Annotation

Когда меня бросил парень, я думала, что хуже быть не может. Как же я ошибалась!

Заблудилась ночью в лесу, а потом и вовсе проснулась в ином мире. Оказалась служанкой во дворце, чищу камины, мечтая об академии алхимии, попасть в которую, не имея покровителя, очень сложно. Вот только принц не хочет меня отпускать в академию, предлагает обучать лично. Но сердце подсказывает не верить его словам…

Стелла Вайнштейн
Украденная служанка

Глава 1
Источник

– Стойте!

Поздно. Дима и Лизка скрылись за поворотом, не озаботившись подождать, пока я сфотографирую юркую ящерицу. Я поспешила за ними, не обратив внимания на развязавшиеся шнурки.

Ступня попала в выбоину, и я полетела на пыльную тропку. Боль пронзила лодыжку электрическим разрядом, прострелила от пальцев до голени. Я рассерженно зашипела, слезы брызнули из глаз.

– Дима! Мне больно, помоги!

Бесполезно. Мой парень, видимо, по уши погружен в занимательную беседу с Лизой. Так заговорились, голубки, что не заметили, как я плетусь позади одна, страдая от обиды. Лиза давно к Димке присматривалась, но, когда она попросилась с нами в поход, я не почувствовала подвоха. Только увидев ее, поняла, что задумала «подруга». Ну кто идет на природу в мини-шортиках и топе, который едва грудь прикрывает, оставляя живот на виду? Живот плоский, с кубиками, глаз не отвести, у меня в жизни такого не было. Лизка всю дорогу ужом вилась вокруг Димы: то оступится и за руку его схватит, то кремом от загара попросит помазать.

А Димка! Если честно, я ожидала, что он будет игнорировать неуклюжие попытки Лизы флиртовать, но вместо этого хмуро наблюдала со стороны, как он млеет от внимания и строит из себя настоящего джентльмена.

Тьфу, противно! Пусть Лизка забирает себе это сокровище.

Злые слезы потекли по щекам, и лодыжка предательски заныла. Интересно, вспомнят они обо мне или придется кое-как ковылять самой?

Я достала из рюкзака бутылку с водой. Выпила последние теплые капли. Солнце жарко светило сквозь кроны деревьев. Вокруг шумел лес, пели в ветвях птицы, между поросших мхом валунов журчал ручеек.

Я похромала к воде, присела на широкий камень, вытащила ногу из кроссовки, сняла носок и опустила ступню в восхитительно ледяной поток. Смыла с грязных щек слезы, подставила ветру лицо. Мне спешить некуда, дорогу и сама найду, а Димка… Я его не собиралась прощать.

Лодыжка опухла и стала похожа на некрасивый лиловый шар. Я попробовала пошевелить ступней и ахнула от пульсирующей боли. Достала мобильник, но батарейка села еще днем, а внешний аккумулятор лежал у Димы в рюкзаке. Зато наручные часы с простейшим заводным механизмом исправно показывали время. Пять вечера. Следует спешить: до захода солнца осталось немного, меня никто не ищет, а с распухшей ногой далеко не уйти.

И еще пить хотелось ужасно. Я поболтала пустой бутылкой, решилась и наклонилась набрать воды из ручейка. В походах следует добавлять в воду таблетки йода, но они тоже остались в рюкзаке предателя. Стоит набрать на крайний случай и пить, только если в ближайшее время никто не встретится.

Со вздохом сожаления я достала ногу из воды. С трудом нацепила носок, расшнуровала кроссовку и вдавила туда ступню. Вроде могу наступать, хоть и ненадолго, значит, ничего страшного.

И все-таки обидно, что я оказалась Диме не так уж и нужна… В последнее время мы часто ссорились, но не думала, что расстанемся так некрасиво. В полном смысле слова бросил свою девушку одну в лесу…

Я остановилась в замешательстве. Была уверена, что отошла от тропинки всего на несколько метров, чтобы охладить ногу в ручье, но сейчас никак не могла найти взглядом проторенный путь с обозначенными знаками. Нога ужасно ныла, злила собственная беспомощность. Если меня не хватятся, то придется ночевать без подходящего снаряжения под открытым небом, дрожа от холода. Палатка у Димы, у меня с собой – лишь спальный мешок, еда и смена белья.

Я все дальше продиралась сквозь бурелом, надеясь забраться повыше и разглядеть местность, но, кажется, только глубже забиралась в чащу. И пить, как назло, хотелось неимоверно! По виску от напряжения скатилась капелька пота, жара стояла ужасная, несмотря на вечернее время.

К черту! От холеры или кишечной палочки меня потом вылечат. А в болевой обморок могу хлопнуться прямо сейчас.

Вода из источника была еще прохладная, свежая и неимоверно вкусная, будто ягодный морс. В голове зашумело, меня овеял ласковый ветерок, и даже показалось, что боль в лодыжке притупилась, отступив на задний план. На сердце стало легко и хорошо, а недавняя обида испарилась, как утренняя роса.

Я молода, неплохо выгляжу, не дура. Найду еще того, кто не бросит в беде. Кто никогда от меня не отступится, что бы ни случилось. Последняя мысль будто гулом отозвалась в голове. Сердце пропустило удар, вокруг стало на мгновение тихо, как под землей. Словно меня услышал кто-то могущественный и согласился.

Через мгновение снова зашелестели листья над головой, а на потное плечо уселась жирная муха. Я попыталась смахнуть ее рукой, но движение вышло неуклюжим, как в замедленной съемке.

Меня скрутило от приступа тошноты, в глазах потемнело, в животе стоял ком. Я привалилась к ближайшему дереву, лишь бы удержаться на ногах. На расстоянии вытянутой руки мельтешило радужное марево. Показалось, что я не в чащобе, а еду в скоростной электричке. Кора под пальцами стала гладкой, голубая высь неба источала аромат фиалок, а тишина была буквально звенящей.

Что ж такого было в водичке? Галлюциногены? Откуда им на природе взяться? Жить-то как хочется, быстрее бы все закончилось!

Я осела на землю. Веки стали тяжеленными, все тело сковала усталость. Я свернулась клубочком между корнями, прижала колени к груди. Ветер шелестел над ухом нечто успокаивающее. Мысли разбегались, и я сама не заметила, как погрузилась в сон.

Проснулась от холода. Все тело трясло, пальцы заледенели как сосульки. Я согрела их дыханием и со стоном присела, стараясь не делать резких движений. Голова была тяжелая, будто кто-то стукнул камнем по затылку.

Ночной лес заливала ярким светом луна. Я подняла голову и прищурилась – ой, мамочки, две луны! Одна большая, в пятнах, а вторая – в отдалении, желтая, как апельсин, и размером поменьше. В глазах не двоилось, я ясно видела драгоценный шлейф звезд, разлетевшийся по небу. С созвездиями я знакома не была, но могла точно сказать, что так много звезд не видела ни в одном атласе. Они искрились и подмигивали, будто насмехаясь над замешательством мелкой заблудившейся человечки.

Я с трудом поднялась на ноги. Рюкзак лежал у ног бесформенным комком. Я вытянула из него спальный мешок, укуталась, как в плащ, и достала шоколадный батончик в пластиковой упаковке. От привычного запаха синтетики сразу стало легче думать. Я не сошла с ума, у меня не галлюцинации. Голова еще побаливает, и холодно до жути, но мысли четкие.

Где же я?

Хороший вопрос. Видимо, меня никто не нашел, и я задремала под деревом. Оно, между прочим, никак не изменилось со вчерашнего дня. Та же шершавая кора в пятнах лишайника. А вот все остальное… Кошмар какой, я в другом мире!

Желудок забурчал, напоминая о своем существовании. Я надела лямки рюкзака, поправила спальный мешок и отправилась вниз с холма, по дороге расправляясь с батончиком. Шоколад оказался очень кстати, сахар в крови необходим для ясности мыслей.

Нога не болела, и я даже остановилась, чтобы покрепче завязать шнурки. Заметила, что секундная стрелка наручных часов исправно движется по кругу. Был десятый час. В лесу очень тихо. Луна ясно освещала утоптанную тропку, которой точно вчера не было. Я пожала плечами и решила исследовать ее.

Сердце часто билось в груди, при ходьбе с губ срывались облачка пара. Окружающая тишина давила на нервы, безмолвные ветви расчерчивали небо штрихами, а мокрая трава стелилась под ноги.

Тропа вильнула влево, потом начался спуск. Я увидела впереди опушку и замедлила шаг. В животе противно засосало, я постаралась глубоко вдохнуть, чтобы унять дрожь в пальцах. Кто знает, что ожидает меня за поворотом?

С холма при свете двух лун можно было в деталях разглядеть простирающуюся равнину. Внизу раскинулась деревушка. Естественно, никаких электрических столбов, только в нескольких окошках колебался желтый огонек, как от масляной лампы. Дальше за деревней, на холме повыше, чернел на фоне бархатно-синего неба дворец с множеством вычурных тонких башенок и зубчатой стеной. Точь-в-точь замок из мультфильмов Диснея!

Я покусала губу, закуталась плотнее в спальный мешок и пошла по направлению к домикам.

Что я скажу, если кого-то встречу? Лучший выход – придумать наиболее приближенное к правде: потерялась в лесу, отравилась водой из источника и все еще плохо соображаю.

Я не до конца верила, что попала в другой мир. Мне казалось, что еще немного – и сон закончится. Я проснусь, вернусь в вуз, порву с Димой и буду дальше изучать своих генно-модифицированных рыбок.

– А ну, стой!

Меня будто током прошило от страха. Зычный мужской голос шел откуда-то справа, со стороны первых домов в деревне. После мгновенного колебания я бросила спальный мешок и помчалась что есть мочи в противоположную сторону, к домикам на левой стороне.

– Держите его!

Позади слышались оклики и шум тяжелых шагов. Я бежала что есть сил. Лодыжка тут же вспомнила, что ее недавно подвернули, и предательски заныла. Услышав, что шаги приближаются и мне не убежать, я мгновенно бросилась к ближайшему прилично выглядящему домику, затарабанила в дверь, потом, не дождавшись ответа, кинулась к следующему.

Не добежала. На меня накинулись сзади, я проехалась подбородком по чьему-то огороду. На спину уселся тяжелый мужчина и, отдышавшись, спросил.

– Чей будешь?

Я замычала в ответ и попыталась вырваться. Чужие руки уже сняли со спины рюкзак и теперь пытались раскрыть молнию. Видимо, человек не разгадал секрета застежки: я услышала, как нож режет ткань и вытряхиваются со звоном ключи от дома, потом раздался глухой стук мобильника, шорох белья…

Меня грубо перевернули на спину. Надо мной сидел бородатый мужик, небрежно одетый, с ножом в руке.

– Это девушка! – удивился он. – Ты чья?

Я хмурилась и пока молчала, нервно поглядывая на сверкнувшее лезвие.

– Небось ничья, раз ночью одна гуляет, – ответил второй, внимательно разглядывая спортивный лифчик, выуженный из разграбленного рюкзака.

– Раз молчит, то будет наша, – одобрительно подтвердил бородач, нежно поглаживая меня по щеке.

– Нет, ты чего? К лорду Бестерну ее…

Я резко повернула голову и изо всех сил прикусила его пальцы, раздался противный хруст, рот наполнился кровью. Мужик обиженно заорал, придерживая пальцы другой рукой. Я столкнула его с себя, изловчилась и вскочила на ноги.

Второй стражник тут же оставил рюкзак и пружинисто прыгнул в мою сторону, вынимая короткий меч. Я пятилась спиной назад, с подбородка капала кровь, и, наверное, только из-за этого жуткого зрелища мужчина не нападал, а просто не давал мне уйти.

За моей спиной послышался скрип двери, и огород озарился желтым светом.

– Что тут происходит?

На пороге стояла внушительного вида женщина, выше меня на голову и шире в три охвата, одетая в платье до пола и кружевной чепец. Я кинулась ей в ноги.

– Спасите, умоляю…

Хозяйка окинула меня быстрым взглядом, оценила окровавленный рот и воющего от боли стражника. Еле заметно кивнула мне и повернулась к мужчинам, уперев кулаки в бока.

– Сэм, Питер, что вы тут вытворяете?

Покусанный бородач выставил вперед руку и грубо бросил:

– Вот что наделала эта баньши!

– Питер, почему ты пристал к моей воспитаннице? Она приехала вчера вечером, никого не знает. Испугалась тебя в темноте, вот и защитила свою девичью честь. Нечего девушек обижать, слишком рьяно выполняя свои обязанности. Следовало вежливо расспросить и привести ее ко мне. Пойдем, милая.

Женщина протянула мне руку, я благодарно вцепилась в нее и сразу обняла мощную талию, прижавшись как можно ближе к защитнице.

– Она сказала, что ничья… – протянул второй стражник.

– Я все прекрасно слышала. Она ничего не говорила от страха, а вам завтра несдобровать.

Женщина повернула меня в сторону прихожей. Уже закрывая дверь, помедлила, обернулась и быстро бросила:

– Ладно, говорить лорду Бестерну ничего не буду, заходи, подлечу тебя по-быстрому.

Питер без колебания шагнул вперед и протянул окровавленную руку. Женщина вытащила из кармана коробку, посыпала пальцы белым порошком. Мельком посмотрела на луну, что-то посчитала шепотом, нахмурилась. Достала из грудного кармана флакон и отмерила три капли зелья прямо на рану. Оно зашипело на порошке, забулькало и окутало стражника зеленым дымком.

И тут у меня волосы зашевелились. Я почувствовала прикосновение холодного воздуха к голой коже шеи, к больным пальцам стражника потянулся воздушный поток, зеленый дым закружился колесом вокруг протянутой руки. Я прислонилась к стенке в прихожей, ноги стали ватными, я не могла глаз оторвать от хозяйки дома, которая, как дирижер, управляла потусторонним ветром.

– Все, – выдохнула женщина, когда дым рассеялся, и вытерла покрытый испариной лоб. – Питер, иди домой, отдохни. Пусть Сэм один подежурит до утра. Все равно тут ловить некого, кроме глупых девчонок. Что уставилась? – это уже было сказано мне нарочито гневным тоном. – Расскажи, где шлялась?

Сама же она прикрыла дверь, оставив за порогом благодарности и извинения стражников:

– Да, эмбия[1] Уилкокс. Хорошо, эмбия Уилкокс. Привет лорду Бестерну…

Я сглотнула и огляделась по сторонам. Меня занесло не в простую хижину. Напротив двери цвета черной розы стояло изящное трюмо с искусно расписанной вазой. Сама хозяйка была одета в бархатное домашнее платье, отделанное золотой тесьмой. Она строго смотрела на меня пронзительными карими глазами, поджав губы и сложив руки на внушительной груди.

– Чья будешь?

– Почему мне все задают этот вопрос? Я своя, и ничья больше!

Я высказалась и сразу чуть не зажала себе рот. Лучше промолчать, выдать себя за дуру, за сумасшедшую, но не за чужачку… Я только что наблюдала настоящее колдовство, мне нужно быть осторожной, но, видимо, нервы шалят.

А от хозяйки вырвавшиеся слова не укрылись. Она скривила губы в ироничной усмешке, подняла бровь и неодобрительно покачала головой.

– У каждого человека должен быть лорд. Иначе он становится легкой добычей для злоумышленников. Ты, видимо, совсем заплутала, девочка, и вышла не туда, куда надо. Пойдем, я напою тебя чаем. Мне как раз привезли новый сорт с сушеными апельсиновыми корками. Домашние давно спят, а я зачиталась последним романом Эриндриэля. Тебе повезло.

Я осторожно шла за ней, потирая запястья, на которых завтра наверняка расцветут синяки. Меня порядочно потрепали стражники, и хотя они, присмиревшие, остались за дверью, я все еще отходила от стычки. Да и вода из источника продолжала действовать: голова была тяжелая, все казалось нереальным.

В груди часто билось сердце, и цветком расправлял в душе лепестки страх. Где я и что это было за волшебство? Спросить бы идущую впереди женщину, но я прикусила язык. Вопросы бывают очень опасны: невежество легко использовать. Я совсем не уверена, друг или враг мне радушная хозяйка. Буду вести себя скромно, слушать внимательно. Главное – выжить.

Меня провели в уютную гостиную с обоями, расписанными голубым узором. Ковер из тонкой шерсти, по виду похожий на персидский и раскинувшийся от стены до стены, изображал битву единорога и дракона. Посреди комнаты расположился немного вычурный столик со стоящим на нем букетом роз. Меня усадили на стул с мягким сиденьем. Я откинулась назад и охнула, ощутив ссадину в том месте, где Питер на меня грохнулся.

На тумбочке стоял поднос с дымящимся чайником. Хозяйка плавным движением, несмотря на свою грузность, перенесла поднос на столик перед нами и налила в изящную чашку ароматный горячий чай.

Чашка была просто чудо: из прозрачного фарфора, с золотой каемочкой и объемными цветочками на изогнутой ручке. Посуда, достойная королевской семьи.

Во рту вдруг пересохло и появился привкус металла. Эта чашка, осязаемый безобидный предмет, стала последней каплей, заставившей осознать глубоко и бесповоротно, что я не дома. Я совсем одна, как листок на поверхности бурного ручья, куда занесет, туда и поплыву: в черноту под корягой или в пучину водоворота. У меня задрожали руки, и я спрятала их между коленями, опустив голову с короткой стрижкой.

– Благодарю вас от всей души…

Между тем женщина налила и себе чаю, уселась напротив меня и с насмешкой внимательно посмотрела, будто читая мысли.

– Раз назвала своей воспитанницей, давай познакомимся. Я эмбия Мария Уилкокс, хозяйка этого дома, управляющая алхимической фирмы «Рожденный феникс», владельцем которой является лорд Бестерн.

– Светлана Александровна Федорова… – Я помялась, перед тем как продолжить. – Я не помню, откуда пришла, боюсь, что…

Сидевшая напротив эмбия Мария Уилкокс вмиг растеряла приятную уютность, между бровями залегла складка, а линия рта стала жесткой.

– Милочка, не стоит разрушать мое участие словами лжи. Я даю тебе еще один шанс исправиться, иначе пожалею, что приютила лгунью.

Я поспешила заверить ее в искренности своих намерений. Эта женщина видела меня насквозь. Как же страшно сказать не то!

– Нет, не надо! Простите, я очень испугана происшедшим. Понимаете, мне кажется, я не из этого мира. По крайней мере, у нас нет двух лун или магии, способной исцелять…

Я отпила чаю, пока не сморозила очередную глупость. Он действительно пах апельсинами и разливался во рту приятной горечью. Хозяйка не добавила ни крупицы сахара.

