Екатерина Верхова

НА ЛЕЗВИИ ЛЮБВИ 

Глава 1

— Я не хочу за тебя замуж, — тихо, но твердо произнесла я, не сводя напряженного взгляда с Ричарда.

«Звездное небо» — одно из самых модных и пафосных мест Кантора, второго по величине города нашего королевства. Именно сюда я вынуждена была переехать, когда выяснилось, что мой отец совершил экономическое преступление. Теплое местечко в лучшей академии магии мне пришлось сменить на Высшую академию Кантора. Именно тут я познакомилась с Ричардом, который до недавних пор был известен мне совсем под другим именем. Впрочем... все это случилось слишком давно, несмотря на то, что еще и месяца не прошло.

— Почему? — совершенно спокойно поинтересовался Ричард, взяв за тонкую ножку бокал с сухим красным.

Вопрос поставил меня в тупик. И не потому, что я не могла на него ответить, а потому, что ответ был очевиден.

— Разве недостаточно того, что я не могу найти ни единой причины, по которой хотела бы выйти за тебя?

— Моя мать тоже выходила замуж за отца по расчету, без всяких чувств. И я не знаю ни одну семью, которая была бы счастливее их, — усмехнулся Ричард, делая небольшой глоток.

Через несколько столиков сидели наши родные, и я постоянно чувствовала их взгляды. То оценивающий — от бабушки, то обеспокоенный — от матери, то цепкий и пронизывающий — от отца Ричарда. К счастью, леди Уилкенс была слишком поглощена монологом на какую-то весьма важную тему, а потому в нашу сторону почти не смотрела.

— Если у твоих родителей так, совершенно не значит, что и у нас будет. И второе, касательно расчета. Я понимаю, почему бабушке было интересно породниться с родом Уилкенс, но какой интерес у вас?

— Ну, во-первых, у меня есть интерес к тебе... — с улыбкой начал Ричард.

— Брось. Договоренность была еще до того момента, как мы познакомились.

— А что подразумевается под знакомством? Тот факт, что я назвал свое прошлое имя? Или представился настоящим? Или то, как я посмотрел на тебя? Понаблюдал издали. Уилкинсы никогда не заключают браки только по расчету. Для мужчин нашего рода очень важно видеть в женщине верного партнера. И об этом мы можем узнать задолго до самого факта «первого знакомства».

— Слишком уж маниакально это звучит. Боюсь даже представить, в какие моменты ты за мной наблюдал.

— Ты хочешь назвать мужчин рода Уилкенс маньяками? Пожалуй, это тянет на оскорбление, нанесенное всему роду, — рассмеялся Ричард.

— Если это убережет меня от брака.

— И утопит в долгах.

— Я теперь Роунвесская, выплаты меня не интересуют. Оставь решение финансовых вопросов главе рода, — сухо обрубила я, мысленно отругав себя за то, что перебила его «во-первых». Впрочем, уверена, что к обсуждению этого вопроса мы еще вернемся и не раз.

— Тогда я не дам тебе возможности так легко от меня избавиться. — Ричард совсем уж развеселился. В его глазах плясали бесята, губы расплылись в широкой улыбке. Но я все равно не видела в нем добродушного весельчака Честера. И потому относиться как прежде не могла.

Он знал обо всем с самого начала. Водил за нос столько времени! Втирался в доверие. Это даже вызывало некий восторг. Честное слово, если бы я оказалась на месте Ричарда-Честера делала все точно так же. Вот только у него не получилось довести задуманное до конца.

— Эрна, послушай, пожалуйста, — мягко начал парень. — Я не собираюсь принуждать тебя к браку. Не потащу же я тебя на цепях до храма, верно? Да и как-то несолидно первому наследнику рода идти на такой шаг. Я лишь хочу, чтобы ты посмотрела на ситуацию под другим углом. Я тебе не враг и всегда буду на твоей стороне, даже если ты не права — так полагается жениху. Это во-первых. Во-вторых, дай нашим отношениям шанс. Я не самый худший вариант, поверь. И почти уверен, ты влюбишься в меня по уши, если только позволишь это самой себе.

— Я люблю другого, — выпалила я, прикрывая глаза.

