твари, и я от неожиданности вздрогнула, чуть не уронив книгу с колен.

— Госпожа Полин, вы не слишком заняты? — В библиотеку заглянула экономка, мадам Бернье. — Там мальчик-посыльный, у него к вам послание от мессира Лорана.

Сердце невольно забилось быстрее. Лоран пишет мне записки? Как мило, однако. Я кивнула, отложила фолиант и вышла из комнаты вслед за Сарой.

— Я приготовила ужин, он на плите, если захотите есть, — по дороге сказала она. — Я ухожу в восемь, если вам еще что-то надо, скажите.

— Нет, спасибо, — вежливо отказалась я от помощи.

Ужин — это хорошо, через пару часов точно проголодаюсь, а с готовкой у меня обстояло плохо. В борделе это ненужное умение, у Жени имелись своя кухня и повар с помощниками. Мы вышли в коридор, и я увидела переминавшегося с ноги на ногу мальчишку, со скучающим видом рассматривавшего картины на стенах. Увидев меня, пацан встрепенулся и спросил:

— Мне велено передать в руки Полин. — Он внимательно оглядел меня.

— Я Полин, — невольно улыбнулась я, настолько серьезно выглядел посыльный.

Паренек еще несколько минут пристально изучал меня, потом кивнул:

— Мессир так вас и описал. — После чего протянул сложенный листок бумаги! — Вот, сударыня.

Я забрала записку, а мальчик вышел, сказав, что ответа не требуется и его ждут дела в Консьержери. Надо же, дела. Такой маленький, а уже занятой. Развернув листок, я пробежала взглядом строчки: «Анжуйский в Париже. Из дома не выходи. Гастон». Ох!

— Милая, все в порядке? — обеспокоенно спросила Сара, заглянув мне в лицо. — Вы побледнели, голубушка.

Вяло улыбнувшись, я кивнула:

— Да, в порядке. Благодарю за ужин, мадам. — Я скомкала записку.

— Можно просто Сара, — махнула рукой экономка. — Доброго вечера, Полин.

Я вернулась в гостиную, из головы не выходила записка Гастона. Вот и решилось все с поездкой к Жиан. Придется сидеть дома, естественно, я не дура упрямствовать и рисковать ради того, чтобы найти случайного любовника. Денек перетерплю, да и дар еще не сильно возмущается, татуировка вроде не беспокоит. Анжуйский вернулся. При этой мысли спину словно обдавало холодным сквозняком, хотелось съежиться и забиться куда-нибудь в дальний угол. А ведь завтра Версаль, и брат короля наверняка там появится. Тоскливо вздохнув и попытавшись затолкать страх на самое дно души, я вернулась к книгам. Хватит на сегодня нежити, и так не по себе, почитаю-ка о своем даре, о печати, о которой говорил Гастон.

С ней оказалось просто на самом деле. До сих пор я знала, что могу только делиться своей магией. С обычными людьми или во время секса — причем с женщинами тоже, если верить книге, но проверять, естественно, меня не тянуло, — или когда у человека что-то болело: сила сама тянулась исправить, если чувствовала изъян. Это я тоже знала, проверив и на себе, и на других девочках из «Золотых колибри». С некромантом же, для которого я — якорь, обмен возможен и через простое прикосновение, потому что после возникновения связи темная и светлая силы настраивались друг на друга. Тогда и появлялась та самая печать, с ее помощью я могла помочь напарнику и защитить на близком расстоянии, находясь на той стороне, и вытащить его оттуда же, случись что непредвиденное. Читала этот раздел очень внимательно, даже перечитывая по несколько раз абзацы, чтобы увериться, что поняла правильно, и по возвращении собиралась еще и Гастона потерзать вопросами — он вроде говорил, что у него уже был якорь. Кроме того, обещал мне тренировку, что тоже весьма полезно. Я серьезно увлеклась чтением, так что не заметила, как пролетели часы, и о времени мне напомнил заурчавший желудок — с поздним обедом он уже давно справился.

Я почти дошла до кухни, когда случилось это. Горло вдруг сжалось, перекрыв мне воздух, татуировку начало жечь, а из желудка поднялась такая могучая волна тошноты, что я поперхнулась, судорожно закашлялась и пулей ринулась на второй этаж в свою комнату, в уборную, опасаясь, что не добегу. Боже, что это такое?! Черт возьми, это и есть те самые специфические ощущения, о которых предупреждал чертов некромант?! У… убью! Если выживу… Давясь воздухом, я вцепилась в края раковины, уставившись перед собой невидящим взглядом, а перед внутренним взором вдруг появилась картинка: темная улица, несколько фигур, какой-то кошмарный зеленый туман с глазами…

Того, о ком думала всего пару мгновений назад, нашла почти сразу, несмотря на то что фигуры некромантов видела размытыми и нечеткими. Гастон. Он как раз что-то отрывисто скомандовал напарнику, и в жуткий туман полетела светящаяся сеть. Изнутри мягко толкнуло, во всей этой неразберихе я четко выделила именно своего некроманта, и, едва увидела его, меня накрыло облегчение, смывшее неприятную тошноту. Светлая сила разлилась по телу освежающей волной, я замерла, делая глубокие вдохи и постепенно расслабляя сведенные мышцы. Было странно наблюдать за схваткой в полной тишине, при этом осознавая, что находишься в безопасности, в доме. С туманом Лоран справился быстро, а дальше все снова завертелось. Резкий окрик кого-то из отряда, и с другой стороны улицы появились живые скелеты, половина из которых не были похожи на обычных костяков, представляя собой гротескную мешанину из костей, словно вышедшую из кошмара сумасшедшего. Что случилось с Гастоном в этот момент, не знаю, но меня снова накрыло волной дурноты, а вокруг костяного воинства сгустился непроницаемо-черный туман, от одного взгляда на который мне стало плохо. И тут отозвалась моя сила.

Татуировку закололо сотнями иголочек, я судорожно вздохнула и прислонилась к стене, невидяще глядя перед собой, а на самом деле видя одного Гастона, его перекошенное в злобной гримасе лицо. «Нет, не надо злиться!.. Надо успокоить…» Откуда в моей голове взялись эти мысли, понятия не имею, однако магия откликнулась на них, потекла к Гастону золотистым облаком, перемешиваясь с темной субстанцией, клубившейся вокруг некроманта… Я еще успела заметить удивленный взгляд Лорана, а потом картинка пропала. Но для меня на этом ничего не закончилось, скорее началось. Кажется, не стоило давать волю светлому дару, потому что он словно взбесился, обжег изнутри вспышкой пламени, и я беззвучно охнула, согнувшись и хватая ртом воздух. Низ живота скрутила болезненная судорога, заставив тихо зашипеть сквозь стиснутые зубы: могучий приступ желания вымел все мысли из головы, перед глазами все плыло. Господи, как плохо-то!.. Почему Гастон не предупредил, что может быть вот так?! Я была очень близка к тому, чтобы наплевать на все запреты и отправиться к Жиан, несмотря на то что время перевалило уже за полночь. Страсть сжигала изнутри, отдаваясь в каждой косточке, я перестала чувствовать тело, превратившись в сгусток ощущений. Одежда раздражала ставшую слишком чувствительной кожу, захотелось немедленно раздеться. Обведя уборную мутным взглядом, я кое-как на подгибающихся ногах выползла в спальню и упала на кровать, тяжело дыша. Надо срочно брать себя в руки, как-то бороться с вышедшей из-под контроля силой, иначе я точно сгорю и к приходу Гастона от его якоря останется лишь кучка пепла!..

Зря о нем подумала. Магия вцепилась в картинку перед глазами, и на сознание обрушилась целая лавина таких фривольных видений, что мышцы внутри сжались, послав по телу волну почти болезненного удовольствия. Тихо всхлипнув, я зажмурилась, делая глубокие вздохи и впившись ногтями в ладони. Если бы рядом сейчас оказался Гастон, меня можно было бы брать тепленькой, я бы и не пикнула, а скорее сама набросилась на него. Сознание плыло, мысли путались, магия настойчиво одаривала непристойными картинками, главными действующими лицами в которых были я и Лоран. Мне пока удавалось держаться на самой грани, тело сотрясали волны дрожи, а коленки сами сжались в попытке унять жар в самом низу живота. Мне срочно требовался мужчина, причем конкретный, — врать себе в таком состоянии я не могла. Гастон Лоран, чтоб ему зомби по пути домой попался. Думать, с чего вдруг моя сила взбесилась так резко, я тоже не могла. Интересно, до утра дотяну или нет?..

Сколько прошло времени, не знаю, для меня оно застыло ртутной каплей. Все силы уходили на борьбу с магией, я то проваливалась в горячее марево откровенных видений, тихо постанывая от зашкаливавшего желания, то обессиленно лежала, чувствуя противную слабость, тело не подчинялось, превратившись в желе. Реальность плыла, сердце отдавалось набатом в ушах, кровь шумела, и в какой-то момент я потерялась, перестав осознавать, где нахожусь и что со мной происходит. А потом вдруг послышался неясный шум, я встрепенулась и приподнялась на локтях, силясь понять, кто или что его производит… И встретилась взглядом с черными глазами некроманта, в которых плескалась неподдельная тревога.

— Полин? — тихо позвал он.

Меня от его голоса аж тряхнуло, и только-только успокоившаяся немного магия вновь закрутила в огненном смерче, сжигая наспех выстроенные мной преграды.

Плохо соображая, что делаю, я сдавленно застонала и резво вскочила с кровати — и откуда только силы взялись! После чего попыталась вылететь из спальни — куда угодно, лишь бы подальше от Лорана, нет, не хочу… вот так! Ничего не соображая, пьяная от магии, без ощущений… «С ним — не хочу», — мелькнула где-то на границе сознания мысль. Хочу чувствовать его прикосновения, вдыхать аромат, хочу как нормальная женщина… На этом мысль оборвалась, ибо меня схватили в охапку и я оказалась в крепких объятиях.

— С-с-стоя-а-а-а-ать, — выдохнул Гастон мне на ухо, и… в следующий момент мой дар из пылающего факела превратился в мягкий золотистый туман, окутавший с ног до головы томной негой.

Это еще хуже, потому что сознание теперь прекрасно понимало, что происходит, но… противиться я все равно не могла. Желание затопило до самой последней клеточки, наполнило тягучей патокой вены, испарив кровь, и я сдавленно застонала; прикусив губу и зажмурившись, вяло попыталась выбраться из объятий некроманта.

— Пус-сти… — просипела я, так крепко сжав веки, что перед глазами засверкали серебристые звездочки. — Гастон, нет, не надо, пожалуйста… — Слова звучали невнятно, мысли плавали бесформенным туманом, а тело помимо моей воли мягко изогнулось, прильнув ближе к мужчине.

— Тихо, тихо, Полли, — шепнул он, прижавшись к моей щеке, и в его голосе проскользнули ласковые нотки. — Я помогу, Птичка моя, не дергайся…

Кажется, магия выбрала уже за меня, и придется смириться с этим выбором; все случится здесь и сейчас, не оставляя мне времени на раздумья. Гастон в рыцаря играть не станет: мало того что он — прямо заинтересованное лицо, так я еще и нравлюсь ему как женщина… Все эти мысли вихрем пронеслись в моей голове, в то время как тело действовало без всякого контроля. Закинув руку назад, я обняла Лорана за шею, притянула к себе и повернула голову, жадно приникнув к его губам в нетерпеливом, голодном поцелуе. Эмоции рванулись фонтаном, окатив жаркими брызгами, платье моментально стало неудобным и лишним, как и одежда Гастона. Он развернул меня к себе, приподнял и прислонил к стене, буквально вдавив в нее, и в душе расцвело ликование, щедро приправленное взбесившейся светлой силой: наши желания совпадают! Все сомнения и нерешительность отошли на задний план. Я знаю, завтра утром, возможно, буду сожалеть, но сейчас это единственный выход. По крайней мере, иной способ избавиться от лишней магии мне неизвестен — только отдать ее другому мужчине.

Поцелуй смял мои губы, лишил воздуха, а мои ладони нетерпеливо дернули рубашку Гастона, жаждая добраться до его тела, но… Мне не позволили этого сделать. Лоран отстранился, дав отдышаться, и я не сдержала разочарованного короткого стона. Перед глазами сверкали золотистые искры, я толком не видела его лица в темноте спальни, зато чувствовала жаркое дыхание на своих приоткрытых губах, которые слегка ныли после нашего сумасшедшего поцелуя. Пальцы некроманта обхватили мои запястья и нежно сжали их.

— Полли, нет, — тихо и непреклонно произнес он. — Я все сам сделаю, слышишь?

Внутри завозилось возмущение, я хныкнула, уставившись на Гастона, и попыталась высвободить руки.

— Ш-ш-ш, — не дал он мне ничего сказать и улыбнулся — нежно и немного грустно. — Я заберу всю лишнюю магию, Полин. А у тебя останется время подумать…

Не дав осознать его слова, некромант снова поцеловал меня, только мягче, без прежнего напора. Я вновь улетела, отдавшись на волю эмоций, вцепившись в его шею и с упоением смакуя вкус яблока с корицей, — мелькнула мысль, что так я ощущаю его темную силу, но дальше думать стало проблематично. Меня аккуратно подхватили и, не прерывая поцелуя, куда-то понесли. Подозреваю, к кровати, однако мне было все равно, я сосредоточилась на том, что… ощущала прикосновения Лорана. Опять. На фоне магии они воспринимались особо остро, но — я их чувствовала! От этого осознания я слегка растерялась, осмысляя, что бы это могло значить: в прежние разы с мужчинами ощущения практически полностью мне заменяла магия. Сейчас…

Было странно и немного непривычно вздрагивать от прикосновений, отдававшихся яркими вспышками удовольствия, щедро приправленного светлой магией. Я снова растворялась в восхитительных переживаниях, но не так, что забывала себя, чувства оставались при мне. Гастон уложил меня на кровать, закрыв рот очередным сладким до головокружения поцелуем, и я подалась навстречу, снова забывшись и потянувшись к его рубашке. Мои руки поймали и прижали к покрывалу, сам Лоран решительно выдохнул мне в губы:

— Нет, Полин. Наслаждайся, Птичка моя, — с негромким смешком добавил он и совсем тихо шепнул на ухо: — Не хочу, чтобы утром ты меня ненавидела.

Что это значило, я поняла не сразу. Сначала меня грамотно отвлекли, медленно раздевая и попутно изучая мое тело с помощью поцелуев, прикосновений, поглаживаний… Я таяла, забываясь, магия растекалась по венам цветочным нектаром с привкусом вишни и все того же яблока с корицей. От ожидания, где в следующий раз коснутся чуткие, горячие пальцы некроманта, внутри все скручивалось в узел в предвкушении очередного взрыва удовольствия. Магия впитывала ощущения, как губка, и… я всем существом чувствовала, как она меняется, успокаивается, что ли… И в то же время снова волнами поднимается изнутри, словно тянется к тому, кто сейчас со знанием дела с удивительной нежностью и неторопливостью ласкал меня, постепенно избавляя от ненужной одежды. Мне оставалось только томно вздыхать, жмуриться и стискивать простыню, не имея возможности самой вступить в пикантную игру: Гастон не давал. Насколько успела заметить, сам он остался в рубашке и штанах… Не поняла?..

Я улучила момент и приподнялась на локтях, пытаясь разглядеть в темноте спальни некроманта и прогнать с глаз марево, с губ сорвался вопросительный возглас:

— Г-гастон?.. — Голос позорно сорвался, потому что именно этот момент мой напарник выбрал, чтобы нежно коснуться губами самого низа живота, отчего по телу прокатилась волна слабости и я упала обратно на кровать.

Дальше все слилось в калейдоскоп ярких ощущений, в которых утонули мои последние возражения и магия… Магия уходила, успокаивалась, оставляя мне чистое наслаждение и счастье просто чувствовать в полной мере то, что происходило. Я не сдерживала стонов, плавясь от умелых прикосновений и поцелуев, каждая клеточка горела, казалось, умелые пальцы поспевают везде, где я хотела, чтобы Лоран дотронулся. Что я бессвязно шептала, забывшись в удовольствии, не помню, не знаю и не скажу ни под какими пытками. Что он мне говорил хриплым от страсти голосом, тоже не знаю. Все перестало иметь значение, только нараставшее напряжение, требовавшее выхода. А Лоран все так же оставался одетым, и из нас двоих купалась в наслаждении только я… Он действительно помог, забрал то, что сжигало изнутри, застилая сознание, и… не захотел воспользоваться ситуацией в свою пользу. Я вцепилась в него, крепко зажмурившись, задыхаясь от удовольствия и подаваясь навстречу ласковым пальцам, с моих губ сорвался всхлип, и я пробормотала, уже плохо соображая от накопившейся страсти:

— П-пожалуйста… Х-хочу…

Кажется, меня обняли, бережно прижали к себе, и некоторое время я не могла говорить — очередной упоительно сладкий, долгий поцелуй отнял способность думать вообще.

— Сейчас, Птичка моя… — Глубокий, напряженный голос коснулся слуха, и в следующий момент на меня обрушилась яркая, сверкающая волна, сметая все на своем пути.

Я выгнулась, не сдерживая крика, тело сделалось легким-легким, и я вдруг осознала, что это мои чувства, мое наслаждение, только мое, и ничье больше, — магия не мешала, полностью успокоившись. Каким-то образом Гастон ухитрился действительно забрать лишнее, не доводя дело до конца, но как это у него получилось, спрашивать не стала — не до того сейчас было. Утром поговорим обо всем… Пока же меня сотрясали волны удовольствия, в которых я купалась, впитывая новые для меня ощущения, а Гастон обнимал, терпеливо дожидаясь, пока я успокоюсь…

Сознание плавало в тумане, и шевелиться не хотелось вообще. Из меня словно выпустили воздух, и, хотя я ничего особо не делала, слабость не проходила. Я уютно лежала в кольце сильных рук, прижимаясь к Гастону, и, признаться, глаза открывать было боязно. Впервые в жизни я не знала, как себя вести и что говорить, пребывая в растерянности. С одной стороны, того, чего я боялась, так и не случилось. С другой… Сила успокоилась. Надолго ли, не знаю. И все равно где-то внутри оставалось смутное чувство, что чего-то мне не хватило. Ну да, знаем, чего, конечно. Гастон прерывисто вздохнул, и я вдруг ощутила, как напряжено его тело. Мм, кажется, кое-кому далеко не так хорошо сейчас, как, например, мне, и что с этим делать? Некромант тихонько погладил меня по плечу и осторожно приподнял, переложив на кровать.

— Сейчас лучше, Полли? — тихо спросил он, убрав с моего лица прилипшие пряди.

— Д-да… — вымолвила я, по-прежнему не открывая глаз.

— Тогда спи. — Теплые губы коснулись моего лба, и я встрепенулась, тут же посмотрев на некроманта.

Он собрался уходить? После всего, что было?.. Сознание еще не до конца отошло, и меня обуревали странные желания: не хотелось отпускать Гастона, хотелось уснуть на его плече и чтобы обнимал до самого утра… Логике эти стремления не поддавались, похоже, пока еще во мне сильны инстинкты, а не разум. Но сказать я ничего не успела, некромант поднялся и быстрым шагом направился к двери. Через несколько минут я осталась одна, и изнутри поднялось возмущение: куда это он ушел?! Испугался, что ли?! Тряхнув головой, я кое-как сползла с кровати, выудила из шкафа халат и натянула его, после чего решительно направилась к выходу из спальни. Точнее, это мне казалось, что решительно, передвигалась я медленно, ибо ноги до сих пор подрагивали. Меня конкретно тянуло к Гастону, и я ничего не могла с этим поделать — внутри словно маячок горел, указывая на спальню напротив. Покинув свою, я толкнула дверь и вошла…

В темноте, естественно, ничего нельзя было разглядеть, кроме кровати, на которой пока никого не было, но откуда-то справа доносился шум воды. Мессир Лоран изволил принимать душ, как я поняла. У меня вырвался слабый смешок, а перед глазами тут же предстала занимательная картинка, как Гастон стоит, опираясь руками на стену, под струями воды, и она стекает по красивому, подтянутому телу, обрисовывая рельеф мышц на плечах, спине, груди, животе… И задница наверняка у него упругая, аж ладони зачесались проверить, так ли это. Вообще, несправедливо — меня, понимаешь, и рассмотрел, и потрогал везде, как ему захотелось, а сам не позволил себя коснуться! Тихо фыркнув, я доковыляла до кровати, забралась на нее и свернулась калачиком под одеялом. Даже халат не сняла, силы резко закончились. В голове плавал туман, и состояние было такое, будто я хорошо перебрала вина. Интересно, можно быть пьяным от… страсти? Напряжение вроде снял, за что ему большое спасибо, татуировку перестало жечь, и светлая сила умиротворенно растеклась по телу, больше не обжигая и не затмевая разум. Но… Но?

Может, ну к черту эти чувства, а? Они так сразу не придут, это дело времени, которого у меня нет. Гастон вроде нормальный, в обиду меня точно не даст, а так… Ну что мне светит в плане личного счастья? Да ничего веселого, даже если вдруг влюблюсь в какого-нибудь обычного мужчину. Лоран не отпустит точно, магия может и не среагировать… Я успела даже слегка задремать под рассеянные и не слишком радостные размышления, когда их нарушили тихий звук закрывшейся двери, шаги и усталый, с нотками удивления голос:

— Полин?

Хотя в спальне не горел свет, я разглядела, что на Гастоне только не слишком широкое полотенце вокруг бедер. Ну да, он же у себя в комнате. Я не хотела сейчас ничего объяснять, лишь сонно пробормотала:

— Я здесь буду спать…

До меня донесся долгий вздох.

— Полли, я не железный. — Все тот же усталый тон. Гастон обошел кровать и сел с другой стороны. — Пожалуйста…

Он не был похож на обычного Лорана, того, которого я видела все эти дни. Так хорошо держался или я чего-то не понимаю? Перевернулась, сонно моргнула, уставившись на его спину. Такую соблазнительно близкую…

— Прости, — едва слышно пробормотала я, понимая, что никуда не уйду.

Странное тревожное ощущение, появившееся, когда он ушел, теперь пропало, внутри росло удовлетворение от того, что Гастон рядом и можно не беспокоиться. Что происходит, черт возьми? Или привязка все же каким-то невероятным образом случилась? Мои глаза закрылись, я стремительно уплывала в сон, и последней была мысль, что некромант не отнесет меня обратно в мою спальню. После чего сознание, перегруженное впечатлениями и эмоциями, выключилось.

Этой же ночью, спальня Гастона Лорана

Гастон лежал рядом с крепко спящей девушкой, подперев голову рукой, и, пожалуй, впервые в жизни не знал, как лучше поступить. Отнести в ее спальню обратно? Оставить здесь? Во втором случае последствия могут быть всякими, потому как даже холодный душ Лорану не особо помог, темная сила, попробовав вкусной противоположной магии, никак не хотела успокаиваться. Да и ему самому как мужчине крайне сложно было сдержаться, прикасаясь к Полин и не позволяя себе большего. Конечно, любой другой на его месте воспользовался бы ситуацией, все к этому располагало, но некромант не хотел, чтобы это случилось вот так, когда Птичка одержима всплеском магии.

Лоран, помедлив, осторожно убрал упавший на лоб Полин темный локон, но она даже не пошевелилась, укрытая одеялом до самого носа и тихонько, уютно сопевшая, приоткрыв рот. Гастон опустил ресницы, вздохнул, и его губ коснулась улыбка, немного грустная. Кажется, он серьезно влип с этим якорем, причем когда это случилось, непонятно. Иначе откуда это настойчивое желание не обидеть, защитить, уберечь от возможных опасностей? И сделать так, чтобы на Нить Жизни Полин согласилась без давления и пришла к этому решению сама, независимо от обстоятельств?

— Полли, Полли, — едва слышно произнес Гастон, потом зажмурился и тряхнул головой. — Дура-а-а-ак, ой дурак… — шепотом протянул некромант, потом сжал губы и выпрямился.

Утром им предстоит серьезный разговор, и в первую очередь о магии Полин. То, как ее сила отреагировала на его поход на ту сторону, говорило о многом. Птичка — сильная полукровка, очень, и, похоже, правила, действовавшие для других магов Жизни, для нее работали не все. Гастону не хватало информации, и у него оставался только один вариант, с кем поговорить об этом так, чтобы не подставить ни себя, ни Полин. Времени крайне мало, потому что завтра в Версаль надо ехать во всеоружии. Кажется, и его, и ее магия связались слишком сильно и без всякой Нити Жизни, взаимодействуя и на расстоянии, а что будет после сегодняшней ночи, Гастон предсказать не мог. Он знал одно: даже сейчас он уже отчетливо мог чувствовать Полин, где она находится в доме и какое у нее настроение. Уровень, которого при связке некромант — якорь быть просто не должно. А еще ее магия очень охотно шла к нему через прикосновения, что тоже наверняка имело какое-то значение.

Гастон покосился через плечо на безмятежно спавшую Полин, подумал несколько мгновений, потом махнул рукой, снял полотенце и забрался под одеяло. После недавно случившегося проявлять деликатность не имело никакого смысла. Хмыкнув, Гастон лег на спину и заложил руки за голову, прикрыв глаза, — он полагал, сон к нему не придет еще долго, ведь рядом лежала такая доступная Птичка… И спала сном младенца. Однако стоило некроманту лечь рядом, как она, не открывая глаз, пошевелилась и придвинулась к нему сама, прижавшись всем телом и устроив голову на плече Гастона. Тот замер, боясь неловким движением разбудить Полин и спугнуть порыв, но она снова затихла, а появившаяся на лице девушки удовлетворенная улыбка Лорана весьма удивила и… воодушевила. «Значит, вот как», — мелькнула задумчивая мысль. Бессознательно Полли тянулась к нему, и это радовало несказанно.

Уже не сомневаясь, Гастон осторожно обнял Птичку, и она сонно мурлыкнула, прижавшись теснее, закинула на его грудь руку и опять уплыла в сон. Некромант же, совершенно неожиданно для себя, едва прикрыв глаза, последовал примеру своего якоря.

На следующее утро, дом Гастона Лорана

Утро. Оно все-таки наступило, и, на удивление, чувствовала я себя преотлично. Воспоминания о прошедшей ночи плавали в голове туманными обрывками, но ощущение удовольствия не покидало, и все время хотелось улыбаться. О да, о том, как мне было хорошо, я помнила прекрасно… Следующей пришла мысль о некроманте: кажется, ночью я притащилась к нему в спальню? Глаза сами распахнулись, прежде чем я осознала, одна или нет лежу в постели. Да, это точно не моя комната. Оформленная в светлых бежевых тонах, такая же небольшая, как та, в которой живу я, в мелочах она отличалась. У окна с плотными шелковыми занавесями примостилась кушетка, на ней лежала книга, раскрытая посередине. Рядом с камином стояло одно кресло, и на спинке небрежно висели мужской халат и полотенце. Мраморную полку над камином украшали часы в деревянном резном корпусе, они показывали уже одиннадцать утра. Кровать, на которой я лежала, была широкой, удобной, с высоким мягким изголовьем и двумя небольшими столбиками у ног. В углу стоял шкаф, рядом с ним — дверь, полагаю, в уборную. В воздухе витал едва осязаемый аромат полыни и лимонника, и совсем чуть-чуть — яблока и корицы. Запах Гастона.

Я не ожидала, что внутри все встрепенется и откликнется на этот слабый признак присутствия здесь хозяина, хотя сам он сидел на первом этаже. Ой! Это откуда я знаю?! Справившись с легким волнением, причем моим собственным, магия тут ни при чем, прислушалась к себе и поняла, что каким-то образом ощущаю Гастона. Результат случившегося ночью? Возможно. Если буду и дальше прохлаждаться здесь, то ничего не узнаю. Откинув одеяло, я села и с удивлением поняла, что от вчерашней слабости не осталось ни следа, тело наполняли бодрость и легкость. И в то же время где-то на самой границе сознания ворочалось странное ощущение, отголосок эмоции, что… чего-то мне не хватило этой ночью, определенно. И, кажется, я даже знаю чего. Точнее, кого. Тихо хмыкнула, почувствовав, как лицу стало тепло, и направилась в свою спальню, приводить себя в порядок и переодеваться. Надо выяснить, что вчера было и почему моя сила так взбесилась от того, что Гастон пошел на ту сторону. Если так будет каждый раз и если каждый раз она будет требовать, хм, такого специфического успокоения… Это надо крепко обдумать.

В своей комнате я умылась, причесалась, и тут мой взгляд упал на собственное отражение. С лица не сходила довольная улыбка, в глазах появился особый блеск, и вообще выглядела я неуловимо по-другому. Это на меня так подействовало случившееся между мной и Гастоном?! Однако. Неожиданно для себя я усмехнулась, чуть прищурилась. В крови зажегся азарт, и меня охватило необычное приятное чувство, что теперь некоторое время я не завишу от магии и могу сама выбирать, принимать решение. Впрочем, вопрос о выборе уже не стоит, его у меня как раз нет. И почему теперь это меня не слишком огорчает? Анжуйский, король, Версаль — все отошло на второй план и беспокоило гораздо меньше, чем происходящее между мной и Лораном.

Сменив халат на домашнее платье, я наконец вышла из спальни и направилась к лестнице. Вопреки недавнему спокойствию, чем ближе подходила, тем сильнее волновалась. Дыхание участилось, по коже то и дело скакали мурашки, и, кажется, я слегка смущаюсь показаться перед Гастоном после нашего бурного общения ночью?! Не дело, Полин, срочно берем себя в руки. В столовую я вошла с невозмутимым лицом, убрав улыбку. Надеюсь, обуревавшие меня эмоции некромант не заметил. Он сидел за столом в свободной рубашке и в штанах, откинувшись на спинку стула, и выглядел так по-домашнему, что захотелось подойти и взлохматить темные волосы, лежавшие в художественном беспорядке на плечах. Гастон не сводил с меня внимательного взгляда, и блуждавшая на его губах легкая улыбка вызвала у меня некоторое замешательство.

— Доброе утро, — немного поспешно поздоровалась я и перевела взгляд на стол, уже накрытый к завтраку.

— Доброе, Полин, — негромко отозвался Гастон. — Как спала?

— Отлично, — как можно спокойнее ответила я и потянулась за кофейником, источавшим вкусный аромат. — Как дежурство?

— А ты не помнишь? — последовал встречный вопрос, в котором проскользнули веселые нотки.

Так. Ладно, не будем ходить вокруг да около. Налив себе в чашку густого напитка, я добавила сахара и только потом отважилась посмотреть в глаза Лорану. В них светилась неприкрытая радость от случившегося ночью.

— Что это было вчера, Гастон? — ровно спросила я, пытаясь унять сердце, скакавшее мячиком по всей грудной клетке.

— Что именно, Полли? — Темная бровь вздернулась, и у меня мелькнула мысль, что некроманту доставляет удовольствие эта игра в намеки и слова.

Извращенец, ей-богу! Так, стоп, не нервничать раньше времени. Голова мне сейчас нужна трезвая и соображающая, поэтому эмоции отодвинем в сторону.

— По-моему, я просто помог тебе с твоей магией, нет? — добавил Лоран, и его улыбка стала шире.

— Почему моя сила взбесилась, можешь объяснить? — требовательно поинтересовалась я, невольно сильнее сжав чашку с кофе и приложив определенные усилия, чтобы не отвести взгляд. — Когда ты на ту сторону пошел.

— Честно? Не знаю, — огорошил ответом Гастон. — Но собираюсь узнать.

Я моргнула, немного растерявшись, и следующий вопрос вырвался сам:

— И так можно каждый раз?.. — Накатил могучий приступ смущения, я запнулась и спрятала лицо за чашкой с кофе.

Боже, да с каких пор я стала смущаться подобных разговоров с мужчиной, я, выросшая в борделе?! Негромкий смешок прошелся по моим натянутым нервам мягкой кисточкой, вызвав дрожь в теле до самых пяток.

— Полли, а ты, однако, эгоистка, — ехидно сказал Гастон, и мне стало немного стыдно, когда я осознала, что он прав.

О себе-то я думаю, да, а о нем? Здоровый нормальный мужчина с нормальными желаниями, каково ему будет?

— Прости. — Я поджала губы и опустила взгляд на черную жидкость в чашке. Помолчала, потом осторожно спросила: — И… что дальше делать?

— У нас Версаль вечером, — невозмутимо напомнил Гастон, и ко мне вернулось беспокойство при этих словах. — Выехать, чтобы прибыть вовремя, лучше часа за три. Мне надо заскочить в пару мест до отъезда, решить кое-какие вопросы, потом вернусь, и будем готовиться.

Последняя фраза прозвучала несколько двусмысленно или это уже все мысли сворачивают не в том направлении после прошедшей ночи?! Но, задавая свой вопрос, я имела в виду не наши планы на сегодня. Не верю, что Гастон это не понял: судя по его хитрому взгляду, как раз очень хорошо понял.

— Благодарю, мессир Лоран, я в курсе, что у нас сегодня вечером мероприятие, — сухо отозвалась я, сверля его недовольным взглядом. — Но я немного о другом спрашивала.

Это помогало справиться со смущением, упрямо не желавшим проходить, и сюда же примешивались желания, принадлежавшие исключительно мне, а не слетевшей с катушек магии. Гастон же хмыкнул, потом вдруг резко встал и в два шага оказался передо мной, опершись ладонью о стол, а другой рукой приподняв мою голову за подбородок.

— А о другом, Полли, мы поговорим вечером, когда из Версаля вернемся, — заявил он негромко и, прежде чем я успела что-то ответить, прижался к моим губам.

Не буду врать, говоря, что не ожидала. Ожидала, еще как, просто не знала, когда он все-таки сделает это. Сказать, что поступок Гастона меня возмутил, тоже значит покривить душой. Нет, где-то в глубине сознания его решительность нравилась, он не делал ничего, чего бы не хотела я сама. Эмоции — это наносное, они не всегда точно выражают состояние души. Я хотела, чтобы Лоран снова меня поцеловал, так, как ночью: долго, сладко, властно. И на сей раз никакой магии, только он и я. И это… восхитительно, чудесно, ново и увлекательно. Я подалась навстречу, не задумываясь, что делаю и зачем, ответила, и пальцы сами зарылись в темные волосы, притягивая ближе. Мне нравилось целоваться с Гастоном, и с каждым разом все больше, и почему так, в данный момент меня интересовало мало. Я хочу получать удовольствие как нормальная женщина, и не только когда этого требует магия! Ладонь некроманта скользнула мне на шею, потом по плечу и дальше по спине; я ахнуть не успела, как в следующий момент оказалась сдернута со стула и сжата в крепких объятиях. А поцелуй не заканчивался, отнимая дыхание и способность соображать, наполняя воздух ароматом яблока с корицей с оттенком лимона и полыни…

ГЛАВА 8

Неясны правила игры, опасны недомолвки,

И страсти будто улеглись… Надолго ль?

Интриги паутина затягивает в сети,

И королевский бал прибавит сплетен…

Гастон отстранился первым, и, пока я пыталась отдышаться и собрать остатки мыслей по углам, задумчиво посмотрел на меня, снова ухватил за подбородок и медленно погладил мои горевшие губы.

— Куда ты? — не дав ему ничего сказать, спросила я, вдруг поняв, что не хочу его отпускать.

Кажется, наша непонятная связь становится все сильнее, и я пока не знаю, хорошо это или плохо.

— В Консьержери ненадолго, потом к отцу. — Гастон чуть улыбнулся. — Не скучай, почитай пока о светлой и темной силе, что вчера не успела. — Он наклонился и еще раз легко поцеловал меня. — Сара ушла на рынок за продуктами, скоро вернется, дверь сама никому не открывай.

После чего отпустил и скрылся в дверях столовой. Запоздало мелькнула мысль, что надо бы спросить, откуда он знает, что Анжуйский в Париже, — встретились они, что ли? И если так, то как отреагировал герцог на появление у Гастона якоря? Мысль утонула в эмоциях, не хотевших успокаиваться после нашего страстного поцелуя. Я без сил опустилась на стул, дыхание никак не приходило в норму, и возникло опасение, что выполнить пожелание Лорана у меня не получится. Я просто не сосредоточусь на нужном материале, а буду снова и снова думать о наших резко изменившихся отношениях и о том, в чем же причина так отреагировавшей моей силы… Ну а пока надо хотя бы позавтракать.

Чуть позже этим же днем, Консьержери

Ален Дерош стоял у окна своего кабинета в Консьержери и смотрел во двор, скрестив руки на груди. Он не знал, зачем приехал сюда, поспав всего несколько часов после возвращения из Сен-Дени, но телу хватило, и оно жаждало действий. Вот только каких? Герцог нахмурился, прикусил губу. Просто убить Лорана не выйдет, расследование будет серьезное, и, если выйдут на Анжуйского, король не защитит уж точно. Надо действовать тоньше… Словно в ответ на его мысли, в ворота зашел мессир начальник стражи собственной персоной, и довольная физиономия полукровки вызвала у Дероша новый приступ раздражения и злости. Думать о том, чему именно радуется некромант, Ален не хотел.

Мелькнувшую шальную идею зайти к Лорану домой, пока тот здесь, брат короля отмел сразу. Полин не откроет. Заставить начальника стражи в приказном порядке привести его якорь, чтобы убедиться, что это именно Птичка? Бред, Лоран наверняка заподозрит неладное и найдет способ отвертеться. Напроситься на дежурство? Тоже шито белыми нитками, его светлость крайне редко снисходил до обычных стражников, все больше выполняя сложные задания вне Парижа. Гастон между тем уже почти пересек двор, по пути здороваясь со знакомыми, а Дерош вдруг подобрался, прищурился, и на его губах мелькнула нехорошая усмешка.

— Хмм… Командировка? — вполголоса произнес герцог, погладив подбородок. — Почему нет, собственно?

Иногда, раньше, Ален брал Лорана с собой, когда требовалась помощь, все же ездить в опасные командировки одному — это безрассудно. Конечно, вместе с Гастоном отправлялись еще несколько некромантов, но факт оставался фактом. Если Дерош возьмет начальника стражи, тому придется захватить и якорь. А там случиться может все что угодно… Ален кивнул собственным мыслям, настроение начало исправляться. Осталось только придумать место, время и определиться с деталями. Работа у некромантов опасная, и даже несмотря на наличие якорей, с ними время от времени происходили несчастные случаи. А уж тем более если с Гастоном поедет неопытный маг Жизни, ни разу не участвовавший в схватке с нежитью… Ален потом приложит все усилия, чтобы утешить расстроенную девушку, о да. Улыбка герцога стала шире, он едва не потер руки, но сдержался. Все идет по плану, как надо. После того как Полин окажется у него, останется только заключительная часть задуманного.

Ален бросил последний взгляд во двор и заметил, как к входу направляется быстрым шагом занятная пара: высокий светловолосый эльф в сопровождении дамы в длинном плаще с капюшоном, под которым не разглядеть ее внешности. Брови его светлости чуть приподнялись, во взгляде мелькнуло удивление. Он отошел от окна и в ожидании посетителей — а пара направлялась к нему, герцог знал, — занялся пока стопкой бумаг, которые секретарь оставил ему на краю стола. Какие-то требовали подписи, какие-то являлись просто отчетами, еще лежали жалобы, рапорты и прочее. Однако среди них попалось и кое-что интересное. Официальный запрос начальника Бастилии о выделении представителя от некромантов — поймали одного из темных с обвинением в незаконном применении магии. По закону на таких допросах должен присутствовать кто-то от Департамента, и Анжуйский уже знал, кто это будет. В конце концов Лоран — начальник стражи, вот пусть и отрабатывает жалованье. Меньше проведет времени с Полин.

В дверь раздался негромкий стук, и заглянул секретарь, господин Гравель.

— Ваша светлость, к вам посетители, маркиз де Сантэн со спутницей, — доложил он с поклоном.

— Пусть войдут, — кивнул Ален и добавил: — Передай мессиру Лорану, чтобы зашел ко мне ненадолго, у меня для него поручение.

Господин Гравель наклонил голову:

— Да, ваша светлость.

Посторонившись, он впустил в кабинет эльфа и даму в плаще и аккуратно закрыл за собой дверь.

— Герцог, доброго дня, — церемонно поздоровался гость, и Анжуйский, поддерживая игру, ответил тем же:

— Маркиз, рад вас видеть. — Взгляд его светлости перешел на даму, Дерош остановился в нескольких шагах, заложив руки за спину. — Графиня?..

— Рада вас видеть, ваша светлость, — раздался певучий, музыкальный голос, и гостья откинула капюшон.

Как истинная эльфийка, она была потрясающе прекрасна идеальной, совершенной красотой. Золотистые волосы уложены в сложную прическу, открывавшую изящную шею леди, только один игривый локон, в котором запутались солнечные искорки, спускался на плечо. Фарфоровой белизны кожа без изъянов, гладкая и бархатистая, безупречный овал лица, точеный прямой нос, полукружья бровей, полные губы вишневого цвета, которым не требовалась косметика, и широко раскрытые глаза глубокого сине-зеленого цвета, словно гладь моря в штиль. Платье из атласа теплого медового цвета, расшитое мелким жемчугом и бриллиантами, облегало точеную фигурку, и становилось ясно, что под ним у дамы корсета нет, да ей он и не требовался. Довольно глубокий вырез открывал плечи и ложбинку, в которой покоился кулон на цепочке — крупный грушевидный бриллиант бледно-оранжевого цвета.

Эльфийка улыбнулась и протянула Алену ладонь. Тот, не показав удивления, с невозмутимым лицом взял тонкие пальцы с аккуратными розовыми ноготками и, чуть наклонившись, поднес к губам. При этом движении рукав рубашки герцога поднялся, открывая глазам прихотливую вязь татуировки. Взгляд женщины скользнул по его запястью, она вздрогнула, ее зрачки расширились, а ротик округлился в удивлении.

— Ваш узор… — проговорила леди, указав пальчиком на его руку.

— Мм, да? — Анжуйский выпрямился, в его темно-синих глазах блеснул огонек, и в следующий момент он резко дернул эльфийку на себя, крепко обняв за талию.

Она только успела издать глухой возглас, как вишневые губы запечатал жаркий, нетерпеливый, почти грубый поцелуй. Таллинор, скользнув по парочке взглядом, отошел к окну, опершись ладонями о подоконник, и со скучающим видом уставился во двор; на его гладком, таком же совершенном, как у спутницы, лице не отразилось ни одной эмоции. Между тем Анжуйский развернулся, прижав партнершу к краю стола и по-прежнему не отрываясь от ее губ: он целовал эльфийку жадно, будто давно мечтал об этом и только сейчас получил возможность.

Изящные ладони женщины легли на плечи Алену, пальцы погладили затылок, и леди издала мурлыкающий звук, крепче прижавшись к герцогу. Несколько минут в кабинете царила тишина, а потом снова раздался голос эльфийки с игривыми нотками:

— О, ваша светлость, неужели…

Она не договорила — Ален опять ее поцеловал. Еще некоторое время пара страстно целовалась, ничуть не стесняясь присутствия маркиза, а потом герцог наконец отстранился и ухватил ладонь эльфийки.

— Какое интересное кольцо, Аллиарис, — задумчиво произнес он, погладив тонкие пальцы и бросив на женщину косой взгляд.

— О нем знает слишком много народу, — небрежно обронил Таллинор, все так же глядя во двор.

— О, правда? — с притворным сожалением произнес Дерош и усмехнулся. — Какая жалость.

Графиня сняла кольцо и молча протянула герцогу. Он взял, повертел его и надел.

— Надо же, теплое, — сказал он с явным удовольствием.

После чего развернулся, поставил эльфийку к себе спиной, продолжая обнимать, и склонился к изящной шее. Его губы прошлись по фарфорово-белой коже, графиня откинула голову, прикрыв глаза и мечтательно улыбнувшись. Руки же герцога при этом беззастенчиво скользили по плавным изгибам тела эльфийки, а она только вздыхала и прикусывала губку, явно млея от действий его светлости. Таллинор повернул голову, некоторое время разглядывал милующуюся парочку с отстраненным видом, а потом ровно поинтересовался:

— Может, мне зайти позже о делах поговорить?

Ален отвлекся от целования плеча графини и усмехнулся, посмотрев на друга.

— Ревнуешь, Талли? — поддел он весело, и не думая опускать ладони, покоившиеся на высокой груди Аллиарис.

Маркиз поднял светлые брови, окинул пару взглядом и пожал плечами.

— Ты же знаешь, что нет. Что с кольцом? — вернулся он к прежней теме.

— Вопрос решен, — небрежно ответил Дерош и снова прижался губами к шейке эльфийки.

Словно подтверждая его слова, в дверь раздался негромкий стук. Ален тут же разжал объятия, Аллиарис поспешно отошла, поправляя прическу, на ее лицо вернулось невозмутимое выражение. Даже румянец, который цвел на щеках буквально несколько мгновений назад, быстро сошел на нет.

— Войдите! — отозвался герцог, скрестив руки на груди.

По нему тоже нельзя было сказать, что только что он страстно обнимался с красавицей-эльфийкой.

— Ваша светлость, мессир Лоран, — доложил секретарь и посторонился, пропуская начальника стражи.

На лице хозяина кабинета не дрогнул ни один мускул при виде возмутительно бодрого и довольного жизнью некроманта, он лишь внимательно посмотрел на визитера.

— Милорд, звали? — Лоран склонил голову, даже не взглянув на пару у окна.

— Из Бастилии пришел запрос на официального представителя, они поймали кого-то, кто промышлял незаконным использованием темной магии, — произнес Анжуйский и протянул некроманту бумагу. — Ты должен присутствовать сегодня на допросе…

— Простите, ваша светлость, не могу, — крайне невежливо перебил его Лоран, и герцогу даже показалось, что в глубине темных глаз мелькнул насмешливый огонек.

— У вас есть дела поважнее? — нахмурился Ален, не скрывая раздражения.

Опять этот выскочка ведет себя так, будто они равны! Дерошу всегда казалось, что Лоран при каждом удобном случае демонстрирует ему легкое пренебрежение, и это изрядно злило брата короля. Он привык, что все вокруг склонялись перед ним и не спорили, не перечили его приказам. Только не Гастон, он позволял себе и замечания, и даже спорил частенько с Аленом. Не то чтобы вопиюще нарушал субординацию или не подчинялся, но… Вел себя так, что рявкнуть на него и осадить не представлялось возможным.

— Безусловно, ваша светлость, иначе я бы не возражал, — вежливо ответил Гастон, не опуская глаз.

— И что же это за дела? — сухо осведомился Ален, окинув собеседника неприязненным взглядом.

— Приглашение вашего брата в Версаль, милорд, — огорошил некромант, и герцог едва сдержал возглас удивления.

С чего это Наарэми приглашает Гастона в Версаль? Вроде не того полета младший сын советника-дроу, чтобы обязательно посещать светские мероприятия такого уровня.

— И я вообще-то уже собрался уходить, — добавил Гастон с едва заметной улыбкой. — У меня ночью дежурство было, я всего лишь зашел написать отчет.

— Вот как, — протянул герцог и побарабанил пальцами по своему плечу. — Ладно, иди, — отрывисто произнес он.

Его сиятельство дождался, пока за начальником стражи закроется дверь, и только тогда широко ухмыльнулся. Повернул голову к эльфам, посмотрел сначала на графиню, потом на Таллинора.

— Знаете, а ведь брат и меня пригласил сегодня в Версаль, — вкрадчиво сказал Ален, довольный тем, как все повернулось.

— О, как мило! — Леди Аллиарис радостно улыбнулась. — Вы поедете, милорд?

— Конечно, как я могу игнорировать приказ его величества? — Ален выразительно глянул на эльфийку.

Что-то ему подсказывало, что Лоран не оставит Полин дома одну, хотя посещение Версаля и представляло для девушки определенную опасность. Начальник стражи предпочтет присматривать за своим якорем лично, чем расстаться с ней хотя бы на пару часов, в этом Ален был уверен.

— Значит, мы встретимся вечером? — понизив голос, спросила Аллиарис с явным предвкушением в голосе, аквамариновые глаза заблестели.

Герцог неторопливо подошел к эльфийке, ухватил ее за подбородок и приподнял.

— Всенепременно, миледи, — мягко произнес он и приник к манящим, влажным губкам, приоткрывшимся в молчаливом приглашении к действию.

Вечер обещал быть очень интересным во всех аспектах. Под носом у короля обманывать и его тоже — эта мысль грела не хуже, чем мысль о скорой встрече с Полин. Впрочем, Ален подозревал, что Наарэми в курсе маленьких шалостей своей персональной игрушки, но его, похоже, это не особо заботило, пока она не выставляла это напоказ.

Этим же днем, особняк советника короля лорда-дроу Эрраша тер’Шандера

— Пап, я ненадолго, у меня всего несколько вопросов. — Гастон не стал ходить вокруг да около, явившись к отцу в особняк, времени действительно оставалось не так много.

— Слушаю, — наклонил светловолосую голову статный дроу, его лицо оставалось непроницаемым, словно он и не рад был видеть младшего сына.

Собственно, дроу вообще редко показывали эмоции, даже в узком кругу близких, и прослыли крайне сдержанными, в чем-то даже холодными. Однако это было далеко не так, и по сравнению с теми же эльфами, вообще равнодушными к своему потомству, дроу детей любили. Просто не демонстрировали чувства напоказ. Отец Гастона, еще нестарый, в самом расцвете сил, выглядел лет на тридцать, хотя на самом деле ему было раза в два больше. Контраст светлых, почти белых волос и темной кожи смотрелся непривычно, раскосые глаза отливали лиловым, острые кончики ушей выглядывали из-под сложного переплетения косичек. Гастон взял больше от матери, но все же между отцом и сыном прослеживалось неуловимое сходство в посадке головы, в разрезе глаз, даже в движениях.

— Мне нужен экипаж часам к пяти, его величество в Версаль пригласил, — озвучил просьбу Гастон, налив себе немного вина из стоявшей на столе бутылки. Они с отцом сидели в одной из нижних гостиных.

— Хорошо, — так же односложно ответил лорд Эрраш и снова кивнул.

— Тогда следующий вопрос. — Лоран помолчал, отпил глоток и посмаковал ароматную жидкость. — Может так быть, что связь между якорем и некромантом образовывается еще до игры в кош? — произнес он, покосившись на отца. — И может ли маг Жизни без печати и Нити Жизни действовать своей силой на расстоянии?

Светлые брови лорда дроу поднялись, в лиловых глазах мелькнул заинтересованный огонек.

— У тебя новый якорь, Гастон? Поздравляю. — На узких губах Эрраша появилась улыбка.

— Да, спасибо. — Некромант чуть нахмурился. — Но с Полин все не так, как с Шанталь было. Потому и спрашиваю. Между нами… что-то не то происходит, — признался он и потер лоб.

— Расскажи, — предложил лорд.

Гастон поведал о событиях последних дней, не вдаваясь в подробности и не упоминая о сонхау. О том, что Полин из борделя, он тоже умолчал — это ненужные сейчас сведения. Рассказал о том, что случилось с Полин, когда Гастон ушел на ту сторону, и о том, что произошло после.

— Я вернулся и вдруг отчетливо почувствовал, что ей плохо. — Некромант сделал паузу и отпил вина. — Зашел к ней в спальню и… — Гастон замялся на несколько мгновений, потом довершил рассказ: — Забрал излишки светлой магии.

— Нить Жизни? — уточнил дроу.

— Нет, — отозвался Лоран, надеясь, что отец поймет и не будет выпытывать подробности. — Что это, пап? Я никогда не слышал, чтобы светлая магия так себя вела. У Полин, конечно, высокий уровень…

— Это цепь, Гастон, — перебил его лорд Эрраш. — Крайне редкое явление среди некромантов и магов Жизни, но иногда оно случается.

— Что за цепь? — Лоран озадаченно посмотрел на собеседника. — Нам не рассказывали в школе.

— Об этом мало кто знает. — Дроу задумчиво прищурился, пригубил вина, отрешенно глядя в тлевшие в камине угли. — И, как я уже говорил, такое редко происходит. Это когда светлый и темный дар притягиваются друг к другу еще до игры в кош, Гастон. Противоположности, которые уравновешивают друг друга, и вместе они — идеальная пара. — На лице лорда Эрраша снова появилась улыбка, он покосился на сына. — Не с каждым магом Жизни и не с каждым некромантом такое бывает, это случайность, но, если такое происходит, значит, этим двоим суждено быть вместе. Даже если они не сыграют сразу, светлая и темная силы все равно будут тянуть их друг к другу после первой встречи и рано или поздно снова столкнут.

Брови Лорана поползли вверх, он с удивлением уставился на отца.

— Ничего себе, — пробормотал некромант, залпом допил вино и плеснул еще. — Что, получается, игра в кош этим двоим уже и не нужна особо? Объясни. — Он пристально посмотрел на отца.

— Нужна, Гастон, она только укрепляет связь. — Дроу откинулся в кресле, небрежно поигрывая бокалом в длинных пальцах. — С каждым уровнем цепь становится только крепче.

«Так вот почему сонхау указали мне на Полин», — осенило Лорана. Они ведь могли никогда не встретиться с Птичкой…

— Значит, с твоим новым якорем у вас еще до игры в кош все началось? — усмехнулся лорд-дроу и поднял светлую бровь.

Гастон вспомнил их первую встречу и уверенно кивнул:

— Знаешь, да. Наверное, так и есть, именно магия первой откликнулась на Полин.

— Вы только в кош сыграли, я правильно понимаю? — уточнил лорд Эрраш.

— Да. — Лоран наклонил голову, потом покосился на собеседника. — Ее могут… отнять у меня? — прямо спросил он отца.

— Могут, — не стал врать дроу. — Нить Жизни — единственная ваша защита. После этого вы не только будете чувствовать друг друга на расстоянии, но при желании сможете видеть, что происходит с каждым. И помочь, даже если вы не рядом.

— Понял. — Гастон задумчиво улыбнулся — разговор с отцом помог уложить беспорядочные мысли. — Что ж, спасибо, папа, мне пора идти, иначе опоздаю. — Некромант поднялся, поставив пустой бокал на стол.

— Еще одно, Гас. В паре, между которой образовалась цепь, магия на чувства не влияет, — добавил дроу ему вдогонку, и в лиловых глазах блеснул веселый огонек. — Если возникает симпатия, она естественного происхождения, светлая сила мага Жизни тут ни при чем. Магия на вторых ролях и скорее откликается на желания хозяйки, даже если та их не совсем осознает. — Лорд хитро прищурился, его усмешка стала шире. — А в ваших детях сила соединится, и они будут обладать одинаково и светлой, и темной магией, не являясь при этом ни некромантами, ни магами Жизни.

Гастон замер, потом повернулся к отцу.

— То есть они смогут прожить обычную жизнь? — медленно уточнил он. — Как простые люди, да?

— Именно. — Дроу наклонил голову и чуть тише добавил, пристально глянув на сына: — Береги ее, Гастон. Не просто так вы встретились.

Лоран не отвел взгляда.

— Конечно, пап. — В его голосе проскользнули теплые нотки, а в глазах мелькнула нежность. — Я никому не отдам Полин.

Покинув дом лорда Эрраша, Гастон поспешил домой — там его ждала Птичка, наверняка ей неуютно одной, особенно перед вечерним посещением загородной резиденции его величества.

— Никому не отдам, — тихо повторил некромант, шагая по улице и не видя прохожих вокруг, — перед его глазами проносились картинки минувшей ночи.

И да, сегодня после возвращения из Версаля он твердо намерен довести все до логического завершения. Ведь магия Полин уже успокоилась, и отговориться ею якорь Гастона не сможет.

В это же время, особняк герцога Анжуйского

Долго задерживаться в Консьержери Ален не стал даже ради прелестной графини де Монтени — ему тоже предстояло подготовиться. Талли с сестрой ушли почти сразу после Лорана, уверившись, что с нежелательным свидетелем в ближайшее время будет покончено. А герцог испытывал небывалый подъем в предвкушении скорой встречи с бесценной Полин, улыбка не сходила с его лица. Любой, кто обратил бы внимание на мечтательный взгляд Алена, подумал бы, что он влюбился. Только вот чувства герцога к любви не имели никакого отношения, его сердце давно занимала другая. На Полли у него совсем иные планы, но от этого девушка не становилась менее желанной. Пока же…

Дома, определившись с тем, что наденет вечером, Анжуйский зашел в кабинет, запер двери и в дополнение еще поставил звуконепроницаемый и экранирующий щит. Во избежание, потому что Лувр находился близко от его дома. Скорее всего, Наарэми уже уехал в Версаль вместе со всем двором, да и в записях предыдущего владельца креста с черными бриллиантами говорилось, что артефакт надежен и не фонит даже в активном состоянии, в чем, несомненно, был огромный плюс опасной вещицы. Однако Анжуйский предпочитал перестраховаться на всякий случай. Обидно будет завалить дело последних лет из-за какой-то мелочи. Задернув плотно шторы, он щелчком зажег свечи на каминной полке и приложил фамильную печатку к одному из ящичков в большом секретере, стоявшем в углу кабинета. Потом, открыв его, достал артефакт, выглядевший как и до ритуала. Разве что в глубине камней время от времени мелькали багровые искорки.

— Вот и проверим, как ты работаешь, — вполголоса произнес Анжуйский, разглядывая крест, и по его губам скользнула злая усмешка.

До отъезда в Версаль у него еще есть пара часов, которые можно провести с пользой. Командировка командировкой, но неизвестно, как там все может провернуться. Ален предпочитал всегда учитывать непредвиденные обстоятельства и по возможности иметь запасной план действий. Бережно завернув крест в кусок черного бархата, Дерош уложил его в сумку, перекинул ее через плечо и, сняв защиту, покинул кабинет — он вполне успеет съездить в район Монпарнаса, вернуться домой, переодеться и отправиться в Версаль. Один, налегке, верхом, а не в экипаже, доберется за пару часов.

Кладбище встретило герцога тишиной и рядами роскошных склепов и скромных крестов — эдакий маленький город мертвых в городе живых. Здесь имелись даже свои улицы и аллеи, вдоль которых выстроились последние пристанища усопших. Оставив лошадь у входа рядом с домиком сторожа, дремавшего у стены на лавочке, его сиятельство уверенной походкой направился вглубь кладбища. Нужный ему склеп находился в дальней части, куда редко заходили даже посетители и где располагались самые старые могилы. Возможно, у тех, кто здесь лежал, уже и родственников не осталось, которые могли бы приходить и навещать. Это Алену было только на руку, лишних свидетелей его посещения кладбища Монпарнас он не желал.

Герцог остановился у красивого мраморного склепа, украшенного фигурой скорбящего ангела, выполненного с такой точностью, что, казалось, крылья вот-вот распахнутся, а ангел пошевелится и утрет слезу. Судя по надписи, здесь лежала любимая жена какого-то графа, умершая во цвете лет в прошлом веке. Анжуйский приложил ладонь к замку на дверях, и дужка с тихим щелчком открылась. Сняв замок, герцог толкнул створки, распахнувшиеся неожиданно легко, и вошел в полумрак строения. Окон, конечно, тут не имелось, а внутри было красиво: на одной стене искусный художник мозаикой выложил изображение молодой женщины, действительно прекрасной в своей юности и свежести. Внизу на полу лежали свежие белые розы, кажется, на них еще даже роса не успела высохнуть, а на подставке у картины одиноко горела церковная свеча. Розы защищала сильная магия, и, вполне возможно, их принесли несколько десятилетий назад, а то и раньше. Хмыкнув, Анжуйский без всякого трепета отодвинул подставку в угол склепа, прикрыл за собой двери и присел на корточки, внимательно рассматривая пол. Потом кивнул своим мыслям, положил пальцы на одну из мраморных плиток и легко потянул наверх.

Магия помогла поднять тяжелую крышку, под которой обнаружились узкие винтовые ступеньки в недра склепа, по ним Анжуйский спустился без всякого страха, подсвечивая себе дорогу оранжевым огоньком в воздухе. Лестница привела его в небольшое помещение без окон, где стоял саркофаг — последнее пристанище молодой графини. Но оно герцога не интересовало, он направился к неприметной двери в углу, почти сливавшейся с серыми каменными стенами. Достав кинжал с черным бриллиантом, Ален принялся чертить знаки на ноздреватом известняке стены, беззвучно шевеля губами. Его взгляд стал отрешенным, он словно ушел в себя, а знаки начали потихоньку наливаться багровым, пульсируя в полутьме усыпальницы и разбрасывая рубиновые блики. Воздух становился все плотнее и холоднее, изо рта Анжуйского вырывались облачка пара при каждом слове, и наконец рисунок на двери был закончен. Прихотливая вязь вспыхнула, рассыпая искры, и дверь без всякого шума отошла внутрь и в сторону, из проема пахнуло сыростью и затхлостью. Удовлетворенно кивнув и улыбнувшись, герцог смело шагнул в темноту, небрежным взмахом руки поставив дверь на место.

Он шел по коридорам, не боясь заблудиться и не опасаясь тех, кто обитал здесь, — для них не существовало ни дня, ни ночи, ведь под землей солнца не было. В руке Анжуйский сжимал крест, с его лица не сходила довольная усмешка, а в темно-синей глубине глаз горел нетерпеливый огонек. Несколько раз свернув на перекрестках, Ален вышел наконец к небольшой площади, от которой расходились в разных направлениях сразу несколько туннелей, и остановился около толстой колонны, поддерживавшей свод. Оглядевшись, он кивнул своим мыслям и вытащил кинжал. Засунув крест за пояс, герцог зажал пальцами лезвие и резко провел, даже не вздрогнув от острой вспышки боли, после чего спрятал кинжал и выхватил окровавленной рукой крест. Красные капли тяжело шлепнулись на сырой камень, улыбка пропала с лица Анжуйского, его черты заострились, кожа словно обтянула кости, а в глазах заклубилась первозданная тьма, поглотив и радужку, и зрачок, и белок. Невидимый порыв ветра разметал темные пряди волос, и они взвились вокруг головы Алена, а по вскинутой руке с крестом зазмеились усики темного тумана, жадно ластясь к окровавленным черным алмазам.

— Приз-з-зываю… — прошипел герцог низким, нечеловеческим голосом. Сейчас он меньше всего был похож на живого.

Кожа его стала напоминать высохший пергамент, волосы колыхались в воздухе, а кровь, пачкавшая пол, не останавливалась, омывая драгоценные камни на кресте, и искорки в их глубине посверкивали, то затухая, то становясь ярче. И на повеление Анжуйского откликнулись. Из коридоров послышалось тихое шарканье, в полутьме засветились зеленым светом глаза их обитателей, и в густом, плотном воздухе отчетливо запахло гнилью и сырой землей. Границу света, пусть даже тусклого и неяркого, обитатели катакомб не пересекали, оставаясь в темных туннелях.

— Мне нужна жизнь Гастона Лорана, — четко произнес тот, кто недавно был Анжуйским, продолжая сжимать крест, уже почти полностью испачканный в крови. Под рукой натекла целая лужица, и жадные взгляды нежити были прикованы к лакомству. — Как можно скорее, любым способом.

Светившиеся глаза пришли в движение, а фигуру некроманта начал окутывать полупрозрачный серый туман.

— Да, с-с-схос-с-сяин… — прошелестело из коридоров, и в этом потустороннем шепоте слышалось недовольство.

Словно те, кто пришел с той стороны, не слишком охотно подчинялись, но возразить не смели: пока у герцога в руках артефакт, магия не позволит им взбунтоваться и покарать наглого смертного с теплой, вкусной кровью. Вот если бы он появился здесь без креста… Анжуйский присел, достал кинжал и быстро нарисовал очередную фигуру кончиком, размазав лужу собственной крови, и от нее во все стороны брызнули черные искры, уходя во тьму с глазами-гнилушками. Послышалось яростное шипение, обитатели катакомб отпрянули, пытаясь избежать осколков темной магии, но она настигла всех, кого могла. Приказы владельца артефакта, подкрепленные печатью на крови, обязаны исполняться в полной мере.

После чего, выпрямившись, Анжуйский развернулся и направился обратно к двери, постепенно возвращаясь к нормальному облику. Порезанные пальцы саднили, но это мелочь по сравнению с ликованием, охватившим его светлость. Артефакт работает! Все как писал его предыдущий владелец! Ален поднял крест, ласково погладил испачканные камни и прошептал:

— Отличная игрушка, однако.

На ходу достав кусок бархата из сумки, он бережно обтер артефакт и спрятал, потом достал чистую тряпицу и перевязал руку. Да, якорь сейчас оказался бы как нельзя кстати, а так придется пользоваться обычной заживляющей мазью. Едва заметно поморщившись, Дерош ускорил шаг — находиться дольше, чем нужно, в опасных подземельях, пока не проведен финальный ритуал, не стоило. Дразнить судьбу Ален не собирался, тем более что впереди волнительная встреча с его следующим якорем.

Ранний вечер этого же дня, дом Гастона Лорана

После ухода некроманта я честно попыталась заняться чтением полезных книг, но не вышло: мысли сворачивали на случившееся ночью, перескакивали на предстоящий прием, беспорядочно метались в голове, не давая сосредоточиться. Убив полчаса на безуспешные старания, я отложила книгу и вышла из библиотеки, и как раз в этот момент пришла мадам Бернье с рынка.

— Госпожа Полин… — начала было она радостно, но я перебила, немного смутившись от обращения:

— Можно просто Полин, мадам.

Ну какая из меня госпожа, ей-богу! Бывшая девочка из борделя всего лишь.

— Хорошо, Полин, — легко согласилась экономка. — А мессир Лоран дома?

— Нет, он по делам вышел. — Я покачала головой и вдруг неожиданно для самой себя спросила: — Научите меня готовить, мадам?

Та перестала улыбаться и строго посмотрела на меня.

— Только в том случае, если ты станешь называть меня «тетушка Сара», — категорично изрекла эта добрая женщина, и у меня на мгновение перехватило горло.

Кроме Жиан, я больше ни от кого не видела человеческого тепла и участия, и сейчас вдруг расчувствовалась от простой просьбы экономки Гастона.

— А готовить научу, отчего же нет, — снова расплылась в веселой улыбке мадам Бернье, потом хитро прищурилась, отчего из углов глаз брызнули лучики-морщинки. — Хочешь порадовать молодого господина?

Я покраснела от скрытого намека и отчаянно замотала головой.

— Н-нет, просто… для себя хочу, — немного криво улыбнулась я в ответ.

С чего это мне Гастона радовать, да еще и стряпней собственного приготовления? Больно много чести.

— Ну пойдем. — Сара не стала развивать тему, хотя ее понимающий взгляд сказал, что моей вялой отговорке она не слишком верит.

Я предпочла отодвинуть мысли о некроманте и о моем к нему отношении. Готовка в компании мадам Бернье поможет отвлечься и поднять себе настроение, а то меня так и тянуло смотреть на часы и считать минуты, и, как следствие, сердце начинало колотиться быстрее и нервы натягивались до предела. А так… Экономка Гастона выдала мне фартук, чепчик, под которым я спрятала волосы, и мы приступили. Признаться, никогда не думала, что готовка может быть таким веселым занятием, а умиротворенная болтовня Сары не будет раздражать. Хотя до сих пор длинные разговоры меня всегда утомляли. Слушая рассказы экономки о ее дочерях, давно вышедших замуж и имеющих свои семьи, о внуках и внучках, о том, как Сара их регулярно навещает и какие они растут все хорошие и послушные, я почувствовала смутную тоску и легкий укол зависти. Мне тоже хотелось бы семью… Между словами Сара ловко показывала, как нарезать овощи, как готовить соус для мяса, где лежат сковородки и кастрюльки, а в конце мы занялись тестом для пирожков с ванильным кремом. Атмосфера на кухне царила уютная и домашняя, и, кажется, впервые за последние дни я наконец расслабилась и на время забыла о своих тревогах и сложностях в жизни. Сара действительно вела себя как заботливая тетушка, особо с расспросами не лезла, после того как я упомянула, что отца никогда не видела, а мама умерла, когда я была маленькой.

— Ох, бедняжка, — вздохнула экономка и покачала головой, одарив меня жалостливым взглядом. И тут же дальше, без всякого перехода: — Держи скалку, сейчас будешь раскатывать кусочки.

Только взяла скалку, как позади раздался донельзя удивленный знакомый голос, от которого я чуть не подскочила:

— Полин?

Резко обернувшись, я уставилась на Гастона, стоявшего в дверях и озадаченно смотревшего на меня, подняв темные брови. Я замерла с колотящимся сердцем, слегка растерянная и не зная, что ему сказать. Некромант выглядел довольным — значит, его поход по делам не принес дурных новостей, уже хорошо. Еще я не могла отвести глаз от высокой подтянутой фигуры во всем черном, и в голову настойчиво полезли картинки прошедшей ночи… Как эти широкие ладони нежно прикасались ко мне, губы целовали… По телу прокатилась жаркая дрожь, не имеющая никакого отношения к магии. Магия, насытившись, лишь лениво всколыхнулась, но осталась в глубине сознания, не вмешиваясь в мои переживания. Сейчас откликнулись только эмоции, мои настоящие, а не навеянные переизбытком дара.

— Привет, — поспешно поздоровалась я, ощущая, как теплеет лицо, глаза Гастона не отрывались от меня, и в них затаилось странное выражение.

Решимость? Нежность? Что-то еще, что я никак не могла разобрать?

— Привет. — Некромант неторопливо вошел в кухню и приблизился ко мне. — Непривычно выглядишь, Полли. — Ласковые нотки в его голосе заставили нервно облизнуть вдруг пересохшие губы, а когда Лоран поднял ладонь и коснулся пальцами моей щеки, я чуть не шарахнулась в сторону от неожиданности. — В муке испачкалась, — с доброй усмешкой произнес он, и в его взгляде мелькнули веселые искорки. Потом Лоран посмотрел на экономку. — Сара, не поможете Полин переодеться? Мы вечером в Версаль едем, нас король пригласил.