– Способность исцелять напоминает волшебство со стороны. Истинный дар, ценимый всеми, но не многим доступный, – это алхимия…

Эмбия Уилкокс вновь расслабилась и превратилась в добродушную толстушку, протянула руку за печеньем в вазочке на столе и с наслаждением откусила кусочек.

– Что ж, нюх меня не подвел, я так и чуяла интересную историю. За тобой наблюдать будет поинтереснее романа. Ты мне нравишься, милочка. Поэтому буду с тобой откровенна: у нас иногда появлялись гости из вашего мира, но, боюсь, многих ждала незавидная судьба.

На этом моменте эмбия Уилкокс замолчала, а меня прошило насквозь неприятное предчувствие. Что произошло с несчастными путешественниками между мирами? Нужно обязательно выяснить, пока сама не стала жертвой неизведанной угрозы.

– Единственное, что имеет значение, – продолжила хозяйка, – это есть ли у тебя покровитель. Потому что если его нет, каждый властен творить с тобой все, что вздумается.

Я отставила чашку в сторону и задумчиво наблюдала за хозяйкой. Покровителя у меня нет, а значит, его следует найти как можно скорее. Или бежать обратно в лес и что есть сил молиться вернуться обратно в мой мир.

– Завтра я расскажу о тебе лорду Бестерну. Он проявляет любопытство к гостям из вашего мира. Может, тебе стоит подождать его решения?

Эмбия Уилкокс бросила быстрый взгляд поверх чашки, желая проверить мою реакцию. Я смотрела на нее, не в силах скрыть на лице выражения загнанного зверя.

– Хотя, – сказала она, подняв одну бровь, – безродные всегда могут найти убежище во дворце.

Я облизала губы и отпила еще глоточек горького чая. Сахара отчаянно не хватало.

– И что вы предлагаете?

– Я излагаю факты, милочка. Свет… лана? Тебе лучше стать Лианорой. Или Анабель.

– Будете моей крестной матерью, – буркнула я, кусая губы.

Я ждала, что она мне поможет, но, кажется, ее просто забавляло мое плачевное положение. А я старалась скрыть, как боюсь, что застряла в этом мире и не смогу вернуться домой…

– Крестной матерью? – переспросила хозяйка.

Эмбия Уилкокс встала во весь свой немалый рост.

– Я согласна. Нарекаю тебя Лисабель. Принять в семью я тебя не могу, ты уж прости. Такое решает только лорд Бестерн. Но под личную опеку возьму, раз ты доверила мне свое имя.

Лисабель… Я попробовала на вкус новое имя. Лиса… Почему бы и нет? В новую жизнь – с новым именем. Лишь бы эта жизнь была. Эмбия Уилкокс – женщина явно богатая и влиятельная. Если она взяла меня под опеку и готова направить дальше, то этим шансом следует воспользоваться.

– Я очень благодарна, – сказала я, добавив в порыве вдохновения: – И готова преданно вам служить.

В яблочко! Эмбия Уилкокс солнечно улыбнулась, направилась к застекленному буфету, достала оттуда запыленную бутылку и два бокала с длинными ножками.

– Это нужно отпраздновать! – сказала она, отодвигая в сторону чай.

В бокал полилась красная струйка вина, ноздри защекотал терпкий запах. Мы чокнулись, эмбия Уилкокс воскликнула:

– За наш союз!

Вино было чудесным, с фруктовым привкусом, совсем без горчинки, несладкое. В винах я не разбиралась, но вкуснее этого в жизни не пробовала. Оно мгновенно ударило в голову, я тоже радостно улыбнулась и расслабилась.

– А что значит «эмбия»?

– Это значит, что в юношестве я подписала контракт с лордом Бестерном, он оплатил мое обучение в Академии алхимии, а я обязалась не вступать в отношения с мужчинами. С тех пор я работаю в его фирме, и, признаюсь, успешно. Через три года контракт подойдет к концу, и я буду свободна в выборе спутника.

– А если бы вы контракт не подписали?

– Могла бы стать чьей-то женой или содержанкой. Но меня никогда не привлекала подобная участь. И что-то мне подсказывает, тебя – тоже.

Мне налили новый бокал, и я завороженно смотрела, как плещется темная жидкость в хрустале. До чего же красиво! И вкусно!

– Зависеть от мужчины?

Я расстроенно покачала головой, вспомнив, что оказалась в передряге только потому, что Дима ушел в закат с другой.

– На мужчин невозможно положиться. Я рассчитываю только на себя. Поэтому не буду ждать решения вашего лорда, лучше пойду во дворец. А что может делать эмбия?

– Все что угодно. Владеть имуществом, распоряжаться деньгами, вести деловые переговоры, заниматься исследованиями.

– О! – Я пьяно наклонилась вперед, выставив указательный палец. – Последнее – для меня. Я выращивала рерио, таких маленьких рыбок. Вживляла светящиеся гены в гипофиз. Подавала большие надежды, думала сделать вклад в отечественную науку!

– Ты говоришь непонятные вещи, милочка, но общий посыл мне нравится. Главное, найди покровителя, а потом я постараюсь, возьму тебя к себе. Хочешь в лабораторию – не вопрос, оттуда обычно практиканты разбегаются.

– Найти покровителя? Но где?

– Если желаешь во дворец, то там.

Эмбия Уилкокс встала из-за стола, взяла свой бокал и подошла к огромному стрельчатому окну. Я тоже встала и, покачиваясь, направилась за ней, не забыв вино. Остановилась за ее плечом и посмотрела в сторону величественного замка на холме. Красиво перемигивались окошки в высоких башенках. Грозно чернели бойницы в крепостной стене.

Эмбия Уилкокс повернулась ко мне и подняла пальцем мой подбородок ближе к свету.

– Личико гладкое, глаза голубые, волосы цвета льна… Хорошенькая. И на ладонях кожа тонкая, без мозолей, видимо, ты в своем мире из обеспеченных.

Она ткнула бокалом в сторону дворца и сказала:

– Там! Вот где нужно искать аристократа, который готов взять под крыло бедную сиротку. Королевская чета дает временное убежище убогим, у которых нет своего клана, но только пока те работают во дворце. Если уволят – все, конец покровительства, ты легкая добыча. Но если не боишься натрудить свои нежные ручки, то, может быть, сумеешь кое-кому приглянуться. И тут главное – показать, что кроме миловидного личика ты имеешь кое-что еще. Эмбии всегда нужны, это твой единственный шанс попасть в академию.

Академия! В пучине отчаяния от окружающей неизвестности для меня, опьяненной вином, это слово ярко загорелось призраком надежды. Последние шесть лет я провела в высшем учебном заведении, до этого всю жизнь тоже была отличницей. Если я и смогу где-то выжить в чужом мире, так это в академии.

И еще в глубине души проснулось детское желание прикоснуться к волшебству. Может, я тоже смогу управлять непонятным ветром, лечить так же, как эмбия? А может, смогу экспериментировать, стать величайшим магом… То есть алхимиком, как их здесь называют. Почему бы и нет? Наш человек даст здешним сто очков вперед. Современное образование должно чего-то стоить…

Воображение уже рисовало радужное будущее, и мне даже захотелось остаться здесь ради него.

– Разве там нет вступительных экзаменов? – задумчиво спросила я эмбию. – Может, я смогу сама выучить материал?

– Милочка, разве ты еще не поняла? В нашем мире одиночки – ничто. В академии можно обучаться только при покровительстве своего рода. Так повелось давным-давно, чтобы лазутчики из Эдомии и Палесдии не затесались в ученики. Они давно мечтают освоить знания по алхимии.

Я сделала последний глоток изумительного вина, вздохнула и выдала:

– Согласна. Как попасть во дворец?

– Им всегда нужны служанки. Я найду для тебя подходящую одежду и дам рекомендации. А теперь все, спать. Завтра тебе понадобится много сил.

Эмбия Уилкокс взяла в руки светильник, вставила в него горящую свечу из канделябра, проговорила извиняющимся тоном:

– У меня глаза болят от алхимических светильников. Люблю так, по старинке. Хотя воск особый, с добавками по моему рецепту. Горит вдвое дольше обычного и не чадит.

Она повела меня вверх по лестнице, устланной алым ковром. Провела через маленькую гостиную в длинный коридор. Достала ключи из мешочка, привязанного к платью у пояса, и отперла дверь.

– Белье чистое, сейчас принесу ночную рубашку. Кувшин с губкой – на подоконнике: советую освежиться, у тебя вся шея в земле.

Я дотронулась до шеи. Комки грязи, фу. И футболка в темных пятнах с зелеными разводами.

Я осмотрелась. Комнатка оказалась уютной и словно сказочной. В углу стояла узкая кровать с прозрачным балдахином. Напротив нее – шкаф с резными ручками. Подле окна – письменный столик с встроенными ящиками. На подоконнике – медный таз с кувшином. Я достала губку и стала протирать шею. Щиплет, значит, там еще и царапины. Вот бы в зеркало посмотреть…

В дверце шкафа пряталось зеркальце как раз на уровне лица. Я рассмотрела шею, на ней красовался бурый кровоподтек. И руки до локтя исполосованы при падении. А вот лицо… Лучше я в жизни не выглядела. Щеки раскраснелись от вина, короткие светлые волосы распушились ореолом вокруг головы. Словно поехала в отпуск на море, а не очнулась в другом мире.

Эмбия Уилкокс принесла сложенную ночную рубашку и полотенце. Пожелала спокойной ночи, посоветовав лечь пораньше. Сказала, что разбудит спозаранку.

Я положила одежду на кровать, но переодеваться не спешила. Дождалась, когда стихнут шаги в коридоре, и выглянула из своей комнаты. Тихонько прошла по коридору и спустилась по лестнице. Кроссовки ступали абсолютно бесшумно. Я вышла из парадной двери во двор и принялась искать в огороде мой родимый рюкзак.

Апельсиновая луна закатилась, света стало меньше. Пришлось пригибаться к земле и руками трогать подозрительные предметы. Нашла бумажку от шоколадного батончика, но сам рюкзак не обнаружила, сколько я ни искала, его и след простыл.

Чтоб этим стражникам икалось, ворам проклятым! Хочу мою частичку родного дома, кошелек с фотографиями семьи!

Мама, папа! Я как-то не вспоминала о них до сих пор… Меня накрыла тоска по родителям. Они всегда были моей надежной опорой. Верили в меня, поддерживали во всем. Дима им не нравился, говорили, ему не хватает характера, и оказались же правы! Даже не хочу думать, что случится, когда они узнают, что я пропала. Конец света, они не придут в себя, известие их сломит. Вот бы передать им весточку!

Я подошла к двери, убрала камешек, который поставила, чтобы та не захлопнулась, и вернулась в свою комнату с пустыми руками. Сняла грязную одежду, протерлась хорошенько губкой. Ледяная вода взбодрила меня и прочистила мысли.

Ночная рубашка из тонкой ткани, которая, кажется, зовется муслином, приятно льнула к телу. Матрас оказался мягким. Перьевая подушка хорошо легла под голову. Я внезапно поняла, насколько сильно устала, и тут же заснула, несмотря на катившиеся по щекам слезы.

Глава 2
Дворец

Меня разбудили грубо, тычком в плечо и окриком:

– Вставай скорее! Эмбия тебя давно заждалась.

Я протерла глаза и села в постели. Надо мной стояла рассерженная служанка в длинном платье и чепце с оборками, высокая и худая как щепка.

– Одевайся, – приказала она, показывая на зеленое платье, лежащее на стуле.

– Сейчас, сейчас, – ответила я, вскакивая с постели.

Служанка скрылась за дверью, а я осталась стоять с бешено колотящимся сердцем. Я все еще тут, в другом мире. Что со мной будет?

За окном пока не рассвело, все тело ломило от вчерашней драки со стражниками, ужасно хотелось спать. Я мужественно прошлепала к окну и сполоснулась ледяной водой из кувшина.

– Быстрей, безродная!

Я вздрогнула и обернулась на девушку. Та смотрела презрительно, скрестив руки на груди, нетерпеливо притопывая. Сколько самодовольства было в ее голосе! Как это не вязалось со вчерашним радушием эмбии Уилкокс.

– Будешь смотреть, как я раздеваюсь? – спросила я холодным тоном, вопросительно подняв бровь.

Служанка ретировалась. Пусть я одинока, но не дам себя в обиду. И не поддамся внушению, что ущербная, из-за снисходительного отношения окружающих. Буду вести себя с достоинством, и плевать мне на недоброжелателей. Эмбия Уилкокс обещала мне место, это уже что-то…

Платье село как влитое, тут же нашелся и чепец, и белый передник. Я бросила быстрый взгляд в зеркало. Просто чудо, я никогда раньше не просыпалась настолько свежей. Воздух, что ли, такой, живительный?

Эмбия Уилкокс сидела внизу подле памятного по вчерашнему угощению столика. Перед ней были расставлены многочисленные вазочки и блюдца с вареньем, маслом, фруктами. Дымился чайник. Хозяйка дома красовалась в платье цвета спелой вишни и кружевном платке на плечах. Волосы были уложены в замысловатую прическу.

– Лисабель, доброе утро!

– Доброе утро, эмбия Уилкокс. Как спалось?

– Я все обдумывала вчерашнее. Не люблю оставлять ничего на волю случая. Не хочу посылать тебя в неизвестность.

Я прошла и присела напротив нее. Взяла в руки поджаренный хлебец, намазала мягкое масло, добавила ложечку клубничного варенья. Божественно!

– Надеюсь не разочаровать вас.

– Я узнала, что во дворце требуется служанка. Это хлебное место, туда тут же направится толпа, но по закону сначала необходимо позаботиться о безродных. Все равно ты должна быть первой, милочка, поэтому я разбудила тебя спозаранок. Я пойти с тобой не смогу, поэтому постарайся запомнить все три наставления.

– Какие?

Я налила себе чашку чая и добавила туда ложку варенья для сладости под укоризненным взглядом эмбии.

– Не лги – аристократы это чувствуют, не теряй присутствия духа ни при каких обстоятельствах. И последнее, самое важное! Не бойся прямо просить то, что тебе требуется. А теперь все, в путь.

– Погодите!

Я должна была узнать, даже если внутри все обмирало от страха.

– А если у меня ничего не получится… Если я так и останусь служанкой?

– Тогда я просто сделала доброе дело, – пожала плечами хозяйка. – Это тоже чего-то стоит. Ну все, как говорится, богиня в помощь. Иди!

Эмбия продолжила пить чай, и я поняла, что она потеряла ко мне всякий интерес. Я вежливо поклонилась, встала из-за стола и направилась к ожидающей у выхода из комнаты служанке.

Мы вышли во двор, на улице все еще было темно и очень холодно. Я вдруг осознала, что не несу с собой никакой клади. Все, что осталось у меня из родного дома, – ручные часы да кроссовки на ногах.

Служанка не медлила, она бросила на меня неодобрительный взгляд и направилась вперед. Пришлось догонять бегом. Мы шли молча, она то и дело сердито пыхтела, будто я самолично выдернула ее из кровати и заставила идти невесть куда.

Дорога взбиралась на крутой холм. Вскоре мне стало жарко. Служанка тоже дышала тяжело и, кажется, стала еще злее. Позади раздалось ржание лошади, и нас обогнала крытая повозка с сонным крестьянином.

– Пойдем скорее, если не будем первыми, эмбия рассердится, а мне еще не хватало нагоняя из-за тебя.

– Прости, – кротко ответила я. – Не хотела навлекать на тебя неприятности.

– Вот и шла бы своей дорогой, а не напрашивалась на ночлег к приличным людям!

Я поджала губы и опустила глаза. К ней со всей душой, а она… Я надеялась разговорить немного служанку, узнать побольше о мире, но эта могла и специально соврать, чтобы навредить.

Мы подошли к широкой крепостной стене. У входа стояли стражники в алых камзолах и нагрудниках из черной блестящей ткани. У каждого на поясе висел маленький арбалет и продолговатая трубка из темного стекла.

– Опусти оборки чепца, – шикнула на меня служанка. – И ссутулься посильнее, тебе на Миленку надо походить. Не хватало, чтобы сцапали, меня эмбия убьет.

Мне два раза говорить не надо. Я сразу сгорбилась и, как могла, закрыла лицо оборками чепца, уставившись в пол. Служанка показала стражникам какую-то грамоту, видимо, документы той самой неизвестной Миленки, и нас пропустили без лишних вопросов.

На улицах города оказалось трудно не озираться. Мостовые, вымощенные разноцветным кирпичом, выглядели добротно. Дома красивые, двух- и трехэтажные, с большими окнами. Такие здания строили в Англии в восемнадцатом веке, тогда люди любили порядок и симметрию. По улицам шел в основном простой люд: служанки спешили по своим делам, за ними семенили мальчишки с корзинами, вальяжно ступали рабочие. Даже в столь ранний час по улицам катились кареты и открытые экипажи, в них сидели разодетые дамы в платьях с пеной кружев, держа в руках цветные зонтики. Видимо, утренние прогулки считались модными.

Увидев один из экипажей, моя спутница в ужасе взвизгнула и дернула меня за плечо.

– Лорд Бестерн! – прошептала она зло и добавила: – Из-за тебя мне несдобровать, чтоб ты провалилась!

И тут же склонилась в глубоком поклоне перед открытым ландо, в котором ехал красивый жгучий брюнет с волосами, собранными в хвост. Я тоже склонилась в поклоне, пытаясь одновременно спрятать лицо и украдкой посмотреть на таинственного покровителя эмбии Уилкокс.

Посмотреть было на что: мужчина оказался строен, широк в плечах, с мощным подбородком и резким взглядом иссиня-черных глаз. Одет он был в камзол цвета речной гальки и бежевый жилет. Мне повезло, что Бестерна отвлекала юная девица, восторженно прильнувшая к внушительному плечу и что-то шептавшая на ухо лорду. По нам он только скользнул взглядом, поздоровался кивком головы и жестом приказал кучеру двигаться дальше.

– Пронесло! – со стоном выдохнула служанка. – Ну же, скорее, как тебя там!

Я поспешила за ней, но под впечатлением от встречи не выдержала и оглянулась. Наткнулась на жгучий взгляд лорда Бестерна. Он тоже обернулся в своем ландо и теперь внимательно изучал меня. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на узнавание, и он приказал кучеру остановиться. Узнавание? Но откуда? Мне стало жарко, щеки зацвели алым, в животе шевельнулся страх, замешанный на волнении. Я быстро отвернулась и постаралась догнать служанку, чтобы поскорее скрыться в толпе.

Окрика не последовало. Кажется, от лорда Бестерна удалось скрыться. Меня очень испугало его пристальное внимание. Может, к лучшему, что он не нашел меня?

Ко дворцу мы подошли через боковую улочку. Тут находился особый вход для прислуги, который также охраняли стражники.