— Это пройдет. — Сухо и хлестко, словно выплевывая, произнес он. — Ты не дура, наверняка знаешь, что у этих отношений нет будущего. Легкая первая влюбленность в сильного мужчину, который оказался поблизости и сделал вид, что защитил, когда надо.

От этих слов стало больно, но я не подала вида. Нацепила привычную безэмоциональную маску, чуть сильнее сжала столовые приборы — но чувств не выказала. Хотя очень уж хотелось воткнуть вилку в руку сидящего напротив парня.

Он говорил не своими словами, и я это прекрасно понимала. Так мог бы сказать его отец, лорд Уилкенс — скорее всего, Ричард обсуждал с ним ситуацию. Не понимала я другого. Какой резон роду Уилкенс — особенно главенствующей ветке — вступать союз с Роунвесскими. Да, бабушка всегда была близка к королю, но явно не ближе, чем его первый советник и правая рука — отец Ричарда. Да, у нас есть какая-то там особенная родовая магия. Но опять же, она ни в какое сравнение не идет с той, какой могли обладать потомки рода Уилкенс. Влияние на эмоциональный фон неподготовленного собеседника — лишь капля в океане их способностей.

— Я тебя услышала, — сдержанно произнесла я, позволив себе легкую неискреннюю улыбку. — И дам этим отношениям шанс, но если он себя не оправдает, извини.

Именно с этими словами я подняла с колен расправленную белоснежную салфетку, положила ее подле тарелки и встала.

— Прошу меня простить. Мне нужно припудрить нос, — чинно произнесла я, кивнула Ричарду и направилась к дамской комнате.

Только в ее мраморной прохладе я смогла перевести дыхание. Закусила губу, активировала артефакт подачи воды и шумно всхлипнула, с трудом сдерживая рвущиеся наружу слёзы. Совсем расклеилась.

Последние две недели дались мне непросто. Слишком непросто для того, кто совсем недавно спас треть Кантора от неминуемой гибели. Для того, кто погиб сам. Могла бы и не спасать, конечно, справились бы другие: Дарен с Морэном, — но все уже свершилось.

С бабушкой, после всего того, что она мне устроила, мы придерживались холодного нейтралитета. Со дня на день отца должны были выпустить под залог, что меня несказанно радовало. А вот Морэн пропал со всех магических радаров, и это было ой как не вовремя. Именно разговор с главным дознавателем королевства мог многое расставить по своим местам, но приходилось крутиться со всем произошедшим в одиночку.

Дарен на меня злился. Старался не показывать, но это было слишком заметно по его лицу, жестам, даже взгляду. Никак не мог понять, зачем я согласилась на предложения бабушки. А я не в силах объяснить, как вообще на него повелась. Впрочем, у нас и не было-то особого времени, чтобы все обсудить. Мне целую неделю пришлось соблюдать постельный режим, а ему куда дольше — держать ответ перед его величеством. О чем там так долго можно разговаривать, я не знала, но столицу Неррс посещал исправно. Впрочем, я вполне допускала мысль, что после того, как все королевские газеты раструбили о нашей с Ричардом помолвке, Дарен разговаривать не особо горел желанием.

И от этого делалось еще больнее.

Хотелось кричать о своей невиновности, сказать, что я лишь жертва, но, увы, ясно было, что это далеко от действительности. И из-за этого я ощущала себя ещё большей дурой.

Сполоснув лицо холодной водой, глянула на себя в зеркало. И первое, что увидела, испуганные, почти затравленные глаза — никогда не думала, что из них пропадет тот блеск внутренней силы, который был раньше. Ха! При столкновении с первыми же трудностями вся моя напускная бравада смылась, как налет ржавчины с котла, в который попало омывающее зелье.

— Эрна, милая, ты в порядке? — в дамскую комнату без стука зашла мама. Она в три шага подошла ко мне и внимательно заглянула в лицо. — Ты плакала?

Нет, матушка, просто проблемы в глаз попали.

— Глаза устали от косметики, — соврала я, натянув улыбку.

Все прежнее доверие, которое я испытывала к матери, сдулось в тот самый миг, когда она убедила меня подписать договор о вхождении в род.