— Ой, конечно помогу! — всплеснула руками мадам Бернье и поспешно вытерла их о передник. — Пойдем, милая.

Как, уже собираться? Быстро время пролетело, однако. Я посмотрела на часы: они показывали половину пятого. Да, действительно, осталось не так много. С учетом того, что нам еще ехать, выходить следовало в ближайшие полчаса-час. Сердце подпрыгнуло, потом ухнуло в желудок, но углубиться в нервные переживания я не успела: мадам Бернье шустро семенила к лестнице, и пришлось быстро переставлять ноги. Я только успела бросить на Гастона косой взгляд, заметить его задумчивую улыбку, как уже оказалась у лестницы.

Мы поднялись в мою спальню, и Сара решительно направилась к шкафу.

— Какое платье собираешься надевать, Полин? — спросила она деловито, глянув на меня через плечо.

— Вот это. — Я тоже подошла и показала наряд.

— Отлично. — Экономка вытащила вешалку и окинула платье оценивающим взглядом. — Красивое, — одобрила она. — Ну, давай переодеваться.

Без помощи Сары я бы действительно не справилась, у платья застежка — ряд маленьких перламутровых пуговиц — находилась на спине. Конечно, сначала последовало белье: тончайшая батистовая нижняя сорочка, украшенная нежными кружевами по подолу и едва прикрывавшая бедра, шелковые голубые чулки с узором из серебряной нити у щиколотки, трусики и пояс. Подвязки на бал — не слишком практично, они могут в самый неподходящий момент сползти или расстегнуться, и случится конфуз. Скандала на моем первом выходе в свет — и, надеюсь, последнем, — я категорически не желала, поэтому остановила свой выбор именно на поясе. Крючочки отлично будут держать чулки. Ну а после наконец платье. Синий атлас скользнул по коже прохладной волной, родив беспорядочную россыпь мурашек от шеи до самых пяток. Пока Сара не закончила с пуговичками, я избегала смотреть на себя, пальцы гладили складки и трогали жемчужинки, а дыхание участилось — таких платьев я еще никогда не носила. Элегантных, дорогих и красивых, которые делали из меня… леди. Может, и не придворную красавицу, уверена, в Версале туалеты дам в разы роскошнее, но и на привычную мне одежду это платье не походило. Признаться, чувствовала себя слегка неуютно: казалось, я смотрюсь в этом наряде нелепо, будто не мое это совсем.

— Такая хорошенькая, — с довольным вздохом сказала Сара, закончив с пуговичками и отступив в сторону. — Давай волосы заколю. У тебя же есть шпильки?

Шпильки имелись, конечно, и заколки — их я тоже прикупила, учитывая длину моих волос. Присев на пуфик у туалетного столика, осторожно покосилась в зеркало, и сердце пропустило удар. Кто эта женщина в отражении? Точно уж не я, я не могу выглядеть так… не знаю, представительно, что ли. Неужели всего лишь платье может настолько изменить человека? Глядя на себя сейчас, я бы ни за что не сказала, что всего каких-то несколько дней назад вот эта молодая женщина с немного испуганным взглядом работала в борделе. От волнения мое лицо раскраснелось, глаза поблескивали в полутьме спальни, цвет атласа прекрасно оттенял их, делая ярче, а кожа вообще казалась полупрозрачной, фарфоровой. Я нервно сжала пальцы, остро захотелось пить — в горле пересохло.

— Я боюсь, — вырвалось у меня, пока Сара осторожно укладывала и закалывала локоны на моей голове.

— Не стоит, милая, — серьезно ответила экономка, посмотрев на меня. — Мессир Лоран тебя в обиду не даст. Достаточно увидеть, какими глазами он тебя провожает. — На лице мадам Бернье мелькнула лукавая улыбка.

Я ничего не стала ей объяснять ни про требование короля, ни про Анжуйского. Зачем доброй женщине знать мои проблемы, помочь она все равно не сможет, а лишних волнений ей доставлять не хотелось.

— Ну вот, готово. — Экономка закончила с моими волосами, и я поднялась, покосившись в зеркало.

Нет, плащ все же возьму. Пусть ночью Гастон и видел больше, чем надо, это еще не значит, что я готова ему и дальше демонстрировать свои прелести. Надев драгоценности, я вынула из шкафа плащ и поблагодарила Сару. Закутавшись в плотную материю, вышла из спальни и подошла к лестнице — Гастон, оказывается, уже ждал. Невольно засмотрелась на него, остановившись на первой ступеньке. Он выглядел чертовски привлекательно в небрежно распахнутом черном с золотом мундире со стоячим воротником, в черной же шелковой рубашке, украшенной вышивкой золотой нитью, в штанах и невысоких мягких сапожках. Посоха при нем не было, как и меча, а вот кинжал — да, на поясе. Интересно, в Версаль с оружием пропустят? А черный некроманту все же очень идет, и дело даже не в таинственности или чем-то подобном. Просто… Не знаю, как объяснить, но отвести глаза от Гастона лично мне было тяжело.

— Не мрачновато ли для Версаля? — ляпнула я первую же мысль, стараясь отвлечься от томительно-сладких ощущений, охвативших меня при виде напарника.

— Обижаешь. — Гастон широко ухмыльнулся, опираясь локтем на перила и не сводя с моей скромной персоны внимательного взгляда. — Между прочим, парадная форма некромантов, Полли. А ты — «мрачно». Покажешь, что выбрала?

Пришлось отпустить края плаща и дать Гастону возможность оценить наши с Сарой усилия. Я не смотрела на него, ощущая, как тонкие усики волнения щекочут изнутри, заставляя дышать чаще. Лоран же ни разу не видел меня в чем-то подобном… Воцарившаяся тишина заставила слегка занервничать, я осторожно покосилась на Гастона, и мое волнение усилилось. Некромант и не скрывал восхищения, открыто разглядывая меня, и мне это… нравилось. Улыбка просилась на лицо, но я сдерживалась и, чтобы чем-то себя занять, начала спускаться по лестнице, придерживая юбку и стараясь не споткнуться. При этом пришлось смотреть под ноги, и, когда я дошла до самого низа, протянутая рука Гастона оказалась для меня сюрпризом.

— Отлично выглядишь, Полли, — негромко произнес он, и от голоса некроманта сердце провалилось в желудок, намереваясь так там и оставаться.

— С-спасибо, — пробормотала я и вложила дрогнувшие пальцы в его ладонь.

Снаружи послышался шум, но встревожиться я не успела, Гастон кивнул и пояснил:

— Экипаж приехал. Поедем в нем в Версаль, тебе было бы немного неудобно верхом в таком платье, — с усмешкой добавил он.

Я промолчала, опасаясь, что голос изменит. Аромат полыни и лимона вновь щекотал ноздри; вдыхая знакомый аромат, я потихоньку успокаивалась, хоть и не до конца. Гастон открыл передо мной дверь, и я вышла на улицу, где нас ждал обещанный экипаж.

ГЛАВА 9

Противостояний сложные моменты,

Вуалью лжи покрыты комплименты.

Мотив сокрыт, намеренье не ясно,

Дуэль характеров… Предчувствие — опасно!

Признаться, до сих пор я ездила разве что с извозчиком в общественном транспорте, и фамильную карету видела впервые. Ожидала, что это будет нечто вычурное, в позолоте и вензелях, но в действительности экипаж, присланный отцом Лорана, выглядел элегантно, без лишних украшений и вполне прилично. Черный лак, роспись золотом, на окнах шелковые занавески. Внутри, когда я поднялась по ступенькам в любезно распахнутую дверь, мягкие плюшевые сиденья со спинками и просторно. Я устроилась, расправив юбки, Гастон забрался за мной и… сел рядом, несмотря на свободное сиденье напротив. Сердце радостно кувыркнулось в груди, дыхание сбилось, а когда некромант, не спрашивая, обнял и властно притянул к себе, я смутилась, будто девчонка, которую в первый раз пригласил на свидание мужчина. Пальцы легли на мой подбородок, приподняв его и вынудив смотреть в глаза, чуть прищуренные, задумчивые и серьезные, и я не нашла в себе сил отстраниться, отвести взгляд.

Экипаж тронулся, а для нас реальность сузилась до полумрака внутри кареты, звуки снаружи едва долетали. Моя ладонь легла на грудь Гастону, а тело само прильнуло ближе. Я ощущала, как быстро бьется сердце некроманта, слышала его дыхание и медленно тонула в бархатно-черной глубине взгляда напротив, чувствуя, как унимается беспокойство, терзавшее меня в последние часы. Гастон ничего не говорил, и уж тем более не делал, просто смотрел, тихонько поглаживая подбородок, и я вдруг поняла, что мне большего и не надо. Только его близость, уверенность, что защитит, и неизменный аромат полыни и лимонника с легкой коричной ноткой. Тихо вздохнув, я прикрыла глаза, мягко отвела голову и прислонилась к плечу спутника, руки сами обвились вокруг его пояса. Ладонь Гастона медленно провела вдоль моей спины, потом он обнял меня двумя руками, и мы затихли, наслаждаясь тишиной, умиротворением и близостью друг друга. Слова сейчас были совершенно лишними.

Ехали мы часа два точно, но я не заметила времени, дремля под мерное покачивание экипажа и стук сердца Гастона. Мыслей в голове не было никаких, я отдыхала, набираясь сил перед сложным вечером. В том, что нам так просто удастся избежать встречи с нежелательными лицами, как думал некромант, я сильно сомневалась. Слишком уж опытные в интригах противники у нас: и Анжуйский, и король. Последний так вообще должен предвидеть наши предполагаемые действия, зря он, что ли, самый сильный маг королевства? Но вместе мы справимся, в этом я тоже была уверена…

— Подъезжаем, Полли. — Негромкий голос Гастона вырвал из неторопливых размышлений.

Я встрепенулась и прильнула к окну, перегнувшись через спутника. Версаль впечатлял размерами — наш экипаж выехал на площадь перед дворцом, запруженную каретами и всадниками, и я как завороженная уставилась на открывшееся зрелище. Изящная позолоченная решетка с воротами и замершими в почетном карауле гвардейцами, за которой находился большой двор, там гости покидали экипажи и спешивались, слуги уводили лошадей, и пустые кареты уезжали дожидаться хозяев в другом месте. Еще одна ограда, пониже, отделяла внутренний двор, где находился парадный вход во дворец, как я поняла, и количество гостей, медленно входящих в распахнутые двери, слегка испугало. Я невольно сглотнула, проснулся старый страх перед незнакомой толпой, которая наверняка будет на меня глазеть. Как и подозревала, мой наряд выглядел скромно по сравнению с роскошными туалетами дам и сверкавшими на них драгоценностями. Леди оживленно переговаривались, обмахиваясь веерами, стреляли по сторонам глазками, подмечая наряды соперниц, и ревниво хмурились. От одной мысли, что я подвергнусь столь же тщательному изучению, меня бросило в дрожь.

— Что, Полин? — тут же отозвался Гастон, заметив мое состояние.

— Н-нет, ничего, — поспешно отозвалась я, не желая признаваться в своих страхах, для мужчины они, может, ничего и не значат, но я снова начала нервничать!

Наш экипаж остановился. Первым вышел Лоран, подав мне руку, и я, глубоко вздохнув и подобрав юбки, покинула карету, бросая по сторонам напряженные взгляды. Боялась встретить знакомых, которых век бы не видеть… Упершись глазами в брусчатку, я вцепилась в локоть Гастона, стиснув зубы, чтобы они не стучали. Эмоции туманили сознание, меня бросало то в жар, то в холод, и, когда ладонь некроманта накрыла мои судорожно стиснутые пальцы, я чуть не подскочила от неожиданности.

— Сейчас зайдем, немного походим внутри и поедем обратно, — уверенно заявил Гастон, пока мы неторопливо направлялись к главному входу.

Я кивнула, остро чувствуя всей кожей, как на меня смотрят. Оценивают. Наверняка гадают, кто я такая, ведь на подобных мероприятиях обычно бывают завсегдатаи и крайне редко — новые лица. Разве что родители выводят своих чад в свет, но я никак не тянула на молоденькую дебютантку, да еще и рядом с некромантом. Мы влились в толпу гостей, шумную и пеструю, и мне стало неуютно вдвойне. Я прижалась к Гастону, стараясь не вслушиваться в гомон вокруг, — наверняка и меня обсуждали, нутром чуяла! И мое скромное по сравнению с нарядами других платье, и прическу, и драгоценности… Боже, если бы знала, как оно все будет на самом деле, уговорила бы Гастона что-нибудь придумать, чтобы не ехать на прием. Сейчас, конечно, уже поздно, я вот-вот переступлю порог дворца. Некромант, встав позади, вовсе меня обнял, крепко, но аккуратно, и я не возражала: было все равно, прилично это или нет, а его близость успокаивала.

За своими волнениями я толком дворец снаружи и не осмотрела, а мы уже приблизились к распахнутым дверям, около которых стояли двое дворецких и с торжественно-невозмутимыми физиономиями проверяли приглашения. Как тут все строго, однако, я даже слегка удивилась. Гастон достал наше и с небрежной улыбкой протянул одному из слуг. Тот с поклоном взял карточку:

— Добро пожаловать в Версаль, мессир Лоран. Хорошего вечера.

Некромант кивнул, и мы вошли в прохладный просторный холл с выложенным мрамором полом. Отсюда поток гостей расходился на две стороны: кто-то шел направо к лестнице, кто-то — налево, и мы пошли за последними.

— Ты тут бывал? — спросила я, кое-как справившись с нервами и заставив голос не дрожать.

— Несколько раз с отцом, — ответил Гастон, снова накрыв мою кисть, лежавшую на его предплечье, ладонью. — Но в последний раз давно, года два назад.

Я вздохнула, лихорадочно думая, что еще спросить, чтобы отвлечься, — ощущение чужих изучающих взглядов не покидало, по коже словно насекомые ползали, постоянно хотелось передернуть плечами. Я пожалела, что не купила веер, сейчас бы теребила его, выпуская эмоции, а так оставалось только сжимать пальцы в складках юбки да стараться сохранить невозмутимость на лице.

— На меня все глазеют!.. — Сдержаться до конца не удалось, слова сами сорвались с губ, и я их поспешно сжала, чтобы не молоть всякую ерунду.

— Это неизбежно, Полли, — со смешком произнес Гастон. — Потерпи, скоро уйдем отсюда.

Порадоваться я не успела: мы свернули в длинный коридор, выходивший к анфиладе комнат. Вдоль него стояли подставки с бюстами королей с одной стороны, с другой шли высокие стеклянные двери. Мой взор рассеянно скользнул по пестрой толпе гостей… И я чуть не споткнулась, в животе мгновенно образовался огромный кусок льда. Около третьего по счету бюста, небрежно опираясь на подставку локтем, стоял герцог Анжуйский, беседуя с каким-то вельможей. И при этом его взгляд был направлен прямо на меня.

— Гастон… — едва слышно прошептала я, чувствуя, как ноги стали ватными и еле передвигаются.

— Вижу, — кратко ответил некромант и посмотрел на меня, чуть сжав мои ледяные пальцы. На его губах появилась улыбка, а в темной глубине глаз мелькнул огонек. — Хочешь, чтобы он заметил твой страх? Чтобы понял, что ты его боишься? — понизив голос, спросил Лоран и слегка наклонился ко мне. — Или покажешь, что вполне довольна жизнью и до его планов тебе нет никакого дела?

Несколько мгновений я смотрела на спутника, осмысливая услышанное, а потом улыбнулась в ответ.

— Пожалуй, ты прав, Гастон, — спокойно сказала и прищурилась. — Мой страх ему видеть совсем необязательно.

Я распрямила плечи и подняла подбородок, изнутри меня омыло теплой волной, и шаг стал тверже. Действительно, хватит уже вести себя подобно загоняемой дичи, здесь полно людей, и ничего Анжуйский мне не сделает. Одна я никуда не собираюсь, от Гастона не отойду ни на сантиметр. Ну а если его светлость заговорит со мной… Что ж, это не самое страшное, побеседуем. Пусть увидит, что я его больше не боюсь и теперь есть кому меня защитить. От Лорана долетел тихий смешок.

— Умница, Полли, — услышала я довольный шепот. И уже громче: — Ваша светлость.

Оказывается, мы поравнялись с герцогом. Тот оборвал разговор на полуслове, и его собеседник понятливо откланялся. Мне пришлось собрать все самообладание в кулак, чтобы не опустить взгляд, встретившись с темно-синими глазами Анжуйского, в которых слишком явно читалось раздражение. Ему категорически не нравилось, что я стою рядом с Гастоном и что я — его якорь.

— Мессир Лоран, — ответил на приветствие Анжуйский, но продолжал смотреть исключительно на меня. — Не представите свою очаровательную спутницу?

— Полин де Анор, мой якорь. — Голос Гастона звучал уверенно и ровно, с долей почтительности, но без лишней иронии или подобострастия.

Хотя готова спорить на что угодно, Лорану страстно хотелось подразнить герцога. Но хватит и того, что Анжуйский видит меня так близко и знает, что я пока вне досягаемости его загребущих рук.

— О, поздравляю. — Улыбка, появившаяся на губах его светлости, не отразилась в холодных синих глазах, полных сдерживаемой ярости. — Сударыня, рад видеть вас в Версале. Вы меня помните? — Он испытующе глянул на меня.

Всего лишь мгновение я думала, прикинуться ли дурочкой, потом решила, что не стоит.

— Кажется, мы встречались, когда я была маленькой, ваша светлость. — На удивление мой голос не дрогнул, а звучал так же спокойно, как у Гастона, хотя внутри все дрожало от напряжения.

— Да, пятнадцать лет назад, — задумчиво протянул Анжуйский, окинув меня внимательным взглядом. — Вы похорошели, Полин, из маленькой девочки выросла красивая женщина. — Улыбка стала шире, вот только вкрадчивые нотки, появившиеся в тоне герцога, ничуть не обрадовали.

Еще не хватало, чтобы Анжуйский обратил на меня внимание как на женщину! Я крепче сжала локоть Гастона, но ответить не успела.

— Позвольте я провожу вас в Зеркальную галерею, чтобы вы не плутали, дворец большой, — как ни в чем не бывало предложил герцог, ничем не показывая своих эмоций.

Только вот взгляд выдавал его с головой. Я уже готова была отказаться от столь сомнительной чести, тем более что Гастон посещал дворец, но он меня опередил.

— Благодарю, ваша светлость, не стоит, не заблудимся, — предельно вежливо, но твердо ответил некромант, и я готова была расцеловать его прямо здесь, при всех. — Я бывал в Версале…

— Я настаиваю, мессир Лоран, — мягко, однако так, что стало понятно — возражать бесполезно, произнес Анжуйский.

Подметив, что губы Гастона сжались и он нехорошо прищурился, я не на шутку перепугалась. С него станется прямо сейчас закатить его светлости скандал, а мне лишнее внимание, да еще ссора с принцем крови и по совместительству начальником Лорана, а значит, и моим, меньше всего нужны! Я улыбнулась, накрыла ладонь моего некроманта своей и немного поспешно ответила, опередив Гастона на несколько мгновений:

— Как пожелаете, ваша светлость. Это честь.

Надеюсь, этих слов ему достаточно. Гастон резко выдохнул, коротко поклонился и выпрямился, глядя прямо перед собой, только крепче прижал мою руку локтем.

— Вас не пугает работа с некромантом, Полин? — сразу перешел на непринужденный тон Анжуйский, когда мы пошли по галерее к анфиладе комнат.

— Нет, — ровно ответила я, тоже глядя перед собой. — У меня хороший защитник, — позволила я себе легкую улыбку, чуть повернув голову и посмотрев на профиль Гастона.

Косые взгляды придворных меня уже не дергали, появилась более веская причина для переживаний, чем пристальное внимание приглашенных в Версаль. Мой некромант, словно почувствовав, что я смотрю на него, усмехнулся, подняв бровь. На Анжуйского я лишний раз предпочла не глядеть.

— И как, от нежити не воротит? — продолжал свои непонятные расспросы Дерош, и я ощутила, как внутри заворочалось глухое раздражение.

— Меня полностью устраивает моя жизнь, ваша светлость, — твердо ответила я и наконец посмотрела на него. — Я всем довольна.

Он несколько мгновений пристально изучал меня, потом тихо хмыкнул и ничего не ответил. Дальше мы шли молча, и я отвлеклась на разглядывание интерьеров. Гостиные, через которые пролегал наш путь, представляли собой обставленные изящной дорогой мебелью комнаты. На обитых шелком и бархатом стенах висели картины в тяжелых рамах, на низеньких столиках и мраморных каминных полках стояли безделушки из бронзы, серебра, расписные вазы, часы в массивных позолоченных корпусах. Повсюду встречались вельможи и леди в роскошных туалетах, расшитых драгоценными камнями, и я убедилась, что портниха была права, когда говорила, что мое платье еще весьма скромное. Некоторые наряды вызывали искреннее недоумение — как они вообще держатся на своих владелицах? — но дам, похоже, практически голая грудь ничуть не смущала. Как и полупрозрачные юбки, демонстрировавшие чулки, подвязки и нижние рубашки. Да уж, по сравнению с ними мой наряд вообще одеяние монашки. Но меня полностью устраивает.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж и оказались в прелестной угловой комнате, тоже гостиной, но более изящной и воздушной по сравнению с остальными. Ложные двери с зеркальными вставками создавали иллюзию бесконечности пространства, большие стеклянные окна до пола тоже впускали достаточно света и воздуха. У стен стояли кресла и пара кушеток, на круглом столике из мрамора — ваза с фруктами и графин с вином. На мебели в живописных позах раскинулись щебечущие дамы, молодые, свеженькие, в ярких платьях и бриллиантах в сложных прическах. Они смеялись, переговаривались, стреляли глазками и флиртовали с находившимися здесь же молодыми щеголями, создавая непринужденную атмосферу.

— Сюда чуть позже прибудет королева, — негромко пояснил Анжуйский. — На самом балу она присутствовать не будет ввиду своего деликатного положения.

Зачем он это сказал? Мне дела нет до того, появится тут ее величество или нет, я не собираюсь оставаться в Версале дольше необходимого. Только бы избавиться от общества герцога, и тогда можно со спокойной душой уйти — нас видели, брат короля подтвердит наше присутствие, долг исполнен. Король ведь не изъявил желания лично познакомиться с якорем Гастона, так что вопросы по поводу нашего быстрого отъезда вряд ли возникнут.

— А вот и Зеркальная галерея, — с явным удовольствием сказал его светлость, и я переступила порог центрального зала в Версале, если правильно понимаю.

Он был огромным, вытянутым в длину, и казался бесконечным. Напротив окон — зеркала, и создавалось ощущение, что стен в зале нет вообще; на подставках стояли светильники с хрустальными подвесками, и большие хрустальные же люстры рассыпали миллионы радужных зайчиков от свечей. По натертому до блеска паркету стучали каблучки туфелек дам, в воздухе стоял гул голосов и витал едва уловимый аромат благовоний, смешиваясь с духами гостей. Я не сдержала вздох восхищения, признавая, что зал великолепен.

— Может, желаете что-нибудь выпить, Полин? — выдернул меня из любования окружающим голос Анжуйского.

— Нет, благодарю, — не сдержавшись, поддела я наглую светлость. — Если я чего-то захочу, то подойду и возьму, я не настолько беспомощная, как здешние леди. — Улыбка не сходила с моего лица, как приклеенная, и вернулась нервозность.

От напряжения начало потряхивать, и я крепко стиснула кулак в складках платья.

— О, не хотел вас обидеть, сударыня, всего лишь поухаживать. — Кажется, Дерош пытается со мной флиртовать?

Бесполезное дело, я на такие дешевые уловки не ведусь — у меня богатый опыт общения с клиентами в «Золотых колибри». Ответить не успела, потому как к нам подошли еще двое.

— Ваша светлость, рад вас видеть, — церемонно поклонился светловолосый эльф, которого я сразу узнала.

Таллинор, брат фаворитки короля. Это он видел меня в борделе и, скорее всего, именно ему Анжуйский поручил проверить, там я или нет. Вот и проверил, сволочь… Рядом с ним стояла эльфийка, и неуловимая схожесть этих двоих наводила на мысль, что они родственники. Ну да, как там ее, графиня Аллиарис де Монтени, кажется?

— Маркиз, графиня. — Дерош склонился над протянутой изящной рукой эльфийки, и я подметила, как расширились зрачки в ее глазах и чуть участилось дыхание.

О? Леди увлечена еще и младшим братом, помимо старшего? Или с королем чистый расчет, а тут что-то большее? Впрочем, какая мне разница.

— Бесконечно рад видеть. — Анжуйский выпрямился, и я уловила, как смягчился его голос, а взгляд не отрывался от лица графини.

Неужели взаимно? Я почувствовала облегчение: значит, ко мне особо приставать не будет, куда мне тягаться с совершенной красотой иной расы.

— Позвольте представить, Гастон Лоран, младший сын лорда Эрраша, — назвал моего спутника Анжуйский, и я только сейчас задумалась над тем, почему у Гастона нет титула.

Он ведь законный сын, хоть и полукровка, его родители оба из знатных семей. Да и, судя по тому, что Гастон сегодня ездил в гости к отцу и просил экипаж, можно сделать вывод, что отношения у них нормальные, никаких ссор нет. Или я чего-то не знаю?.. Покосилась на невозмутимое лицо Лорана и решила оставить расспросы на потом.

— Полин де Анор, его якорь. — Показалось или нет, что на последнем слове голос герцога неуловимо изменился?

Далее последовали взаимные представления, маркиз коснулся губами моей руки в знак вежливости, а графиня окинула внимательным, оценивающим взглядом. Меня охватило почти непреодолимое желание броситься вон из зала подальше от этих людей, взглядов, герцога — даже окружающая красота интерьера уже не радовала. Боже, я совсем не гожусь для светской жизни, если с первого же приема у меня уже отвращение к подобным мероприятиям! Очень надеюсь, что этот вечер — первый и последний, предпочту проводить их не в залах дворцов и особняков, а дома, с Гастоном. Ну или одна, если он будет занят.

Обмен любезностями прервало громкое объявление:

— Дамы и господа, его величество король!

Гул голосов тут же стих, а мое сердце провалилось в пятки. Гости как по незримой команде склонились в глубоких поклонах, а дамы присели в реверансах, приветствуя Наарэми. Я последовала их примеру, радуясь, что моя голова наклонена низко и я не вижу короля. Вдруг он не будет высматривать меня? Зачем? Ведь мы ни разу не встречались, он не знает не только, как я выгляжу, но и в каком платье приду. Ох…

— Приветствую всех, хорошего вечера. — Звучный голос ударил по напряженным нервам, и я чуть не вздрогнула.

В нем не слышалось ни одной эмоции, лишь вежливое равнодушие. Мой обостренный слух уловил негромкие шаги, слава богу, они удалялись, и, заслышав шелест и шорох, а также повинуясь жесту Лорана, — он ухватил меня за плечо и тихонько потянул вверх, давая понять, что можно встать, — я выпрямилась. Конечно, глаза сами метнулись туда, где находился король, но я увидела только спину, обтянутую парадным камзолом, высокую фигуру и светлые, почти серебристые волосы. Уф. Не стал искать среди гостей, это очень хорошо. Покосилась на графиню — она следила за королем взглядом, в котором сквозило легкое любопытство, не более. Мои подозрения, что она с его величеством лишь по каким-то своим соображениям, а вовсе не от большой любви, окрепли. Впрочем, какое мне дело до того, почему графиня спит с Наарэми, меня все эти интриги не касаются.

Король направлялся к креслу, обитому малиновым бархатом и стоявшему на возвышении. Поднявшись по ступенькам, он развернулся, но садиться не стал. Я получила возможность рассмотреть правителя Франции, но лучше бы не видела его, честное слово. Идеально красивое лицо пугало, разноцветные глаза вызывали дрожь, и долго разглядывать Наарэми я не стала — хватило пары минут. Брр. Уж не знаю, каков он в приватной обстановке, но лично я бы ни за что не согласилась стать его любовницей, какие бы выгоды это ни сулило. Его величество обвел взглядом гостей, не задержавшись на мне, слава богу, и махнул рукой. Тут же заиграли музыканты, придворные подались к стенам, освобождая место, и король снова спустился с возвышения, уверенно направляясь к нашей маленькой группе. Мамочки!..

Немного отвлек тихий шепот Гастона, стоявшего за моей спиной:

— Полли, у Анжуйского нет якоря сейчас.

Новость огорошила и вызвала новую волну паники, я едва не развернулась к некроманту, чтобы тут же начать выспрашивать. Однако с нами уже поравнялся король, и я застыла, боясь пошевелиться и с ужасом ожидая его дальнейших действий. Наарэми, в упор не замечая ни меня, ни Лорана, протянул руку графине де Монтени:

— Мадам, позвольте?

Она прикрыла глаза ресницами, улыбнулась, и на фарфоровых щеках проступил слабый румянец.

— Сочту за честь, ваше величество, — проворковала эльфийка и, вложив тонкие пальчики в ладонь короля, выплыла за ним на середину зала.

Я чуть шумно не перевела дух, в коленках образовалась слабость, и без всякого стеснения я прислонилась к Гастону. Не нежная девица, чтобы соблюдать правила приличия, в конце концов, и плевать, что обо мне подумают окружающие.

— Полин, не окажете ли честь… — очень не вовремя решил Анжуйский последовать примеру своего старшего брата, только не на ту напал.

— Простите, но нет. — Растянув губы в торжествующей усмешке, я покачала головой. — Я не обучена дворцовым танцам, знаете ли, не хочу оконфузиться перед таким количеством незнакомого народа. Лучше постою здесь. — Поскольку Гастон, тоже не смущаясь наличием вокруг любопытных, обнял меня, я демонстративно положила ладонь ему на предплечье.

Анжуйский едва заметно нахмурился, однако протянутой руки не убрал.

— Я поведу, Полин, вам нечего опасаться… — снова заговорил он, и снова я не дала ему закончить:

— Поищите более опытную партнершу, ваша светлость. — В моем голосе прорвались насмешливые нотки. — Так будет лучше для всех.

Несколько мгновений мы мерились взглядами, потом герцог поджал губы, развернулся и отошел, к моему громадному облегчению. Вот и отлично, наконец не надо держать лицо, а то мышцы свело настолько, что мне казалось, будто на лице маска, стянувшая кожу. Меня затрясло, и я пробормотала, стараясь не смотреть по сторонам:

— Гастон, если я еще хоть минуту проведу в этом зале, то грохнусь в обморок, как слабонервная девица!..

Задавать ненужных вопросов мой некромант не стал: сразу повел к одному из открытых окон — на небольшой балкончик, где как раз могли уместиться двое, а выход прикрывала шелковая плотная штора. Я выдохнула, вцепившись в перила и зажмурившись, от эмоций сдавило грудь и стало трудно дышать.

— Ты молодец, Полли, — раздался тихий, успокаивающий голос Гастона, и он, обняв, погладил меня по плечу. — Все хорошо, все отлично. Думаю, мы можем уже уехать, раз король нас видел. Требования соблюдены. — В его словах проскользнула ирония. — Все, кому надо, видели нас… И даже кому не надо, — с явной досадой добавил он.

— Что значит — у Анжуйского нет якоря? — вспомнила я, что сказал Лоран в Зеркальной галерее.

— Его татуировка изменилась, — коротко объяснил некромант, и я застыла, осознавая, что это может значить.

Не хочу думать, что Дерош специально освободил место рядом с собой для меня, это слишком!.. Из этого бы следовал прямой вывод, что… Гастону тоже грозит нешуточная опасность. Похоже, Анжуйский очень сильно хочет, чтобы я была с ним.

— Это плохо. — У меня вырвался нервный смешок, я обхватила себя руками, рассеянно глядя на раскинувшийся внизу парк.

В любой другой обстановке я, может, и оценила бы и искристые фонтаны, и яркие клумбы, и украшенные разноцветными фонариками деревья. Но сейчас взгляд бездумно скользил по этому великолепию, лишь машинально отмечая, что в нем тоже много гостей, и только. Наверняка там полно укромных уголков, где можно уединиться, и готова спорить на что угодно — большинство вельмож именно с этой целью увлекают хихикающих дам вглубь парка. Ай, да какая мне разница, собственно? Если уж король при живой королеве открыто встречается с любовницей, что говорить об остальных придворных.

— Он ничего не сделает, Полли, — шепнул Гастон, прижавшись ко мне щекой. — Ничего, слышишь?

И такая уверенность звучала в его голосе, что я проглотила желчное замечание насчет Нити Жизни. Да, Лоран прав, надо как можно скорее решить этот вопрос, но тогда… Я развернулась в кольце рук Гастона и пристально посмотрела ему в глаза.

— Он может убить тебя, понимаешь? — тихо произнесла я, бессознательно поглаживая его грудь, на которой лежали мои ладони. — Гастон, это не шутки. Анжуйский не отцепится от меня.

— Не убьет, — перебил Лоран и обхватил мое лицо, улыбнувшись. — Поговорю с королем при необходимости, пусть приструнит своего младшего брата.

У меня имелись сомнения, что Наарэми прислушается, и тем более — что Анжуйский послушается венценосного родственника, но я не стала их озвучивать. Не буду портить этот вечер больше, чем уже есть. Я ответила слабой улыбкой и облизала сухие губы.

— Принеси мне попить, а? — попросила я, чувствуя, что горло от всех треволнений пересохло.

— Может, вместе пойдем? — Гастон чуть нахмурился. — Не хочу тебя одну здесь оставлять.

— Да что случится, никто не найдет меня тут, — успокоила я его. — Король со своей графиней, а если заявится Анжуйский, так я под страхом смерти не выйду с этого балкона, тебя дождусь. Я не хочу туда снова, — жалобно добавила я, глядя в глаза Гастону. — Там слишком много незнакомых людей, и встречаться ни с королем, ни с герцогом не хочу лишний раз.

Некромант посмотрел на меня долгим взглядом.

— Я быстро, — наконец кивнул он. — Жди здесь, никуда не уходи.

Лоран скрылся в зале, а я осталась стоять, вдыхая прохладный вечерний воздух. Таких балкончиков много, но пока они пустовали — из зала по-прежнему доносилась музыка, видимо, танцы продолжались. Вот и славно. Я развернулась и облокотилась на перила, недавнее волнение и нервные переживания потихоньку отпускали. Сейчас постою еще немного, попью, и поедем обратно, хватит с меня приключений на сегодняшний вечер. Я вздохнула, рассеянно отметила, что музыканты замолчали. Может, перед уходом пройтись с Гастоном по парку? Он действительно красивый, и фонтаны я люблю.

Позади послышались шаги, я развернулась, обрадовавшись, что Гастон вернулся, — мне казалось, он отсутствует слишком долго. Штора отодвинулась, и…

— Доброго вечера, сударыня. Прячетесь? — Напротив стоял его величество собственной персоной и, склонив голову к плечу, рассматривал меня своими жутковатыми разноцветными глазами.

Сознание среагировало быстрее, чем я сообразила, что и как отвечать.

— Н-нет, ваше величество, дышу свежим воздухом. В зале душновато, — скороговоркой выпалила я, пытаясь через его плечо разглядеть, не идет ли Гастон.

Дура! Надо было с ним идти, ну и что, что заметили бы Анжуйский или король! В присутствии некроманта что один, что второй вряд ли стали бы предпринимать какие-то активные действия, да и не так страшно рядом с Лораном. Теперь вот как выкручиваться?! Наарэми улыбнулся, и не будь я настолько встревожена его появлением, возможно, нашла бы эту улыбку обаятельной, придававшей идеальному лицу чуточку эмоций и притягательности. Но, к счастью, я не являлась поклонницей красоты альвов, ни королей, ни обычных, поэтому осталась равнодушна к попытке его величества очаровать меня. А вот следующие его слова напрягли очень сильно.

— Раз вы любите свежий воздух, позвольте показать вам версальский парк. — Наарэми протянул мне руку. — Там много фонтанов, цветов, и вообще очень красиво.

Ага, а еще там полно укромных местечек, где так легко уединиться с дамой! Король держит меня за дуру, что ли? Я снова бросила отчаянный взгляд за его плечо, но штора мешала видеть зал и заодно Гастона. Ну где там застрял несносный некромант?! Позже я узнала, что времени прошло всего ничего и мой защитник как раз возвращался, но меня это не спасло в тот момент. Я медлила, с ужасом понимая, что отказать королю не смогу, но пойти с ним… Боже, у него ведь есть официальная любовница, эльфийка, зачем ему я? Или его величество из тех мужчин, которые считают своим долгом уложить в койку любую хорошенькую женщину, встретившуюся на пути? Никогда не думала, что у Наарэми проблемы с самооценкой, ведь так обычно поступают неуверенные мужчины, желающие лишний раз доказать всем и себе в первую очередь, что они хоть куда…

— Сударыня, — напомнил о своей просьбе-приказе король.

Я все еще медлила. Сглотнула и попыталась состряпать более-мене обтекаемый отказ:

— Ваше величество…

— Пойдемте, Полин, не стоит упускать такой шанс, — мягко прервал меня Наарэми, но так, что стало понятно — возражать дальше бесполезно.

Черт, ну не собирается же он самым вульгарным образом уложить меня на какую-нибудь скамейку и задрать юбку! Это как-то совсем не по-королевски, знаете ли. Хотя что мне известно о привычках его величества? Совсем ничего. Может, для него и для придворных дам это в порядке вещей. Пришлось собрать волю в кулак, чтобы рука не дрогнула, и осторожно положить ладонь на локоть Наарэми. Глупо было надеяться, конечно, что он не заметил меня, когда подходил пригласить графиню де Монтени. Я сделала шаг, выходя с балкона в зал, и именно в этот момент к нам подошел Гастон с бокалом вина. Увидев короля и заметив мой беспомощный взгляд, он мгновенно оценил обстановку, но… что мой некромант мог сделать против короля? Ничего. По тому, как поджались губы Лорана, я поняла, что он тоже это осознал. Наверняка ругает сейчас себя так же, как и я.

— Мессир Лоран, я решил показать вашей спутнице парк Версаля, — не дожидаясь, что скажет Гастон, негромко сообщил король. — Надеюсь, вы не возражаете.

Однако какая тонкая издевка. Возражать королю — интересно, найдется ли кто-то такой смелый? Ну кроме Анжуйского, естественно.

— Нет, ваше величество, — ровным, напряженным голосом ответил Гастон, не сводя с меня взгляда.

И сам отпил из бокала, одним глотком осушив сразу половину. Нервничает, понимаю, я сама на взводе, как скрученная часовая пружина. Надеюсь, Гастон догадается незаметно пойти за нами… Хотя король как раз наверняка заметит, только вот что будет делать? Наарэми не может не предположить, что Гастон не оставит меня в его обществе без присмотра, это же очевидно! О-о-о-ох, вляпалась ты, Полли, глубже некуда.

— Вот и отлично, — невозмутимо кивнул король и потянул меня к выходу из Зеркальной галереи.

Пока шли, я ловила косые взгляды придворных и отчаянно краснела, злясь на себя, на могущественного альва без стыда и совести, заботящегося только о своем «я» и своих желаниях, шагавшего рядом, на тех, кто тут же навесит на меня ярлык новой фаворитки Наарэми… Кстати, а как его нынешняя пассия отнесется к тому, что король уходит с другой? Я нашла взглядом графиню де Монтени, как раз стоявшую неподалеку рядом с братом, и… слегка оторопела, заметив на ее лице удовлетворенную улыбку. Она смотрела на нас с королем, лениво обмахиваясь роскошным веером из перьев, и выглядела ничуть не расстроенной. Брат наклонился к изящному ушку эльфийки и что-то шепнул, на что она весело рассмеялась и вовсе отвернулась, потеряв интерес к венценосному любовнику. Я окончательно перестала понимать, что за порядки царят при дворе. Хотя если все замешано исключительно на постели, то понятно, почему леди не нервничает особо: она-то всегда под рукой у короля, а я так, однодневка. Страшно захотелось оглянуться и проверить, где Гастон, но я не смела, занятая тем, чтобы успокоить мечущееся в груди сердце и справиться с дыханием. Паника то и дело норовила захлестнуть с головой, но я сопротивлялась, веря, что мой некромант что-нибудь придумает, да и сама не собиралась безропотно терпеть приставания короля. Может, он и всемогущий маг, альв, правитель Франции и все такое, но это не значит, что можно без моего согласия делать со мной что захочется.

— Ален, мне надо с тобой поговорить, когда вернусь, не уходи никуда. — Голос Наарэми вырвал из задумчивости, и я заметила, что мы поравнялись с Анжуйским.

— Да, ваше величество, — ровно ответил герцог, метнув на меня взгляд, горящий неприкрытой злостью.

Злись на своего братца, любезный, и нечего так зыркать на меня. Не по своей воле пошла, знаешь ли. Раздражение на необоснованные эмоции герцога помогло частично справиться с собственными страхами, я выпрямилась и поджала губы, посмотрела прямо. Анжуйский же перевел глаза на моего спутника, и на мгновение показалось, что из них вылетят молнии. В темно-синей глубине притаилась такая ненависть, что я едва не передернула плечами. Вот так так, какие интересные отношения между братьями, я и не думала, что все так запущено. Значит… В случае чего, можно попробовать договориться с Наарэми, вряд ли он не знает о чувствах Анжуйского. И вдруг король все же не настолько эгоистичен, отпустит, если поймет, что я совершенно не горю желанием занять место графини де Монтени даже на короткое время? Хотелось бы надеяться…

Между тем мы миновали галерею, спустились по лестнице на первый этаж и вышли прямо в парк через другие двери. Покосившись на профиль короля, я отважилась на вопрос:

— Ваше величество, вас не смущает, что я — чужой якорь? — Надеюсь, мой голос звучал достаточно ровно, без всяких лишних эмоций типа негодования или, тем паче, страха.

Еще не хватало, чтобы его величество знал, что творится у меня в душе.

— Нет, — последовал спокойный ответ венценосного зазнайки. — Мне без разницы, чей вы якорь, Полин, я же не некромант. — Я заметила усмешку на его лице. — Не волнуйтесь, вашей связи с Гастоном ничего не грозит, я умею усмирять светлую магию.

Мне отчетливо послышался не слишком приличный подтекст в этих словах, и страх еще уменьшился, а раздражение усилилось.

— Вам не приходит в голову, что надо хотя бы меня спросить, ваше величество? — Похоже, первый шок прошел и сознание очистилось от паники, раз включились защитные механизмы и я не побоялась возражать королю.

Ну а что он сделает? Убьет? Нет. Засадит в темницу? Так тогда Гастон работать не сможет. Насильно задержит во дворце? Смотри выше. Изнасилует?.. Вот это хуже, конечно. Не хочу, черт! Лоран, надеюсь, ты идешь за нами?! Потому что его величество повел меня боковой дорожкой к видневшейся впереди темной стене живой изгороди, за которой, подозреваю, прятался какой-нибудь укромный уголок.

— О, Полин! — Наарэми мягко рассмеялся, и меня мурашки продрали до самых печенок от этого звука. — Мы же взрослые люди. У тебя никогда не было альва? — Он повернул голову и заинтересованно посмотрел на меня, перейдя на неформальное общение. — Ты опытная женщина, я знаю, неужели неинтересно попробовать… что-нибудь новенькое?

Что происходит? От беспредельной наглости и прямолинейности короля я опешила настолько, что остановилась и выдернула руку, уставившись на невозмутимое лицо спутника.

— Вы даже не будете отрицать, что хотите просто затащить меня в постель? — резко спросила я, злясь все больше, значит, его гадкое величество знает, что я в борделе работала?! — Независимо от того, хочу ли я там оказаться?!

И снова альв мягко рассмеялся, разноцветные глаза замерцали в сгущающихся сумерках, и мне стало не по себе. Мы уже отошли довольно далеко от дворца, впереди журчал большой фонтан в пруду, совсем рядом виднелся темный проход вглубь каких-то зарослей, слабо освещенных гирляндами разноцветных фонариков. Надо возвращаться обратно и Гастона найти, он, по крайней мере, в отличие от некоторых, не тащит меня силком в постель и не давит обстоятельствами. Даже цветы подарил и в магазинах расплачивался за меня. И… вчера не воспользовался ситуацией, хотя мог бы, ведь я смирилась бы с этим, пусть и обижалась бы потом…

— Хм, пока что женщины не жаловались на меня как на любовника. — Наарэми шагнул ко мне и оказался вплотную, его пальцы коснулись моего подбородка, приподняв голову.

Наши лица разделяли считаные сантиметры, пальцы короля были неожиданно горячими. Я хотела отстраниться — не нужно мне таких интимностей! — но… ноги словно приросли к земле. А вот теперь, кажется, пора что-то придумывать. Где мой некромант?!

— Ну же, Полин, пока что я хочу всего лишь поцеловать тебя… — В голосе его величества послышались низкие, переливчатые нотки, я же…

Разозлилась и испугалась одновременно. Если Наарэми не погнушается воспользоваться магией, чтобы смирить мою непокорность, я ничего не сделаю, тем более что мы каким-то интересным образом переместились вглубь зарослей, куда вел проход. Там тоже имелся красивый фонтан, скамеечки в зеленых нишах высокой живой изгороди при полном отсутствии придворных — не сомневаюсь, это его величество что-то сделал, чтобы гости обходили стороной это место, — и все те же разноцветные фонарики. Ну уж нет, я и в борделе сама выбирала мужчин, и сейчас не позволю всяким тянуть ко мне лапы без моего ведома! Пусть даже они носят корону и считают, что им все можно. Как-то так получилось, что, пока Наарэми медленно наклонялся ко мне, я мысленно отправила отчаянный зов, надеясь на чудо: «Гасто-о-он!!!» Не знаю, зачем это сделала, доверившись интуиции, но… отклик пришел, к моему безмерному удивлению и радости, только не совсем такой, как я ожидала.

Моя магия, до того скрывавшаяся в глубине сознания и особо не вмешивавшаяся в мои ощущения, вдруг поднялась бурной волной, впервые отозвавшись не на интерес к мужчине, а на мою злость на оного. Татуировку на плече слегка защипало, я резко выдохнула и дернула головой, поспешно отступив на шаг: ура, кажется, или король все же ничего не применил ко мне и я просто перенервничала, или его магия каким-то образом не подействовала на меня. Светлая сила не унималась, плескаясь в крови горячим сиропом, но подогревая не желание, а злость и возмущение, не давая страху снова взять надо мной верх. Я сжала кулаки и уставилась на Наарэми, сдвинув брови.

— Простите, но ваше внимание мне не нужно, — сухо отрезала я, одновременно напряженно решая, что делать дальше. — У вас полно красивых женщин при дворе…

— Меня привлекает не столько красота, сколько необычность, Полин, и ты именно такая. Необычная, — склонив голову к плечу, изрек его величество и снова усмехнулся. — А твоя строптивость, знаешь, мне тоже нравится. Это будет очень интересно, завоевать тебя…

— Я не крепость, ваше величество! — нарушив все правила приличия при обращении к монарху, оборвала я его и вздернула подбородок. — И завоевывать меня нет никакого смысла, у вас все равно не получится! Всего хорошего. — Не желая дальше оставаться с ним наедине и надеясь, что меня не будут задерживать насильно, я развернулась и быстрым шагом направилась ко второму проходу из этого укромного местечка.

С Гастоном бы здесь оказаться, да… С ним бы я точно не стала лишний раз разговаривать, и вообще, как так получилось, что сила откликнулась совсем не на те эмоции, на которые должна была?! Мои губы тронула задумчивая улыбка: неужели каким-то образом помог Лоран? Спрошу у него, как только найду.

— Нет, Полин, во дворец ты не вернешься, — послышался уверенный голос короля, ближе, чем мне бы хотелось.

И вот эта его уверенность снова всколыхнула тревогу, перемешавшуюся с раздражением. Не оглядываясь, я подхватила юбки и почти бегом направилась вперед по дорожке. Да, в парке не ориентировалась, к сожалению, а оглянуться боялась, чтобы посмотреть, где дворец, — вдруг увижу, что Наарэми слишком близко?! Черт, вот чего-чего, а игры в догонялки по версальскому парку с его хозяином я предполагала меньше всего этим вечером! И ведь где-то еще есть Анжуйский, сомневаюсь, что он станет спокойно дожидаться брата во дворце, как ему было приказано. Мне срочно нужен Гастон, а еще надо вернуться во дворец — там много народу и при всех Наарэми вряд ли будет столь открыто приставать ко мне.

Я хотела свернуть — только что дорожка вроде вела в сторону дворца, но… Теперь там находилась высокая живая изгородь, и прохода в ней не виднелось. Мне оставалось бежать вперед, сердце билось все быстрее, и страх мешался со злостью и раздражением. Позади раздался тихий, довольный смех:

— Поли-и-и-ин, все равно не убежишь!

От этого насмешливого, довольного голоса я чуть не выругалась вслух, затолкав отчаяние поглубже.

Гастон, найди меня, пожалуйста! Я знаю, ты сможешь… Пока меня не поймал король.

ГЛАВА 10

Сигнальная интриги нить

Звенит от обстоятельств напряжения,

Чтоб в паутину мести угодить,

Достаточно неосторожного движения…

В это же время, Версальский дворец

Сказать, что Анжуйский был зол, значило ничего не сказать. Подумать только, Наарэми посмел столь нагло увести его Полин, его будущий якорь! Понятно теперь, почему он не дал разрешения на посещение борделя, наверняка сразу решил, что познакомится с Птичкой ближе. О да, старший братец любил необычных женщин, а Полли, несомненно, именно такая. Яркая, с характером, да еще и полукровка-альва, немудрено, что короля к ней потянуло с первой же встречи. Но Анжуйский не собирался так оставлять это и спокойно дожидаться брата, пока он там… с Полин наедине.

Анжуйский развернулся, скользнув взглядом по графине де Монтени, о чем-то переговаривавшейся с Таллинором. Похоже, ее не задело поведение короля, ни капли. Впрочем, немудрено, герцог знал, как она на самом деле относится к своему положению официальной фаворитки. Тут Алена осенила еще одна мысль: может, Наарэми таким образом мстит ему за шашни с его любовницей?

— Низко, братец, ой низко, — едва слышно пробормотал Дерош с кривой улыбкой, стремительно направляясь к выходу из Зеркальной галереи.

Да и какие шашни, собственно, — эльфийка стала официальной фавориткой всего нескольких месяцев назад, а у Алена в последние полтора года была Аделина, которой он при всем желании изменить не мог. Все, что у них с Аллиарис было, случилось еще до того, как она прибыла ко двору и обратила на себя внимание короля. Значит, это не месть. Но Анжуйский знал, как отвлечь короля от Полин. Темно-синие глаза прищурились, герцог сжал губы.

— Ты ее не получишь, Нари! — прошипел он, стремительно сбегая по лестнице.

Даже Гастон сейчас отошел для Алена на второй план, его волновало только то, насколько далеко успеет зайти король с Полин. Выскочив на улицу, герцог оглянулся и махнул рукой одному из лакеев, стоявших у дверей в парк.

— Приведи мне коня, — повелительно бросил он подошедшему слуге, в нетерпении постукивая ногой и невольно оглядывая придворных, неторопливо прогуливавшихся перед фонтанами и по дорожкам.

Конечно, его величество наверняка отправился в один из уединенных уголков парка, но вдруг… Полин удалось сбежать от него каким-то образом и она ищет защиты? Дыхание участилось, Анжуйский невольно облизал губы, на несколько мгновений уплыв в мечты. О, он бы с удовольствием защитил Птичку от наглых приставаний брата, перехватив инициативу у Лорана! Но Полин среди гуляющих не было, к досаде герцога. Вскоре к нему подвели коня, его светлость легко вскочил в седло и галопом направился к оранжерее — оттуда можно сразу попасть в нижний парк, и народу там меньше, нет опасности лишних свидетелей. Они Анжуйскому сейчас совсем не нужны.

Проскакав между кадками с апельсиновыми деревьями, брат короля выскочил через ворота на дорожку и углубился в дальнюю часть парка, всем существом ощущая, как утекают сквозь пальцы мгновения. Он промчался мимо Сада королевы, фонтана и дальше, к Саду короля. За ним начинался собственно парк, где легко можно затеряться и где почти нет людей, — придворные предпочитали не отходить далеко от дворца, особенно вечером. Да, вся территория Версаля защищена от проникновения нежити, но опасения все же оставались.

— И правильно, — пробормотал герцог, резко натянув поводья и остановив лошадь, улыбка на его лице больше походила на оскал.

Где-то недалеко пересекались Большой и Малый каналы, по которым кавалеры днем возили на лодках дам, сейчас же здесь царила тишина и темнота. Последней Анжуйский уже давно не боялся, в отличие от остальных жителей Парижа. Спешившись, он опустился на корточки и достал кинжал — некромантам дозволялось его носить почти везде, а вот посох и меч пришлось оставить дома. Впрочем, Алену достаточно и кинжала для задуманного, тем более что графиня провела все подготовительные работы. Вот и решит две проблемы разом. А Гастона оставит на сладкое…

Сжав губы, Анжуйский начал чертить на песке небольшую, но сложную фигуру, линии засветились в темноте рубиновым, бросая отблески на сосредоточенное лицо герцога. Он работал быстро, уверенно, точно нанося штрихи там, где нужно, ни разу не сбившись. Воздух вокруг Алена сгустился, стал таким плотным, что его можно было резать ломтями. Закончив, его светлость уколол палец и уронил в центр фигуры каплю крови, она мгновенно впиталась в песок, а линии засветились ярче, их цвет стал насыщеннее. Выдохнув, Анжуйский снял перстень и осторожно положил его в самую середину паутины линий, после чего выпрямился и раскинул руки, беззвучно прошептав несколько слов. В лицо ему ударил порыв ветра, фигура вспыхнула и погасла, бесследно исчезнув. А вместе с ней исчез и перстень. В шелесте кустов вокруг Анжуйскому послышался призрачный довольный смех, и все стихло, как будто ничего и не было. Усмехнувшись, Ален еще раз посмотрел на дорожку, проверяя, не осталось ли следов его деятельности, и, убедившись, что песок чист, сел обратно на лошадь. Теперь можно не торопиться, в ближайшие полчаса короля вряд ли будет интересовать сиюминутное удовольствие с Полин.

Прохода, открывшегося всего на несколько мгновений, нежити с той стороны хватило, чтобы проскользнуть сюда, а для отведения глаз рисунок в момент активации породил еще штук десять ложных вспышек, тоже давших отклик, который Наарэми не мог не почувствовать. И сейчас он будет занят вычислением, кто же и что сделал в его Версале, что отозвалась защитная система вокруг. Анжуйский едва не потер руки, представляя, как король бегает по парку, лично проверяя ложные точки. В то время как он, герцог, будет утешать Полин, пока Гастона где-то черти носят.

В это же время, версальский парк

Гастон клял себя на чем свет стоит за то, что поддался просьбе Полин и оставил ее одну, пусть даже на несколько минут. Ведь обещал не отходить ни на шаг! Провожая взглядом уходившую пару, он едва не смял бокал в руках, как бумажный, но вовремя остановился и аккуратно поставил недопитое вино на поднос проходившего мимо слуги. Права была сонхау: на Полин открыта настоящая охота. Едва его якорь вместе с королем вышли из Зеркальной галереи, Гастон стремительно направился за ними, ловко обходя гостей и не сводя напряженного взгляда с дверного проема. Гастону было плевать, что король захотел уединиться с его женщиной, как и на то, что Наарэми — сильнейший маг королевства и наверняка засечет слежку. Собственно, на то, что его величество может воспользоваться магией, чтобы не дать Гастону возможности найти их с Полин, некроманту тоже было начхать. Птичку он в беде не оставит. Словно в ответ на его эмоции, темная сила внутри поднялась волной, и Лорану стоило больших трудов взять себя в руки. Жаль, посоха с собой нет, через ту сторону он бы легко преодолел любую магию.

Выйдя на улицу, Гастон прищурился, осмотрелся и… едва подумал о Полин, как в сознании загорелась теплая желтая звездочка, четко показывая, где его якорь. Будто невидимая нить потянула за собой, и Гастон уверенно направился к видневшейся впереди темной изгороди. Обойдя ее, он не нашел никакого входа внутрь, хотя чутье подсказывало, что Полин там, и некромант разозлился и встревожился еще больше. Он остановился, засунул руки в карманы и окинул зеленую стену перед собой внимательным взглядом, уверенный, что это дело рук короля — чтобы им не помешали.

— Да черта с два, — негромко произнес Гастон и прикрыл глаза.

«Полин, Полин, хорошая моя, я рядом…» — пронеслась у него мысль, и снова темная сила отозвалась, потянулась к той, с которой теперь была связана сильнее, чем через игру в кош. Лоран отчаянно хотел сейчас оказаться с Полин рядом, найти, забрать и уже не отпускать от себя. Реальность вдруг на несколько мгновений поплыла, заколыхалась, а потом… В сознании некроманта раздался крик: «Гасто-о-он!!!» Глава стражи дернулся, широко раскрыв глаза, и прежде, чем успел понять, что делает, сорвался с места, помчавшись куда-то вперед, — куда вело его чутье. От голоса Полин темная сила взбурлила в крови, накрыла туманным крылом, на время отключив способность здраво мыслить, и осталось только одно желание: спасти свою Птичку. Гастон не знал, куда бежал, почти не разбирая дороги, лишь отметил, что гуляющих здесь нет, — или опять же магия короля, или они сюда просто не заходили. Гастон не так хорошо ориентировался в версальском парке, как хотелось бы, он ведь до сих пор бывал лишь во дворце, но ноги сами несли куда нужно. Он чувствовал, что с каждым шагом приближается к Полин, и ощущал, как она напугана и одновременно раздражена. Это радовало: значит, король ничего не успел ей сделать.

Гастон мельком отметил, что дорожка парка привела его в какой-то зеленый лабиринт, но знал, что не заблудится, — внутренний компас уверенно вел вперед. О том, что он будет делать, если встретится с королем, Лоран сейчас не думал — все его мысли занимала лишь Полин. А темная сила заполнила сознание, контролируя его действия, и Гастон не сопротивлялся, понимая, что только благодаря ей найдет Птичку. С королем разберется позже…

В это же время, версальский парк

Не знаю, в какой момент поняла, что погони нет, — просто вдруг разом накатило такое облегчение, что я споткнулась и чуть не рухнула на колени, а с губ сорвался едва слышный всхлип. И почти сразу пришла стойкая уверенность, что Гастон где-то рядом и мы вот-вот встретимся. У меня как второе дыхание открылось, я с удвоенной силой припустила по зеленому коридору, почти ничего не видя из-за выступивших на глазах слез облегчения. Не знаю, по какой причине Наарэми оставил меня в покое, но больше я не хотела задерживаться в Версале ни одной лишней минуты. Не стоило забывать и о бродившем где-то Анжуйском, тоже жаждавшем добраться до меня. Хоть из дома не выходи, честное слово! Я свернула еще пару раз, окончательно потерявшись в зеленом лабиринте, и с размаху влетела в чьи-то объятия. С перепугу забарахталась, пытаясь вырваться, но потом нос учуял знакомый запах полыни, лимонника и корицы, и я уткнулась в плечо Гастона, крепко обняв его за шею и позорно разревевшись.

— Ш-ш-ш, все хорошо, я рядом, — раздался шепот у самого уха, ладонь некроманта погладила по спине, прижимая ближе. — Прости, родная, мне не стоило уходить…

Сил что-то ответить не было. Я зажмурилась, подняла голову, потянувшись к Гастону, и он без слов понял. Губы запечатал поцелуй, нежный и страстный, на который я с готовностью ответила. Напряжение последних часов покидало, растворялось в нахлынувших ощущениях, и не хотелось, чтобы этот миг заканчивался. Реальность отстранилась, существовали только мы, и пришла твердая уверенность, что дальше сомневаться нет смысла. Магия сейчас молчала, остались только мои чувства, не прикрытые ничем. Мне нужен этот мужчина, во всех смыслах нужен, и не хочу больше тянуть. Целую вечность спустя, когда дыхание закончилось, я отстранилась и посмотрела на Гастона, утопая в бархатной черноте его взгляда.

— Поехали домой? — тихо предложила я, перебирая мягкие пряди на затылке и наслаждаясь этим моментом.

— Поехали, — с готовностью согласился Гастон и улыбнулся.

Его ладонь коснулась моего лица, он аккуратно стер слезинку с щеки, и меня пронзил такой приступ нежности от этого простого жеста, что горло перехватило и глаза опять защипало.

— Ну что ты, Полли, — ласково произнес мой некромант и легко коснулся моих губ. — Все, больше никто к тебе не притронется.

Я прерывисто вздохнула, отстранилась, и мы пошли обратно. Рука Гастона лежала на моей талии, я прижималась к нему без всякого стеснения, прислонившись к плечу, и спокойствие потихоньку проникало в каждую клеточку, унося тревогу. Вернулась способность мыслить, и я невольно задумалась о поведении короля.

— Гастон, почему он так поступил? — Я нахмурилась. — Ты ведь служишь ему, неужели…

— Я служу Франции, — немного резко оборвал меня Лоран. — А не Наарэми. Что же до его поступка… — Он помолчал. — Король — альв, Полли, и ему плевать на желания простых людей, даже тех, которые ему служат. Он привык получать то, что хочет.

Я не нашлась что ответить. Мы некоторое время шли в тишине, неторопливо шагая по дорожке к дворцу, сиявшему впереди огнями. Он оказался не так далеко, как я думала, — наверное, во мне говорил страх, пока бегала от Наарэми по зачарованным тропинкам парка.

— И что дальше? — спросила я. — Он ведь не отстанет просто так, Гастон.

Пальцы на моей талии сжались.

— Что-нибудь придумаю, — отрывисто сказал мой некромант, глядя прямо перед собой. — Но одну тебя в его обществе не оставлю, даже если потребует.

Сразу стало так хорошо от его слов, что я не сдержала улыбки. Приятно осознавать, что мой мужчина готов пойти даже против его величества, защищая меня. И почему-то уверена, что у Гастона получится. До дворца мы шли молча, и было очень уютно идти в тишине вдвоем, даже появившиеся придворные уже не смущали. Наоборот, я порадовалась, что мы наконец добрались до людных мест и можно не опасаться внезапного появления короля. Надеюсь, и во дворце мы с ним не встретимся, а спокойно уедем домой. Хватит с меня приключений, я хотела поскорее остаться с Гастоном вдвоем и довести уже до конца то, что он начал прошлой ночью. И магия в моих желаниях играла последнюю роль. Она притаилась в глубине, не мешая, и я была благодарна своей силе за это.

— Приедем, кое-что расскажу, — заговорил вдруг Гастон, когда мы уже подходили к распахнутым дверям. — Мне отец сообщил любопытные новости. — Некромант покосился на меня, и я уловила в его взгляде смесь легкого опасения и радости.

Сердце екнуло и забилось быстрее от этих слов, я отчего-то разволновалась. Может, что-то о моем отце?..

— Х-хорошо, — чуть запнувшись, ответила я.

Мы вошли во дворец, и нас опять окружило море гостей. Шум разговоров и смех после тишины парка слегка оглушили, я невольно крепче вцепилась в руку Гастона — он перестал обнимать и просто взял мою ладонь в свою. Поплутав немного по коридорам первого этажа, мы наконец вышли к главному входу и направились к стоявшему у дверей лакею, просить, чтобы подали наш экипаж, но… Слуга, увидев нас, выпрямился и уже не сводил взгляда, и мне это не понравилось.

— Гастон, — позвала я и кивнула на лакея. — Почему он так смотрит?..

— Не знаю. — Некромант нахмурился и остановился рядом с ним. — Послушайте, любезнейший…

— Мессир Лоран, полагаю? — весьма невежливо перебил его слуга и, дождавшись подтверждающего кивка, продолжил: — Его величество ждет в своем кабинете, мне поручено проводить вас.

У меня внутри все упало, а сердце превратилось в кусок льда. Зачем король хочет видеть Гастона?! Я не останусь без него!..

— И вас тоже, госпожа де Анор, — добавил лакей, переведя взгляд на меня.

Как жаль, что во двор можно выйти только через дворец! Наарэми наверняка знал, что мы захотим уехать, вот и поставил своего человека так, что незаметно нам ускользнуть не удалось бы. Я посмотрела на хмурого Гастона, понимая, что отказаться нельзя никак, придется идти к королю. Боже, я надеюсь, его величество не опустится до того, что напрямую предложит Гастону уступить меня на некоторое время… Боюсь представить, что тогда произойдет. Лоран ни за что не согласится.

— Хорошо, — кратко отозвался некромант, крепче сжав мою руку. — Ведите.

До внутренних королевских покоев шли молча, и моя тревога с каждой минутой возрастала. Успокаивали только присутствие Гастона и уверенность, что он не даст меня в обиду ни при каких обстоятельствах. Подумать только, всего несколько дней назад я спокойно жила себе в «Золотых колибри» и даже не представляла, какие перемены меня ждут! Задаться вопросом, изменила бы я решение, знай, что мне предстоит, не успела — мы прошли караульную, где толпились дежурные стражники, и попали во внутренние покои, там находились личные апартаменты их величеств короля и королевы Франции. Еще несколько почти пустых гостиных — сюда гости, конечно, не допускались, только особо приближенные и свита, — и лакей остановился в небольшой угловой приемной.

— Ждите здесь, — с поклоном произнес он и подошел к большой двери из темного дерева, украшенной позолотой и накладками из перламутра. — Я узнаю, готов ли его величество принять вас.

Слуга негромко постучался, получил дозволение войти, — услышав знакомый голос, я не сдержала дрожи и невольно прижалась к Гастону, — и исчез в кабинете.

— Как думаешь, зачем он позвал? — шепотом спросила я, то и дело косясь на дверь.

— Понятия не имею, — буркнул мрачный Гастон, обняв меня и притянув к себе. — Но не думаю, что нас ждут приятные известия.

Мы замолчали, и мне казалось, что время тянется ужасающе медленно, — из-за двери не доносилось ни звука. Когда слуга снова появился в приемной, я даже почувствовала некоторое облегчение.

— У его величества посетитель, как только он уйдет, вас ждут, — доложил лакей, снова поклонившись, и бесшумно исчез за другой дверью, оставив нас одних.

Я вздохнула, прикрыв глаза, и опять потянулись минуты ожидания. Слушая размеренный стук сердца Гастона, пыталась успокоиться и настроиться на хорошее, но получалось откровенно плохо. Настойчивость короля пугала, я не понимала, почему ему не хватает эльфийки, — уж не потому, что она не испытывала к Наарэми никаких чувств. Да и он вряд ли был влюблен в красавицу-графиню, иначе не искал бы приключений на стороне. Поступки венценосного альва оставались за гранью моего понимания, и это пугало еще больше — я не знала, чего ожидать.

— Я не отдам тебя, Полли, — шепнул Гастон, легко коснувшись губами моего виска, и именно в этот момент дверь в кабинет распахнулась.

Вздрогнув, я отстранилась и… встретилась взглядом с герцогом Анжуйским. Он стремительно вышел из комнаты, явно недовольный разговором, а увидев меня, резко остановился и прищурился. Я застыла как парализованная, не в силах пошевелиться — взгляд герцога метал молнии, не предвещая мне ничего хорошего. Не сказав ни слова, его светлость с силой выдохнул и почти бегом покинул приемную, я же беззвучно всхлипнула и прислонилась к Гастону, чувствуя, как по телу разливается слабость. Да что тут происходит, хотела бы я знать?! На пороге гостиной появился Наарэми собственной персоной — признаться, после всплеска эмоций только что на короля я отреагировала уже спокойнее. По сравнению с Анжуйским он все же казался мне более вменяемым.

— Прошу, мессир Лоран, — своим ровным, завораживающим голосом произнес его величество, скользнув по мне мимолетным взглядом и ничем не показав, что испытывает какой-то интерес.

Как любопытно. Может, я зря беспокоилась и у короля к Гастону исключительно деловой разговор? Но тогда почему он и меня позвал? Совсем непонятно, но через несколько мгновений я наконец узнаю причину вызова. Коротко поклонившись, Лоран вошел, не выпуская моей руки. Наарэми посторонился, и я вдруг отметила, что от альва совсем ничем не пахнет. Вообще. Даже туалетной водой. Интересно почему? Он не любит посторонние запахи? Мысль мелькнула и растворилась, не задержавшись в сознании, а дверь кабинета захлопнулась, заставив вздрогнуть.

— Присаживайтесь. — Хозяин махнул рукой в сторону двух кресел у массивного стола, покрытого бордовым сукном.

Бумаги на нем лежали ровными стопками, рядом раскрытая папка, письменный прибор из хрусталя в золоте, лампа под абажуром — все это мой взгляд ухватил, пока я усаживалась, стараясь затолкать эмоции поглубже. Смелости прямо посмотреть на короля не хватило, поэтому я опустила глаза, рассматривая узоры на ковре и молча дожидаясь начала беседы.

— Я не задержу вас надолго, хотел всего лишь сказать, что завтра двор едет в Венсен, на охоту, и я хочу видеть там вас обоих, — выдал Наарэми, и я чуть истерично не рассмеялась.

Сначала бал в Версале, теперь еще и охота. Мало того что у меня нет подходящей амазонки — я как-то не рассчитывала на приемы да балы, когда выбирала себе новый гардероб! — так еще и верхом ездить не умею. Однако возразить я не успела — оказывается, король не закончил.

— Ну а поскольку мы выезжаем утром, то я распорядился выделить вам спальню в Версале, управляющий покажет, где вам разместиться. — При этом смотрел Наарэми исключительно на Гастона, не на меня.

Он считает, что ни я, ни мой некромант не поймем, ради чего все затеяно? Недоумение во мне росло вместе с тревогой, и я чуть нервно не заезрала, искоса глянув на Гастона.

— Ваше величество, благодарю за честь, но мне через два дня на дежурство, а Полин надо еще потренироваться, — хоть и с долей почтения, но твердо ответил Лоран, глядя его величеству в глаза. — Нам лучше вернуться в Париж. Да и подходящих вещей у нас тоже нет.