– Ну все, дальше ты сама. Скажи, что пришла по поводу места служанки. Прощай!

Моя спутница развернулась и бодро зашагала обратно, но я догнала ее и схватила за локоть.

– Тебе велено проводить меня до места, вот и делай.

Я ужасно не хотела оставаться одна посреди столицы и лихорадочно искала предлог задержать злую служанку.

– Иначе пошлю весточку эмбии Уилкокс!

На самом деле я вся дрожала при мысли, что окажусь совсем одна в незнакомом городе, и старалась не моргать, чтобы не хлынули слезы.

– Ишь, какая наглая! Сразу видно брошенку. Отпусти руку, кому сказала! Хочешь устроить представление – твое дело. Стражники уже смотрят в нашу сторону. Они скандалисток не пропускают.

– Погоди минутку. Пожалей меня, сделай доброе дело. – Я сглотнула ком в горле и отпустила служанку. – Я очень боюсь, что мне им сказать?

– Нашла дурочку. – Она скривила обидную рожу и тут же побежала прочь.

Я глубоко вздохнула и мысленно досчитала до пяти. Нельзя дать слезам пролиться. Нужно заставить сердце успокоиться, а голову – сосредоточиться на главном. Эта стычка ничего не значит. Впереди меня ждет рабочее интервью.

Я поправила волосы под чепцом, бросила взгляд на часы. Скоро семь, мы пришли рано. Главное – успеть первой, так сказала эмбия. Смахнув невидимые пылинки с рукава и улыбнувшись самой солнечной улыбкой, я направилась в сторону стражников. Присела в глубоком реверансе перед ними, как перед лордом.

– Куда направляешься, красавица?

– Хочу работать во дворце служанкой.

– Чья будешь?

Опять тот же проклятый вопрос! Скоро буду вздрагивать от него, как при нервном тике.

– Н-ничья.

На этом слове мой голос задрожал, а по щекам все-таки полились непрошеные слезы.

В глазах стражников мелькнуло сочувствие, они расступились, пропуская меня. Вслед я услышала, как один из них прошептал:

– Станет одиноко, загляни ко мне, красавица.

Я шла по коридору, стараясь выглядеть так, будто знаю, что делаю. На самом деле я искала укромное место, чтобы забиться туда, отдышаться и направиться дальше с новыми силами. Я понятия не имела, где нанимают на работу, и боялась спросить – не хотела показывать заплаканное лицо.

Наконец мне попалась полуоткрытая дверь, за которой виднелись метелки и швабры, висела для просушки ветошь. Я шмыгнула туда, удостоверившись, что никто не смотрит, и дала волю слезам.

И тут меня кто-то тронул за предплечье тонкими пальчиками. Я взвилась от испуга.

– Тише, – послышался мелодичный голос молодой девушки. – Я не хотела напугать. Только утешить.

– Кто тут?

– Не выдавай меня, пожалуйста. Меня зовут Мэй. Прячусь от экономки. Она меня невзлюбила.

– Я… Лиса. – Новое имя само легло на язык. – Иду наниматься в служанки.

– Бедненькая, – прошептала Мэй, а меня кинуло в жар.

Плохой знак, когда новые знакомые тебя жалеют.

– Почему?

– Новеньким тут несладко. – Она горестно вздохнула, а у меня захолодело под сердцем.

Что же делать?

Я ничего не знала об этом мире. Когда очутилась у эмбии Уилкокс, то вкусное вино и чай с вареньем позволили поверить, будто все это только игра. Приключение. Но сейчас в запыленном чулане меня с головой накрыл страх. Сердце часто забилось в груди, по жилам будто потек жидкий огонь. Все вокруг показалось мутным, как в тумане, я отчаянно захотела оказаться в безопасном месте. Мне нужно выжить. Как-то ухитриться не ошибиться в выборе, а разве возможно это сделать, если я будто слепой котенок?

Я заплакала навзрыд, прикусив кулак, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Мэй легко погладила меня по плечу.

– Лиса… Может, вернешься домой?

Я всхлипнула и накрыла ее руку своей.

– У меня нет дома. Я ничья.

Мэй вздохнула и призналась:

– Я тоже.

Мне стало чуточку легче. Существует еще один человек с моей бедой. Я постаралась рассмотреть лицо Мэй, но в чулане было слишком темно, и все вокруг расплывалось от слез.

– Мэй, если меня возьмут на службу, будем поддерживать друг друга? – спросила я с надеждой в голосе.

– Поверь, ты не захочешь моего общества.

В ее голосе было столько грусти, а мне так хотелось человеческого тепла, что я во внезапном порыве повернулась к ней и обняла. Крепко, нежно, как обнимала младшую сестру. Совершенно чужого человека, которого даже толком не разглядела. Мэй оказалась на голову меня ниже, хрупкая и худенькая, с кудрявой головой. Она обняла меня за талию, уткнулась в плечо и тоже заплакала.

А я вдруг опомнилась, отстранилась от нее, вытерла слезы рукавом и выпалила:

– Мне нужно бежать. Где, говоришь, нанимают на работу?

– Дальше по коридору, подняться на полпролета вверх. Там комната экономки.

Я пощипала щеки, прикусила губу, чтобы выглядеть как нормальный человек, а не как недавно рыдавшая истеричка. И еще меня взяла злость – из-за чего переживаю? Что не возьмут на самую грязную и черную работу? Придумала себе судьбоносное собеседование, будто станут золотом осыпать. Ничего, прорвемся.

Я побежала вперед, поправляя волосы под чепцом. У самой лестницы замедлила шаг. Пошла степенно, опустив голову, подражая другим служанкам. Когда поднялась на полпролета, слезы уже высохли.

Экономкой оказалась сухая высокая женщина с седыми волосами, в строгом платье и со связкой ключей у пояса. Она стояла у входа в комнату, провожая ястребиным взором служанок. Каждую окрикивала, приказывала поправить одежду, держать спину прямо, торопиться, не семенить. И получала видимое удовольствие, когда они вздрагивали от окриков. Неудивительно, что она застращала Мэй.

Я прикусила щеку изнутри, смиренно встала в сторонке и принялась ждать, пока на меня обратят внимание.

Экономка осмотрела меня с ног до головы, я не поднимала глаз, лишь чувствовала на себе цепкий взгляд.

– Кто такая? – наконец задала та вопрос заносчивым тоном.

Я опустилась в поклоне так низко, как только могла.

– Лисабель, к вашим услугам, пришла по поводу места служанки.

– Безродная, сразу видно. К тому же дикарка, без всяких манер. Заявилась спозаранку, видимо, подучила какая-то добрая душа. Потом узнаю кто, не думай скрывать. Идем, раз пришла. Придется из-за тебя нанимать еще работницу, но ты у меня все отработаешь.

Я смолчала, хотя внутри негодовала. Унизительно пресмыкаться перед ужасной женщиной. Обидно, когда к тебе относятся как к грязи. И все равно что-то подталкивало меня послушаться совета эмбии Уилкокс и попробовать привыкнуть к этому миру. Вспомнив эмбию, я поразилась радушию, с которым она принимала меня: угощала чаем и вином, вела задушевные разговоры, уложила в гостевой комнате. Отчего она видела во мне человека с большим будущим в то время, когда остальные презирали как безродную?

Экономка представилась миссис Ривз. Достала огромную книгу с полки, вытащила металлическое перо. Скрупулезно внесла мои данные в аккуратно расчерченную таблицу.

Я запнулась на фамилии. Федорову под наплывом вдохновения изменила на Филлипс. Миссис Ривз и бровью не повела, наверное, я хорошо придумала, и фамилия звучала для нее привычно. Имена родителей не составило труда переиначить на английский манер: папа так и остался Александром, а мама из Елизаветы стала Элизабет. Я так и не сообразила, как объяснить свою безродность, но миссис Ривз, сама не зная, мне помогла:

– Скорей всего, погибли при последнем поветрии холеры? Кто у вас в северных землях… Лорд Уэстерли? Леди Уэстерли никогда не позволит взять в дом хорошеньких девушек, уж слишком муж на них падок. Осталась без опекунства лорда, бедняга…

Я горестно вздохнула, не подтверждая и не отрицая сказанное. Лгать я и сама не любила и отчего-то хотела придерживаться наставления эмбии: не врать напрямую.

– А почему жениха не нагуляла? По глазам вижу: слишком привередливая. Тебе небось принца подавай!

Миссис Ривз осталась очень довольна собственной шуткой и больше не донимала мена расспросами, споро заполняя графы таблицы. Я внимательно следила за циферками, особенно отметив графу оплаты. Миссис Ривз не заметила моего внимания. Закончив, она захлопнула фолиант и поставила на место, расправила юбку под звон связки ключей, затем указала на дверь.

– Ну что ж, я потратила на тебя достаточно времени. Помни: ты получаешь убежище, пока исправно работаешь. Вижу, форма на тебе подходящая, значит, новой не нужно. После завтрака приступишь к своим прямым обязанностям – чистке каминов. Да, и жить будешь с Кривой Мэй.

Она сдержала вредный смешок, от которого мне стало плохо. Отчего-то миссис Ривз считала, что сделала мне отличную подлянку, подселив к Мэй. А еще она зажала себе деньги, выделяемые на форму прислуги. Я видела, как она записала сумму в соответствующую графу. Вот хитрая лиса!

Я очень хотела узнать количество отпускных дней, так как лелеяла надежду вернуться в лес и попытаться найти проход домой, но решила, что надежней промолчать. Раз взяли на работу, полдела сделано, не стоит испытывать судьбу.

На завтрак меня втолкнули в комнату, полную незнакомых людей, вовсю орудующих ложками за длинным дощатым столом. Увидев меня, они на мгновение замерли, я почувствовала на себе взгляды и девушек в форме служанок, и мужчин в ливреях, и даже мальчишек на побегушках, сидящих у дальнего конца стола.

– Бесс, с сегодняшнего дня ты будешь подметать двор. Лисабель займет твое место.

– Хорошо, миссис Ривз, – улыбнулась рыжая девица с пятном сажи на шее, сидевшая подле мальчишек, там, где завтракали слуги низшего ранга.

– Бесс, что за вид! Чтобы больше не смела спускаться к завтраку, не умывшись. С тебя выходной! – возмущенно отчитала служанку миссис Ривз и спокойней добавила: – Покажешь Лисабель, как следует делать работу, а я присмотрю, чтобы новенькая все хорошо усвоила.

Рыжая пихнула в бок мальчишку, сидевшего подле нее, и жестом показала мне присаживаться.

– Лисабель сегодня завтракать не будет, – холодно заметила экономка. – Она свою порцию еще не заработала.

Я плотно сжала зубы от злости. Экономку хотелось придушить. Она выставила меня в отвратительном свете перед слугами. Теперь осталось, чтобы какой-нибудь умник подхватил эстафету, и я превращусь в безмолвную жертву. Ну уж нет! Не дождетесь!

– Спасибо, миссис Ривз. – Я все-таки не выдержала. – Я плотно позавтракала дома.

– В таком случае, – смерила меня снисходительным взглядом экономка, – останешься без обеда.

Я захлопнула свой большой рот и смиренно поклонилась. В язвительности миссис Ривз меня обыграла. Вот и урок на будущее. Молчи, Света. Молчи и учись. Еще посмотрим, кто кого.

Глава 3
Проклятые камины

Я села на свободное место рядом с Бесс и сделала вид, будто еда меня совсем не интересует. Мужчины у дальнего конца стола вернулись к своим разговорам, лишь изредка поглядывая в мою сторону. Служанки, сидящие напротив, принялись допрашивать, кто я и откуда.

Справедливый вопрос, на который у меня почти не было времени придумать ответ. Я воспользовалась подсказкой миссис Ривз и рассказала о поветрии холеры и жестокосердии лорда Уэстерли. К моему удивлению, рассказ вызвал понимание. Служанки согласно кивали и сочувственно поддакивали.

Многие из них оказались безродными. Та же Бесс жила во дворце с десяти лет. Сначала помогала на кухне, а потом ее перевели на чистку каминов. Теперь заменить ее предстояло мне. Относительно повезло: самой тяжелой работой считались не камины, а стирка и кухня, обычно новеньких отправляли именно туда на каторжный труд. Бесс давно добивалась повышения, и, видимо, миссис Ривз сжалилась над нею, наняв меня.

Оказалось, миссис Ривз, мягко говоря, слукавила, когда сказала, что из-за меня придется нанимать еще одну служанку. Король выделял дополнительные средства на устройство безродных. Бюджет миссис Ривз не пострадал, по сути, я оказалась дополнительной неучтенной рабочей силой.

Поэтому ко мне отнеслись дружелюбно: я облегчила работу Бесс, да и другие девушки принялись вовсю намекать, чем мне заняться после обхода каминов.

После завтрака Бесс улыбнулась щербатой улыбкой и повела за собой, чтобы показать работу. По дороге она отметила:

– Какое у тебя красивое платье. И манжеты белые.

– Спасибо.

Я подозрительно на нее посмотрела: в глазах служанки плясали бесенята. Я тщательно оглядела платье, но не нашла прорехи или пятна.

– Миссис Ривз не выделила мне подходящей формы.

– Она скря-а-ага, – протянула Бесс. – Давай сюда, тебе нужно будет взять брезент, щетки, скипидар и заглянуть на кухню за лимонами. Как мне надоели камины, ты даже не можешь себе представить!

Она нагрузила меня пыльной ветошью, вручила вонючую бутылку и зашагала налегке вперед. Я отправилась за ней, внутренне готовясь к очередной пакости.

Мы находились во дворце, но я не могла сказать, что вокруг роскошь. Виды из окна были изумительные – это да. Покрытые лесами холмы, озеро цвета голубого топаза, прибрежный городок, весь белый, с будто игрушечными башенками. А вот коридор – тесный, с коричневыми обоями, низким потолком. Наверное, дворец специально спроектировали так, чтобы плохо одетый обслуживающий персонал не мешал аристократам наслаждаться жизнью: отдельные темные и узкие ходы – для прислуги, а где-то там, за стенкой – роскошные покои знати. Если честно, мне ужасно хотелось посмотреть на них хоть одним глазком.

Мы заглянули на кухню, набрали лимонов и марлю. Вот где стоял форменный ад: жарко, влажно, дымят кастрюли, в разные стороны снует толпа народа. Я скромно встала у стены со своей грязной ветошью, пока Бесс ловко юркнула в чулан, нагло игнорируя оклики кухарки.

Мы поднялись по узкой лесенке с истоптанными ступеньками на второй этаж и прошли вперед по узкому коридору.

И тут Бесс шикнула на меня:

– Прижмись к стенке!

По коридору навстречу нам шел молодой мужчина с каштановыми волосами до плеч, одетый в алый с золотом камзол, черные бриджи и высокие черные сапоги. Высокий, статный, с тонкими чертами лица, красивый. На плечи накинут отороченный мехом плащ, у бедра блестит меч и переливается цилиндр из темного стекла.

Я даже подумала сначала, что это привидение. Ведь мужчины из плоти и крови не могут быть столь красивы. Он чем-то напоминал принца, которого в детстве я увидела на коробке конфет и долго не могла забыть. Сказочный и притягательный, ожившая мечта.

Очнулась я от того, что Бесс меня больно толкнула локтем под ребра. Я растерянно оглянулась на служанку и увидела, что она присела в глубоком реверансе.

Я тоже поклонилась, от волнения уронив все, что несла в руках: ветошь, брезент, скипидар, авоську с лимонами. Все это покатилось под ноги мужчине.

Со стороны Бесс раздался стон отчаяния. Я густо покраснела и принялась лихорадочно собирать в подол оброненное.

Мужчина тут же наклонился. Не брезгуя, протянул мне закатившуюся бутылку, и тут мы встретились взглядами.

У него были удивительные глаза. Ореховые, с зелеными крапинками. А еще – густые ресницы, ровный нос, улыбка на губах. Я засмотрелась на губы, забыв, что я служанка, а это аристократ, и мне следует скромно уставиться в пол в его присутствии. Потными ладонями приняла бутылку из его рук, на мгновение соприкоснувшись пальцами.

Он прошел дальше, а я, околдованная, смотрела ему вслед.

– Дурища! – вывел меня из ступора окрик Бесс.

Я с невозмутимым видом поднялась с колен, придерживая передник, в который собрала все с пола. Мнение Бесс обо мне и так было невысоким, поэтому произошедшее никак мне не повредило.

– Вот горе на мою голову! Еще счастье, что встретили младшего принца, у него характер золотой, а вот старший тут же всыпал бы тебе плетей или отправил ни с чем за порог.

– Бесс, я все исправлю, обещаю… Я просто испугалась очень…

– Испугалась она, ха! Видела я, как ты на принца загляделась. Чуть из платья не выпрыгнула!

– Что ты болтаешь!?

– А чего такого? Небось не в эмбии метишь. Нам-то позволительно… Только на принцев нечего рот разевать. Они служанками брезгуют. На кой мы им сдались, коли весь цветник дворца в их распоряжении?

– Бесс, а почему эмбиям нельзя?

– Шибанутая ты на всю голову, точно не в себе, – сказала она, подняв последний кусок марли с пола и подталкивая меня дальше по коридору.

– И все же?

– Что ты как маленькая? У эмбии должны быть не мужчины в голове, а дела. Кто же ей доверит управление, коли она свои порывы сдержать не может? Каждая эмбия контракт со своим лордом подписывает, что на парней смотреть не будет, а все свое рвение сначала учебе уделит, затем – служению лорду.

Я уже решила, что во дворце буду искать покровителя для контракта. Подпишу и, может быть, сумею попасть в Академию алхимии. Только осталось проверить, правду ли сказала эмбия Уилкокс.

– Скажи, даже служанка может стать эмбией?

– Ага, а еще – женой принца! Что за чепуха, как тебя там… Лиса! Жизнь – это жизнь, а не детские сказки. Почистишь каминов с мое, перестанешь думать о всяких глупостях. Я вот на кучера глаз положила. Он еще не догадывается, но точно сделает мне предложение. Только цыц! Миссис Ривз ни слова! Нам тоже нельзя шуры-муры разводить.

Я постаралась скрыть расстройство, отвернувшись к стене. Не хотелось оставаться служанкой до конца дней своих. Я очень надеялась, что Бесс не права и у меня будет шанс стать волшебницей. Пока можно и поиграть в прислугу неделю-две, но потом обязательно сбегу в лес и постараюсь вернуться домой.

– Ты что, я молчок. Бесс, спасибо тебе! – заметила я вслух.

– Ты… это… – покраснела она, – не благодари меня, хорошо? Пока не за что.

Я прикусила губу. Бесс вела себя относительно дружелюбно, но последние слова заставили заподозрить ее в готовящейся каверзе. Я решила держаться настороже: раз не принимает благодарности, значит, в чем-то виновата.