Нет, я бы все равно его подписала! Если бы точно знала, что отца вытащат из тюрьмы... Но тот факт, что меня о некоторых пунктах не уведомили заранее... сильно удручал. Матери было хорошо известно, что для меня значит свобода. Хотя бы ее видимость. Иначе я бы не пошла учиться на факультет боевой магии. Тогда думалось, что родители одобряют тот факт, что я хочу принимать решения самостоятельно. Теперь же. Сомнения, сплошные сомнения...

— Ты мне врешь. — Мама с сожалением покачала головой.

— Это у нас семейное. — Я широко улыбнулось, пытаясь создать видимость того, что пошутила.

После чего постаралась обойти маму по широкой дуге, но не вышло: она преградила мне путь у самой двери.

— Давай поговорим, — тихо попросила она.

— Мы уже все обсудили, — откликнулась я с вежливой улыбкой.

Мне было ее жаль, правда. То, с чем ей пришлось столкнуться, ни в какое сравнение не шло с тем, что довелось пережить мне. Я бы и врагу не пожелала всех тех испытаний, что выпали на долю моей матери. Но... Но просто закрыть глаза тоже не могла. Хватит и того, что я почти безропотно следую заключенному с бабушкой соглашению. Все эти выходы в свет, общение с женихом и его семьей — я безукоризненно выполняю ее требования в ожидании, когда отца, наконец, выпустят под залог.

Я знала, что бабушкины законники борются за ее свободу, но исключительно со слов самой графини. Чувствовалась в этом какая-то фальшь, я ведь хорошо понимала, что бабушка ненавидит отца. По мнению старухи, именно он стал тем человеком, который разрушил жизнь ее дочери.

— Эрна, пожалуйста… — выдавила мама, когда я все же коснулась дверной ручки.

Сердце болезненно защемило.

— Я пока не готова, — тихо выдохнула я и вышла в духоту общего зала.

Вернулась за свой столик, чувствуя, как спину почти прожигает обиженный взгляд. Правильно ли я поступаю? Вряд ли. Но и не может — даже не должен — человек всегда поступать правильно и во благо других.

— Разболелась голова, я бы хотела вернуться в академию, — сказала Ричарду, как только ему принесли горячее. — Если ты не против.

— Конечно. У тебя есть кристалл?

Кивнула и вновь растянула губы в улыбке. Кристаллом я пользоваться не хотела. Познав бедность, слишком хорошо понимала, чего они могут стоить тому, кто далек от создания артефактов, а потому решила сэкономить. Мало ли, как обернется моя жизнь в будущем.

— Благодарю. В таком случае пойду попрощаюсь с родными.

— О-о-о! Вот и наша Эрналия, — приторно протянула бабушка, когда я подошла к их столу. Будто не эту же фразу она говорила час назад, когда мы только встретились.

— Прошу меня простить. Я себя неважно чувствую, потому, с вашего позволения, отправлюсь в академию, — ни к кому особо не обращаясь, произнесла я.

— Конечно-конечно, дорогая, — ласково проворковала леди Уилкенс. — Обязательно хорошенько выспись. Послезавтра у вас начинается учебная неделя.

Высокая статная блондинка, слегка перешагнувшая за сорок. У нее были добрые глаза и искренняя улыбка, и этим она, безусловно, подкупала. Леди Уилкенс относилась к той породе женщин, которые умеют носить свой возраст с достоинством истинной аристократии. У меня бы язык не повернулся назвать ее глубоко взрослой, даже несмотря на то, что она в два раза старше меня. Всегда улыбчивая, знающая великое множество забавных историй, она производила впечатление человека, с которым мог бы подружиться каждый, независимо от статуса, возраста или характера.

Я с легкостью могла понять, что лорд Уилкенс в ней нашел. Но вот что нашла эта легкая в общении и обаятельная женщина в этом суровом мужчине, взгляд которого был напитан цинизмом? Это для меня оставалось загадкой.

— Я вам уже говорила, что лорд Неррс дал дозволение на перевод нашей Эрналии на факультет боевых магов? — внезапно произнесла бабушка, переводя взгляд на лорда Уилкенса. — Теперь она сможет продолжить обучение по той специальности, которую выбрала.