— О, вещи — не проблема. — Наарэми слегка улыбнулся. — Я распоряжусь послать к вам за ними…

— Прошу прощения, вы не поняли, — мягко, но непреклонно перебил Гастон. — Мы с Полин не готовились к активной светской жизни и подходящего гардероба не имеем. К тому же, как я говорил, нам скоро на дежурство, и мне бы хотелось заняться подготовкой моего якоря.

Теперь усмешка его величества стала отчетливее, и я чуть не поежилась: кажется, Наарэми не собирался отступать от задуманного. Вот черт!

— Одного дня для подготовки вам вполне хватит, мессир Лоран, уж я-то знаю, — спокойно возразил альв. — Что же до платья для вашей очаровательной спутницы, то среди фрейлин ее величества наверняка найдется подходящая по комплекции, она сможет одолжить Полин амазонку.

Вот тут я не выдержала. Выпрямилась, нахмурилась и взглянула на Наарэми.

— Благодарю, ваше величество, я не стою таких забот, — сухо ответила я. Страх резко убавился, и на первый план вышло возмущение. — Не думаю, что фрейлины ее величества обрадуются вашему указанию.

Еще я буду надевать чьи-то обноски! Готова спорить на что угодно, новым платьем со мной вряд ли поделятся!

— В таком случае придворный портной тоже имеется. — Наарэми теперь смотрел на меня, и стоило больших трудов не опустить взгляд. — Проблема будет решена к утру, если вы встретитесь с ним прямо сейчас.

Ох. Кажется, наши возражения не принимаются и альв не намерен менять своего приказа. Да что за невезучесть, а! Я прикусила губу и беспомощно взглянула на Гастона — может, он все-таки что-то придумает?

— Что ж, — заговорил некромант, и по его бесстрастному голосу я поняла, что отвертеться от приглашения не получится. — Тогда у меня условие, ваше величество. Полин поедет со мной на одной лошади.

Я чуть не разулыбалась, но сдержалась, уставившись в пол. Возражать не буду, к тому же так меньше вероятности, что король что-то сделает с лошадью и она увезет меня в неизвестном направлении. Ну а чтобы у Наарэми не возникло желания возразить, я добавила к словам Лорана:

— Я не умею ездить верхом, ваше величество, и меня вполне устроит такой вариант, — кротко проговорила я, все так же изучая узоры на ковре перед столом короля. — Если вы хотите, чтобы мы присутствовали на охоте и там обошлось без несчастных случаев.

Признаться, за те несколько мгновений, что венценосный собеседник молчал, я успела пожалеть о нашей с Гастоном дерзости, но переиграть ситуацию уже никак нельзя. Остается надеяться на великодушие Наарэми… Если оно у него вообще есть. Когда его величество рассмеялся, я вздрогнула от неожиданности и метнула на него косой взгляд. Альв наклонил светловолосую голову, разноцветные глаза весело блеснули.

— Что ж, мессир Лоран, договорились, я прикажу приготовить вам одну лошадь. Вижу, вам все равно, что о вас будут говорить и насколько прилично это будет выглядеть. — В последних словах Наарэми слышалась легкая насмешка.

— Именно, ваше величество, для меня гораздо важнее безопасность моего якоря, — невозмутимо отозвался мой Гастон, соединив кончики пальцев.

Я чуть не расцеловала некроманта прямо на глазах у короля, наплевав на приличия. В груди разлилось тепло, прогоняя тревогу и нервозность. Осталось только покинуть наконец этот кабинет, узнать, куда нас определили на ночевку и нет ли сюрпризов в отведенной комнате вроде тайных ходов куда-нибудь. А то наслышана… И, надеюсь, Наарэми не устроил дурную шутку, выделив нам на ночлег отдельные спальни.

Его величество снова усмехнулся, на его лице появилась задумчивость, и он погладил пальцами подбородок.

— Похвальное стремление, мессир Лоран, — протянул Наарэми. — Я правильно понимаю: на бал вы не вернетесь? — Альв поднял светлую бровь, в его словах вновь проскользнула ирония.

— Думаю, нам там особо делать нечего, ваше величество. — Гастон кивнул.

— Я понял. — Взгляд разноцветных глаз короля скользнул по мне, и опять зашевелилось беспокойство.

Слишком он невозмутим для мужчины, который так бесцеремонно приставал ко мне буквально каких-то полчаса назад. Или впрямь упал интерес после того, как я отказалась подчиняться мимолетной прихоти его величества?

— А вот в библиотеке мы бы с удовольствием посидели, — продолжил некромант, и я отвлеклась от своих переживаний, с некоторым удивлением покосившись на Гастона. — Раз сегодня домой мы не вернемся, а Полин все равно надо заниматься. — На его губах появилась легкая улыбка, и у меня зашевелилось подозрение, что Гастон что-то задумал с этой идеей о библиотеке.

— Хм. А вы знаете, что в мою личную библиотеку далеко не всем открыт доступ? — Наарэми прищурился, но недовольства в его голосе я не заметила. — Вы ведь ее имеете в виду, мессир Лоран?

— Там нас меньше всего побеспокоят. — Гастон наклонил голову. — Вы позволите воспользоваться, ваше величество?

— Смелая просьба, господин некромант. — Мне категорически не нравилось, что король не торопился с ответом и намеренно не смотрел в мою сторону. — Я ведь могу попросить и об ответной услуге. — А вот теперь определенно в его голосе проскользнул прозрачный намек, и по предвкушающей усмешке я поняла, что мыслю в правильном направлении.

Черт, может, не надо нам в ту библиотеку? Посидим в отведенных покоях ну или погуляем где-нибудь в отдаленной части парка. Мне страстно хотелось поскорее покинуть этот кабинет, но, с другой стороны, Гастон, наверное, не просто так желает попасть в библиотеку Наарэми. Поэтому я помалкивала, переживая и надеясь, что Лоран справится с рискованной игрой, которую затеял с правителем Франции.

— Ваше величество, я бы хотел кое-что обсудить с вами наедине. — Заявление Гастона, сделанное серьезным тоном, застало меня врасплох, признаться. — Но я не хочу оставлять Полин надолго одну. Где она могла бы подождать в безопасности, пока мы закончим разговор?

Я оторопело уставилась на некроманта, не зная, как относиться к его словам. Что он собрался обсуждать с королем, неужели его нездоровый интерес ко мне? И… я не хочу одна оставаться, здесь где-то бродит злой Анжуйский!

— А вы смелый, мессир Лоран. — Наарэми снова окинул собеседника задумчивым взглядом, потом кивнул: — Что ж, я выслушаю вас. Госпожа де Анор может подождать в моей комнате отдыха, за этой дверью. — Альв махнул в сторону неприметной двери в углу кабинета. — Оттуда выход только сюда, так что безопаснее места не найти. Вас устроит?

— Вполне, — ответил Лоран, оставаясь спокойным и собранным.

Похоже, из троих в этом кабинете нервничала только я одна, а мужчины получали даже определенное удовольствие от своей игры. Наарэми между тем взял большой бронзовый колокольчик, стоявший на краю стола, и громко позвонил. Наверное, где-то рядом с приемной находилась еще одна комната, или слуга пришел позже нашего ухода, потому что появился он почти сразу после звонка. Другой, не тот, который нас сюда проводил. Личный камердинер короля? Возможно.

— Пусть приготовят ужин на одну персону в мою комнату отдыха, — распорядился Наарэми. — И сюда, в кабинет, — на двоих. Вы ведь проголодались, госпожа де Анор, мессир Лоран?

Его величество по очереди посмотрел сначала на меня, потом на моего некроманта. Предложение поужинать как нельзя кстати, я только сейчас почувствовала, что проголодалась после всех треволнений этого вечера.

— Благодарю, ваше величество, — вежливо отозвалась я, испытывая одновременно и облегчение, что покину его общество, и любопытство, о чем же Гастон будет разговаривать.

Надеюсь, он мне потом расскажет. Камердинер, молча поклонившись, вышел исполнять приказ, Наарэми же поднялся и подошел к двери.

— Прошу, Полин. — Альв открыл ее и сделал приглашающий жест.

Я бросила на Гастона взгляд, получила ободряющую улыбку в ответ и, более-менее успокоенная, направилась к указанной комнате. По крайней мере, нежданная встреча с Анжуйским мне вряд ли грозит, и это радует. Я зашла в небольшое помещение с одним окном, дверь за мной закрылась, и наступила тишина. С некоторым запозданием я поняла, что скорее всего на кабинете стоит защита против прослушивания, и смутная надежда подслушать умерла в зародыше. Сама небольшая гостиная оказалась уютной: в камине тлели угли, напротив стоял широкий диван с подушками, рядом столик, у стены небольшой секретер — вот и вся обстановка. Еще я заметила в стене нишу, заглянула и выяснила, что внутри вниз уходила шахта. О как. Интересно, для чего это? На столике я увидела вазу с фруктами, вернулась к дивану и села, взяв дольку апельсина. Ладно, буду ждать свой ужин и когда за мной придут, надеюсь, Гастон не затянет разговор.

В это же время, кабинет короля

После ухода Полин некромант некоторое время играл с Наарэми в гляделки, еще раз прокрутив в голове идею, как отвлечь его величество от интереса к его якорю. Гастон надеялся, у него получится. Короля он особо не боялся — не настолько же альв ставит личные пристрастия выше остальных интересов, чтобы избавиться от досадной помехи в виде начальника парижской стражи некромантов только ради того, чтобы без проблем добраться до Полин. Это было бы уже слишком даже для альва-короля.

— Я слушаю вас, мессир Лоран, — нарушил тишину Наарэми, с его губ не сходила небрежная улыбка, а вот выражение разноцветных глаз было не понять.

— Ваше величество, мне не нравится ваше повышенное внимание к Полин, — решил обойтись без витиеватых вступлений Гастон. — И ей, кстати, тоже, о чем, не сомневаюсь, она уже вам сообщила.

Король склонил голову к плечу, с отстраненным интересом глядя на некроманта.

— И что? — невозмутимо ответствовал он.

Лоран подавил вспышку раздражения и продолжил:

— Я бы хотел обойтись в дальнейшем без недоразумений. Полин — мой якорь, и делить ее с кем-то я не собираюсь, — твердо заявил Гастон, не опуская глаз.

Улыбка Наарэми стала шире, светлая бровь поднялась.

— Даже с королем? Между прочим, многие сочли бы за честь мое внимание к их женщине, мессир Лоран, — не скрывая насмешки, ответил альв.

— Простите, но я не отношусь к их числу, — немного резче, чем следовало, произнес Гастон, сдержав порыв сжать кулаки.

Эмоции сейчас будут совершенно лишними, а заручиться союзником против Анжуйского, да еще таким, как его величество, очень даже стоит.

— У вас уже есть графиня де Монтени, которая не против вашего внимания, — продолжил Гастон спокойнее. — Она красавица каких мало…

— Полин тоже интересная женщина, — перебил его Наарэми, продолжая улыбаться. — Мне такие нравятся. Вам повезло, мессир Лоран, — с тихим смешком добавил альв.

— Я предлагаю сделку, — прямо заявил Гастон, не желая дальше обсуждать с королем тему Полин. — Я сообщаю вам кое-какие важные сведения, а вы взамен оставляете в покое мой якорь.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только негромким потрескиванием огня в камине. Наарэми прищурился, погладил подбородок, не сводя с Гастона взгляда.

— В вас гораздо больше от вашего отца, чем многие думают, — наконец ответил альв. — Такой же прямолинейный и временами даже дерзкий. — Король откинулся на спинку кресла. — Вы ничуть не боитесь меня, мессир Лоран, я не чувствую вашего страха. — Он не спрашивал, утверждал, и Гастон не видел причин врать его величеству.

— А у меня есть повод бояться? — Некромант пожал плечами. — Я всегда считал, что вы достаточно благоразумны, чтобы не смешивать личные желания ради сиюминутного удовольствия и хорошие отношения с теми, кто служит на благо Франции. — Гастон усмехнулся уголком губ, внимательно наблюдая за Наарэми.

Не оскорбил напрямую, не угрожал, но ясно высказался о своей позиции. Некромант надеялся, что король поймет скрытый смысл услышанного. Улыбка пропала с лица альва, глаза блеснули в полумраке, и на несколько мгновений Гастону показалось, что он все же перегнул палку…

— Вам действительно нечего опасаться мессир Лоран, — отозвался Наарэми. — Я не действую настолько грязными методами, устраняя соперников. Хорошо, принуждать Полин к тому, чего она не хочет, не буду, но лишать себя ее общества не собираюсь. — Альв соединил перед собой кончики пальцев. — Что за важные сведения вы хотели мне сообщить, мессир Лоран?

Гастон понял, что большего от короля он не добьется. Уже хорошо то, что его величество все же пообещал не приставать к Полли насильно. Что до остального… Лоран был уверен в своей Птичке и в том, что на обаяние альва она не клюнет ни при каких обстоятельствах.

— Для начала кое-что о вашем брате, герцоге Анжуйском, — начал Гастон. — Вы знаете, что пятнадцать лет назад он уже предлагал Полин сыграть с ним в кош? Она тогда была еще ребенком.

Наарэми ответил не сразу.

— Не знал, — кратко произнес он тем же ровным голосом и без паузы продолжил: — А вы знаете, что Ален пытался получить разрешение на посещение того же борделя, что и вы, мессир Лоран?

— Подозревал нечто подобное. — Некромант не слишком удивился известию.

— Что в Полин такого, помимо того, что она полукровка-альва? — Король едва заметно нахмурился. — Кроме сильного дара, я ничего больше в ней не заметил. Но это закономерно, учитывая, что ее отец из моего народа. Анжуйский очень хочет получить ваш якорь, мессир Лоран. И мне интересно узнать причину такого стремления.

— Мне неизвестно, ваше величество, но не хотелось бы, чтобы его светлость близко подходил к Полин. — Гастон нахмурился сильнее. — У него уже нет якоря, я заметил изменения в татуировке, и мне это очень не нравится.

— Я слышал, — кивнул Наарэми. — Я разговаривал с Аленом, он говорит — несчастный случай, когда Аделина ездила навестить родственников.

У Лорана откуда-то появилась уверенность, что его светлость врал.

— Но я ему не верю, — продолжил король, словно угадав, о чем подумал Гастон. — Поэтому предупредил, что буду пристально наблюдать за ним. — Альв жестко усмехнулся.

— Ему Полин нужна, — тихо ответил некромант, глядя в разноцветные глаза.

— Тогда почему вы с ней до сих пор связаны только игрой в кош? — Наарэми вздернул бровь, в его словах послышалась ирония. — Какие-то проблемы, мессир Лоран?

— Мы сами разберемся, ваше величество, — сухо отозвался Гастон и продолжил, желая сменить тему их с Полли непростых отношений: — У меня еще одна новость. Я уже дважды получал сообщение о том, что в ближайшее время в Париже или в его окрестностях появится лич.

Наарэми не изменил позу, на его лице не дрогнул ни один мускул, выражение разноцветных глаз не поменялось, но Гастону показалось, что воздух в кабинете сгустился и даже огонь в камине приутих. В дверь раздался негромкий стук, и некромант от неожиданности чуть не вздрогнул, но успел взять себя в руки.

— А вот и наш ужин, — сообщил король и громче добавил: — Войдите!

Камердинер появился с большим подносом, расставил тарелки на столе у камина, и его величество сделал приглашающий жест Гастону. Они переместились к креслам.

— Приятного аппетита, мессир Лоран, — проявил вежливость альв и разлил ароматное белое вино по бокалам.

— Благодарю, ваше величество. — Некромант наклонил голову.

Ужинали они в молчании, не желая портить вкус еды малоаппетитными разговорами о нежити. Когда же тарелки опустели, Наарэми откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на Гастона.

— Если вы еще что-нибудь странное обнаружите, мессир Лоран, докладывать напрямую мне, я отдам секретарю соответствующее распоряжение, — негромко сказал альв. — Надеюсь, вы больше никому не рассказали о личе? — Острый взгляд короля буквально впился в Гастона.

— Нет, только Полин, — честно ответил он.

— Хорошо. А теперь подробнее, как вы получили эти сведения.

Лоран кратко рассказал про оба случая — про призрак и говорящий череп, упомянув отдельно, что во второй раз никто, кроме него, ничего не слышал. Наарэми некоторое время молчал, обдумывая услышанное, потом кивнул.

— Благодарю, мессир Лоран. Думаю, на сегодня хватит серьезных разговоров, Полин наверняка начинает волноваться. — Его губы тронула легкая улыбка. — Мой камердинер проводит вас в библиотеку. Когда надумаете пойти в выделенные вам покои, позовете кого-нибудь из слуг, они приведут управляющего, он вам покажет ваши комнаты. Они на первом этаже в гостевом крыле, — уточнил Наарэми. — И не забудьте, что Полин еще надо пообщаться с портным, не засиживайтесь долго. — Улыбка короля стала шире, и Гастону послышался какой-то скрытый смысл в его словах.

— Не забуду, ваше величество, — кратко ответил Лоран и поднялся. — Благодарю за беседу. — Он поклонился и направился к двери в соседнюю комнату, а король подошел к столу и взялся за колокольчик.

Однако едва пальцы Гастона легли на золоченую ручку, Наарэми снова заговорил:

— Мессир Лоран, я тоже умею ухаживать. — Его голос звучал весело и, как обычно сегодняшним вечером, чуточку насмешливо. — И не откажу себе в удовольствии показать это госпоже де Анор.

Некромант обернулся, спокойно посмотрел на короля.

— Она не поддастся, ваше величество, — ответил он и нажал ручку.

«Интересно, а король знает о цепи?» — мелькнула у Лорана довольная мысль, и он зашел в комнату.

Чуть ранее, Версальский дворец

В Зеркальную галерею Анжуйский вернулся почти успокоенный. За время его отсутствия ничего не изменилось: гости так же танцевали, веселились, пили и закусывали. Короля еще не наблюдалось, чем Ален и воспользовался, направившись к разговаривавшей с подругой графине де Монтени. Очень удачно заиграла музыка, и его светлость протянул руку эльфийке.

— Мадам, не окажете ли честь потанцевать со мной? — с учтивой улыбкой спросил Ален, не сводя взгляда с Аллиарис.

На совершенном лице женщины появилась такая же вежливая улыбка, она вложила тонкие пальцы в ладонь Анжуйского.

— Благодарю, ваша светлость, — музыкальным голосом произнесла леди и позволила отвести себя к другим танцующим.

Его светлость положил руку на талию графини, соблюдая правила и не прижимая слишком сильно к себе, хотя и хотелось, и посмотрел в глубокие аквамариновые глаза напротив.

— Я соскучилась, — одними губами прошептала эльфийка, в ее взгляде мелькнула нежность.

Анжуйский так же нежно улыбнулся.

— Я тоже, — тихо ответил он, не покривив душой.

На идеально красивом лице появилось выражение грусти.

— Но, боюсь, у его величества на сегодня определенные планы, — со вздохом произнесла графиня. — Зато завтра охота в Венсене, — с оживлением добавила она и бросила на партнера лукавый взгляд.

Улыбка Алена стала загадочной.

— Весьма вероятно, что сегодняшней ночью его величеству будет не до развлечений, — едва слышно сказал герцог, блеснув глазами.

Зрачки эльфийки удивленно расширились, она уставилась на партнера.

— Вот как, — кротко пропела Аллиари. — Тогда, возможно, мне захочется прогуляться перед сном… — проворковала она, склонив белокурую голову к плечу.

— Возможно, я составлю вам компанию, — подхватил Анжуйский, чуть сжав ее пальцы в другой руке.

Краем глаза он заметил, что в Зеркальной галерее появился король, и тут же нацепил на лицо невозмутимое выражение. Аллиари ничего спрашивать не стала, но ее взгляд моментально переместился в точку за плечо Алена, и со стороны они выглядели просто как танцующая пара. Герцог не хотел давать королю пищу для подозрений раньше времени, даже если Наарэми и знает об их с эльфийкой связи, существовавшей до того, как появилась Аделина. Тогда мадам де Монтени еще не была любовницей венценосного альва, поэтому обижаться королю не на что. Ведь сейчас, когда графиня официальная фаворитка, между ними ничего нет. Пока. Уголки губ Анжуйского дрогнули в намеке на улыбку, он снова почувствовал удовлетворение — осознавать, что хоть в чем-то переиграет брата, было приятно, что ни говори.

Музыка закончилась, герцог склонился над ладонью эльфийки.

— Благодарю за танец, мадам, — учтиво сказал он и отступил на шаг.

Аллиарис присела в реверансе, изогнув изящную шею, потом развернулась и плавной походкой направилась к Таллинору. Анжуйский же — к брату, который хотел с ним побеседовать. О чем, Ален подозревал, и заранее подготовился.

— Ваше величество. — Он остановился рядом с королем и поклонился.

— Пойдем, — коротко приказал Наарэми и широким шагом приблизился к одной из скрытых дверей, за которыми находились уже личные покои.

Они прошли Зал Совета, большую столовую, где проходили обеды после охоты — иногда король охотился в лесах вокруг Версаля, — и добрались до малого кабинета короля, там он принимал по личному приглашению.

— Проходи, — бросил альв, открыв дверь, и вошел первым. Анжуйский устроился в кресле перед широким столом и невозмутимо посмотрел на брата.

— О чем ты хотел поговорить? — спросил он.

ГЛАВА 11

Шепчу: «Хочу-у-у!» В ответ

Чуть слышен голос хрипло-возбуждающий…

Вкус поцелуя сладко-опьяняющий

Богов нектаром пьется. Впечатления,

Что осязаются прикосновением,

Сметаются лавиной наслаждения,

Купая в страсти… На мгновение

К сознанию приходит понимание,

Что светлой силы осязание

Сошло на нет, впервые отпуская,

Дорогу чувствам открывая,

Где магии отравы нет…

— Где твой якорь? — Король прищурился, его голос звучал негромко и ровно, и любого другого этот тон вогнал бы в холодную дрожь.

Только не Алена. Он изобразил на лице легкую грусть и пожал плечами.

— Она после командировки отправилась родственников навестить, несчастный случай. Лошади понесли, ее задавило телегой, — без запинки произнес заготовленное заранее объяснение Анжуйский. — Я не успел, к сожалению.

У него было достаточно времени, чтобы все устроить и подготовить. Если его величеству вздумается проверить, найдется и телега, и бедняга-возница, и свидетели. И даже обезображенное тело Аделины. Наарэми помолчал, буравя взглядом младшего родственника и соединив перед собой кончики пальцев, но Анжуйский оставался безмятежным и спокойным.

— У тебя слишком часто меняются якоря, Ален, и мне это не нравится, — отрывисто произнес король. — Ты преступно пренебрежительно к ним относишься.

Анжуйский пожал плечами.

— Работа у меня опасная, знаешь ли, брат, — отозвался он с легкой насмешкой. — И далеко не всегда я успеваю вовремя. Какая тебе разница, что происходит с моими якорями, Нари?

— Ты слишком равнодушно относишься к их жизни, Ален, — нахмурился Наарэми. — Для начальника это непозволительно.

— Не учи меня жить, брат. — В голосе Анжуйского прибавилось холода. — Ты занимаешься своими делами, я — своими. Я же не советую тебе поубавить количество любовниц. — Анжуйский не сдержал иронии.

— Кстати, о любовницах. Держи подальше свои наглые руки от графини де Монтени, Ален, — со скучающим видом произнес Наарэми. — Я не люблю, когда трогают то, что принадлежит мне. И вот еще что. — Альв помолчал, изучая младшего брата непроницаемым взглядом. — От якоря Гастона Лорана тоже держись подальше, я заметил, как ты смотрел на госпожу де Анор.

Глаза Алена вспыхнули раздражением, он едва успел унять волну эмоций.

— Вот уж не твое совсем дело, как и на кого я смотрю, брат, — напряженным голосом ответил Анжуйский, с силой сжав подлокотник кресла. — Для себя присмотрел, да? — уже не скрывая ядовитого тона, добавил он, прищурившись.

— Моя магия хотя бы не причинит ей вреда. Я сказал, Ален, — бесстрастно отозвался Наарэми, в его разноцветных глазах мелькнули золотистые и серебряные сполохи. — И лучше бы тебе внять моему предупреждению. Займись поисками своего якоря, Ал, и постарайся не угробить его так же быстро, как остальных. Иначе я заинтересуюсь подробностями того, что с ними случилось. Ты понял?

Герцог зло сверкнул глазами и сжал кулаки.

— Да, ваше величество, — сквозь зубы процедил он.

Как раз в этот момент в дверь постучались, и Наарэми пригласил войти. Появившийся лакей бесшумно приблизился и, подойдя к альву, что-то тихо сказал, наклонившись почти к самому его уху. Король кивнул, дождался, пока слуга выйдет, и обратился к Анжуйскому:

— В таком случае я тебя больше не держу, Ален.

Герцог резко выдохнул, поднялся с кресла и, не прощаясь, выскочил из кабинета, едва не хлопнув со всей силы дверью. А в приемной его ждал очень неприятный сюрприз… Зачем Наарэми вызвал к себе Лорана и Полин, Дерош не представлял, но очень хотел знать, однако оставил выяснение этого интересного вопроса на потом. Сейчас он слишком зол после краткого разговора с братом, надо чуть-чуть остыть и… Губы Анжуйского скривились в усмешке. Он знал: благодаря одному маленькому трюку его наглый братец не обнаружит, что… кто-то трогал то, что принадлежит ему.

Чуть позже, библиотека Наарэми

Я с восхищением оглядывала комнату, куда нас привел камердинер его величества, и признавала, что Наарэми знает толк в уюте, несмотря на кажущуюся бесстрастность и холодность. Личная библиотека короля была на удивление небольшим помещением, книги стояли в шкафах со стеклянными дверцами вдоль стен. В углу — небольшой письменный стол для работы, над ним два светильника с матовыми плафонами, у камина — глубокие кресла, обитые коричневым бархатом, между ними столик с вазой с фруктами и двумя графинами, подозреваю, с вином и соком. Единственное окно скрыто плотной шторой с золотой бахромой, в алькове напротив камина — широкая кушетка, возле — тоже столик. Я заметила, что на шкафах рядом с полками — указатели по темам, чтобы легче искать нужные книги. У одного из шкафов стояла лесенка.

— Здорово здесь. — Я оглянулась на Гастона, который стоял у стола, скрестив руки на груди, потом спросила, окинув некроманта задумчивым взглядом: — Ты действительно решил позаниматься со мной или это предлог, чтобы пересидеть в безопасном месте, пока в Версале потише не станет? — Я подняла бровь.

— Пожалуй, все вместе, — кивнул Лоран, улыбнувшись уголком губ. — Здесь действительно никто нас не потревожит, и да, хочу обсудить с тобой кое-какие важные вопросы, ну и если останется время, потренироваться. — Его улыбка стала шире, а в глубине темных глаз мелькнул огонек. — Тебе еще с портным встречаться, не забудь.

Я поморщилась и вздохнула.

— Забыла бы с удовольствием, — проворчала я и прошлась по библиотеке. — Ладно, ты хотел что-то мне рассказать, что тебе отец поведал. — Я остановилась около кресла и снова посмотрела на Гастона.

В этой уютной обстановке проснулось волнение, в голову полезли воспоминания о прошедшей ночи, сбивая с серьезного настроя.

— Да, хотел. — Лоран наклонил голову, не сводя с меня взгляда, и сердце скакнуло к горлу, а эмоции обдали горячей волной.

Примечательно, что дар даже не отозвался, туманя сознание, и получается, что они принадлежали только и исключительно мне. Было одновременно приятно и непривычно, я слегка терялась от собственной реакции на близкое присутствие Гастона.

— Твой откат сегодня ночью на мой выход на ту сторону, Полли, не совсем обычный, — заговорил некромант мягким голосом, и я почувствовала тепло на щеках — черт, с каких это пор смущаюсь, вспоминая о настолько близком общении с мужчиной?! — Как правило, до первой совместной работы якоря ощущают лишь то, что я говорил, — головокружение, слабость, иногда особо чувствительные и с высоким уровнем — легкую дурноту. Не более. Магия так сильно не отзывается, как у тебя, Полин.

— И… что это значит? — осторожно спросила я, обхватив себя руками.

Было одновременно и любопытно, и слегка тревожно — не принесет ли рассказанное Гастоном новые проблемы, кроме уже имеющихся?!

— Как сказал мне отец, это значит, что наша связь глубже, чем та, которая образовывается после игры в кош, — продолжил некромант и вдруг негромко позвал: — Иди сюда, Полин.

Упрямство сдало позиции, возражать я не стала и молча приблизилась, стараясь справиться со сбившимся дыханием. Кажется, настрой у меня чем дальше, тем несерьезнее… Гастон обнял, привлек к себе, сцепив руки на талии, и стал рассказывать дальше:

— Отец сказал, что такое называется цепью и случается редко, между некромантом и магом Жизни. Это когда светлая и темная магия притягиваются, образуя идеальную пару, с первой встречи, еще до игры, и даже если бы ты выиграла тогда, нас все равно тянуло бы друг к другу.

Я вспомнила нашу первую встречу, как мой дар реагировал на появление некроманта… Возразить было нечего.

— И что теперь? — тихо поинтересовалась я, невольно затаив дыхание. — Что это значит?

— Мы можем чувствовать друг друга на расстоянии, и наша магия будет отзываться на любую опасность, грозящую другому, — пояснил Гастон и осторожно убрал с моего лица прядь.

От легкого прикосновения его пальцев по телу прокатилась волна щекочущих мурашек, а в груди разлилось тепло.

— Это значит, я могу не ходить с тобой на дежурства и наблюдать за всем из дома? — уточнила я, подняв брови и постаравшись, чтобы голос звучал нормально.

Хотелось податься навстречу его руке, потянуться за лаской, подобно кошке, и сдержать естественный порыв стоило больших трудов. Как все же сладко осознавать, что управляю своими эмоциями, могу чувствовать, как обычная женщина, и не зависеть от магии! Хотелось наслаждаться, растягивать эти моменты нежности, не думая ни о чем.

— Вот об этом отец не рассказал, и именно это я хотел поискать в библиотеке Наарэми, думаю, здесь эти сведения имеются. — Гастон широко улыбнулся, наклонился и чмокнул меня в кончик носа. — При обычных раскладах неприятные ощущения исчезают после первой же печати, когда светлая и темная магия вступают во взаимодействие и принимают друг друга окончательно. Но прежде чем проверять, я бы хотел увериться, что это не принесет нам новых сложностей. — Лоран подмигнул и отстранил меня, направившись к шкафам.

Конечно, я увязалась за ним — интересно же! Что это за цепь такая и чем она мне грозит. Собственно, то, что с другими мужчинами можно даже не пытаться снять в дальнейшем лишнее напряжение, я уже и так поняла, вряд ли магия позволит, раз она выбрала Гастона. Но обсуждать столь деликатную тему с некромантом не стала — все же слишком личное.

— Так, вот все, что с некромантами связано. — Лоран задрал голову, прочитав указатель.

Потом подставил лестницу и некоторое время изучал стоявшие на полках книги, затем открыл дверцу и решительно вытащил небольшой том в черной бархатной обложке с золотыми уголками.

— Давай попробуем тут поискать. — Он спустился и показал книгу.

«Краткий справочник по некромантам и магам Жизни и их особенностям. Перевод с языка дроу» — гласило название.

— Поскольку папа сказал, что о природе цепи знают очень немногие, здесь это может быть, — пояснил Гастон свой выбор. — Все же темную силу привнесли в наш мир именно дроу.

Он отошел к креслу, ухватил меня за руку, сел сам и усадил меня на колени. Я тут же сбросила туфельки и забралась с ногами, совершенно не протестуя против действий Гастона, — самой хотелось быть с ним рядом, как можно ближе. После нервного вечера расслабляющая, уютная атмосфера библиотеки действовала умиротворяюще. Обняв меня одной рукой, некромант положил книгу и открыл оглавление: разделы порадовали, кажется, Лоран угадал с первого раза. Мы нашли «Виды связи между некромантом и магом Жизни» и углубились в чтение. Главы про кош и Нить Жизни пролистали, нас гораздо больше интересовала следующая, где рассказывалось о цепи.

«Существует третий вариант связи между некромантом и магом Жизни, довольно редкий. Он возникает, когда светлая и темная магия тянутся друг к другу еще до игры в кош, если встретились обладатели этих сил. До встречи некромант и маг Жизни могут попытать счастья в игре с другими, положившись на удачу, после этой встречи, когда светлый и темный дар соприкоснулись и притянулись, ни с кем другим некромант и маг Жизни образовать пару не смогут. Если у них не получится с первого раза сыграть с нужным результатом, жизнь будет раз за разом сталкивать их, потому что две магии будет тянуть друг к другу, чтобы образовать идеальное целое, пока наконец маг Жизни не станет якорем для того некроманта, с которым образовалась цепь. С остальными игра в кош закончится выигрышем мага Жизни, а у некроманта с другими магами — проигрышем.

Особенности этой связи заключаются в том, что маг Жизни, независимо от того, связан ли он дополнительно Нитью Жизни с некромантом или нет, не сможет уже провести ночь ни с кем другим, — магия не позволит, она сразу настраивается на определенного мужчину и его темную силу. Положительный момент заключается в том, что в такой паре неизбежно возникает симпатия, не имеющая никакого отношения к магии и являющаяся следствием обычного притяжения между мужчиной и женщиной».

Вот тут я отвлеклась от чтения, ощутив, как неудержимо краснеют щеки, и осторожно покосилась на Гастона. И наткнулась на его веселый взгляд и довольную улыбку. Ой!

— Кажется, за нас все решили еще до того, как мы сели за один стол, мм, Полли? — мурлыкнул он, ухватив меня за подбородок и не дав отвернуться.

— Это еще ничего не значит, — буркнула пойманная на горячем я и поспешно вернулась к чтению.

Не могу сказать, что сильно огорчилась от того, что для меня теперь секс возможен только с Гастоном… Но привыкнуть к этой мысли надо, хоть немножко. Сегодня в течение дня времени обдумать все хорошенько не было, а вечером слишком много волнений. И еще эта оговорка о том, что природа симпатии в такой паре к магии отношения не имеет… Я продолжила читать.

«Поскольку магия связывается сразу при первой встрече, маг Жизни и некромант способны чувствовать друг друга на расстоянии, как только сыграют в кош. Способность ощущать нежить усиливается у обоих, и у некроманта, и у мага Жизни. Более того, маг Жизни способен ощущать некроманта, когда тот находится на той стороне, даже не пребывая с ним рядом. Правда, в этом случае магу Жизни следует приготовиться к очень неприятным последствиям. Светлый дар стремится обезопасить свою противоположность, вследствие чего у мага Жизни наступает так называемый откат — уровень его магии резко поднимается и требуется разрядка. Так будет каждый раз, если переход на ту сторону у некроманта случится в отсутствие пары, поэтому не рекомендуется разделяться во время рейдов. Также еще и потому, что связь в цепи настолько крепкая, что при гибели одного другой тоже умрет, особенно если маг Жизни и некромант решат связать себя еще и Нитью Жизни. Тогда они начнут чувствовать и боль друг друга.

Дети у такой пары будут обладать уникальной особенностью, обоими видами магии, но при этом ни некромантами, ни магами Жизни не станут. Они смогут развивать и темную, и светлую силы, однако участь борцов с нежитью их минует».

Дети?.. У нас с Гастоном могут быть дети? Я подняла голову, растерянно моргнув: так далеко не думала еще, вообще пока что желания стать матерью не возникало.

— Значит, это откат был, — задумчиво произнес Лоран, вырвав меня из размышлений. — Ну вот тебе и ответ, надо ли ходить со мной на дежурства.

Да уж, если каждый раз придется ловить такое, лучше буду рядом с Гастоном. Раздел про цепь на этом заканчивался, поэтому мой напарник закрыл книгу и отложил ее на стол, после чего чуть развернулся, чтобы смотреть мне в лицо, и сцепил руки на моей талии. Я же вгляделась в его глаза, пытаясь понять, как отношусь к открывшейся истине. Получается, нам суждено быть вместе? Если и сонхау ему предсказала встречу со мной и даже наши магии отозвались быстрее, чем мы сели играть в кош? А… а как же чувства?

— Почему ты не пошел ночью до конца, Гастон? — тихо спросила я, неожиданно даже для самой себя.

— Пошел, Полли, — улыбнулся он, и в темной глубине его глаз засверкали серебристые звездочки. — До твоего конца, — добавил он, подняв бровь.

Я сердито поджала губы, покраснев от откровенного намека. Почему-то, несмотря на богатый опыт, конкретно этот мужчина заставлял меня слишком часто смущаться от вещей, которые мне давно привычны. Это что-то значит?..

— Хорошо, спрошу по-другому. Почему ты не воспользовался ситуацией? — построила вопрос иначе, требовательно посмотрев на некроманта. — Я ведь была не против…

— Ты или твоя магия, Полин? — перебил Лоран и, не дав ответить, резко притянул к себе, почти уложив на грудь.

Пальцы Гастона зарылись в безнадежно испорченную прическу, окончательно разрушая творение Сары, а губы накрыл его рот, горячий и настойчивый. От поцелуя с привкусом яблока и корицы закружилась голова, мысли моментально выветрились, тело расплавилось, прильнув к возмутителю спокойствия. Эмоции потекли вязкой карамелью по венам, и я опомниться не успела, как ответила со всей страстью, с восторгом отдавшись на волю чистых ощущений, не приправленных никакой магией. Светлая сила свое получила и теперь не мешала мне наслаждаться. А я наслаждалась… Прикосновениями языка, губ, пальцев, скользивших по моей шее, ласкавших затылок и спину ниже, не скрытую платьем. Последнее резко стало неудобным, жарким, захотелось его немедленно снять…

— А вот теперь это только твои желания, Полли, — прервав восхитительный поцелуй, хриплым, чувственным голосом прошептал Гастон, обжигая дыханием мою шею. — Не желаю, чтобы между нами стояла магия, поэтому и не пошел до конца, Птичка моя.

Я уставилась на него шальным взглядом, тяжело дыша и чувствуя, как тихонько он поглаживает мою спину вдоль выреза, как щекочут плечи и шею пряди волос из растрепавшейся прически. Мои ладони уже лежали на плечах Гастона, и — ах! — как же хотелось забраться под эту черную рубашку, ощутить наконец под пальцами литые мышцы, которыми я лишь мельком любовалась вчера, да и то в полумраке много ли разглядишь? Не сдержала смешка, тоже хриплого: о да, сейчас только мои желания, и я не собираюсь больше им сопротивляться. Не вижу особого смысла, тем более что Гастон уже показал себя с лучшей стороны, защитив меня от короля и в какой-то степени от Анжуйского. Чувства… Думаю, они придут со временем, раз так распорядилась судьба, связав нас кроме коша еще и этой самой цепью. Не зря моя магия сразу отозвалась, едва я увидела Гастона на пороге «Золотых колибри», и не просто так сонхау наказала некроманту найти меня. Провидицы не ошибаются.

— А вы благородный, мессир Лоран, — проворковала я, склонив голову к плечу и чувствуя, как его ладонь легла на мою лодыжку, — сквозь тонкий чулок я ощущала, какая она горячая.

И, намеренно дразня, медленно облизала губы. Зрачки в глазах Гастона резко расширились, он выдохнул и снова притянул меня к себе, закрыв рот поцелуем. Тягучим, долгим, и на сей раз к яблоку и корице примешался легкий привкус вишни, а моя температура подскочила сразу на несколько градусов. Внизу живота сладко заныло, желание окутало золотистым туманом, а магия лишь мягко всколыхнулась на самой границе сознания, не застилая разум. Проснувшиеся эмоции казались ярче, сильнее, чем обычно, каждое прикосновение Гастона отпечатывалось вспышкой ощущений, заставляя вздрагивать. Смутно помню, что мы встали, — причем не прерывая поцелуя, мой некромант просто крепко обнял меня, поднялся и куда-то понес, продолжая целовать, — а потом меня опустили на что-то мягкое.

— Я не благородный, я просто слишком люблю себя и забочусь о своих интересах, — оторвавшись от моих губ, тем же хриплым голосом произнес он. — Полли…

Как завороженная я смотрела Гастону в глаза, пока он неторопливо гладил мое лицо, глаза, нос, приоткрытые губы. Потом его пальцы спустились на шею, и я прерывисто вздохнула, подавшись навстречу.

— Мне хочется, чтобы это была ты, а не твоя светлая сила, — шепотом произнес некромант, продолжая невесомо гладить мои ключицы, ласкать ямочку между ними, вызывая острые вспышки удовольствия, от которых поджимались пальцы. — И не хочу, чтобы ты потом жалела или обижалась…

Я прижала пальцы к его губам, покачав головой и кротко улыбнувшись.

— Не обижусь, — совсем-совсем тихо произнесла я и сама погладила уже слегка колючий подбородок, а потом потянулась к пуговицам на его рубашке.

Гастон прикрыл глаза, его руки замерли на моих плечах, и он длинно выдохнул. Я же расстегнула первую пуговицу — признаться, мысль о том, что меня еще ждет встреча с портным, выветрилась из головы напрочь. Да и потом, времени было мало, всего лишь десятый час. Дела подождут… Для меня важнее сейчас вот этот мужчина, сидевший напротив и ждавший лишь моего согласия, готовый ради меня на многое, что уже доказал поступками. Мой некромант. Во всех смыслах. Пора это признать.

Мы не торопились и не тратили больше времени на разговоры. Меня не волновало, что вокруг не совсем подходящая обстановка. Имело значение только одно: Гастон рядом и нам действительно больше ничего не мешает, в том числе моя магия. Не было зашкаливавшей страсти, от которой мутится сознание и теряешь себя, остались лишь нежность и желание насладиться сполна ощущениями, которые раньше скрывались под бушующей в крови силой. Мы неспешно раздевали друг друга, уже без всякой спешки изучая, дотрагиваясь, скользя и лаская. Пальцы, губы, язык — в ход шло все, и я плавилась от удовольствия, впитывая всей кожей, чувствуя каждой клеточкой. Наконец сама удовлетворила острое желание изучить тело Гастона, провести пальцами по крепким мышцам плеч, спины, живота и… да, задница у него оказалась что надо. Как я люблю, крепкая и упругая.

Очень скоро, кроме чулок, на мне одежды не осталось, и больше ничто не мешало сполна насладиться прикосновениями Гастона. Я захлебывалась в ощущениях, сделавших кожу сверхчувствительной до болезненности. Все повторялось, как прошлой ночью, только теперь и я участвовала наравне с Лораном. Слышала его прерывистое дыхание, ловила шальной, затуманенный взгляд, чувствовала, как быстро, неровно бьется под ладонями его сердце, и от ликования перехватывало дыхание. Вкус яблока и корицы не сходил с языка, мне казалось, с каждым поцелуем он становился все сильнее, заполняя сознание. В какой-то момент прикосновений и ласк стало мало, голодная пустота внизу живота требовала большего, и я выдохнула на ухо своему некроманту, вцепившись в его плечи и сидя верхом на его бедрах:

— Х-хочу…

Все мое существо жаждало принадлежать ему здесь и сейчас, без всяких условий и опасений, и я знала — это желание правильное. Настоящее. Мои ладони скользнули по мощным плечам и тугим мускулам, а ладони Гастона сжали мою попку. Его горячие губы прижались к жилке, суматошно бившейся на моей шее, ушей коснулся низкий, бархатистый шепот:

— Птичка моя…

С тихим стоном я медленно опустилась, зажмурившись до разноцветных точек перед глазами и впившись ногтями в гладкую кожу. Гастон зашипел, а потом рывком придвинул меня к себе, и с моих губ сорвался тихий вскрик — тело пронзила острая вспышка удовольствия, первая из многих, как я подозревала. А дальше… мир утонул в ярких, завораживающих ощущениях, накатывавших волнами и с каждым разом становившихся все сильнее; мне казалось, я рассыплюсь на сотни осколков, перестану существовать. Это было совсем не так, как с магией, я осознавала себя до самой последней клеточки, себя и сильное тело Гастона, прижимавшее меня к шероховатому бархату обивки. Реальность исчезла, и остались только мы, наши чувства и эмоции, ставшие общими, одними на двоих. Яблоко и вишня смешались в один восхитительный пряный вкус и аромат, заполнивший сознание до краев. Когда нараставшее с каждым мигом наслаждение стало настолько непереносимым, что даже защипало глаза, я выгнулась навстречу Гастону. Растворилась в пронзительном ощущении счастья, накрывшего с головой и заставившего закричать, нимало не заботясь о том, услышит меня кто-то или нет. Это было… чудесно, волшебно, и я чувствовала себя так, будто все случилось со мной в первый раз. А когда мой некромант, стиснув меня в объятиях, глухо застонал, уткнувшись мне в плечо, я во второй раз пропала для этого мира, погрузившись в восхитительные, радужные эмоции. И больше ничего не имело значения, только руки Гастона, бережно обнимавшие, его учащенное дыхание над ухом и наши суматошно бившиеся в унисон сердца.

Осознание окружающего возвращалось медленно. Я лежала рядом с Гастоном, прижавшись к нему всем телом, глядя сквозь ресницы на пляшущие в камине язычки пламени. Дыхание постепенно успокаивалось, хотя пульс все еще бился быстрее обычного и по телу то там, то здесь вспыхивали искорки, рождая мурашки на остававшейся чувствительной коже. Гастон обнимал меня двумя руками, дыша в макушку, и щекой я ощущала, что его сердце тоже колотится чаще, чем положено. Губы разъезжались в глупой, счастливой улыбке, и очень не хотелось возвращаться к тревогам и проблемам из нашего уютного мирка в этой библиотеке.

— У твоей магии вкус вишни, ты знаешь? — тихо произнес вдруг Гастон, и я почувствовала, даже не глядя, что он тоже улыбается.

Пошевелилась, удобнее устраиваясь, и кивнула.

— А у твоей — яблока и корицы, — лениво отозвалась я, выводя узоры на его груди.

Послышалось тихое фырканье, потом негромкий смех. Я вздохнула и потерлась о плечо Гастона, как кошка, жмурясь от удовольствия. Томная нега никак не желала проходить, я купалась в ней, наслаждаясь этими минутами и ощущениями. Где-то глубоко внутри зрела уверенность, что впереди ждут не самые спокойные дни. Обсуждать случившееся и выяснять, как мы поступим дальше, тоже не хотелось — я не видела в этом особого смысла. Все случилось так, как должно было, и это хорошо. Все мои прежние метания казались смешными сейчас, когда внутри яркой искоркой горело новое чувство, — еще не любовь, нет, пока что просто связь, разорвать которую теперь никто не сможет.

Гастон медленно провел пальцем вдоль моего позвоночника, и я выгнулась, нервно хихикнув, — спина еще оставалась чувствительной.

— Не хулигань! — шутливо нахмурилась я и несильно шлепнула ухмылявшегося некроманта по груди.

На что меня сгребли в охапку, уложили на себя и чмокнули в кончик носа. Наши глаза оказались напротив, и я утонула в бархатистой темноте, расцвеченной серебристыми искорками.

— Ты замечательная, Полли, — неожиданно серьезно произнес Гастон, и я смутилась, услышав притаившуюся в его словах нежность.

Да, мне говорили красивые слова, а как же, но в них никогда не звучало тех эмоций, что сейчас — у моего некроманта. И от этого сердце сладко сжималось в груди, осознание, что я для него особенная, а не одна из многих, несказанно грело. Ведь впервые мужчина рядом со мной — не очередной клиент, с которым надо поделиться магией, а кто-то ближе и роднее, тот, о ком не забуду на следующее же утро.

— Нам бы надо все же вернуться. — Гастон улыбнулся уголком губ и пригладил мои растрепанные кудри. — Портной, наверное, тоже хочет отдыхать, а не сидеть полночи за срочными заказами из-за прихоти короля. — Его улыбка стала шире.

Я вздохнула и кивнула: Гастон прав, завтра надо пережить охоту. Очень хочется надеяться, что король поймет, что не стоит пытаться встать между нами, и перестанет проявлять настойчивость ко мне. Кстати, о Наарэми.

— О чем вы разговаривали? — Я приподнялась на локтях и требовательно уставилась на Лорана.

Черная бровь поднялась, во взгляде появилось лукавое выражение.

— Перед сном расскажу, — коварно усмехнулся несносный некромант. — Давай одеваться, Полли?

Пришлось перебороть себя и все же сползти с такого ужасно удобного тела Гастона. Процесс собирания одежды и собственно одевания вышел не менее волнующим, чем обратный, — ведь тоже были вроде как случайные прикосновения, поглаживания, сбившееся дыхание и участившийся пульс… К концу, когда мы уже полностью оделись, я с трудом держала себя в руках, осознав, что мне мало того, что недавно случилось, и желание опять расцвело жарким цветком, путая мысли. Но ближайшие часа полтора точно будут заняты портным, значит, следовало срочно успокаиваться. Бросив на довольного донельзя Лорана хмурый взгляд, я отошла на несколько шагов, скрестив руки на груди.

— Зови слугу, — буркнула недовольно. — И не прикасайся ко мне хотя бы до тех пор, пока не дойдем до наших комнат! — Я наставила на него палец, грозно сдвинув брови.

Некромант возмутительно весело расхохотался, в два шага преодолел расстояние между нами и схватил тихо пискнувшую меня в охапку.

— Прости, но буду, — выдохнул он мне в губы. — Ты просишь невозможного, Птичка моя.

Все мое глухое раздражение, вызванное тем, что раздразнил, зная, что возможность унять проснувшиеся желания появится только через пару часов, ушло. Я обняла Гастона за шею, длинно вздохнула и прислонилась к нему лбом.

— Тогда пойдем скорее, закончим с портным, — кротко отозвалась я.

Вскоре мы шагали по коридорам дворца за явившимся управляющим, и теперь меня уже не пугали незнакомые люди и вероятность встречи с Анжуйским. Гастон в обиду не даст, и герцог не сможет забрать меня к себе ни при каких обстоятельствах. Так же как и убить моего некроманта — тогда и меня не получит. Думаю, Гастон сообщит ему это при первой же возможности.

Управляющий привел нас на первый этаж, в крыло, противоположное тому, где мы разговаривали с Наарэми и где находилась его личная библиотека.

— Прошу, мессир, госпожа. — Управляющий с поклоном открыл дверь, пропуская нас. — Его величество предупредил, что вам потребуется портной, госпожа де Анор, мне позвать?

— Да, будьте любезны. — Я кивнула, разглядывая небольшую уютную гостиную и радуясь, что нас с Лораном все же не разделили.

— Мессир Лоран, вам что-нибудь понадобится на завтра? Или, может, послать слугу за вашими вещами к вам домой в Париж? — Управляющий был сама учтивость, несмотря на то что мы не принадлежали к сливкам парижского общества.

— Нет, думаю, я обойдусь одеждой, что на мне, — невозмутимо ответил Гастон и спросил, опередив меня буквально на секунды: — Скажите, а что находится над нами, на втором этаже?

— Покои ее величества, — не показав удивления, сказал управляющий. — Портной прибудет через пять минут, госпожа де Анор. Вам нужно что-то еще?

Интересно, он такой предупредительный по приказу короля или в принципе вежлив со всеми гостями? Конечно, уточнять я не стала.

— Нет, спасибо, — сдержанно отозвался Гастон, чуть сжав мою ладонь. — Полин? — Он вопросительно глянул на меня, и я покачала головой.

Надеюсь, водопровод в Версале есть, потому что чуть позже я желала бы ванну, и очень не хочется, чтобы туда-сюда носилась прислуга с ведрами. Управляющий откланялся, а мы пошли смотреть наши временные апартаменты дальше. Известие о том, что над нами комнаты ее величества, несказанно обрадовало. Значит, у короля все же осталось еще благородство или что там, и сегодня ночью можно надеяться, что наш покой никто не потревожит. В спальне все оказалось очень мило и уютно: узорчатый темно-синий шелк с разноцветной вышивкой на стенах, в небольшом алькове кровать с балдахином, неприметная дверь в уборную — к моей великой радости, ванна там тоже имелась. Еще в спальне стоял туалетный столик и в углу — вместительный шкаф. Камин имелся только в гостиной, а в этой комнате воздух согревала жаровня с углями.

Портной пришел действительно быстро, как и обещал управляющий, и вместе с ним — помощница с ворохом платьев в охапке.

— Госпожа де Анор? — Высокий сухонький господин с венчиком седых волос посмотрел на меня поверх круглых очков. — Мне передали, вам требуется кое-какая помощь в наряде на завтра.

— Мне амазонка нужна и, если можно — что-нибудь из готового, — вежливо ответила я, наклонив голову. — Не хочу утруждать вас лишними заботами. Приглашение его величества оказалось несколько… неожиданным, — чуть замявшись, добавила я.

— Понимаю, — невозмутимо кивнул старичок и поправил очки. — Не волнуйтесь, госпожа, у меня кое-что есть, извольте посмотреть…

Мы справились быстро. К моему счастью, у портного в его запасах нашелся подходящий для завтрашнего дня наряд из сочного малинового бархата с золотистой отделкой. Ботиночки к ней взамен моих легких туфелек он обещал прислать утром вместе с платьем — его надо было подогнать по моей фигуре. На этом мы распрощались, весьма довольные друг другом, и наконец можно больше не думать о делах. Стрелки часов перевалили за одиннадцать, и лично мне уже хотелось принять ванну, а потом растянуться на прохладных простынях и отдыхать. Сюда звуки продолжавшегося бала не долетали, к моему облегчению, тяжелые атласные шторы закрывали окна, выходившие в парк Версаля, и никто любопытный не мог нарушить наше уединение.

Приятным сюрпризом оказалось то, что в шкафу обнаружился длинный халат, а в ванной — чистые полотенца и щетка для волос на туалетном столике, не сомневаюсь, новая. Что ж, ладно, прощу Наарэми его попытку соблазнить меня и настойчивое желание оставить в Версале. Пока наливалась вода в ванне, я напомнила Гастону об обещании рассказать про разговор с его величеством.

— Я убедил его направить свой интерес на другие достойные объекты среди придворных дам, — довольно ответил мой некромант, обняв со спины и положив подбородок мне на макушку.

У меня вырвался смешок.

— Неужели он прямо так сразу послушался? — Я не сдержала иронии, чуть повернув голову.

— Ну, по крайней мере, он пообещал ни к чему тебя не принуждать, — откликнулся Гастон и вздохнул, крепче меня обняв. — Он попытается ухаживать за тобой, Птичка моя. Наарэми упрямый, да еще и альв, а ты его крепко зацепила своей непохожестью на остальных придворных дам. И он заметил, что ты полукровка.

— Я не удивлена насчет последнего. — Я фыркнула и дернула плечом. — Пусть делает что ему вздумается, мне на место графини де Монтени не особо хочется, знаешь ли.

— Мм, а чего тебе хочется, Полли? — мурлыкнул Гастон, и его ладони уверенно направились вверх, приближаясь к моей груди, а горячие губы коснулись местечка чуть пониже уха.

Я прерывисто вздохнула и развернулась в его объятиях, обвив руками шею.

— Конкретно сейчас мне хочется принять ванну, — кротким голосом произнесла я и с тихим смехом выкрутилась, направившись в уборную.

В конце концов постель — совсем необязательное условие для секса, главное — не место, главное — удовольствие. И его я намерена была получить снова, потому что мне понравилось то, что случилось в библиотеке! Следующий час прошел совершенно восхитительно. Нас никто не тревожил, мы не обсуждали никакие серьезные темы, просто наслаждались обществом друг друга, наконец без всяких оглядок и опасений. Больше молчали, или целовались, или дурачились, расплескав половину воды из ванны на выложенный плиткой пол. Потом переместились в спальню, растянувшись на кровати, немного уставшие, но довольные. Я прижалась к Гастону, положив ладонь ему на грудь, слушая, как размеренно бьется его сердце, и от ощущения особой близости, незаметно возникшей между нами за последние часы, в груди все сжималось, а в животе образовалась гулкая пустота. Странные, сладкие и немного пугающие чувства, потому что объяснения им я не могла пока найти.

Гастон обнимал меня за плечи, положив ладонь на мою руку, мы молчали, слушая дыхание друг друга, и нам было хорошо. Я только сейчас обратила внимание на кольцо с крупным камнем, украшавшее палец Лорана, и не сдержала любопытства.

— Откуда оно у тебя? — Я осторожно дотронулась, не встретив запрета.

— Артефакт, — охотно пояснил мой некромант. — Реагирует на нежить, я его почти никогда не снимаю, даже после дежурства.

— Понятно. — Я вдруг широко зевнула и потянулась, чувствуя, как потихоньку подкрадывается сон.

Однако предложить забраться под одеяло не успела — Гастон вдруг напрягся и выпрямился, придерживая меня, и уставился на кольцо. У меня екнуло сердце, я покосилась на некроманта, в душе заворочалась тревога.

— Что?.. — почему-то шепотом спросила я, страшась ответа.

— Оно теплое, — отрывисто произнес Лоран и спрыгнул с кровати. — Нежить где-то рядом.

Меня прошиб холодный пот, хорошее настроение и томная нега мигом исчезли, на их место пришел страх.

— Как?.. — вырвалось у меня, и я, следуя примеру Гастона, натягивавшего штаны, тоже вскочила и схватила халат. — Версаль же защищен!

— Не знаю, — буркнул он, лихорадочно застегивая пуговицы на рубашке. — Артефакт не врет никогда, Полин! Нежить где-то здесь, близко.

Я завязала пояс и попыталась взять себя в руки — в конце концов мне рано или поздно придется столкнуться с нежитью, ведь предстоит ходить на дежурства с Лораном. И потом, он же хотел потренироваться. Правда, я не ожидала, что вот так скоро и прямо здесь, в Версале. Коленки подрагивали, в голове проносились обрывки вычитанной в книгах теории, которую я судорожно перебирала.

— Далеко? — Голос не дрожал, к моему облегчению.

— Не очень. — Гастон оглянулся и внимательно посмотрел на меня.

Я не дала ему ничего сказать, догадавшись, о чем он подумал.

— Я с тобой. Что делать? — Посмотрела ему в глаза, не собираясь отсиживаться в спальне и ловить очередной откат, когда Гастон будет в одиночку сражаться с неизвестно как проникшей во дворец тварью. Да еще и без посоха и меча, между прочим.

Лоран выдохнул, прикрыл на мгновение глаза и кивнул. Схватил пояс с кинжалом, застегнул и нервным жестом пригладил волосы.

— Держись рядом. Печать нам уже не нужна. — На его лице мелькнула улыбка. — Когда надо будет действовать, скажу.

— Ты без оружия, — указала я на очевидный факт, тревога все равно до конца не уходила, а сердце бешено колотилось в груди, сбивая дыхание.

— Я и без него много чего могу. — Гастон хищно прищурился, в его темных глазах мелькнул опасный огонек. — Пойдем. — Он протянул мне руку.

— Ты чувствуешь, где она? — уточнила я на всякий случай, вцепившись в его ладонь.

Мой некромант на мгновение замер, словно прислушиваясь к чему-то внутри, и кивнул с немного удивленным и задумчивым видом.

— Знаешь, да. Интересно работает… — чуть тише пробормотал он и потянул меня к двери. — Наверху где-то.

Меня молнией пронзила мысль: «Покои королевы!» Черт, кто-то решил избавиться от нее и будущего наследника?! Первое, что пришло в голову, — Анжуйский. Но неужели он такой дурак, ведь король его и заподозрит сразу! Второй по силе некромант Франции, чисто в теории имеющий право на трон, если не останется прямых наследников. Все это вихрем проносилось в моей голове, пока мы, выскочив из наших покоев, бежали по пустому коридору — или гости еще продолжали развлекаться в главных залах, или, наоборот, разошлись по выделенным им комнатам и разъехались по гостевым домикам вокруг дворца, готовиться к завтрашней охоте. Лестницу наверх мы нашли чудом, взлетели по ней — я чуть не потеряла туфли и не запуталась в длинном халате, тихо ругаясь сквозь зубы, — и помчались дальше к личным покоям королевы.

Всплеск азарта погасил страх, и, когда мы оказались в помещении для стражи, где находилась охрана королевы, меня вдруг догнали отвратительные ощущения: накатила волна дурноты, да такая сильная, что во рту стало горько. Пришло четкое осознание — впереди опасность, и еще какая. Я споткнулась, Гастон оглянулся, с тревогой посмотрев на меня.

— Полли? — окликнул он, пока стражники, хмурясь и гремя оружием, выстроились перед нами.

— Нормально все. — Я смогла улыбнуться, кое-как справившись с приступом.

Значит, и я могу чувствовать нежить. Вспомнила, что говорилось в книге: последствия цепи, возможность чувствовать тварей с той стороны на расстоянии — и удивление прошло.

— Господа, в чем дело? — осведомился один из стражников, прищурившись. — По какому праву вы врываетесь…

Лоран молча выхватил кинжал и выставил рукояткой вперед, демонстрируя всем черный бриллиант.

— Еще вопросы? — отрывисто произнес он. — Где-то здесь нежить, господа, и уж поверьте, с ней я справлюсь лучше, чем вы. — Улыбка некроманта была похожа на оскал, и я бы на месте стражников испугалась.

Однако ребята оказались не робкого десятка.

— Версаль защищен, здесь не может быть никакой нежити, — твердо заявил тот, который первый заговорил с нами.

— Мой артефакт никогда не ошибается, — еще сдерживаясь, повысил голос Гастон. — А он говорит о том, что королеве грозит опасность!

— Вы, собственно, кто, мессир? — вступил в разговор еще один стражник, не торопясь пропускать нас.

— Гастон Лоран, начальник городской стражи, — сквозь зубы процедил мой спутник, уже не скрывая злости. — Мы теряем время, господа!

Едва услышав, как зовут нежданного гостя, гвардейцы растеряли подозрительность, к моему облегчению.

— Ты — к его величеству, остальные за мной, — отрывисто приказал заговоривший с нами второй, и перед нами расступились.

— За нами — никого! — отрезал Гастон на ходу. — Мешать будете и, не дай бог, под раздачу попадете!

Кажется, нас послушались, потому что дальше мы бежали одни по пустым гостиным и переходам. Недалеко — Лоран свернул в очередной раз и затормозил перед дверью в небольшой комнате, полагаю, приемной королевы, где дремали на диване две фрейлины. При нашем шумном появлении они встрепенулись, осоловело хлопая глазами, и одна из них попыталась нас остановить.

— Господа, ее величество изволит почивать… — заговорила она, но Гастон молча ткнул ей под нос кинжал с бриллиантом.

Барышня охнула, прижала ладонь ко рту и упала обратно на диван, глядя на нас круглыми от страха глазами. Я же словила вторую волну, посильнее, и поняла, что мы почти вовремя, — нежить близко. Сделав глубокий вдох, постаралась избавиться от тумана в голове и унять противную дрожь в коленках: вспыхнувший страх смешался с азартом, и я никак не могла сосредоточиться. Может, зря пошла?.. Но тут Гастон распахнул дверь в королевскую спальню, крепко сжав мою ладонь, и думать стало некогда.

Просторное помещение, кровать в алькове с наполовину задернутым пологом, отгороженная невысокой золоченой балюстрадой, обитые узорчатым шелком стены и горевший на тумбочке у кровати ночник — я мельком оглядела спальню и замерла за спиной Гастона, послушно дожидаясь указаний. Со стороны кровати послышался испуганный вскрик и нежный, встревоженный голосок:

— Кто вы такие? Кто вас пустил?..

Ответить ни я, ни Гастон не успели: ночник вдруг мигнул и погас, спальню заполнила густая тьма. Некромант повернулся ко мне, заглянул в глаза и сжал мои руки.

— Полин, ты прочитала в книге, как работает связь после Нити Жизни? — быстро спросил он вполголоса.

— Да. — Я послушно кивнула.

В темноте блеснула его улыбка.

— Встань перед кроватью и отпусти свою силу, — скомандовал Гастон. — А я займусь другим.

Я снова кивнула и шагнула к балюстраде, бросив взгляд под балдахин. Все, что смогла разглядеть, — это светлый овал испуганного личика и широко распахнутые глаза.

— Ваше величество, не выходите, — попыталась успокоить, как могла, королеву и повернулась к ней спиной, раскинув руки.

Признаться, раньше такого не делала, но опасений, получится или нет, не возникло: Гастон сказал, значит, справлюсь. Магия откликнулась сразу, едва я к ней потянулась, и окутала меня золотистым облаком. Я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, наблюдая за Гастоном сквозь ресницы. В спальне стало ощутимо холоднее, и из-под второй двери стал просачиваться странный зеленый туман. Лоран присел, достал кинжал и только приготовился что-то делать, как в другом углу спальни воздух вспыхнул серебристыми звездочками и в комнату через открывшийся портал шагнул король.

ГЛАВА 12

Тумана зло отрезано стеной —

Щит мага Жизни золотой.

Мгновение — и, сделав шаг за грань,

Уже работают, как инь и ян.

И нет сомнений в действиях. Удар.

И некроманта смертоносный дар,

Подпитанный защитой светлой связи,

Опять избавил мир от тьмы проказы…

— Гастон! — окликнул он негромким, властным голосом.

Некромант вздрогнул и обернулся, и я тоже, признаться, слегка струхнула — а ну как нам всем сейчас влетит за самоуправство?! Наарэми же вскинул перед собой кулак и бросил только одно слово, не сводя с Гастона взгляда:

— Иди.

В нашу сторону вдруг полетела заискрившаяся пыль, и… мир мигнул, смазался, потерял краски, запахи, словно выцвел. У меня на несколько страшных мгновений закончился воздух в легких, стало холодно так, что заломило зубы и заныли кости, а потом по телу прокатилась горячая волна, убирая могильную стынь. Король остался стоять размытой тенью, а туман, все выползавший из-под двери, стал ярче, в нем появилось множество красных, налитых кровью глаз. Мы… на той стороне?

— Полли, — мягко позвал Гастон, не поворачиваясь ко мне, и сцепил перед собой руки, в застывшем воздухе раздался отчетливый хруст, — работаем, Птичка моя.

Эти слова подействовали, как хорошая доза успокоительного. Волнение улеглось, и пришла сосредоточенность — удивляться и переживать потом буду.

— Да, — коротко отозвалась я, не сводя взгляда с тумана.

Вспомнилась картинка из книги — кажется, эта тварь называется умертвием и ее можно взять лишь магией. Только сначала надо защитить моего некроманта… Он встряхнул кистями, и с пальцев заструились темные усики его силы, а лицо Гастона застыло, черты заострились, сделавшись хищными, резкими. Глаза засияли холодным голубым светом, моя же магия встрепенулась, потянулась навстречу, желая защитить от опасности. Позади меня вспыхнула ярким золотым светом сплошная стена, отгораживая кровать королевы от нежити, и я поняла, что в дело вступил Наарэми. Наверное, сам он, несмотря на свою силу, не может на ту сторону уходить, как некроманты, но обезопасить ее величество способен. Тварь яростно зашипела и перетекла дальше от стены, но сбегать явно не собиралась — туман стремительно набухал, глаза наливались кровью. Дальше мы с Гастоном действовали одновременно: он вскинул перед собой руки, и в умертвие полетела тонкая сеть, сотканная из темной магии, а я потянулась своей светлой силой прикрыть от рванувшихся к некроманту ярко-зеленых жгутов.

Сеть накрыла субстанцию, Гастон ловко увернулся от щупалец, но одно все же успело вскользь зацепить его… Попыталось, если быть верной. Наткнувшись на щит из моей магии, оно беззвучно вспыхнуло и растаяло в воздухе, а до меня донеслось сердитое шипение, резанувшее слух острой пилой. Гастон тихо рыкнул, сжал кулаки на вытянутых руках, и сеть стремительно переросла в непроницаемый темный кокон, заключая в себе туман, и по поверхности этого кокона вдруг разбежались золотистые змейки. Шипение переросло в противный многоголосый вой, от которого чуть не заложило уши, а сфера, которой Гастон окружил нежить, начала быстро сжиматься, не давая туману вырваться за границы, и еще засветилась теплым желтым светом — змейки уже образовали причудливый рисунок на поверхности. Кокон уменьшался в размерах, вой стал невыносимым — захотелось зажать уши, меня начала бить крупная дрожь, и окружающее пространство поплыло перед глазами. Я стиснула зубы, не ослабляя контроль над магией, не давая ей уйти, а когда клетка, в которую Гастон заключил нежить, вдруг ярко вспыхнула, рассыпавшись на мириады золотистых звездочек, вой резко стих и тишина оглушила. От тумана с глазами ничего не осталось. Все?..

— Полли, — снова мягко позвал Гастон, я моргнула и посмотрела на него.

Двигаясь совершенно бесшумно, он оказался совсем рядом, заглянул мне в глаза и улыбнулся, немного пугающе, надо сказать.

— Возвращаемся, — тем же мягким голосом произнес он, коснувшись моей руки.

Выдохнув, я отпустила магию, она окутала нас двоих мерцающим облаком, и к окружающей реальности вернулись краски и запахи, а я пошатнулась — неожиданно навалились слабость, головокружение и легкая тошнота. Да что ж такое, это со мной всегда теперь будет при контакте с той стороной?!

— Ш-ш-ш. — Гастон заботливо подхватил меня, не дав осесть на пол. — Все хорошо, Птичка моя, все уже закончилось.

Неприятные ощущения исчезли так же быстро, несказанно обрадовав, и отката, как я втайне опасалась, не последовало. Прислонившись к некроманту, я осторожно посмотрела на короля: он сидел на краю кровати, и к нему прижималась хрупкая, изящная молодая женщина. На овальном лице сияли в полумраке изумрудным большие раскосые глаза, в которых плескался страх, рот приоткрылся, золотистые волосы разметались по плечам, а тонкие пальцы судорожно сжимали край одеяла. В отличие от идеальных холодных эльфов чистокровная альва-королева производила впечатление более живой, яркой. И чего королю не хватает, спрашивается, зачем ему любовницы? Ладно, не мое это дело, лезть в отношения венценосной четы, пусть сами разбираются между собой.