Мы шли по длинному темному коридору мимо череды одинаковых грубо вытесанных дверей, пока Бесс не остановилась перед одной из них, и, нисколько не стесняясь, заглянула в замочную скважину. Сделала мне знак подождать, бесшумно отворила дверь и проскользнула внутрь.

Я осталась стоять в коридоре, и мысли сами собой вернулись к неожиданной встрече с младшим принцем. Почему-то захотелось увидеть его вновь. Глупо мечтать, что он может стать тем, кто откроет мне ворота в академию, уж слишком велика социальная разница между служанкой и принцем. Лучше будет, если я сумею обратить на себя внимание кого-то другого. Не стоит ожидать, что когда-нибудь принц заметит меня. Я просто буду изредка им любоваться. Этого достаточно.

Бесс высунула веснушчатый нос из-за двери и позвала меня внутрь. Комната оказалась роскошной по-королевски: золотая лепнина на потолке, расписанные вручную стены, на картинах прекрасная девушка держала за руку явно влюбленного в нее мужчину. Высокая, до бедра, кровать шириной метра два и под бархатным балдахином, шкаф с золотыми ручками. В углу – маленький столик и два полосатых кресла.

В центре комнаты – камин, облицованный белым, с розовыми прожилками мрамором. За решеткой высилась кучка сажи и угля. Бесс деловито забрала у меня брезент и аккуратно постелила перед камином. Мне приказала закатать ковер и накрыть всю мебель тканью. В принесенное ею ведро мы сложили угли, затем Бесс выдала лопатку, и я на коленях принялась выгребать золу.

До чего же грязная работа! Через мгновение я вся покрылась пылью. Глаза жгло, я то и дело чихала, поднимая серые облака пепла. Бесс ругалась, словно грузчик, называла неумехой и грозилась сдать миссис Ривз с поличным. Ее останавливало лишь то, что уже через десять минут работы я выглядела как форменное пугало. Белые манжеты стали черными, платье пошло пятнами.

Наконец вся зола оказалась в ведре. Я вытерла потный лоб.

– Не смей выбрасывать ведро в общий мусор – садовник тебя найдет и выпорет у всех на глазах! Как закончишь, нужно все пересыпать в мешок и отнести в специальный сарай, я тебе покажу. Садовник Билл добавляет в золу алхимию и делает из нее отборное удобрение. Многое идет на королевский сад, гордость столицы, но кое-что Билл продает на сторону. Говорят, построил себе загородный особняк, а внуки поступили в академию на платное обучение. Вот как!

Мучение не закончилось. Бесс выдала мне грязную ветошь, мы постелили ее на днище камина, а потом я лопаткой отскабливала сажу от стенок. У меня болели коленки, от неудобной позы ломило спину и саднило пальцы. Завтра будут мозоли. В носу нещадно свербело, я не выдержала и вытерла нос о рукав. На зеленой ткани остался черный след.

– Вот свинья, – подколола Бесс.

Она вовсю наслаждалась тем, что поднялась на ступеньку выше по социальной лестнице и теперь может измываться над новенькими. Я прикусила щеку, чтобы не сорваться. Бесс оказалась кладезем информации, портить с ней отношения совсем не хотелось. Пока перетерплю, а потом посмотрим…

После того как я отскоблила сажу под придирчивым взглядом Бесс, служанка вручила мне щетку и бутыль со скипидаром.

– Осторожно обмакиваешь и втираешь в стенки. Ничего не пропусти!

Жидкость пахла резко, а глаза и так слезились от попавшей сажи. Я терла проклятые кирпичи под придирки Бесс. Обидно выслушивать претензии, стоя на коленях попой кверху.

– Вижу, вы принялись за дело, – раздался голос миссис Ривз.

Я медленно выдохнула воздух, готовясь к худшему. Оно не замедлило прийти:

– Замарашек не держим, Лисабель. Твоя форма должна быть в идеальном порядке. Вечером после ужина придешь показать мне, что все отстирала.

– Но у меня нет сменной одежды…

– Я не желаю слышать отговорки. Быстрее двигайся, лентяйка, вы и так слишком долго возитесь. В комнате леди Мидтаун следует убрать прежде, чем она вернется на послеобеденный сон.

Я усердней заработала щеткой, слыша краем уха удаляющиеся шаги.

– Ладно, я сбегаю за кипятком на кухню, а ты пока заканчивай тут, – бросила Бесс от дверей.

Мыть камин горячей водой? Легче застрелиться. Да еще нужно ломать голову над подброшенной каверзой – как отстирать платье от сажи? Видимо, никак. Теперь я поняла, почему Бесс с ехидной улыбочкой похвалила его утром. Предвидела мой позор, чертовка, но ничего не сказала. И что мне делать? Списать на особенность менталитета или проучить?

Я вымещала на кирпичах свою досаду и терла изо всех сил. Ага, проучить, я сейчас на последней ступени социальной лестницы. Ничего страшного, я не намерена задерживаться во дворце. Следует помнить о цели.

В глубине души шевельнулось отчаяние. На самом деле я ужасно страшилась того, что застряла в этом мире, что другого выхода нет и я навсегда останусь служанкой. Честолюбивые мечты об академии обернутся миражом, и я бесславно сгину в недрах чужого дворца.

Я стряхнула грустные мысли. На крайний случай я знаю, как себя вести, чтобы не стать жертвой: отец учил, что нужно притвориться больной на голову, строить из себя сумасшедшую маньячку, чтобы боялись связываться. Как же не хочется докатиться до этого!

Служанка вернулась с полным ведром и уронила его рядом, расплескав на подол моего платья.

– А теперь хорошенько промой камин чистой ветошью. Главное – щели между кирпичами. Миссис Ривз проводит в них пальцем в белой перчатке, жабье отродье. Ох, вырвалось. Мы ее так зовем за глаза.

Бесс убежала за новыми дровами для вечерней топки. Я погрузила руки в теплую воду, сполоснула лицо. Ладони нещадно щипало, будто я терла их наждаком. Кожа покраснела. Я принялась за работу, сжав губы в тонкую полоску и не позволяя себе завыть от отчаяния.

Бесс вернулась, и мы выложили дрова живописной горкой, не забыв поместить внутрь солому, обработанную алхимией, чтобы горела жарко и долго. Лимоны понадобились, чтобы протереть мраморные плиты. Я разрезала их пополам ножом и завернула в тонкую марлю.

– Скорей, – торопила Бесс. – Нам нужно успеть убрать камин леди Мидтаун.

Мы собрали брезент и ветошь. Бесс обошла комнату и осмотрела мебель, не осталось ли где пятнышка, пока я стояла у двери с горой вещей в руках. Комнату леди Мидтаун я убирала как в тумане, в конце концов Бесс меня отодвинула и сделала львиную долю работы сама, споро и намного лучше. Она поминутно оглядывалась на дверь.

Услышав шум в коридоре, она толкнула меня в камин, а сама встала рядом, как ни в чем не бывало. Заглянула миссис Ривз, сказала, что мы лентяйки и она вычтет промедление из нашего жалованья.

– Бесс, спасибо за помощь, – всхлипнула я, протирая розовый мрамор.

– Я же не стерва какая-нибудь. Вижу, что стараешься. Я поначалу думала, ты важная цыпа и будешь нос задирать. Ручки нежные, сразу ясно, что тяжелой работы не знали. А теперь понимаю, что ты просто бедолага. В чем-то крупно не повезло, раз в клане за тебя никто не поручился. Можешь не рассказывать, у всех тут слезливая история за плечами. В общем, прости, что посмеялась над тобой утром.

– Как я платье отстираю?

– В скипидаре отмочи, правда, сначала нужно манжеты отпороть, постирать отдельно. Непростое дело. Ладно, одолжу старое платье, хотя ты больно высокая, оно тебе будет коротко.

После комнаты леди Мидтаун Бесс ушла обедать. Меня обеда лишила миссис Ривз, поэтому я прошла в отведенную мне темную и тесную каморку. Две узкие койки с тонкими матрасами разделял деревянный табурет, на котором стоял медный таз и кувшин с водой. Пахло гнилой соломой, по ногам противно дул сквозняк. Я легла на кровать и постаралась не думать о еде. Хотелось плакать.

Перед поступлением в вуз я работала пару месяцев на конвейере. Упаковывала банки пива в картонные коробки. Работа нудная, несложная, но требующая сноровки. В конце смены у меня гудела голова, а кожа на руках была содрана острыми краями металлических крышечек. Тогда я сказала себе, что выучусь во что бы ни стало. Мама всю жизнь горбатилась на заводе, чтобы у меня была лучшая жизнь, и я не могла ее разочаровать. Прошло пять лет, я выучилась на биолога, пошла в аспирантуру, выпила волшебной водички и попала в другой мир. Теперь я служанка, которая делает самую грязную работу. Только на сей раз шансов выбраться, кажется, нет.

Похоже, эмбия Уилкокс меня обманула. Я только не поняла зачем. Была ли это грубая шутка или она вправду думала, что мне удастся стать эмбией?

Отворилась дверь, в каморку зашла худенькая девушка с копной кучерявых медных волос. Мэй. Я подняла с подушки опухшее от слез лицо.

– Я слышала, ты осталась без обеда, – сказала служанка мелодичным голосом. – Я принесла ломоть хлеба с кухни.

– О, Мэй! Спасибо, я умираю от голода!

Она достала из кармана передника что-то, завернутое в белую салфетку. Я протянула руку и тут в первый раз рассмотрела в сумраке лицо Мэй.

– О-ох! – Я не смогла сдержать вздоха.

От линии волос через правую глазницу и до виска тянулся уродливый шрам, весь в узловатых шишечках. Глаза не было, вместо него – перекошенное пустое веко с пучками ресниц.

Мэй непроизвольно подняла ладонь к шраму, не касаясь его.

– Я не могу носить повязку, – сказала она шепотом. – Не переношу прикосновения ткани к коже.

– Мэй, прости. Я не хотела тебя обидеть.

– Я пойму, если ты попросишь перевестись.

Она отвернулась так, чтобы не был виден шрам. Тонкая фигурка выражала покорность судьбе. Мне стало ее ужасно жаль.

– Нет-нет, ты что! Наоборот, я не хотела тебя задеть.

Я раскрыла салфетку и с наслаждением вгрызлась в чудесный толстый ломоть хлеба с маслом. Божественно!

– Тебя не отталкивает мое уродство? – продолжила допытываться Мэй.

– Мэй, ты же не виновата. Несчастья происходят, никто от них не застрахован.

Она присела на своей лежанке напротив меня. Я не отвела взгляда, положила ладонь на ее тонкое плечо и вдруг заметила, что служанка дрожит.

– Что происходит? – спросила я.

– Начинается, – захрипела Мэй.

Она резко откинулась, глаза закатились, все ее тело затряслось, а изо рта пошла пена. Я выронила хлеб, кинулась к ней.

Эпилептический припадок.

У меня похолодели руки, сердце лихорадочно забилось в груди. Я вспомнила, как когда-то в летнем лагере одну девочку скрутил приступ, ей вызвали «скорую». А что я могу без медиков под рукой?

Мэй трясло, ее голова была запрокинута назад, словно в фильмах про одержимых демонами. Руки и ноги дрожали, она вся изгибалась и в любое мгновение могла упасть с кровати.

В первую очередь – безопасность.

Я взяла ее маленькое тело в охапку и положила на пол. Засунула подушку под голову. Вытерла лоскутом пену у рта.

В этом мире есть алхимия, может… Я выбежала на лестницу. Крикнула:

– На помощь! Помогите!

Никто не отвечал, все слуги были на обеде. Вот черт! Неужели никто не придет? Я вытерла о юбку вспотевшие ладони, шмыгнула носом и вернулась к Мэй. Присела подле нее, чтобы удержать голову от ударов об пол. Мне было очень страшно. Особенно видеть ее изуродованное лицо, искаженное гримасой боли.

Мэй вся обмякла, руки и ноги перестали трястись. Приступ закончился, она ровно задышала. Я вытерла ее губы, ласково погладила по щеке.

Шрам у нее очень нехороший, конечно. Интересно, что с ней приключилось? Кто-то ударил мечом по лбу? Нет, шрам слишком кривой. Скорей всего, Мэй упала вперед на острый предмет. Наверное, вдобавок к порезу получила сотрясение мозга. После травмы головы бывают эпилептические припадки. Бедненькая…

– Спасибо… – прошептала Мэй, открыв глаза.

Она со стоном дотронулась до головы, видимо, та болела после приступа.

– Пить? – спросила я.

Я быстренько налила в стакан воды из кувшина, который стоял на табуретке между кроватями.

Мэй жадно выпила и в изнеможении откинулась назад на пол.

– Все тело болит… У меня был припадок, да? Не бойся, я скоро приду в себя. Только пережду слабость. О-ох, как же не вовремя меня скрутило… Я должна идти в прачечную… Миссис Ривз меня точно уволит. Это конец.

Она тихо заплакала. Я погладила ее по кудрявым волосам. Когда-то, до травмы, Мэй, наверное, была красавицей.

– Я очень хочу помочь, правда.

– Лисабель, просто дай мне полежать в тишине.

Она отвернулась к стенке, а мне стало горько на душе. Я вдруг поняла, что хочу облегчить жизнь этой хрупкой девушке. И даже знаю как.

– Мэй, я пойду в прачечную, хорошо? Ты сейчас встать на ноги не можешь. Мне в радость тебя заменить, поверь.

– А как же камины? – спросила, обернувшись, Мэй.

– Сейчас узнаем.

Я побежала по ступенькам вниз в сторону общей столовой. Бесс как раз стояла подле стенки и отчаянно флиртовала с усатым верзилой, скорей всего, тем самым конюхом. Я подождала немного, пока она наговорится со своим кавалером. Потом подошла и рассказала тихонько, чтобы никто не услышал, о приступе Мэй.

– Бесс, может, я успею все сделать попозже?

Она покрутила пальцем у виска, а потом тяжело вздохнула: мол, что взять с ущербных, и сказала:

– Так, дай подумать… Миссис Ривз проверит камины с утра, сегодня ей не до тебя. Приезжает эмбия Фаулз из северных краев, в честь нее устраивают прием для близкого круга короля. Говорят, она метит в невесты старшего принца. Аристократы будут праздновать допоздна, уйти рано невежливо. Если готова драить при свечах – на здоровье.

Из речи Бесс я поняла, что вполне успею спуститься в прачечную, если готова лишиться ночного сна ради Мэй. Но кроме того, меня заинтересовали обычаи этого мира. Насколько я поняла, эмбии были кем-то вроде бизнес-леди, им доверялось вести дела наравне с мужчинами.

– Эмбия – невеста принца? Она не слишком стара для него? И потом, разве эмбиям можно замуж?

– Принц Ричард тоже не молоденький. А контракт эмбий действует до тридцати пяти лет, потом могут делать что хотят. Да и капитал они к этому времени обычно неплохой накапливают. Принц-то невесту ищет побогаче, у короля в казне пусто. Вот если бы богиня появилась, тогда все проблемы махом решились бы. А так… Принцу выбирать не приходится.

Что ни реплика, то новая информация. Люди ждут прихода какой-то богини, как интересно… Она что, появляется самолично? Я бы хорошенько расспросила Бесс, но очень спешила все успеть.

– Спасибо за совет! Не покажешь ли, где прачечная?

– Ты… это…

Бесс дернула меня за грязный рукав и сказала, смущенно глядя в пол:

– Лиса, ты вроде ничего, не зазнайка и все такое. Я и другим сказала, что с тобой можно иметь дело. А если будешь с Мэй путаться, то никогда не станешь своей…

Я все поняла и поджала губы, раздираемая желаниями надвое. Обрести друзей среди слуг или стать изгоем, чтобы изуродованной девочке было чуть менее одиноко? Рациональное начало призывало послать Мэй подальше и думать только о своих интересах. Совесть настойчиво шептала на ухо о том, что я на себя в зеркало взглянуть не смогу.

Я выдохнула. Своей среди слуг я никогда не буду, да и не хочу. Обстоятельства могут меня согнуть, но не сломать. Помощь слабым – вот что делает из животного человека.

– Бесс, надеюсь, ты все же будешь считать меня «ничего». По крайней мере, ты мне очень нравишься.

– Вот упертая коза!

Бесс подняла нос и демонстративно удалилась.

Я вроде приняла правильное решение, но отчего кошки скребутся на душе?

Глава 4
Золушка

В прачечной было жарко. За входной дверью в зале вовсю кипела глажка. Между клубами пара сновали нагруженные утюгами дюжие ребята. Они окриками прогоняли с пути служанок, важно семенящих, неся на вытянутых руках выглаженную одежду. Меня встретили как спасительницу. Краснолицая женщина схватила меня за плечи и пророкотала:

– У меня работа стоит. Опять припадок у негодницы?

– Я все сделаю. Не сердитесь на нее, пожалуйста.

Женщина повела меня за собой, бурча под нос о своем золотом терпении и о том, как богиня воздаст за это на том свете.

Мы прошли через двери в другой зал. Тут мужчин не было. Над печками стояли четыре огромных чана с горячей водой, источающей пар. Служанки шестами полоскали белье в воде, стоя с подоткнутыми юбками. Тут было жарко, как в пекле, стало неприятно вдыхать влажный горячий воздух.

Меня завели в дальнюю комнатушку, где было относительно тихо и прохладно. На длинном высоком столе кучей лежали отпоротые с платьев и рубашек кружева. Вдоль стены журчал в полу самый настоящий ручей. Посреди комнаты стоял большой чан с голубоватым раствором, рядом с ним – кастрюля с мыльной пеной. Возле нее расположились чаши поменьше, в каждой – вода другого цвета: красная, синяя, зеленая, желтая.

– Мэй поделилась с тобой секретом обработки кружева? – осведомилась краснолицая женщина.

Я вся похолодела, стараясь внешне выглядеть невозмутимой. Как обращаться с кружевом, Мэй ни словом не обмолвилась, а все мои знания в области стирки ограничивались умением настраивать стиральную машину.

– Она сказала, вы покажете мне, как делать обычную работу, а секретом делиться не разрешила, – вывернулась я.

Краснолицая женщина прищурилась, внимательно осмотрела меня с ног до головы. Увы, после чистки каминов внешний вид платья оставлял желать лучшего. Я попыталась прикрыть рукой самые заметные пятна сажи.

– Девочки шепчутся, – задумчиво произнесла женщина. – Говорят, Мэй – ведьма, но я раньше не верила, а сейчас не знаю, что и думать. Где это видано, что после своей смены новенькая готова за кого-то в прачечной горбатиться? Околдовали тебя, бедняжка.