Чего?!

Я даже не знала, чему больше удивляться. Тому, что о своем переводе я узнаю вот так, или тому, с каким восторгом об этом говорит графиня Роунвесская. Она никогда не понимала этого выбора...

— Похвально, — сухо произнес лорд Уилкенс. — От знания искусства семье никакого толку.

Шпильку я проглотила. Что уж греха таить, отца Ричарда я побаивалась. Его сухая строгость и жесткий взгляд не оставляли мне и шанса ответить в привычной мне манере, потому я предпочла вежливую улыбку.

— В АВМе Эрналия подавала большие надежды, — уверила лорда бабушка. — Входила в число лучших учеников.

— Надеюсь, с ВАКом ваша дражайшая внучка справится с той же легкостью, — тем же ледяным тоном произнес мужчина.

— Если вы не против, я все же пойду, — улыбаясь уже сквозь зубы, пробормотала я.

Меня не могли не отпустить, но строго поджатые губы бабушки я заметила — припомнит, обязательно припомнит. И отчитает, в очередной раз пригрозив тем, что наймет мне преподавателей по этикету. Напугала василиска теплым камнем, как же.

Глава 2

Холодный моросящий дождь почти мгновенно леденел на ровной брусчатке — погода, идеально отражающая мое настроение. Даже порывы ветра будто договорились с моими эмоциональными всплесками и то и дело подкатывающей паникой. Я осторожно, стараясь не поскользнуться, шла по улице.

Воспользовавшись уединением, погрузилась в мысли.

Первое. Меня перевели на факультет боевых магов. В целом, это именно то, чего я хотела, но... Но память все еще барахлила. Я не могла вспомнить львиную долю тех формул, которые раньше могла выдать с закрытыми глазами. Успеваемость, скорее всего, полетит по наклонной, ну да ладно.

Второе. Поважнее. Следует узнать у бабушки, когда выпустят отца и как протекает сам процесс снятия с него обвинений. И в этот раз не поддаваться на ее провокации, а довести беседу до логического завершения. Ведь каждый раз, как я поднимала эту тему, она переходила к тому, когда, как и что я неправильно сделала, и меня подводила сдержанность.

Третье. Стоит найти Морэна. Узнать, смог ли он до конца расшифровать мой код? И высказать ему, наконец, все, что о нем думаю.

И четвертое. Я скучала по Дарену. Сильно скучала. Вот только поделать с этим ничего не могла. За эту пару недель я видела его от силы дважды, и оба раза мужчина был со мной довольно холоден. Может, Ричард прав? Теперь Неррс не видит никакого толка в наших отношениях?

Тихое посвистывание из темной подворотни по левую руку отвлекло от мыслей и заставило сбиться с шага. Я обернулась, но лишь для того, чтобы после продолжить путь чуть быстрее, чем раньше. Нет, мне не было страшно, но я опасалась заигрываний на безлюдной улице.

— Девушка! Девушка! — послышалось позади, и я почти перешла на бег. Судорожно пыталась вспомнить хоть одну магическую формулу, рассчитанную на подобный случай. Как назло, в голову ничего не приходило.

Я слышала шаги. Все ближе и ближе. Это заставляло паниковать и совершать ошибки, самой серьезной из которых стало то, что я поскользнулась и рухнула бы на землю, если бы меня не поймали.

— Слабенько, Эрналия, слабенько! — выдал ухмыляющийся Морэн Неррс, в чьих руках я оказалась.

Магическая формула пришла на ум в тот же миг, и я не стала себе отказывать в удовольствии ее использовать. Морэна шарахнуло магией и откинуло к стене с мощным хлопком.

— Беру свои слова назад, — с усмешкой прокряхтел он, потирая ушибленную поясницу. Если бы мужчина не успел выставить щит, его бы приложило сильнее. — Неплохо.

— И зачем это было нужно? — язвительно выплюнула я, поправляя перчатки на руках. Те немного обуглились на пальцах от выброса магии, но руки морозить не хотелось.