— Благодарю, мессир Лоран, госпожа де Анор, — негромко произнес Наарэми.

Он, видимо, еще даже не собирался ложиться, потому как на нем был тот же наряд, в котором король разговаривал с нами в кабинете.

— Ч-что это было? — тихим, прерывающимся голосом спросила королева, хлопнув длинными, пушистыми ресницами. — Как оно проникло сюда?..

— Я разберусь, дорогая, — твердо заявил король и поднялся. — Сегодня можете ничего не бояться, но пусть с вами останется кто-то из ваших фрейлин. Я приду чуть позже, как дела закончу. Поговорим обо всем завтра. — Последняя фраза относилась уже к нам.

Молча поклонившись, Гастон направился к выходу из королевской спальни, поддерживая меня за талию. Слабость хоть и прошла, но коленки еще подрагивали, на меня запоздало навалилось осознание произошедшего и тот страх, который я затолкала поглубже, пока мы были на той стороне.

— Ты как, Полли? — заботливо поинтересовался некромант, пока мы шли обратно к лестнице, мимо нас уже спешили фрейлины из свиты королевы.

— Испугаться не успела. — Я криво улыбнулась и сглотнула. — Сейчас вот накрывает.

— Ты молодец. — Гастон обнял меня крепче и улыбнулся. — Отлично вела себя, умница моя.

Я прикрыла глаза и длинно вздохнула, прислонившись к его плечу. Было приятно слышать похвалу, и страх потихоньку стал отступать. Мы же справились, все хорошо прошло.

— Как сюда умертвие пробралось? — пробормотала я, обдумывая только что случившееся и хмурясь. — Ведь вокруг Версаля стоит защита, через которую нежити не проскочить.

— Значит, ей помогли, — негромко заявил Гастон.

Вопрос «кто?» незримо повис в воздухе, и у меня на него имелся только один ответ. Боже, неужели мы с Лораном вляпались в заговор против короля?!

— А что это король кинул в нас, что мы сразу на той стороне оказались? — Я поспешно сменила тему.

— Пыль из черных бриллиантов, только они могут помочь перейти, — пояснил Гастон.

Я притихла, и до наших покоев мы шли молча.

В это же время, где-то в Версале

Графиня де Монтени торопливо шла по коридору, почти бежала — в ее распоряжении оставалось не так уж много времени. Король не потребует внимания фаворитки, эльфийка знала точно, но оставался еще герцог Анжуйский, и как же хорошо, что он дожидается, пока его величество окончательно покинет бал! Все же Ален побаивался своего венценосного брата, пожалуй, не меньше, чем ненавидел его. На сочных губах Аллиарис мелькнула ехидная усмешка: как же легко играть на слабостях людей! Пусть в герцоге и текла еще кровь альвов, но, видимо, слишком разбавленная, дававшая ему лишь сильный темный дар, однако не характер. В глазах эльфийки Анжуйский оставался… человеком.

Аллиарис дошла до покоев, постоянно закрепленных за некоторыми особо почетными гостями его величества, и остановилась перед одной из дверей. Прислушалась к своим ощущениям, удовлетворенно кивнула и, не утруждая себя стуком, вошла в комнату. Едва графиня переступила порог, как попала в нежные объятия любимого, их губы встретились, и Аллиарис с невнятным возгласом жадно ответила на поцелуй, наощупь закрыв дверь. Они не отвлекались на разговоры, медленно продвигаясь к спальне и теряя по пути одежду. Ее платье оказалось на ковре в гостиной, туфельки — у двери, там же — рубашка хозяина покоев. Чулки остались на эльфийке, их снимать так, чтобы не повредить, ни у кого терпения не оказалось, а нижнее белье… Сегодня мадам де Монтени решила трусики не надевать. Она не любила стеснять себя лишней одеждой.

Сложная прическа очень быстро прекратила свое существование, распавшись на золотистые пряди, шпильки и заколки усыпали ковер около широкой кровати, и вскоре два тела, каждое совершенное по-своему, сплелись на сбитых простынях в страстных объятиях. Спальня наполнилась вздохами, томными стонами и негромкими вскриками от особо острых всплесков удовольствия, что дарили друг другу любовники, стремясь использовать отпущенное им время как можно полнее. Чуть погодя, утомленные и довольные, они лежали рядом, светловолосая головка Аллиарис покоилась на плече мужчины, он медленно перебирал золотистые шелковые пряди, а она гладила его грудь и живот. Хотелось запомнить эти прикосновения, это тело, по которому она скучала, — их редкие в последнее время встречи совершенно не утоляли голода эльфийки. Очень скоро все закончится, и они смогут наконец быть вместе…

— Все идет как надо, — негромко отозвался мужчина, коснувшись губами макушки Аллиарис. — Ты точно решила, аммирэни? — Он приподнял графиню, пристально глянув ей в глаза. — Может, мне найти другого некроманта?..

— Нет, я справлюсь, — перебила его графиня твердым голосом, аквамариновые глаза упрямо блеснули. Она обхватила ладонями лицо мужчины и чуть переменила позу, улегшись ему на грудь. — Любимый, не беспокойся. — Аллиарис нежно улыбнулась и легко коснулась губами его губ. — Мы почти у цели, осталось немного.

Он прикрыл глаза и вздохнул, медленно провел ладонями по гладкой, бархатистой спине любовницы и обхватил ее попку.

— Тогда никто нам больше не помешает, — тихо выдохнул мужчина и улыбнулся в ответ. — Кстати, король тебя не хватится?

— О нет. — Графиня мелодично рассмеялась и покачала головой. — Он сейчас… очень занят, ты разве не чувствуешь? — Улыбка женщины стала лукавой, она взглянула на любовника сквозь ресницы.

Мужчина прищурился, замер, в его глазах на несколько мгновений появилось отсутствующее выражение, потом он едва заметно поморщился.

— В Версале нежить, — вполголоса произнес он. — Ладно, а что Анжуйский?

Аллиарис равнодушно пожала плечами.

— Он ждет меня позже, не хочет рисковать и дожидается, когда его величество покинет бал совсем, — ответила эльфийка и ловко оседлала любовника, положив изящные руки ему на плечи. — Не думай о них, аммирэни, сегодня мы с тобой только вдвоем… — чуть тише добавила она и прильнула к губам мужчины в долгом, чувственном поцелуе.

Когда они снова смогли говорить, партнер графини медленно улыбнулся, его пальцы спустились на ее бедра.

— Скоро нам никто уже не помешает, Алли, — прошептал он, погладив бархатистую кожу женщины. — Ты станешь моей королевой…

Мадам де Монтени, прикусив губу, улыбнулась, приподнялась и медленно опустилась, не сдержав тихого стона. Им вновь стало не до разговоров, ведь время летит так быстро, а сделать хочется так много…

Версальский парк, дворец Большой Трианон

Здесь было тихо и спокойно, звуки веселья из главного дворца не долетали и гуляющих тоже не было — слишком далеко пешком. Именно поэтому Анжуйский и выбрал это место для встречи. Обычно в Трианоне любила отдыхать ее величество, но в последнее время она предпочитала находиться рядом с королем, поэтому сегодня этот уютный небольшой дворец пустовал. Чем герцог и собирался воспользоваться. Он остановил лошадь, спрыгнул и привязал поводья, потом огляделся с неожиданно мечтательной улыбкой. Скоро они наконец встретятся, и никто им не помешает. Когда в покоях королевы началась суматоха — Ален почувствовал, но находился в тот момент на улице перед дворцом, учтиво беседуя с одним из знакомых придворных, — герцог еще выждал некоторое время для верности, чтобы все видели, что он нигде не прячется. Добежать до апартаментов ее величества Анжуйский все равно бы не успел, да и посох с мечом он оставил дома: ведь на праздник шел, а не сражаться с нежитью.

Его светлость усмехнулся, покачал головой и направился к дверям Трианона. Какая ирония, самый сильный маг королевства — и не способен уничтожить тварь с той стороны, лишь отогнать на некоторое время. Впрочем, на это и был расчет. Конечно, Наарэми начнет расследовать, кто мог это сделать, но в том-то и дело, что владеющих темной силой на приеме достаточно, а для открытия прохода необязательно быть именно некромантом. Так что Анжуйский не волновался. Да, в первую очередь подозрения надут на него, но король ничего не докажет. Правда, в дальнейшем придется осторожничать, однако осталось совсем немного: заполучить Полин. И потом…

Ален вынырнул из приятных мечтаний и приложил ладонь к замку — дверь бесшумно открылась. Некромант переступил порог, аккуратно прикрыл ее и направился темными коридорами и холлами через парадные залы к внутренним покоям. Можно на время оставить серьезные размышления и подумать о приятном — например, о скорой встрече с той, о которой пришлось забыть на долгие полтора года, пока рядом с Анжуйским была Аделина. Неприятная необходимость, привязать к себе якорь Нитью Жизни, но оно того стоило. Зато теперь можно наверстать упущенное время с лихвой, чем бы там ни грозился король. Ален хмыкнул, поднимаясь по лестнице.

— Твое не трогать, значит? — вполголоса произнес он. — А ты бы, братец, мое не трогал, и все были бы довольны!

Получи он Полин раньше, все могло закончиться уже давно, но противная девчонка ловко спряталась, а ее мать очень не вовремя умерла, когда он эту женщину наконец нашел. Что ж, теперь надо исходить из нынешней ситуации и убрать Гастона, тогда защитить Птичку будет некому, и она попадет в распоряжение Алена. Герцог прошел еще несколько гостиных, покои фрейлин, личную спальню королевы и остановился в угловом будуаре с широким диваном у стены, стоявшем в алькове. Да, пожалуй, эта комната подойдет. Анжуйский плотно задернул тяжелые бархатные шторы с золотыми кистями, убедился, что окна выходят в сторону, противоположную большому дворцу, и никто не заметит, что в Трианоне кто-то есть. Скинув парадный мундир и оставшись в рубашке и штанах, герцог зажег маленький светильник на стене, поставил кресло ближе к двери и устроился в нем ждать. Она найдет его здесь. Анжуйский длинно вздохнул и прикрыл глаза, на его губах снова появилась мечтательная улыбка. Скоро, скоро уже ничто не помешает им быть вместе.

В это же время, дворец Большой Трианон

Перед тем как выйти из дворца, Аллиарис зашла в свои покои удостовериться, что его величество действительно сегодня слишком занят, чтобы уделить время фаворитке. Как и предполагала, она нашла на столике краткую записку, что этой ночью графиня де Монтени может спать у себя, после чего эльфийка поспешила выйти из дворца. Противное ощущение нежити пропало — значит, его величество спугнул тварь, но вряд ли он оставит королеву одну после пережитого. Конечно, немного опрометчиво было вызывать гостя с той стороны прямо в Версале, под носом у Наарэми, и надо бы указать на это Анжуйскому: он рисковал, и сильно. Лучше дождаться, когда королева окажется вдалеке от своего венценосного супруга…

Графиня направилась к конюшням, окутав себя легким облаком магии, — теперь ее никто не заметит, приняв за еще одну придворную даму. Если же король будет спрашивать, где она провела время, то уж врать ему Аллиарис научилась. Ну и имелся у нее маленький секрет, защищавший от ментальной магии Наарэми. Хотя, зная короля, она была уверена: не спросит. Тот же секрет не позволит королю узнать, что он далеко не единственный, кто обладает ее телом. Аллиарис неслышно фыркнула, не испытывая по этому поводу никаких угрызений совести или уколов стыда: ради достижения цели можно потерпеть объятия других мужчин, не столь желанных, как ее любимый. Тем более что его величество не такой уж плохой любовник. Она зашла в конюшни и направилась к стойлу, где перебирала стройными ногами серебристо-белая кобылка с длинной гривой и раскосыми лиловыми глазами. Аллиарис не требовалось ни седло, ни сбруя, чтобы ездить на ней, поэтому она открыла стойло, ласково погладила кобылку по плюшевой морде, прошептав несколько слов на эльфийском, и вывела ее из конюшни.

Лошадка присела на передние ноги, и эльфийка, опершись о шею, легко устроилась на одном боку, взявшись за длинную гриву.

— Поехали, моя хорошая, — на своем языке негромко сказала она и похлопала животное.

Аллиарис двинулась в обход, желая избежать неприятных случайностей: магия магией, но рисковать женщина не хотела. До Трианона, где Анжуйский назначил встречу, она добралась быстро, пустив лошадку рысью; остановившись у темного силуэта дворца, графиня легко спрыгнула на землю. Она уверенно направилась к двери, открывшейся, едва эльфийка прикоснулась к ручке. На губах мелькнула улыбка, Аллиарис перешагнула порог и пошла вглубь дворца. Она безошибочно чувствовала, где ее ждут, магия подсказывала, где в этих комнатах есть живой человек. Второй этаж, апартаменты королевы, и дальше, мимо спальни ее величества…

Едва графиня шагнула в будуар, тускло освещенный всего одним светильником, на ее талии тут же сомкнулись чьи-то руки, а к шее прижались горячие губы. Эльфийка коротко вздохнула, прикрыв глаза, и медленно улыбнулась, чуть откинув голову.

— Привет, Алли. — Хриплый, с нотками нетерпения голос Анжуйского раздался около самого уха гостьи.

Ответить она не успела: Ален развернул ее и закрыл рот жадным, нетерпеливым поцелуем, отнявшим дыхание. Изящные руки Аллиарис обвили его шею, стройное тело прильнуло к нему, и герцог, глухо рыкнув и не отрываясь от таких сладких губ, которые слишком долго не целовал, прижал эльфийку к стене. Ладони Алена стремительно заскользили по бедрам графини, сминая тонкий шелк платья, обнажая затянутые в чулки ножки, и Аллиарис тихонько рассмеялась ему в губы.

— Однако, ваша светлость, сколько страсти!.. — чуть задыхаясь, выговорила она, пока пальцы Алена гладили бархатистую кожу над подвязками, постепенно забираясь все выше.

— Черт, я ждал этого полтора года, Алли, — пробормотал он куда-то в шею эльфийке, тяжело дыша и легонько, нежно покусывая изгиб. И тут Анжуйский обнаружил некоторый недостаток в одежде гостьи, его брови поползли вверх, и он посмотрел на лукаво усмехавшуюся женщину. — О-о-о, любовь моя, какой приятный сюрприз! — мурлыкнул он, рывком подняв ножку Аллиарис.

Томно вздохнув, она прислонилась затылком к стене, глядя на Алена сквозь золотистые ресницы.

— Все для вас, ваша светлость, — проворковала эльфийка и, словно дразня, облизала губы.

— Ален, — мягко поправил ее герцог, и Аллиарис громко охнула, ее зрачки резко расширились — пальцы Анжуйского добрались до самого сокровенного.

Дальше разговаривать она не смогла — следующий стон заглушил очередной страстный поцелуй, а вскоре откровенные ласки уступили место гораздо более чувственной игре. На некоторое время графиня позабыла обо всем: любовные игры ей никогда не надоедали, и пусть с любимым заниматься этим было в разы приятнее и желаннее, герцог, пожалуй, ничуть не уступал своему брату в умении доставить удовольствие женщине…

Чуть позже Аллиарис растянулась на спине на широком диване, закинув руки за голову, и наблюдала за Аленом, прикрыв глаза. На ее губах играла ленивая, сытая улыбка, а любовник, устроившись рядом и подперев ладонью голову, медленно водил по алебастровому телу пальцами, вырисовывая узоры на упругих полушариях. Вокруг провокационно торчавших розовых сосков, так и манивших припасть к ним губами, ниже, по плоскому животу, пощекотав маленькую ямку пупка, и дальше, потихоньку приближаясь к мягким золотистым кудряшкам. Ему нравилось, что Аллиарис не до конца удаляла волосы, хотя с помощью магии это легко можно было сделать.

— Наарэми приказал мне не трогать тебя, знаешь? — задумчиво изрек Ален, бросив на эльфийку косой взгляд.

— Мм, а ты решил побыть непослушным мальчиком? — с насмешливой улыбкой поинтересовалась Аллиарис, не сводя с него блестевших в полумраке будуара глаз.

Анжуйский чуть нахмурился, его ладонь замерла, накрыв низ живота любовницы.

— Ты стала моей гораздо раньше, чем он положил на тебя глаз, — заявил герцог и наклонился к самому лицу графини. — Нари просто повезло, что мне пришлось взять Аделину якорем и провести с ней Нить Жизни. — Ален усмехнулся и пошевелил рукой, лежавшей на животе эльфийки, спустившись чуть вниз.

Дыхание женщины на мгновение прервалось, ротик приоткрылся, и бедра подались навстречу ласке. «Твоей, как же», — пронеслась мысль, которую Аллиарис, конечно, не озвучила.

— Только не говори, что тебе было в тягость развлекаться с твоим якорем, — иронично отозвалась она.

— Аделина — не ты, любовь моя, — чуть прищурившись, произнес Дерош и убрал с лица женщины золотистый локон. — Без Нити Жизни у меня бы не получилось сделать то, что надо было.

— Кстати… кто та девочка, которую король увел с… бала? — чуть запинаясь, спросила Аллиарис и прикусила губу — Анжуйский, не сводя с нее внимательного взгляда, продолжал тихонько поглаживать вокруг, намеренно не заходя дальше.

А графиня чувствовала, как в крови постепенно снова разгорается пожар, и ноги сами раздвинулись, приглашая перейти к более решительным действиям. Ален поднял бровь, его усмешка стала шире.

— Та девочка, Алли, и есть моя Полин, только она теперь — якорь Гастона Лорана, — охотно пояснил он, не торопясь принимать откровенный намек эльфийки, лаская шелковистую кожу на бедрах. — Что, боишься, что король потеряет к тебе интерес?

— Я была бы счастлива, если бы это случилось. — Аллиарис слегка изогнулась, ее дыхание участилось, а щеки разрумянились. — Кстати, эта Полин симпатичная… — Она снова прервалась — Анжуйский наклонился еще ниже, и его горячие губы обхватили призывно торчавшую горошину, а пальцы легко, едва касаясь, провели по чувствительному местечку. — А-а-ах-х… — выдохнула, не сдержавшись, эльфийка.

— По сравнению с тобой все остальные — дурнушки, — прошептал Ален, на несколько мгновений оторвавшись от приятного занятия, а потом нежно погладил языком твердый шарик, и его пальцы внизу скользнули дальше. — Даже сравнивать не стоит…

Аллиарис коварно улыбнулась, потом изловчилась и одним стремительным, гибким движением опрокинула не ожидавшего таких действий от любовницы Анжуйского на спину и оседлала его, упершись ладонями в смуглые плечи.

— Значит, дурнушки? — Она подняла бровь, наклонившись над ним так, что кончики волос щекотали грудь герцога. — А как же «твоя Полин», мм, Ален?

— Моя несколько в ином смысле, чем ты, Алли. — Герцог выразительно посмотрел на нее и положил ладони на тонкую талию. — Если бы Полин стала моим якорем раньше, мы бы с тобой уже давно были вместе, — чуть понизив голос, добавил он.

— Во-о-от как, — томно протянула Аллиарис, выгнувшись и прикрыв глаза.

Приподнявшись, она чуть сдвинулась вперед и медленно-медленно опустилась, задышав чаще и прикусив губу. Потом замерла и склонила голову к плечу, рассматривая Анжуйского.

— И что ты собираешься делать дальше? — непринужденно спросила эльфийка и так же медленно, как опускалась, сделала плавное движение бедрами. — С этой Полин и ее некромантом?

Герцог сжал ладони на талии графини, тихонько зашипев, в темно-синих глазах загорелись желтые огоньки.

— Завтра после охоты вернусь в Париж, — сквозь стиснутые зубы ответил он, а женщина опять замерла, откровенно дразня любовника. — И устрою Лорану командировку, из которой он, скорее всего, не вернется…

— Зачем командировку? — перебила Аллиарис и чувственно улыбнулась, прильнув к Алену всем телом. — Есть вариант получше…

— Мм, Алли, и какой же? — Ладони Анжуйского сжали попку эльфийки.

Мадам де Монтени нагнулась к самому уху Алена и выдохнула едва слышно всего два слова:

— Нотр-Дам…

Ален, прищурившись, глянул на Аллиарис, а потом решительно заявил:

— Иди ко мне, любовь моя, я соскучился.

Больше о делах они не говорили в ближайший час.

Этой же ночью, Версаль

Пока мы возвращались к своим покоям, меня догнало запоздалое осознание только что случившегося. Я была на той стороне. Видела одну из тварей оттуда на расстоянии нескольких шагов. И даже помогла ее прикончить… Меня затрясло мелкой дрожью, и пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы они не стучали. Гастон обнял, прижал к себе, коснувшись губами виска.

— Все, милая, все закончилось, — успокаивающе прошептал он. — Ты молодец, Птичка моя.

Я через силу улыбнулась, прислонившись к его плечу.

— Не хочу ввязываться во всякие заговоры, — пробормотала я, облизнув сухие губы. — Не нравится мне это, Гастон! Кто-то покушался на королеву…

— Мне тоже, Полли, но если король решит, что мы можем как-то помочь…

— Как? — перебила я и посмотрела на своего некроманта. — Я не хочу ничего расследовать!

Мы как раз спускались по лестнице, и Гастон развернулся, прижал меня к перилам, на несколько мгновений закрыв рот жарким поцелуем.

— Ш-ш-ш, Птичка, не надо переживать раньше времени, — с ласковой улыбкой произнес он и провел ладонью по моим слегка растрепанным волосам.

Я вздохнула, прикрыла глаза и кивнула. Мы дошли до наших покоев, Гастон открыл дверь, пропуская меня вперед. Зашла в спальню, и, едва переступила порог, на мои плечи легли ладони Гастона, аккуратно потянув шелк халата вниз. Я дернула пояс, позволив одежде соскользнуть к ногам, и вокруг талии обвилась рука Лорана, пальцы второй же мягко обхватили грудь. Теплые, немного шершавые губы прижались к изгибу шеи, и я чуть откинула голову, наслаждаясь лаской. Говорить больше не хотелось, обсуждать случившееся тоже, хотелось забыться в родных объятиях, почувствовать тепло его тела. Магия спала сытой кошкой, и я спешила воспользоваться этими моментами. Развернувшись в объятиях Гастона, потянулась к нему за поцелуем, запустив ладони под рубашку, и через некоторое время мы оказались уже в постели. Ни до каких заговоров нам больше не было дела, мы нежно любили друг друга, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым вздохом, стоном, сорванным с губ. Так хотелось, чтобы ночь не заканчивалась и утро никогда не наступило…

Уснула я не сразу. Лежа в уютном кольце рук Гастона, на его плече, я вдруг вспомнила, что в последний раз принимала настойку несколько дней назад, как раз накануне ухода из «Золотых колибри». Надеюсь, ее действия хватит на сегодня, потому что…

— Гастон, а… если у нас дети будут? — тихо спросила я, рассеянно водя пальцем по его груди, обрисовывая рельефные мышцы.

— Ты не хочешь? — тут же уточнил он, перебирая пряди моих волос, и я уловила в его голосе легкое беспокойство.

Не знаю, подходящее ли сейчас время для подобного серьезного разговора, но кто знает, как дальше все сложится, в последнее время жизнь то и дело подкидывает сюрпризы, далеко не самые приятные. Да и все равно, кроме Гастона, в моей жизни больше мужчин уже не будет.

— Пока не думала, — честно призналась я, чувствуя, как проснулось волнение.

Хочу ли от него детей?.. Я вообще пока действительно не задумывалась о том, чтобы стать матерью, слишком ответственный и серьезный шаг.

— Вот и думай, время есть еще, — решительно заявил Гастон и поцеловал меня в макушку. — Торопиться не стоит, но если так случится… — Он приподнял мою голову за подбородок, заставив смотреть ему в лицо, и улыбнулся. — Лично я только обрадуюсь. Все, Полли, спи, завтра вставать рано. — Мой некромант уложил меня обратно на плечо.

Я послушно смежила веки, оставив мысли о возможной беременности. Пока настойка ни разу не подводила, надеюсь, и сейчас не преподнесет сюрпризов. Их и так хватает в моей жизни.

Утро наступило неожиданно: в дверь раздался громкий, настойчивый стук. Тихо застонав, я попыталась не пустить такого удобного Гастона, на плече которого очень уютно и крепко спалось, но стук не прекращался. С негромким смешком вредный некромант все же переложил меня на подушку и поднялся с кровати.

— Я не хочу ни на какую охоту! — пробормотала я, глубже зарываясь в подушку и не желая открывать глаза.

— Придется, Птичка моя, — весело отозвался Гастон, и я услышала звук открывшейся двери.

— Мессир Лоран, вам записка от короля, и портной просил передать, что придет через двадцать минут, — донесся до меня голос слуги.

Господи, чего еще его величество хочет от нас? Может, мы спокойно съездим на эту охоту и вернемся в Париж? Гастону, насколько помню, скоро снова на дежурство, и мне вместе с ним: можно считать, тренировку в полевых условиях я прошла. Дверь закрылась, и Лоран вернулся ко мне.

— Полли, подъем, — позвал он и начал тихонько стягивать с меня одеяло. — Собираешься встречать портного в кровати?

Я повернула голову, уставившись на Гастона недовольным взглядом, поймала его ответный веселый — и получила свой первый утренний поцелуй, от которого львиная доля моего плохого настроения улетучилась. Когда руки плавно скользнули мне на талию, отбросив мешавшее одеяло, а поцелуй затянулся, став чувственнее, жарче, я пробормотала в губы некроманту:

— Может, ну ее, эту охоту?..

— Король ждет нас на завтрак в своих апартаментах, — огорошил Гастон с явным сожалением в голосе.

Поскольку он прижимался к моему бедру, пусть и в штанах, я отчетливо почувствовала, что он бы тоже не прочь опоздать на эту самую охоту или вообще пропустить ее. Но приглашение Наарэми игнорировать не стоило. Я досадливо поморщилась.

— Тогда пойду умываться, — вздохнула я и выбралась наконец из постели.

Пока приводила себя в порядок, пришел портной и принес мне наряд на сегодняшнее мероприятие, амазонку и удобные ботинки. Одеваться помогал Гастон, и никогда не думала, что этот процесс может быть не менее возбуждающим, чем обратный… К моменту, когда некромант аккуратно застегивал ряд маленьких пуговичек спереди, я уже тяжело дышала и пыталась справиться со вспыхнувшим в крови желанием, прикусив губу и сжимая пальцы. Словно случайные прикосновения, поглаживания, и все это с таким серьезным, сосредоточенным лицом, что я почти поверила, будто Гастон действует без тайного умысла.

— Плохая из тебя горничная, — пробормотала я, сглотнув, когда он, закончив с пуговичками, медленно провел пальцем по обнаженной коже над вырезом.

— М-да? — задумчиво изрек Лоран, подняв бровь и взглянув на меня хитрым взглядом. — И почему же?

— Потому что горничные не одевают так, что хочется немедленно избавиться от одежды, — фыркнула я и поспешно отошла к туалетному столику, где лежали мои собранные в библиотеке заколки и шпильки.

Вслед раздался тихий смех, а мне пришлось делать глубокие вдохи, успокаивая то, что разбудил несносный некромант. Почему-то злиться на него за эту шалость не получалось. Заколов волосы, чтобы не мешались, я повернулась к Гастону, и почти сразу снова раздался стук в дверь. За ней нас ждал слуга, чтобы проводить к его величеству, и мы вышли из апартаментов. Как сказал Лоран, мое платье, в котором я была вчера, пришлют к нему домой. В отличие от вчерашнего затишья теперь в этом крыле дворца царило оживление, те, кто остался ночевать, готовились к охоте. А вот парадные залы на втором этаже были непривычно тихими и пустыми. Глянув в окно, когда мы проходили Зеркальную галерею, увидела, как во дворе собираются гости, им подводят лошадей, дамы оживленно переговариваются и флиртуют с мужчинами, — в общем, все как и на балу.

— Что еще вы вчера с королем обсуждали? — спросила я Гастона, поставив между нами и идущим впереди слугой тонкий звуконепроницаемый щит, — моей стихийной магии на это хватило.

Он не стал отмалчиваться или отшучиваться, как я, признаться, втайне ожидала.

— Принуждать тебя ни к чему не будет, но ухаживать собирается и дальше, — ответил Лоран, и в его голосе отчетливо сквозило недовольство. — Прости, Полли, ты же понимаешь, запретить что-либо его величеству не в моих силах, — чуть тише сказал он, накрыв мою ладонь своей и улыбнувшись немного грустной улыбкой.

Я поджала губы и хмыкнула, глядя прямо перед собой.

— Если он думает, что я поддамся на его сомнительное обаяние, то глубоко ошибается, — сухо ответила я, злясь на упрямого короля. — Его ухаживания ни к чему не приведут, и принимать их я не собираюсь. — Повернув голову, я посмотрела в глаза Гастону. — И раз он сказал, что ни к чему принуждать не будет, — на моих губах появилась коварная улыбка, — тогда не вижу причин принимать его ухаживания и соглашаться на встречи. — Я выгнула бровь и усмехнулась. — Мне же не будут приказывать, а я не хочу соглашаться.

Лоран, однако, не разделил моего веселья.

— Его величество может быть убедительным, когда захочет, — тем же негромким голосом ответил он, пристально глядя на меня.

Я не отвела глаз. От этого беспокойства Гастона за меня в груди разлилось тепло, и моя усмешка стала шире.

— На меня его убеждение вряд ли подействует, — мягко произнесла я.

Для серьезных признаний еще рановато, но, думаю, мой некромант и так все поймет, что мне никто другой не нужен, пусть он будет хоть трижды король. Наш диалог прервался — слуга распахнул перед нами двери, ведущие в личные покои его величества. Мы прошли караульную, потом короткий коридор вывел к уютной небольшой столовой, где за накрытым столом сидел Наарэми, один. При виде альва у меня внутри все ощетинилось, но я постаралась не показать своего напряжения, сохраняя на лице вежливую улыбку.

— Гастон, Полин, доброго утра, — поздоровался король, поднявшись и широко улыбнувшись. — Думаю, после вчерашнего происшествия мы можем отбросить формальности, — добавил он с легкой иронией.

— Ваше величество. — Лоран склонил голову, а я молча присела в реверансе, опасаясь, что голос мне изменит.

Взгляд короля в мою сторону, задумчивый и пристальный, не понравился, как и его вежливость и предупредительность. Особенно в свете пересказа их с Гастоном беседы.

— Присаживайтесь. — Наарэми сделал приглашающий жест, и почти сразу улыбка исчезла с его лица.

Я, все так же не говоря ни слова, села на отодвинутый Лораном для меня стул, решив смотреть только на приборы на столе. Хорошо, что там лежали всего лишь нож с вилкой и стоял только один бокал. В придворном этикете я была несильна, и слава богу, что Наарэми, кажется, учел эту досадную мелочь.

— Приятного аппетита, — пожелал его величество, собственноручно налив нам с Гастоном по половине бокала розового вина. — Предлагаю сначала поесть, а потом уже поговорим.

От последнего слова у меня по спине пробежала змейка холодных мурашек, но опять я сдержала эмоции. Скорее всего, альв захочет обсудить вчерашнее — например, узнать, как мы почувствовали нежить. Ведь среди приглашенных наверняка присутствовали и другие некроманты, ну и просто обладатели темной силы — те же дроу. Однако получается, на помощь королеве пришли только мы. Хотя, может, лишь потому, что находились ближе всех к апартаментам ее величества? Так, сначала завтрак, дорогая моя, а потом уже всякие отбивающие аппетит размышления. И я принялась за вкусный салат и воздушный омлет с беконом, помидорами и грибами.

Спустя немного времени король заговорил, окинув нас веселым взглядом.

— Я смотрю, вас можно поздравить, Гастон? — непринужденно произнес он, и я сначала даже не поняла, о чем это говорит альв.

Потом случайно посмотрела на запястье моего некроманта, и я обратила внимание, что татуировка снова изменилась: стала объемной, искорки, покрывавшие ее, превратились в тонкие длинные мазки, словно блики на темном рисунке. Ох, а свою я так и не видела! Когда же осознала… почувствовала, как к щекам прилила кровь, и я отчаянно покраснела. Неужели о том, что касается только нас с Гастоном, нужно говорить так открыто?

— Можно и поздравить, ваше величество, — нейтрально отозвался мой некромант, пока я пыталась справиться с возмущением и замешательством и не ляпнуть королю что-нибудь неподобающее.

Например, что его совершенно не касается, что происходит между мной и Лораном.

— Но вы же понимаете, что это не отменяет наших… договоренностей, — выразительно так продолжил Наарэми, он усмехнулся и бросил в мою сторону быстрый взгляд.

Я не удержалась и поджала губы, испытывая сильное желание заявить, что беседовать так, будто меня здесь нет, о вещах, которые напрямую касаются меня, по меньшей мере бестактно. Однако я прекрасно понимала, что альву мои замечания совершенно безразличны. Что ж… Тогда буду делать вид, что беседа меня не интересует и намеков его величества я не понимаю. Хотя он тоже должен догадываться, что Гастон вряд ли умолчит об их беседе. Как же утомительны все эти недомолвки и многозначительные намеки! Хочу обратно в Париж, в наш с Лораном дом, подальше от всех этих интриг!

— Понимаю, ваше величество, — прохладно ответил между тем Гастон, и мне захотелось взять его за руку, прижаться к плечу, шепнуть, что все в порядке и намерения короля меня не волнуют никоим образом.

Но я понимала, что в данный момент это невозможно. Король смотрит на нас, и показывать перед ним слабость, демонстрировать, как много мы друг для друга значим, и давать ему в руки лишний козырь очень не хотелось. Дальше завтрак проходил в молчании, немного напряженном, правда. Когда же Наарэми взял круассан и откусил, переводя прищуренный взгляд с меня на Гастона и обратно, я поняла, что настало время разговора. Хорошо успела доесть омлет.

— Не буду ходить вокруг да около, господа, — начал король, отпив глоток. — Вчера был очень странный вечер, если не сказать больше. Кроме прискорбного инцидента с умертвием случилось еще кое-что. — Наарэми помолчал, а я невольно затаила дыхание, с тревогой ожидая его следующих слов. — Кто-то впустил тварь в Версаль, открыв проход прямо внутри защитного контура, и я не знаю, кто это может быть. Слишком много владеющих темной силой, а серьезных знаний, как и высокого уровня магии, для открытия такого прохода не требуется. Таких, у кого есть доступ к нужной информации, достаточно, и проверять их всех, не имея четких указаний, кто конкретно это может быть, значит спугнуть настоящего злоумышленника. И этот кто-то нацелился на королеву и на моего наследника. — Разноцветные глаза Наарэми блеснули, и я поежилась от угрозы, прозвучавшей в его голосе.

Снова мелькнула мысль: «Анжуйский». Он ближе всех к правящей семье, и у него больше, чем у остальных, причин устранить ее величество и еще не родившегося ребенка. Я покосилась на Гастона, тоже ставшего серьезным, и пока не торопилась вмешиваться в разговор со своими догадками.

— Могу предположить, что это ваш брат, — словно угадал мои мысли Лоран.

— Я бы тоже так подумал, — со снисходительной улыбкой ответил Наарэми. — Но это вряд ли. Ален слишком эмоциональный и несдержанный для серьезного заговора, и он прекрасно знает, что в первую очередь, случись что, проверять будут его. Когда я ощутил появление прохода, — король снова стал серьезным, — и отправился проверять, Анжуйский был во дворце. Я поспрашивал нескольких человек, его видели и разговаривали с ним.

— Ваше величество, зачем вы нам это рассказываете? — прямо спросил Гастон то, что я лишь гоняла в мыслях, тревожась потихоньку все больше.

— Королева не хочет оставаться одна в Версале и едет с нами в Венсен, — огорошил альв. — И я ее понимаю. Поскольку я не смогу находиться рядом с ее величеством, а она не в состоянии принять активное участие в охоте, я решил, что ей нужна охрана, которой я мог бы доверять и которая в случае повторения вчерашнего инцидента сумела бы защитить мою супругу. Мессир Лоран, как вы почувствовали тварь вчера? — перейдя на официальный тон, спросил король, отпив кофе.

— Я не снимаю артефакт, ваше величество. — Гастон показал кольцо. — И наши покои удачно находились близко к покоям королевы.

О том, какая между нами связь, он умолчал, и я только рада была — незачем королю знать больше, чем надо, о нас.

— Отлично. — Наарэми удовлетворенно кивнул и улыбнулся уголком губ. — Я хочу, чтобы вы остались рядом с моей супругой и охраняли ее вместе с вашим якорем. — Альв посмотрел на меня. — Раз вы не горите желанием принимать участие в охоте, — с отчетливыми ехидными нотками добавил король.

Я от неожиданности моргнула и чуть не поперхнулась круассаном, который как раз только что откусила. Мы — охранять королеву?!

— В таком случае, ваше величество, мне нужен мой посох, — твердо заявил Гастон, никак не показав, что удивлен странной просьбе венценосного собеседника. — Без него, в случае чего, я не смогу уйти на ту сторону.

— Он здесь будет, — пообещал Наарэми. — Я пошлю своего человека, есть кому передать ему ваш посох?

— Я напишу записку. — Гастон наклонил голову и уточнил: — Вы хотите, чтобы мы сопровождали ее величество только до Венсена и побыли с ней там в течение всей охоты?

— Пока да, а дальше я подумаю. — Альв снова сделал паузу и теперь посмотрел на меня, прямо в глаза. — Госпожа де Анор, я бы хотел загладить некоторое недоразумение между нами и пригласить вас на прогулку в Тюильри, когда вернусь в Париж. — А вот это заявление явилось уже для меня большим сюрпризом.

ГЛАВА 13

Версаля высший свет, интриг обитель.

И уважающий себя правитель

В них обитает, как в своей стихии.

Мотив скрывают заговорщики лихие…

Венсенские угодья, башен стены,

Охотничьи ловушки — тень измены.

Силки расставлены. Кого они поймают?

И тайны мрак своим крылом поманит.

Я оказалась не готова к тому, что король вот так, в открытую, при Гастоне станет приглашать меня… на свидание?! Постаралась поставить чашку на блюдце спокойно, не показав раздражения такой бестактностью короля.

— Боюсь, ваше величество, не получится, — ровно произнесла я, не опасаясь монаршего гнева.

У них же договоренность, что меня принуждать не будут, вот и проверю, как Наарэми держит слово.

— Мм, и почему же? — с неподдельным интересом и без капли раздражения или злости спросил альв, подперев ладонью подбородок и продолжая с улыбкой смотреть на меня.

— У меня тоже есть обязанности, и свои дела в том числе, — попыталась я ответить уклончиво, очень надеясь, что король и так поймет…

Зря, как стало ясно в следующий момент.

— Если не ошибаюсь, речь шла о том, что завтра вечером у мессира Лорана дежурство, на котором вы тоже будете, — все так же невозмутимо сказал Наарэми так, будто Гастон и не сидел рядом со мной.

Боже, как же бесит эта его… властность и небрежность! Действительно привык получать то, что хочет, любым путем, совершенно не думая, насколько его желания могут ранить или обидеть других людей. Ну или нелюдей.

— Значит, пока он будет занят в Консьержери, мы с вами, госпожа де Анор, сможем прогуляться рядом с Лувром. — Усмешка короля стала шире. — Скажем, часа в два дня. Я пришлю за вами экипаж. Обещаю, до вечера верну вас в целости и сохранности вашему некроманту. — В его тоне проскользнула легкая ирония, Наарэми посмотрел на хмурого Гастона.

Очень хотелось задать вопрос, как его величество, только что попросив нас о помощи своей супруге, может тут же так нагло приставать к не принадлежащей ему женщине. Но я приберегла этот разговор на проклятую прогулку, на которую мне практически в приказном порядке сейчас сказали явиться. Хотя… Я отставила чашку и переплела под столом пальцы, отважившись посмотреть в лицо королю.

— А если по чистой случайности меня вдруг не окажется дома? — Подняв бровь, я склонила голову к плечу, а внутри все напряглось: не переступаю ли незримую границу?

Его величество подпер подбородок уже двумя ладонями, чуть прищурил свои пугающие разноцветные глаза и вкрадчиво ответил так, словно, кроме нас двоих, в столовой больше никого не было:

— Лучше бы вам все же оказаться дома, Полин. Вам нечего бояться, прогулка в общественном месте вам ничем не грозит.

Конечно, учитывая, что моим спутником будет самый сильный маг Франции, и нелюдь к тому же. Просто отлично. Я поджала губы и скупо кивнула.

— Хорошо, ваше величество, поняла, — ответила я и демонстративно повернулась к Гастону: — Во сколько мне надо вернуться? — Теплоты в моем голосе прибавилось, когда я обратилась к своему некроманту, и в его глаза было смотреть в разы приятнее, чем в глаза Наарэми.

Лоран же взял мою ладонь, ничуть не смущаясь присутствия короля, и поднес к губам, тоже не сводя с меня взгляда.

— Думаю, часам к пяти, Полли, — мягко ответил он и погладил мои пальцы. — Нам еще кое-что обсудить надо до того, как отправимся на дежурство.

Полагаю, это «кое-что» обсуждать мы будем в спальне, и вряд ли предмет обсуждения будет иметь отношение к некромантии и предстоящему дежурству. Я прикрыла глаза, чувствуя, как сильнее забилось сердце и кровь быстрее побежала по венам. Ничего не имею против, особенно после прогулки с королем, которая наверняка заставит понервничать. А секс — лучшее успокоительное, это знаю точно.

— Что ж, тогда мы все решили. — Мне показалось, голос Наарэми прозвучал чуть громче и резче, чем надо. — Мессир Лоран, я пришлю к вам курьера, передадите ему записку. Через час жду во дворе, королева уже будет готова. — Аккуратно промокнув салфеткой рот, его величество встал, и мы с Гастоном поднялись тоже.

Я украдкой взглянула на своего некроманта: у нас будет еще целый час, оказывается. И даже знаю, как мы его используем… Не сдержала довольной улыбки, чувствуя, как по телу растеклась знакомая истома. Ненасытная? Наверное. И мне это нравится, черт возьми! Особенно когда магия не мешает наслаждаться чувствами и ощущениями.

Тем же утром, столовая его величества

После ухода Гастона и Полин король подошел к окну, не торопясь спускаться к подданным. Ночное происшествие с нежитью прямо в Версале, непонятно кем настроенные ложные точки проходов, одна из которых, как теперь понял Наарэми, была истинной, но какая именно, понять уже не представлялось возможным. После закрытия по остаточным следам определить, которая сработала, нельзя, магия быстро рассеивается. Альв нахмурился, наблюдая за собиравшимися гостями. Да, подозрения падали на Анжуйского, только ему выгодна смерть королевы и наследника, но… От него не фонило магией, Наарэми бы почувствовал. И все же известия о предполагаемом появлении лича, охота брата на Полин — уровень светлой силы у девочки действительно очень приличный, — пока эти кусочки не складывались в общую картину. Ален никак не мог узнать о запрещенном ритуале, нигде в Париже, да во всей Франции не осталось никаких документов. Его величество с досадой поджал губы: к сожалению, залезть в мысли брата он не мог, так уж вышло, что читать тех, в ком текла кровь его расы, Наарэми не имел возможности. Природная защита. На лице короля появилась кривая улыбка. Ничего, он с другой стороны подойдет.

Бросив последний взгляд в окно, альв направился к выходу из столовой. Архивы Консьержери, вот что ему нужно, и все бумаги по делу последнего лича. И в этом поможет Гастон Лоран, Анжуйского просить о таком одолжении теперь опасно. А брата следует предупредить, если вдруг он задумал устранить Лорана: Наарэми видел, что связь между некромантом и его якорем несколько глубже и иного свойства, чем Нить Жизни. В отличие от герцога альв знал о цепи и знал, чем грозит одному из этой пары ранение или тем более смерть другого. Если Анжуйский действительно нацелился привязать к себе Полин ради того, чтобы провести ритуал и с помощью светлой силы девушки-полукровки переродиться… Этого не должно произойти ни в коем случае.

Наарэми спустился и вышел во двор, где уже все собрались — гости, свита — и стоял приготовленный для ее величества удобный большой экипаж на мягких рессорах. Король окинул разноцветную галдящую толпу быстрым взглядом и без труда нашел брата, гарцевавшего на лошади неподалеку и оживленно беседовавшего с каким-то вельможей. Его величество, отвечая кивками на приветствия и реверансы придворных, направился к герцогу, собираясь предупредить его прямо, чтобы не смел трогать Гастона. Вообще, после этой охоты стоит серьезно подумать, как поступить с братом, Наарэми совершенно не нравилось поведение Алена в последние несколько лет. Слишком уж он стал… дерзким и скрытным. Наарэми остановился рядом с братом и негромко позвал:

— Ален.

Тот прервал разговор, посмотрел на его величество и замешкался всего на несколько мгновений, прежде чем спрыгнуть на землю и изобразить поклон. Довольно небрежный, как снова подметил альв, внимательно наблюдавший за родственником.

— Хотел еще вот о чем предупредить тебя, брат, — тем же ровным, негромким голосом, вгонявшим в дрожь советников и министров, продолжил король, глядя в глаза Алену. — Гастона Лорана тоже не трогай. Помни, я наблюдаю за тобой. — Наарэми чуть прищурил разноцветные глаза, в которых мелькнули золотые и серебряные сполохи. — Не расстраивай меня, брат, — мягко добавил он и улыбнулся уголком губ. — Я ясно выразился?

Ноздри Анжуйского раздулись, а в темно-синих глазах загорелся огонек, взгляда он не отпустил.

— Да, ваше величество, — сквозь зубы процедил герцог.

— Славно. — Наарэми похлопал его по плечу. — Приятной охоты, Ален.

Король отошел от собеседника и вскочил на коня, которого ему с поклоном подвели. Его улыбка стала шире: теперь он сможет контролировать, где именно находится на охоте Анжуйский. А брат вряд ли сообразит проверить себя на предмет незаметной магии для слежения, наверняка подумает, что слова короля — всего лишь угроза. Его величество приблизился к Гастону, находящемуся чуть в стороне от всех, — Полин сидела перед ним и определенно нервничала. Да, на них косились, конечно: столь необычная пара вызывала интерес, но никто не торопился приставать с расспросами. Наарэми с некоторой досадой вынужден был признать, что идея и дальше приглашать их на светские мероприятия не слишком хороша. Оба действительно далеки от такой жизни и вряд ли обрадуются, если их насильно туда тащить. Что ж, придется обходиться частными встречами и камерными приемами, на которые альв приглашал только самых близких, ну или тех, кого можно причислить к этой категории. Мысль о том, чтобы всерьез заинтересовать Полин, Наарэми не собирался просто так оставлять.

— Мессир Лоран, — негромко поздоровался король, поравнявшись с ними. — Я отправил за вашим посохом, его подвезут.

— Да, я передал записку, благодарю. — Некромант наклонил голову.

— Держитесь поблизости от кареты ее величества, я предупредил, что приставлю к ней свою личную охрану. — Король внимательно посмотрел на собеседника. — И еще, мессир Лоран, у меня к вам просьба. Я хочу, чтобы завтра вы достали из архивов Консьержери все, что там есть по делу о последнем личе, и принесли документы мне.

Гастон слегка нахмурился.

— Из архива их просто так не вынести, — отозвался он. — Требуется разрешение или его светлости, или ваше…

— Оно у вас будет, — перебил Наарэми.

— Хорошо, ваше величество.

— Благодарю. — Альв кивнул и перевел взгляд на Полин, смотревшую в сторону и делавшую вид, что разговор ее не касается.

Однако по быстро бившейся на нежной шее жилке и напряженно стиснутым пальцам король прекрасно понял ее истинные чувства. Полуальва нервничала, и очень. Что ж…

— Госпожа де Анор, а вас я жду завтра в Тюильри, — обратился он прямо к якорю Лорана.

Она повернула к нему голову, смело встретилась взглядом и негромко ответила ровным голосом:

— Да, ваше величество.

Наарэми полюбовался ее настороженными глазами красивого синего, как предвечернее небо, оттенка, и усмехнулся.

— Приятной охоты, мессир Лоран, госпожа де Анор. — Попрощавшись, король отъехал.

Нашел взглядом графиню де Монтени, грациозно сидевшую на изящной светлой лошадке, — она звонко смеялась и оживленно общалась в кругу других придворных дам. Наарэми окинул любовницу оценивающим взглядом, и она словно почувствовала: оглянулась и посмотрела на него. Все же хороша. Щеки раскраснелись, несколько локонов вились вокруг идеального овала лица, губы и глаза блестели, а грудь часто вздымалась в довольно глубоком вырезе амазонки. Красивая женщина, что ни говори, и очень удобная фаворитка. Ничего не просит, не капризничает, не клянчит подарки для себя и своих родных. Сама достаточно богата, замужем — как нередко бывает в семьях аристократов, в том числе и эльфов, чисто договорной брак, муж сидит в дальнем поместье и не вылезает с охоты и рыбалки, в то время как супруга развлекается в Париже. И в постели довольно умелая, не лишена фантазии и любит разнообразие. Пожалуй, стоит навестить Аллиарис сегодня, решил Наарэми, давно он не приглашал ее в свою спальню. И король направил лошадь к эльфийке.

Тем же утром, двор Версальского дворца

Я проводила короля мрачным взглядом и буркнула:

— Лучше бы с тобой в архиве посидела, все интереснее.

Послышалось тихое хмыканье Гастона, и его рука сжалась на моей талии чуть крепче.

— Я бы тоже предпочел, чтобы ты была рядом, Птичка моя, но, сама понимаешь, с королем не спорят. Кстати, ты могла бы извлечь пользу из вашей прогулки.

Подняв голову, я вопросительно посмотрела на своего некроманта.

— И какую же это, позволь спросить? — недовольно поинтересовалась, скрестив руки на груди.

— Выяснить, кто твой отец. — Гастон стал серьезным. — Чем черт не шутит, вдруг он его знает. Ты ведь тоже хочешь это узнать? — Черная бровь поднялась, в темных глазах мелькнули веселые искры.

Ох. Да. Хотела бы, если честно, но не уверена, что имею желание искать с ним встречи.

— Хорошая идея. — Я улыбнулась. — Всяко отвлечет его величество от ненужных мыслей в отношении меня.

— Вот это вряд ли, — вполголоса произнес Гастон и недовольно поджал губы.

Я вздернула подбородок и покосилась в сторону Наарэми, любезничавшего с мадам де Монтени. Та кокетливо улыбалась и выглядела довольной, и я не сдержалась, покачала головой, пытаясь постичь логику венценосного альва.

— Она ведь красивее меня, — без всякой зависти признала я очевидный факт. — Почему я, Гастон?

— Могу только предположить, Полли. — До меня донесся его вздох. — Ты тоже красивая, хоть и другой красотой. Живой, насыщенной, яркой. — От этих слов в груди разлилось приятное тепло, и я улыбнулась, прислонившись к плечу Гастона и продолжая рассеянно наблюдать за королем. — Наарэми — альв, а они всегда тянутся ко всему необычному, и ты еще и маг Жизни с высоким уровнем силы. Но знаешь, в одном я уверен: с королем ты точно вне досягаемости его брата.

Не поспоришь. Мой взгляд скользнул по гостям, отметив, что герцог Анжуйский маячил достаточно далеко, чтобы я не испытывала беспокойства по этому поводу, и, насколько видела, даже не смотрел в мою сторону, общаясь с каким-то вельможей. Вот и славно. Уже почти отвернувшись, краем глаза я зацепилась за нечто странное: пронзительный, тяжелый взгляд, направленный на графиню де Монтени. Смотрел эльф, которого я видела рядом с ней на вчерашнем балу и ранее, у Жиан. Таллинор, брат эльфийки. Почему он так смотрел, словно ему крайне неприятно то, что происходит между королем и сестрой? Она ведь уже взрослая, и скорее всего, ее брак договорной, как это принято в среде аристократов, а эльфы не особо щепетильны в вопросах чести. Пожалуй, из всех других рас только дроу резко отрицательно относятся к любым видам обмана, в том числе и в браке. Как мне рассказывал один мой знакомый темный — они тоже иногда захаживали в «Золотые колибри», но исключительно холостые, что уже показатель, — союзы среди дроу, в отличие от остальных рас и аристократов, в большинстве случаев заключаются по обоюдному согласию. И оба партнера хранят друг другу верность. Крайне редко возможен вариант, как у Гастона, когда брак договорной и супруги потом не живут вместе после рождения наследника или двух. Не знаю, насколько правда, но факт остается фактом: в «Золотых колибри» ни разу за то время, что я там была, дроу с брачными татуировками на ладонях не наблюдалось. Может, и правда все это…

Углубившись в размышления, я позабыла о взгляде Таллинора, и еще одно событие отвлекло меня от наблюдения, так что снова вспомнила о странном поведении эльфа я очень не скоро.

— Королева, — вполголоса произнес Гастон, и я повернулась к дворцу — теперь понятно, кого мы ждали.

Признаться, я почему-то подумала, что ее величество уже в экипаже. А она в сопровождении фрейлин только выходила, и у меня появилась прекрасная возможность рассмотреть юную альву лучше, чем ночью. Миниатюрная, изящная, несмотря на хорошо видневшийся животик, королева Франции Синтаали выглядела совсем девочкой, хотя на самом деле ей наверняка много больше, чем мне. Альвы старели еще дольше, чем маги Жизни и некроманты. Синтаали, казалось, вся светилась, от ее нежной улыбки перехватывало дыхание и самой хотелось улыбаться, лучистые большие глаза ярко-зеленого цвета казались драгоценными камнями на тонком фарфорово-белом лице. Локоны бледно-золотистого цвета свободно лежали на плечах, лишь подхваченные с двух сторон заколками, чтобы не мешали. На королеве было простое светло-розовое платье из бархата и тонкой органзы, без лишних украшений, с завышенной талией, и оно очень шло альве. Ее нежную красоту вычурность нарядов только испортит. Ну как, как король мог смотреть на других, когда рядом с ним такая женщина? Неужели только для того, чтобы удовлетворить свои потребности? Боже, но ведь Наарэми взрослый мужчина, не верю, что он не в курсе, как их можно реализовать, и не заводя фавориток! Ну или хотя бы делал это не столь открыто.

Между тем ее величество подошла к экипажу, и кучер с почтительным поклоном открыл перед ней дверцу.

— Дамы, не буду портить вам охоту, со мной в карете ехать не надо, — пропела Синтаали, обратившись к фрейлинам, и я подметила, как на лицах некоторых промелькнуло облегчение.

Да уж, не думаю, что леди обрадовались внезапному решению ее величества отправиться в Венсен, но что поделать. Случившееся ночью вряд ли станет известно широкой публике, тем фрейлинам, которые дежурили у спальни королевы, память уже подчистили, я в этом не сомневаюсь. Паника сейчас совершенно ни к чему, делать все надо аккуратно и скрытно. Если тут замешан Анжуйский, в чем я практически не сомневалась, то открытые действия его спугнут, что Наарэми совершенно не нужно. А вообще, к черту Дероша хотя бы на время охоты. Фрейлины ее величества, оживленно переговариваясь, рассаживались по лошадям, а королева, задержавшись на ступеньках экипажа, посмотрела на нас с Гастоном.

— Король сказал, вы поедете со мной, да? — спросила она, в зеленых глазах светилось любопытство.

— Да, ваше величество. — Лоран склонил голову, а я не могла отвести взгляда от Синтаали, рассматривая альву.

На нее хотелось смотреть и смотреть, словно на картину или статуэтку, не уставая любоваться. Королева улыбнулась.

— Очень мило с его стороны. — Она ничем не выдала, что мы уже знакомы, умная женщина. — Позвольте узнать ваши имена?

— Гастон Лоран, ваше величество, Полин де Анор — мой якорь, — представил мой некромант нас. — Счастливы оказать вам помощь.

— Вы не против, если госпожа де Анор поедет со мной? — Синтаали бросила на меня взгляд. — Что-то мне подсказывает, вашему якорю будет удобнее в экипаже. — В музыкальном голоске альвы проскользнули веселые нотки.

— Конечно нет. — Гастон разжал объятия, позволяя мне соскользнуть на землю.

— Благодарю, ваше величество. — Я присела в реверансе, одновременно и радуясь, и слегка досадуя на предложение.

С одной стороны, да — в экипаже, конечно, удобнее. С другой — хотелось быть ближе к Гастону. Но обижать маленькую королеву отказом тоже ужасно не хотелось, и я очень даже не против пообщаться с ней. Оглянувшись на Гастона и получив от него ободряющую улыбку, я подошла к экипажу и забралась в него вместе с Синтаали. Внутри было просторно, широкие сиденья с мягкими спинками позволяли с удобством расположиться на них даже с ногами — что альва и сделала, сбросив туфельки и устроившись с комфортом среди подушек. Я заняла место напротив.

— Вы не обидитесь, если я буду обращаться к вам по имени? — спросила ее величество, когда экипаж плавно тронулся.

— Нет, конечно. — Я улыбнулась — невозможно оставаться серьезной, глядя на эту юную девушку с неожиданно мудрым для ее внешности взглядом.

— Спасибо. — Синтаали тоже улыбнулась, глядя на меня своими необычными глазами.

В окне промелькнул Гастон, и я порадовалась, что он держится рядом с каретой, — мне как-то спокойнее, когда он в поле моего зрения.

— Я смотрю, в вас тоже есть частичка нашей крови, Полин? — продолжила беседу королева, ее ладони легли на выступавший животик.

— Так получилось, ваше величество, — кивнула я.

Ее пальчики такие тонкие и изящные — потрясающе красивые кисти. В Синтаали вообще все было красивым, но не идеальным, как у Аллиарис, а живым, ярким. Наверное, я понимаю, о чем говорил Гастон, когда объяснял, что во мне нашел король. Может, неосознанно искал то, что напоминало бы жену?.. Вопрос вырвался сам, я не успела остановить свой болтливый язык.

— Зачем его величеству кто-то, кроме вас? Не понимаю… — Произнесла и осеклась, чувствуя, как румянец заливает щеки. Боже, я с ума сошла, задавать такие бестактные вопросы королеве!

Она же, к моему удивлению, лишь продолжала улыбаться, спокойно глядя на меня.

— Простите, — пробормотала я в замешательстве, затеребив складку на амазонке. — Я не хотела…

Синтаали серебристо рассмеялась.

— Я не обижаюсь, — легко отозвалась она. — И могу понять ваше удивление, Полин. Но и вы поймите: для короля моя внешность не является чем-то особенным. И потом, он все же мужчина. — Альва пожала плечами и погладила живот, ее лицо словно осветилось изнутри. — А я пока не могу в полной мере выполнять свои супружеские обязанности.

— И все же это… неправильно. — Я немного замялась, но оставлять тему не хотела — мне было обидно за королеву.

Даже то, что Наарэми примчался ночью к ней в спальню, говорило только о том, что его величество беспокоится за наследника.

— О, не берите в голову. — Синтаали беспечно махнула рукой. — Я всегда знала, что выйду замуж за Нари, между нами никогда не было сколько-нибудь сильных чувств. Но он надежный и всегда защитит то, что принадлежит ему. — Королева склонила голову к плечу, внимательно посмотрев на меня. — Я альва, Полин, и мое предназначение — дарить жизнь. — Она снова улыбнулась, как солнышко засияло на небе. — Меня полностью устраивает мое положение, не надо переживать за меня.

— А… если графиня де Монтени захочет большего, чем имеет сейчас? — осторожно спросила я.

Мысль о том, что не только Анжуйскому выгодна смерть королевы, пришла в голову лишь сейчас.

— О, вряд ли. — Зеленые глаза Синтаали блеснули, она покачала головой. — Ей не светит место королевы, Полин, — с некоторой снисходительностью пояснила альва на мой вопросительный взгляд. — Законные права на трон только у первой жены, у меня то есть, потому что я — чистая альва. — Ее величество усмехнулась. — И только мои дети будут наследниками. Даже если со мной вдруг что-то случится, Наарэми возьмет другую альву, а мадам де Монтени достанется всего лишь роль второй жены и титул принцессы. — Синтаали повела плечиком и вздернула подбородок. — Не сильное отличие от ее нынешнего статуса официальной фаворитки моего мужа. — Она совсем по-девчоночьи хихикнула. — Давайте поговорим о чем-нибудь более приятном. — Моя собеседница резко сменила тему.

Ну, в общем, я ничего не имела против. И хотя откровенничать с королевой о своей жизни не собиралась, особенно о том, где работала раньше, как-то само получилось, что поделилась воспоминаниями и о недолгом детстве с мамой, и о том, как в «Золотых колибри» оказалась… Синтаали слушала очень эмоционально, то прижимая ладонь ко рту, то сочувственно глядя на меня.

— Я не знала, что светлая сила в людях причиняет им столько хлопот, — произнесла она после того, как я рассказала, почему укрытие в борделе идеально мне подходило.

— Ну… — немного криво улыбнулась я. — Все решают вопрос по-разному, тем, у кого есть связь с некромантами, проще, конечно. Ну а свободные маги Жизни просто не распространяются об этом.

Альва снова резко увела тему разговора, развлекая меня рассказами о своем детстве в поместье родителей; в общем и целом мы весьма мило провели время. Когда подъехал посыльный от короля и передал, что мы скоро будем в Венсене, я удивилась, что дорога заняла мало времени, всего каких-то полтора часа. Синтаали весело улыбнулась.

— Мой супруг — маг, Полин, и отлично умеет управляться с пространством. Думаю, это благодаря ему мы добрались из Версаля в Венсен так быстро.

Я выглянула из окна, с любопытством осматриваясь: колеса экипажа застучали по брусчатке, что значило — мы въехали на территорию крепости, издавна являвшейся загородной резиденцией французских королей, любивших охотиться в Венсенском лесу. Нынешние хозяева страны, альвы, не стали трогать старый замок, чьи белые башни возвышались над деревьями, а для многочисленных гостей и придворных построили несколько отдельных домов, где и располагались покои для остальных. Сам замок занимала обычно королевская семья с личной свитой. Все это по пути рассказала моя венценосная собеседница.

Синтаали тоже выглянула в окно и вдохнула полной грудью свежий лесной воздух, ее глаза мягко засветились, и она улыбнулась.

— Мне здесь нравится больше, чем в Версале, — призналась ее величество, посмотрев на меня. — Я люблю древние места, и природа здесь почти не тронута.

Мы проехали через подъемный мост, через арку ворот, и экипаж остановился во внутреннем дворе. Несколько фрейлин из свиты Синтаали тоже подъехали, собираясь, видимо, остаться с ее величеством, — наверное, такие же нелюбительницы охоты, как я. Что примечательно, из пяти женщин три были эльфийками, что и понятно: носительницы светлой силы, из которой рождалась магия Жизни, не приветствовали насилие и тем более смерть, пусть и животных, и почти никто из эльфов практически не употреблял мяса. Подозреваю, что оставшиеся две, скорее всего, полукровки. Его величество тоже подъехал и даже сам открыл супруге дверь экипажа.

— Как вы себя чувствуете, мадам? — осведомился он, внимательно посмотрев на королеву.

К моему удивлению, забота в его голосе звучала искренне. Я постаралась не задумываться в очередной раз об их странных отношениях — в конце концов не мое дело.

— О, прекрасно, ваше величество, — отозвалась Синтаали, опершись на его протянутую ладонь. — Вы и сами видите. — На ее лице появилась мягкая улыбка.

Наарэми помог королеве сойти и кивнул.

— Что ж, отлично, мадам. Отдыхайте и не скучайте. — Король наклонился, поцеловал супруге ладонь и бросил на меня взгляд. — Думаю, к вечеру мы вернемся.

Хм, вечер — понятие растяжимое, а нам с Гастоном еще в Париж возвращаться, ему завтра на работу днем. У меня же свидание с королем… Я тряхнула головой, оставив пока мысли о завтрашнем дне. Еще раз коротко поклонившись Синтаали, его величество ускакал к остальным гостям, и охота с шумом и цокотом копыт умчалась. Я увидела через ворота, что не все из приглашенных последовали за королем, кто-то остался — для них уже приготовили длинные столы под навесами, где стояли легкие закуски и вино. Слуги суетились, занося в замок вещи: полагаю, двор задержится в Венсене на несколько дней. Что ж, хорошо, значит, Анжуйский вынужден будет провести их тут, рядом с братом, все же он не только глава Департамента некромантов, но еще и принц крови. Я нашла глазами уже спешившегося Гастона. Он стоял неподалеку, заложив руки за спину. Отметила торчавший за поясом посох и окончательно успокоилась. Если что, защитить себя и королеву сможем без посторонней помощи. Мой некромант улыбнулся мне, согрев теплым взглядом, и наши переглядывания не остались незамеченными.

— Спасибо за компанию, Полин. — Глаза Синтаали лукаво блеснули. — Дальше меня будут развлекать мои фрейлины. Полагаю, достаточно того, что вы с мессиром Лораном просто станете держаться поблизости от нас. Дамы! — Ее величество повернулась к своей свите и хлопнула в ладоши, заговорив громче: — Предлагаю прогуляться по окрестностям, пока в замке идут последние приготовления.

Я с большим удовольствием предоставила фрейлинам заботу о королеве и приблизилась к Гастону. Не стесняясь, обняла его, прижавшись и на мгновение прикрыв глаза, вдохнула знакомый аромат полыни и лимонника.

— Надеюсь, эта охота не затянется до ночи, — пробормотала, уткнувшись в грудь Гастону.

— Вряд ли король так надолго оставит супругу одну, пусть даже и под нашим присмотром, — с тихим смешком ответил мой некромант и осторожно, чтобы не повредить прическу, погладил по голове.

Королева со свитой направилась к воротам замка, и мы поспешили за ними, держась немного в стороне. Я вспомнила, что хотела поспрашивать Гастона о нем самом, и наконец задала интересовавший меня вопрос:

— Твой отец ведь лорд-дроу, да? — Я покосилась на Лорана, надеясь, что не ляпнула невзначай бестактность.

— Ну да, — кивнул он. — Советник короля, все правильно, а что?

— А почему тогда у тебя нет титула? — Я вспомнила, как представлял Гастона вчера на приеме Анжуйский.

— У дроу только наследные сыновья или дочери его имеют, а я младший сын, — невозмутимо пояснил Гастон. — Да мне, собственно, он и не нужен, титул этот, — усмехнулся он. — И без него отлично живется, а на светских раутах отдувается мой брат.

— Тебе нравится нежить гонять, да? — со смешком произнесла я, ощущение руки Гастона на моей талии было весьма приятным.

— Знаешь, да, — задумчиво ответил мой некромант, неторопливо шагая за королевой по дорожке, уводившей от замка и построек вокруг под сень деревьев. — Это неповторимое ощущение, когда выпускаешь темную силу, Полли, его сложно описать. Наверное, похоже на то, когда тебя одолевает твоя магия. — Он с ухмылкой подмигнул мне. — Но без столь серьезных последствий.

— Я бы так не сказала, — не стала соглашаться я. — Я знаю, что некромантов без якорей слишком частое применение магии сводит с ума. Не лучше, чем если бы мой дар сжег меня, не находя высвобождения.

— Вот поэтому большинство некромантов и магов Жизни предпочитают сотрудничать на взаимовыгодных условиях, — подняв палец, назидательным тоном какого-нибудь старичка-лектора произнес Гастон, а потом негромко рассмеялся. — На самом деле, Полли, в таком союзе нет ничего ужасного, поверь. Да ты и сама уже могла убедиться. — Он чуть крепче прижал меня к себе. — Многие из моих знакомых связаны не только Нитью Жизни, но и официальными узами. И поверь, в таких семьях все довольны тем, как сложилась их жизнь.

Я помолчала, обдумывая его слова.

— Наверное, ты прав, — пробормотала, глядя под ноги. — Для магов Жизни и некромантов это действительно наилучший выход.

Только сейчас я со всей ясностью осознала, что мои мечты о большой любви несбыточны. Магии наплевать на чувства, и если бы тот, кому я их отдала, не понравился ей, мне пришлось бы втихаря бегать к той же Жиан и обманывать хорошего человека. Или всю жизнь оставаться одинокой, вести тот образ жизни, который вела до появления Гастона в «Золотых колибри».

— У тебя ведь был уже якорь, да? — перевела я разговор на другую тему.

Все равно не жалею о том, что случилось. А о Гастоне хотелось знать как можно больше, мне было интересно все, связанное с ним.

— Был. Шанталь, — кивнул он, не став уклоняться от ответа. — Хорошая девочка, мы долго с ней работали вместе. К сожалению, от роковых случайностей не застрахован никто. — На лицо Гастона набежала грусть. — Нас отправили в командировку под Париж, на старое заброшенное кладбище, там в деревеньке поблизости жил некромант, решивший, что сможет сдержать свою силу и без якоря. — Лоран помолчал. — У него это не получилось, он сошел с ума, ну и пока я с ребятами отбивался от нежити, он напал на наших девчонок. — Гастон вздохнул, нахмурившись. — Конечно, совместно мы прижали этого психа, но тяжело пришлось, и… я не успел вовремя к Шанталь. — Голос моего некроманта стал глуше, и я тихонько погладила его по плечу.

Ясное дело, переживал, что не смог спасти свой якорь. С другой стороны, сложись все иначе, мы бы не встретились с ним…

— Впрочем, дело было давно. — Гастон посмотрел на меня и улыбнулся, накрыв ладонью мои пальцы. — Теперь со мной ты, Полли, и тебя уж точно не собираюсь терять никаким образом, — твердо заявил мой некромант.

Очень хотелось поцеловать его, но впереди шли фрейлины и королева, и первые время от времени оглядывались и посматривали на нас с любопытством. Поэтому просто улыбнулась ему, прижавшись ближе.

— Меня тут на день рождения пригласил мой заместитель в конце этой недели, — хитро глянув, непринужденно произнес Гастон. — Пойдешь со мной?

— А… можно? — Я неожиданно оробела — все же это компания Гастона, вдруг я там лишней буду?..