Я от неожиданности захлопала глазами. Заколдовали – это точно, только не Мэй и не сегодня, а кто-то неизвестный вчерашним вечером, когда меня выдернули, как спелую морковку, из привычного мира и перенесли неизвестно куда. Прямо готовое шоу на выживание. Интересно, сейчас мною кто-нибудь любуется на экране компьютера? Делают ставки на мою жизнь?

Скептически покачав головой, женщина показала мне процесс стирки кружева от замачивания до глажки. Работа считалась тонкой, доверялась не каждой. У Мэй был дар избавить нежную ткань от пятен и не испортить. От меня, как от околдованной, ожидали той же сноровки.

– Сама одежда уже постирана, ждем, пока ты управишься, чтобы пришить кружева на место. Начни с тех, что украшены алыми инициалами королевской семьи, потом берись за другие цвета.

Она исчезла за дверью, а я взяла в руки легкое, как паутинка, кружево с узором из виноградных лоз. Со стороны изнанки были вышиты красной нитью три буквы «Э. У. Г.». Интересно, кому из королевской семьи оно принадлежит?

Хватит медлить, работы – непочатый край, а ведь меня еще ждут камины! Я жалобно застонала.

Кружево следовало прикрепить булавками к специальным валикам, замочить в алхимическом растворе, потом промыть в мыльном чане, стараясь не повредить нити. Прополоскать в проточной воде, накрахмалить, немного высушить и передать дальше, через оконце в стене, для глажки.

В комнате было тихо, я принялась за первое кружево. От раствора полученные с утра ссадины нещадно защипало. Я закусила губу и продолжила работу. Вот бы придумали тут элементарные перчатки!

Зато алхимия идеально справлялась с пятнами. Красные, желтые, от соусов, приправ, крови – они все исчезали бесследно в белом чану. Потом мыло, полоскание – и вот! Чисто накрахмаленная ткань ложится в коробку для глажки. Простые повторяющиеся движения приносили душевное спокойствие, я втянулась, стараясь довести процесс до автоматизма. Как хорошо хоть на пару часов не думать о том, что я в другом мире. Ах, если бы в моем появлении тут крылся скрытый смысл… Жаль, что я не верила в тайные замыслы, слишком много раз наблюдала за тем, как череда случайностей рушит человеческие судьбы. Скорее всего, я провалилась в другой мир, оказавшись в особом месте в неправильное время.

Я очнулась и поняла, что мысли завели меня совсем не туда. Бесс права: дурочка я. Работаю в прачечной, а о собственном платье не позаботилась.

Меня оставили для деликатной работы одну в закрытой комнате без окон и не трогали до поры до времени. Идеальные обстоятельства. Я сняла фартук и отправила в раствор. Через минуту он плавал белым, как первый снег, без всяких пятен. Вскоре в чан отправилось платье, и я осталась в одном нижнем белье. Вздохнув, отправила в чан и его: привыкла менять его каждый день.

Потом я хорошенько прополоскала свою одежду, выжала и повесила сушиться. На всякий случай закрыла входную дверь на задвижку и продолжила работать нагой.

Когда стопка кружева подошла к концу, я еле стояла на ногах. Мои бедные руки опухли, из мелких трещин сочилась сукровица. Не может быть, что я еще должна чистить камины! Это чистое издевательство, как и попытка надеть мокрое белье и платье. Хорошо, что в прачечной пар служил завесой, за которой я могла незаметно выскользнуть. По дороге меня только раз окликнула краснолицая женщина и с уважением поблагодарила:

– Тьфу-тьфу, кружево тебя слушается. Я попрошу тебя перевести ко мне, если ты согласна.

– Если миссис Ривз будет не против, – смиренно ответила я, приседая в книксене.

Мне понравилось отстирывать кружева, по крайней мере, это было в сто раз лучше каминов! Но соглашаться с щедрым предложением я не спешила. Помнила, что через одну стенку от кружев стоит кипящий чан и клубится полный пара вредный воздух. Вот туда я не хотела попасть ни за какие коврижки, поэтому решила держаться от прачечной подальше. Я не хотела обидеть добрую женщину, но и обещать, зная, что не выполню обещанное, – опасно.

– О нет! С миссис Ривз спорить не буду.

– Доброй ночи! – дипломатично ответила я и выскользнула прочь.

Пока я занималась кружевом, на улице стемнело. Небо искрилось обилием звезд, на вечерних улицах у стен дворца горели фонари, а дальний городок у озера красиво подмигивал окошками. Я шла по коридорам, опустив голову и стараясь казаться как можно незаметней.

Какая досада, что ужин мне тоже придется пропустить. Появиться в мокром платье на виду у остроглазых слуг – самоубийство. Как же хотелось есть!

Я подготовила все необходимое для чистки каминов в укромном уголке на втором этаже. Пока сновала туда-сюда за лимонами и дровами, спускаясь и поднимаясь по лестнице, услышала музыку, которая доносилась с первого этажа, где находился бальный зал. Играли вальс, и в мелодии даже было нечто знакомое, похожее на «Голубой Дунай». Мне ужасно захотелось посмотреть хоть одним глазком на званый вечер.

Я двинулась, как завороженная, вслед за звуками скрипки по длинному узкому коридору. Впереди, возле чуть приоткрытой двери, собралось несколько любопытствующих слуг. Я встала за спинами на цыпочки, благословляя свой высокий рост.

Зал был великолепен. Высоченный потолок, расписанный под закатное небо с летящими между облаками ангелами. Череда хрустальных канделябров, искрящихся, словно в осколки стекла заключили звезды. Мраморные колонны, бесчисленные вазы с шикарными букетами цветов. А гости! Глаза разбегались при виде нарядов дам, каждый из них выглядел произведением искусства: пышные юбки из тюля, открытые плечи, лебединые шеи, усыпанные драгоценными камнями. А прически! Высокие, украшенные цветами или лентами, у самых богатых – нитями жемчуга, рубинов, изумрудов. Кавалеры носили приталенные камзолы и пышные шейные платки из тонкого кружева. Увидев кружево, я представила, сколько работы предстоит Мэй на завтрашний день, а руки стало саднить еще больше.

На подиуме в дальней части зала сидела королевская семья. Пожилой король и королева на золотых тронах, подле них, на креслах пониже, – двое принцев и принцесса. Старший принц выглядел очень бледным, что и неудивительно, учитывая близкий брак по расчету. Он сидел прямо, словно палку проглотил, черные волосы собраны назад, одет во все черное, с алой лентой через плечо.

Принцесса, напротив, была свежа, как весенний цвет. Одетая в нечто розовое и воздушное, с заколотыми наверх волосами, в умопомрачительной высокой короне, усыпанной рубинами и розовым кварцем, она жадно осматривала зал и наслаждалась вниманием.

При взгляде на младшего принца сердце пропустило удар. Уж слишком он был хорош в праздничном камзоле и с распущенными волосами до плеч. Он сидел расслабленно и на танцующих глядел лениво, с дежурной улыбкой на губах. Принц мне понравился, а от переживаний последних дней чувства к нему обрели особую остроту. Ах, как мне хотелось поймать хотя бы мимолетный его взгляд.

Я отступила в темноту, так и не замеченная слугами. На душе было отчего-то горько и тоскливо. В последний раз заглянула на кухню одолжить свечу и чистую ветошь и поднялась к своим каминам. У меня есть время до поздней ночи и десять комнат. Кошмар. Справлюсь.

Я обмотала руки клочками ткани и приступила к работе. Чистить камины в недавно стиранном мокром платье – глупость, поэтому я потратила несколько минут, чтобы раздеться. Сначала я поминутно оглядывалась на дверь, но в жилых помещениях сейчас было безлюдно. Аристократы танцевали внизу, слуги обслуживали пирующих или завистливо наблюдали.

Мимолетная грусть, проснувшаяся от взгляда на принца, разрослась в темную тень за спиной. Я боялась, что жизнь кончена, что скоро превращусь в тупую машину по обслуживанию, подхвачу тиф и бесславно скончаюсь. Тосковала о маме, которая сейчас сидит у телефона и ждет информацию о безвестно пропавшей дочери.

Едкая боль пронзила ладони, но я лишь крепче сжала зубы, принялась со злостью выгребать золу, лить скипидар на щетку и тереть кирпичи. Грусть отступала перед тяжелой физической работой, сменялась болью в мышцах. Смертельная усталость давала о себе знать, глаза слипались, спина ныла от сгорбленного положения. Меня держал бушующий в венах адреналин. Без него десять каминов не победить.

Когда пришла очередь промыть камин теплой водой, я сначала смыла золу с себя, а потом, чистая, надела платье и отправилась в следующую комнату.

На пятой меня шатало. Шестая, седьмая и восьмая прошли как в тумане. Девятую я закончила на чистом упрямстве. Десятая оказалась самой роскошной, с огромным камином, в котором высилась целая гора золы, не поместившаяся в одно ведро. Пришлось мыться, надевать платье, выносить золу в общий мешок и возвращаться обратно. Стоял второй час ночи, кроме кусочка хлеба, принесенного Мэй, я с утра не ела ни росинки. С утреннего чая с тостом, казалось, прошла целая вечность. Я без сил вытянулась возле камина в одном нижнем белье.

Из-за размера камина зола в основании кучи была еще теплой. Я с наслаждением погрузила в нее озябшие руки. Золушка, вот кто я. Настоящая Золушка. Ничего не случится, если я пару минут передохну в благословенном тепле. Осталось совсем немного, я наберусь сил и все закончу.

Веки стали тяжелыми, и я решила дать глазам перерыв. Все тело гудело, и я не заметила, как провалилась в сон.

Проснулась, как током ударенная, от тихого шелеста. Мне было тепло и уютно, будто меня укутали в пушистое одеяло. Я открыла глаза и увидела, что укрыта алым плащом, отороченным мягким мехом.

Возле кровати, при приглушенном свете канделябра младший принц, повернувшись ко мне, расстегивал пуговицы на белоснежной шелковой рубашке. Камзол и красная ленточка были уже сняты и отброшены на стул.

Свет красиво поблескивал на гладкой коже груди, выделяя литые мускулы. В его позе была расслабленность человека после тяжелого дня. Пальцы расправлялись все с новыми пуговицами, потом и рубашка полетела к стулу, и принц остался обнаженным по пояс. Высокий, атлетического сложения, с широкими плечами и узкой талией. Умопомрачительно красивый.

И тут я поняла весь ужас ситуации. Я почти голая, в одном белье, уснула на золе в его комнате. Меня накрыла удушающая волна стыда, хотелось провалиться сквозь землю от ужаса. Что он обо мне подумает? Что со мной будет?

– Я не хотел тебя будить, милая девушка.

Я вскочила на ноги, прижимая его плащ к груди и пытаясь прикрыться. Меня захватила паника, голова была пуста, и я не знала, что сказать. Только смотрела на него широко раскрытыми глазами, взглядом умоляя о пощаде. Мои щеки алели, да и вся я с головы до ног наверняка покраснела от смущения.

– Подойди-ка сюда.

Я как завороженная сделала шаг вперед. Он преодолел оставшееся между нами расстояние, дотронулся до моего подбородка. Повернул лицо в сторону канделябра.

– Я так и знал, – прошептал он. – Хорошенькая. Мы виделись утром, не правда ли? Во время моего позорного бегства от домогательств вдовы М.

– Простите, пожалуйста, – тихо прошептала я в ответ. – Я непростительно заснула во время исполнения обязанностей.

Он улыбнулся уголками губ. Его глаза затуманились.

– У всех нас был тяжелый день, это простительно. Ты красиво выражаешься, милая девушка. Чья будешь?

– Я безродная.

Тут у меня прорезался голос, и я высоко подняла подбородок в знак протеста. Надоели со своим снобизмом.

Но принц оказался доволен ответом. Поднял бровь и снова улыбнулся уголками губ.

– Раз служишь в замке, значит, уже не безродная. Значит, моя, – сказал он удовлетворенно, и от его голоса пробежали мурашки по спине. – Почему у тебя повязки на ладони? Покажи свои руки!

Я покрепче перехватила плащ на груди и протянула ему правую ладонь.

– Обе! – повелительно приказал принц.

Я опустила глаза, еще больше покраснела и отрицательно замотала головой. Сердце как бешеное билось в груди. Если протянуть вперед обе руки, плащ упадет на пол, и я останусь в одном белье из моего мира. Ну уж нет!

– На служанок не посягаю, не бойся.

Я кое-как зажала плащ под мышками, чтобы прикрывал грудь, и протянула ладони вперед, плотно прижав локти к телу.

Принц еле слышно добавил:

– Только если они не против.

Я вся вздрогнула, а принц будто специально провел пальцем по моим пылающим щекам. Затем взял в свои руки мои опухшие ладони, обмотанные грязной ветошью. Осторожно размотал ткань.

Даже в неверном свете пары свечей можно было рассмотреть обломанные ногти, вздувшиеся волдыри и сочащиеся сукровицей царапины.

– Новенькая, – то ли спросил, то ли утвердительно выдохнул принц.

Он наклонился и вытащил из-под кровати резной ларец, окованный металлом. Внутри на подстилке из бархата лежали в ряд бутылочки из темного стекла. Под ними – надписанные бумажные конверты с порошками.

Принц насыпал на мои израненные ладони какой-то порошок. Он пах антисептиком и немного щипал, но я прикусила губу, не издав ни звука. За порошком на кожу капнуло несколько капель масла, сильно пахнущего ментолом и еще чем-то, напоминающим сосновый лес.

Тяжелый балдахин затрепетал от невидимого ветра. Сердце бухнуло в живот, по позвоночнику поднялся холодок. Порошок зашипел, и я почувствовала, будто сотни корешков впиваются в кожу на руках. Не больно, но неотвратимо, как волна цунами. Над ладонями поднялся зеленый дым, завертелся колесом, подвластный пассам рук принца.

Я завороженно наблюдала, как срастаются царапины, как уменьшаются отеки. Ветер выдул из тела усталость и боль из мышц. Я почувствовала себя свежей, словно спала не пару часов, а целую ночь.

А вот под глазами принца залегла тень. Он пошатнулся на мгновение, а потом бережно вернул баночку на место, закрыл ларец и отправил его под кровать.

Вновь взял мои руки в свои. Провел подушечками пальцев, лаская, по только исцеленной и потому особенно чувствительной коже. Ту будто закололо сотнями иголочек, а я утонула в наблюдающих за мной ореховых глазах.

Он сделал шаг вперед, и я оказалась плотно прижатой к его голому торсу. Принц завел руку за мою спину, почти обняв, пробежался пальцами по обнаженной спине, заставив восторженно выдохнуть.

Наклонил голову набок, прикрыл глаза длинными ресницами. Приблизил свои губы к моим, дразня.

У меня крышу от него сносило. В жгучий коктейль смешалось восхищение внешностью принца, благодарность за его заботу и уважение к таланту мага. Я внезапно поняла, что, кажется, пропала. Забудусь во влюбленности в объятиях этого красивого мужчины. А что потом? Разве не жалка участь падшей служанки?

Чего я хочу? Вернуться назад? Или стать любовницей принца на одну ночь, а потом драить камины, пока не умру? Нет, не этого…

Мне хотелось стать кем-то самой по себе. Изменить мир, оставить свой след.

– Нет, – выдохнула я ему в губы. – Я хочу быть эмбией…

– Неужели?

Он замер на расстоянии вдоха, давая мне возможность одуматься. Я вся дрожала, но упрямо отвернулась.

С яростным стоном принц отпустил меня и сделал шаг назад.

– Ну что ж, долг призывает меня предоставить шанс для обучения юной девы, окрыленной тягой к знаниям. Будь завтра к семи утра в главной библиотеке. Подобающе одетая.

– Да, ваше высочество, конечно, ваше высочество, – пробормотала я, позорно пятясь к своему платью. Схватила его и передник, прижала к груди и так же задом выбралась из комнаты.

Прижалась спиной к стене, горестно вздохнула. Меня охватило чувство, будто только что я совершила ужасную ошибку. Отказалась от своей судьбы.

Пока в коридоре было безлюдно, я надела абсолютно сухое платье и передник. Посмотрела вниз и заметила у стены аккуратно сложенную охапку дров, заготовленных мной заранее.

Миссис Ривз меня убьет, если я оставлю принца без отопления. Я горестно застонала, подняла дрова и, кусая губы, постучала в дверь…

Принц открыл сразу же, будто ждал моего возвращения с той стороны. Он иронично поднял бровь, глядя, как я раскладываю дрова в камине, не забыв о щедрой порции соломы. Под его пристальным взглядом я вернула заслонки на место, стараясь не думать, как выглядит со стороны девушка на четвереньках.

Когда я встала, принц улыбнулся уже привычно уголками губ и сказал:

– Простите за неудобство, но хотел бы попросить свой плащ обратно. Должен признать, он шел вам больше форменного платья.

Комплимент от самого принца, поразившего меня с первой встречи! Я прикусила губу, потупила взгляд, мучительно вспоминая причины, по которым решила отказать.

А потом на меня снизошла догадка: да ведь он специально так пристально смотрит на меня тяжелым взглядом и говорит низким соблазнительным голосом.

– Вы хотите заставить меня пожалеть о принятом решении?

Принц улыбнулся сияющей улыбкой, скрестил руки на груди и с интересом на меня посмотрел, сказав:

– Непременно. Люблю проницательных девушек. Раз вы попросили о покровительстве, то должны понимать, что я лично ручаюсь за эмбию, поступившую в академию по моему контракту. Я желаю увериться, что вы проявите рвение в учебе и не будете отвлекаться на любовные увлечения.

Он подошел ближе, протянул руку, и я передала ему тяжелый бархатный плащ.

– Понимаете, я часто нахожу скудно одетых девушек в своей постели, – доверительно сказал принц. – И ни разу они не забирались туда, движимые жаждой знаний.

Я поперхнулась, пытаясь сдержать нервный смешок.

– Полагаю, напрасно объяснять мое появление в вашей комнате чередой досадных случайностей?

– Вы совершенно правы. – Принц смотрел на меня серьезным взглядом ореховых глаз.

Я в отчаянии поняла: что бы я ни ответила, он останется при своем мнении. Будет считать, что я специально расположилась здесь в одном белье, чтобы привлечь его внимание.

– Тогда попрошу лишь об одном, – твердо сказала я ему.

Принц нахмурился: вероятно, у особ королевской крови со временем развивается аллергия на просителей. Их окружают люди, движимые личными интересами. Но я отчаянно хотела доказать, что отличаюсь от них.

– Дайте мне шанс, пожалуйста.

С этими словами я вышла прочь. На пороге обернулась. Совершенно напрасно, надо сказать. Принц провожал меня взглядом разгоряченного мужчины, обманутого в ожиданиях, и этот взгляд не обещал мне ничего хорошего.