Он тихо засмеялся, но ответить не успел — позади раздался негромкий окрик:

— Мессир Лоран!

Мой спутник оглянулся, подняв брови, я тоже посмотрела, кто это пришел по его душу. Королева, увидев, что мы не идем за ней, остановилась чуть поодаль, дожидаясь разрешения ситуации и что-то живо с улыбкой обсуждая со своими фрейлинами. А к нам смешной ковыляющей походкой спешил, видимо, кто-то из слуг — об этом говорила одежда королевских цветов и герб на куртке. Поравнявшись с нами, мужчина низко склонил голову и с почтением произнес, протянув Гастону сложенный вчетверо листок:

— Просили передать.

Лоран чуть нахмурился, взял послание, развернул, и я заглянула через плечо. «Следуйте за конюхом, мессир Лоран. Мне надо кое-что с вами обсудить, срочно. Возникли новые обстоятельства известного вам дела». Вместо подписи выдавленный рисунок, наверное, печать короля. В том, что это он отправил записку, я не сомневалась — кто же еще? Вряд ли Анжуйский.

— Почерк его величества, — вполголоса пробормотал Гастон, повертев листок в пальцах, и покосился на слугу. — Рисунок подделать нельзя, это его личная печатка. На словах он ничего не просил передать?

— Нет, мессир. — Тот, не выпрямляясь, покачал головой. — Только записку.

Гастон поглядел на меня с задумчивым видом, потом — на ее величество.

— Прошу прощения, мадам, этот человек действительно работает здесь? — уточнил он, очень даже правильно, кстати.

Мало ли кто тут ошивается, на охоте людей много. Синтаали наклонила голову.

— Здесь не может быть чужих, мессир Лоран, — спокойно ответила она. — Слуги дают клятву подчинения и не могут навредить ни мне, ни королю. Что-то случилось?

— Ваш супруг прислал записку, что хочет меня срочно видеть. — Гастон показал королеве листок.

Она скользнула взглядом по бумаге и кивнула.

— О, идите, конечно. Магии я не чувствую на ней. — Синтаали чуть улыбнулась. — И оттиск печатки моего супруга подделать невозможно.

Лоран вернулся ко мне и улыбнулся уголком губ:

— Присмотришь за королевой?

Я неуверенно кивнула, покосившись на Синтаали.

— Гастон, а если это все-таки не король? — тихо спросила я, выразительно глянув на своего некроманта.

— Ее величество не почувствовала подлога, ты же видела, — успокоил меня Лоран. — Полагаю, Наарэми побеспокоился, чтобы его почерк нельзя было подделать. Не переживай, если что, защититься сумею. — Он обхватил мое лицо ладонями и легонько поцеловал в губы. Потом развернулся к слуге: — Далеко идти, любезный?

— Не очень, мессир, — отозвался тот.

— Веди. — Лоран направился за слугой прочь от замка и от нас с королевой.

Я посмотрела ему вслед и нахмурилась сильнее. Зачем король столь поспешно позвал Гастона, зная, что королеве может грозить нешуточная опасность? С другой стороны, раз он об этом знает, то, наверное, не позвал бы без веской причины. Ладно, надеюсь, Лоран скоро вернется и удовлетворит мое любопытство, иначе оно сгрызет меня изнутри.

Чуть ранее, по дороге в Венсен

Увидев утром Лорана и Полин, Анжуйский испытал смешанные чувства. С одной стороны, видеть снова его будущий якорь было приятно. С другой — с ней был этот выскочка-полукровка. Да еще и, судя по всему, Наарэми приставил их к королеве. Ален скривил губы в усмешке: нашел защитника, на которого тоже охота открыта, как и на ее величество. Делая вид, что не замечает пару, Дерош не выпускал их из поля зрения, следя краем глаза и напряженно размышляя, как же воспользоваться удобной ситуацией с наибольшим результатом. Охота, все рассеются по лесу, Наарэми будет слишком занят, чтобы следить и за братом, и за своей любовницей, хотя, наверное, судя по тому, что они поехали вместе по дороге, вряд ли он отпустит графиню от себя. Собственно, пока Аллиарис Алену не нужна, а вот ее брат… Герцог нашел взглядом эльфа, ехавшего неподалеку в окружении нескольких дам, — конечно, куда же Талли без поклонниц. Придется ненадолго его отвлечь от приятного общения, Ален хотел обсудить кое-что с маркизом: у него сложился план, как решить проблему с Лораном. И Анжуйский уверенно направил лошадь к эльфу.

— Прекрасные дамы, позвольте ненадолго украсть вашего собеседника, — галантно произнес его светлость с улыбкой, поравнявшись с Таллинором. — Обещаю скоро вернуть.

Дамы, конечно, возражать не стали, а на невозмутимом и слегка отстраненном лице маркиза не отразилось ни одной эмоции. Он вообще хорошо владел собой, как не раз отмечал про себя Ален, и порой он терялся, что же на самом деле было на уме у его друга. Иногда закрадывалась даже крамольная мысль: а друг ли Талли на самом деле… «Как иначе, — решительно прогнал нехорошие мысли Анжуйский. — Будь по-другому, Талли не стал бы рисковать своей шеей и добывать для меня опасные для жизни бумаги». Да и судьба сестры уж точно волновала эльфа: «королева Аллиарис» звучало гораздо солиднее «графини де Монтени».

— Что-то случилось, ваша светлость? — поинтересовался Талли, когда они чуть отдалились от основной толпы придворных.

Дерош наклонил голову, поглядывая в сторону гостей, — их точно никто не услышит при том шуме, что издавали лошади и галдящие люди и нелюди.

— Талли, ты же хорошо наложенные иллюзии делаешь? — вместо ответа спросил Ален, покосившись на маркиза.

Тот поднял бровь и чуть улыбнулся:

— Говорят, да. Вам понадобилось мое умение?

— Ты видел почерк короля? — снова задал вопрос герцог.

— Мм, довелось. — В холодных глазах цвета моря, таких же, как у его сестры, блеснуло любопытство.

— Отлично. — Анжуйский тоже усмехнулся. — Как приедем, мне понадобится сделать так, чтобы записка, написанная мной, выглядела, будто ее написал мой брат.

— О! — Теперь и вторая бровь эльфа поднялась, а с лица исчезла невозмутимость. — Не поделитесь, ваша светлость? — понизив голос, спросил Таллинор.

Ален перевел взгляд на толпу гостей, увидел в середине экипаж королевы и ехавшего рядом начальника городской стражи. Полин с ним не было — герцог предположил, что она пересела к ее величеству, раз не умела ездить верхом. Предупреждение Наарэми не трогать некроманта Ален всерьез не воспринимал: ведь когда все случится, Анжуйский будет находиться далеко от Гастона, и даже, скорее всего, на виду у короля. А для приготовления ловушки герцогу понадобится не более получаса: по прибытии в Венсен поднимется некоторая суматоха и на собственно охоту все отправятся чуть позже. Ведь его величеству еще надо убедиться, что королева в порядке…

— Вон тот человек мне очень мешает, — вполголоса произнес Ален и кивнул в сторону Лорана. — И сейчас подвернулась отличная возможность избавиться от него.

— Так вам нужна его девочка? — понятливо наклонил голову Таллинор, и Анжуйский снова кивнул.

— Очень нужна, — обронил он, выразительно глянув на маркиза. — И пока рядом с ней Лоран, она вне моей досягаемости. — В его голосе отчетливо проскользнула досада. — Скорее всего, он не поедет со всеми на охоту, а останется при королеве. И нужен веский аргумент, чтобы Лоран ненадолго покинул ее.

— Записка, — понимающе протянул эльф.

— Именно, — подтвердил Анжуйский. — Ну а дальше закончить дело поможет… одна полезная вещица.

В который раз он убедился, насколько полезной оказалась находка из Сен-Дени. И ее действительно не мог учуять Наарэми, ведь она находилась буквально под его носом, а король ничего не почувствовал. В противном случае Анжуйский вряд ли ехал бы сейчас вместе со всеми на охоту, уж слишком опасным был крест, чтобы его величество притворился, будто ничего не замечает. И как же здорово, что герцог не оставил артефакт в Версале. Собственно, в любом случае после Венсена Ален собирался вернуться в Париж и… уехать в длительную командировку, даже подготовил соответствующие документы. Пора приступать к заключительной стадии, а пристальный интерес Наарэми к его персоне будет только мешать. Так что надо просто «отбыть» на некоторое время из Парижа, причем так, чтобы у короля не возникли подозрения.

— Хм, интересное решение, — хмыкнул Таллинор. — Думаете, если исчезнет этот некромант, она сдастся быстрее?

— У нее не останется выбора, — жестко отрезал Ален и прищурился. — Поможешь, Талли?

— Конечно, ваша светлость. — Эльф наклонил голову. — Скажите только, когда понадобятся мои услуги.

— Как приедем в Венсен. — Ален хлопнул друга по плечу и широко улыбнулся. — Спасибо, дружище. Я знал, что могу положиться на тебя.

— Рад, что сумею помочь. — Маркиз тоже улыбнулся, в его глазах загорелся огонек.

— Что ж, возвращайся к своему цветнику. — Улыбка Алена стала лукавой. — Не хочу лишать тебя надолго столь прекрасного общества.

— Благодарю, ваша светлость, — учтиво произнес эльф и направил коня обратно к придворным.

Ален проводил его взглядом и тихонько фыркнул. Маркиз, слава богу, не почуял яркую звездочку светлой магии, будучи сам носителем этой силы, а вот Анжуйский с некоторых пор стал слишком чувствительным. И если Наарэми думал, что брат не заметит его маленького шпиона, то сильно ошибся. Да, возможно, раньше и не заметил бы, но не сейчас, когда темная сила переполняла, текла по венам густым черным сиропом. Темно-синие глаза герцога сверкнули: ничего, очень скоро он даст ей выход, вот только в Венсен приедут. А чтобы следы магии не нашли на записке, есть безотказный крест, который все прикроет. Да и королева далеко не так сильна в магии, как ее супруг, особенно сейчас, в деликатном положении, когда все ее силы направлены на будущего ребенка.

ГЛАВА 14

Охоты сладостный момент…

Приманка для ловушки. Тлен.

Вмешался неучтенный фактор

И роли поменял внезапно…

Однако едва кавалькада въехала на территорию древнего родового замка французских королей, к Анжуйскому приблизился Наарэми.

— Брат, я бы не советовал тебе далеко отъезжать от меня, — с непринужденной улыбкой произнес король, не сводя с герцога немигающих разноцветных глаз. — Леса тут густые, заблудиться очень легко. А я буду весьма рад видеть тебя на ужине после охоты. — Взгляд альва буквально впился в лицо Анжуйского.

— О, ваше величество, конечно. — Ответная улыбка у Алена вышла почти естественной. — Могу я освежиться немного или охота начнется сразу?

— Мы выезжаем через четверть часа, — небрежно кивнул Наарэми. — Не опаздывай.

После чего развернул коня и направился к воротам замка, куда въехал экипаж королевы. Ален же, не медля ни минуты, рысью поскакал к отдельно стоявшему большому двухэтажному флигелю, где обычно размещались гости и остальная свита августейших особ, кому не выделили место в самом замке. Найти в одной из гостиных письменный прибор и набросать несколько слов на бумаге много времени не заняло, как и приложить свою печатку — основу для иллюзии эльфа, и герцог вернулся во двор, заполненный разноцветной, галдящей толпой, ожидающей отмашки короля. Таллинора он нашел быстро, и ему хватило обмена рукопожатием с эльфом, чтобы легкое покалывание ладони подсказало, что магия друга сработала. Ну а теперь осталось самое простое и сложное одновременно: ловушка для Лорана. Простое, потому что Анжуйский уже придумал, что сделать, кого выпустить, и сложное, потому что он не был уверен, что творимая под носом у Наарэми магия останется незамеченной. Хотя от креста ведь не исходило совершенно ничего, к тому же в общем и целом Ален не собирался выпускать темную силу на волю. Он всего лишь собирался… перелить ее в другой сосуд. Губы Анжуйского растянулись в улыбке, не коснувшейся его глаз: герцог нашел того, кто ему поможет в устранении строптивого некроманта.

Он решительно направился по дорожке за одним из слуг, спешившим к конюшням, и, дождавшись, когда тот завернет за угол, Ален в несколько шагов догнал его — вокруг, на счастье, никого не было, все собрались во дворе. Вытащив из-за пояса прикрытый до поры до времени застегнутой курткой крест, его светлость нажал на неприметные выступы, и из нижней части с тихим щелчком выдвинулось узкое, острое лезвие, покрытое замысловатой вязью из рун и знаков. Бедный слуга, услышав шум за спиной, замер, но повернуться не успел: пальцы Анжуйского крепко стиснули его плечо, а клинок вонзился точно в позвоночник чуть ниже шеи. Ален прижался к спине жертвы, его глаза стремительно заволокло тьмой, и он прошипел низким, не своим голосом:

— Дождись, пока все уедут и Лоран выйдет из замка, пойдешь за ним и отдаш-ш-шь записку. — Листок перекочевал в карман слуги. — Уведешь подальше и уничтожиш-ш-шь.

Крест окутался полупрозрачным туманом, который перетек в рану, — из нее не проступило ни капли крови, а взгляд слуги стал бессмысленным, отсутствующим. Его губы побелели, тело одеревенело, и он медленно кивнул.

— Да, хос-с-сяин… — глухо выговорил он, и Ален, удовлетворенно кивнув, выдернул крест.

Порез, в котором колыхалась тьма, моментально затянулся, герцог отступил от своей жертвы, и его глаза стали нормальными.

— Иди, — негромко скомандовал он и развернулся, уверенный, что только что сотворенный новый помощник сделает все как надо.

Крест в руке едва заметно нагрелся, и Ален спрятал его обратно под куртку, после чего поспешил вернуться во двор, и очень вовремя: из замка выехал король и внимательно оглядывал толпу гостей, несомненно, в поисках брата. Анжуйский с невозмутимым видом подошел к своей лошади и сел, ничуть не беспокоясь, что король мог что-то заметить, — защита артефакта работала исправно. Подъехав к Наарэми, он непринужденно улыбнулся.

— Вы кого-то искали, ваше величество? — Герцог поднял бровь, с трудом удержавшись от насмешливого тона.

Король окинул его прищуренным взглядом и, не говоря ни слова, стукнул коня пятками, с места перейдя в галоп. Анжуйский издал тихий смешок, скользнул глазами по Аллиарис, направившей коня за Наарэми, и вместе со всей кавалькадой отправился на охоту. Он был уверен, что по возращении его ждут хорошие вести, от истекающего плотью еще никто не уходил.

Чуть позже, окрестности Венсенского замка

Гастон шагал за слугой, размышляя, что могло понадобиться от него королю столь срочно, что он покинул охоту и попросил встречи, но вряд ли простой посыльный знал причины.

— Далеко еще идти? — окликнул он идущего впереди, его ладонь словно в рассеянности погладила посох, удобно устроившийся за поясом.

Да, сейчас день, а твари с той стороны предпочитали ночную темноту и крайне редко при лучах солнца выползали на свет божий, но… в последнее время Гастон был готов к любым неожиданностям.

— Нет, мессир, — кратко ответил слуга, не поворачиваясь.

— Может, следовало взять лошадь? — спросил Гастон, бросив взгляд по сторонам, — они уходили все дальше в лес.

— Здесь близко, мессир, — снова отозвался слуга, и на мгновение некроманту показалось, что его голос звучит как-то странно.

Лоран подобрался, его взгляд прищурился, пальцы сжали посох.

— Король точно ничего больше не передал, кроме записки, на словах? — настойчиво поинтересовался он, внутри завозилось смутное чувство тревоги.

Вместо ответа слуга развернулся и резко вскинул перед собой руки, с которых в сторону Гастона полетели длинные куски плоти, сделавшейся вдруг мягкой и податливой. Лорана спасли только мгновенная реакция и долгие годы тренировок: он уклонился, уйдя в сторону, и выхватил посох из-за пояса. Правда, один ошметок все же задел его чуть выше локтя, и руку обожгло болью, а потом холодом. Ярость вспыхнула в Гастоне при виде нежити — никем иным тот, кто притворялся слугой, быть не мог. Некромант глухо зарычал, крутанул посох, не обращая внимания на руку, и мир выцвел, утянув его на ту сторону.

— Твар-р-рь!.. — вырвалось у него, и с посоха сорвались черные нити — опутать, спеленать чудовище.

В тишине, царившей здесь, в этой изнанке мира, раздался смешок, жуткий в своей осознанности, — похоже, конкретно у этой нежити имелся разум. Магия Гастона сползла с него вместе с плотью, оплыла, стекла на землю, а на белеющих костях стремительно начала нарастать новая. Глаза твари светились гнилостным зеленым, не отрываясь от предполагаемой жертвы, и Гастон дал волю бушевавшей в нем темной силе: невзирая на нараставший в плече мертвенный холод, он развернулся к противнику и вскинул перед собой посох, направив его на нежить. Неподвижный воздух вокруг существа стремительно сгустился, окутав непроницаемым туманом, который начал сжиматься, не выпуская за свои границы ничего. Послышалось яростное шипение, субстанция заволновалась, словно внутри что-то шевелилось, пытаясь вырваться, а Гастон, оскалившись в злобной ухмылке, сжал в кулак пальцы свободной руки, не опуская посох. Желание задавить, уничтожить нежить заполнило его до краев, сила свободно текла через него, с радостью изголодавшегося зверя набросившись на тварь. Туман сжимался, став плотным и почти осязаемым на вид, шевеление в нем прекратилось, и в стылом воздухе разнесся тоскливый, полный бессильной ненависти вой, от которого у Гастона волосы встали дыбом на всем теле. Из-под тумана потекла вязкая жидкость отвратительного белесого цвета, вой оборвался, а сгусток начал постепенно рассеиваться, становясь прозрачнее.

Гастон выдохнул, почувствовав, как разом навалились усталость и слабость, а рука уже буквально горела, будто сунутая по самое плечо в ледяную воду. В следующий момент его выдернуло с той стороны, как пробку из винной бутылки. Лоран не удержался на ногах, тяжело осел на траву, дыхание стало рваным и частым, перед глазами начало все плыть. Рукав мундира выглядел обугленным и пропитался кровью, и некромант вполголоса выругался, поморщившись. Крепко его тварь зацепила, однако, и главное, не понять, что это вообще было: раньше с такими Гастон не встречался. Тут же по телу словно прошлась теплая волна, смывая слабость и холод, и губы некроманта дрогнули в улыбке.

— Птичка моя, — пробормотал он и осторожно встал, опираясь на толстый ствол дерева.

Конечно, Полин наверняка все почувствовала, да еще и на расстоянии, ей сейчас ничуть не лучше, чем ему. Надо собрать остатки сил и вернуться, а то его якорь с ума сойдет от беспокойства. Ориентируясь на ощущения, Гастон медленно пошел в сторону замка, в голове снова стало мутиться, а рука начала неметь. Стиснув зубы, он переставлял ноги, думать было тяжело, мысли путались, и когда до него словно сквозь вату донесся невнятный возглас и неожиданно сильные руки обняли, помогая выпрямиться, Гастон не сдержал широкой улыбки.

— Что тут случилось?! — требовательно спросила Полин, заглянув ему в глаза. — Почему ты на ту сторону ушел, Гастон? О боже, ты ранен?! — Ее взгляд упал на руку, и без того бледное лицо девушки сравнялось цветом с мелом.

— Ш-ш-ш, все не так страшно, Полли, — слегка осипшим голосом ответил Лоран; в тот же момент его колени подогнулись, и он снова осел на землю.

— Рассказывай, — отрывисто приказала Полин сквозь зубы, сев рядом и уложив его голову себе на колени.

У нее у самой тряслись пальцы, когда она стаскивала с некроманта мундир, но в васильковых глазах сверкала решимость, и Гастон не стал спорить. Его так и тянуло улыбаться, глядя на сосредоточенное лицо его Птички и нахмуренные брови, но он сдерживался — тревога не уходила из ее взгляда. А из теплых пальцев, осторожно прикоснувшихся к безобразной, вздувшейся ране — «подарочку» от твари, — потекла живительная сила, смывая мертвенный холод, вливая силы и бодрость. Гастон начал рассказывать…

В это же время, недалеко от Венсенского замка

Мой некромант ушел, а меня не покидало странное, тревожное ощущение. Я шла за королевой и фрейлинами немного позади, погруженная в свои размышления и не прислушиваясь к веселому разговору. Так и тянуло пойти за Гастоном. Ну и пусть король позвал его одного, где-то рядом Анжуйский, между прочим, бродит, и, в отличие от меня, Гастон ему живым совсем не нужен! Я подавила нервный вздох и бросила косой взгляд туда, куда ушел Лоран. Наарэми же уехал чуть больше четверти часа назад, что такого случилось, что он так быстро вернулся и что-то захотел от некроманта? И почему в таком случае не подъехал к замку, а передал послание через слугу? Слуга-то пешком пришел, а король верхом уехал…

Додумать не успела. Пронзило такое острое чувство опасности, что я охнула и пошатнулась, едва не упав, а перед глазами уже возникла картинка: Гастон и какая-то тварь, и находились они на той стороне. К горлу моментально подкатила тошнота, тело охватила слабость, да еще и вдобавок руку как огнем обожгло. Это… Гастон ранен, его зацепило?! Боже… Я хотела рвануться, побежать к нему, мне же надо рядом быть, он там один! Но ноги стали ватными, я словно издалека слышала встревоженные голоса королевы и фрейлин, но не видела их. Передо мной стремительно разворачивалась схватка Гастона с потусторонней тварью, и мне надо туда, к нему. Подхватив юбки, ничего не видя и никого не слыша, я на подгибающихся ногах побежала туда, смаргивая навернувшиеся слезы и борясь с волнами тошноты, пытаясь унять проснувшуюся светлую силу, обжигавшую изнутри. Сердце стучало в ушах, тревога пополам со злостью не давала сосредоточиться, а схватка между тем почти подошла к концу; едва твари не стало, я по незримой нити, связывавшей нас, отпустила магию, с облегчением рванувшую на свободу, на помощь тому, с кем связана. Немного полегчало, но не до конца — руку жгло болью, и ужасающий холод высасывал силы, надо было торопиться к Гастону. Сначала вылечу, а потом по шее надаю за то, что рисковал без меня! Все, никуда одного не пущу, и плевать на все!

В груди ледяной змеей заворочался страх, что… могу его потерять, и из груди чуть не вырвался отчаянный крик. Нет, только не это, я не могу остаться одна, да и мы же цепью связаны, мы не сможем друг без друга! Я сильно прикусила губу, загнав панику подальше, — она сейчас только помешает, мне нужна ясная голова. Гастону плохо, ему требуется моя помощь, моя сила, и не на расстоянии, а живая, рядом. Так подействует быстрее, и мне спокойнее станет, что с ним все в порядке. Едва увидев знакомую фигуру в черном, я чуть не всхлипнула от облегчения, но придавила эмоции, чтобы они не мешали. Подбежала, обхватила, заглянув в лицо, и потребовала ответа:

— Что тут случилось? Почему ты на ту сторону ушел, Гастон? — И тут я ощутила под пальцами мокрый рукав его мундира, еще и порванный, да и ко мне вернулись неприятные ощущения. Я поперхнулась вдохом, ледяные когти страха сжали сердце, едва увидела руку моего некроманта. — О боже, ты ранен?!

Так, Полин, только не падать в обморок, подобно слабонервной девице, а то ты крови не видела! «Не в таких количествах и не на том, кто мне дорог…» — шепнул внутренний голос, но я заткнула и его. Мне сейчас нужен ясный ум, и как раз будет куда слить бунтующую после отката светлую силу. А то, боюсь, если королева пошла за нами, она не оценит, обнаружив, что мы с Гастоном прямо на травке решили заняться любовью…

— Ш-ш-ш, все не так страшно, Полли, — сипло проговорил Лоран и даже смог улыбнуться, но тут же тяжело опустился на землю, и я за ним.

Я резко вдохнула, устроила его на коленях и стащила мундир, освободив руку. Рубашка и так была порвана, и моим глазам предстала страшная рана, полученная от твари. Что же это такое, что оно даже днем может нападать?!

— Рассказывай, — решительно потребовала я, борясь с тошнотой и осторожно прикоснувшись к его плечу.

Если мне было нехорошо ощущать ранение Гастона, каково же моему некроманту! Сейчас все поправим, хороший мой, и никуда я тебя одного больше не отпущу. Лоран длинно вздохнул, прикрыл глаза ресницами и заговорил.

— Я не знаю, что это за тварь и почему она днем появилась, ко всему она еще и разумная, — негромко произнес он, а я вливала в него свою магию, чувствуя, как и мне становится легче. — Сначала это был обычный слуга, ты сама видела. А потом он превратился в тварь, с которой плоть стекает, как расплавленный воск, — мрачно закончил Гастон и чуть поморщился. Посмотрел на меня и тихо добавил: — Она за мной приходила, Полли. Кто-то натравил ее.

Я не сдержала кривой улыбки.

— О, у тебя так много вариантов, кому ты мешаешь, Гастон? — с иронией спросила я, покосившись на рану, — она зарастала на глазах, кожа светлела, приобретая нормальный цвет, и ткани очищались. — Только Анжуйский не знает, что если убьет тебя, то лишится и меня как ценного трофея, — сказала язвительно, и пальцы невольно сильнее сжались на руке Гастона.

Мысль о том, что, не окажись с ним посоха, нас уже могло бы и не быть… Негромкое шипение некроманта вернуло меня в реальность и не дало поддаться нахлынувшему страху. Я очнулась и поспешно убрала ладонь, виновато посмотрев на Гастона.

— Прости, — пробормотала и зябко поежилась — до конца сдержать эмоции не смогла.

Гастон выпрямился и посмотрел мне в глаза, и я порадовалась, что румянец вернулся на его щеки, а от безобразной рваной раны остался только розовый след, который тоже постепенно бледнел. И тут меня отпустило, нахлынуло осознание всего случившегося, и тело превратилось в желе. Гастон тут же обнял, прижал к себе, и я уткнулась ему в плечо, крепко зажмурившись и вцепившись в него. Слезы неудержимо потекли из глаз, я тихо всхлипнула, переживая запоздалый приступ страха.

— Ну все, моя хорошая, все. — Лоран успокаивающе погладил меня по спине, а слезы никак не хотели заканчиваться.

— Никуда больше одного не пущу, — пробормотала я глухо, давая выход напряжению. — Слышишь?!

Гастон тихо фыркнул мне в ухо и ответил:

— Слышу, слышу. Спасибо, Птичка моя, — чуть тише проговорил он, и меня накрыла вторая волна, теперь уже облегчения.

Терпеливо пережидая, пока меня отпустит, он держал в объятиях, давая время успокоиться, и я довольно скоро пришла в себя. Шмыгнула носом в последний раз, чуть отстранилась и глубоко вздохнула.

— Пойдем обратно, там королева одна, — предложила я. — Король ведь попросил нас приглядывать за ней.

Гастон невесело усмехнулся, поднявшись с земли и протянув мне руку.

— Боюсь, рядом с нами для нее теперь не самое безопасное место, — ответил он. — Если Анжуйский объявил на меня охоту.

— По крайней мере, мы сможем ее защитить, — негромко произнесла я и тоже поднялась.

Впереди послышался шум, и к нам вышли слегка запыхавшаяся Синтаали и ее фрейлины.

— Госпожа Полин, с вами все в порядке? — Ее величество перевела взгляд на Гастона, и при виде его порванной и испачканной рубашки зрачки королевы расширились. — О боги… — вырвалось у альвы, она поднесла ладонь ко рту.

— Ваше величество, нам всем лучше вернуться в замок, — твердо произнес Лоран, обняв меня за плечи. — Там безопаснее.

— Конечно. — Синтаали вздохнула и прикрыла глаза ресницами. — Как скажете, мессир Лоран.

Еще мне нравилось здравомыслие королевы. Она не спорила, не ругалась, не задавала лишних вопросов. Сказали — сделала. Я слышала, про альв говорили, что их воспитывают в духе послушания и они в принципе никогда не перечат, особенно мужчинам, и теперь видела, что слухи имеют под собой основания. А вообще, надо почитать про эту расу, раз мной заинтересовался один из ее представителей…

Мы вернулись к замку и вошли внутрь, где уже приготовили покои королеве. Нам выделили небольшую уютную гостевую комнатку — наверное, тут разместится кто-то из фрейлин, пока же дамы остались развлекать свою повелительницу. Гастон, прежде чем отправиться отдыхать, занялся охраной замка, он не хотел больше неприятных сюрпризов: на ту тварь, что напала на него сегодня, кольцо не отреагировало, и это тревожило. Сколько еще непонятных и опасных существ вызовет Анжуйский в попытке добраться до Гастона или королевы?!

— Защитный контур незаметно не сможет пересечь ни одна тварь, — пояснил он, когда я увязалась с ним посмотреть, говорила ведь, что одного не отпущу больше никуда. — Если только изнутри его не вскрыть специальными печатями.

— Как те, что в Версале были? — понятливо кивнула я, наблюдая, как Гастон терпеливо вычерчивал на земле символы своим кинжалом.

Они вспыхивали темно-красным и тут же гасли, словно впитываясь в воздух.

— Да, и я надеюсь, что среди тех, кто работает в замке, предателей нет, — буркнул Гастон, помрачнев. — Анжуйский не мог до такой степени все предусмотреть.

Я вздохнула и обхватила себя руками, медленно шагая за своим некромантом.

— Только вот как доказать, что эту тварь вызвал именно он? — грустно произнесла я, следя за рукой Лорана. — Наарэми нужны веские доказательства, просто так, из-за одних подозрений, он брата не арестует.

— Пусть у Наарэми и болит голова, — хмыкнул Гастон. — В конце концов он король, а я всего лишь простой некромант, своих дел по горло. — Он поднял голову и одарил меня ободряющей улыбкой. — Уже вечером дома будем, Птичка моя.

Не улыбнуться в ответ я не могла, да и настроение стало немного получше. Очень надеюсь, что король не потребует от нас остаться еще и на вечер. Хватит с меня светских развлечений. Гастон уже почти закончил рисовать контур вокруг замка — благо само строение небольшое, всего четыре башни в окружении стены, — когда мне в голову пришла шальная мысль.

— Скажи, этот узор ведь цельный, да? — задумчиво спросила своего некроманта, прижав палец к губам.

— Ну да, а что? — Он поднял брови и выпрямился, посмотрев на меня.

— А если в него добавить мою силу? — предложила я и с опаской покосилась на Гастона — не глупость ли сморозила. — Ну, тогда даже если кто-то изнутри вскроет, я все равно почувствую, сила ведь светлая будет, — поспешно пояснила свою задумку.

— Хм. — Гастон смерил меня оценивающим взглядом. — Знаешь, а интересная мысль. Давай, — кивнул он и снова присел.

— Что мне делать? — Я послушно опустилась на корточки.

— Положи руку вот сюда и просто отпусти магию. — Кончиком кинжала Гастон указал на гладкий булыжник. — Рисунок сам впитает.

Помимо всего прочего, сила все еще не могла успокоиться, даже несмотря на количество, которое я влила в Гастона, излечивая его, и добавить ее в защитный контур — отличная идея. Дома-то окажемся только вечером… Я прикрыла глаза, положила ладонь на указанное место, и кожу тут же закололи сотни иголочек. Ага, наверное, это я магию Лорана чувствую. Словно в подтверждение, на языке ощутился легкий привкус яблока и корицы, и я не сдержала улыбки — ассоциации с этим вкусом у меня теперь совершенно определенные и крайне неприличные. Моя сила, моментально откликнувшись, свободно потекла широким потоком, я даже не успела задуматься, что же мне надо делать. Рисунок вдруг стал проступать золотистыми линиями, мягко светясь на камнях, становясь все ярче, потом вспыхнул и погас, а поток иссяк. Я моргнула, чувствуя, как слегка кружится голова, встретилась с заинтересованным взглядом Гастона и неуверенно улыбнулась.

— Сработало, да? — осторожно уточнила.

— Думаю, да, — уверенно кивнул он и выпрямился, протянув руку. — Пойдем отдыхать, и тебе, и мне надо восстановить силы.

Вот с этим не поспоришь. Так много за один раз я никогда не применяла своей магии, и когда поднялась, это особенно почувствовалось: коленки дрогнули и в теле поселилась слабость.

— Охота вернется через несколько часов. — Гастон обнял меня, прижал к себе, и мы пошли к входу в замок. — Есть хочешь?

— Хочу, — с готовностью откликнулась я, а когда нос уловил вкусные ароматы с кухни, которая находилась на первом этаже, в животе красноречиво заурчало.

Я смущенно хмыкнула, а мой некромант мягко рассмеялся.

— Думаю, Наарэми не обеднеет, если мы закажем на его кухне плотный обед, как думаешь, Птичка моя? — Гастон широко ухмыльнулся и хулигански подмигнул.

— Он мне еще должен за испорченное настроение и нервные переживания. — Я дернула плечом. — Так что да, думаю, он не обидится.

Поскольку мы вышли через нижний вход для слуг, то и обратно заходили через него же, мимо кухни, где попросили принести в отведенную нам комнату обед. Королева расположилась в центральном зале около большого камина, фрейлины вокруг нее, и на нас они взглянули только мельком. Выделенная нам небольшая угловая гостиная находилась на третьем этаже, куда смех и голоса не долетали. Толстые стены замка отлично сохраняли тишину, и мне в голову стали закрадываться разные мысли, крайне далекие от приличных. Мы с Гастоном оба выложились, и хотя моя сила почти успокоилась, волнение бродило на границе сознания бодрящими пузырьками, щекоча время от времени изнутри. Но сначала обед.

Кормили в Венсене вкусно, и, когда моя тарелка опустела, я сыто вздохнула и прислонилась к плечу Гастона — мы сидели на диване рядышком. Треволнения последних часов отступили, на меня снизошло умиротворение и спокойствие. Я начинала ценить эти ощущения, особенно на фоне того, что происходило вокруг нас. Гастон обнял меня и откинулся на спинку, тоже вздохнув.

— Как ты, Полли? — негромко спросил он, и я почувствовала, как его губы коснулись моей макушки.

Я приподняла голову, посмотрела Гастону в глаза и вместо ответа потянулась за поцелуем. Нам обоим требовалось восстановить силы, а мне — еще и дополнительно убедиться, что Гастон здесь, рядом, живой и здоровый. Мой некромант не стал задавать лишних вопросов, с удовольствием приняв мое молчаливое предложение. Надеюсь, королева или кто-то из ее свиты не помешают нам, поднявшись проверить, как мы тут устроились.

Какое-то время спустя, довольная и удовлетворенная, я уютно свернулась под боком у Гастона, наплевав на беспорядок в одежде и растрепавшиеся волосы, — мы даже не стали раздеваться, я просто стащила с Лорана рубашку, а он расстегнул мою амазонку и избавил от белья, — потянулась и сладко зевнула. Под щекой билось сердце моего некроманта, еще быстрее обычного, его руки обнимали нежно и крепко, а от моей магии шло ровное тепло. Во рту же опять чувствовался привкус яблока и корицы…

— Спи, вишенка моя, — тихо усмехнулся Гастон, безошибочно угадав мое состояние. — Ты молодец, Полин, не растерялась сегодня. — Его ладонь погладила меня по плечу.

Я завозилась, устраиваясь поудобнее, и пробормотала, закрыв глаза:

— Еще раз так меня напугаешь, не знаю, что сделаю…

Его негромкий смех — последнее, что я услышала, прежде чем провалиться в сон.

Несколько часов спустя, Венсен

Мне понравилось просыпаться от нежного поцелуя, это гораздо приятнее, чем просто открыть глаза и оказаться в своей спальне. А тут — уютная гостиная, Гастон, его ласковый взгляд и теплые губы. Я вопросительно посмотрела на него, но сказать он ничего не успел: за окном послышались шум, стук копыт, голоса, веселый смех. Мой некромант выпрямился и чуть прищурился.

— Охота вернулась, — уверенно заявил он, и я тоже поднялась, поспешно застегивая амазонку.

— Значит, скоро король пожалует, — таким же тоном произнесла я, бросив косой взгляд на дверь. — Ее величество наверняка расскажет о том, что случилось на прогулке.

— Не сомневаюсь. — Гастон натянул рубашку, а я пригладила волосы, надеясь, что наш вид не наведет Наарэми на лишние размышления.

Мне почему-то не хотелось, чтобы альв знал, чем мы тут с Гастоном занимались, и не потому, что меня данный факт смущал. Это наше с ним личное дело, и не хочу, чтобы посторонние совали нос туда, куда не стоит. Интересно, Анжуйский вернулся с королем или тоже уехал в Париж? Впрочем, какая мне разница, мы все равно здесь не останемся. Едва я застегнула последнюю пуговицу на амазонке, а Гастон встал, заправляя рубашку, в дверь раздался громкий стук.

— Мессир Лоран, откройте! — донесся повелительный голос короля.

У меня невольно сердце подскочило, я нервно облизнулась и придвинулась ближе к Гастону, подавив порыв вцепиться в его руку. Он ободряюще мне улыбнулся и подошел к двери, отодвинув засов. Она тут же распахнулась, впустив Наарэми, и по выражению его лица я поняла, что королева уже поделилась известиями.

— Рассказывайте, что случилось, — отрывисто приказал альв, пристально уставившись на Гастона. — Кто на вас напал?

— Я не знаю, что это за тварь. — Лоран начал рассказывать, я же не вмешивалась, тихонько переведя дух: меня Наарэми как будто не замечал, что и к лучшему.

Когда мой некромант замолчал, король поджал губы, его глаза сверкнули, и мне стало не по себе, хотя гнев короля был направлен не на меня.

— Истекающий плотью, — произнес Наарэми странное название, и его кулак с силой опустился на косяк двери.

Я вздрогнула от удара и занервничала еще больше. От реакции альва на рассказ Гастона стало совсем тревожно, и я невольно сглотнула.

— Кто это? — Лоран нахмурился и скрестил руки на груди. — Я не слышал о такой нежити.

— Они получаются из живых людей, — пояснил Наарэми, и мне поплохело.

Боже, и кто же обладает таким скверным умением?!

— Мессир Лоран, завтра утром допуск в архивы будет у вас. В обед жду с бумагами у себя в кабинете в Лувре. — Король перевел взгляд на меня, оставаясь совершенно серьезным. — Госпожа де Анор, боюсь, наша встреча откладывается на неопределенное время. Сейчас мне абсолютно не до личной жизни.

Я не стала говорить, что не расстроена этим фактом, лишь сдержанно кивнула, про себя подумав, что завтра пойду с Гастоном в Лувр. Пусть и проторчу в приемной, пока он с королем будет разговаривать, но — рядом.

— Хорошо, ваше величество. — Гастон наклонил голову.

— Я открою вам портал в Париж, нечего бродить по лесу. Жду внизу, у замка, через полчаса. — Король развернулся, потом посмотрел на нас через плечо. — Не смейте выходить за ворота, понятно? — веско добавил он. — И спасибо за защитный контур, хорошая работа.

После чего он вышел. Холодные мурашки лавиной скатились по спине, стало зябко. Едва за королем закрылась дверь, Гастон шагнул ко мне и обнял, крепко прижав к себе.

— Я с тобой в Лувр пойду! — заявила твердо я, посмотрев ему в глаза. — И в Консьержери тоже!

Он чуть улыбнулся и провел пальцами по моей щеке:

— Полли, в последнем ты можешь на Анжуйского наткнуться. Не боишься? — Гастон выгнул бровь, его улыбка стала шире.

Я упрямо мотнула головой.

— При свидетелях он ничего не сможет нам сделать, — ответила, дернув плечом. — Так я, по крайней мере, не буду трястись за тебя, не зная, где ты и что с тобой.

Не собираюсь скрывать, как он мне нужен. И не только потому, что нас связывают магия и еще какие-то таинственные силы. Причины не важны, важна суть.

— Хорошо. — Гастон легонько чмокнул меня в кончик носа. — Но ты не выспишься, Полли, потому что я пойду в Консьержери к десяти. — Он хитро прищурился и усмехнулся.

Угроза меня не испугала.

— Днем посплю. Гастон, не спорь, давай лучше собираться, нас король ждет.

Через некоторое время мы спустились вниз, держась за руки, и остановились рядом с Наарэми.

— Анжуйский куда-то уехал, — огорошил неприятным известием альв крайне недовольным тоном. — Он непонятным образом избавился от моей слежки. Хорошо если в Париж отправился, я завтра вернусь в Лувр рано утром и распоряжусь незаметно присмотреть за его домом. Будьте осторожны, — еще раз предупредил Наарэми.

После чего отвернулся от нас, плавно провел руками, и воздух впереди заклубился серым дымом, открывая дорогу домой.

— Мессир Лоран, до завтра. — Взгляд короля остановился на мне: — Госпожа де Анор, я не буду возражать, если вы присоединитесь к Гастону.

Вот и славно. А по какой причине, предпочту не задумываться. Рядом будет Гастон, да и король сам сказал, что ему не до развлечений сейчас.

— Всего хорошего, ваше величество, — проявила я вежливость, прежде чем шагнуть в серое марево.

Гастон коротко поклонился и опередил меня, первым скрывшись в портале. С той стороны оказалась знакомая улица, и она быстро пустела — солнце уже почти зашло за крыши домов и вскоре должна наступить темнота. Настороженно осмотревшись, Гастон крепко сжал мою ладонь и поторопился к дому, и я не возражала: после слов короля вернулась неуверенность, которую чувствовала каждый раз, как выходила на улицу. Только когда за нами закрылась дверь, я смогла облегченно перевести дух. Наконец-то в безопасности!

Чуть ранее, Венсен

Анжуйский старался всю охоту держаться поблизости от Таллинора, чтобы не дать королю возможность заподозрить, что брат избавился от слежки. Это удавалось легко, потому как основная часть приглашенных, в том числе и большинство эльфов, не последовали за Наарэми, предпочтя дождаться, пока его величество сам убьет затравленного для него кабана. Правда, Аллиарис тоже уехала с ним, лишив Алена возможности хоть немного побыть в ее обществе без пристального внимания короля. Но герцог не сильно огорчился: вскоре у них появится возможность побыть наедине, и не только обменяться взглядами. Однако для этого следовало еще кое-что сделать, подготовиться, как следует.

Один момент испортил приподнятое настроение герцога: связь с истекающим плотью. Которая внезапно пропала, и Дерош понял, что некромант каким-то образом справился с тварью. «Но как?! У него же нет посоха, черт возьми, а нежить только на той стороне можно уничтожить, и чистой силой, не оружием!» — молча кипятился герцог, на время позабыв, что за ним могут наблюдать. Наткнувшись на пристальный взгляд короля, Анжуйский взял себя в руки и непринужденно улыбнулся брату, еще и рукой помахал — мол, да-да, я тут, что бы ты ни думал. Когда же Наарэми умчался с остальными, герцог для себя твердо решил, что надо уходить до того, как все вернутся в Венсен. Дать брату возможность еще раз прицепить к нему слежку Ален не собирался, даже ради того чтобы впустить в замок еще одну ищейку с той стороны. Королева подождет: когда он до конца осуществит свой план, то справится и без помощников.

На обратном пути, улучив момент, герцог подъехал к Аллиарис, чуть отставшей от короля, и поравнял своего коня с ее лошадкой.

— Графиня, вынужден попрощаться с вами, — негромко произнес Ален, его рассеянный взгляд прогулялся по гостям.

— О, вы не останетесь на вечер? — Идеально очерченные брови эльфийки поднялись, в голосе прозвучало неподдельное удивление.

— К сожалению, дела требуют моего присутствия в Париже. — Ален повернулся к ней и посмотрел в глаза. — Боюсь, в ближайшее время меня ждет длительная командировка. — Он чуть улыбнулся.

Розовые губы Аллиарис тоже изогнулись в улыбке.

— Как жаль. — Она вздохнула и поправила шляпку. — Значит, мы не увидимся вечером?

— Думаю, в городе у нас будет больше шансов, — понизив голос, ответил Ален и взял ее руку, затянутую в тонкую лайковую перчатку. — Вы знаете, где меня искать, — совсем шепотом произнес он, не отводя от графини взгляда, и поднес изящную кисть к губам, незаметно погладив узкую ладонь.

Мадам де Монтени молча склонила голову, продолжая улыбаться.

— Приятной охоты, мадам. — Герцог отпустил ее руку и отъехал, его глаза не отрывались от идеально красивого лица, на котором от свежего воздуха цвел нежный румянец, придавая ему живости.

Очень не вовремя Наарэми оглянулся, и Анжуйскому, собиравшемуся как раз сейчас потихоньку отстать, пришлось немного проехать вместе со всеми, все так же держась поблизости от Таллинора. Возможность незаметно отделиться от кавалькады представилась, когда гости почти доехали до замка, — его крыши уже виднелись впереди над деревьями, и Наарэми, желая побыстрее добраться, пустил коня в галоп. Ален же, наоборот, придержал скакуна, пропустил мимо всех придворных, шумно промчавшихся по дороге, и свернул с широкой дороги. Часа через полтора он будет уже в предместьях Парижа, а через два — в своем доме. Прежде всего — горячая ванна, жаль, что в одиночестве, потом быстро собраться, заехать в Консьержери, подготовить все необходимые документы, ну а потом — в давно приготовленное убежище, о котором не знал никто, кроме Алена, Аллиарис и ее брата. А Наарэми до последнего будет думать, что брат где-то рядом, и раньше чем завтра утром ничего предпринять не сможет — у него полный замок гостей, бросить их в разгар приема со стороны его величества было бы, мягко говоря, некрасиво.

Анжуйский усмехнулся, пустив коня рысью. Да, иногда светские обязанности довольно хлопотные и досадно мешают основной деятельности.

…Аллиарис сразу поняла, что Наарэми недоволен. И хотя она перекинулась всего лишь парой вежливых слов с его братом, эльфийка видела — даже это королю не понравилось. В том, что он ревнует, графиня сильно сомневалась, а вот в том, что его величество не любит, когда трогают то, что принадлежит ему, она была уверена. Мысленно усмехнувшись, Аллиарис подъехала к Наарэми и пустила лошадь легкой рысью, приноравливаясь к его скакуну.

— Что-то не так, ваше величество? — проворковала она, лукаво посмотрев на короля.

Он чуть прищурил разноцветные глаза, смерив Аллиарис оценивающим взглядом.

— Не закрывайте сегодня вечером двери своих покоев, мадам, — обманчиво мягким голосом ответил Наарэми. — Я плохо сплю в последнее время, пожалуй, мне потребуется компания.

Графиня опустила ресницы и чуть склонила голову:

— Да, ваше величество, как скажете.

Аллиарис знала, что он все равно не останется с ней до утра, вернется к королеве, а значит… Впрочем, так рисковать не стоило. Мадам де Монтени готова была потерпеть до Парижа, и присутствие в своей спальне короля — тоже. В конце концов, он весьма неплохой любовник.

На следующий день, Париж, дом Гастона Лорана

Я оценила еще одно преимущество нахождения в спальне Гастона, а не моей: меня разбудил божественный запах кофе с корицей. Несмотря на то что, по ощущениям, спала я часа четыре — наверняка не больше, уснули-то мы чуть позднее полуночи, воспользовавшись тем, что рано вернулись домой, — но вот вставать в восемь часов утра точно не привыкла. Унюхав аромат любимого напитка, я не сдержала восторженного стона и приоткрыла глаза, а узрев большую чашку на подносе и тарелку с маленькими бутербродами, поняла, что готова смириться с ранней побудкой. Тем более что сама хотела пойти с Гастоном.

— Ты самый лучший некромант в Париже, — пробормотала я, приподнявшись на локте и не сводя взгляда с дымящейся чашки. — А твоя экономка варит божественный кофе.

Лоран, сидевший на краю постели, уже возмутительно свежий, гладко выбритый и даже в рубашке, ласково пригладил мои растрепанные волосы.

— Ради такого комплимента стоило встать на пятнадцать минут раньше и лично постоять у плиты, — весело изрек он, я же в изумлении воззрилась на Гастона, на время позабыв, что хочу спать и вообще не желаю выползать из-под одеяла.

— Ты… сам? — недоверчиво переспросила я. Сердце забилось отчего-то быстрее, а улыбка так и норовила поселиться на губах.

Гастон сварил кофе, зная, что мне сложно будет встать утром. Ох, приятно, мне на самом деле впервые в жизни приносят кофе в постель, да еще и сделанный собственноручно. Я смутилась и спрятала лицо в чашке, сделав первый, самый вкусный глоток. Лоран тихо хмыкнул:

— Это так удивительно? Сара приходит к десяти, Полли, и обычно завтрак я готовлю себе сам, если рано иду в Консьержери. И потом, мне захотелось порадовать тебя, Птичка моя, — добавил Гастон мягче, и его ладонь прошлась по моему обнаженному плечу — я села, и одеяло сползло, едва прикрывая грудь.

— О, — выдала я, чувствуя, как краснеют щеки.

Ну да, Лоран же один живет, как мне не пришло в голову, что он не во всем полагается на Сару. Меня осенила идея как-нибудь в ответ порадовать его завтраком, который сделаю сама, но для этого надо, чтобы у Гастона был выходной и встать раньше него. Хм, подумаю об этом позже… Черт, он захотел меня порадовать. Как восхитительно звучит! Мои прежние любовники радовали только редкими подарками да денежными вознаграждениями. Оказывается, это приятно, когда кто-то проявляет такую вот ненавязчивую заботу о тебе. И ужасно непривычно. Я отпила еще глоток и взяла бутерброд.

— А ты уже поел? — уточнила я, наслаждаясь вкусом кофе и еды.

Лоран с улыбкой кивнул, стащил с моей тарелки другой бутерброд и откусил сразу половину.

— Пока готовил, да, — ответил он, прожевав. — Что будешь надевать, что тебе принести?

Ох, ведь одежда осталась в моей спальне! Уже, наверное, бывшей моей, хотя я и спала в ней всего-то одну ночь, так уж вышло.

— Наверное, штаны и рубашку тоже, да? — вопросительно глянула на Гастона. — В Консьержери буду странно смотреться в платье. — Я ответно улыбнулась, встретившись с его теплым взглядом.

А потом решительно отставила почти пустую чашку и обняла его за шею, притянув к себе. Поцеловала, вложив все то, что пока не могла, да и немного побаивалась сказать словами, благодарность за то, что изменил мою жизнь, пусть даже поначалу я не слишком этому обрадовалась. Гастон с готовностью ответил, нежно прижал меня к себе, а его ладонь провела по спине, заставив выгнуться и прильнуть ближе. В его прикосновениях не было страсти, а в нашем поцелуе — только те же нежность, мягкость, желание почувствовать, что мы вместе, рядом, и значит, справимся со всем, что на нас свалилось. В этот момент мне было совершенно все равно, любовь это или просто признательность и симпатия. Нам никуда не деться друг от друга, это было понятно еще с той, первой встречи.

Я отстранилась, когда закончилось дыхание, и прислонилась лбом к Гастону, зажмурившись. От избытка эмоций защипало глаза, и я тихо произнесла:

— Спасибо, что забрал меня из борделя, Гас.

Так легко и просто оказалось назвать его уменьшительным именем, и я невольно улыбнулась снова. Отстранилась, взлохматила его волосы, поймав ответный взгляд. Он же взял мою руку и поднес ладонь к губам, нежно прикоснулся к самой серединке, и я задышала чаще от такой очень личной ласки.

— Поехали, Полли, нас ждет архив. — Гастон слегка сжал мои пальцы и усмехнулся, выгнув бровь. — Еще бы я оставил тебя там, чтобы всякие чужие мужчины пользовались тем, что мое, — добавил он и снова притянул к себе, а у меня от его слов в животе все замерло и в груди разлилось тепло. — Все, милая, умывайся, я принесу тебе одежду. — Он коснулся кончика моего носа губами и отпустил.

От такого простого «милая» у меня совершенно неожиданно образовалась слабость в ногах, и я порадовалась, что сижу. Кажется, я с каждым днем все сильнее привязываюсь к Гастону, и любая мелочь, говорящая о его внимании ко мне, не только как к партнеру по работе, волновала не меньше, чем поцелуи и объятия. Полин, Полин, неужели влюбилась?.. Тряхнув головой, я задвинула тревожно-сладкие мысли поглубже и поспешила в ванную. Гастон прав, нас ждут дела, и чем быстрее мы разберемся с Анжуйским, тем лучше будет всем.

Через некоторое время мы вышли из дома и отправились в Консьержери. Поскольку здесь недалеко, я была совсем не против прогулки пешком — когда рядом Гастон, я ощущала себя спокойно и не оглядывалась по сторонам, выискивая шпионов Анжуйского. Вокруг спешили люди по своим делам, раздавались крики извозчиков, стук колес и копыт по мостовой, лоточники расхваливали свой товар, и вообще утренний Париж с его ароматом сдобы и кофе из кафе и кондитерских показался мне очаровательным и милым. Пожалуй, ради этого стоило пожертвовать несколькими часами сна — я ведь вполне могла поспать подольше и самостоятельно добраться до Консьержери позже, Гастон пообещал мне сделать пропуск. Но я не жалела, что встала рано и познакомилась с Парижем, который я никогда не видела еще: обычно мое утро начиналось гораздо позже одиннадцати.

Мы вышли на набережную Сены, прошли до Нового моста и дальше, на остров, к монументальному серому зданию Консьержери, обошли его и миновали ворота, направившись к входу. Несмотря на ранний час, во дворе уже было людно. С Гастоном здоровались, на меня поглядывали с любопытством, но вопросов не задавали — как пояснил мой некромант, здесь не принято интересоваться такой личной темой, как якорь. Я невольно подняла взгляд и посмотрела на окна.

— А кабинет Анжуйского где? — спросила у Гастона, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Вдруг прямо сейчас он за нами следит?..

— Три окна второго этажа в левом крыле, — кивнул Лоран на здание. — Только обычно так рано его на месте не бывает.

Я покосилась на указанные окна, но вроде там никого не наблюдалось, да и мы уже подошли к дверям.

— Ну, добро пожаловать в Консьержери, — весело известил Гастон и открыл передо мной деревянную створку.

ГЛАВА 15

Документов архивных раскрыты секреты,

Проливается свет на мотивов моменты…

Лишь отсутствие парочки пазлов в картине

Не дает разобраться в конечной причине…

Я вошла, с любопытством оглядываясь и немного робея, признаться. Вокруг с озабоченными или уверенными лицами сновали некроманты, еще какие-то люди, попадались и женщины — тоже якоря, как я, или просто работницы? — и я жалась ближе к Гастону, боясь отстать и потеряться. В большом холле наверх вела лестница, на первом этаже множество дверей постоянно хлопали, впуская и выпуская людей, и иногда мелькали светлые шевелюры дроу. По мраморному полу гулко отдавались шаги спешивших в разные стороны некромантов, их якорей, просто работников Консьержери, и большой холл походил на муравейник своей суетой. У двери сидел дежурный, при виде Гастона слегка привставший и почтительно поздоровавшийся:

— Доброго утра, мессир Лоран. Вас ждет посланец его величества.

О, это, наверное, обещанное разрешение на посещение архива. Хорошо, значит, сразу можем пойти туда.

— Доброго, Бернар, спасибо. — Гастон остановился и улыбнулся. — Познакомься, это Полин, мой якорь. — Он чуть подтолкнул меня вперед, а я, неожиданно засмущавшись, уставилась в пол и скомканно поздоровалась:

— Здравствуйте.

— Поздравляю, мессир, — с искренней радостью произнес дежурный. — Добро пожаловать в Консьержери, госпожа Полин. Хорошего дня, — пожелал Бернар с ответной улыбкой, и я неуверенно кивнула, бросив на него косой взгляд.

— Спасибо, — тоже проявила я вежливость и перевела дух, когда мы отошли от дежурного.

— Полли, такое ощущение, что ты не работала последние пятнадцать лет в «Золотых колибри», — понизив голос, со смешком сказал Гастон, взглянув на меня.

Я поджала губы и вскинула подбородок.

— Это другое! — пробормотала я, чувствуя себя немного глупо.

Гастон мягко рассмеялся и прижал локтем мою руку, начав подниматься по лестнице.

— Расслабься, Птичка моя, здесь тебя никто не обидит, — подмигнул он. — Даже Анжуйский, — добавил некромант, и я ему поверила.

Мы шли коридорами и переходами, Гастон с кем-то здоровался по пути, кому-то просто кивал, мимо кого-то проходил, не замечая. И мне пришлось смириться с любопытными взглядами, которые кидали на меня, казалось, все, кто нам встречался.

— Гас, у меня что, рога выросли? — наконец не выдержала и буркнула я, наткнувшись на очередного интересующегося.

— Нет, просто меня три года не видели в этих стенах вместе с женщиной, — весело ответил Гастон — его происходящее явно радовало. — Особенно с такой хорошенькой, да еще и моим якорем, — понизив голос, сказал он доверительным голосом и чуть наклонился ко мне, посмотрев в глаза. — Они все завидуют, понимаешь? — Темная бровь выгнулась, а я от неожиданности фыркнула, потом все же тоже рассмеялась.

— Ну да, личная жизнь начальства всегда волнует подчиненных гораздо больше, чем текущие дела! — ехидно отозвалась я и с удивлением почувствовала, что мне полегчало, нервное напряжение от излишнего интереса к моей особе отступило.

В самом деле, что, на меня мужчины никогда не смотрели? И остаток пути я уже не жалась к Гастону, как испуганный котенок. Мы прошли еще несколько коридоров и оказались в небольшой приемной, где и ждал посыльный от короля.

— Мессир Лоран? — вопросительно произнес он, посмотрев на моего некроманта.

— Он самый. — Гастон кивнул.

— Вам пакет от его величества. — Посланец с поклоном протянул плотный конверт, запечатанный личной печатью Наарэми.

— Благодарю, — снова кивнул Гастон и забрал послание.

После чего приложил свой артефакт против нежити к специальному углублению в двери, и она открылась.

— Добро пожаловать в мою берлогу, — с улыбкой пригласил Гастон, пропуская меня вперед.

Рабочий кабинет начальника городской стражи был небольшой и неожиданно уютный. Широкий стол с бумагами, у стены — шкаф со стеклянными дверцами, его полки уставлены книгами, папками и еще какими-то штуками странного назначения. Наверное, артефакты.

— Так, тогда не будем терять времени, раз указ есть. — Гастон сдвинул бумаги и присел на край стола, разорвав конверт от короля.

Я прошлась, обхватив себя руками и с любопытством оглядываясь, некромант же взял пачку чистой бумаги и направился обратно к двери.

— Пойдем, Полин. — Он обернулся ко мне и взялся за ручку.

Однако с той стороны нас ждал еще один посланец, как я поняла, и он тоже держал в руках сложенный лист.

— Мессир Лоран, его светлость оставил для вас приказ, — с поклоном сообщил незнакомец, и у меня неприятно заныло под лопаткой.

Что еще за приказ? Когда успел?! А может, для того и уехал вчера так рано с охоты, чтобы приготовить очередную гадость? Гастон чуть нахмурился и взял бумагу.

— Спасибо, Андре, — поблагодарил он и уточнил: — Герцог у себя?

— Нет, мессир, он уехал в командировку и не сказал, когда точно вернется. — Этот Андре склонил голову. — У вас какое-то дело к нему?

— Нет, — ответил Лоран и направился к выходу из приемной.

В коридоре он ненадолго остановился, развернул лист и пробежал его взглядом. Я отметила, что Гастон нахмурился сильнее, и забеспокоилась. Точно, ничего хорошего в этом приказе.

— Что там? — осторожно заглянула через плечо и поспешно уточнила: — Можно посмотреть?..

— Направление на сегодняшнее дежурство. — Лоран поморщился. — Нотр-Дам. Пишет, что оттуда тревожные сигналы идут по защитному контуру. Надо проверить.

Я знала, что этот старый собор Парижа закрыт еще со времен эпидемии чумы, когда в нашем мире только-только появились другие расы и проснулась нежить. Но что там случилось, не интересовалась.

— А почему его закрыли, Гас? — Я пристроилась рядом и снова положила ладонь на его локоть.

— Во время эпидемии там устроили лазарет, думали, истовые молитвы Господу помогут. — На губах Гастона мелькнула грустная улыбка. — Ну и туда приходили умирать. Тела складывали в подвалы, потому что сил отвезти на ближайшее кладбище не было, каких-то счастливцев сжигали во дворе. А потом там проснулась нежить. — Лоран помолчал. — Тогда как раз дроу и эльфы пришли, они упокоили появившуюся дрянь и запечатали собор, но, к сожалению, совсем все уничтожить не вышло. Некроманты стали появляться только лет через десять после окончания эпидемии. Так что собор превратился в большой красивый склеп.

— И что, туда никто не заходил больше ста лет?! — переспросила я, чувствуя, как страх запускает ледяные щупальца в сердце.

Господи, что там могло завестись за это время? Анжуйский рехнулся — посылать туда Гастона?

— Нет, почему, каждые десять лет Нотр-Дам открывают и проверяют, но соваться в подвалы — гиблое дело, вряд ли получится теперь очистить собор. — Лоран вздохнул. — В последний раз семь лет назад открывали, уничтожили пару пиявок и умертвие. Упокоили несколько костяков, вот-вот собиравшихся пробудиться. И снова закрыли.

Я нахмурилась. Не нравилось мне все это, ой как не нравилось. Особенно в свете того, что вчера на Гастона напали в Венсене прямо среди бела дня. Поймав слишком задумчивый взгляд своего некроманта, категорично заявила и подняла бровь:

— Даже не думай. Я иду с тобой. Надеюсь, тебе не пришла в голову дурная идея сунуться туда одному, господин начальник стражи? — с иронией спросила я и усмехнулась.

— Да нет, вместе пойдем, конечно, — успокоил Гастон. — Я еще и зама своего возьму, Флорана, пойдем вчетвером.

— Не мало? — Я нахмурилась.

— Нет, — уверенно ответил Гастон. — Чем больше народу, тем выше вероятность, что кто-то где-то потеряется и заблудится. Мы с Флораном давно вместе работаем, от него неожиданностей и глупых поступков уж точно не дождешься. В Нотр-Даме две башни и центральное помещение, осмотрим часа за два, проверим, все ли в порядке, и вернемся.

— А в патрулях сколько обычно участников? — решила я уточнить, пока мы спускались к архиву.

— Ну, в зависимости от места и территории, так обычно три-четыре пары, — охотно начал рассказывать Гастон о нашей совместной будущей работе. — В конкретные здания, как сейчас, — он поднял приказ Анжуйского, — отправляются не больше двух, как уже говорил.

— Понятно. А после Нотр-Дама мы еще куда-то пойдем или можно будет домой?

— Вернемся из архива, я составлю предварительное расписание на сегодня, и посмотрим. — Гастон аккуратно сложил листок и спрятал его в карман. — Если людей хватит, то, думаю, можно и домой. — Его взгляд скользнул по мне, и показалось, в последних его словах притаился вполне определенный намек. — Вряд ли осмотр собора займет много времени.

Улыбка сама появилась на губах, и щекам стало тепло — я прекрасно поняла этот намек.

— Будем надеяться, — ответила я как можно непринужденнее и кивнула, а потом вспомнила, что Гастон как-то говорил о приглашении его друга. — Кстати, что насчет дня рождения твоего знакомого? Оно в конце недели ведь? — Я вопросительно глянула на своего некроманта.

— Ох да, чуть не забыл, хорошо, что напомнила. — Он благодарно улыбнулся. — Надо завтра подарком заняться.

Мы уже спустились на первый этаж и пошли вглубь здания: снова коридорами, мимо приемных, просто комнат, закрытых дверей. Архив находился в дальней части Консьержери, и чем ближе мы к нему подходили, тем меньше народу нам попадалось. Наконец свернув в еще один короткий коридор, мы оказались в небольшой приемной, в которой стоял стол, за ним сидел дежурный и что-то писал в книге. Рядом в стене — высокие двери аркой, изукрашенные причудливой резьбой, и что-то мне подсказывало, что эти узоры не просто завитушки. При виде нас дежурный поднял голову и вопросительно посмотрел на Гастона, лишь скользнув по мне взглядом:

— Мессир?

— Вот разрешение на посещение. — Лоран протянул ему бумагу от короля.

Мужчина внимательно изучил ее, потом кивнул и положил в ящик.

— Пройдемте. — Он поднялся и достал из кармана ключ с замысловатой бородкой и крупным темно-красным камнем. — Как захотите выйти, постучите по пластине в стене рядом с дверью, увидите. — Дежурный вставил ключ, его окутало неяркое серебристое сияние, и в замке что-то тихо щелкнуло.

Дверь бесшумно распахнулась, и я заметила ступеньки винтовой лестницы, уходившие вниз. Гастон шагнул первый, крепко сжимая мои пальцы, и едва мы начали спускаться, как дверь так же без единого звука закрылась. Светильники, укрепленные на стене, зажигались и гасли сами, когда мы проходили мимо. Спускаться пришлось довольно долго, у меня уже слегка устали ноги и голова начала кружиться; я открыла рот, чтобы попросить Гастона передохнуть, как лестница, к моему счастью, закончилась.

— Ого! — не удержалась я от удивленного возгласа, узрев огромное полутемное помещение, сплошь заставленное рядами высоких полок. — Это все документы?

— Да. — Гастон кивнул и уверенно направился вглубь. — Магия охраняет против порчи, так что здесь ни сырости, ни грызунов, ни пыли.

— А как мы найдем нужные? — поинтересовалась я, стараясь не отставать, в этом лабиринте и заблудиться очень легко.

— Документы расположены по годам и по алфавиту. — Лоран внимательно просматривал полки, и я доверилась ему.

В конце концов, наверное, он не в первый раз здесь и знает, что делать. Мы блуждали недолго, Гастон вскоре остановился около одного из стеллажей и вытащил несколько пухлых кожаных папок, отнес их к стоявшему неподалеку столу.

— Посмотрим, — пробормотал он и начал листать протоколы.

— Если вкратце, что это было за дело? — Я присела на стул, подперла подбородок ладонью и посмотрела на сосредоточенное лицо Гастона.

— Вкратце? — рассеянно отозвался он, изучая материалы. — Ну, один некромант подумал, что было бы здорово подчинить себе нежить, ухитрился добыть описание темного ритуала и стал личем. Ловили тогда всеми силами, даже король участвовал, отец Наарэми. После перерождения силы лича возрастают в десятки раз, и убить его очень сложно. Ага… — Он нахмурился, вчитываясь в строчки.

Я замолчала, не мешая ему, хотя было очень любопытно сунуть нос в протоколы тоже. Но ведь, по сути, разрешение король выдал Гастону, а не мне. Тихонько вздохнула, терпеливо дожидаясь, пока он дочитает, скользнула задумчивым взглядом по полкам и снова посмотрела на Гастона. Крепко сжатые губы и прищуренные глаза мне очень не понравились, внутри зашевелилось беспокойство, холодком обдав спину.

— Что там? — Я заерзала и вытянула шею, попытавшись заглянуть в бумаги.

— Здесь говорится об истекающих плотью, — отрывисто ответил Гастон. — Что их только личи могли делать, из живых людей, как упомянул его величество. Но этот, — некромант поморщился и постучал пальцем по бумагам, — умелец изобрел артефакт-накопитель, с помощью которого мог проворачивать много чего плохого еще до ритуала. — Гастон поднял голову и посмотрел мне в лицо. — Чтобы набрать необходимое количество светлой силы, он убивал магов Жизни, Полин, — тихо добавил он, а у меня заледенели ноги, я застыла, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Боже… — прошептала я непослушными губами, в голове вихрем пронеслись обрывки мыслей о том, что у Анжуйского слишком часто якоря меняются… И совсем недавно исчез еще один. — Г-где этот артефакт сейчас? — спросила я, запнувшись, страшась услышать ответ.

— Здесь только сказано, что его «изъяли». — Гастон пролистнул еще несколько страниц. — Что с ним сделали, уничтожили или нет, ничего не написано.

Я не выдержала, вскочила и прошлась, ломая пальцы и кусая губы. Тревога внутри разрасталась, не давая толком собраться с мыслями.

— Если этот артефакт каким-то образом попал в руки Анжуйскому… — пробормотала я и остановилась, беспомощно взглянув на Гастона. — Что мы сможем сделать, чтобы защититься? Этот артефакт как-то можно почувствовать? Он же темный! Что там еще написано? — Я подошла и попробовала заглянуть в отчеты.

— Ищу вот, — буркнул Лоран, потом обнял меня одной рукой и притянул к себе, чмокнув в макушку. — Подожди, не паникуй раньше времени. Может, все не так плохо, как кажется…

Но что-то подсказывало, что мы на верном пути. Артефакт каким-то образом оказался у Анжуйского, и всех своих якорей он именно убил, отняв их силу. И я ему нужна вовсе не для того, чтобы вместе работать. Гастон сказал, у меня высокий уровень, значит… Его вполне может хватить для проведения ритуала. Нет, не буду об этом думать, пока еще ничего толком не ясно, Гастон прав.

— Так, в уничтожении наследия лича участвовали эльфы и дроу тоже. — Гастон тем временем продолжал изучать документы. — Ни одной фамилии не знаю. — Он досадливо поморщился. — Я не силен в аристократии других рас.

Я не удержалась от ехидного замечания:

— Ты же младший сын лорда-дроу, Гас, неужели тебя не заставляли зубрить генеалогические древа?

— Этим забивал голову брат, я сразу знал, что некромантом стану, — отбрил меня Лоран. — Так, он сбегал два раза, причем после второго пришлось восстанавливать Консьержери, прорывался с боем. Как раз чтобы забрать свой артефакт, который изучали некроманты здесь же. — Гастон быстро пробежал глазами еще несколько страниц и продолжил: — Нашли не сразу, лич сумел запутать следы, а когда поймали в третий раз, без лишних разговоров уничтожили… — Он снова помолчал. — И только потом обнаружили, что артефакта при личе уже не было. Он его спрятал. — Гастон с досадой выдохнул и захлопнул папку. — М-да. Отлично. Ни за что не поверю, что этот тип не оставил никаких ключей к тому, как найти свою игрушку! — Кулак моего некроманта опустился на кожаную поверхность. — И кто-то знал эти ключи, — чуть понизив голос, добавил Гастон и посмотрел на меня. — Потому что иначе как Анжуйский смог узнать о тайнике? Так, пойдем к королю. — Лоран сгреб документы и направился к выходу. — Он, конечно, не участвовал, молодым тогда был, но уж точно сможет разобраться в этом лучше. Может, отец делился с ним подробностями, которых нет в протоколе.

Я с трудом справилась с тревогой и поспешила за ним, на ходу задавая вопросы:

— А там говорится, что за свойства у этого артефакта? Что успели выяснить, пока лич его не украл?

— Только то, что он не излучает вообще никакой энергии и засечь его практически невозможно, — пояснил Гастон. — Еще он открывает широкие возможности для общения с нежитью и подчинения ее себе, так что, если крест действительно у Анжуйского, все становится на свои места: и пробой в защите Версаля, и нападение на королеву, и появление истекающего плотью. — Гастон покосился на меня. — И его стремление заполучить тебя, Полли. Ему нужна твоя сила для финального ритуала.

— Я догадалась, — тихо ответила я, поднимаясь вслед за некромантом по ступенькам.

— Так, а вот пугаться и впадать в истерику по этому поводу я тебе категорически запрещаю, — строгим голосом произнес Гастон и посмотрел через плечо. — Мы ведь договорились, что по отдельности никто никуда не пойдет? — На губах появилась веселая усмешка, и Лоран подмигнул.

Я невольно улыбнулась в ответ: действительно, что это я. Теперь, зная примерно, что задумал герцог, глупостей уж точно не наделаю. И не собираюсь соваться туда, куда не следует, в одиночку. Да вообще в опасные передряги не полезу. Мне хватает приключений на той стороне, уверена, далеко не все дежурства будут спокойными и без происшествий. Гастон не даст меня в обиду, уж точно, а даже если нас каким-то образом разлучат, мы всегда сможем найти друг друга по связи. Цепь Анжуйский не сможет разрушить, не теперь, когда мы с моим некромантом связаны на уровне собственной силы.

Наверху, когда мы вышли, Гастон отметил в книге дежурного, какие документы взял, и мы направились в его кабинет.

— У нас еще час до встречи с королем, так что поработать успею, — пояснил он, а я и не стала спорить.

Вот только в приемной около кабинета оказалось неожиданно много народу, и все они хотели чего-то от Гастона. Едва он появился, тут же поднялся шум, все наперебой заговорили, и я, признаться, слегка испугалась. Шагнула за спину Лорана, подавив порыв вцепиться в его руку, подобно маленькой девочке, и постаралась не обращать внимания на любопытные, осторожные взгляды, которые на меня бросали знакомые и коллеги Гастона. Конечно, подавляющее большинство посетителей были некромантами, о чем говорило и их оружие, и посохи, и татуировки, видневшиеся из-под рукавов. Странное дело, всего каких-то несколько недель назад я и помыслить не могла, что буду чувствовать себя относительно спокойно в их обществе. Просто такое пристальное внимание мне непривычно, вот и нервничаю слегка. Я ведь много лет провела практически в четырех стенах, крайне редко выходя в людные места.

Гастон заговорил, и его зычный голос заставил вздрогнуть от неожиданности:

— Так, господа, я очень занят, поэтому все вопросы после обеда! График тоже будет, когда вернусь. Если у кого какие документы, давайте, просмотрю.

После этих его слов толпа в небольшой приемной чудесным образом рассосалась, никто спорить с начальством и возмущаться не стал, лишь некоторые обговорили с Гастоном время встречи да отдали ему бумаги. И мы наконец-то оказались в тиши кабинета.

— Придется тебе немножко поскучать, Полли. — Лоран блеснул улыбкой и положил добытые из архива папки на край стола. — Мне надо просмотреть отчеты и хотя бы вчерне набросать график на сегодняшний вечер.

— Поскучаю, ладно. — Я пожала плечами и устроилась на диванчике у стены. — Это ведь недолго. А кто занимается дежурствами в твое отсутствие? — тут же задала вопрос — во мне снова проснулось любопытство.

— Флоран, он мой зам. — Гастон сел за стол и придвинул бумаги, которые ему вручили недавно: — Так, что там у нас?..

Некоторое время в кабинете царила тишина, и я, поглядывая на папки с делом по личу, уже почти собралась попросить Гастона разрешить посмотреть их, как вдруг некромант издал недоверчивый возглас, уставившись на бумагу, лежавшую перед ним:

— Не может быть!

— Что там? — Я встрепенулась и подошла к столу.

— Отчет из Бастилии. — Лоран нахмурился, побарабанил пальцами по столу. — Недавно взяли некроманта по подозрению в использовании запрещенных знаний, и это протокол его допроса. Он сознался в том, что проводил ритуал привязки нежити на кровь. — Гастон поднял голову и посмотрел мне в глаза. — Уж не знаю, где он нашел сведения, но после этого ритуала на определенного человека открывается охота. Нежить ищет любую возможность добраться до жертвы.

У меня на мгновение перехватило дыхание от нахлынувшего страха, но Гас опередил мой вопрос:

— Я очень осторожен, Полли, поверь, и достать мою кровь чуть ли не сложнее, чем проникнуть в королевскую сокровищницу. — Он откинулся на спинку стула, продолжая смотреть на меня чуть прищуренным взглядом. — Он также сознался, что этот заказ ему сделала женщина. И кровь тоже принадлежала женщине. Его казнят, — будничным тоном добавил Гастон. — И то, что ему удалось несколько лет скрывать свою деятельность, числясь номинально в одном из отделений стражи в пригороде Парижа, говорит о том, что парня элементарно подставили, Полли.

— Те, кто заказал королеву, — понимающе пробормотала я, легко сложив кусочки сведений, и без сил опустилась на стоявший рядом стул для посетителей. — Боже, Гастон, во что мы влезаем опять? Он, конечно, не сказал, кто была его нанимательница?

— Нет. — Гастон покачал головой и сунул отчет из Бастилии к документам по личу. — Она была достаточно осторожна, чтобы ничем себя не выдать. Единственное, что арестованный смог сказать про нее, — она обладает светлой силой.

— Или маг Жизни, или эльфийка, или полукровка. — Я сдвинула брови, напряженно размышляя.

Сначала пришла в голову мысль о графине, но потом я ее откинула. Мадам де Монтени не может не понимать, что даже в случае смерти королевы ей ничего не светит. Вряд ли эльфийка станет так рисковать без видимой выгоды. Значит, не она.

— Все, идем, пусть король разбирается. — Гастон решительно встал и взял папки. — У нас и своих дел полно.

Мы вышли из Консьержери и взяли экипаж, чтобы быстрее добраться до Лувра, — мой некромант хотел еще перед дежурством зайти домой, подготовиться к вечеру, да и мне следовало тоже переодеться для ночной прогулки в Нотр-Дам. Лувр выглядел непривычно тихим, видимо, не весь двор вернулся из Венсена. Интересно, а королева перебралась за супругом или осталась в замке? Хотя это меня тоже не особо касается. Пока мы шли по тихим и почти пустынным коридорам, я вдруг вспомнила о Жиан — надо бы дойти до нее, сказать, что со мной все в порядке, она ведь наверняка волнуется и переживает. Решено, завтра, как высплюсь, обязательно съезжу в «Золотые колибри». Еще мелькнула мысль, а не порадовать ли Гастона моими новыми кулинарными способностями, он ведь принес мне завтрак в постель сегодня утром… Меня отвлекло от рассеянных размышлений странное ощущение, и я завертела головой в поисках источника. И почти сразу наткнулась на стоявшую в гостиной, мимо которой мы с Гастоном проходили, графиню де Монтени. Она негромко беседовала с какой-то леди, наверное, тоже из придворных. Надо же, король взял ее с собой или эльфийка своим ходом добралась так рано? Мадам покосилась на меня, обмахиваясь веером, и отвернулась, с живым интересом прислушиваясь к разговору. Мы же с Гастоном поспешили дальше к кабинету Наарэми — мой некромант знал дорогу, поскольку уже не раз бывал там.

— Мессир Лоран, доброго дня. — Секретарь его величества встал, едва мы переступили порог приемной. — Король ждет вас, — с поклоном произнес он.

— Да, спасибо, Жорж, — на ходу кивнул Гастон и подошел к двери в кабинет, негромко постучав.

Я невольно придвинулась ближе, подавив смутную тревогу: ничего мне не будет, король ведь сам сказал, ему не до личной жизни сейчас. Послышался голос хозяина кабинета, приглашавший войти, и Гастон открыл дверь, шагнув первым. Я не возражала против отступления от правил вежливости.

— Ваше величество. — Лоран склонил голову, и я тоже присела в реверансе, оттягивая момент, когда снова увижу Наарэми.

Да, не хотелось лишний раз на него смотреть, но и оставлять их наедине тоже желания нет. Мало ли что еще король наговорит Гастону, а последний не поделится со мной, щадя мои нервы.

— Присаживайтесь, мессир Лоран, госпожа де Анор. — Голос короля звучал официально, ровно, и я тихонько перевела дух.

Кажется, он действительно настроен работать. Вот и славно.

— Вот документы, что вы просили. — Гастон положил перед Наарэми папки. — И еще я добавил протокол допроса недавно арестованного некроманта, который промышлял запрещенными ритуалами. — Больше ничего не объясняя, некромант сел в кресло для посетителей, я же пристроилась на диванчике у стены, приготовившись молчать и слушать, если будет разговор.

— Протокол допроса? — задумчиво протянул Наарэми, взял листок, пробежал его взглядом, потом нахмурился. — Вы думаете… — Он посмотрел на невозмутимого Гастона.

— Да, скорее всего, это было направлено против королевы. — Лоран кивнул, подтвердив догадку.

— Хм. — Король снова замолчал, еще раз прочитал протокол и погладил пальцами подбородок, нахмурившись сильнее. — Что ж. Благодарю, я учту этот ценный документ. Вы уже ознакомились с архивом? — Ладонь Наарэми легла на кожаную папку.

— Да, ваше величество, — подтвердил Гастон.

— Какие-то соображения есть? — Его величество поднял бровь, глядя только на некроманта.

— Я предпочту предоставить вам делать выводы. — Он наклонил голову.

Наарэми усмехнулся, и у меня от его усмешки по спине пробежал холодок.

— Зачем-то нежить предупредила именно вас, мессир Лоран, а значит, вы уже замешаны в этом деле, — неожиданно мягким голосом произнес король, а потом посмотрел на меня. — И ваш якорь тоже. Так что мне было бы интересно послушать ваши предположения.

Гастон ничем не показал недовольства, что Наарэми пытается втянуть нас в это мутное дело.

— Анжуйскому Полин нужна для ритуала, чтобы переродиться в лича, — ответил некромант. — К нему в руки попал каким-то образом опасный артефакт от последнего. Кстати, где его светлость? — Лоран прямо взглянул в лицо королю. — В Консьержери его секретарь сказал, он уехал в какую-то очередную командировку.

Наарэми побарабанил пальцами по столу, потом открыл верхнюю папку и рассеянно пролистнул несколько страниц.

— Дома он не появлялся, — отрывисто произнес наконец его величество. — И где сейчас мой брат, я понятия не имею.

В кабинете повисла тягостная тишина, и я подавила желание обхватить себя руками. Ощущение, что вокруг шеи сдавливается невидимая петля, на несколько мгновений стало настолько реальным, что я чуть не поперхнулась.

— Однако он нашел время зайти на работу и оставить распоряжения, — словно невзначай обронил Гастон, изучая лепнину на потолке.

— Вот как… — Из голоса короля исчезли все эмоции. — И какие же распоряжения оставил Ален?

— Проверить Нотр-Дам.

Наарэми снова побарабанил пальцами по столу.

— Может, ловушка, а может, действительно какая гадость там зашевелилась. — Король откинулся на спинку кресла. — Что ж, будьте там внимательнее и осторожнее, мессир Лоран. Ваш якорь ни в коем случае не должен попасть в руки Алена. Я просмотрю документы, благодарю. — Наарэми кивнул и подвинул к себе бумаги. — Если мне что-то понадобится от вас, я дам знать.

Аудиенция окончена, судя по всему. Я поднялась, подошла к Гастону, молча изобразила реверанс. Мы уже почти подошли к двери, когда я обернулась и посмотрела на альва.

— Ваше величество, вы знаете, кто мой отец? — спросила я, одновременно и страшась, и жаждая услышать ответ.

Может, все-таки не знает. С чего я решила, что Наарэми известен этот факт моей биографии? С замиранием сердца посмотрела в пугающие разноцветные глаза, отметила, что на губах короля появилась легкая улыбка.

— Это знание вряд ли что-то даст вам, Полин, — перешел он на неформальный тон, и мое сердце пустилось вскачь, грозя отбить ребра.

Значит, знает?..

— Скажите, ваше величество, — настойчиво проговорила я тихим голосом, — он ведь знает о моем существовании?

— Знает, — кивнул Наарэми.

— Кто он? — Я высвободила руку из пальцев Гастона и повернулась к собеседнику полностью.

— Мой друг, он как-то приходил в гости на несколько дней в этот мир. — Наарэми не стал больше отнекиваться, и от его слов мне стало одновременно и легко, и немного грустно. — Я попросил одного из придворных развлечь его. — Улыбка короля стала шире. — Подозреваю, моего друга отвели в «Золотые колибри», где, возможно, он пересекся с вашей матушкой, Полин.

Так. А вот это интересно. Значит, Жиан тоже что-то может знать? Точно, завтра съезжу к ней, проведаю.

— Вы не нужны ему, у него есть законные чистокровные дети, — безжалостно добавил Наарэми. — Я не скажу вам его имя, вы вряд ли когда-нибудь встретитесь, Полин.

Это я и сама прекрасно понимала. Кивнула, отвела взгляд и тихо ответила:

— Да, ваше величество. Я знаю. Благодарю вас.

После чего вышла из кабинета первой. Гастон догнал, молча обнял, чуть прижав к себе, и эта поддержка без всяких лишних слов утешения сейчас значила для меня гораздо больше, чем сочувственные фразы. Я подняла голову и встретилась с его черными, бархатными глазами, смотревшими ласково и серьезно, и улыбнулась.

— У меня теперь есть ты, — негромко сказала я и прислонилась к его плечу. — И это значит для меня гораздо больше, — добавила чуть тише, прикрыв глаза.

Гастон помолчал, а потом так же тихо ответил:

— Спасибо, моя Птичка. — И его губы коснулись моей макушки.

Где-то недалеко от Лувра

— Ты уверена, аммирэни, что тебя не хватятся? — с беспокойством переспросил мужчина уже раз в третий за последний час и убрал влажный золотистый локон со лба Аллиарис.

Она нежно улыбнулась и провела кончиками пальцев по его губам, таким мягким, умеющим доставить невыразимое удовольствие.

— Не хватятся. — Графиня покачала головой. — Его величество занят государственными делами, я лично видела. — Эльфийка усмехнулась. — К нему пришла эта парочка, некромант со своим якорем.

Мужчина задумчиво прищурился, вытянувшись рядом с Аллиарис, и подпер ладонью голову. Его вторая ладонь словно в рассеянности накрыла упругий холмик груди, и пальцы слегка сжали розовую горошину соска. Зрачки графини чуть расширились, дыхание участилось.

— Не та ли девушка, что нужна для ритуала? — уточнил он, продолжая поглаживать грудь и играть с напряженной вершинкой.

— Д-да… — выдохнула эльфийка, запнувшись, и слегка выгнулась навстречу ласке. — Она.

Ее любовник наклонился и приник к приоткрытым губам в долгом поцелуе, не прекращая действий, и когда отстранился, Аллиарис дышала тяжело, прерывисто.

— Надо придумать, как до нее добраться, — тем же задумчивым голосом произнес он, внимательно глядя в глаза эльфийке.

Она улыбнулась и выгнулась сильнее — пальцы любовника начали выписывать круги вокруг соска, едва касаясь кожи, и по ней во все стороны разбежались мурашки.

— Через него, — мурлыкнула мадам де Монтени и отвела стройную ножку в сторону в безмолвном приглашении. — По отдельности они не ходят теперь… — Она запнулась: ловкие пальцы потерли тугой шарик и слегка надавили. — О-она его одного никуда… не от-тпустит… — Аллиарис запиналась все чаще, ласки мужчины спустились на плоский живот и потихоньку подбирались к самому низу, а на его губах появилась предвкушающая улыбка. — Он ее — тем более…

— Значит, будем ловить обоих. — Мужчина наклонился ниже, почти касаясь губ Аллиарис. — Последим, кто к нему ходит, с кем он общается… Кто у него в друзьях… — Его голос стал вкрадчивым, низким, а рука скользнула между разведенных бедер эльфийки. — Кого, кроме своей женщины, некромант спасать пойдет…

Графиня зажмурилась и подалась навстречу смелой ласке, не удержав короткого стона наслаждения, и на некоторое время любовникам стало не до разговоров — у них появилась роскошная возможность побыть вдвоем аж целый день.

— Мм, а Анжуйский тебя не ждет сегодня? — вполголоса проговорил мужчина чуть позже, легонько поглаживая влажную спину Аллиарис, распластавшейся на нем и учащенно дышавшей.

— Подождет, — беспечно отмахнулась эльфийка и улыбнулась, подняв голову. — Ему есть чем заняться. — Глаза графини довольно блеснули. — Будет охотиться, — со смешком пояснила она.

Мужчина чуть нахмурился.

— Может, мне тоже стоит на некоторое время уехать, скажем, к родственникам? — проговорил он, пропустив золотистый локон между пальцами. — Король заинтересовался делишками своего брата, точно тебе говорю, как бы у Наарэми не возникли подозрения…

— Не возникнут, — уверенно заявила Аллиарис. — Подожди пока, не надо раньше времени совершать поспешных действий. — Она легонько поцеловала его в губы. — На нас ничто не указывает, мы все ниточки отрезали.

— Ладно, аммирэни, как скажешь. — Любовник эльфийки улыбнулся и зарылся пальцами в ее светлые волосы. — Что с королевой?

Женщина с досадой поморщилась.

— Она в Венсене осталась, там теперь самое безопасное место. Эти двое, некромант и его девица, сделали отличный защитный круг, а Анжуйский в командировке. — Аллиарис криво улыбнулась. — Я не знаю, как, но они сумели соединить светлую и темную силы, и нежить снаружи барьер не пробьет. Внутрь же никого чужого не провести, всех слуг и фрейлин комендант замка знает в лицо и лично. На ночь там остаются только свита королевы, ее личная горничная и повар.

— Печально. — Мужчина вздохнул и откинулся на подушки. — Что ж, тогда берем девчонку, даем знать герцогу, и надо заканчивать с этим делом. И так слишком затянули. А какой такой охотой занят сегодня Анжуйский? — уточнил он и снова посмотрел на эльфийку, его ладонь спустилась ниже поясницы и замерла на округлой попке.

— Будет ловить некроманта, — ухмыльнулась Аллиарис. — В Нотр-Даме.

Мужчина чуть сжал упругую ягодицу и прищурился:

— Мне надо отдать нужные распоряжения, аммирэни. Это не займет много времени, подождешь?

— Конечно. — Она потянулась, как кошка. — У нас его сегодня достаточно. А дело надо заканчивать, да… — В синих глазах эльфийки сверкнули холодные серебряные искры.

Определенно, ей нравится, как звучит «королева Аллиарис».

Примерно в это же время, по пути из Лувра

Я радовалась, что встреча с королем оказалась такой короткой и нас не попросили ни во что ввязываться. Не больно-то и хотелось, если честно, пусть сам ищет своего зарвавшегося брата. Новость об отце, как ни удивительно, тоже не сильно расстроила. Признаться, никогда у меня не было тяги найти его и спросить «почему?», но и ненависти я не испытывала тоже. Просто теперь мне стало спокойнее, когда я получила четкое подтверждение тому, что это все-таки не король. Признаться, где-то в самой глубине души тлело такое подозрение.

— Полин? — тихо позвал Гастон, и в его голосе я различила нотки беспокойства.

Мы как раз уже вышли из Лувра и направлялись к улице Сент-Оноре, где был наш дом. Как же хорошо звучит — наш дом! Я посмотрела на своего некроманта и улыбнулась.

— Все в порядке, — успокоила его. — У нас же сейчас есть время? — тут же спросила, помня о своем желании навестить Жени.

— Ну в общем да, нам к шести обратно в Консьержери. — Лоран кивнул.

— Хочу съездить в «Золотые колибри», — озвучила я свое желание, не отводя взгляда.

Гастон поднял темную бровь, в его глазах мелькнули веселые искорки.

— Мм, приглашаешь в бордель, Полли? — усмехнулся он и обнял за талию, прижав к себе.

Я несильно стукнула его ладонью в грудь и подарила ответную усмешку.

— Всего лишь навестить Жиан и кое-что спросить у нее, — уперла палец в грудь Гастону и сдвинула брови. — И вообще, днем бордель не работает, понял? — строго добавила, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение при мысли о том, что… на моего некроманта будут засматриваться другие женщины.

Ого! Это ревность, что ли?! Магия окатила теплой волной, растеклась по венам сладким сиропом, и на языке почувствовался вкус вишни. Гастон тихо рассмеялся и, не обращая внимания на прохожих, наклонился и легко чмокнул меня в губы.

— Ты такая забавная, когда злишься, — доверительно сообщил он, и мы пошли дальше. — Съездим, конечно, Полли.

Я же пыталась справиться с могучим приступом внезапной застенчивости и согнать с лица глупую, довольную улыбку. Черт, мне нравились те чувства, что потихоньку прорастали в душе с каждым днем, что я находилась с Гастоном. И уже казалось, мы знакомы целую вечность, хотя всего лишь чуть меньше недели. Да, мы почти не знали друг друга толком, все не было времени нормально поговорить, но у нас вся жизнь впереди, наговоримся. Гораздо важнее то, что я чувствовала: это мой мужчина. Тот, рядом с которым спокойно, уютно и безопасно.

— Завтра, как отдохнем, пойдем за подарком, — обронил Гастон через некоторое время, когда мы уже подходили к дому.

— Хорошо, — согласилась я.

Гас достал ключ, открыл дверь и только переступил порог, как к нам из кухни выглянула Сара, вытирая руки фартуком.

— Мессир Лоран, Полин! — Она радостно улыбнулась. — Я как раз обед почти закончила. Там к вам господин маркиз пришел, — огорошила экономка известием, посмотрев на Гастона, а я забеспокоилась.

Какой такой маркиз? Почему Сара его впустила? Мелькнула суматошная мысль о маркизе Таллиноре, с которым нас знакомил Анжуйский в Версале, но я отбросила ее. Незнакомца экономка вряд ли пригласила бы в дом, значит, это кто-то из друзей Гастона.

— О, Син здесь? — искренне удивился Лоран. — И где он?

— Здесь я, мой блудный друг! — раздался мелодичный, приятный голос, и из столовой, имевшей еще и функции гостиной, выглянул статный, изящный блондин с приятным лицом и обаятельной улыбкой. — Ты совсем меня забыл, Гас?.. — И тут он увидел меня. — Мм, Полин? — уверенно спросил он, и я поняла, что обо мне этот странный маркиз точно слышал.

— Да, Полин. — Гастон притянул меня и обнял, прижав к себе спиной. — Полли, это мой бесцеремонный друг, маркиз Оллсинэль де Шабли. Он полукровка, и, если что, этого не стесняется, — со смешком добавил некромант, а я поняла, откуда у гостя такая необычная внешность.

И еще он мне почему-то казался смутно знакомым.

— Мой папа-эльф был столь любезен, что признал меня. — Маркиз картинно поклонился, но я не услышала в его голосе обиды, лишь веселье и легкую иронию. — И даже обеспечил титулом и весьма приличным содержанием, лишь бы я не лез к нему с проявлениями сыновних чувств, — со смехом закончил он. — Можно просто Син, я оставляю титулы и официоз для приемов и дворцов. — Полуэльф снова сверкнул белозубой улыбкой и перевел взгляд на Лорана. — Гас, так, значит, ты это все-таки сделал?.. — задал он странный вопрос и покачал головой.

— Полин — мой якорь, — подтвердил Гастон и прижался к моему виску щекой, обняв крепче двумя руками. — И даже больше, — чуть тише добавил он, и я почувствовала, как его губы легко коснулись моей скулы.

Странно, но перед Сином никакого смущения я не чувствовала. Слегка повернула голову и улыбнулась Гастону.

— Обед готов, господа. — Из кухни снова выглянула Сара. — Накрывать?

— Да, любезная госпожа Бернье, а ты, — маркиз ткнул пальцем в нас, но смотрел на Гастона, — мне немедленно все расскажешь!

Лоран рассмеялся и потянул меня к столовой.

— Вот ты сплетни любишь, а! — Он покачал головой. — Ладно, только если Полин не против. — Некромант обернулся ко мне.

Я усмехнулась, разглядывая Оллсинэля.

— А я вас помню, сударь, — заявила, ничуть не кривя душой, память наконец проснулась. — Кажется, вы довольно часто посещали «Золотые колибри», не так ли?

Син с сожалением вздохнул и окинул меня взглядом.

— Но вы ни разу не выбрали меня, сударыня, — с преувеличенной грустью ответил он.

Я рассмеялась — с маркизом оказалось неожиданно легко, и я вовсе не против, чтобы он выслушал нашу с Гастоном историю. Возможно, о том, что Анжуйский готовит запрещенный ритуал, умолчать нужно, все-таки информация не для лишних ушей, а вот остальное, пожалуй, можно.

— Так, за обедом поговорим. — Лоран пропустил меня в столовую, и мужчины зашли следом.

ГЛАВА 16

Чумы печальное проклятье — Нотр-Дам.

В склеп превратился старый храм.

Просторных подземелий пустота

Умертвий домом стала. Гиблые места…

Обед прошел в веселой и непринужденной обстановке, Син оказался приятным собеседником. И наша с Гастоном история, рассказанная некромантом с некоторыми ограничениями, вышла вовсе не страшной и напряженной в сопровождении шуток и ехидных замечаний полуэльфа. Я лишь упомянула, что когда-то давно Анжуйский со мной уже играл и захотел попробовать еще раз, но я все же решила выбрать Гастона.

— И чем тебе не подошел принц крови, Полин? — со смехом поинтересовался маркиз — мы очень легко и быстро перешли на неформальное общение.

Я махнула вилкой и сморщила нос:

— Не в моем вкусе, знаешь ли. Мне больше нравятся брюнеты с темными глазами. — Я хитро глянула на невозмутимо жующего Гастона.

Син вздохнул с наигранной досадой:

— Ну почему я не родился некромантом! — Он бросил на меня преувеличенно тоскливый взгляд.

Вообще его ненавязчивое внимание совсем не раздражало, и я понимала, что у Оллсинэля в характере флиртовать с любой симпатичной дамой, оказавшейся поблизости. Со мной же это скорее носило нейтральный оттенок, всерьез отбивать у друга женщину он уж точно не собирался.

— Син, ты ведь знаешь эльфийскую аристократию? Тебе знакомо имя Вилланэля де Айрэни? — спросил вдруг Гастон, расправляясь с сочной отбивной.

— Мм, да, в свое время папочка настоял, чтобы я выучил генеалогические древа хотя бы самых сливок эльфийской знати.

Син поморщился, я же покосилась на Лорана: откуда он это имя взял? Неужто из бумаг по делу последнего лича?

Маркиз между тем продолжил:

— Вилланэль — глава эльфийских дознавателей, в курсе всех громких и не очень преступлений среди эльфов. Кстати, дядя королевской фаворитки, графини де Монтени, и ее брата. — Полуэльф поднял вилку, а я нахмурилась, услышав знакомые имена.

Аллиарис все-таки хоть и косвенно, но имеет отношение к тому давнему делу, пусть через дядю.

— Вот как, — протянул Гастон, отложив вилку и нож, и сделал глоток вина. — Спасибо, друг мой.

— А зачем тебе Вилланэль? — поднял брови Син. — Высокомерный, холодный, крайне неприятный эльф. — Он скривился. — Я как-то столкнулся с ним на одном из приемов, вежливо поздоровался, и на этом наше общение закончилось, надеюсь, навсегда.

— Да так, имя в документах просто встретилось. — Гастон махнул рукой, бросив на меня быстрый взгляд.

Конечно, я понимаю, что это значит. Анжуйский ведь вроде как друг Таллинора, а у того дядя занимает важный пост и участвовал в расследовании дела лича. Возможно, Дерош достал артефакт, воспользовавшись сведениями, добытыми через эльфа, только вот вопрос: он использовал друга втемную или… Ой, нет, не буду думать. Король тоже не дурак и наверняка поймет, что означает участие родственника одного из придворных, еще и приятеля Анжуйского, в деле о личе. Нашел бы теперь брата, в какую такую командировку тот уехал.

— Я собираюсь к себе в поместье на несколько дней. Гас, ты как, не хочешь от своей нежити отдохнуть и подышать свежим воздухом? — Син не стал дальше выспрашивать про Вилланэля.

— Сегодня дежурство. — Гастон развел руками. — А завтра день рождения у моего заместителя, я приглашен.

— Ты зануда! — Оллсинэль закатил глаза, а я невольно улыбнулась. — Полин, как ты с ним живешь? Он же совершенно нудный тип! Одна работа на уме!

— Меня устраивает, — с улыбкой ответила я, с некоторым усилием отвлекаясь от мыслей о зреющем заговоре.

В том, что Анжуйский задумал сместить брата с помощью опасного запрещенного ритуала, я уже не сомневалась. Полагаю, после прочтения бумаг король тоже это поймет. А вот предложение поехать за город лично мне нравится.

— У меня будет несколько выходных с послезавтрашнего дня. — Лоран допил вино. — Так что могу и приехать, если ты еще останешься у себя.

— Договорились, — тут же подхватил Син и ухмыльнулся. — И не отвертишься, Гас! Полин тоже возьми. — Полуэльф подмигнул мне, его ухмылка стала шире.

— Сам не против отдохнуть, — не стал отпираться Гастон. — И, естественно, без Полли не поеду. — Он выразительно посмотрел на друга.

Мы проводили Оллсинэля и вернулись в столовую. Я покосилась на часы, потом — на своего некроманта. Он взял меня за руки и заглянул в глаза.

— Ты очень расстроишься, если мы поедем завтра? — спросил Лоран и поднес мои ладони к губам.

Ну да, времени уже больше четырех, а Гастон говорил, нам к шести надо в Консьержери.

— Нет. — Я покачала головой и улыбнулась. — Чем тогда займемся?

По хитрому блеску в темных глазах я поняла, что совсем не тем, что мне первым пришло в голову.

— Будешь учиться держаться в седле, Птичка моя. — Гастон стал серьезным. — На дежурствах мне нужна свобода действий.

Вот тут я возражать не стала — понятно, надо осваивать езду верхом, и потому молча кивнула.

— Тогда лучше сразу собраться, поедем на Сен-Луи. — Лоран повеселел и направился к выходу из столовой, я, конечно, за ним.

Даже посещение запечатанного собора уже не пугало так, как поначалу: я верила, что вдвоем мы справимся с любой гадостью. Тем более что Гастон собрался еще взять своего заместителя.

Этим же днем, Лувр, кабинет короля

Королю понадобилось несколько часов, чтобы ознакомиться с документами: при просмотре он сразу отсекал лишнюю информацию и выхватывал только главное. Наткнувшись на фамилию эльфа, руководившего вместе с дроу расследованием, нахмурился. Дядя Аллиарис и Таллинора. С последним дружил Анжуйский, по крайней мере, тесно общался. Брат сейчас неизвестно где, по сведениям от Лорана, вроде в командировке. Наарэми побарабанил пальцами по столу, а потом решительно ухватил большой колокольчик. Жорж явился почти сразу.

— Ваше величество? — Он наклонился и замер, ожидая приказаний.

— Значит, так. — Альв положил перед собой чистый лист, взял перо и начал покрывать бумагу стремительным почерком. — Немедленно ко мне графа Вилланэля де Айрэни, отнесешь это в эльфийское посольство. Граф должен быть у меня в кабинете в течение часа, и не важно, откуда его выдернут, хоть из постели любовницы. — Холодные разноцветные глаза уставились на Жоржа. — И придворного мага, срочно. — Альв протянул секретарю приказ. — Это для графа, чтобы быстрее собирался. Пошли запрос в Консьержери, я хочу знать, куда именно, в какую командировку предположительно направился мой брат.

— Будет сделано, ваше величество. — Жорж взял бумагу, еще раз поклонился и вышел.

Наарэми, встав, подошел к окну и заложил руки за спину. Чем королю нравился барон Сен-Жиль, служивший у него секретарем чуть ли не с восемнадцати лет, так это тем, что всегда в точности исполнял приказы. Альв никогда не интересовался, как у него это получалось, но точно знал: и маг, и граф будут в этом кабинете в срок. Губы короля тронула тень улыбки. Он умел ценить полезных подданных, не важно, из какой расы они происходят, этому его отец научил прежде всего.

Первым пришел маг, тоже альв, как и король.

— Ваше величество, звали? — Он даже не запыхался, из чего Наарэми заключил, что тот воспользовался порталом.

— Да, Кораани, звал. — Король обернулся и смерил собеседника взглядом. — Мне надо понять, как я могу найти герцога Анжуйского. Он избавился от моего маячка, и теперь я понятия не имею, где он, но мне очень нужно знать. — Венценосный альв прищурился, в разноцветных глазах засверкали искры. — Он собирается переродиться в лича, Кори, и я хочу знать, где и когда, — веско добавил король.

На лице Кораани, таком же бесстрастном, как у короля, только с обычными, ярко-голубыми глазами, не дрогнул ни один мускул, будто Наарэми сообщил, что хочет найти пропавшую любимую булавку.

— Подними все старые хроники, поищи в хранилище Лувра, надо понять, откуда вообще Анжуйский почерпнул идею. Как у него оказался артефакт последнего лича — я предполагаю. — Наарэми кивнул на папки на столе. — А вот откуда он узнал о ритуале, мне очень интересно. — Король прищурился. — Завтра к вечеру я хочу уже услышать что-то полезное, Кораани.

— Да, ваше величество. — Альв склонил голову. — Я постараюсь сделать все, что в моих силах.

— Но первоочередная задача — найти моего брата. — Из голоса Наарэми пропали все эмоции, он зазвучал ровно. — Если надо, обшарь дом Анжуйского от крыши до подвала, кабинет в Консьержери, там он бывает чаще всего, но найди.

— Понял, мой король. — Кораани выпрямился. — Завтра к вечеру у вас будут результаты.

— Отлично. — Его величество кивнул и отвернулся. — Удачных поисков.

Следующим после придворного мага явился граф де Айрэни, барон Сен-Жиль оправдывал те деньги, которые ему платил Наарэми.

— Ваше величество, мне передали, вы срочно хотите меня видеть, — с почтением, но без излишнего подобострастия произнес граф и поклонился.

— Да, граф. — И Наарэми сразу перешел к делу: — Мне стало известно об утечке строго секретных сведений по делу последнего лича. Вы с кем-нибудь обсуждали эту тему?

— Нет, ваше величество, ни с кем посторонним. Все бумаги, которые хранятся у меня по долгу службы, лежат в сейфе в кабинете, до него, кроме меня, никто не имеет возможности добраться, — четко ответил эльф, и Наарэми, прислушавшись к ощущениям, понял — он не врет.

— Артефакт был уничтожен? — продолжил допрос альв.

— Личу удалось его спрятать при последнем побеге, — тоже не стал скрывать правду Вилланэль. — К сожалению, артефакт не дает магического фона, и найти его так и не смогли.

Наарэми прошелся по кабинету.

— Все записи лича были уничтожены? — Конечно, в протоколах написано, что дневники изъяли, но вот упоминания о том, что после изучения их сожгли, нет.

— Насколько знаю, да, — всего лишь секунду помедлив, ответил граф. — Я не занимался лично, этим заведовали другие люди и другой отдел.

Король посмотрел в глаза эльфу.

— Могли остаться зашифрованные упоминания, где может быть артефакт? — спросил он, пожалуй впервые за долгое время почувствовав что-то вроде беспокойства. — И возможно ли, что в них содержалось описание запрещенного ритуала?

— Возможно. — Вилланэль нахмурился. — Ваше величество, что значат эти расспросы? Я вижу у вас протоколы того дела.

— Кое-кто добрался до записей лича, судя по всему, и жаждет повторить путь его сомнительной славы, — отрывисто произнес Наарэми, внимательно наблюдая за невозмутимым лицом эльфа.

Тот нахмурился, и в его взгляде мелькнула тревога.

— Я узнаю по своим каналам, ваше величество, завтра утром у вас будут все нужные сведения, — жестко ответил граф, и Наарэми понял, что не отсюда дует ветер.

Эльфу незачем играть в эти игры, он вообще не думал занять трон в одном из человеческих государств. Ему и без этого хорошо жилось.

— Хорошо, благодарю, — сказал альв. — Тогда я вас не задерживаю.

После ухода эльфа снова заглянул Жорж и сообщил, что, по сведениям из Консьержери, герцог Анжуйский не оставил упоминания, куда именно уехал. Просто предупредил секретаря, что его несколько дней не будет и он отсутствует по делам. Наарэми несколько минут напряженно размышлял в тишине кабинета, а потом сжал губы и резко выдохнул.

— Ну ладно, братец, поиграем, — тихо процедил он и прищурился, глядя в окно невидящим взглядом.

Альв с предвкушением усмехнулся, и если бы кто-то увидел его сейчас, то испугался бы до икоты. Наарэми даже обрадовался, что размеренное течение правления разбавлено заговором, да еще и организованным его собственным братом. Отец вон с личем развлекался, несколько лет охота велась, а вот попытка переворота гораздо интереснее. Жаль, развлечение надолго не затянется — король не сомневался, что в течение ближайшего времени он поймает зарвавшегося родственника. Отвернувшись от окна, Наарэми плавно повел ладонью, и перед ним заклубился переход. Надолго оставлять Синтаали одну альв не рисковал, даже несмотря на наличие хорошего охранного контура, в который Наарэми еще и своей силы добавил. Если на ее величество поставили кровавую метку для нежити, опасность существует в любом случае, а приставить Лорана личным охранником королевы король не мог. Сейчас вся городская управа некромантов держалась на Гастоне, и в случае поимки Анжуйского ему предстоит еще и временно принять дела по департаменту в целом, как старшему по званию после герцога.

Наарэми шагнул в портал, решив до вечера побыть с супругой. Пусть между ними и не было душевной близости и чувств, однако король знал свой долг перед Синтаали и не собирался бросать ее в трудную минуту. Разве что поздно вечером наведаться к Аллиарис еще разок, сбросить напряжение.

Этим вечером, где-то под Парижем

Анжуйский уверенно шагал по длинному коридору в полной темноте — только его глаза слегка светились холодным светом, помогая видеть дорогу. Глава французских некромантов практически сливался с тьмой, царившей здесь, но не боялся ее. Сейчас он сам был воплощением тьмы, крепко сжимая в руках крест. Черные бриллианты в нем время от времени вспыхивали багряным светом, на них застыли потеки крови — Анжуйский с досадой поморщился, вспомнив, что опять пришлось прибегнуть к своей крови для активации артефакта. Зато когда в его руках окажется сладкая Полин… Герцог оскалился в улыбке и облизнулся. Интересно, какова ее магия на вкус? У Аделины оказалась как карамель — слишком приторная, Алену не понравилась. Да, для того чтобы перелить силу Полин в крест и довершить ритуал, надо, чтобы она была привязана к нему магией, а не только игрой в кош. Это герцог вычитал в записках лича, которые принес ему Таллинор, еще до того, как добыл ключ к тайнику с крестом. Там же описывался ритуал перерождения. Они давно задумали эту авантюру и терпеливо готовились, выжидая удобного момента…

Ален свернул на очередном перекрестке, совершенно не обратив внимания на раздавшееся в одном из коридоров тихое шарканье, — его все равно не тронут. Он здесь уже давно свой, та сторона приняла Дероша. Осталось только провести ритуал, и все, никакой артефакт ему уже не нужен будет, чтобы управлять нежитью. Герцог еще поблуждал по коридорам, пока наконец не вышел к проржавевшей решетке, еле державшейся на одной петле.

— Есть кто дома? — вполголоса проговорил он и усмехнулся собственной шутке, толкнув решетку.

Она открылась с ужасным скрипом, осыпавшись ржавчиной, и показалось, что из густой тишины где-то позади раздалось недовольное шипение. Лишних звуков здесь не любили, но плевать Анжуйский хотел на пристрастия местных жителей. Теперь он тут хозяин ну или очень скоро им станет. От решетки вела узкая лестница наверх, в склеп Нотр-Дама, когда-то забитый телами, которые не было сил хоронить. Теперь просторные подземелья опустели и стали очень опасными. Ведь изнутри некому взломать печать, да, а вот снаружи… Анжуйский присел перед дверью, запечатанной хитрым рисунком, и достал кинжал. Он чувствовал, как дрожал позади воздух от нетерпения. Твари соскучились по живой, теплой крови и ждали, когда повелитель откроет им проход; и его светлость не стал больше тянуть: закат должен наступить скоро. Решив рано утром все дела, Ален скрылся в своем убежище и переждал до вечера, и вот его час почти наступил.

Справившись с рисунком, он капнул на него несколько капель крови, и воздух стал еще плотнее, чуть не гудел от напряжения. Анжуйский протянул руку и несильно толкнул дверь кончиками пальцев — она легко открылась, ибо держали ее отнюдь не пудовые замки и хитрые артефакты. А вот в пространстве перед герцогом, прямо в воздухе повисла замысловатая вязь алых линий — еще одна степень защиты собора. Дерош сжал крест и взмахнул рукой с артефактом, безжалостно разрывая линии, ломая невидимую стену, защищавшую дверь. Раздался сухой треск, линии мигнули и погасли, и Анжуйский легко переступил порог, заткнув крест за пояс рядом с посохом.

— Добро пожаловать, гости дорогие, — ехидно обронил его светлость и поднялся в гулкое и пустое помещение внутренней части Нотр-Дама.

Когда-то здесь стояли деревянные сиденья, от которых осталась одна труха, разноцветные витражи заросли пылью и паутиной, и сквозь грязь с трудом пробивался лунный свет, пачкая светлыми пятнами пол и стены. Анжуйский вышел на середину, снова присел и достал крест. Постучал о плитку, не сводя взгляда с открытой двери, дождался, пока там раздастся отчетливый шорох, и негромко, жестко скомандовал:

— Лоран — ваш, девчонку не трогать, — после чего резко свистнул и усмехнулся. — Ату, собачки.

Словно только и дожидаясь команды, из проема повеяло ледяным ветром, оттуда выползла темная субстанция, и шорох превратился в сухой стук костяшек о каменные плиты. Охотничий отряд прибыл, осталось только дождаться дичи. Анжуйский выпрямился, отряхнул руки и направился вглубь собора, ждать. Пожалуй, это он умел делать так же хорошо, как и справляться с нежитью.

Этим вечером, Консьержери

К моему безмерному удивлению, с лошадью получилось найти общий язык почти сразу, она охотно слушалась меня, и, в общем, полуторачасовая прогулка на острове Сен-Луи прошла очень хорошо. Гастон пояснил, что это во мне кровь альвов отзывается, они все легко общаются с природой.

— Угу, а король вон на охоту ездит, — проворчала я, не слишком довольная тем, что у нас с Наарэми в жилах течет кровь одной расы.

— Так он мужчина, — со смешком произнес Лоран — мы ехали на моей лошади вдвоем обратно. — А ты — женщина, еще и маг Жизни. Завтра попробуем рысью, — решительно заявил он, направив лошадь к воротам Консьержери, мы уже приехали к месту работы.

Оставив лошадь конюху, поднялись в кабинет, и я пристроилась на диване, не мешая Гастону заниматься делами: его опять ждали в приемной. Скучно мне не было, я с интересом прислушивалась к беседам, обсуждениям, кто куда поедет сегодня по городу — к моему некроманту приходили другие дежурные. Где-то через полчаса после нашего возвращения пришел тот самый заместитель, Флоран, которого Гастон собрался взять с нами.

— Приветствую. — Флоран пожал руку Лорану и с интересом покосился на меня.

— Полин де Анор, — представил меня Гастон. — Мой якорь.

Кажется, кое-кто немножко хвастается недавним подарком судьбы. Я спрятала улыбку, поднялась и вежливо кивнула.

— Доброго вечера, — поздоровалась с замом Гастона.

— О! — Он повернулся ко мне и широко улыбнулся. — Флоран Дери, очень приятно познакомиться.

— Флор, мы сегодня в Нотр-Дам едем, — тут же огорошил зама Гастон. — Направление Анжуйского.

Второй некромант заметно поморщился.

— Вроде семь лет же прошло только, опять что-то не так? — проворчал он, явно недовольный назначением.

— Видимо, да. С приказами начальства не спорят. — Гастон пожал плечами. — Придется ехать.

Флоран покосился на меня с задумчивым видом.

— Не хочу никого обидеть, но ты уверен, что Полин стоит ехать на первое дежурство именно туда? Может, подождет здесь?..

— Мы уже потренировались, — перебил его Гастон и усмехнулся. — Поверь, у Полли есть опыт путешествия на ту сторону и ловли нежити.

— М-да? Ну ладно, — не стал настаивать Флоран. — На остальных ребят уже готов график?

Они дальше начали обсуждать рабочие моменты, а я села обратно на диван. Флоран мне понравился — открытый и доброжелательный, вряд ли держит камень за пазухой.

— Когда выдвигаемся? — уточнил заместитель Гастона, перед тем как выйти из кабинета.

— Думаю, к полуночи, собор рядом. — Мой некромант прислонился к столу и засунул руки в карманы. — На сегодняшнее дежурство хватит с лихвой, после по домам.

— Отлично, тогда до встречи. — Флоран кивнул и вышел.

Взгляд Гастона остановился на мне, став каким-то уж очень задумчивым.

— Что? — Я заерзала на диване, в груди тихонько толкнулось беспокойство — что он задумал, что так смотрит?

— У нас еще четыре часа до выхода, все дела я сделал, и, чтобы собраться, мне понадобится не больше получаса, — вслух начал размышлять Гастон, потом отошел от стола и приблизился к окну. Задернул плотные шторы, оглянулся на меня и вдруг хитро улыбнулся: — У меня есть идея, чем мы можем заняться.

Я подняла брови, любопытство вытеснило тревогу — с таким видом Гастон вряд ли стал бы сообщать о чем-то серьезном.

— Какая? — вопросительно посмотрела на своего некроманта.

Он же небрежно щелкнул пальцами, и половина светильников на стенах погасла, погрузив кабинет в уютный полумрак. Гастон стремительно преодолел расстояние между нами и остановился передо мной, опершись ладонями о спинку дивана и наклонившись ко мне низко-низко. Прежде чем я успела понять, что же задумал несносный некромант, отозвалась моя сила: встрепенулась, поднялась мягкой, искрящей волной, окатила с ног до головы, заставив задышать чаще. А потом схлынула, затаившись в глубине и оставив мне только жар, растекавшийся по венам сладким сиропом. В груди зашевелился восторг — как же это здорово, самой чувствовать!

— Знаешь, никогда не считал себя ненасытным в отношении женщин, Полли, но к тебе тянет с неудержимой силой, — пробормотал Гастон мне на ухо, и я невольно задрожала от его низкого, бархатистого голоса. — И это не магия, знаешь ли.

Охотно верю, потому что в моем желании главную роль играло раньше привычное перенасыщение светлой силой. Сейчас я просто хотела поцеловать Гастона, что и сделала, притянув его к себе за шею. И плевать, что диван в кабинете не слишком широкий и удобный, а в приемной могут ждать люди. В конце концов, мы оба еще и стихийной магией владеем, поэтому… Никто ничего не услышит. А перед опасным заданием самое то немного расслабиться и получить свою порцию удовольствия.

Где-то час с небольшим спустя я сытой кошкой удобно расположилась на Гастоне, водя пальчиком по его обнаженной груди, небрежно распахнутая рубашка открывала мне достаточно простора. В моей собственной одежде царил полный беспорядок: штаны валялись на полу вместе с бельем, рубашка сползла с одного плеча. Растрепанные волосы разметались по спине. По телу разлилась мягкая истома, а с губ не сходила довольная улыбка. Мм, хорошо…

— Полли, как ты смотришь на то, чтобы съездить в гости к моему отцу? — вдруг выдал Гастон, поглаживая меня по голове и пропуская между пальцами пряди волос.

Я тут же напряглась — вспомнила, кто отец моего некроманта, — и настороженно покосилась на него.

— Зачем? — Постаралась, чтобы голос звучал спокойно.

— А не догадываешься? — Гас усмехнулся и поднял бровь, ухватив меня за подбородок.

Сердце провалилось в желудок, да так там и осталось. Я приподнялась на локтях, посмотрев в глаза Лорану.

— Мы знакомы неделю, Гастон, не рановато ли? — спросила тихо. Умиротворение как ветром сдуло, и нервозность возросла.

Зачем он заводит такие серьезные разговоры? Я совсем не планировала обсуждать нашу дальнейшую жизнь прямо сейчас! Усмешка пропала с губ Гаса, он выпрямился и подтянул меня к себе, обняв двумя руками. Я села между его ног, подогнув колени, и запахнула рубашку — взгляд Гастона то и дело норовил опуститься с моего лица ниже.

— Чего ты боишься, трусиха? — ласково произнес он и снова улыбнулся. — Что я уйду? Что между нами что-то изменится?

Я вздрогнула и зажмурилась, пробормотав:

— Давай позже обсудим, ладно? Пожалуйста. — Открыла глаза и жалобно посмотрела на Гастона.

Пусть трусиха, но… торопиться нам действительно некуда, все важные разговоры и решения подождут. А я внутренне приготовлю себя к таким переменам в жизни, если, конечно, правильно поняла, на что намекал Лоран. Он же рассмеялся и привлек меня к себе, легонько чмокнув в губы.

— Ладно, Птичка моя. — Гастон отстранился и строго посмотрел на меня. — Но к отцу все же зайдем. Ему интересно посмотреть на тебя.

— Что я, диковинка какая, что ли? — тут же ощетинилась, буркнув под нос и легонько пихнув Гастона в грудь. — Нам не пора собираться? — решила я перевести тему и покосилась на часы.

— Пора. — По-прежнему широко улыбаясь, мой некромант отпустил меня и встал. А потом добавил: — Полли, хочу пригласить тебя на ужин, как закончим со всеми делами. Как на это смотришь? — Он вопросительно глянул на меня, стоя посреди комнаты и застегивая рубашку.

Я невольно залюбовалась им, не сразу поняв, чего от меня хотят. Как завороженная следила за его пальцами, ловко вставлявшими пуговички в петли, и Гастону пришлось окликнуть меня.

— Поли-и-ин, — протянул он весело и поднял бровь. — Ты меня слышишь?

— А? Д-да, сходим, — рассеянно кивнула я и принялась приводить себя в порядок.

Лоран хмыкнул, одарив меня еще одним ласково-насмешливым взглядом, потом застегнул перевязь с мечом и кинжалом, засунул за пояс посох. Захватил куртку и терпеливо дождался, пока я застегну штаны, поправлю рубашку и надену сапоги. Перед выходом Гастон взял со стола какую-то бумагу и на мой вопросительный взгляд пояснил:

— Приказ Анжуйского, без него мне не выдадут ключ от Нотр-Дама.

Мои брови поднялись.

— От него отдельный ключ нужен?

Мы вышли из кабинета и направились по коридору вглубь Консьержери.

— Конечно. Дверь закрыта, и на нее замкнут охранный контур вокруг собора, — кивнул Гастон.

— Понятно, — протянула я, поравнявшись с ним и взяв за Руку.

Ничего не могу поделать, потребность прикасаться при каждом удобном случае сильнее меня. Гастон легонько сжал мои пальцы, одарил быстрой улыбкой, и мы свернули на лестницу. Дошли до хранилища артефактов, как объяснил Лоран, на первом этаже, где нам выдали большой, замысловатый ключ с крупным черным бриллиантом в середине бородки, и после этого направились во двор Консьержери; там уже ждал Флоран и рядом с ним — миловидная женщина с длинной русой косой, перекинутой через плечо. Уже взошла луна, и двор был пуст, только несколько некромантов неподалеку собирались тоже ехать на дежурство. На город опустились тишина и темнота, жители затаились за крепкими стенами и закрытыми окнами. Я невольно покосилась на видневшиеся над крышами шпили Нотр-Дама и поежилась. Надеюсь, никаких неприятных сюрпризов нас там не ждет, хотя надежда, как всегда, умирает последней. Чутье упорно шептало, что, раз направление исходило от Анжуйского и раз он нацелился стать личем, надо быть готовой ко всему. Пока нет прямого приказа короля, смещавшего бы герцога с поста главы департамента, Гастон вынужден выполнять приказы начальства.

— Привет, я Элиан. — Женщина улыбнулась и выступила вперед, протянув мне руку.

— Привет. — Я немного неуверенно улыбнулась в ответ и пожала ее пальцы.

— Флоран, пойдем за лошадьми, — распорядился Гастон, надевая перчатки, и кивнул заместителю.

Мужчины отошли, мы остались с Элиан вдвоем.

— Ты — якорь Гастона, да? — Ее взгляд лучился доброжелательностью и любопытством, и я наклонила голову.

— Да, — ответила коротко, исподтишка разглядывая новую знакомую.

— Можно вопрос, Полин? — Элиан внимательно посмотрела на меня.

— М-можно, — чуть запнувшись, разрешила я, внутренне насторожившись.

— Между вами только игра в кош или что-то большее? — Женщина чуть прищурилась, и я поняла, что это не просто праздный интерес.

— Больше, — кратко отозвалась я, не вдаваясь в подробности.

Вряд ли она знает о цепи, а об остальном и сама догадается, ведь, если я правильно помню, Гастон упоминал, что Флоран женат. Элиан, услышав мой ответ, радостно улыбнулась:

— Вот и хорошо, значит, будем присматривать каждая за своим мужчиной.

Я покосилась на нее, внутри завозилось любопытство.

— А что, бывает по-другому? — Я не все книги успела прочитать, что выделил мне Гастон, все так завертелось, что дома последнее время я проводила мало времени.

— Ну если нет Нити Жизни, то девочки обычно объединяют силы, чтобы сделать единую защиту, в дежурном отряде три-четыре человека, — поделилась знаниями Элиан. — Но когда есть связь крепче, то удобнее защищать одного некроманта. — Она весело подмигнула.

Вернулись Гастон и Флоран с лошадьми, мы сели, и мой некромант обвел нас внимательным взглядом. Он выглядел собранным, сосредоточенным и серьезным, и я опять отвлеклась, вспоминая, как совсем недавно эти губы, сейчас плотно сжатые, нежно целовали, шептали ласковые признания и вообще…

— Ну что, поехали? — негромко скомандовал Гастон, и наш маленький отряд выдвинулся со двора Консьержери.

Остров Сите охранялся так же, как центральная часть Парижа, где жили аристократы и куда нежить не совалась. Тем не менее с наступлением темноты и здесь улицы пустели. Вокруг мрачной громады Нотр-Дама дома стояли пустыми — никто не рисковал селиться рядом с проклятым местом, предпочитая жить вдоль набережной Сены. Мы выехали на площадь, и у меня мурашки побежали по спине, нездоровая аура этого места чувствовалась почти физически: все волоски встали дыбом, и я едва не передернулась. Гастон спрыгнул на землю:

— Оставляем лошадей здесь. Внутри держаться вместе, сначала осмотрим основное помещение, потом поднимемся в башни. Склеп заперт, поэтому туда не идем.

— Хорошо, — скупо отозвался Флоран и подошел к Элиан.

Я спешилась и запрокинула голову, рассматривая фасад собора, залитый лунным светом. Резкие переходы от света к тени, застывшие, изломанные линии, угадывавшиеся в темноте фигуры горгулий — все это производило гнетущее впечатление. Шпили терялись на фоне неба, и казалось, Нотр-Дам постепенно растворяется в воздухе. Я обхватила себя руками, постаравшись успокоить зашевелившееся беспокойство и стойкое нежелание заходить внутрь. Мало ли чего мне хочется, в конце концов это моя работа теперь. Подошел Лоран, приобнял и коснулся губами виска.

— Надолго не задержимся, — шепнул он и направился к двери.

Я поспешила догнать, и к нам присоединились Флоран и Элиан. Гастон достал ключ, осторожно вставил его в замок больших двустворчатых дверей, и в воздухе перед нами засветились холодным бледно-голубым светом линии защиты, а когда Гастон повернул ключ, они вспыхнули красным, по ним пробежали искры, и контур погас. Мой некромант толкнул двери, и они на удивление бесшумно открылись. Вцепившись в его руку, я перешагнула порог, облизнув враз пересохшие губы, — мне показалось, изнутри пахнуло затхлостью и едва уловимым запахом гнили. Ватная тишина навалилась на уши, и я пару раз сглотнула, с опаской озираясь.

Большое пространство внутри перечеркивалось косыми лучами лунного света, падавшими из верхних окон. Два ряда каменных колонн отделяли боковые малые алтари от центральной части, на полу — труха от когда-то стоявших здесь деревянных стульев. Я невольно опустила взгляд, отыскивая следы, но их не было. Значит, здесь никого нет? Но откуда я знаю, какие способности у Анжуйского, если тот артефакт, о котором говорилось в архивах, сейчас у него?

— Флор, ты направо, я вперед, — начал раздавать указания Гастон. — Девушки, будьте начеку, у меня кольцо теплое, что-то тут действительно завелось. — Он прищурился и окинул пространство Нотр-Дама пристальным взглядом.

После чего медленно вытащил меч, взял в другую руку посох и мягкими, неслышными шагами направился вперед. Я постаралась успокоиться, глубоко вздохнула и напомнила себе, что у меня есть кинжал за голенищем, — когда уходили из дома, прихватила на всякий случай. Пусть против нежити не сработает, но с ней магией справлюсь на той стороне, если что. А вот с живым человеком лучше нормальным оружием. Элиан ободряюще улыбнулась мне и прикрыла глаза, чуть разведя руки. Я тоже вспомнила о своих обязанностях и обратилась к светлой силе, а потом направила ее к Гастону — магия с готовностью потянулась к своей противоположности, желая защитить и укрыть.

А потом… Все случилось слишком неожиданно. На внутреннее помещение собора упала тьма. Кромешная, не разглядеть ничего, словно воздух в мгновение ока сгустился и наполнился чернилами. Я застыла, боясь пошевелиться, паника ударила в голову, накрыла ледяным плащом, и я с трудом не поддалась желанию сорваться с места и бежать куда глаза глядят. Спасла яркая нить, связывавшая меня с Гастоном, — он был где-то недалеко. Послышались чертыханье Лорана, досадливый возглас Флорана, а потом странный сдавленный звук от Элиан. Страх сковал холодным панцирем сердце, тело охватила дрожь, а взгляд метался в этой тьме, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Показалось, что откуда-то донесся тихий довольный смешок, и голос мне был подозрительно знаком.

— Полин, стой на месте! — раздался громкий, повелительный оклик Гастона, и, как ни странно, мне полегчало.

От моего некроманта по незримой связи пришла мягкая волна, во рту ощутился привкус яблока и корицы, и моя сила ответила, окружив и меня неярким сиянием, чуть разгонявшим тьму.

— Поли-и-ин-н-н, — совсем рядом протянул невидимый противник, и я резко крутанулась, кинжал сам оказался в моих пальцах.

Сердце стучало в горле, разгоняя по крови возбуждение, я сжала рукоятку, напряженно вглядываясь во тьму, и изнутри поднялась волна глухого раздражения, отогнавшего страх. Мне надоело бояться герцога, да и что он мне сделает? Ничего, правильно. Видимо, ему очень надо, чтобы я была связана с ним магией для обряда, но он опоздал. Губы расползлись в насмешливой улыбке, решительности прибавилось, и я мягко переступила, придвинувшись поближе к стене, как помнила. Надеюсь, она никуда не исчезла, потому что, по моим ощущениям, на ту сторону Гастон — и я за ним — пока не ушел. Мой взгляд метался по темной клубящейся завесе впереди, высматривая врага, а сердце покалывала тревога за некроманта, я ведь даже посмотреть, что с ним сейчас, не могла, все внимание уходило на наблюдение вокруг. Впереди из темноты послышался короткий злой рык — кажется, Гастон, и одновременно раздались странные звуки: шорох, поскрипывание, постукивание об камень. Словно костяшки…

Тут же меня кто-то попытался схватить, но среагировала магия, и меня на мгновение ослепила вспышка. Ушей коснулось разъяренное шипение, я отскочила, вслепую махнув кинжалом, и резко развернулась. Страх смела волна нездорового возбуждения и раздражения, вызванная тем, что кто-то посмел хватать меня без моего ведома. Клубы чернильного дыма разошлись, и я увидела Анжуйского. Или того, кто когда-то был им. Черные провалы глаз; развевающиеся, как змеи, от невидимого ветра пряди волос; искривленные в подобии усмешки бледные губы; мертвенная кожа и заострившиеся, как у мертвеца, черты лица. Скрюченные пальцы, от которых шел едва заметный дымок, походили на когти, и я невольно отступила на шаг, оторопело рассматривая брата короля. Что он с собой сделал?! Неужели это артефакт? Анжуйский снова издал смешок, его жуткие глаза прогулялись по мне, и я напряглась, сильнее стиснув кинжал.

— Такая гор-рячая, Полли, — прорычал с явно довольными нотками этот жутик, и я отступила еще на шаг назад.

Из тумана послышался неясный шум, и ответить я не успела: реальность смазалась, темнота вокруг выцвела, и туман превратился в белесый кисель, а герцог пропал. Та сторона. Дыхание на мгновение перехватило, я повернулась на шум и уже даже сделала шаг вперед, тревога за Гастона вытеснила все остальное, но он сам послал мне весточку. В сознании возникла четкая картинка небольшого пятачка, на котором спина к спине стояли Лоран и его заместитель, сжимая мечи и посохи, а вокруг них… Боже. У меня похолодели руки и ноги и с губ чуть не сорвался крик, потому что некромантов окружали скелеты, пиявки, умертвия… И все они готовились нападать. Гастон вдруг повернул голову, посмотрел мне прямо в глаза, донесся его тихий шепот:

— Беги наверх, Полин.

Как — бежать?! А как же он, ведь их всего двое, а нежити вон сколько! Темные глаза Гастона полыхнули синим огнем, он словно услышал мои сомнения и раздвинул губы в улыбке.

— Уходи, Птичка, — повторил некромант, и у меня мурашки побежали по спине — он сейчас выглядел не менее жутко, чем Анжуйский, та сторона искажала суть всех вещей.

Кроме, пожалуй, нас, магов Жизни, мы были неподвластны тлену, царившему здесь.

— Здесь будет жарко, — мягко добавил Гастон и отвернулся, крепче сжав посох.

Картинка пропала, и я вспомнила, что могу и на расстоянии помогать своему мужчине, а подвергать себя опасности, заставляя его нервничать еще и за меня, было бы просто глупостью. Выйти из собора я все равно не могла, потому что ключ у Гастона, да и не ушла бы, даже если бы он попросил. Из белесых клубов выскочил Анжуйский, еще больше похожий на нежить здесь, на той стороне, и я рванула вбок, запоздало подумав, что не знаю, где тут тот самый верх, куда Гастон сказал мне уходить. «Лестница в башне справа», — даже не слова, в голове просто возникла картинка ниши в стене и приоткрытой двери, за которой круто вверх уходили ступеньки. А позади раздался резкий свист, от которого заломило в висках, и донеслось яростное шипение. Я чуть не споткнулась, потому что моя магия, совершенно выйдя из подчинения, ринулась на помощь Гастону сверкающей, грозной волной, и на несколько мгновений я оказалась ослеплена и оглушена. Хорошо рука наткнулась на стену: я пошла вперед увереннее, несмотря на головокружение и сухость во рту.

— Полли-и-и-и, — вкрадчиво протянул совсем рядом голос Анжуйского, и у меня чуть сердце не выпрыгнуло из ушей.

Почти одновременно в голове рявкнул изрядно разраженный голос Гастона: «Уходи!» И я не стала медлить. Белесый туман передо мной послушно расступался, не желая соприкасаться с ярко горевшей вокруг меня светлой магией, и я увидела наконец нишу с дверью. Выбросила из головы лишние мысли и переживания и сосредоточилась только на ступеньках: мне надо до них добраться как можно скорее. Что задумал Гастон, я не знала, но, раз сказал уходить, надо выполнять. Надеюсь, с Элиан все в порядке и ее не зацепит. Впрочем, в ином случае, думаю, Флоран бы возражал против действий начальника.

За спиной раздался тихий смех, и я припустила по лестнице, оступаясь и спотыкаясь, сердце кузнечным молотом бухало в груди, а по невидимой связи приходили то волны тепла, то холода. Лестница казалась мне бесконечной, чудилось, что дыхание Анжуйского раздается прямо за плечом, и пару раз я суматошно оглянулась, но нет, никого. Выдохнув, я продолжила путь, пока не наткнулась на небольшую дверцу. Толкнула ее. Здесь, на той стороне, воздух был вязким, почти осязаемым, он словно оставлял на коже тонкий, неприятный налет, и хотелось немедленно умыться. Светлая сила во мне взволнованно колыхалась, эмоции перемешались, я просто не успевала толком осознать, что же происходит вокруг. И тут…

Я сделала шаг назад на широкую площадку второго этажа Нотр-Дама, ограниченную длинной галереей высоких тонких колонн, сверху которых шла еще одна галерея, до которой надо подниматься дальше. Отсюда открывался бы потрясающий вид на крыши парижских домов, но сейчас, с изнанки реальности, город казался мертвым, нарисованным углем и мелом. Резкие переходы от света к тени, застывшая глазом-бельмом на небе луна, бездонное, без единого росчерка звезд небо — спину сковал ледяной панцирь, я на мгновение застыла, завороженная странно притягательной панорамой, а лица не коснулся ни один порыв ветерка. Здесь, на той стороне, не действовали законы природы. Долго любоваться непонятной природой этого варианта города не получилось — Гастон внизу начал действовать, и моя сила откликнулась прежде, чем я осознала, что происходит. Словно кто-то невидимый мягко толкнул между лопаток, я тихо охнула и чуть не упала, пришлось прислониться к двери, хватая ртом плотный, колючий воздух. А перед глазами немедленно появилась картинка того, что сейчас творилось под моими ногами.

Замерший Флоран с встревоженным лицом глядел на Гастона, вокруг него мерцала золотистым облаком защита Элиан. Мой некромант с сосредоточенно сжатыми губами вытянул перед собой руки, повсюду плавал зеленоватый туман, видимо, остатки нежити, но мне казалось, костяков вокруг не убавилось, а пиявки уже раззявили пасти и присели… С пальцев Гастона сорвались толстые черные жгуты, перевитые яркими змейками, и стремительными, жалящими языками упали в толпу нежити, безошибочно находя жертв. В Гастона словно ударил порыв ветра, разметав темные пряди, лицо застыло неподвижной маской, только глаза жили, горели мрачным огнем. Помещение Нотр-Дама наполнилось шипением, скрежетанием, твари ринулись к некромантам, пытаясь увернуться от жгутов, однако наша с Гастоном сила не дала ускользнуть никому. В воздухе закрутился черно-золотой вихрь, уничтожая, круша нежить, оставляя от нее только зловонные лужи и расплывающийся, стремительно тающий зеленоватый туман. На меня навалилась слабость, и я надеялась, что несколько десятков метров — не так уж далеко для связи и откат сейчас не накроет. Вот только взбесившейся светлой силы мне сейчас не хватало для полного счастья.

Едва Гастон опустил руки, удовлетворенно улыбнувшись, меня неудержимо потянуло обратно, к свету, к живым, я задыхалась в этом затхлом мире небытия, и я позволила магии вернуть нас с Лораном. Рывок, и мир снова наполнился красками и запахами, воздух показался таким сладким, что я чуть не поперхнулась глубоким, судорожным вздохом. И почти сразу с другой стороны двери кто-то громко стукнул, я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

ГЛАВА 17

Провокация на грани. Привычно состояние…

Острый вкус интриги горячит желание.

Придает пикантность чувствам страсти вожделение.

Раунд вновь за ней. Она — хозяйка положения!

— Поли-и-ин, я знаю, ты здесь! — Знакомый голос Анжуйского, а Гастон внизу!

Надеюсь хотя бы, мы всю нежить уничтожили, которую герцог натравил на нас: теперь будет что предъявить королю и на его светлость можно объявлять официальную охоту. Хочется думать, Наарэми так и сделает. Я прижалась крепче к двери, упершись ногами в камни, напряженно обшаривая взглядом вторую башню напротив, — интересно, там дверь открыта?

— Ты не получишь меня, — хрипло произнесла я, не собираясь соблюдать вежливость. — Убьешь Гастона — умру и я. — У меня вырвался смешок, немного нервный — так странно было говорить о своей смерти, зная, что… это вполне может стать очень неприятной реальностью.

— О Полли, не запугаешь, не стоит! — Очередное жутковатое хихиканье и еще один удар, гораздо сильнее. — Я доберусь до тебя, вредная девчонка!..

Мой взгляд метнулся к входу во вторую башню, я на мгновение задержала дыхание и резко оттолкнулась от двери. Надеюсь, успею добежать! А внизу встретит Гастон, и Анжуйский точно не доберется до меня. Вообще же создавалось странное впечатление, что герцогу доставляет определенное удовольствие играть со мной в догонялки, как коту с мышью. Да только я не мышь и загнать себя в угол не позволю, а вот если Анжуйский недооценивает противника, это очень, очень серьезный промах. Я петляла между колоннами, не сводя взгляда с двери, запретив себе оборачиваться и прислушиваться, уговаривая не паниковать: на ходу использовать магию сложно, и, надеюсь, Анжуйский не будет применять ее, положившись только на свои силы. Ведь здесь, в реальном мире, мой светлый дар вряд ли будет обжигать так, как на той стороне.