Глава 5
Игра в прятки

По дороге из покоев принца сил мне едва хватило на то, чтобы вернуть ведро и ветошь с бутылками на место. Найти свою каморку никак не удавалось. Пару раз я заглядывала в комнаты служанок, один раз разбудила лакея и насилу убежала от непристойного предложения. Наконец под самым чердаком обнаружила заветную дверь, забралась в свою постель, стараясь не потревожить соседку, укрылась колючим пледом и дала ноющему телу отдых на тонком матрасе.

Мысленно я все еще находилась в комнате с принцем и обдумывала остроумные реплики, которые могла бы бросить с независимым видом вместо невнятных ответов и безликого: «Да, ваше высочество».

Ах, какой принц был чудесный! Меня до сих пор жег сквозь платье жар, исходящий от его обнаженного тела. Не верится, что я нашла в себе силы отказаться от шанса ощутить вкус его поцелуя. Пожалуй, я собой даже гордилась. И надеялась, что принц не забудет обо мне, будет ждать завтра, как и обещал, в библиотеке.

Как мне повезло, что он оказался не только красив, но и благороден. Если бы я попала в обычный средневековый замок, то там господин имел бы полное право задрать юбки служанки, не спрашивая ее мнения. Принц же был недоволен отказом, но отпустил. Отпустил и даже флиртовал почти как с равной!

– Лисабель? – послышался сонный голос Мэй. – Ты вернулась? Я искала тебя в прачечной, но мне сказали, что ты ушла в жилую часть, а мне туда вход заказан. Я так и не поблагодарила тебя как следует. Прости, что из-за меня тебе пришлось работать допоздна. Я отплачу…

– Мэй, не надо. Я помогала тебе не ради выгоды… И поздно вернулась, потому что заснула прямо у камина.

Я спрятала лицо в руках. Как только вспомнила принца, у меня загорелись щеки.

– Заснула? Надеюсь, тебя никто не обнаружил? Миссис Ривз не в меру строга и жестока в наказаниях.

– Мэй! Я совсем забыла, что мне нужно поблагодарить тебя за прачечную, – перебила я ее, вспомнив о вечерних событиях. – Я смогла отстирать форму от сажи, хотя понятия не имею, что мне делать завтра. Ходить в мокром платье – мучение. Оно сохло целую вечность. Бесс, конечно, обещала мне старое платье, но, похоже, рассчитывать на это не стоит.

– Не беда, – отмахнулась Мэй. – У нас есть сушильня для случаев, когда аристократам срочно нужен определенный предмет гардероба. Буду стирать для тебя ночью, а утром возвращать чистое и сухое. Поспишь в моей рубашке, у меня есть запасная.

Мы говорили об одежде, а я мучительно хотела поделиться происшедшим и одновременно боялась довериться. Страшно было потерять симпатию Мэй, единственного человека, которого я могла с натяжкой назвать своим другом в этом мире. Что она подумает о девушке, которая чуть не оказалась в постели принца? Я так ничего и не решила, Мэй повернулась на бок и заснула, а я осталась разглядывать балки потолка при свете звезд.

За окном ухала сова, в углу со стороны Мэй кто-то шуршал и грыз дерево, видимо, крысы. Я старалась лежать тихо-тихо, так как кровать скрипела от каждого движения.

Мне стоило выспаться перед завтрашней встречей с принцем, но сон не шел. Слишком многое следовало обдумать. Я чувствовала себя словно на минном поле. Шагаю вслепую, каждую секунду ожидая взрыва. То, что до сих пор мне удалось удержаться на плаву, ничего не значит. Завтра решится моя судьба. Лучше бы мне обжиться в замке, а потом попасть на глаза принцу, но обстоятельства сильнее меня. И это проблема.

Я привыкла быть сильнее обстоятельств. Когда другие студенты на моем потоке гуляли, я зубрила материал. На втором курсе начала работать в лаборатории. Затем поступила в аспирантуру. Круглая отличница, гордость родителей. Я привыкла все контролировать, включая отношения с парнями.

За мной многие ухаживали, но Димка оказался самым настойчивым. Я уступила, и нам было хорошо вместе. Должна признаться, что не была влюблена в него… Он оказался поверхностным. Брендовая одежда, хорошая машина, престижная работа – это все неплохо, но под привлекательным фасадом оказалась пустота. У нас не было ничего общего. Он выбрал меня из-за миловидной внешности и приличной карьеры. Мой характер и увлечения его не интересовали.

Пусть между нами были разногласия, но я не ожидала предательства. А потом все завертелось, будто жизнь специально вырвала контроль из моих рук.

Правда ли меня привлекает будущее эмбии? Отказаться от мужа и детей на несколько лет? Дикое требование. Я хочу найти любовь и стать матерью. Не понимаю, почему должна отказываться от столь естественного желания.

К тому же придется служить напрямую самому принцу. А значит, наблюдать за тем, как он ищет жену и строит семью. Сердце кольнула иголочка боли. Я знала его всего один день, но почему-то не хотела потерять.

Все это не имеет значения. У меня нет выбора. Я желаю, чтобы окружающие не вытирали об меня ноги, а относились как к равной. Это прежде всего. Раньше в обществе у женщин не было права голоса, тут же мне выпал шанс обрести влияние. Я должна этим воспользоваться.

В шесть утра я встала с кровати. Расчесалась пятерней, постаралась уложить короткие светлые волосы в подобие прически. Вспомнила бабушкины уловки и пощипала щеки, чтобы хоть немного освежить лицо после беспокойной ночи.

Потом, спустившись на кухню, где уже вовсю кипела работа, сумела украсть яблоко, две булочки и чашку молока, но кухарка грубо окликнула:

– Эй ты, новенькая! Жди завтрака со всеми, ишь, наглая, отдай булку обратно!

Пришлось вернуть булку на место, радуясь, что сумела спрятать вторую такую же и яблоко за пазуху.

– Простите меня, пожалуйста, – смиренно сказала я, приседая в книксене. – Я вчера пропустила ужин и очень голодна.

– Раз наказали, значит, по делу. Дуй отсюда! Кроме лимонов, не смей ничего трогать, иначе не поздоровится!

Я сглотнула, отступила и постаралась скрыть слезы. Никак не привыкну к оскорблениям на каждом шагу. Удивительно, но единственным, кроме Мэй, кто отнесся ко мне по-человечески, оказался принц.

Еще бы узнать у кого-нибудь, где та самая библиотека. Я очень боялась опоздать, хотя времени в моем распоряжении было достаточно – часы показывали десять минут седьмого. Следует быть осторожной, на меня в любую минуту может наткнуться миссис Ривз. Ох как она обрадуется сорвать все планы каким-то особо гадким заданием. Праздношатающаяся служанка – подозрительное зрелище.

Я поела в укромном уголке под лестницей, стараясь сильно не хрустеть яблоком, чтобы не выдать своего укрытия. После долгого поста еда показалась очень вкусной. Булка еще тепленькая, мягкая… Собрав с подола крошки, я решила, что жизнь не такая страшная. Еще побарахтаемся.

Руки чуть дрожали в предвкушении встречи. Под сердцем ныло, как перед прыжком в пропасть. Я не хотела представлять, что может случиться, если принц передумает и забудет про меня.

В поисках прохода на сторону аристократов я прошлась по узким коридорам, но тут были лишь подсобные помещения, в большинстве своем – запертые. Наконец за неприметной дверью обнаружилась гостиная, и я замерла в восхищении: мраморные полы с затейливым рисунком, высокие потолки с золотой лепниной, поддерживаемые колоннами. Служанки в белоснежных передниках и высоких чепцах уже сновали повсюду, убирая последствия вчерашнего празднества. Я тоже сделала вид, что очень занята. Было тяжело не глазеть по сторонам.

Залы следовали один за другим: малахитовый, золотой, хрустальный. Мне попадались рабочие кабинеты, музыкальные комнаты, залы для рисования. Я повернула в другую сторону и наткнулась на комнату отдыха для стражников. Мною мгновенно заинтересовались проснувшиеся мужчины, и я ретировалась, пока они не начали задавать вопросы. Я мучительно боялась выдать свое незнание. Лучше не говорить ни с кем.

Время близилось к семи, а я все еще не знала, где находится библиотека. Дорогу обратно в коридоры для слуг я теперь тоже найти не могла. К сердцу начала подбираться тщательно подавляемая паника. Во рту появился привкус железа, голова стала тяжелой – сказывалась бессонная ночь. Я ощущала себя дурочкой, упустившей свой шанс.

Стоп. Вздохнуть, успокоиться. Перестать накручивать себя. Нужно встретиться лицом к лицу со своими страхами. Я подошла к ближайшему лакею и смиренно спросила:

– Я новенькая и совсем заблудилась. Не подскажете ли, где находится библиотека?

– Во вторую дверь слева, третий поворот направо, – холодным голосом сообщил он, не отрываясь от полировки серебряного подсвечника.

Подхватив юбки, я поспешила в указанном направлении. Взглянула на часы – без одной минуты семь. Увидела впереди широкие тяжелые двери с парными ручками в виде львов, державших в зубах металлические кольца. Потянула дверь за кольцо и с облегчением увидела за нею высокий зал, заполненный бесчисленными стеллажами с книгами.

Здесь было тихо. Мягкий ковер скрадывал шаги. В косых утренних лучах плясали пылинки. Я шла мимо полок, невольно заглядываясь на корешки книг. Тут и там попадались удобные кресла и диванчики с предусмотрительно подставленными табуретками для ног, но все они пустовали.

«Не пришел». Сердце пропустило удар.

Я прошла всю обширную библиотеку, удостоверившись, что оказалась сейчас ее единственным посетителем, и без сил опустилась в одно из кресел. Мне хотелось плакать.

Обманул. Или не проснулся. Осталось подождать принца еще немного, а потом уйти прочь из дворца. Вернуться в лес и попытаться найти путь домой.

«Ладно. Воспользуюсь моментом и умыкну книгу пополезнее».

Я хмыкнула и принялась исследовать библиотеку. На душе было горько, но осознание того, что служба во дворце подошла к концу, придавало бодрости.

На потемневших от времени корешках золотым тиснением светились названия. Незнакомый шрифт заставлял сосредоточиться на каждой букве, и я с удивлением поняла, что все написано на английском языке. Но я-то воспринимала его как родной русский. Я замерла на месте, ошеломленная открытием, произнесла шепотом пару фраз… Не может быть… Я говорю на чистейшем английском, совсем без акцента, хотя в вузе еле-еле продиралась через учебники. Еще одно проявление волшебства. Или улика в ларец доказательств, что я тут оказалась неспроста.

На полке рядом со мной стояли в основном молитвенники. Я пролистала их мельком, мне было интересно найти упоминание о богине, которая лично появляется в этом мире. Но книги были схожи с теми, которые стоят в церкви в нашем мире: Ветхий Завет, Новый Завет, жития святых, Псалтырь…

Я прошла дальше. Просмотрела экономические сводки, со вздохом поставила книги на место. Ничего интересного. Следующий ряд меня обрадовал. Тут царила алхимия. Огромные талмуды с зарисовками и непонятными формулами. Вот бы найти что-то совсем простое, для новичков… Я достала большую книгу, на корешке которой было написано «Основы алхимии», устроилась на полу, открыла первую страницу и углубилась в чтение.

– Я должен перед вами извиниться, – послышался полный уважения знакомый голос.

Я подняла голову и увидела над собою принца. Он был свеж, будто не пировал вчера до поздней ночи. Стоял, прислонившись к массивному стеллажу, скрестив руки на груди.

– Я позволил себе понаблюдать за вами немного и, должен признаться, удивлен, застав вас за чтением книг. Я ожидал, что вы проведете время, стараясь выглядеть привлекательней для встречи. Признаю свою вину и приношу вам глубокие извинения.

Я старалась не обращать внимания на то, как топленым маслом внутри поднимается радость от присутствия принца и от того, что он не забыл. Тихо выдохнула:

– Вчера мы были на «ты».

Он бросил на меня полный иронии взгляд из-под ресниц.

– Вчера я непростительно забыл о вежливости.

Я прикусила губу. Во всем дворце любой встречный не упускал случая обидно осадить меня, обозвать или подчеркнуть безродность. Одна Мэй оказалась мила, но она сама, бедняжка, в ужасном положении. И меня очень беспокоило несоответствие между высоким положением принца и уважением, которое он мне оказывал. Я ожидала от него снобизма, высокомерия, но никак не такого отношения, будто мы на равных. Так не бывает.

– Я простая служанка… – начала я, но принц меня оборвал.

Подав руку, заставил подняться на ноги, чтобы я не смотрела на него снизу вверх.

– Понимаю. Разрешите задать вам один вопрос?

Я вскинула на него удивленный взгляд. Принц провел меня к одной из кушеток возле окна, усадил на нее, а сам примостился рядом на подоконник. Посмотрел задумчиво в окно и спросил тихим голосом:

– Как меня зовут?

Я растерянно захлопала ресницами. Ответ на этот вопрос должен знать любой подданный. Королевская семья в этом мире гораздо популярнее, чем звезды кино в нашем, а уж слуги говорят о них, не переставая. И даже младшего принца упомянули пару раз с тех пор, как я тут, только вот назвать его имя не удосужились. Я поняла, что своим молчанием выдаю себя с головой…

Надо же, он раскусил меня первым вопросом. Мои щеки заалели, я ответила:

– Не знаю, ваше высочество.

Когда меня загоняют в угол, предпочитаю говорить правду.

– Меня зовут Энтони Уильям Гилларез, – сказал он с теплой улыбкой. – Приятно познакомиться.

После его слов последовала пауза, явно чтобы дать мне шанс назваться и рассказать свою историю. Я мяла платье, стараясь потянуть время, потому что к такому повороту событий оказалась совершенно не готова.

Я считала принца дьявольски привлекательным, это так. Но инстинкт самосохранения сильнее любовных порывов. Энтони Уильям Гилларез мог одним словом лишить меня жизни. Я знала о принце недостаточно, чтобы довериться. Я вообще знала слишком мало, и это было главной проблемой.

– Скажите, чего вы боитесь? – спросил он, когда молчание затянулось.

Я бросила на него взгляд загнанной лисицы. Дыхание сбилось, я сидела, сжавшись в комочек и ожидая приговора. Светская беседа вдруг перешла в инквизиторский допрос.

– Боюсь потерять власть над собственной жизнью, – наконец прошептала я осипшим голосом.

– Чужачка, – хмыкнул принц. – Власть над жизнью каждого – в руках главы рода. Так нас воспитывают с детства. Вы из далеких краев, хотя на лазутчицу из Эдомии или Палесдии не похожи. Даже им известны столь элементарные вещи.

– Я не лазутчица, просто заблудилась и очнулась у вас.

– Ну вот. Понемногу истина проступает на поверхность. Я весь внимание.

Постепенно, слово за слово, принц вытянул из меня историю появления в их мире. Он хотел знать все детали: из какого источника я пила, где очнулась, с кем говорила, как попала во дворец. Он отвел меня из библиотеки в свой кабинет, там собственноручно налил мне крепкого коньяка в граненый стакан, чтобы у меня перестали трястись руки от напряжения, и достал из ящика стола завернутое в салфетку пирожное.

– Питаю страсть к сладкому, держу на черный день. Угощайтесь и ничего не бойтесь. Вы не сделали ничего плохого. Довериться главе рода – правильный выход из любой ситуации. Так почему, вы говорите, отстали от своих друзей в лесу?

Принца очень заинтересовал Димка. Он клещом в меня впился и не успокоился, пока не выведал все о наших отношениях, от знакомства и ухаживаний до увлечения Лизкой на моих глазах. Его глаза блестели нездоровым блеском, когда он выпытывал, встречалась ли я с кем-то до Димы.

– Виталика можно не считать, мы только раз целовались, и мне не понравилось.

– Вот как? И чем он не удовлетворил ваши запросы? – со звонкой злостью в голосе спросил принц.

Мне не понравился окрас допроса, и я попробовала протестовать:

– Ах, хватит! Давайте перейдем на «ты», я чувствую, будто обсуждаю поцелуи с пожилым ректором университета!

Он удивленно заломил бровь и спрятал улыбку за ладонью.

– В Академии алхимии, куда вы так хотите попасть, я выполняю обязанности декана. По крайней мере, это положение я занимал до того, как государственные дела потребовали моего присутствия во дворце.

Надо же, он не просто умеет творить волшебство, он еще и преподает! У меня кружилась голова от перевозбуждения, я уцепилась за ускользающую мысль, пока не стало слишком поздно.

– Я просто не понимаю, какое значение имеют поцелуи с Виталиком? В гостье из другого мира вас должны интересовать новинки науки или вооружения!

– Если бы вы попали в комнату моего брата, вполне возможно, что беседа велась бы именно об этом. Но я сначала проверяю источник, а затем – сами сведения. Узнать о вас все – вот моя цель.

Он откинулся в кресле и погрузился в раздумья, постукивая пальцами о столешницу. Похоже, допрос закончился. От нервов хотелось есть, и я изничтожила пирожное под пристальным взглядом принца. Он слишком внимательно наблюдал за тем, как я слизала капельку крема на верхней губе.

Хитрить я умела плохо и, кажется, сейчас выдала слишком много информации о себе. И, главное, непонятно, почему его интересовали мои отношения с бывшими…

Принц стукнул костяшками пальцев по столу, видимо придя к каким-то выводам. Посмотрел мне прямо в глаза, взмахнув длинными ресницами, и сказал:

– Богиней вы быть не можете.

Я наморщила лоб, пытаясь понять, о чем идет речь. Разговор принял совсем сюрреалистический поворот. Насколько я успела понять, богиня всемогуща, разве она станет чистить камины? Я даже решила переспросить:

– Богиня? Которая приходит и решает все проблемы?

Он криво усмехнулся и подлил мне коньяку в стакан.

– Упрощенное описание, но верное. Вам как пришелице из другого мира простительно не знать нашу историю. Что ж, извините за отнятое у вас время. Можете возвращаться к вашим обязанностям.

Принц, казалось, потерял ко мне всякий интерес, потому что принялся просматривать бумаги из внушительной стопки на правом углу стола, что-то писать на них и складывать в стопку поменьше.

Я захлопала глазами, пытаясь переварить услышанное. Принц как ни в чем не бывало сосредоточенно работал над документами, ставил печать где надо, кое-что вычеркивал, где-то добавлял ремарки ярко-красными чернилами.

А потом у меня предательски задрожал подбородок, как у девочки, которой сначала обещали конфету, а потом не дали. Он опоздал в библиотеку, наблюдал за мной, как за подопытной обезьянкой, внушил надежду извинением, затем мочалил целый час допросом очень личного характера. А когда понял, что я, видите ли, не представляю для него интереса, – отбросил, как ненужную вещь.

Слезы сами брызнули из глаз. Ужасно унизительно плакать перед оскорбившим тебя мужчиной, но я просто не могла с собой совладать.

– Д-да как вы смеете? – не сдержалась я.

– Простите? – Он поднял красивые ореховые глаза от документов.

– Вы обещали мне совсем иное! Я бы не пришла сюда, если бы не надеялась на ваше покровительство.

Он откинулся в кресле, заново рассматривая меня и водя кончиком пера по своей щеке. Я нахохлилась, как голодная сова, и уставилась на него исподлобья.

– Милая девушка, разве у вас, в вашем мире, принято просить безвозмездные уроки у правителя страны?

Я сжала губы, ответив гордым взглядом. От злости на свою слабость (выболтала свои секреты незнакомцу) и на принца, который использовал меня, выпалила, не подумав:

– У нас я бы могла давать вам уроки элементарной вежливости!

Одна часть моего сознания кричала о том, что нужно молчать и не вступать в перепалку с влиятельным человеком, другая же, женская, была крайне уязвлена оказанным пренебрежением и жаждала мести.

Я бы хотела оказаться сейчас перед ним в шикарном платье, на каблуках, с изумительной прической, бросить убийственный взгляд и уйти прочь в закат. Недоступная и идеальная. Но на мне было платье служанки и клеймо безродной. Интерес из глаз принца исчез, и мне хотелось беззвучно кричать.

– Простите, милая леди, – со смеющимися глазами серьезно произнес он. – Когда служанка предлагает уроки вежливости принцу, значит, тот серьезно провинился.

– Вы с легкостью раздаете извинения, но поступаете по-своему.

Он одобрительно кивнул.

– Вы проницательны, ценное качество в эмбии. Но кроме того, вы ужасно наивны и совершенно незнакомы с реалиями нашего мира. Обучать вас – тратить время впустую.

Он говорил серьезно, без скрытой насмешки, которая до сих пор просматривалась в его отношении к служанке. И я поняла, что это окончательный вердикт.

– Что ж, ценю вашу честность, – сказала я, вставая с кресла. – Вижу, продолжать разговор не имеет смысла. Как и напоминать вам, что вчера вечером вы обещали дать мне шанс.

Я поправила передник и на пошатывающихся ногах направилась к выходу. Коньяк тут крепкий, меня проняло.

– Стойте, – попросил он тихим голосом. – Вы словно модная игрушка из вашего мира, калейдоскоп. Открываетесь каждый раз с новой стороны при легком повороте пальцев. Затягиваете и завораживаете. Должен признать, что заинтригован вами. К сожалению, долг диктует мне держать личные желания в узде, как бы ни хотелось вам помочь. Понимаю, что выдержать допрос было неприятно, мне он тоже не доставил ни малейшего удовольствия, но он входит в мои обязанности.

Я вздохнула и обернулась. Принц наклонился вперед в кресле, готовый вскочить и догнать меня. Его равнодушие было напускным. Мне на мгновение стало очень жаль, что не удастся узнать его лучше. Я все еще была обижена за его игру, но уже стала немного понимать мотивы. С его стороны я выглядела очень подозрительной личностью, и принц сделал все, чтобы выведать мою подноготную.

Принц Энтони встал из-за стола, подошел ко мне, взял за руку, повернул ладонь тыльной стороной вниз и осмотрел нежную кожу на месте вчерашних волдырей. Хмыкнул, видимо поняв, что нынешним вечером волдыри вернутся на место.

– Я не собираюсь отказываться от своего слова. Хотите стать эмбией – докажите свое желание и способности. Читать вы умеете. Прошу, выучите первую главу в «Основах алхимии». Я вас проверю, скажем, через неделю, что не поймете – объясню. И решу, сможете ли вы выдержать обучение в академии. Справедливо?

Опять ему удалось выбить почву у меня из-под ног и заставить надеяться. А вдруг подведет? Хотя… В библиотеку он пришел, как и обещал, а теперь дает мне шанс стать эмбией. У меня нет выбора, остается только довериться…

– Позвольте подарить вам одну мелочь, чтобы вечером на этих руках не выступили новые мозоли.

Он достал из ящика пару добротных кожаных перчаток. Женских.

Я взяла их, подумала немного и положила в карман фартука. Бросила прощальный взгляд, полный сожаления. Принц учтиво поклонился, будто я благородная дама, и поцеловал мне руку на прощанье. Место, которого он коснулся горячими губами, словно пронзило током. Сердце мучительно забилось, и я поспешила прочь.

Я бежала по коридорам обратно в сторону служебных помещений. По дороге меня мучила мысль о том, что я ужасно подготовилась: нужно было ночью довериться Мэй и выведать у нее о младшем принце всю доступную информацию. Сама виновата, что попалась на элементарном вопросе.

Встреча с принцем Энтони Уильямом Гилларезом прошла плохо. Очень плохо. Но не фатально.

Глава 6
Искушение

По дороге обратно меня перехватила под руку незнакомая служанка и доставила, как срочную посылку, в кабинет миссис Ривз. Та нервно шагала по комнате из угла в угол, позвякивая ключами. Оборки кружевного чепца трепетали от резких движений.

Увидев меня, она скривилась в недоброй улыбке. Взяла со стола пару листков, скрепленных алой печатью и ленточкой, демонстративно и с удовольствием порвала надвое. Я смотрела на ее действия безучастно, поэтому миссис Ривз объяснила:

– Это был твой трудовой контракт, лентяйка. Жалею о потраченном на тебя времени.

Рассерженным драконом миссис Ривз извергла тираду о моей никчемности, черной неблагодарности и ужасах уготовленной мне судьбы.

– Будешь гнить в болоте, безродная тварь! В первый же день подвела, недаром род отказался от тебя!

Выслушивать оскорбления могло быть смешно, однако после утреннего фиаско во мне бурлила обида и злость. Дикий крик экономки заставил чувства внутри завертеться бешеным ураганом. Я сжала зубы, посмотрела на миссис Ривз исподлобья, сняла передник, скомкала его и кинула прямо в перекошенное от злости лицо экономки.

– Идите к черту! Вы и ваш проклятый дворец. Ноги моей здесь больше не будет!

Миссис Ривз сняла с себя передник, побагровела, сжала кулаки и выдала сквозь зубы:

– Я лично прослежу, чтобы твоя жизнь превратилась в ад. Убирайся!

Я развернулась и бросилась прочь из комнаты, по дороге задев плечом подглядывающих слуг, привлеченных громкими криками.

Один из лакеев, постарше и облаченный во фрак с серебряными пуговицами, перехватил меня за руку.

– Стой.

Я попыталась выдернуть ладонь, но он держал меня крепко, будто железными тисками.

«Началось», – пронеслась шальная мысль. Я представила, как этот старикашка тащит меня в свой чулан, чтобы там приковать к батарее и делать со мной что вздумается. И никто за меня, безродную, не вступится.

Я собрала все силы и пнула лакея в коленную чашечку. Тот охнул от боли и выпустил мою руку.

– Стой, дурочка! – выдохнул он сквозь слезы.

Вместо него в меня вцепились неизвестно откуда появившиеся стражники. Я не успела и дернуться, как они с легкостью скрутили меня. Эти были не чета деревенским увальням Сэму и Питеру, которых я встретила в первый день. Стражники знали, что делали, и сжали меня стальной хваткой, не давая ни малейшего шанса вырваться, как я ни пыталась отбиваться.

Было страшно до глухого отчаяния, словно в кошмаре, когда настигают неведомые враги, а вокруг – безучастные лица. Я корила себя за глупую выходку перед экономкой. Нужно было промолчать. Ах как важно иногда промолчать…

Лакей все еще держался за коленку, осев на пол. Вокруг него хлопотали слуги, кто-то крикнул привести алхимика-целителя. На меня косились с неодобрением, осыпали бранью.

Страшный сон, это просто наваждение. Я сейчас проснусь у себя дома, отправлюсь в лабораторию проверять, как растут в инкубаторе икринки. Включу большой микроскоп и буду наблюдать, как внутри каждой резвится крошечная рыбка, светящаяся в районе головного мозга.

– Миссис Ривз, – прохрипел престарелый лакей. – Королевским приказом запрещено увольнять новую служанку. Перевести ее немедленно на должность ответственной за библиотеку.

Я замерла в руках стражников, растерянно глядя на старого слугу. Расталкивая толпу, прибежал молодой парень, одетый в черный камзол с красной вышивкой на обшлагах, осмотрел ушибленную ногу лакея. Дал тому выпить содержимое флакона из темного стекла, замотал колено специальной повязкой и помог подняться на ноги, вручив трость. Лакей морщился, но устойчиво стоял на своих двоих, опираясь на палку.

Стражники отпустили меня, и я осталась стоять, растирая стиснутые ими до боли предплечья и не зная, смеяться или плакать.

– Простите меня, – выдавила я наконец.

До меня начала доходить абсурдность ситуации. Пожилой лакей пришел объявить о моем переводе и был совершенно несправедливо ушиблен. Как стыдно…

Старый лакей отмахнулся, стараясь не смотреть в мою сторону.

– Я спешил на крики и испугал тебя, деточка. Вот и поплатился. Целишься ты метко. Уже все хорошо, – одернул он целителя, пытавшегося взять его под руку.

Толпа начала потихоньку расходиться. Слуги перешептывались, косясь на меня, видимо, королевские приказы оспаривать не разрешалось, а поговорить хотелось. Даже старый лакей похромал прочь, а я осталась в коридоре напротив кабинета экономки и все никак не находила в себе душевных сил поднять голову и встретиться с ней взглядом.

– Королевский указ, значит, – едко произнесла она. – Так вот почему камин в комнате принца оказался неубранным. Ну что ж, переведу тебя на твою новую должность.

Миссис Ривз протянула мне скомканный фартук и добавила так, чтобы заинтересованные лица услышали:

– Шлюха.

Я втянула голову в плечи и вся сжалась внутри. Самое ужасное – миссис Ривз была отчасти права. Девицы легкого поведения получают материальные блага взамен на благосклонность знати, вот и мне пожаловали место в библиотеке после того, как принц увидел меня в одном белье.

Неприятно. Обидно. И совершенно не хотелось соответствовать эпитету миссис Ривз. В других обстоятельствах я бы отказалась от нового назначения, но не теперь. Я была слишком испугана, чтобы оспаривать королевский приказ.

Экономка провела меня до дверей библиотеки, приказала ждать и скрылась внутри. Я не сопротивлялась, тихо стояла себе на одном месте. За несколько дней в этом мире пришлось понять, что следует сдерживать характер девушки, воспитанной в двадцать первом веке. И все равно, назад, домой, не хотелось.

Поначалу я воспринимала происходящее как туристическую поездку в экзотическую страну. Мне было безумно интересно, в крови бушевал адреналин, и я старалась побольше успеть перед тем, как проснуться. Встреча с эмбией Уилкокс и ее гостеприимство создали ложное ощущение, что все будет легко. Опасности казались ненастоящими, будто все происходит понарошку.

Самоуверенность меня и подвела. Я считала своей сильной стороной рациональный ум и целеустремленность, но если анализировать последние дни на трезвую голову, то… Если бы принц не отдал приказ оставить новую служанку во дворце, я бы сейчас расхлебывала последствия собственной глупости.

Пока меня держали стражники, я увидела перед мысленным взором во всей красе кошмарное будущее настоящей безродной. И страх пощечиной вывел меня из безучастного состояния марионетки.

Я глубоко вздохнула. Запястье ныло, на коже отпечатались крепкие пальцы старого лакея. Будут синяки. Мне было тошно вспоминать, как перекосилось лицо пожилого человека от боли, когда пятка врезалась в его колено. Не ожидала от себя подобной жестокости. Но хотя мне стыдно, я готова защищать себя вновь. Никому не дамся в руки, не стану безмолвной жертвой.

Где же черти носят миссис Ривз?

Я поджала губы. Если я хоть немного разбираюсь в людях, она пошла разносить обо мне грязные сплетни, чтобы новая начальница была заранее настроена против меня.

Еще минут пятнадцать я потопталась у дверей библиотеки. Если это экзамен на выносливость, то я его провалила. Я зашла, расстроенная, в цитадель книг и рухнула без сил на одну из кушеток.

Почему я хотела остаться в этом жестоком мире? Что со мной не так?

Дома ждала аспирантура, любящая семья… Правда, я не была готова возвращаться в квартиру, которую снимала с Димой, переживать болезненное расставание, выставлять его вещи. При мысли о предательстве бывшего стало тошно. Я совсем не разбиралась в людях…

Не в Диме дело. Я нашла бы другого, уверена. Это не причина отказываться от дома… Правда, мне уже двадцать семь, я давно выросла и должна строить свою жизнь…

Что можно сказать в свое оправдание? Что я обожала неизведанное? Желала всем сердцем прикоснуться к магии и понять, как она работает? Что меня завертело в красочном водовороте и затягивало все глубже в новый мир?

Я подошла к окну, отодвинула тяжелую парчовую занавеску и взглянула вновь на изумрудные холмы за чертой города, на мощенные кирпичом улицы, на марширующих во дворе стражников… Сказка, красивая сказка, подаренная мне одной. Как не схватиться за нее крепко-крепко и не держаться до победного конца?

Мне под руку попалась ветошь, и я принялась вытирать пыль с полок. Бездумное дело, лишь бы занять руки. Я принялась тихонько напевать себе под нос. Почему-то мне вновь начало казаться, что все будет хорошо. Раз уж я решила остаться, то сделаю все возможное, чтобы принц видел во мне больше, чем хорошенькая мордашка.

– Как интересно, миссис Ривз. Вы говорили о распутной лентяйке, я же вижу трудолюбивую молодую девушку. Вон как аккуратно пыль смахивает. Ни соринки не остается, – раздался сзади женский голос с ноткой иронии.

– Раз вы не желаете слушать голос разума, эмбия Лестер, ваше дело! Я свой долг выполнила, – ответил недовольный голос миссис Ривз.

Я вспыхнула, услышав, как меня обсуждают. Повернулась и увидела перед собой величественную женщину лет сорока, в наглухо закрытом до горла платье, украшенном у воротника белой камеей. Я склонилась в глубоком поклоне, успев заметить неодобрительный взгляд, брошенный эмбией Лестер на миссис Ривз.

Миссис Ривз вспыхнула и удалилась, напоследок многозначительно кивнув в мою сторону. Я поежилась под ее взглядом и перевела глаза на спокойную эмбию Лестер.

– Милочка, салфеткой пыль не протирают. Для уборки следует использовать специальные щетки, пойдем, я тебе покажу. Впрочем, мне других дел хватает, пришлю Милли, она все объяснит. Пока сиди тихо и, ради богини, ничего не трогай. Мне все равно, что говорит о тебе миссис Ривз, только предупрежу, что я очень добра, пока мне не доставляют неприятностей.

Она остановилась, скрестив руки на груди, развернулась и, не меняя дружелюбного выражения лица, продолжила едким тоном, в котором слышалась ирония:

– Просчетов не прощаю. Книги должны содержаться в порядке, библиотека – в чистоте, а твои отношения с принцем не становиться достоянием общественности. Я ясно выразилась?

Я опять присела в глубоком реверансе и ответила вежливо:

– Постараюсь не разочаровать вас.

– Стараться недостаточно. Требуется в точности следовать указаниям, милочка.

– Будет сделано, – повторила я твердым голосом.

– Вот и отлично.

Эмбия Лестер, будто не была только что строга и проницательна, вновь ожила, дружелюбно заулыбалась.

– Отдыхай, милочка, или спустись пообедать. Слышала, у тебя было бурное утро.

Она выплыла из библиотеки, я вновь поклонилась ей на прощание, добавив в поклон искреннее уважение. Кажется, мне начинают нравиться эмбии. По крайней мере, чувствуется не только разница в положении эмбии Лестер и миссис Ривз, но и само поведение отличается, как у консультанта в элитном магазине и уличной торговки. Похоже, в этом мире чем выше человек по социальной лестнице, тем он приятней в обхождении, хотя от этого не становится менее опасным. Нужно будет взять себе на заметку.

Принц Энтони Уильям Гилларез ждал старшего брата для семейного совета, задумчиво выводя на листе геометрические фигуры. Ричард запаздывал, что было ему несвойственно, а Энтони, вместо того чтобы размышлять о предстоящем разговоре по поводу возможной войны с Палесдией, думал о белокурой служанке.

Энтони никак не мог разгадать ее мотивы, а все непонятное раздражало, как несходящееся решение ребуса. Младший принц любил загадки с самого детства. Докучал своим гувернерам, штудировал книги, блистательно окончил академию и остался в ней в качестве ученого, пока долг не позвал обратно во дворец. Любой человек, мало-мальски знакомый с королевской семьей, знал: тайной, красотой и недоступностью легко зацепить принца, а служанка будто нарочно использовала весь арсенал.

Это не могло быть случайностью.

Но какая же наглость! Энтони никогда не интересовался служанками, в его окружении было немало родовитых женщин, желающих его внимания. И все же… Какой мужчина останется холодным, увидев нагую красотку, уснувшую на полу его комнаты? Энтони попался на крючок и уже приготовился смириться с низким статусом своей новой любовницы, раз та оказалась такой смекалистой, чтобы привлечь самого принца. Он ценил в женщинах ум не меньше красоты и мысленно добавил очков за смелый ход. Но эта выскочка посмела выставить его дураком, отвернувшись от поцелуя в последний момент.

Младший принц не терпел отказа. Он привык преодолевать трудности и добиваться желаемого любой ценой. До сих пор он ни разу не ставил себе целью завоевать женщину, те сами добивались его благосклонности. Он уже держал ее тонкую талию в своих руках, чувствовал голую кожу спины, вдыхал запах костра от ее волос. И как ведро ледяной воды на голову – она повернулась щекой в тот момент, когда губы были так близко, чуть приоткрытые, чувственные…

К черту! Его никогда не оставляли в дураках, но эта служанка перешла все мыслимые пределы. Она, видите ли, потребовала стать эмбией!

Принц вскочил и принялся мерить комнату нервными шагами.

Должность эмбии предлагают достойным серьезным девушкам, доказавшим свое рвение служением роду, и лишь после тщательного наблюдения во время стажировки и череды нелегких экзаменов. Стать эмбией для девушки значило повысить социальный статус, открыть двери в мир богатства и власти.

А служанка запросто потребовала этого, будто речь идет о деньгах на булавки.

Как же все-таки ее зовут?