Ухватившись за ручку двери, я рванула, молясь, чтобы никаких замков на ней не было. Рассохшееся дерево неожиданно легко поддалось — петли проржавели, и доски с грохотом упали на камень, добавив мне переживаний. Тут же чьи-то ледяные пальцы крепко ухватили за запястье, но не стоило Анжуйскому этого делать. Жиан девочек не только искусству соблазнения обучала, но и тому, как постоять за себя в случае чего. Охранник мгновенно перемещаться не мог. Я резко развернулась, выкрутила противнику руку, стараясь не смотреть на перекошенное лицо, и сильно толкнула герцога, юркнув в башню. Сердце билось в горле, кровь шумела в ушах, и страх потихоньку заполнял сознание, мне хотелось скорее добраться до Гастона и спрятаться в его надежных объятиях…

С лестницы я пару раз чуть не упала, но удержалась за перила и выскочила на первый этаж, задыхаясь от нехватки воздуха.

— Полин! — Встревоженный голос моего некроманта совсем рядом, и я почти рухнула ему в руки, на несколько драгоценных мгновений прижавшись к широкой груди и вдохнув аромат полыни и лимонника.

Он сжал так крепко, что я всерьез забеспокоилась за свои ребра, коснулся губами макушки и отстранил, внимательно посмотрев в глаза.

— Не вмешивайся, — предупредил Гастон и задвинул меня себе за спину.

Рядом неслышной тенью скользнул Флоран, сжимая меч, а Элиан ухватила меня за руку и мягко потянула в сторону.

— Они разберутся, — успокаивающе шепнула женщина, и я бросила последний взгляд на Гастона и его заместителя.

Да, наверное. Они ведь мужчины и лучше знают, что делать. До меня донесся вопрос Флорана:

— И кого мы ждем, Гас? Еще какую-то нечисть?

— Хуже, Флор, — отозвался мой некромант. — Того, кто ею управляет.

Из дверного проема появился Анжуйский, и заместитель Лорана ничего не успел ответить. Брат короля все так же скалился, похожий больше на зомби, чем на живого человека, и в руке он держал клинок, по узкому лезвию которого змеились языки черного тумана. Герцог не сводил взгляда с подобравшегося Гастона, тоже сжимавшего меч, сыпавший холодными голубыми искрами, беззвучно таявшими в воздухе.

— Гастон, Гастон, верный защитник, — мурлыкнул Анжуйский и усмехнулся. — Ты думаешь, твой заместитель тебе поможет, а? Вы не убьете меня, ни один. Не сегодня.

Он вдруг выхватил из-за пояса… не посох, нет — большой крест, состоящий из черных алмазов, в центре которых бились бордовые искорки, и резко взмахнул перед собой.

— До встречи, Полли, — многообещающе ухмыльнулся Анжуйский, и зал снова наполнился кромешной тьмой.

Гастон выругался, бросился было вперед, но туман так же быстро рассеялся, как появился, а Анжуйский исчез. Вместе с ним пропало давящее ощущение, которое я осознала только сейчас, когда с плеч словно гранитную плиту сняли, и коленки подкосились от нахлынувшего облегчения.

— Да чтоб тебя, тварь поганая! — прошипел Гастон и с силой вогнал меч в ножны.

— Гас, объясни мне, почему здесь сейчас был брат короля и почему он похож на свеженького выходца с той стороны? — осторожно спросил Флоран, нахмурившись, и скрестил руки на груди.

— Ты хочешь вляпаться в дело государственной важности? — резко ответил Гастон и посмотрел на заместителя прищуренными глазами. — Я, знаешь ли, сам тоже очень хотел бы знать, что здесь делал его светлость. — Взгляд моего некроманта переместился на меня, и голос смягчился, Лоран улыбнулся. — Полли, ты как?

— Жить буду, — неуклюже пошутила я и даже попыталась улыбнуться в ответ дрожавшими губами — накатили запоздалые эмоции.

Элиан молча обняла меня за плечи и чуть сжала, заглянув в глаза, и я несколько раз глубоко вздохнула, унимая желание истерично рассмеяться, — всё дома, не здесь и не сейчас. Да и разволновавшаяся магия все же требовала успокоения, бродя в крови обжигающими вспышками, у меня начала слегка кружиться голова от переизбытка переживаний за столь короткое время.

— Флор, я сам напишу отчет, — негромко, уже гораздо спокойнее ответил Гастон и подошел ко мне, прижал к себе. — Прости, но тебе действительно не стоит влезать во все это. Я бы вообще один пошел…

— И сгинул бы здесь, конечно, — сердито оборвал его заместитель. — В правилах четко написано, господин начальник стражи, что в патруле должно быть самое меньшее два некроманта и два мага Жизни, — с отчетливой иронией добавил Флоран. — Ну что, по домам? Доберетесь сами? — Он вопросительно посмотрел на нас с Гастоном.

— Да, доберемся, — кивнул мой некромант.

Мы молча вышли из собора, Лоран закрыл дверь ключом, и вокруг снова вспыхнули красные линии узора, замыкая защитный контур. На улице было так же темно и тихо, и казалось, что все случившееся внутри — плод моего воспаленного воображения. Подняла голову, посмотрела наверх, где не так давно бегала от Анжуйского, и поежилась. Нотр-Дам был по-прежнему мрачен и величественен. Жаль, что он осквернен, наверное, когда-то это было популярное место среди людей. И жаль, что теперь его скорее всего не восстановить.

— Ну, я жду вас завтра. — Флоран повернулся к нам. — Гас, наша таверна, помнишь? — Заместитель чуть улыбнулся. — Не забыл еще дорогу?

Гастон тоже улыбнулся и покачал головой.

— Придем, Флор. Хорошей ночи.

Они обменялись рукопожатием, Элиан на прощанье кивнула, и мы разъехались. Лоран посадил меня к себе, ведя вторую лошадь рядом, и я не возражала — после пережитого в соборе очень не хватало ощущения его рук и ровного стука сердца под ладонью. А еще снова и снова вспоминалось, как быстро исчез Анжуйский в этом тумане с крестом в руках…

— Гас, а как поймали последнего лича? — спросила я, поглаживая пуговицы на рубашке некроманта.

Он ответил не сразу, и я приподняла голову, заглянув ему в лицо.

— Гастон? — позвала, с легким беспокойством заметив, как сжались его губы и прищурились глаза.

— На живца, — кратко ответил наконец Лоран и посмотрел на меня. — Даже не думай, Полли, — категорично заявил он. — Ни при каких обстоятельствах…

— Конечно нет, — поспешила я его успокоить и улыбнулась, погладив слегка колючую щеку. Потом, поколебавшись, задала все-таки следующий вопрос: — Если Анжуйский давно задумал эту авантюру, зачем ему обязательно связывать нас игрой в кош? — Я нахмурилась. — Ведь ему нужна моя сила для… ритуала. — Все же запнулась: мысль о том, что меня назначил жертвой псих в запрещенном обряде, пугала.

— Не только, — нехотя ответил Гастон, и его ладонь провела по моей голове. — Если просто использовать тебя в ритуале, без привязки, твоя сила растворится, а если будет связь на уровне Нити Жизни, то ее можно собрать в крест. Он питается силой магов Жизни, Полин. Поэтому у Анжуйского они так часто менялись в последнее время.

Я беззвучно ахнула, от ужаса похолодели пальцы на руках. Значит… Герцог убивал своих якорей и забирал их силу, вливал в этот жуткий артефакт, доставшийся ему от последнего лича. Кошмар.

— Не думай об этом, Птичка моя, — успокаивающе произнес Гастон и прижал меня крепче к себе, пока мы неторопливо ехали вдоль набережной Сите, к Новому мосту. — Завтра схожу к королю и сдам отчет, пусть у него голова болит. Но от дежурств пока придется отказаться, — с явной досадой добавил он. — Раз Анжуйский уже не скрывает своих намерений.

Спорить не стала: ночью можно заняться и другими интересными вещами, вместо того чтобы за нежитью бегать. Я вздохнула, крепче обняла Гастона за пояс и прикрыла глаза. Надеюсь, его величество быстро разберется с неугомонным родственником.

Утро следующего дня, недалеко от Лувра, особняк графини де Монтени

Плотные шторы из золотистого бархата создавали в спальне приятный полумрак, не пропуская солнечные лучи. Широкая кровать с балдахином из органзы в тон шторам стояла в алькове, обитом узорчатым шелком с вышивкой золотой нитью. На тумбочке около кровати в вазе стояли свежие пионы с пышными шапками снежно-белого цвета — хозяйка любила эти цветы, магия позволяла им еще долго стоять после того, как их приносили из небольшого сада позади особняка.

Сама графиня разметалась на тонких батистовых простынях, одеяло едва прикрывало ее обнаженное тело, а толстая коса свернулась на подушке, как сытая, ленивая змея. Эльфийка вернулась только под утро из того домика, который они с любимым использовали в качестве места для свиданий, и еще спала, хотя стрелки часов уже приближались к полудню. Точнее, мадам де Монтени пребывала в той полусонной неге, когда вроде уже не спишь, но вставать и совсем просыпаться откровенно лень. На губах женщины играла легкая улыбка, в памяти бродили картинки прошедшей ночи, и Аллиарис улыбнулась шире. Издав тихий стон удовольствия, она мягко потянулась, чувствуя в мышцах приятную ломоту, — давно леди так хорошо не проводила время. Король обычно обходился малым, никогда не оставляя любовницу у себя, герцог же… В последнее время у них тоже не получалось встречаться слишком часто и надолго. Ничего, скоро все наконец встанет на свои места и…

Додумать Аллиарис не успела — в дверь спальни раздался осторожный стук. Эльфийка недовольно скривилась, вздохнула, но все же встала с кровати. В любом случае пора подниматься, и есть уже хочется тоже. Накинув тонкий полупрозрачный халат, мадам де Монтени небрежно запахнула его и подошла к двери.

— Ну что еще? — недовольно обронила она, посмотрев на горничную, присевшую в реверансе и державшую в одной руке маленький серебряный поднос.

На нем лежал сложенный листок бумаги, и у эльфийки отчего-то екнуло сердце. Отогнав беспокойство, Аллиарис взяла записку.

— Кто принес? — поинтересовалась она и развернула листок.

— Он просто появился на подносе, — послушно ответила девушка.

Графиня нахмурилась, пробежала глазами несколько строчек, написанных летящим, изящным почерком: «Главу эльфийских дознавателей вызывали в Лувр. Становится опасно, аммирэни, я уезжаю на неопределенное время. Вопрос с некромантом и якорем будет решен в ближайшие дни, я дам знать. Я нашел того, кто дорог некроманту, кроме девчонки. Если что, ты знаешь, где меня искать, но полагаю, нам лучше пока не видеться во имя безопасности. Люблю тебя, цветок моей души». Аллиарис побледнела и сжала губы, не дав страху вылиться в панику. Это всего лишь меры предосторожности, визит графа де Айрэни в Лувр еще не означает, что Наарэми напал на след. Они ведь действовали не напрямую. Графиня смяла листок и кивнула горничной.

— Неси завтрак, — отрывисто приказала она и закрыла дверь.

У мадам де Монтени появилась уверенность, что вскоре король может прислать за ней, и надо быть готовой к этому моменту. Она направилась в гардеробную выбрать подходящий наряд. Эльфийка старалась всегда выглядеть безупречно, что бы ни происходило в ее жизни. Жаль, конечно, что та девушка, якорь некроманта, не настолько заинтересовала короля, чтобы он бросил свою нынешнюю фаворитку. В глубине души Аллиарис, увидев, как Наарэми уводит ее из зала, порадовалась было, что его величество решил переключиться. Но, видимо, или девушка оказалась не слишком сговорчивой, или монарх все же предпочитал не ссориться с подданным, да еще и занимающим такой важный пост. Графиня хмыкнула и остановила выбор на воздушном одеянии из тончайшего кружева, плотность которого от подола платья к низкому вырезу, открывавшему плечи и шею, постепенно уменьшалась. Откровенно, смело, на грани приличия, но эльфийка никогда не руководствовалась этими самыми приличиями. Ей нравилось ловить восхищенные, пылающие страстью взгляды мужчин, и она не отказывала себе в удовольствии подразнить придворных своим видом. Уж король всяко оценит.

Аллиарис сдернула наряд с вешалки, вернулась в спальню и аккуратно разложила платье, потом умылась — к тому времени горничная принесла завтрак и еще одну записку. На сей раз запечатанную личной королевской печатью. Эльфийка слегка улыбнулась и развернула ее. «Мадам, я хочу видеть вас в своем кабинете в Лувре как можно скорее». Без подписи, но ее и не требовалось. Аллиарис коротко вздохнула, расправилась с завтраком и переоделась. Дождалась, пока горничная сделает замысловатую прическу, украшенную шпильками с бриллиантами, распорядилась подать экипаж и через некоторое время уже ехала по улицам Парижа к Лувру. Откинувшись на спинку сиденья, рассеянно скользя взглядом по проплывающим в окне домам, эльфийка улыбалась, дыша размеренно, волнение почти не отражалось в безмятежном выражении аквамариновых глаз. Аллиарис знала, ей бояться нечего, у нее имелся маленький секрет, благодаря которому Наарэми не сможет залезть ей в голову. И благодаря ему же он не сможет ощутить на ней следы других мужчин.

В Лувре графиню де Монтени уже ждал слуга, он и проводил ее к кабинету короля. Переступив порог, она изобразила низкий реверанс и произнесла:

— Ваше величество, вы хотели меня видеть?

Альв сидел за столом, в рубашке и жилете, перед ним лежали какие-то бумаги, и смотрел он на фаворитку, чуть прищурив свои разноцветные глаза. По лицу Наарэми невозможно было понять, что у него на уме, но Аллиарис не переживала по этому поводу.

— Где ваш брат, мадам, вы знаете? Я посылал к нему пару часов назад, но его нет дома, — сказал король ровным, спокойным голосом.

Эльфийка чуть подняла брови и выпрямилась, смело посмотрев его величеству в глаза.

— Я не слежу за Талли. Мы в последний раз виделись на охоте, ваше величество, — ответила она с улыбкой.

Наарэми помолчал, разглядывая гостью, потом приказал:

— Подойди сюда.

Аллиарис отметила, что он отбросил официальность, и мысленно скривилась. Она знала, что это означает, и… что ж, в некотором роде это ее обязанность. Графиня подошла к столу Наарэми и остановилась рядом с королем, сложив руки на животе. Он же ухватил ее за запястья и поставил перед собой, сам одним гибким движением поднялся и прижал эльфийку к краю стола, положив ладони по обе стороны на сукно.

— Почему я не могу прочитать, что у тебя в голове, Аллиарис? — наклонившись к изящному ушку, настойчиво прошептал альв. — Ты же чистокровная эльфийка, откуда в тебе может быть кровь моей расы?!

Графиня де Монтени тихо вздохнула, чуть откинув голову, и изогнула губы в улыбке, ее щеки слегка порозовели.

— О, ваше величество, — с хорошо разыгранным смущением отозвалась она и немного отклонилась назад, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

Все же король был привлекательным мужчиной — по крайней мере, на ее вкус, и оставаться равнодушной в такой близости от него Аллиарис не могла.

— Возможно, во мне действительно есть несколько капель крови альвов, но это случилось так давно, я была подростком, и это была всего лишь невинная шалость…

— Что за шалость? — требовательно поинтересовался Наарэми и резко развернул графиню спиной, его ладони скользнули по бедрам фаворитки, а губы коснулись изгиба шеи. — Рассказывай.

— У меня был приятель, мы несколько лет дружили, — начала говорить Аллиарис — судя по тому, как стремительно поднималось тонкое кружево по ногам, король намерен не только допросить эльфийку на предмет местонахождения ее брата. — А потом… он собрался уезжать. — Ее голос прервался, потому как горячие пальцы Наарэми коснулись нежной кожи на бедрах чуть выше подвязок. Графиня не сдержала улыбки — она приготовила венценосному любовнику маленький сюрприз, понимая, чем закончится эта поездка в Лувр. — И предложил обменяться кровью в знак нашей нежной… дружбы…

Ладони Наарэми скользнули еще выше по бедрам, поднимая платье, и король прижал эльфийку к столу так, что она чуть нагнулась вперед, отчетливо чувствуя, что альв уже совсем не о допросе думает.

— Значит, нежной дружбы, да? — напряженно произнес его величество, щекоча жарким дыханием шею Аллиарис. — Насколько нежной, а? — Его колено требовательно раздвинуло ноги гостьи, и вдруг раздался его довольный смешок: — Смотрю, ты подготовилась, да?

Пальцы короля погладили гладкий живот эльфийки без всяких признаков нижнего белья: этот наряд и не подразумевал, что под него что-то можно надеть, настолько тонким было кружево и так плотно оно прилегало к телу.

— Если ты меня пытаешься обвести вокруг пальца, Аллиарис, — бесстрастным голосом произнес Наарэми, а его ладонь между тем жестко надавила на спину графини между лопаток, вынуждая практически распластаться на столе поверх бумаг. — Я закрою тебе дорогу не только в Версаль или Париж, ты в этот мир не ступишь больше до конца своей жизни, поняла? — Альв рывком задрал платье эльфийки, оголив упругую попку, и по-хозяйски огладил округлости.

Графиня де Монтени прогнулась, выдохнув, прикрыла ресницами глаза и облизнулась розовым язычком, как кошка.

— Да, ваше величество, — кротко отозвалась она и послушно пошире расставила ноги.

Жесткость и властность короля, пожалуй, заводили ее не меньше нежных и умелых рук любимого. Ненасытная? Возможно. Развратная? Ну, всем известно, что эльфийки не чужды плотских утех и с удовольствием их дарят и получают сами. А зачастую даже вместе с любимым или с супругом… Это чопорные дроу блюдут верность, а графиня де Монтени не собиралась отказываться от маленьких радостей жизни. Пожалуй, она будет скучать по их с Наарэми таким вот страстным встречам.

А герцог здорово придумал тогда с этим маленьким ритуалом, значит, кровь даже в таких малых количествах защищает. Аллиарис улыбнулась шире и прикусила губу, прерывисто вздохнув, — пальцы альва добрались наконец туда, где все давно ждало нежного вторжения.

Этим днем, где-то под кладбищем Пер-Лашез

Анжуйский метался по своему убежищу, стряхивая стекавшие по пальцам темные струйки силы, и время от времени тихо рычал проклятия. Он не думал, что поход в Нотр-Дам принесет такие, прямо сказать, не слишком приятные новости.

— А он сильнее, чем я думал, — пробормотал Ален, остановившись перед картиной, имитировавшей закат над Парижем, и уставившись на нее невидящим взглядом.

Получается, Лоран разогнал тех, кого вызвал герцог, практически в одиночку, его заместитель почти не участвовал, лишь спину прикрывал. Откуда у этого некроманта столько силы?! Неужели так сильна кровь дроу, несмотря на то что он полукровка? Его светлость тихо зарычал и стукнул кулаком в стену, сжав пальцы до побелевших костяшек. Во все стороны брызнули туманные капельки, растаяв в воздухе: темная магия бурлила, требуя выхода, клубилась в глазах Анжуйского, застилала сознание и мешала думать. Хотелось немедленно отправиться к Лорану и задушить его собственными руками, но… Слова Полин останавливали, не давая совершить глупостей. Она говорила, что если погибнет ее некромант, то и с ней случится плохое, и Дерош чувствовал, девчонка не врет. Да и то, как их магии сошлись, причем ее даже рядом в тот момент не было, тоже наводило на размышления, что связь между ними гораздо сильнее, чем, возможно, сама Нить Жизни.

Надо было срочно что-то решать, придумать, как же добраться до Полин, и уже провести скорее ритуал. Жаль, что ее сила пропадет, но тут уже выбирать не приходится: или обряд и потеря такого ценного ресурса, или… Да не было никаких «или». Искать другую полукровку-альву значило потерять еще черт знает сколько времени, а король наступал на пятки. Счет пошел на дни. Анжуйский снова забегал по круглой комнате-гостиной, в которой даже имелся настоящий камин, освещавший помещение багровыми всполохами огня. Здесь, в подземельях под кладбищем Пер-Лашез, Наарэми вряд ли найдет его под всеми печатями, наложенными на опасный участок. Ален давно устроил себе тут убежище, иногда отдыхая между якорями, ну или в те разы, когда он не связывал себя с ними Нитью Жизни. Изредка ему требовались весьма специфические развлечения, и он не желал, чтобы о них кто-то узнал, потому и не ходил на Монмартр, где можно найти заведения на любой вкус. Там его мог кто-то узнать, несмотря на маскировку.

Пальцы Анжуйского сжали крест, он поднес его к глазам, пристально рассматривая. В паре бриллиантов багровые искорки почти погасли — еще одна дополнительная причина для ускорения проведения ритуала. После него артефакт уже не придется кормить силой магов Жизни и своей кровью, они будут крепко связаны обрядом. Крест станет подчиняться без всяких дополнительных действий, а с ним и вся нежить. Анжуйский раздвинул губы в улыбке, и на его осунувшемся лице с заострившимися чертами она смотрелась жутко. Как оскал на черепе. Пальцы нежно погладили поблескивавшие камни, и тут чувства герцога встрепенулись, он вскинул голову, прислушиваясь к чему-то, и его ноздри раздулись. Но всего лишь через мгновение он расслабился — охранные печати пропускали своего.

Несколько минут спустя дверь в гостиную распахнулась, и вошел маркиз де Сантэн. Его бесстрастное лицо, как всегда, ничего не выражало, но вот в глубине взгляда Анжуйский подметил оттенок беспокойства.

— Граф де Айрэни был в Лувре, — отрывисто произнес гость, глядя в темно-синие глаза хозяина подземелий. — У нас всего несколько дней, король докопается до правды.

Ален хмыкнул и прошелся по гостиной, задумчиво прищурившись.

— Он не найдет нас даже с помощью магии, — уверенно заявил его светлость. — Но ты прав, Талли, дело надо заканчивать. Мне нужна девчонка, но Лоран ее от себя не отпустит. — Герцог поморщился. — И его не устранить, вчера я выяснил, что, к сожалению, они с Полин связаны крепче, чем я думал, уж не знаю, каким образом ухитрились провернуть эту штуку.

— Я знаю, что делать, — перебил эльф.

Он прошел к креслу и уселся в него, плеснул себе вина в бокал из открытой бутылки и откинулся на спинку, положив ноги прямо в сапогах на низенькую скамеечку.

— Мм? — Анжуйский заинтересованно глянул на друга, подняв брови. — И что же?

Таллинор посмотрел в глаза герцогу и усмехнулся уголком губ.

— Они сами придут к нам, Ален, надо только подготовить ловушку, — отбросив официальность, ответил маркиз и отсалютовал собеседнику. — К вечеру я все приготовлю, Полин будет у тебя, твоя задача — определиться с местом и временем.

В глазах Алена загорелся хищный огонек, он медленно улыбнулся. До сих пор планы эльфа осечек не давали, значит, сработает и в этот раз.

— Договорились, — кивнул его светлость.

Потом глубоко вздохнул, с трудом загнав магию поглубже, и устроился во втором кресле. Талли молча налил ему в бокал рубиновой жидкости и протянул. Анжуйский отпил, одобрительно наклонил голову, смакуя букет, — пока еще ему доступны вкусы, запахи, цвета этого мира. После ритуала все будет совсем по-другому, и надо насладиться напоследок как следует. Ален покосился на Таллинора, созерцавшего пляску языков пламени.

— Твоя сестра сегодня дома, ты не знаешь? Или ее в Лувр позвали?

Эльф пригубил вина, не сводя взгляда с огня в камине, его губы дрогнули в намеке на улыбку.

— Я передам, что ты хочешь ее видеть, — отозвался он. — Королю сейчас вряд ли есть дело до любовных утех.

Анжуйский прислонился затылком к мягкой спинке и прикрыл глаза, позволив себе уплыть в мечтания о гладкой, похожей на мрамор с едва заметными прожилками вен, коже, об упругой груди с аккуратными розовыми горошинами сосков, о сладких губах, способных всего парой движений свести его с ума… Скоро все это богатство наконец-то будет целиком принадлежать только ему, и никому больше. Что Алена несказанно радовало, после перерождения некоторые удовольствия все же останутся для него доступными.

Таллинор вскоре ушел готовить ловушку, о которой обещал рассказать позже, а Дерош после недолгих раздумий отправился осматривать будущее место ритуала. Он решил, что лучше всего для него подойдет заброшенное кладбище Невинноубиенных. На нем давно никого уже не хоронили, но убрать его с лица Парижа не получилось, вычистить до конца, как остальные три, тоже не вышло. Его окружили высокой стеной, заложили наглухо ворота и наложили мощные сдерживающие охранные печати. Окрестные улочки опустели, никто не хотел селиться рядом с этим местом, и для задуманного Анжуйским это было только на руку.

Этим же днем, Лувр

Наарэми еще раз пробежал отчет графа де Айрэни — как и обещал, тот прислал его утром. И там значилось, что в число привлеченных к изучению записей лича входил маркиз Таллинор де Сантэн. Он изучал мертвые языки, на одном из которых и написаны бумаги, их не уничтожили, потому что, по сведениям, где-то в них зашифрован тайник с крестом. Видимо, Таллинор его вычислил и передал Анжуйскому. Только вот сам маркиз куда-то исчез. Дома его не было, Аллиарис ничего не знала — фаворитка ушла не так давно, и у Наарэми осталось смутное ощущение, что леди что-то недоговаривала. Если бы не эта ее детская шалость с кровью альва! Король нахмурился и побарабанил пальцами по столу, пытаясь найти логическое объяснение тому, зачем Таллинор ввязался в рискованное и опасное дело, почему решил помочь Анжуйскому. Ведь не из-за дружбы, в самом деле. Нет, у эльфа что-то другое на уме, и что, его величество очень хотел бы понять.

Его размышления прервались стуком в дверь, и он пригласил войти.

— Мой король, — это оказался Кораани, придворный маг, — я с новостями, но, к сожалению, не очень хорошими.

— Слушаю, — кивнул Наарэми.

— Артефакт тщательно защищает вашего брата, найти его ни с помощью магии, ни с помощью крови не представляется возможным, — доложил Кораани. — Следов, куда бы он мог исчезнуть, в его кабинете и доме не обнаружено.

— И что остается? — прищурился венценосный альв, не сводя взгляда с собеседника. — Я ведь правильно понимаю, что это не все соображения, с которыми ты ко мне пришел?

— Если его светлость задумал перерождение, то поймать его есть шанс только в месте, где предположительно будет готовиться ритуал, — не обманул ожиданий сюзерена Кораани.

— И где это? — Наарэми поднял бровь, соединив кончики пальцев.

— Одно из кладбищ. Вряд ли герцог отправится далеко от города, у него нет времени. Он нашел уже жертву, ваше величество, у вас есть сведения? — осведомился придворный маг.

— Да, я знаю, за кем он охотится, — подтвердил король. — Но пока безуспешно. — Уголок его губ приподнялся в улыбке. — Полин под надежной охраной. Так, значит, одно из кладбищ? — задумчиво повторил Наарэми и провел пальцами по лбу. — И какое же? Три действующих и одно закрытое. Не говоря уже о погостах на окраине Парижа. Думаю, их тоже не стоит сбрасывать со счетов. За каждым установить наблюдение? — Король ненадолго замолчал, размышляя, придворный маг же не говорил ни слова, дожидаясь решения.

— В прошлый раз поймали на живца, — негромко обронил Кораани. — Личу нужен маг Жизни, обладающий высоким уровнем магии, это обязательно должна быть полукровка-альва. Та, за кем он охотится, такая?

Наарэми ответил не сразу, некоторое время он молчал, рассеянно глядя на собеседника.

— Гастон не позволит использовать свой якорь, — протянул его величество. — Но мы можем поступить по-другому. Собирай всех, кто может помочь в поимке, — решительно заявил Наарэми. — Только тихо, без лишнего шума, и слишком много народу тоже не стоит привлекать, мешаться только будем друг другу.

— Да, мой король. — Кораани поклонился. — Что-то еще?

— Нужно установить наблюдение за Гастоном Лораном, но так, чтобы он ни о чем не догадался. — Альв встал и прошелся по кабинету. — Я более чем уверен, мой брат придумает, как добраться до Полин, и будет действовать через него, ведь Гастон не отпустит свой якорь от себя ни на шаг, ни при каких обстоятельствах. — Король усмехнулся. — И нам останется только быть наготове, чтобы выдвинуться в любой момент по сигналу. Некромант выведет нас на брата и его сообщников, если они есть. Как нейтрализовать этот чертов артефакт, ты знаешь?

— Эльфы подскажут, возможно, они нашли что-то ценное в бумагах прежнего владельца. — Кораани снова поклонился. — Это все, ваше величество?

— Да, иди. — Наарэми остановился у окна.

Едва попрощавшийся альв-маг вышел из кабинета, в дверь снова раздался стук.

— Ваше величество, к вам мессир Лоран, — доложил секретарь, и король чуть не улыбнулся довольно — на ловца и зверь бежит.

— Проси, — кратко ответил он и вернулся за стол.

Некромант вошел, поклонился, и его серьезное лицо заставило Наарэми внутренне собраться.

— Что-то случилось, мессир Лоран? — спросил альв.

— Герцог Анжуйский попытался устроить ловушку на меня и Полин в Нотр-Даме, выдав за приказ направление пойти и проверить собор, — четко произнес Гастон и протянул несколько листков. — Вот отчет, ваше величество.

Наарэми молча пробежал глазами бумаги, потом отложил их и взял перо.

— Значит, мой брат больше не может выполнять обязанности главы Департамента некромантов, — спокойным голосом произнес он и начал что-то писать на чистом листке. — А вы, мессир, освобождаетесь от дежурств и назначаетесь временным исполняющим обязанности герцога. Вот приказ.

Король закончил писать, приложил печатку и аккуратно встряхнул документ:

— Держите.

Гастон, ничем не показав своих эмоций, наклонил голову и подошел забрать бумагу. Наарэми же, придержав лист, пристально взглянул в глаза Лорану.

— Ваш дом хорошо защищен, Гастон? — спросил он прямо. — Мой брат ждать не будет.

— Подвала нет, ваше величество, а снаружи точно не войдут, — ответил некромант. — И не думаю, что Анжуйский рискнет нагло врываться в мой дом лично. Ведь именно там его теоретически будут ждать в первую очередь, правда? — Он чуть приподнял бровь, а в темных глазах блеснул насмешливый огонек.

Король усмехнулся в ответ и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Какой умный мужчина, не зря занимает свой пост. Жаль, он не согласится принять должность Алена. Наарэми даже спрашивать не собирался, и так знал, какой ответ последует на подобное предложение.

— Полин с вами? — вместо ответа спросил он, и так догадываясь, что девушка в приемной, чувствовал ее эмоции через закрытую дверь.

— Я не оставлю ее одну, пока Анжуйский не будет пойман, — твердо ответил Гастон, глядя в глаза Наарэми.

Король посмаковал желание подразнить некроманта и заявить, что хочет завтра все-таки пообедать с его якорем, но не стал этого делать. Все же обстановка не способствует подобным шуткам. Хотя альв не назвал бы свой интерес к Полин шуточным. Несмотря на то что девушка занята, его все равно тянуло к ней — такова уж природа его расы. Что ж, тем больше резона побыстрее поймать Анжуйского. А невидимая метка, поставленная на приказ о временном назначении, благополучно перекочевала на самого Гастона, и теперь Наарэми мог отследить, где находится некромант.

— Хорошего дня, мессир, — попрощался король.

— Благодарю, ваше величество. — Наклонив голову, Лоран выпрямился и вышел из кабинета.

Его величество занялся текущими делами, которые никто не отменял даже в связи с поимкой зарвавшегося брата, метившего залезть на трон Франции. На всякий случай, немного подумав, он распорядился установить негласное наблюдение за особняком Аллиарис, вдруг брат к ней наведается. Анжуйский вряд ли, слишком осторожная сволочь. А через Таллинора можно будет что-нибудь узнать о его друге, если эльф объявится.

Поздним утром, дом Гастона Лорана

Сегодня для разнообразия первой проснулась я. В спальне Гастона с плотно задернутыми шторами царил уютный полумрак, но, по моим ощущениям, время уже точно подбиралось к полудню. Неудивительно, мы вернулись около двух ночи, да еще и уснули далеко не сразу: взбудораженные нервы и бурлившая в крови магия требовали успокоения. Теперь же я смотрела на спящего Гастона и не могла удержаться от глупой, счастливой улыбки. Мой некромант. Его лицо разгладилось, на нем царило умиротворенное выражение, ресницы чуть подрагивали, а рот приоткрылся. И ах как хотелось прижаться к его мягким губам, снова почувствовать вкус корицы и яблока со слабым отголоском вишни… Я удержалась. Пусть спит, последние дни выдались нелегкими, а я, пожалуй, сделаю сюрприз для него. Позволила себе только осторожно погладить пальцами черные пряди, разметавшиеся по подушке, и потом аккуратно выползла из-под одеяла, чувствуя себя совершенно выспавшейся и отдохнувшей. Гастон сонно пошевелился, невнятно пробормотал что-то и глубоко вздохнул, я же, накинув халат, на цыпочках прошла в уборную привести себя в порядок.

Несмотря на радужное настроение и уют, царивший в душе, где-то внутри зрело подозрение, что это чуть ли не последний такой хороший день и его надо использовать в полную силу. Анжуйский наверняка что-то придумает… Решительно выбросив из головы тревожные мысли, я спустилась на кухню и не застала там Сары, лишь записку, что она ушла на рынок, а завтрак — только разогреть. В плите тлели угли, и я храбро взялась за приготовление. Экономка все поставила на поднос, мне оставалось подержать тарелки поочередно на гладкой теплой поверхности плиты и потом — обратно. Ну и дождаться, пока закипит чайник. Жаль, я кофе не умею варить, придется обойтись чаем. С предвкушением представив удивленный взгляд Гастона, когда разбужу его позавтракать, я подхватила поднос, с воодушевлением улыбнулась и направилась снова в спальню. Кто бы мне сказал неделю назад, что буду с удовольствием ухаживать за мужчиной, да еще и остановлю свой выбор на некроманте, рассмеялась бы в лицо. А вот поди ж ты, несу завтрак и мурлычу песенку под нос, чуть ли не облизываясь и в красках представляя лицо Гастона. Ему сегодня не надо идти в Консьержери, разве что на полчаса, отчет написать. Но ведь это можно и дома сделать, правда? Тем более что вечером — день рождения Флорана, и Гастон собирался отправиться за подарком другу. Нас снова ждала прогулка по городу, и на этот раз я была уверена, что получу от нее больше удовольствия, чем от предыдущей. Может, и к Жиан успеем заехать — я все же хотела у нее спросить о своей матери и возможной встрече с альвом.

Осторожно приоткрыв дверь, заглянула — Гастон как раз открыл глаза, и наши взгляды встретились. Отчего-то я вдруг засмущалась, щеки потеплели, и поднос дрогнул в руках.

— Привет, — пробормотала я, распахнув дверь шире и проскользнув в спальню. Зачем-то остановилась на середине, посмотрела на завтрак и замялась. — Вот…

Со стороны кровати послышался тихий смешок, и немного хриплый со сна голос Гастона произнес:

— Мм, Птичка моя, какой приятный сюрприз, ты решила покормить меня сама?

— Сара на рынок ушла, — как можно непринужденнее произнесла я. — А кушать хочется.

— Иди уже сюда, — с отчетливыми довольными нотками сказал Гастон и похлопал по кровати рядом с собой.

Я не заставила упрашивать себя дважды, приблизилась и поставила поднос на покрывало, все так же избегая смотреть на своего некроманта. Собственный заботливый порыв вводил в замешательство, и, признаться, я слегка растерялась, поглощенная противоречивыми эмоциями. Услышала длинный вздох Лорана, а потом меня нежно сгребли в охапку и усадили на колени, подвинув поднос, чтобы не перевернуть.

— Спасибо, Полли, — с чувством сказал Гастон и легонько чмокнул меня в ушко. — Очень мило с твоей стороны. — Он потянулся к тарелке на подносе, а я с облегчением обняла его и уткнулась носом в шею.

Ну вот не знаю, как должна вести себя женщина, когда живет с мужчиной, нет у меня такого опыта, потому и смущаюсь еще собственных порывов. И хорошо, что Гастон, похоже, это понимает, не стал заострять внимание на моем замешательстве.

— Только я кофе не умею варить, — призналась, виновато глянув на него.

— Хорошо, это буду делать я, — невозмутимо произнес мой некромант, развернув меня и вручив тарелку. — Приятного аппетита, Птичка моя.

Этот мирный, уютный завтрак в постели вдвоем с обязательным кормлением друг друга с вилки — ну вот такая мне пришла в голову романтическая чушь, — плавно перетекший в нежные, долгие поцелуи, надолго отложился в моей памяти как одно из лучших воспоминаний. Затишье перед бурей, как оказалось позже. Конечно, поцелуями мы не ограничились. Я никак не могла утолить голод по своим, настоящим чувствам и ощущениям и была рада лишний раз окунуться в восхитительное удовольствие, которое дарили руки и губы Гастона; послушно отвечать и отзываться на каждое прикосновение. Умирать от осознания, что принадлежу только ему и он — мой, целиком и полностью, а вместе мы одно целое. Вкус яблока и корицы на губах, мой собственный, вишневый, слабый запах полыни и лимонника — все это составляло волшебный коктейль, который хотелось пить, захлебываясь и упиваясь ярким вкусом.

После, умиротворенные и насыщенные, мы отправились в ванную, неторопливо привели себя в порядок, а потом наконец вышли из дома. Гастон хотел зайти в Лувр, отдать королю отчет о событиях в Нотр-Даме, и я, конечно, пошла с ним. Сказала же, не отпущу больше никуда одного, даже в гости к Наарэми. Тем более — к нему.

— Я в приемной подожду, — уточнила я, пока мы шли по улице к дворцу.

— Хорошо, — легко согласился Гастон и накрыл ладонью мои пальцы, лежавшие на его локте.

Такой простой, естественный и вместе с тем почти интимный жест, и в груди разлилось тепло, а на губах сама собой появилась довольная улыбка. Даже визит к королю не мог испортить мое настроение, я ведь не собиралась лично с ним встречаться, а просто подожду Гастона в приемной, и дальше мы уже отправимся по своим делам. Впереди показался Лувр, когда вдруг Лоран решительно заявил:

— А к отцу все-таки зайдем в гости, Полли. Надо же ему спасибо сказать. — Он усмехнулся и покосился на меня, в темных глазах плясали смешинки.

— За что? — Я постаралась спросить невозмутимо, хотя перспектива знакомства с лордом-дроу, да еще и папой моего некроманта, вызывала зуд беспокойства.

— За ценные сведения. — Гас наклонился и коснулся губами моей макушки. — Про цепь и ее особенности.

Я только нервно вздохнула и ничего не стала отвечать. Ладно, рано или поздно это все равно случится, так что надо привыкать к этой мысли. В конце концов никто ведь не заставляет меня быть леди и все такое. Мой Гастон тоже вон ни разу не лорд, и ничего, хорошо живет и так.

В Лувре мы сразу направились к кабинету Наарэми, и стража нас пропустила, видимо получив приказ от короля. Я старалась не слишком коситься по сторонам, невольно выискивая знакомые лица, но ни Аллиарис, ни ее брата в коридорах и залах дворца мы не встретили, к моему облегчению. Хорошо, что теперь можно и Анжуйского не бояться, не в этих стенах, по крайней мере. У его величества был посетитель, как нам сказал его секретарь, но он почти сразу вышел, и Гастон отправился к альву с отчетом, который написал дома. Я же остановилась у окна, рассеянно глядя на дворцовый сад, где неторопливо прогуливались разряженные дамы и их кавалеры. Несмотря на близость короля — всего лишь через стенку, беспокойства не чувствовала: Наарэми сейчас уж точно не до личных развлечений, да и, я надеялась, он сообразит, что у нас с Гастоном все более чем серьезно и ему ничего не светит ни при каких обстоятельствах. Не совсем же он упертый дурак…

Беседа с королем не заняла у моего некроманта много времени, он вышел из кабинета и с немного кривой улыбкой помахал свернутой в трубку бумагой.

— От дежурств нас освободили, пока не поймают Анжуйского, но я теперь временно исполняю его обязанности, — «обрадовал» он и длинно вздохнул, прикрыв глаза. — Так что о поездке к Сину можно забыть в ближайшее время. Завтра придется идти в Консьержери, хотя вообще это мой выходной день. Ну что, теперь за подарком Флорану? — Гастон резко сменил тему, и я не возражала.

О делах не хотелось говорить, лучше переключиться на более приятные вещи.

ГЛАВА 18

Круг заговорщиков — порочный треугольник.

Влюбленный есть там. И влиятельный любовник.

Но каждый в нем играет за себя,

Интриг своих не раскрывая зря…

Вечер этого же дня, где-то под кладбищем Пер-Лашез Довольный Анжуйский возвращался обратно в свое убежище, небрежно помахивая крестом. Нежить, хоть и провожала его недобрыми взглядами, нападать не решалась, подчиняясь уже сейчас, и это несказанно радовало. По дороге его светлости пришла в голову еще одна удачная мысль, как обезопасить себя от действий короля в решительный момент. Ален хотел быть уверенным, что ему никто не помешает. Свернув еще пару раз, он пришел к надежной деревянной двери, укрепленной еще железной решеткой и хитрой вязью невидимого рисунка вокруг арки входа. Достав ключ с крупным черным бриллиантом в бородке, Дерош осторожно вставил его в замок и повернул, одновременно коснувшись потемневшего известняка стены в строго определенном месте. Вокруг мертвенно-голубым вспыхнул узор и погас, размыкая охранный контур, и Анжуйский открыл вторую дверь уже обычным ключом. Любая нежить, которая сунулась бы сюда, сгорела бы моментально. И они чуяли, не подходили к такой обычной с виду, не слишком крепкой двери.

Закрыв и замкнув контур, Анжуйский направился по недлинному коридору в небольшой холл, снял куртку и небрежно бросил ее на стоявший у стены стул. Порадовался, что ему теперь нужно гораздо меньше еды, чем раньше, и двинулся дальше, во внутренние покои. Дверей как таковых здесь не было, арки входов перегораживали тяжелые бархатные портьеры. Стены прикрывали деревянные панели, создавая уют, на полу в комнатах лежали толстые ковры с длинным ворсом. Дерош все продумал, когда устраивал это тайное убежище. Он отдернул бархатное полотнище и на мгновение замер на входе — его ждали гости. Не сказать что неожиданные, только они, кроме хозяина, знали, как сюда добраться, и только у них имелся ключ от двери. В креслах у камина сидели Таллинор и Аллиарис.

— Какой приятный вечер, однако, — мурлыкнул Ален, не сводя взгляда с точеного профиля эльфийки, выделявшегося на фоне пляшущего пламени.

Она встрепенулась, задумчивое выражение исчезло с ее лица, и губы изогнулись в радостной улыбке.

— Ваша светлость. — Леди поднялась и присела в реверансе. — Талли сказал, вы по мне соскучились. — Она выпрямилась, и розовый язычок шаловливо прошелся по губам.

Анжуйский резко втянул носом воздух, в два шага оказался рядом с графиней и жадно прижался к ее рту, стиснув в крепких объятиях. Эльфийка издала глухой возглас, обвив руками его шею, гибкое тело прильнуло ближе, и герцог на несколько мгновений совершенно позабыл, что в гостиной есть кто-то еще. Его ладонь легла на упругую попку, обтянутую тонкой тканью платья, и чуть сжала, не прерывая поцелуя; Ален опустился в кресло и усадил эльфийку на колени. Таллинор, отрешенно смотревший в огонь, лишь улыбнулся уголком губ, никак не отреагировав на жаркую встречу сестры и друга. Он обдумывал, как лучше составить послание некроманту, чтобы тот ничего не испортил…

— У меня все готово, Талли, — чуть позже произнес Анжуйский, нехотя оторвавшись от сладких губ Аллиарис. — Что у тебя?

— Оллсинэль де Шабли, — обронил эльф и пригубил вино. — Лоран с ним очень дружен, полагаю, и исчезновение друга его обеспокоит. — Таллинор улыбнулся шире и покосился на Анжуйского.

Дерош, одной рукой придерживая эльфийку за талию, выпрямился, сверля собеседника нетерпеливым взглядом.

— Когда? — отрывисто спросил он.

— Ну, если у тебя все готово, зачем тянуть? Мои люди наблюдают за домом полукровки и только ждут моего приказа. — Маркиз изогнул бровь и усмехнулся. — Тем более что король наступает на пятки.

Анжуйский откинулся и притянул к себе Аллиарис, его глаза прищурились, и в них мелькнул хищный огонек.

— Королю не до расследования будет. — Он оскалился в улыбке. — У нас ведь по-прежнему есть козырь, Талли, который отлично отвлечет его величество.

— Мм? — лениво протянул эльф и снова поднес бокал к губам.

С ответом опередила Аллиарис, прислонив голову к плечу герцога.

— Печать, — довольной кошкой мурлыкнула она, и ее губы скользнули по слегка колючей скуле брата короля. — Его величество не сможет отлучиться из Венсена… Ведь там не будет некроманта.

Таллинор наклонил голову и закончил мысль сестры:

— Он будет у нас.

— А у меня — Полин, — негромким, полным предвкушения голосом закончил Анжуйский и снова завладел податливым ртом эльфийки.

Маркиз, неторопливо допив вино, поднялся, бросил на пару рассеянный взгляд — Аллиарис, бесстыдно задрав платье выше колен, села верхом на герцога, ее шаловливые ладони уже пробрались под его рубашку, а руки Анжуйского хозяйничали где-то под тонкой материей юбки, — и вышел из гостиной. У него тоже были важные дела, например, заполучить де Шабли и упрятать его как можно дальше от основного места действия. Ну и послать весточку некроманту, конечно. Остальным займется Анжуйский, когда освободится от сестры.

После обеда, улицы Парижа

Гастон схитрил дважды, и моему возмущению, равно как и волнению, не было предела. Сначала под видом поисков подходящего подарка он прогулялся со мной по магазинам оружия, внимательно рассматривая витрины, и когда я уже расслабилась, внезапно ловко увлек в дверь под вывеской «Ювелирный». Я сначала даже не поняла, зачем нам сюда.

— Ты хочешь подарить Флорану украшение? — безмерно удивившись, спросила я, когда Гастон с загадочной улыбкой остановился перед витриной.

— Нет. — Он покачал головой и бросил на меня веселый взгляд, при этом его пальцы крепче сжали мою ладонь.

Я насторожилась и прищурилась, уставившись на него.

— Тогда зачем мы здесь? — уточнила, нахмурившись.

— Затем, что я хочу сделать подарок тебе, — заявил этот несносный мужчина, вогнав меня в нервные переживания. — И теперь не отвертишься. — Гастон подмигнул и повернулся к подошедшему продавцу.

— Чем могу служить, господа? — учтиво поинтересовался тот.

Беззвучно ахнув, я дернула руку, с возмущением засопев, однако устраивать тут скандал было бы с моей стороны крайне невежливо. Какие подарки, зачем? Не надо… От замешательства вспыхнули щеки, я перевела взгляд на витрины, не замечая сверкания украшений. Не знаю, почему на меня так подействовали слова о намерениях Гастона, мне ведь действительно от него ничего не надо, и так хорошо. А подарок, да еще дорогой… Черт.

— Покажите вот этот браслет, пожалуйста. — Гастон тем временем уверенно ткнул в витрину, и передо мной на черный бархат легла изящная золотая веточка, украшенная цветочками из камней насыщенного голубого цвета.

Не сапфиры, я поняла, но опознать, что это, не могла — ну не разбираюсь я в камнях.

— Вполне пойдет на каждый день, как считаешь? — невозмутимо поинтересовался Гастон, взяв мою безвольную руку и аккуратно застегнув браслет. — Отлично смотрится, Птичка моя.

— А… А что это? — пробормотала я, выбитая из колеи стремительным развитием событий, покрутила руку и признала — да, вещица смотрится изящно, неброско, но вместе с тем не выглядит дешевкой со стекляшками.

— Топазы. — Лоран поднес мою ладонь к губам и бережно поцеловал запястье, не сводя взгляда. — Сапфиры я позже подарю, — добавил он таким решительным голосом, что я проглотила вертевшиеся на языке гневные возражения.

Вот так и получилось, что я оказалась обладательницей подарка от Гастона, причем не какой-то безделушки, а вполне красивой вещи. И наверняка дорогой. Я была настолько сбита с толку неожиданным вояжем Лорана, что пропустила момент, когда мы сели в экипаж и куда-то поехали, все гладила и рассматривала браслет, испытывая смешанные чувства. Мне ведь никогда не дарили таких подарков, чтобы не за проведенную вместе ночь, а… просто так. Потому что захотелось сделать приятное. Бросив косой взгляд на Гастона, обнимавшего меня за плечи, поймав его ответный, в котором плескались одновременно нежность и веселье, все-таки неуверенно улыбнулась и не стала ничего спрашивать. В частности, с чего это он решил подарить мне что-то подобное. Оглянулась, обратив внимание, что мы куда-то едем.

— А мы куда вообще? Скоро к Флорану же, а мне бы переодеться. — Я подняла брови и посмотрела на Гастона.

— За его подарком едем, — спокойно ответил Лоран, и экипаж как раз остановился.

Я оглядела большой особняк, украшенный лепниной, и с сомнением протянула:

— Это не тянет на магазин.

— Пойдем, — улыбнулся Гастон и крепко взял меня за руку. — Это и не магазин. — Он поднялся на крыльцо и снова удивил, достав из кармана… ключ. — Здесь живет мой отец.

Я зашипела ошпаренной кошкой и попыталась выдернуть руку из его ладони, но безуспешно. В голове стрелой пронеслась мысль, что выгляжу я… ну, обыкновенно, ведь просто на прогулку шли. Обычное платье со скромным вырезом и рукавами до запястий, волосы аккуратно заколоты на затылке — по улице с распущенными не слишком удобно ходить. Я же не готовилась совсем к таким гостям, ну что он творит! И зачем меня знакомить, мы же просто напарники, а не… Ой. Вот тут мысль стушевалась и уползла в самый дальний угол, я смутилась и затихла. По большому счету совсем не важно, связывает нас официальный обряд или нет, мы и так вместе до конца жизни. Можно ли сказать, что у нас теперь семья?..

Гастон толкнул дверь, пропустил меня, воспользовавшись моим приступом задумчивости, и развернул к себе, крепко обняв.

— Перестань, Полли, — тихо произнес он, и я почувствовала, как широкая ладонь провела по моим волосам. — Я хочу познакомить отца с женщиной, с которой собираюсь прожить всю жизнь и воспитывать детей. Что тебя так пугает, Птичка моя?

Сердце забилось так часто, что дышать стало проблематично, я замерла в его объятиях, осознавая только что услышанное. Честно, не ожидала такого серьезного признания, но Гастон вообще не из тех мужчин, которые заранее предупреждают о чем-то. Он уже принял решение и отступать не собирается, а мне остается… «Глупая женщина, — отозвался внутренний голос с интонациями Жиан. — Расслабься и получай удовольствие. Никуда вы друг от друга уже не денетесь». Я длинно вздохнула, нос защекотал родной аромат полыни и лимонника, и внезапно напряжение внутри отпустило. Стало немного стыдно за свое поведение, я подняла голову и посмотрела Гастону в глаза, потом улыбнулась и обняла за шею.

— Прости, — произнесла немного виновато, утопая в бархатной черной глубине его взгляда. — Я слишком долго от всех пряталась и… — Вот тут запнулась, но все же продолжила мысль: — Не думала, что в моей жизни так скоро наступят подобные перемены.

Гастон хмыкнул, наклонился ко мне и коснулся губ. Признаться, мы немного увлеклись, и, когда за моей спиной раздалось красноречивое покашливание, я чуть не подскочила от неожиданности, а сердце вспорхнуло, готовое вылететь через уши. Я развернулась в объятиях Гастона и уставилась на высокого импозантного мужчину с непривычно светлыми волосами и очень смуглой кожей. И у него были глаза моего некроманта.

— Привет, пап, — обняв меня крепче — наверное, чтобы не вздумала вдруг сбежать, — весело поздоровался Лоран. — Мы ненадолго, я бутылку забрать.

— А, да, конечно. — Темные глаза с серебристым ободком с интересом прогулялись по мне, и дроу улыбнулся. — Это твой якорь, Гастон?

— Полин де Анор, — представил пунцовую меня некромант, и в его голосе я уловила нотки гордости. — Полли, мой отец, лорд Эрраш тер’Шандер.

— Здравствуйте, милорд, — пробормотала я и попыталась изобразить реверанс, несмотря на руки Гастона, обвивавшие мою талию.

— О, можно просто Эрраш, для близких титулы не нужны. — Дроу чуть улыбнулся, и теплота в его словах, а также сами слова вызвали в груди странное щемящее чувство.

У меня, кроме Жиан, близких и не было в жизни, да еще Гастон с недавних пор. И вот меня буквально с порога записывают в ближний круг общения, и кто — лорд-дроу! Отец моего некроманта, м-да.

— Пап, прости, что мы вот так, на днях обязательно зайдем, посидим как следует, сейчас дел много. — Гастон наконец отпустил меня, но ухватил за руку. — Я хочу еще кое-что забрать, кроме бутылки, из твоего кабинета. — И он выразительно так посмотрел на лорда.

Светлые брови дроу поползли вверх, в глазах появилось странное выражение, а улыбка стала четче.

— Вот даже как, сын? — протянул он негромко и кивнул. — Что ж, оставь тогда Полин в гостиной, сходим. Вы что-нибудь хотите, может, чаю? — учтиво осведомился лорд Эрраш, а я помотала головой:

— Нет, спасибо. — Моя улыбка вышла немного нервной — все никак не укладывалось в голове, что стою и так запросто разговариваю с отцом Гастона.

— Я быстро, — шепнул мне на ухо несносный некромант и отвел в соседнюю комнату.

Долго нервничать не получилось, Гастон обернулся за несколько минут, держа в одной руке бутылку из темного стекла, запечатанную воском. За ним, конечно, шел отец.

— Ну, жду вас двоих, когда разберетесь с делами. — Лорд остановился на пороге, скрестив руки на груди, и бросил на меня странно задумчивый взгляд, а потом снова улыбнулся, открыто и дружелюбно. — Приятно было познакомиться с вами, Полин.

— Взаимно. — Чуть не добавила «милорд», но вовремя вспомнила, что меня просили обойтись без официальности.

Сразу по имени назвать лорда-дроу я все равно не смогла бы, поэтому ограничилась вежливым прощанием.

— Конечно, папа, — кивнул Гастон и уверенным жестом подхватил меня под локоть.

— Удачи, сын, — усмехнулся лорд Эрраш и пропустил нас.

Я дождалась, пока мы выйдем из дома отца Гастона, и нетерпеливо спросила:

— А что ты хотел забрать из кабинета? Дополнение к бутылке? Кстати, что в ней?

— Редкий и очень дорогой ликер, который делается только в землях дроу, — охотно пояснил Гастон, взмахом остановив экипаж. — Давно обещал Флорану, вот и будет повод порадовать. А насчет кабинета, — мы сели, некромант собственническим жестом обнял меня и привлек к себе, — позже покажу, что я забрал.

Успев неплохо изучить Гастона за время нашего знакомства, я лишь обреченно вздохнула: допытываться бесполезно, все равно не скажет и не покажет.

— Теперь домой? — уточнила я немного ворчливо, любопытство грызло, не давая покоя.

— Да, Флоран ждет нас к семи, — ответил как ни в чем не бывало Гастон, но, заметив подрагивавшие уголки его губ и смешинки, плясавшие в глазах, я поняла, что он прекрасно понял мое состояние.

Вот вредный. Ладно, я подумаю, как отомстить… Сегодня же ночью. Спрятав предвкушающую улыбку, удобнее устроилась на груди своего некроманта и прикрыла глаза, позволив себе немножко помечтать. Где-то на границе сознания опять мелькнуло странное, тревожное ощущение затишья перед бурей, но я отмахнулась: король предупрежден, ночью нам с Гастоном больше пока нет нужды ходить по улицам Парижа, Анжуйский пропал. Так что остается только дождаться поимки брата короля и дальше жить спокойно.

Однако дома несносный некромант на мое требование показать, что же он забрал у отца, окинул меня задумчивым взглядом и изрек:

— Вечером, когда вернемся.

Совершенно определенно мне послышался подтекст в его словах, да и выражение глаз сказало все лучше любых слов. Я прищурилась, ответила ему таким же задумчивым взглядом и кивнула.

— Договорились, вечером, — проворковала я и, прихватив выбранный наряд, гордо удалилась в ванную, переодеваться там.

Вечером так вечером, все складывается как нельзя лучше. Сменив платье на свободную блузку, корсаж и трехслойную юбку, распустив волосы, я вернулась в спальню, где Гастон уже ждал, тоже полностью готовый. Белая рубашка с расстегнутым воротом, небрежно распахнутый кожаный жилет, неизменный кинжал на поясе и стянутые в хвост волосы вкупе с небрежной усмешкой — все это заставило биться мое сердце быстрее и вновь позавидовать самой себе, что такой мужчина достался мне. Принадлежать только ему оказалось не так уж страшно, как думалось, и с каждым днем тянуло к нему все сильнее. Мой некромант. Мой Гастон.

— Птичка моя, если будешь так смотреть на меня, ни на какой праздник мы не пойдем, и Флоран обидится. — Лоран выгнул бровь, а во взгляде…

У меня в животе моментально образовалось лавовое озерцо, и я чуть не махнула на приглашение зама Гастона, но потом взяла себя в руки. В конце концов у нас вся ночь впереди, так что успеется все, что мне сулила бархатно-черная глубина любимых глаз. Ой. Я подумала — «любимых»?..

— Пойдем, — немного поспешно ответила я и направилась к двери, пряча глаза.

Признание самой себе ввергло в замешательство, его следовало обдумать, но не сейчас, не в присутствии слишком проницательного Гастона. Признаваться ему я пока не готова, если честно. И так все слишком быстро развивается, толком даже не осознать до конца.

…Праздник удался, и никакой неловкости в новой, незнакомой компании людей, да еще и некромантов, я не испытывала, как втайне опасалась. Сослуживцы Гастона и их подруги оказались на редкость веселыми и легкими людьми, особенно после первых стаканов с вином. Никто не пытался выспросить о моем прошлом, о нашем знакомстве с Лораном — он, улучив момент, тихонько шепнул, что о таком не принято интересоваться. У каждого своя история, и далеко не все они простые. Разошлись мы к десяти, когда уже почти стемнело и вот-вот должны были выйти патрули на улицы Парижа. Благо таверна, где праздновали, находилась недалеко от дома Гастона. Мы шли пешком, и рука моего некроманта приятно согревала талию, а молчание между нами окутывало уютным облаком, делая еще ближе. Не хотелось думать ни о каких проблемах, было хорошо и спокойно вот так идти рядом, наслаждаясь присутствием близкого человека, вдыхать его аромат и улыбаться своим мыслям.

До дома дошли быстро. Гастон открыл дверь и пропустил меня вперед, поэтому послание, которое, вероятно, подсунули под дверь, я увидела первой. Сердце осторожно стукнулось о ребра, чутье обострилось — откуда-то родилась уверенность, что ничего хорошего там нет. Остановилась, подняла сложенный листок и посмотрела на некроманта.

— Дом ведь надежно защищен, да? — вполголоса спросила я и, поймав его напряженный взгляд, показала записку. — Если бы в ней было что-то опасное, ее бы не просунули под дверь?

— Нет, — односложно ответил Гастон и опустил глаза на лист в моей руке.

Потом молча его взял, развернул и пробежал строчки. Я впервые видела, как побледнел Лоран, и сердце ухнуло в желудок, предчувствуя беду. Губы некроманта сжались в нитку, взгляд застыл, а лицо превратилось в маску. Я поднесла ладонь к горлу, воздуха стало резко не хватать, и едва выдавила из себя вопрос:

— Что?..

Голос вышел сиплым и слабым, ощущение опасности могильной плитой придавило плечи, и казалось, даже в нос пахнуло стылой гнилью.

— Син, — глухо ответил Гастон и протянул мне послание.

Его пальцы дрогнули, и я поняла, что мы влипли, и сильно. Анжуйский все-таки придумал, как добраться до меня в обход связи, и отчего бы не подумать, что он воспользуется таким грязным методом! Ну да, трогать друзей-некромантов Гастона герцог вряд ли бы стал, а вот полуэльфа, который наверняка толком и защититься не сможет, очень легко поймать. Я медленно опустила глаза и прочитала послание от брата короля. «Оллсинэль у меня. Хочешь видеть его живым, сегодня в полночь ты должен быть около кладбища Монпарнас, там и получишь своего друга. Полин же придет к Невинноубиенным. Мне твой полукровка совершенно не нужен, поэтому, если решишь сначала помочь своему якорю, живым Оллсинэля никогда не увидишь. До встречи, Лоран. Ах да, если не веришь, что полукровка у меня, проверь эту капельку крови, что на листе». Мой взгляд переместился на бурое пятнышко, и откуда-то появилась уверенность, что эта кровь действительно принадлежит Сину. Листок выпал у меня из рук, взгляд метнулся к часам — одиннадцать, у нас всего час. До Монпарнаса далеко, как раз к полуночи доехать, кладбище Невинных почти рядом, по этой же улице Сент-Оноре, где стоял дом Гастона. Проклятое место в самом центре города, очистить которое так и не смогли и просто запечатали, а жители обходят его стороной. Так же, как Нотр-Дам… Да, тяжело далось избавление от чумы, но теперь уж ничего не поделать.

Я с некоторым усилием вернулась к настоящему. Навалилось оцепенение, мозг никак не мог принять страшную реальность: на встречу с Анжуйским мне предстоит ехать одной. Совсем. Потому что предупредить короля мы никак не успеваем без риска потерять Сина. Прикусив губу, я беспомощно посмотрела на Гастона, его лицо слегка расплылось, и я осознала, что на глаза навернулись слезы.

— Что нам делать? — прошептала я и тихо всхлипнула.

— Для начала проверить, — ровным голосом ответил некромант и поднял листок.

Потом прошел наверх, и я тенью за ним, в голове не осталось ни одной связной мысли, только сердце гулко колотилось в груди. Гастон взял посох, лежавший на тумбочке с его стороны кровати, с непроницаемым лицом смочил слюной палец и потер бурое пятнышко на записке, а потом провел подушечкой по кристаллу в навершии. Гас прикрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то, и когда посох мягко засиял, я заметила, что в сиянии еще и искорки замерцали.

— Да, это его кровь, — глухо отозвался Гастон, и в его словах звучала уверенность.

Он засунул посох за пояс, повернулся ко мне и подошел. Обхватив ладонями мое лицо, осторожно стер большими пальцами соленые капли и бережно поцеловал дрожащие губы.

— Полли, Птичка моя, — прошептал он так нежно, что у меня подогнулись колени и вырвался всхлип. — Ты мне веришь? — Я кивнула, шмыгнув носом и судорожно вздохнув. Гастон улыбнулся и продолжил: — Из дома не выходи ни в коем случае, нежить сюда не проникнет, а в Анжуйском слишком много темной силы, охранный контур не пропустит и его. Поняла? — Снова кивок и паника, подступающая к самому горлу. — Я не могу отвезти тебя в Лувр, там могут быть его сообщники, и за домом могут тоже следить. — Гас внимательно вгляделся мне в лицо. — Я все сам сделаю, Полли, только не выходи из дома, слышишь?

— Д-да, — пробормотала я, со страхом уставившись на него. — Ты один пойдешь?.. — вырвалось у меня, и сердце ледяным комом провалилось в желудок.

— Так лучше, милая, я не хочу рисковать тобой, а в моем доме действительно безопаснее, — чуть тише добавил мой некромант, и от тревоги в его словах я едва не разревелась в голос. — Просто продержись.

— А если… — Я сглотнула вязкий ком, но продолжила: — Если кто-то в дверь будет ломиться? У Анжуйского наверняка есть помощники, обычные люди!..

— Я вернусь до полуночи, — твердо заявил Гастон, глядя мне в глаза и продолжая гладить мои щеки. — Предупрежу короля, попрошу у него помощи, я успею в Лувр по пути заехать. А обычных воришек, желающих вломиться в мой дом, тоже ждут неприятные сюрпризы. — Глаза Гастона нехорошо блеснули. — Не переживай, Полли, здесь ты действительно в безопасности.

Да, страх еще скребся ледяными когтями в груди, не давая толком вздохнуть, слезы не хотели заканчиваться, но той паники, что скручивала внутренности и туманила сознание, уже не было. Слова моего некроманта успокаивали, они звучали так уверенно, что я тоже потихоньку успокаивалась.

— Как ты в Лувр поедешь, если за нами следить могут? — вернула я ему его же слова и нахмурилась, тревога за моего мужчину не желала утихать.

— Пойду через ту сторону, — пояснил Гастон и улыбнулся. — Переживешь несколько неприятных минут, Птичка моя?

— Переживу, — послушно повторила осипшим голосом и неуверенно улыбнулась. — Тебя там не отследят? Нежить ведь Анжуйскому подчиняется…

— До ритуала — нет, если не было прямого приказа следить за мной, — снова терпеливо объяснил Гастон. — Пока же на меня лишь охота объявлена. — Он хитро прищурился и поцеловал меня в кончик носа.

Успокоил, конечно. Я изведусь тут вся, пока он будет решать проблемы! Но Гастон прав, мне лучше оставаться здесь, тогда ему меньше волнения будет, что со мной что-то случится. Я вспомнила Нотр-Дам, как герцог не мог ко мне прикоснуться, и моя тревога еще убавилась. Моя же сила защитит меня от него, если что. И Гастон обещал вернуться. Он обнял крепко-крепко, потом отстранил, взял за руку, мы спустились вниз. Лоран завел меня в темную гостиную, усадил на диван и сам присел напротив на корточки.

— Полли, — позвал Гастон, и я вопросительно глянула, сцепив руки и пытаясь унять дрожь.

Мир в одночасье перевернулся, и с трудом верилось, что еще утром я чувствовала себя совершенно счастливой. Ничто не предвещало беды, а ведь стоило подумать о том, что Анжуйский просто так не отступится. Слишком долго он при дворе, слишком долго занимается интригами, и не нам с ним тягаться. И все же мы попытаемся, потому что не можем иначе. Если получится предупредить короля, попросить его о помощи, все будет замечательно и никто не пострадает. Я очень хотела верить в это. Гастон, пристально глядя, достал что-то из кармана и взял меня за руку.

— Я хочу, чтобы ты носила вот это, — без тени улыбки произнес он, и в следующий момент на мой палец скользнуло что-то прохладное и плотно село на него.

Опустив глаза, я увидела, что это старинный перстень из светлого металла, похожего на серебро, украшенный овальной формы крупным камнем густо-синего цвета. Внутри него мерцала белая звездочка, и я как зачарованная уставилась на нее. Казалось, необычное сердце камня бьется в такт пульсу, и паника, страх отступали. Я начала дышать ровнее, перестали дрожать руки, и в сознание робко стукнулась мысль, что мне подарили кольцо. Да не какое-нибудь, а очень похожее на фамильное. Я вскинула голову и недоверчиво уставилась на все такого же серьезного Гастона; он сжал мои ладони, не сводя с меня взгляда, и поднес их к губам.

— У нас еще будут дети, Полли, и я собираюсь назвать тебя своей женой, — негромко сказал он, а мои эмоции снова в который раз за последние минуты поменяли полярность. Я жадно слушала Гастона, не перебивая, не бросаясь на шею с выражением признательности и восторгами, черпая в спокойном, ровном голосе уверенность в том, что все обойдется. — И поэтому я вернусь за тобой, Птичка моя. — Он чуть улыбнулся. — Ты веришь мне?

— Д-да. — Голос все же дрогнул, а в сознании все смешалось, перевернулось, и даже голова закружилась.

— Ты станешь моей женой? — спросил Гастон, обхватив ладонями мое лицо и притянув к себе близко-близко.

Я улыбнулась, взволнованная и слегка сбитая с толку словами своего некроманта. И я знала, что он говорит все это не потому, что хочет утешить меня и успокоить, а потому, что… Черт возьми, даже самые важные слова для любой женщины я слышу не в романтичной и красивой обстановке, а в момент серьезной опасности для всех нас. Не удержалась, тихонько хихикнула, чувствуя, как кровь быстрее побежала по венам, и уже тверже ответила на вопрос Гастона:

— Да, — и прижала свои пальцы к его на моем лице.

В его взгляде мелькнуло облегчение, и в следующий момент Лоран поцеловал меня, долго, нежно и упоительно сладко, и у поцелуя был любимый вкус яблока с корицей… Некромант отстранился, еще раз погладил мои щеки и выпрямился.

— Мне пора собираться, Полли, — негромко произнес он, посмотрев мне в глаза.

Я кивнула и встала, а в следующий момент оказалась в крепких объятиях, и в груди что-то радостно екнуло. Под моей щекой неровно, быстро билось сердце Гастона, впереди нас ждала неизвестность, а я улыбалась и понимала, что вот сейчас, в данный конкретный момент, счастлива. Обняла его за пояс, зажмурилась и замерла, впитывая всем телом запах полыни и лимонника, слушая дыхание своего некроманта, и сила изнутри окутала мягким облаком, успокаивая, смывая остатки тревоги и наполняя легкостью и даже некоторой беспечностью. Выберемся, как-нибудь уж точно. Гастон справится. Я верю.