В определенный момент Энтони даже посетила шальная мысль, что служанка может быть богиней, хотя это, конечно, глупости: до сих пор богиня всегда оказывалась провинциальной девушкой из хорошего рода. Энтони даже обратился к помощи пророка, но тот не сказал ничего определенного, кроме того, что никто из королевской семьи еще не встретился с богиней в ее нынешнем облике. И все равно черт дернул принца попробовать. Некрасиво, но он воспользовался самым грубым и верным способом: расспросил о бывших увлечениях. Настоящая богиня, как истинная леди, никогда не говорила о бывших мужьях (а их было много). Служанка же выдала все, вплоть до подробностей о поцелуях, будто в насмешку над тем, что Энтони ни одного не досталось. Ничего, кроме досады, он из этого расспроса не вынес.

Ему бы забыть об этой встрече и сосредоточиться на насущных задачах, но разгадка докучливой проблемы в образе белокурой девушки не давала ему покоя. Она из другого мира. Как и ее предшественники, служанка быстро сгорит без должной поддержки, ее персона не должна занимать мысли принца. И все же он обещал ей уроки. Надеясь на что?

Что они ее спасут?

Библиотека – это рай. После суток в обществе каминов я смогла сполна оценить прелесть нового назначения. Никаких мозолей на руках, прощай, тяжелая работа. Всего лишь протереть полки от пыли, раз в день пройтись влажной шваброй по полу, вынести мусор – и свободна. Главное, следить вечерами, чтобы никто из посетителей не заходил со свечой: огонь поблизости от книг строго запрещен.

А вот пить и есть во время чтения аристократы любили, и им такое не возбранялось, поэтому в мои обязанности входило содержание небольшого буфета в смежном помещении. Там я перекусывала между делами и, если честно, была счастлива избавлением от трапез в обществе слуг. Не из-за снобизма, а по причине страха. Я отлично понимала свое положение чужой и опасалась травли. Любой мог попробовать выслужиться перед миссис Ривз и устроить каверзу для служанки-выскочки. Нет уж, лучше держаться подальше от чужих глаз в моем личном мирке, заставленном пыльными фолиантами.

Каждую свободную минуту я возвращалась к «Основам алхимии» и старательно перечитывала первую главу. Я выучила ее почти наизусть, но так ничего и не поняла. При мысли о реакции принца на мою бесталанность в животе сворачивался спиралькой неприятный холодок.

Я человек науки. Привыкла осваивать новые знания, сидеть до поздней ночи над непонятным. Но «Основы алхимии» загоняли меня в тупик. Если бы я не видела своими глазами, как эмбия Уилкокс и принц лечили с помощью неведомых сил, я бы давно отбросила эту ужасную книгу, обозвав все, о чем в ней говорится, бредом сумасшедшего. Как можно относиться иначе к этим строкам?

Хоть сотню раз читай текст, раздумывая над каждым словом, смысла в нем никакого. Солнце и Луна помогли человеку из стихотворения взлететь, затем он растворил философский камень, а потом вновь сделал его твердым. Но что это может значить?

Если это основы науки, то я Дюймовочка. Может, между строк зашифровано тайное послание, но его смысл от меня ускользал, сколько я ни старалась перевести слова в химические формулы.

Оживление первых нескольких часов сменилось тоской. Я сидела и сидела над пожелтевшими страницами, рассматривала тщательно прорисованные гравюры, не менее странные, чем текст. Голые люди горели в аду или летали между ангелами, драконы извергали огонь. Надежда оправдать ожидания принца ускользала с каждой минутой. И все же книга настолько затягивала, что я очнулась, лишь когда в библиотеку вошел посетитель.

Бледный, черноволосый, с безупречной осанкой, он не обратил на меня никакого внимания. Прошел мимо увлекшейся чтением служанки, выбрал том с полки и углубился в изучение, время от времени делая пометки в блокноте.

Я покраснела и попыталась как можно тише вернуть на место «Основы алхимии» и ретироваться в буфет. Знакомиться со старшим принцем, а это был именно он, у меня не было никакого желания. О младшем служанки отзывались как о добряке, а на деле тот оказался опасным хищником. Старшего же боялись, и я желала держаться от него как можно дальше, чтобы никогда не испытать на себе его недовольство.

Вскоре двери библиотеки распахнулись, в зал легкой походкой вошел Энтони.

– Так вот ты где, Ричард! Я ждал тебя в кабинете.

Старший принц удивленно обернулся при виде младшего, скривился, как от боли, и устало протер глаза.

– Я совсем забыл о нашей встрече.

– Где твой виз[2]? Он обычно держит расписание в идеальном порядке.

– Я услал Майка в академию. Слухи подтвердились, Палесдия получила доступ к алхимическим знаниям. Я только что закончил расспрашивать нашего шпиона. Наглецы активно готовят армию. Ты мне нужен во дворце, поэтому Майк отправлен выяснять имена предателей, а главное – их род.

– Ричард, академия – тот еще гадючник, – устало сказал Энтони. – Чужому ничего не раскроют. Я бы справился быстрее и эффективней.

Старший принц тяжело вздохнул и потер виски.

– Она уже тут… Пророк темнит, но сроки поджимают, и знамения сходятся. Мы не можем позволить себе лишиться шанса на главное преимущество.

Энтони раздраженно хмыкнул, заглядывая через плечо брата в блокнот.

– Хорошенькое мне поручили дело. Бегать за юбками, отдуваясь за всех нас, пока ты прячешься за спиной эмбии Фаулз.

– Нам необходимы ее рудники.

Энтони подвинул к себе книгу, которую изучал Ричард, просмотрел несколько страниц тома и удивленно спросил:

– Генеалогическое древо Эдомии? С чего бы, брат?

– Энтони, к тебе едут сваты из Эдомии. Они, видимо, осведомлены получше нас и предлагают сотрудничество против Палесдии. Об этом-то я и хотел с тобой поговорить.

Энтони отвернулся, и мне удалось уловить промелькнувшее на его лице выражение досады. Мне тоже было немного неприятно слышать о сватах. Не стоит мечтать о принце, являясь служанкой, но… Неужели младший принц женится так быстро? Я совсем не успела его узнать.

– Нет, Ричард. Мне и так претит строить из себя болвана, обхаживая провинциалок. О принцессе из Эдомии можешь забыть.

Ричард сверкнул глазами и ничего не сказал. Показал пальцем на страницу книги в невидимом для меня месте, наверняка указывая на определенного человека в генеалогическом древе.

– Вижу, ты намекаешь на то, что нынешняя принцесса объединила три главных племени кочевников и династический брак может принести определенные выгоды. Ричард, глупо использовать меня для поисков богини и одновременно выставлять женихом принцессы. Ничего не выйдет…

– Нет, – отрезал Ричард. – Это единственный выход.

Энтони забарабанил пальцами по столешнице знакомым мне жестом, выдавая внутреннее беспокойство. Я поняла, что в противостоянии братьев последнее слово остается за Ричардом.

– Ты прекрасно меня понял, Энтони, – с наводящей жуть полуулыбкой сказал старший брат, захлопнул увесистый том, аккуратно поставил на место и повернулся к выходу.

Уже подле двери обернулся и задумчиво произнес, прожигая Энтони взглядом:

– И еще одно. Слышал, ты увлекся служанкой? В личные дела не вмешиваюсь, но помни, что эту связь легко выставить в неприглядном свете. Это само по себе неприятно, но главное – о богине можем забыть. Великая лишена чувства юмора.

Энтони перестал постукивать по столешнице, нахмурился и зло произнес:

– Я не нуждаюсь в предупреждениях подобного рода.

Косые лучи из окна упали на лицо старшего брата, заострили скулы, очертили изломанную линию носа и подчеркнули белизну кожи, придав лицу принца зловещее выражение.

– Всего лишь стараюсь облегчить тебе жизнь, брат. Я легко могу избавиться от проблемы.

И тут он посмотрел через всю залу библиотеки прямо на меня. Я застыла каменной статуей, раскрыв рот от ужаса. Сердце отчаянно билось в груди, по спине пробежал холодок. Безразличие старшего брата оказалось притворством. Он прекрасно разглядел меня, когда вошел. А теперь предупреждал взглядом знать свое место.

Я сглотнула ком в горле. Энтони тоже резко встал, обернулся и заметил меня, дрожащую, как мышь при виде совы.

– Перестань пугать девушку, она из другого мира.

– Вот как? – Ричард прищурился, рассматривая меня еще пристальней. – Тогда забудь о том, что я тебе сказал. Проблема решится сама собой.

От слов Ричарда в груди зашевелилось неприятное предчувствие. Что значит «сама собой»?

– Без твоего участия, это точно, – исподлобья заявил Энтони.

Я заметила, как младший принц потянулся к поясу, где висела стеклянная трубка. Ричард тоже проследил за движением брата. Затем резко подошел и прошептал ему что-то на ухо, глядя на меня.

Энтони нахмурился, но ничего не сказал. Ричард приветливо помахал мне, улыбнулся жуткой механической улыбкой и вышел прочь.

Глава 7
Уроки алхимии

После ухода принцев я еще долго смотрела прямо перед собой, ничего не различая вокруг. В голове пульсировала лишь одна фраза, брошенная Ричардом: «Проблема решится сама собой».

Огненной вспышкой озарили слова эмбии Уилкокс, сказанные в первый день про людей из нашего мира: «Многих ждала незавидная судьба».

Кусочки пазла начали собираться в одну картинку. С попаданцами в этом мире происходило что-то очень плохое.

Все вокруг плыло, я тяжело дышала, будто пробежала длинную дистанцию. В ушах шумело, как после восхождения на гору, а во рту чувствовался привкус железа.

Как только я начинаю ощущать радость жизни, меня тут же сбивают с ног прицельным ударом.

Больше всего терзала неизвестность. Надвигалась беда, и я не знала, как от нее скрыться. Отправиться в бега обратно в лес и там пить из каждой лужи, не переставая? Или остаться, надеясь на покровительство младшего принца? Энтони заступился за меня перед Ричардом. Могу ли я хоть кому-то доверять?

Я представила, как выхожу из дворца, сделав вид, что отправилась по делам. Может, мне удастся добраться до внешней стены города, может, я смогу пройти какое-то расстояние по дороге. Но как себя защитить в случае необходимости?

Никак. У меня не проснулись суперсилы, я не владею приемами самозащиты, а как безродную, по дороге меня ожидают опасности, от которых волосы на голове шевелятся. Я не готова погибнуть темной ночью на безлюдной дороге. Нет, слишком боюсь. Видимо, выбора нет, и мне остается уповать на благородство младшего принца.

И на саму себя. Нужно взять себя в руки и вернуться к учебнику алхимии. Пусть слова соединяются в совершенно бессмысленные предложения, я должна справиться.

В библиотеке царила тишина. Мягкий ковер скрадывал шаги. Корешки книг, если не приглядываться к витиеватым надписям, казались знакомыми, как старые друзья. Можно легко представить, что я в читальном зале библиотеки большого города. И надо мной не висит злой рок.

Книга по алхимии была раскрыта на конце первой главы. Я перелистнула тридцать страниц назад, в самое начало, и погрузилась в чтение стихов.

Скорей всего, речь шла о мироздании, о философском камне и его божественном происхождении. Наверное, я ждала от книги практических советов в овладении алхимией или рецептов зелий. Но если они и были, то зашифрованные в метафоры, смысл которых от меня ускользал. Я не знала, что такое красная камедь и почему она сияет подобно Луне.

Текст раздражал. В нем было нечто неправильное, словно передача с помехами по телевизору. Голова плыла, и мысли путались при погружении в дикие образы.

Багаж знаний только мешал, ведь здравый смысл цитировал учебник по физике, по которому выходило, что Луна – всего лишь спутник Земли, освещаемый Солнцем, и ничего романтичного в ее свете нет.

Раздражение нарастало, мысленные уговоры воспринимать алхимию серьезно (ведь от этого зависит моя жизнь!) не помогали. В определенный момент у меня от напряжения и злости все поплыло перед глазами. Завертелись вокруг Солнце и Луна, божественные колесницы, комбустия[3], церация[4], альбификация[5]. Полуголые девы, планеты, драконы и единороги на искусно выписанных гравюрах пустились в пляс.

Мое сознание будто выплыло из тела, и теперь я наблюдала за собой сверху и со стороны, словно моя душа выпорхнула птичкой на соседнюю полку. Я отметила, что мне не помешало бы причесаться: вьющиеся светлые волосы торчали во все стороны непослушной гривой. В глаза бросилось отчаяние, сквозящее в согнутой фигуре с опущенной на сгиб локтя головой. Фолиант, казалось, нависал надо мной….

– Да гори оно все синим пламенем! – воскликнула я в сердцах.

Зажмурила глаза и прижала пальцы к вискам. В нос ударил запах гари, будто кто-то палил курицу над газовой конфоркой.

Я открыла глаза. Обложка пособия по алхимии обуглилась, по страницам гуляли синие язычки. Буквы на глазах чернели и скукоживались, исчезая в огне.

Я дунула изо всех сил. Пламя потухло, оставив после себя сожженные страницы и черную отметину на обложке.

Серебристой мелодией над моей головой зазвенел колокольчик, и уже через мгновение в библиотеку ворвалась эмбия Лестер с кувшином в руках.

– Где пожар? – воскликнула она. – Почему недоглядела?

Я сглотнула, в ужасе глядя на нее.

– Нет пожара, уважаемая эмбия…

Она потянула носом, явственно уловив запах гари. Прошла мимо меня (я прикрыла «Основы алхимии» другой книгой), подошла к окну. Понюхала вновь и задумчиво пробормотала:

– Королевская чета и придворные отправились на загородное гуляние. Из-за пикника дымом пахнет, что ли?

Потянулась наружу и захлопнула окно, повернув задвижку.

– Проветривай только рано утром. В остальное время дня окна должны быть закрыты.

– Да, эмбия Лестер.

Я вскочила, чтобы поклониться.

– Хорошая девочка, – похвалила она меня и вручила кувшин. – Будь с ним осторожна, тут специальная жидкость, чтобы тушить огонь. Верни этот на место за дверь, второй находится в буфете, третий – в архивах. Запомнила?

Я ответила кивком и почтительным книксеном.

Делать вид, что ничего не случилось, было крайне тяжело. Только что я или сошла с ума, или подожгла учебник. У меня подгибались ноги, я еле-еле удерживала увесистый кувшин. Когда эмбия Лестер ушла, я сползла на пол и уставилась в потолок.

Во мне пузырьками шампанского бурлила шальная радость. Я только что запалила огонь из ничего. Как это произошло, еще разберемся, но главное – я умела творить магию. Чувство всемогущества пьянило. По телу разлился восторг, как в тот миг, когда я обнаружила под микроскопом маленькие фенестры, «окошки» в кровеносных сосудах, через которые гормоны, вырабатываемые гипофизом, поступали в кровь.

Теперь даже неведомая угроза, озвученная Ричардом, не могла заставить отказаться от шанса испытать вновь этот восторг. Какое наслаждение делать то, что в нашем мире никто не может! Дотронуться до неизведанного. Но сначала нужно повторить урок и довести его до совершенства, чтобы принц мог меня обучать и дальше. Уж теперь-то не отступлюсь!

В библиотеку впорхнули две юные девушки. Очень не вовремя: пока они тут, можно забыть об алхимии.

Обе были скромно одеты в платья пастельных тонов, в прическах – банты под цвет платья. Девушки принялись прохаживаться между стеллажами, перешептываясь. Я незаметно следовала за ними, надеясь услышать разговор. Любые сплетни – это дополнительная информация. Если обернутся, смиренно предложу свою помощь, как подобает хорошей служанке.

– Он попросил прогуляться со мною в саду перед закатом! Маменька счастлива и очень надеется на эту встречу. Даже не знаю, как смогу связно говорить в его присутствии, – он так красив!

– Не обманывайся, принц всего лишь ищет сама знаешь кого.

– Ну и что? Главное – воспользоваться шансом и водить Энтони за нос как можно дольше. Ты просто злишься, что не получила приглашения. Ах, я смогу опереться на его локоть, может, даже упаду в обморок в его объятия! Милая девушка, – обернувшись ко мне, сказала она тонким голосом, – не поможете ли вы нам найти книги о богине?

Их разговор не сильно удивил меня. Я уже знала, что младший принц искал богиню среди провинциалок. Естественно, они были в курсе его поисков и, в свою очередь, пытались спутать карты и выдать себя за желаемое.

– Простите, пожалуйста, я готова предоставить вам напитки и закуски по первому желанию, но с книгами не очень хорошо знакома.

Девушка с каштановыми волосами и в голубом платье склонила голову набок, сказав:

– Говоришь так, будто образованна и читать умеешь. Впрочем, от горячего шоколада не откажусь.

Вторая заказала травяной чай и печенье. Стоило мне отойти, как девушки с новым жаром принялись обсуждать принца. Как истинные сплетницы, они коснулись стройности его ног, красоты филейной части тела и успехов у женского пола. Я слушала, поджав губы, щеки налились румянцем, и мне хотелось подсыпать им слабительного в чай.

Горькая правда заключалась в том, что эти две курицы имели больше прав на принца, чем я. Мне рассчитывать не на что. Принц уже проверил меня на божественное происхождение и разочаровался. Я могла надеяться лишь на то, что мой ум и способности произведут на него достаточно впечатления, чтобы взять на должность личного секретаря без близких отношений. Мне никогда не познать сладость его губ, не провести руками по плечам, наслаждаясь теплотой тела…

Мысли завели меня совсем не туда. Я поднесла серебряный поднос с дымящимися чашечками и вазой печенья к столику, за которым устроились две девицы. Они нашли тонкую книжицу и изучали ее со всем возможным усердием, что-то бубня под нос. Я отметила красочную обложку с изображением сияющей женщины, парящей в облаках, и пообещала себе обязательно заглянуть в нее, когда посетительницы удалятся.

Когда мисс Розовое и Голубое платья ушли, на смену им появились две другие подружки. Одна – в наряде салатового оттенка первой листвы, другая – в нежно-лиловом. Все они казались похожими друг на друга, словно сестры. Тот же бант в волосах и выражение невинности на личике, будто дебютанток штамповали под копирку или же они тщательным образом стремились подражать идеалу. Видимо, косили под богиню.

Я с затаенной улыбкой предложила им перекусить и через несколько минут наблюдала, как и эта парочка усиленно изучает брошюру о богине, обсуждая принца. Статен, пригож, обходителен, великий алхимик-артефактор, уступающий лишь лорду Бестерну. Впрочем, лорд Бестерн тоже холост, очень богат и невероятно красив. Какая жалость, что поговаривают о его скорой помолвке с леди Линдой Бэрроуз.

Купить полную версию книги

notes

Сноски

1

Сотрудница по контракту на службе аристократа.

2

Сотрудник по контракту на службе аристократа. Здесь – личный секретарь.

3

В алхимии – сожжение субстанции на открытом огне.

4

Делание субстанции мягкой и текучей подобно воску.

5

Делание материи в алхимической работе белой.