— Люблю тебя, хорошая моя. — Тихий шепот музыкой прозвучал в ушах, и я окончательно успокоилась, услышав эти слова.

Длинно вздохнула, подняла голову и заглянула в бездонную темноту его взгляда, украшенную серебристыми искорками.

— Правда? — вырвалось у меня, и я слегка смутилась своей немного детской реакции.

Гастон же без тени веселья кивнул и повторил:

— Правда, люблю.

Мои губы разъехались в довольной улыбке, светлая сила внутри мягко толкнулась, послав по телу теплую волну, и потянулась к тому, кто приручил ее так легко, подарил наконец спокойствие и гармонию. Время застыло, превратившись в вечность, реальность отступила, дав нам еще несколько драгоценных мгновений наедине друг с другом и нашими чувствами, и меня снова окутал запах яблока и корицы. С губ сорвались едва слышные слова, окончательно закрепившие нашу связь:

— И я…

Мы еще постояли так, не торопясь размыкать объятия, а потом Гастон отстранился и потянул меня за руку к лестнице. Да, время все же не стояло на месте, и следовало поторопиться — ему. Мне останется только ждать, волноваться и надеяться на лучшее и на защиту дома. И верить, что король нам поможет. Вряд ли Анжуйский оставит без внимания тот факт, что драгоценная добыча не спешит сама идти к нему в руки. Наверху я забралась с ногами на кровать, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками, и наблюдала за сборами Гастона. Он переоделся в свою привычную форму: черная рубашка, куртка с жестким воротником, перевязь с мечом и кинжалом. Заплел волосы в аккуратную косу, взял посох и небрежно заткнул его за пояс.

— Думаешь, они не заставят тебя разоружиться? — спросила я, тревога пробилась сквозь то спокойствие, что дарила мне моя светлая сила.

Гастон взглянул на меня:

— Анжуйский будет ждать тебя на кладбище, Полли, надеясь, что успеет провести ритуал до того, как я за тобой вернусь. Скорее всего, с Сином останутся лишь помощники герцога, с которыми я справлюсь без особого труда. — Он прищурился, и темные глаза опасно блеснули. — Они не знают, на что способен злой некромант. — Гастон улыбнулся, и у меня холодок пробежал вдоль спины.

Если бы эту улыбку увидели те, кто похитил Оллсинэля, я бы на их месте как можно быстрее просила убежища на землях эльфов или в любой другой стране подальше от Франции. Лоран повернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза.

— Я вернусь, Птичка моя, — произнес он с теплотой. — Никто тебя не тронет.

Я кивнула.

— Возвращайся, — попросила я, не сводя с него взгляда.

Гас снова помолчал, склонив голову к плечу, разглядывая меня, потом в несколько стремительных шагов преодолел расстояние между нами и впился в губы болезненным, жадным поцелуем, словно ставя клеймо. На несколько мгновений выдержка изменила мне, от макушки до пяток пронзило ледяной молнией — кто знает, чем закончится опасное путешествие Гастона, а ведь рядом меня не будет, пусть я и могу помочь ему на расстоянии. С невнятным глухим возгласом обняла его за шею, притягивая ближе, чувствуя, как защипало глаза, отчаянно не желая никуда отпускать и оставаться одной. А потом на помощь снова пришла магия и ласковый голос моего любимого некроманта.

— Мне пора, Полли.

В последний раз коснувшись моих губ, он развернулся и вышел из спальни, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я прерывисто вздохнула, крепче обняв колени, — без Гастона сразу стало как-то пусто и неуютно, но я стиснула зубы и запретила себе нервничать. В сознании ярко горела серебристая звездочка, а невидимая нить, соединившая нас, четко указывала направление, в котором удалялся Гастон. Пока он жив и пока я жива, мы вместе и наша магия — одно целое. Даже если нас разделяет расстояние. Еще раз вздохнув, я упала на кровать, раскинув руки, прикрыла глаза и погрузилась в странное состояние оцепенения, обратившись к себе, своей магии и своим чувствам к Гастону. Это поможет дождаться моего некроманта и не сойти с ума от страха и тревоги за него. За себя не боялась: не думаю, что у Анжуйского прямо так много сообщников, а найти дураков шляться ночью по Парижу даже за большие деньги у него вряд ли получится. Герцог же надеется, что я сама к нему приду, а значит, не подготовится к тому, что меня придется выковыривать из хорошо защищенного дома. Мои губы растянула легкая улыбка, я выпустила воздух, и тревога уползла в самый дальний угол сознания.

Этим же вечером, убежище герцога Анжуйского

Ален посмотрел на просвет на рубиновое вино в бокале и сделал глоток, лениво улыбнувшись.

— Защиту проверил? — осведомился он у сидевшего во втором кресле Таллинора.

— Да. — Эльф кивнул. — Тебе туда лучше не соваться, сожжет, я сам все сделаю.

— Конечно, не сунусь, и так понимаю. Буду отвлекать нашу красавицу, — усмехнулся Анжуйский, его глаза, наполненные тьмой, хищно сверкнули в свете камина.

— За Лораном следить будешь? — обронил Талли, пригубив из своего бокала.

— А зачем? — Герцог пожал плечами. — Ясное дело, в Лувр рванет. Только там вряд ли ему помогут. — Его сиятельство издал довольный смешок. — У моего братца обнаружатся дела поважнее. Главное, чтобы он оказался как можно дальше от Полин. — Анжуйский посмотрел на собеседника. — И тогда, даже выручив своего полукровку, вернуться вовремя и спасти Полли все равно не успеет, — мурлыкнул он. — Что с защитой, справишься? — вернулся герцог к прежнему вопросу.

— Конечно, она не против магов поставлена, а просто от вторжения воров. — Эльф хмыкнул. — Две минуты работы, и я внутри.

Герцог посмотрел на часы на каминной полке — у них еще оставалось чуть больше часа до назначенного времени.

— Через полчаса выходим, — негромко произнес его сиятельство.

Таллинор наклонил голову, и они замолчали, глядя в огонь и думая каждый о своем.

Чуть ранее этим же вечером, Лувр

Наарэми сидел в гостиной рядом со своей спальней, пил крепкий кофе и задумчиво листал папку из архивов с делом лича. Что-то его смущало, не давало покоя, какая-то ускользающая деталь, и король никак не мог ухватить мысль за хвост, постоянно отвлекаясь на другие думы. Например, где его предатель-брат и когда он начнет действовать. Наарэми отодвинул папку и позвонил в колокольчик. Где Гастон, альв чувствовал благодаря следилке, и это вселяло некоторую уверенность, что хоть что-то в этом темном деле его величество контролирует.

— Позови придворного мага и пусть пошлют за графом де Айрэни, — распорядился Наарэми, когда появился его камердинер.

Тот поклонился и вышел выполнять распоряжение, а король снова углубился в изучение материалов. Ожидание и бездействие выводили его из себя, но разумом альв понимал, что сейчас ничего не может сделать. Досада от того, что брат оказался чуточку хитрее и начал действовать раньше, не давала толком сосредоточиться, как и мысль о том, что даже если бы Наарэми арестовал Анжуйского раньше, то вряд ли получилось бы чего-то от него добиться. Раздражение его величества с каждой минутой все усиливалось. Теперь собственное могущество казалось ненужным и ни к чему не годным, раз даже родственника не может поймать и приструнить.

От мрачных дум короля отвлек стук в дверь, и появился Кораани.

— Ваше величество? — Он склонил голову и глянул на повелителя.

— Присаживайся. — Наарэми кивнул. — Что с герцогом, тишина?

Придворный маг развел руками:

— Мои наблюдатели ничего не сообщают. Его нет нигде, и никакой подозрительной активности не замечено ни у Консьержери, ни около его дома, ни около дома мессира Лорана. Все тихо. Поиск по крови также ничего не дает, я пробую каждый час.

— Молодец, — рассеянно кивнул альв и перелистнул страницу в папке. — У меня ощущение, что мы что-то упустили, что-то очень важное, — признался он придворному магу. — Никак не могу понять, что же именно. Не мог Ален все один провернуть.

— Наверняка кто-то с ним заодно, — согласился Кораани. — И если позволите предположение, то скорее всего это его друг, тот эльф. Брат вашей фаворитки.

Король нахмурился, погладил губы, уставившись невидящим взглядом в чашку с кофе. Таллинор де Сантэн. Прожигатель жизни, крутившийся при дворе и особо ничем не выделявшийся, ни скандалами, ни вызывающим поведением. Про него даже сплетен никаких не ходило.

— Зачем ему вляпываться во все это? — Наарэми нахмурился сильнее и побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — И если все же так, что ему пообещал Анжуйский за участие? У маркиза и так есть богатство и положение, а власть его вряд ли привлечет, ведь это ответственность. Не вовремя он уехал, конечно. — Наарэми прищурился. — И Аллиарис не знает, куда он делся.

Их разговор прервался появившимся графом де Айрэни.

— Звали, ваше величество? — Он поклонился.

Король, переведя на него взгляд, вдруг ухватил мысль за хвост и сразу спросил эльфа:

— Граф, в отчетах о деле лича ничего не сказано о том, кто это был. — Наарэми посмотрел гостю в глаза. — Почему?

Прежде чем ответить, Вилланэль замешкался на какие-то доли секунды, и альв внутренне подобрался, поняв, что, кажется, нащупал нить.

— Он был эльфом, ваше величество. Ритуал может провести любой обладающий магией, независимо от того, темная она или светлая, не только некромант. Поэтому его запретили.

Король подался вперед, сузив разноцветные глаза, напряженно обдумывая полученные сведения, и картинка почти сложилась в его голове. Почти.

— А мой ли брат метит на трон? — тихо, ровно произнес Наарэми и резко поднялся. — Или его тоже втемную используют?

Он только собрался распорядиться снова послать за Аллиарис, как вдруг обручальное кольцо ощутимо нагрелось, а сознание окатила отчетливая волна страха — от Синтаали. Как тогда, в Версале. А Гастона рядом нет, и он не дома. Наарэми сжал кулаки и вполголоса выругался, за что получил от Кораани и графа косые удивленные взгляды.

— Королева, — отрывисто бросил альв, принимая решение, и плавно повел рукой в воздухе. — Я к ней. Граф, жду досье на вашего племянника в течение ближайшего часа, как можно подробнее, точно такое же — на Аллиарис де Монтени. — Наарэми посмотрел на придворного мага. — Ее саму — немедленно в Лувр. И лорда Эрраша, срочно. — Альв коротко вздохнул и прикрыл глаза. — В Венсене, скорее всего, нежить, а я никому не могу сейчас доверять. Отец мессира Лорана — единственный, кто хоть как-то сумеет помочь.

— Да, ваше величество. — Кораани поклонился.

— Жду в Венсене, — сказал король. — Предупреди господина советника, что придется упокаивать, пусть подготовится.

Не прощаясь, он развернулся и шагнул в портал. Жизнь и здоровье королевы и наследника в разы важнее интриг и угрозы появления лича. В конце концов отец справился с этой напастью, значит, справится и он, Наарэми.

Главный зал в Венсене встретил напряженной тишиной и страхом, витавшим в густом, тяжелом воздухе. Только потрескивание дров звучало оглушающими щелчками, отражаясь от каменных стен, прикрытых гобеленами. Ее величество и несколько фрейлин сбились в кучку посередине зала, затравленно оглядываясь, и едва появился Наарэми, как королева с тихим возгласом, не скрывая эмоций, бросилась к нему под защиту надежных объятий. Конечно, их брак не идеален, как любой политический, но альв уж точно не собирался бросать в беде беременную супругу.

— Что здесь? — спросил он, рассеянно погладив Синтаали по распущенным волосам.

— На улице, вокруг замка, — пробормотала испуганная женщина и сильнее вжалась в короля. — Нари, я боюсь!..

— Ш-ш. — Его величество мягко отстранил альву и подошел к окну.

А там… Опоясывавший замок узор ярко светился в густых сумерках, охватывая строение полупрозрачной золотистой стеной, за которой бесновалась тьма. Тьма, у которой имелись глаза, иногда ощеренные пасти, скользкие щупальца и невообразимые конструкции из человеческих костей. Похоже, здесь присутствовала вся высшая нежить и даже больше — Анжуйский расстарался, чтобы отвлечь брата. О, Наарэми не сомневался, чьих рук это дело и для чего. Упокоить все это воинство в одиночку лорд Эрраш не сможет, да и Гастон бы вряд ли справился самостоятельно. Хорошо барьер держит, и без помощи изнутри все эти твари не прорвутся. Альв видел, как при попытке дотронуться до светящегося барьера одна из пиявок с воем отскочила, тряся обугленной конечностью, — защита больно била нежить, ведь в ней содержалась чистая светлая сила, а не только темная магия. Наарэми чуть улыбнулся: надо обязательно наградить Лорана и его… якорь. Альв с сожалением вынужден был признать, что упустил момент и Полин ему вряд ли получится завоевать. То, что он видел, бывает только в одном случае, только при одном условии светлая и темная магия так гармонично взаимодействует. Цепь. Это многое объясняло для Наарэми, но от завораживающей, притягательной полукровки придется отказаться. Принудить ее силой к чему-то не выйдет, не после того, как она уже дважды помогла спасти королеву.

Наарэми вздохнул и отошел от окна, заложив руки за спину, посмотрел на Синтаали, нервно кусавшую губы и сжимавшую пальцы.

— Милая, сюда никто из них не проберется, — мягко произнес альв, успокаивая жену. — Барьер надежно держит.

— Ты можешь это убрать, Нари? — отбросив официальность, прямо спросила Синтаали, глядя ему в глаза.

Его величество молча покачал головой, не отведя взгляда.

— В одиночку — нет, — пояснил он. — Слишком много нежити, Таль, и ею управляют. — Наарэми прищурился. — Его уже ищут, — добавил он.

Королева вздрогнула, обхватила себя руками и прошлась, бросив на окна нервный взгляд.

— Ты останешься со мной? — уточнила она, стараясь не показывать своего страха.

«Умная женщина», — невольно восхитился альв. Не зря он выбрал ее. Синтаали отлично знала, когда стоит помолчать и отойти в сторонку, не мешать, а когда можно и попросить о помощи. Король улыбнулся уголком губ.

— Конечно, останусь, пока не разберусь с тем, кто затеял все это безобразие. — Он махнул рукой. — Но тебе не стоит волноваться, милая, и лучше подняться в свою комнату. Окна закрой ставнями.

Синтаали глубоко вздохнула, прикрыв глаза, и кивнула.

— Да, ваше величество, — негромко ответила она и оглянулась на фрейлин. — Дамы, не будем мешать моему супругу. Прошу за мной.

Никакой лишней истерики, упреков или обвинений, что не уследил за ситуацией. Настоящая королева. Жаль, что между ними нет чувств, но тут уж ничего не поделаешь. Наарэми проводил взглядом маленькую процессию и поспешил к себе в кабинет, находившийся тут же, недалеко от главной залы. К сожалению, на таком расстоянии следящая магия, которую он прицепил к Гастону, не действовала, она имела ограниченный радиус. Ничего, за домом еще и люди Кораани присматривают. И скорее всего некромант уже должен вернуться, ночь на дворе. Может, и его помощь понадобится вскоре, Наарэми не мог знать точно, но предпочитал держать все козыри в своей руке.

Придворный маг вместе с лордом-дроу явились в Венсен быстро, и с ними — граф де Айрэни с двумя папками под мышкой. Эрраш сразу почуял неладное, едва оказался в главной зале замка, и его серебристые глаза сверкнули.

— Что здесь творится, ваше величество? — спросил он напряженным голосом.

— Мой брат шалит, полагаю, — невозмутимо ответил Наарэми и протянул руку графу. — Давайте бумаги.

Лорд Эрраш подошел к окну, выглянул и вполголоса выругался.

— Простите, я не знал, по какой причине тревога, и решил на всякий случай вызвать вас, — пояснил король своему советнику. — Но уже вижу сам, что все сложно.

Дроу задумчиво кивнул и уточнил:

— Кто ставил защиту, ваше величество, если не секрет?

Губы Наарэми дрогнули в улыбке:

— Ваш сын, лорд Эрраш.

Забрав досье на Таллинора и на его сестру, король устроился на диване и углубился в чтение, пока Кораани, граф и дроу рассматривали происходившее снаружи. Нежить все так же бродила вокруг, время от времени пытаясь совладать с защитным контуром, но он неизменно отзывался фонтаном искр и очередным увечьем для тварей. Эрраш хмыкнул, покачал головой, и в его взгляде промелькнула затаенная гордость за сына.

— Кораани, где Аллиарис? — уточнил король выполнение еще одного своего повеления.

— Ее нет дома, а слуги говорят, мадам ничего никому не сказала, и как и когда ушла, никто не знает. И куда она исчезла.

Наарэми лишь поджал губы, ничего не ответив. В нем зрела уверенность, что фаворитка тоже как-то замешана в делах брата и Анжуйского, и спускать троице их «шалости» его величество больше не собирался. Он вернулся к изучению документов на эльфов и спустя недолгое время поднял взгляд на графа де Айрэни. И этот взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Граф, это правда, что Аллиарис де Сантэн была любовницей и моего отца тоже? — спросил он, и от его тона веяло таким холодом, что все присутствовавшие вздрогнули и разом посмотрели на короля.

Вилланэль твердо встретил взгляд своего монарха и кивнул:

— Да, ваше величество. Это так.

ГЛАВА 19

Когда в любви черпаешь света силу

И без родной души на этой стороне немило,

Пойдешь во тьму, не глядя на препятствия,

Чтобы спасти любимую от зла напасти.

Ночью, дом Гастона

Гастон ушел на ту сторону где-то через четверть часа после отъезда — меня накрыло мутной волной, магия промчалась огненным шквалом по венам. Перед глазами замелькали картинки серой изнанки мира, судя по всему, там моего некроманта никто пакостный не ждал, что только радовало. Долго он задерживаться в той реальности не стал, на подходе к Лувру гадкие ощущения покинули, оставив меня, обессиленную и опустошенную, на кровати. Слегка оглушенная и слабая, как котенок, я полежала некоторое время, невидящим взглядом уставившись в потолок и хватая ртом ставший густым и царапающим воздух. По сравнению с первым разом сейчас, конечно, откат был не таким жестким, может, потому, что между нами уже все по-другому, нежели тогда. Когда голова перестала кружиться и я более-менее смогла подняться, то вернулась тревога.

Обхватив себя руками, послонялась по спальне, выглянула осторожно в окно, высматривая, нет ли каких наблюдателей. На улице было пусто и тихо, как всегда после захода солнца. И, конечно, я никого не заметила. Даже если слежка и была, я ее не видела и не могла почувствовать, охранный контур блокировал проявления темной силы, как говорил Гастон. Нежить может сколько угодно бродить вокруг, если Анжуйский впустил ее сюда, в охраняемый квартал, но до меня не доберется. Я поспешно отошла от окна, прогнав нехорошее предчувствие, по спине скатилась волна холодных мурашек.

— Все хорошо, дорогая, все хорошо, — пробормотала я, проверила связь с Гастоном: яркая точка в сознании подсказала, что мой некромант уже удаляется от Лувра.

Так быстро решил вопрос? Значит, скоро мне можно ждать подкрепления от его величества? И вообще, захотел ли король помочь, может, у него другие планы на эту ночь? Или собрался ловить Анжуйского на живца, то есть на меня? Тревога вернулась, я прикусила губу и, нервно ломая пальцы, пробежалась несколько кругов по спальне. Успокоиться не получалось, я вышла из комнаты и спустилась вниз, не включая свет, побродила по кухне, рассеянно заглядывая в шкафчики. Нашла немного ветчины и хлеба, нарезала их, соорудила бутерброд и вышла обратно в гостиную. Взгляд метнулся к часам — стрелки приближались к полуночи, и моя нервозность возросла. Анжуйский ждет меня у кладбища Невинноубиенных и наверняка придет сюда, когда обнаружит, что я не выполнила требования в записке. И что тогда будет?..

Ноги сами понесли к окну. Притаившись за шторой и медленно жуя ставшее безвкусным мясо с хлебом, снова окинула пустую и темную улицу пристальным взглядом. Никого… Прерывисто вздохнув, уже почти отвернулась, когда тень от дома на другой стороне шевельнулась, и мои ноги словно примерзли к полу. Его светлость не таясь выступил на тротуар, глядя прямо на меня, хотя я стояла чуть в глубине и за прозрачным тюлем. Но каким-то образом Анжуйский чуял меня, и мое сердце подскочило к горлу, намертво застряв там и создав проблемы с дыханием. Он улыбался… Ленивая, предвкушающая усмешка вгоняла в дрожь, рождала волны ледяных мурашек, но с места я по-прежнему не могла двинуться, завороженная его пристальным взглядом. Я разглядывала герцога со смесью нездорового любопытства и страха, отмечая изменения, произошедшие с ним со времени нашей последней встречи в Нотр-Даме, и понимала, что тьма почти полностью его поглотила. С кончиков пальцев сочилась темная магия, волосы колебались в воздухе, будто дул ветер, глаза светились мертвенным голубым светом, а лицо было похоже на обтянутый кожей череп. Моя сила откликнулась даже на потенциальную опасность за окном, омыла изнутри теплой волной, прогоняя стылый страх, придавая уверенности. И тут герцог склонил голову к плечу и поманил меня к себе, все так же хищно скалясь. Подходить ближе к дому он не стал, естественно, но я инстинктивно отпрянула, подавившись вздохом, и вихрем выскочила из гостиной на первом этаже, бросившись к лестнице.

Показалось, что со стороны кухни раздался какой-то звук, это напугало еще больше, и я, метнув на темный проем косой взгляд, вспомнила, что мой кинжал остался в спальне. Но ведь Гастон сказал, что сюда никто посторонний не проберется, магия не пустит. Кое-как угомонив суматошно колотящееся сердце, я подхватила юбки и бегом начала подниматься по лестнице, однако краем глаза заметила в кухне вроде как смазанное движение… Невольный вскрик застрял в горле, я рванулась вперед и очень неудачно споткнулась на ступеньке, оступилась и схватиться за перила не успела. Вихрем пронеслась мысль, что у Анжуйского в союзниках оказался кто-то посильнее обычного воришки, да еще и с магическим даром, если сумел преодолеть защиту, и на этом мои размышления закончились. Я больно ударилась о край ступеньки, так, что перед глазами засверкали искры, все-таки глухо вскрикнула, а дальше чьи-то холодные пальцы резко нажали какую-то точку на шее, и я отключилась.

Незадолго до полуночи, улицы Парижа, по пути к острову Сите

Как ни хотелось Гастону пустить лошадь в галоп, он с непроницаемым лицом отъехал от дома, направившись к острову Сите, — некромант собирался уходить той стороной именно с него, там ближе всего по набережной до дворца. По обострившимся ощущениям, за ним никто не следил, но ручаться Гастон не мог — на кону жизнь друга. Поэтому он спокойно доехал до Нового моста, прислушиваясь и незаметно приглядываясь, сжал поводья и, вроде как наклонившись к шее лошади, украдкой достал посох. Что ж, в его распоряжении еще чуть больше получаса, и придется рискнуть — отправляться за Сином, не поставив в известность короля и оставив Полин одну, без поддержки и охраны, он не мог.

— Прости, друг мой, — едва слышно прошептал Гастон, надеясь все же, что никто за ним не следит, и прогнал противный, липкий страх, оставивший вдоль позвоночника дорожку из колких мурашек.

Очень тяжело, когда от твоих действий зависят жизни аж двух близких людей и невольно приходится рисковать одним из них, но по-другому сейчас никак нельзя. И Гастон решительно выпрямился, резко крутанув в пальцах посох. Мир выцвел, звуки и запахи пропали, артефакт на пальце оставался холодным — и Лоран, ударив коня пятками, галопом понесся по набережной, за которой глянцевито поблескивали дегтярно-черные, неподвижные воды здешней Сены. Расстояние на той стороне, зачастую играло странные шутки, сокращая километры между объектами, чем Гастон сейчас и воспользовался, добравшись до периметра Лувра в считаные минуты. Охранный контур дворца ярко горел ослепительно-золотым, и Лоран, решив не тревожить охрану, да и не доставлять Полин неприятных ощущений, вернулся в реальный мир. Огляделся на всякий случай, но и тут его никто не преследовал, улицы оставались тихими и пустынными. Интуиция молчала.

Сжав губы, некромант поспешил к воротам Лувра, уже закрытым, махнул перед стражниками посохом.

— К его величеству, по срочному делу, — отрывисто произнес он.

Конечно, это послужило лучшим пропуском, и перед ним распахнули створку. Спешившись, Гастон быстрым шагом вошел внутрь, ощущая всем существом, как по капле утекают мгновения, и дальше по пустым и темным коридорам и лестницам он почти бежал прямо до крыла, где находились королевские покои. Там ему пришлось потерять еще несколько драгоценных минут, дожидаясь, пока вызовут камердинера его величества, — секретарь, естественно, давно ушел к себе домой. Ну а когда слуга явился…

— Его величество покинул Лувр, мессир Лоран, — степенно поклонившись, доложил он. — Приходите утром, король как раз вернется.

Гастон крякнул с досады, выругавшись про себя. Получается, зря тратил время, сейчас уже мог быть поблизости от Монпарнаса и торопиться к Сину, ждавшему помощи.

— Утром будет поздно, — пробормотал некромант и кивнул. — Хорошо, спасибо, любезный, — громче добавил он и развернулся, поспешив обратно к выходу из Лувра.

Что ж, тогда придется справляться своими силами, никуда не деться. Сжав губы, Лоран вышел из дворца, снова сел на лошадь и галопом поскакал к Монпарнасу — времени оставалось все меньше, а еще надо вернуться к Полин, она там наверняка переживает и волнуется.

Подъехав к кладбищу, Гастон ожидал чего угодно, но не тишины и пустых улиц. Никто не встречал его, ни живые, ни мертвые. Лоран чуть нахмурился, спешился и внимательно прислушался, что говорит интуиция, но она продолжала молчать. Лишь яркая нить связи с Полин ровно горела в сознании, показывая, что с любимой все в порядке. Эмоции отошли на второй план, некромант был собран и сосредоточен, не позволяя себе отвлекаться на лишние переживания. От его действий зависели жизни сразу двух близких людей, он не имел права на ошибку. Гастон спешился, обвел внимательным взглядом улицу и видневшиеся за оградой кресты и склепы. Защита оплетала кладбище невидимыми нитями, как и два других опасных места в Париже, но не такая сильная, как вокруг того же Нотр-Дама. Некромант привязал лошадь к ограде, подошел к калитке, закрывавшейся на простенький замок, хотя в нем особой нужды не было: кто же в своем уме потащится ночью на кладбище?! А днем оно открыто для посещения, чтобы живые могли почтить память умерших родственников. И где тут искать Оллсинэля? И не обманул ли Анжуйский, чтобы заманить Гастона подальше от места проведения ритуала?

Лоран сжал кулак и заставил себя успокоиться и дышать ровнее. Если герцог думал, что его противник будет носиться по кладбищу сломя голову и заглядывать в каждый склеп, он глубоко ошибается. Лоран жестко усмехнулся, достал кинжал и присел на корточки на дорожке немного в стороне от главных ворот.

— Не ты один умеешь ставить ловушки, приятель, — негромко произнес некромант, уверенными, скупыми движениями нанося рисунок на истершийся от времени известняк.

Иногда требовалось поймать тварь с той стороны, чтобы изучить ее без опасности погибнуть, и низшую нежить вполне можно было обмануть. Пиявки и умертвия, конечно, слишком осторожны и обладают зачатками сознания, чтобы попасться в ловушку. Но Гастону и не требовался кто-то умный, достаточно того, кто нашел для него живого в этом царстве мертвых. Вскоре на дорожке наливалась холодным голубым светом замысловатая вязь рисунка, бросая на лицо Лорана резкие тени и делая его хищным, опасным. Закончив чертить, он уколол кончиком кинжала палец, даже не поморщившись, и поднес его к середине рисунка. Набухшая темно-красная капля сорвалась и беззвучно упала в центр, узор вспыхнул, сменив цвет на густо-синий, и погас, бесследно исчезнув. Но на самом деле, стоит низшей твари ступить за границу ловушки, соблазнившись запахом крови, невидимая петля поймает и надежно скует не хуже самой толстой цепи.

Гастон выпрямился, бесшумно отошел за ближайший склеп и замер, сжав рукоять кинжала. Пока что это его единственное оружие — поход на ту сторону почует Полин и зря разволнуется, а Гастон не хотел сейчас лишний раз тревожить свою Птичку. Ей и так нелегко одной, в пустом доме. Словно в ответ на его мысли, нить связи с Полин вдруг мигнула и потускнела, и Лорана прошиб холодный пот, он едва не позабыл обо всем на свете и не рванул обратно, домой, к своей Полли. Но искра не пропала, нить не погасла, все так же уводя в сторону дома, связь Гастон по-прежнему ощущал — Птичка живая, это точно. Некромант задышал ровно и глубоко, успокаивая себя и прислушиваясь к тому, что происходило на дорожке. Нельзя сейчас бросить ловушку, когда он в двух шагах от Сина, разорваться все равно не получится. Скорее всего Полин просто уснула от переживаний, вот и все.

Наконец что-то неуловимо изменилось в воздухе, хотя ни один звук не нарушил густую, плотную тишину, царившую на кладбище. Что-то приближалось, привлеченное запахом крови, и, судя по тому, как нагрелось кольцо, это становилось все ближе, ближе, ближе… Пальцы Гастона сжались на рукоятке кинжала, он затаил дыхание и сосредоточился на том, что происходило здесь и сейчас, — ему требовались все внимание и силы, чтобы не допустить ошибки. Раздался едва слышный шорох, донеслось тихое шипение, и в нос некроманту ударила характерная вонь, он даже поморщился. Что ж, зомби — это даже хорошо, они сильнее всех тянутся к теплой человеческой плоти, их голод сильнее, чем у остальной нежити. Гастон прищурился, на его губах снова появилась усмешка, и через мгновение ловушка сработала: бесшумная голубая вспышка осветила кресты и склепы, шипение стало громче и яростней, а лезвие кинжала окуталось полупрозрачной дымкой того же цвета, и от кончика к ловушке потянулась тонкая нить.

— А вот теперь поговорим, — вполголоса произнес Лоран и вышел из своего укрытия.

Вероятно, когда-то это был ребенок, судя по невысокому росту, и умер он не так давно: среди позеленевшей, облезшей плоти еще угадывались черты лица, а с туловища свисали грязные обрывки некогда богатой одежды. Но сейчас это была нежить, которую Гастон собирался использовать в своих интересах. Светящаяся голубая нить туго затягивала шею зомби, и он бился, пытаясь содрать удавку, однако безуспешно. Некромант остановился в нескольких шагах, лениво махнув кинжалом, и поводок натянулся, заставив существо издать странный булькающий звук и затихнуть. Каким-то образом Лоран знал, что оно на него смотрит, хотя в пустых глазницах шевелились черви. Окинув тварь равнодушным взглядом, Гастон дернул поводок.

— Подъем, — жестко скомандовал он.

Особенность этой ловушки заключалась в том, что низший вынужден подчиняться, не в силах противостоять магии. И зомби, злобно шипя, кое-как поднялся на конечности, повернув то, что когда-то было лицом, в сторону временного хозяина. Гастон же вытащил посох и коротко кивнул.

— Ищи, — отдал некромант следующий приказ. — Живого.

И для острастки еще сильнее натянул поводок.

— Будешь сопротивляться, убью и найду нового, — пообещал Лоран, зная, что тварь неведомо как, но понимает, что он говорит.

Конечно, Гастон и так убьет ее, но у нее слишком мало соображалки, чтобы понять, что ей в любом случае не выжить. Да и сопротивляться магии она не сможет. Щелкнув позеленевшими зубами и снова зашипев, нежить поковыляла вглубь кладбища, ведя Гастона к месту, где, как он надеялся, найдет своего друга. По пути снова проверил связь — нить все так же тускло светилась, и Лоран уверился, что Полин точно уснула, — время перевалило чуть за полночь. «Пусть отдыхает», — пронеслась теплая мысль, и некромант окончательно успокоился за любимую. То-то Анжуйский разозлится, обнаружив, что его указания выполняются далеко не полностью! Гастон осклабился в ухмылке, жалея, что не увидит перекошенную физиономию герцога, и вернулся к настоящему моменту.

— Быстрее! — Лоран слегка натянул поводок, получил в ответ очередное гневное шипение, но зомби заковылял шустрее, подчиняясь приказу.

Они шли дальше мимо могил и склепов, и Гастон молился, чтобы с Сином все было в порядке и не пришлось тащить его на себе, — это их изрядно замедлит. Надо как можно скорее возвращаться домой, к Полин. Лоран все же опасался, что Анжуйский придумает что-нибудь нехорошее, стремясь добраться до желанной добычи, и, как назло, короля нет в Париже! Еще несколько поворотов, и Гастон едва не вскрикнул от обжегшего палец перстня. Причина этого предстала перед ним во всей красе. Около одного из мраморных склепов с висевшей на единственной петле ржавой дверцей бродили несколько костяков и караулила одна пиявка. Зомби рванулся с поводка, инстинкты взяли верх — он хотел добраться до того, кого защищал только слабый контур, на который время от времени бросались костяки. «Долго барьер не выдержит», — понял Гастон и больше не раздумывал. Крутанув посохом, он ушел на ту сторону, уже не думая, как это воспримет Полли. «Прости, родная, так надо…» — успел еще подумать некромант, и в следующий момент стало совсем не до размышлений: нежить обратила внимание на нежданного гостя.

Оскалившись в ухмылке, Гастон дернул поводок, подтянув зомби к себе, и одним движением кинжала отделил голову от тела, напоследок приложив сгустком чистого голубого пламени. От твари осталась только зловонная лужа неприятного зеленого цвета. Прочая нежить отвлеклась от склепа и сосредоточила внимание на некроманте, а он, чувствуя, как его охватывает злое веселье, одним движением вложил кинжал в ножны и выхватил меч. Он жаждал размазать этих существ тонким слоем, не оставить от них и следа, хоть так выместив тревогу и страх за любимую.

— Попляшем, мр-рази? — выплюнул Гастон, догадавшись, кто натравил их на склеп.

Он уже не сомневался, внутри — Оллсинэль, только вот подозрительная тишина наводила на тревожные догадки. Ладно, сначала разберется с нежитью, а там видно будет. Скелеты резво поскакали к некроманту, а пиявка распахнула пасть и напружинила ноги, приготовившись прыгнуть. Гастон присел, и в тот момент, когда тварь оторвалась от земли, взмахнул посохом в сторону костяков, послав им пучок светящихся голубых нитей, мгновенно опутавших останки. Пиявка уже почти приземлилась на Гастона, но некромант пригнулся, упав на колено, и одним точным ударом развалил тварь напополам, а потом еще и сжег холодным пламенем темной силы. Он не сдерживал магию, рвавшуюся на волю, вымещал свои эмоции на созданиях с той стороны, и через несколько минут все было кончено. От костяков ничего не осталось, как и от прочей нежити, но следовало побыстрее убраться отсюда, ибо Гастон мог привлечь внимание других обитателей кладбища Монпарнас. Выдохнув, Лоран усмирил бушевавшую в крови силу, не без помощи Полин, — связь оставалась такой же тусклой, но магия Птички все равно отозвалась, пришла прохладной волной. Гастон надеялся, что Полли всего лишь приснились кошмары и он не потревожил сон любимой своими подвигами. К миру вернулись краски и запахи.

Гастон поспешно спрятал меч и заткнул посох за пояс, пытаясь разглядеть в глубине склепа хоть что-то.

— Син! — негромко позвал некромант, и каково же было его облегчение, когда оттуда донесся слабый голос!

— Гас? Где я? Что вообще происходит?

В дверном проеме показался полуэльф, помятый, взлохмаченный, но живой и вроде здоровый, только он морщился и держался за голову. Гастон поспешил подойти поддержать друга, пока тот с недоумением и возрастающей тревогой оглядывался.

— Поправь меня, если ошибаюсь, но, по-моему, мы на кладбище? — осторожно спросил Оллсинэль, остановившись на пороге склепа. — Я вроде в гости из дома выходил, черт, как меня сюда занесло?! Кажется, кучер не туда свернул. — Полуэльф нахмурился, вспоминая. — Потом кто-то захотел уточнить дорогу… Больше не помню…

— Не ошибаешься, — сказал Гастон и добавил: — Как тебя занесло, точнее, кто тебя сюда принес, отдельный разговор, но лучше его продолжить в другом месте. И если не хотим неприятностей, нужно убираться отсюда как можно быстрее…

— Мм. А что это такое, Гас? — спросил Син с беспокойством в голосе и указал пальцем на мелькнувший между могилами зеленоватый туман.

Лоран посмотрел в ту сторону и смачно выругался, отпустив друга и отступив вглубь склепа.

— Это умертвие, Син, — ровным голосом произнес он и снова вытащил посох, не сводя взгляда с тумана, подползавшего все ближе.

— Ух! — Полуэльф нервно рассмеялся. — Не хочу тебя пугать, но с другой стороны тоже что-то шевелится…

Гастон пристально посмотрел на маркиза, отчего-то чувствуя странное спокойствие и еще, пожалуй, немного раздражения. Эти чертовы твари мешали ему вернуться к Полин; судя по ярко вспыхнувшей ниточке, с ней снова все в порядке. «Все-таки разбудил», — с сожалением подумал некромант и сделал длинный вдох, отодвигая эмоции в сторону, — они будут только мешать.

— Оллсинэль, отойди к стене, сядь и сиди тихонько, — попросил Гастон. — И будь готов по моей команде бежать так быстро, как можешь. Моя лошадь стоит у ворот кладбища.

Син тревожно глянул на друга.

— Эй, приятель, ты что задумал? — спросил он, послушно сделав шаг назад. — Где Полин? Что вообще происходит?

— Потом поговорим, — ответил Гастон и развернулся к подбирающейся нежити.

Он не стал рассматривать, кого нагнал Анжуйский, чтобы не дать противнику уйти с кладбища, но поднимающаяся изнутри злость не оставляла гостям с той стороны ни единого шанса. Лоран вспомнил Нотр-Дам, и хотя сейчас с ним рядом не было Полин, ведь их связь действует и на расстоянии… А в следующий момент, когда кольцо нежити уже почти окружило склеп, сознание Гастона накрыла такая волна эмоций, что он чуть не выронил оружие. Все заслонила одна единственная мысль: Полин нужна помощь, и срочно. С ней что-то случилось, она в опасности! Гастон резко выдохнул, но уйти на ту сторону не успел. Позади раздался изумленный возглас Сина, некромант покосился через плечо и чуть сам удивленно не охнул.

Воздух сгустился в знакомое серое марево, и через портал шагнул смутно знакомый Лорану альв.

— Вас ждут в другом месте, мессир Лоран, — проговорил он и плавно повел рукой — клубившийся в портале туман пошел рябью. — Ваш якорь в серьезной опасности. Идите, я помогу вашему другу.

«Придворный маг», — вспомнил некромант, откуда ему знаком неожиданный гость. Они несколько раз виделись в Лувре, когда Гастон приходил по делам. Не задавая лишних вопросов, он коротко кивнул, бросил взгляд на откровенно ошарашенного происходящим Оллсинэля и отрывисто произнес:

— Вернусь, расскажешь все.

Не раздумывая больше ни секунды, Гастон сжал крепче меч и посох и уверенно шагнул в портал, к своей Птичке, которая попала все-таки в беду.

Чуть ранее, Венсен

— Говорите, — приказал король, не сводя взгляда с графа де Айрэни.

— Она недолго была фавориткой, ваше величество, около года, а потом неожиданно уехала из Парижа, — начал Вилланэль. — Леди вернулась не скоро. Долгое время она провела с семьей в своих землях, а когда появилась, уже после того, как вы приняли правление, была замужем за графом де Монтени. Как и у большинства аристократов, брак договорной, с супругом живет раздельно.

— Здесь написано, что она и маркиз де Сантэн — сводные брат и сестра, их родители поженились, когда и Аллиарис, и Таллинор уже были достаточно взрослыми детьми, — продолжил уточнять сведения король.

— Все верно, ваше величество, — подтвердил граф де Айрэни.

Наарэми встал и прошелся, напряженно размышляя. Идти сейчас к отцу и оставлять Синтаали одну он категорически не желал, а ей нельзя пользоваться порталами — столь сильная магия может повредить малышу. Поэтому даже в Лувр ей путь закрыт, хотя кто знает, вдруг у Анжуйского и там есть свои люди. Действительно, Венсен для Таль — самое безопасное место. Сама Аллиарис куда-то запропастилась, и опять королю ничего не оставалось, кроме как… ждать… неизвестно чего.

— Кораани, навести Гастона, пожалуй, — изрек король и с досадой покосился на нежить за окном. — Надо решать, как быть с этой гадостью. — Альв поморщился. — К утру я хочу от нее избавиться.

Придворный маг молча поклонился.

— И да, проверь-ка еще раз особняк графини. — Наарэми прищурился. — Попробуй все же найти мадам, я очень хочу с ней пообщаться. — Разноцветные глаза короля блеснули, а в голосе послышались вкрадчивые нотки.

— Хорошо, ваше величество. — Кораани плавно повел рукой, открывая портал к дому некроманта. — Я правильно понимаю, вы хотите видеть мессира Лорана здесь?

— Все верно. — Наарэми наклонил голову и добавил: — Вместе с его якорем.

Скорее всего, придется действовать сообща, и Гастону потребуется помощь его половинки. А возможно, понадобится пригласить и еще кого-то из подчиненных начальника стражи, больно уж много гадости бродило под стенами Венсенского замка. Кораани скрылся в портале, и ненадолго в комнате воцарилась тишина.

— Ваше величество, — вдруг негромко позвал лорд Эрраш, наблюдавший за улицей из окна. — Вам надо на это посмотреть.

Король подошел и понял, что, возможно, действовать придется прямо сейчас: нежить пошла в наступление, сжав кольцо до предела и безжалостно жертвуя своими же, прижимаясь к золотистой стене и пытаясь продавить ограду.

— У любой защиты есть предел прочности, — так же негромко пояснил дроу. — Даже у такой, какую сделал мой сын.

Наарэми втянул воздух и решительно направился к лестнице.

— За мной, милорд, — позвал он, и Эрраш поспешил за королем. — Подежурим внизу на всякий случай.

Эльф без напоминаний присоединился к ним — его светлая сила тоже могла понадобиться, пусть она и несколько иного свойства, чем магия Жизни.

Чуть позже полуночи, около дома Гастона Лорана

Улица Сент-Оноре встретила придворного мага привычной ночной тишиной и темнотой. Он окинул двухэтажный дом пристальным взглядом и сразу понял, что хозяев до сих пор нет, несмотря на поздний час. Задержались у друзей? Кораани подошел ближе, к самой двери, и нахмурился: его тонкое чутье уловило отголоски тревоги и напряжения, эмоциональный шлейф, который еще оставался там, по ту сторону двери. Обитатели покинули дом не так давно, и что-то нарушило размеренный вечер, который они наверняка собирались провести вдвоем. Альв думал недолго: поднявшись на крыльцо и без труда преодолев защиту, приложил ладонь к замку, и тот тихо щелкнул, впустив позднего гостя.

Окинув полутемную прихожую быстрым, цепким взглядом, Кораани заметил смятый листок у самой стены и подобрал его. Чутье не подвело: именно эта записка оказалась причиной столь резкого эмоционального всплеска, что до сих пор ощущались его отголоски. Понять по ней, что случилось, Кораани не составило труда. Он бросил взгляд на часы — стрелки показывали четверть первого. Еще можно успеть все исправить, и первым делом — вытащить некроманта из ловушки. Альв не сомневался, Анжуйский не даст Лорану уйти с Монпарнаса живым и невредимым, а без Гастона Полли не спасти. Без нее у Анжуйского ничего не выйдет. Значит, первым пунктом — кладбище на том берегу Сены, а потом отправить Лорана к его якорю. Лоран справится с задачей отвлечь герцога, ну а Кораани пока позаботится о подмоге. Открывать порталы не на местности, а настроившись на определенного человека, альв тоже умел.

Непонятно только, почему Гастон позволил Полин послушно выполнить указанное в записке, но это сейчас не самый важный вопрос, можно и позже спросить.

Этой же ночью, кладбище Невинноубиенных

В себя я пришла рывком, от знакомого неприятного ощущения и дурноты. Последним воспоминанием были холодные пальцы на шее, потом наступила темнота. Кто это был, кто проник в дом, минуя защиту?! А еще смутные картинки, как Гастон сражается с нежитью… Он на той стороне, один, без меня. Я судорожно вздохнула и распахнула глаза, плохо соображая, где нахожусь и что происходит, дернулась, но… не смогла пошевелиться. Догадка навалилась могильным камнем, где я и с кем, ощущения озаряли вспышками. Мои руки и ноги что-то держит, лежу на холодном. Надо мной — небо, вокруг темно. Ветерок прохладными пальцами проходится по обнаженной коже — на мне нет одежды, кроме тонкой сорочки и нижнего белья. Хоть на этом спасибо, что совсем раздевать не стали. Грудь словно придавлена увесистым булыжником, жжение с каждым мгновением все усиливается, возвращая сознанию кристальную ясность.

Надо мной стоял Анжуйский и держал в руках кинжал, и его лицо сейчас как никогда походило на череп, обтянутый кожей. В глазах клубилась тьма, и я поняла, что человеческого в нем почти не осталось.

— Полин, Полин, жаль, что не получилось сделать тебя своим якорем, — странным вибрирующим голосом, вгонявшим в дрожь, произнес герцог, и мне даже показалось, в его словах мелькнуло сожаление.

Ответить я ничего не успела, только судорожно вздохнула, неосознанно напрягая руки в оковах. Дерош замахнулся кинжалом, на его лице отразилось нетерпеливое предвкушение, а у меня крик застрял в горле и накрыла такая могучая волна паники, что я чуть не задохнулась. Мыслей не осталось никаких, мой взгляд остановился на остром кончике: через несколько мгновений он окажется в моем теле, забирая жизнь и магию. Последняя, совсем выйдя из-под контроля, окатила огромной волной, обрушилась на меня оглушающим шквалом, потекла по венам раскаленной лавой. Татуировка взорвалась огнем, и даже жжение в груди от непонятной тяжести не казалось таким уж болезненным. Магия изо всех сил старалась меня защитить… Но вмешался неожиданный фактор.

Я краем глаза заметила какое-то смазанное движение за спиной у Анжуйского, и в следующий миг, прежде чем его рука с кинжалом опустилась, он как-то сдавленно всхлипнул и подался вперед, а вокруг его пояса обвилась изящная женская ручка. К моему безмерному удивлению, из-за плеча герцога выглянуло лицо графини де Монтени, перекошенное в мстительной усмешке.

— Прости, дорогой, но твоей королевой я не стану, — с явным наслаждением проговорила она, и герцог снова дернулся и всхлипнул.

Меня охватило оцепенение, я окончательно перестала понимать, что тут происходит, а кинжал из ослабевших пальцев между тем подхватил появившийся словно ниоткуда… маркиз Таллинор де Сантэн. Друг герцога. Или он лишь успешно притворялся? Теперь понятно, кто проник сквозь защиту и кто вырубил меня на лестнице. Эльфийка же с выражением брезгливости отпустила герцога и даже слегка отпихнула его от себя — удивление так и не сходило с его лица, без поддержки он кулем рухнул на землю, и я перестала его видеть. Ох. Что-то мне совсем не нравится, как повернулись события!

— Ты готова, аммирэни? — Голос эльфа звучал нежно, и вместе с тем в нем слышалась тревога. Маркиз обнял женщину одной рукой, заглянув ей в лицо. — Анжуйский все подготовил, за что ему спасибо, осталась самая сложная часть.

— Готова, любимый. — Светло улыбнувшись, графиня небрежным жестом отбросила окровавленный кинжал и провела ладонью по щеке… брата.

Боже, они любовники?! Брат и сестра? Мамочки, вот это нравы у эльфов, до сих пор не слышала, чтобы столь близкие родственники были связаны настолько тесными отношениями. А эта парочка еще и начала страстно целоваться на моих глазах, и я не выдержала, зажмурилась, к горлу подкатил горький ком. Гастон, где ты?.. Казалось, время тянется, как карамель, или оно вообще застыло, хотя на самом деле прошло не больше четверти часа, как я потом выяснила. Моих ушей коснулся мягкий смех эльфийки, а в следующее мгновение над кладбищем разнесся ее пронзительный крик. Мои глаза сами распахнулись, чтобы увидеть, как вполне себе шустрый Анжуйский с перекошенной злобой физиономией одним резким движением перерезает горло не успевшему среагировать эльфу.

— Меня теперь не так-то просто убить, Талли! — прошипел ему в ухо герцог, а я с ужасом смотрела, как кровь густой, липкой массой выливается на грудь Таллинора, пузырится на его губах, пачкает пальцы Анжуйского…

Меня замутило, от крика Аллиарис в ушах зазвенело, а герцог, глухо зарычав, сделал шаг к застывшей эльфийке, не отрывавшей застывшего взгляда от лежавшего на земле брата, — слава богу, я его уже не видела, но зрелище эльфа с перерезанной глоткой еще долго будет преследовать меня в кошмарах.

— Я любил тебя, Алли, — с непонятной тоской произнес герцог и поднял руку, с его пальцев зазмеились жгуты чистой темной силы. — А ты предала меня…

— Ты убил его! — истерично выкрикнула Аллиарис, ее глаза лихорадочно заблестели. — Ты убил моего Талли, ублюдок! И папаша твой — сволочь, и брат такой же! Все вы…

Договорить она не успела, за спиной Дероша воздух сгустился и приобрел знакомую серую окраску. А из портала вышел Гастон и, не тратя время на разговоры или выяснение, что тут происходит, резко взмахнул мечом, сыпавшим бледно-голубыми искрами. Его губы были плотно сжаты, глаза прищурены, и смотрел он только на Анжуйского. К сожалению, Дерош что-то почувствовал и успел повернуться в последний момент, выставив перед собой посох, а я задохнулась от могучей волны светлой магии, затопившей меня с ног до головы. На груди словно вспыхнуло маленькое солнышко, и я не сдержала тихого вскрика, дернувшись и выгнувшись в оковах. На какое-то время меня перестал волновать поединок Гастона и Анжуйского, все чувства сосредоточились на чертовом артефакте, мешавшем дышать и сжигавшем меня не хуже огня. В стылом воздухе разнесся звон, потом еще один, и еще — кажется, сражение шло всерьез. Слышалось тихое всхлипывание и бормотание эльфийки, но ее я тоже не видела — видимо, она сидела рядом с братом.

Мне удалось сбросить проклятый крест, активно извиваясь в путах, и дышать сразу стало легче. Я набрала полные легкие такого вкусного сейчас воздуха и посмотрела, что вообще происходит вокруг. Гастон и Анжуйский двигались между крестов и надгробий, ловко обходя препятствия и ухитряясь отражать удары друг друга, не говоря ни слова. Все было ясно между этими двоими и без лишних разговоров. Мой взгляд не отрывался от стремительных теней, они кружили вокруг места, где лежала я, и в какой-то момент стало сложно держать голову запрокинутой, пришлось ориентироваться только на звон оружия. Я совсем упустила из виду эльфийку, а зря, как оказалось. Дама обладала стальной выдержкой и неиссякаемым запасом злости, и поэтому, когда она вдруг выросла передо мной, сжимая окровавленный кинжал и растянув губы в жутком оскале, даже отдаленно не похожем на улыбку, я, признаться, изрядно перепугалась. Аллиарис мало походила на ту роскошную красавицу, которую я встретила в Версале, с темными разводами крови на щеках, лихорадочно горящими, невидящими глазами и растрепанными волосами.

— Он отнял у меня Талли, а я заберу у него тебя! — по-змеиному прошипела графиня и наклонилась надо мной. — Он не закончит ритуал!..

Признаться, на какое-то кошмарное мгновение показалось, что она действительно воткнет мне этот кинжал в грудь. Гастон по-прежнему был занят своим противником, на что указывал почти не прекращающийся звон, и помощи ждать неоткуда. Однако…

— Не торопитесь, леди, — раздался негромкий, уверенный голос, и запястье эльфийки перехватили чьи-то сильные пальцы. — Бросьте, это опасная игрушка.

Я с изумлением смотрела, как из еще одного портала появился альв, только это был не король. Глаза у него нормальные, в смысле с радужкой и зрачком, и сейчас они сияли ярко-синим в ночной темноте. Аллиарис забилась, пытаясь высвободиться, бормоча ругательства, — похоже, леди совсем ума лишилась, от надменной аристократки не осталось и следа. Альв легко выкрутил графине руку, та вскрикнула и выронила кинжал, а потом тихонько завыла и обмякла. Мужчина же, подняв оружие, аккуратно, двумя пальцами вытер кровь, мгновенно исчезнувшую с его пальцев, и засунул клинок за пояс, после чего наконец обратил на меня внимание.

— Нехорошо, — покачал он головой, и я почувствовала, как лицо заливает жар, я же тут лежала перед ним практически обнаженной…

Хотя того самого мужского интереса в глазах альва не увидела. Он наклонился надо мной, высвобождая руки, потом ноги, и я смогла сесть, потирая ноющие запястья. Однако, узрев, на чем меня, собственно, распластали, вскочила как ужаленная, с ужасом глядя на мраморный саркофаг. На плечи тут же легли ладони альва, а еще окутали тепло и незнакомый, немного терпкий аромат. Неожиданный спаситель накинул мне на плечи свою куртку, и я в нее завернулась, оглянувшись и с благодарностью посмотрев на него.

— Спасибо…

Договорить не успела. До меня донесся довольный, мерзкий смешок Анжуйского, звон резко прекратился, и я в испуге оглянулась, выискивая глазами своего Гастона. Реальность поплыла, уже утягивая меня, светлая сила рванулась с поводка, стремясь защитить, укрыть некроманта от той стороны… Мне в спину донеслось едва слышное:

— Иди.

Мир выцвел, потеряв краски, запахи, звуки, я замерла, кутаясь в куртку, не сводя напряженного взгляда с двух фигур впереди, и моя магия текла сквозь меня, обволакивая теплым облаком и даря спокойствие и уверенность. Анжуйский демонстративно раскинул руки, скалясь в ухмылке, и насмешливо произнес:

— Меня не так просто убить, Лоран, неужели ты еще не понял? Даже здесь.

Искрящий меч Гастона наполовину вошел герцогу в грудь, а он… остался стоять.

— Тьма живет во мне даже без ритуала… — снова заговорил Дерош, но закончить фразу не успел.

Я улыбнулась, глубоко вздохнула и позволила своей силе влиться в руку Гастона, смешаться с темной магией, наполнявшей клинок. «А в нем — еще и свет», — мысленно ответила я Анжуйскому, но смотрела только на Гастона. На его плотно сжатые губы, на нахмуренные брови, которые хотелось разгладить пальцем. Как я могла когда-то думать, что он опасен для меня и нам лучше больше не встречаться? Как я могла даже представить, что смогу жить без него, без наших чувств? Без прикосновений, поцелуев, всей той безграничной нежности и страсти, которых могла так никогда и не узнать, если бы не проиграла Гастону тогда в библиотеке? Я дарила свою магию мужчинам, даже не запоминая порой их лиц, но теперь хотелось отдавать ее всю, без остатка, единственному, который сумел увидеть во мне не только источник удовольствия и полезной силы. И его не испугали моя настороженность и недоверие. Гастон, любимый мой некромант, бери мою силу, мою любовь, они принадлежат тебе.

Меч Лорана начал стремительно наливаться светом, раскалился до темно-янтарного цвета, засиял, разгоняя тьму и тех, кто в ней прятался, а Анжуйский изменился в лице, ухватился за клинок и закричал, страшно, на одной ноте. Гастон крепко держал оружие, не позволяя тому, кто раньше был герцогом, высвободиться, не отводя взгляда, а Анжуйский менялся на глазах: плоть слезала с него кусками, обугливалась, обнажая кости, расползалась по земле мерзкими зеленоватыми лужицами. К горлу подкатил горький ком, но я стиснула зубы и не отворачивалась — сейчас не время давать волю эмоциям, все еще не закончено. Вой перешел в бульканье, когда то, что осталось от Анжуйского, превратилось в груду смердящих, склизких останков, но и они таяли, растворялись. Гастон убрал меч, с брезгливым выражением стряхнув с него несколько ошметков, моя магия нехотя отступала, и остался последний шаг, точка в этом деле.

— Спокойной ночи, мразь, — сквозь зубы процедил Гастон и протянул руку к куче костей и плоти.

Она тут же бесшумно вспыхнула бледно-голубым пламенем, а меня неудержимо потянуло обратно, к запахам и звукам, к краскам реальности. Я отпустила магию, и мир вернулся. Эльфийки уже не было, как и тела ее брата, только альв стоял, прислонившись к саркофагу с задумчивым видом, и рассматривал тяжелый крест из черных бриллиантов. Как только мы с Гастоном вернулись, я с невнятным всхлипом бросилась к любимому, больше всего на свете сейчас жаждая забраться в горячую ванну, согреться, и желательно вместе с ним. И уже никогда-никогда не отпускать от себя. Лоран обнял, сжал так крепко, что, кажется, я расслышала хруст ребер, и прерывисто вздохнул, прижавшись к моей макушке щекой. Мы замерли, впитывая восхитительное ощущение единства, того, что мы рядом, и на несколько мгновений остальное перестало иметь значение. Я слышала, как гулко и быстро бьется его сердце, да и мое суматошно колотилось в груди, сбивая дыхание. Потерлась щекой о жесткую кожу куртки Гастона, вдохнув любимый аромат полыни и лимонника, и губы разъехались в счастливой улыбке. Напряжение, сковывавшее все время с момента, как мой некромант ушел из дома спасать Сина, отпустило, навалилась усталость, и меня затрясло мелкой дрожью. Еще и ногам холодно, я же стояла в одной куртке.

— Полагаю, вам надо домой, — раздался за спиной спокойный голос альва. — Разговоры оставим до утра.

Ох, я про него, признаться, и забыла, даже чуть не подпрыгнула от неожиданности.

— Позвольте я открою портал, — продолжил альв и плавно повел рукой все с тем же невозмутимым видом. — Вы отлично справились, мессир Лоран, госпожа де Анор.

— Да, было бы очень любезно с вашей стороны. — Гастон принял вежливый тон и наклонил голову. — Прошу прощения, с Оллсинэлем все в порядке?

— Я проводил его домой, — кивнул альв. — Будьте готовы, завтра с вами захочет побеседовать его величество, — сказал он, а у меня немедленно завозилось любопытство, кто же это такой.

Но вопросы оставила на потом, сначала окажемся в безопасности нашего дома.

— Не сомневаюсь, — с серьезным лицом отозвался Гастон. — Но если можно, то после обеда, сегодня вечер, да и ночь, выдались слишком насыщенными, — добавил он без тени улыбки.

— Хорошо, — легко согласился альв. — Прошу, мессир Лоран, госпожа де Анор.

Он сделал приглашающий жест, и я не заставила просить себя дважды, мимолетно удивившись тому, что мужчина знает мое имя. Через миг мы уже стояли в знакомом полутемном холле, и я ахнуть не успела, как тут же оказалась на руках у Гастона, — он понес меня к лестнице. Я прислонилась к его плечу, не возражая, обняв за шею и просто наслаждаясь близостью к нему, такому родному и надежному.

— Что тут случилось, Полин? — спросил он, и в его голосе послышалась запоздалая тревога. — Как ты там оказалась, любимая?

Я прерывисто вздохнула и кратко рассказала, как Таллинор вломился в дом. Гастон пробормотал ругательство, снова стиснув меня в объятиях.

— Не надо было оставлять тебя, — виновато произнес он и чуть отстранил, вглядевшись в мои глаза. — Если бы не этот альв…

Я подняла голову и прижала пальцы к его губам, не дав договорить; мягко улыбнулась, нырнув в уютную темноту его взгляда.

— Все закончилось, — сказала я и коснулась губами уже слегка колючей щеки. — Все позади, Гас, мы оба живы, а Анжуйский — нет.

Мы помолчали. Гастон прошел по коридору и ногой открыл дверь в спальню, осторожно поставил меня на пол.

— Полли, ты обязательно хочешь пышную церемонию? — задумчиво спросил он, обхватив мое лицо ладонями и разгладив большими пальцами щеки.

Я, признаться, не сразу поняла, о чем речь, а осознав, что Лоран имеет в виду, неожиданно смутилась, отвела взгляд и помотала головой.

— Не вижу в ней смысла, — пробормотала я, не зная, куда деваться от замешательства.

— Вот и хорошо. — Он чмокнул меня в кончик носа. — Тогда завтра, как проснемся, зайдем к отцу и отправимся в ближайшую церковь.

У меня на мгновение сердце перестало биться, а потом вспорхнуло бабочкой и чуть не покинуло грудную клетку. Но ответить я ничего не успела, меня развернули и подтолкнули в направлении уборной.

— Чувствую себя ужасно грязным, Птичка моя, ты не против принять ванну? — послышался непринужденный голос.

Мгновение я сражалась с эмоциями, а потом махнула рукой и просто расслабилась. Оглянулась через плечо на Гастона, который уже снимал с себя одежду, лукаво посмотрела на него и небрежным движением плеча скинула куртку альва.

— Когда это я отказывалась от удовольствия, грязный мой? — проворковала я и плавной походкой направилась к ванной.

Все серьезные разговоры и расставление точек в этой мутной истории — завтра. Сегодня только мы вдвоем, только наша любовь и наслаждение, чтобы поскорее забыть эту ужасную ночь. Надеюсь, Наарэми не настолько щепетилен, что начнет всерьез расследовать гибель своего брата, даже имея на руках такой увесистый козырь, как артефакт лича и показания неизвестного альва, наверняка занимающего высокое положение. А еще очень хочется верить, что его величество отказался от идеи ухаживать за мной, ведь он наверняка понял, что нас с Гастоном связывает. Мои пальцы коснулись кольца, непривычно тяжелого, ведь раньше на моих руках украшений не было, и я улыбнулась, заходя в ванную. Все, никаких лишних размышлений, тем более о короле. У меня Гастон есть, и большего мне не надо.

ЭПИЛОГ

Страшным сном приключения меркнут в сознании,

Оставаясь за гранью… В душе — ликование!

Рядом — надежный, любимый, желанный,

Счастье — вот оно, здесь, и оно многогранно.

На следующий день после событий на кладбище Невинноубиенных, Лувр

Я сидела в кабинете короля во дворце, сжимая под столом ладонь Гастона, и смотрела на Наарэми, который стоял у окна в любимой позе, заложив руки за спину. Он был непривычно задумчив и даже оставил свою обычную ироничную манеру разговора.

— Хотите знать, как же все на самом деле было? — повторил он вопрос Гастона, продолжая рассеянно смотреть во двор Лувра. — Мне придется начать издалека, эта история берет начало еще со времен моего отца. — Король снова помолчал, потом вернулся к столику и сел в свободное кресло. — Как я понял, Аллиарис и Таллинор с детства были влюблены друг в друга, они сводные брат и сестра. Но когда об их чувствах стало известно семье, разразился скандал, им запретили встречаться, и Аллиарис спешно отослали в Париж ко двору моего отца. Она была выгодной невестой, — пояснил Наарэми, увидев мой недоуменный взгляд. — Поэтому никого не устраивал ее брак с Таллинором. Однако семья плохо знала свою дочь. — Король усмехнулся. — Леди была упряма и слишком сильно любила, она разработала отличный, с ее точки зрения, план. Влюбить в себя моего отца, сделаться его фавориткой, а впоследствии — второй женой. Принцессе вряд ли будут диктовать, с кем жить, она собиралась пригласить в Париж Таллинора и сделать его своим любовником.

У меня брови поползли вверх при этих словах. Да уж, Аллиарис решила не мелочиться.

— Я так понимаю, ваш отец отказался жениться на графине? — понимающе кивнул Гастон.

— Да, и семья решила, от греха подальше, поскорее устроить выгодное замужество дочери, чтобы она не натворила глупостей. Так появилась графиня де Монтени. Аллиарис после свадьбы вернулась в Париж далеко не сразу, сначала дождалась, пока власть не перейдет ко мне. Но отомстить леди хотела, и очень, а еще — соединиться наконец со своим любимым.

— Так почему она не избавилась по-тихому от своего супруга и не выскочила замуж за Таллинора? Зачем такие сложные интриги? — с недоумением поинтересовалась я, потянувшись к крупной виноградине в вазе.

— Видите ли, Полин, у эльфов женщина не имеет права самостоятельно распоряжаться своей жизнью даже после замужества, — пояснил Наарэми. — И если она овдовела, все равно ее дальнейшую судьбу снова решает семья. Поэтому Аллиарис предпочитала оставаться номинально замужем и искать пути решения проблемы. Таллинор очень кстати тогда занимался разбором бумаг после лича и вычитал в них, что ритуал может провести любой, не обязательно обладающий темной магией. Если опустить подробности, то дальнейшее выглядело так. Маркиз достал нужные бумаги, Аллиарис соблазнила Анжуйского и подкинула ему идею о запрещенном ритуале и о личе — эльфы решили, что всю подготовительную часть спихнут на моего брата, а сами снимут сливки. — Наарэми вздохнул и покачал головой.

— Зачем ей понадобилось становиться вашей фавориткой? — вновь спросила я короля. — Да еще и покушаться на королеву?

Сегодня общаться с ним было не в пример легче, и чувствовала я себя свободнее. Может, потому, что через несколько часов мой статус официально изменится? Подавив желание улыбнуться, я посмотрела на короля, ожидая объяснения.

— О, так все просто же, Полин, — пожал плечами его величество. — Освободить себе место. Через меня она планировала подобраться ближе к Синтаали, потом помочь Анжуйскому с ритуалом, в который после всей подготовительной части в самый последний момент вмешался бы Таллинор, и именно эльф стал бы личем. Ну а дальше — убить меня и занять трон Франции, — будничным тоном закончил Наарэми. — Королеве бы никто не посмел диктовать, за кого выйти замуж, — хмыкнул он.

— Ну а кровь ее величества? — Я нахмурилась. — Как она попала к Аллиарис?

— Ее величество на прогулке укололась шипом розы, — с досадой поморщился король. — Очень вовремя рядом оказалась графиня с платком, промокнула ей палец.

Мы помолчали. В общем, все ясно, только меня волновал еще один вопрос.

— Как он узнал, что я полукровка? — вопросительно посмотрела я на короля. — Даже моя мама не знала, с кем провела ночь и от кого я появилась.

Прежде чем поехать в Лувр, мы с Гастоном все же навестили Жиан, и я узнала, что хоть моя мать и не жила в борделе, но как-то, поддавшись шальному настроению, на один вечер пришла туда, надела маску, собираясь весело провести время, ну и так вышло, что ей понравился клиент в такой же маске, как у нее, с удивительным взглядом. Мама не хотела видеть лицо случайного любовника, по словам Жиан, чтобы не искать его и не тешиться напрасными надеждами. Ночь прошла, а через некоторое время мама поняла, что беременна, хотя и выпила настойку заранее.

— Анжуйский случайно подслушал мой разговор с другом, — ответил Наарэми. — Спешно избавился от своего якоря и пошел знакомиться с тобой. Тогда Таллинор еще не до конца расшифровал записи лича, и об артефакте они не знали, хотя о ритуале договорились. Жертву Анжуйский уже в то время присматривал, чтобы была под рукой в нужный момент.

Я поежилась, вдоль спины пробежал холодок. Как же хорошо, что все закончилось.

— И что теперь с этим крестом? — спросил Гастон.

— Уничтожат, естественно, совместными усилиями, — спокойно ответил король. — Как и все записи лича. Кораани лично проконтролирует, так что утечки информации можно не опасаться. Спасибо вам еще раз. — Его величество посмотрел сначала на меня, потом на Гастона. — Я бы хотел отблагодарить вас за спасение королевы и за участие в поимке предателя короны.

Лоран, бросив на меня быстрый взгляд, покачал головой.

— Не стоит, ваше величество, мы просто выполняли свой долг, — учтиво отказался он. — Все, что нужно, у меня уже есть. — Глаза Гастона снова остановились на мне.

В груди разлилось мягкое тепло, и я не удержалась от улыбки. Мне тоже ничего не надо, только спокойная жизнь с любимым.

— Хм, что ж. — Наарэми не стал делать вид, что не замечает, как мы переглядываемся. — В любом случае, если вдруг понадобится какая-то помощь, можете рассчитывать на меня.

Ну… приятно, конечно, слышать, но лично мне не очень хочется в ближайшее время общаться с его величеством. Еще непонятно, кого назначат на место Анжуйского и сколько Гастону замещать бывшего начальника.

Мы попрощались с королем, вышли из кабинета, покинули Лувр и поймали экипаж — можно и пешком, конечно, до дома отца Гастона дойти, но терять время не хотелось. Я надеюсь, лорд не расстроится, что у нас нет желания устраивать нечто торжественное и помпезное, только узкий круг друзей и знакомых, больше никто.

— Син напомнил, что приглашение приехать за город остается в силе, — обняв меня, сказал Гастон. — А нам положен отпуск на несколько дней. — Мой некромант усмехнулся. — Поедем?

— Да, — просто отозвалась я, удобнее устраиваясь в надежном кольце рук.

Тихонько вздохнула и прикрыла глаза, наслаждаясь близостью любимого. Ничего больше не надо, только он рядом и наши чувства. Экипаж неторопливо катился по улицам Парижа, и случившееся вчера казалось страшным сном, который постепенно сотрется из памяти без следа. И в ней останутся лишь светлые, счастливые моменты, которые я буду бережно хранить, складывать в копилку, чтобы потом перебирать вместе с Гастоном и точно так же улыбаться, как сейчас… И когда у нас появятся дети, делиться с ними только этими чудесными воспоминаниями, в которых не будет ни умертвий, ни зомби, ни оживших скелетов…

1

Аммирэни — любимая (эльфийск.).