Морэн перевел на меня озадаченный взгляд, нахмурился и уточнил:

— У нас с тобой такая богатая история, что я в замешательстве. Что именно было нужно? Просить согласиться на предложение твоей бабушки или инсценировать нападение? Или держать от тебя Дарена подальше.

Держать Дарена подальше?!

Я глубоко вдохнула, стараясь не выпалить грубости. Не помогло.

— Вы ведь еще не вернулись к должности? — делано спокойно поинтересовалась я.

— Нет, я все еще на минеральных водах.

— То есть, если я назову вас каким-нибудь неприличным словом, это не будет оскорблением должностного лица при исполнении?

— С точки зрения закона, не будет. — Морэн широко улыбнулся, непонятно из-за чего развеселившись.

— Хорошо, — сухо бросила я. И... промолчала.

— А что, обзывательств не будет? — театрально удивился мужчина.

— Нет.

— Ну вот. А я уже рассчитывал услышать что-то, чего мне раньше не говорили. Прогуляемся?

— Пожалуй. Но если я в очередной раз должна сделать ход в какой-то вашей игре, попрошу заранее уведомить меня о том, зачем он нужен.

— По рукам, — легко согласился Морэн. — С чего мне следует начать?

— С самого начала, полагаю, — огрызнулась я.

Понимала, что не стоит, но никак не могла умерить свое раздражение. И в то же время пользовалась пониманием, что Морэн из-за такой ерунды не обидится и не оскорбится.

— Тогда вернемся к нашим баранам, то бишь к Амелии Росс и Нарлану Рану, — начал Морэн, подставляя локоть, чтобы я могла опереться. Я отказываться не стала, брусчатка и правда была довольно скользкой.

Морэн довольно подробно рассказал о том, что стало с бывшими деканом факультета искусств и преподавателем боевой магии. С того самого момента, как их заключили под стражу, им пришлось дать множество показаний. С мотивами профессора Рана все было понятно с самого начала, а вот с Амелией Росс возникали трудности. Сперва ищейки Морэна, да и он сам, подозревали женщину в глупой любви к преступнику и вытекающей из нее жертвенности, но теперь удалось выяснить иное.

Оказалось, что она письмами передавала все детали их с Нарланом Раном действий. Кому? Это только предстояло установить. Было понятно лишь одно: как простой соучастнице Амелии теперь не пройти, и без дополнительных подробностей ясно, что племяннице верховного судьи Кантора светит весомый срок. А дяде вряд ли удастся ее отмазать.

— В общем, мы пытаемся разобраться, кто именно стоит за реализацией драффа в Канторе и Подканторье. Поставки запрещенных смесей продолжаются. И тут мы плавно переходим ко второй части нашего диалога... твое согласие войти в род Роунвесских.

Морэн взял паузу, будто переводя дыхание.

— Наверняка за это время у тебя не раз возникал вопрос, почему, несмотря на все те данные, что ты мне предоставила, появилась необходимость прибегнуть к предложенной графиней помощи. Да, я изначально знал, что в случае согласия тебе придется участвовать в этом фарсе с так называемой помолвкой и слиянием с родом Уилкенсов. И не спеши прожигать меня взглядом, если у тебя останется желание избежать брака, я помогу. Просто есть весомые доказательства того, что Уилкенс может быть замешан в деле твоего отца. Согласись, попав в эту семью хотя бы номинально, ты сможешь выведать куда больше. Заслать к ним в поместье своих шпионов — почти нереальная задача, уж слишком серьезную проверку проходят все слуги и помощники. А вот невеста... м-м-м, какой потрясающий предлог!

Последнюю фразу он выдал почти с восторгом. С тем же восторгом и продолжил:

— Потому празднование Первого дня будет проходить в их родовом поместье. Тебе предстоит пробраться в кабинет Уилкенса и раздобыть некоторые документы.

Я была настолько шокирована сказанным, что даже не потрудилась это хоть как-то прокомментировать.

— Почему я не слышу оваций и восхищений моим умом? — со смехом поинтересовался Морэн.

— Вам честно? — почти спокойно выдала я. — Моя реакция колеблется от «что за идиотский план?» к «как же интересно в этом принять участие!» Опустим моральный аспект всего того, что вы на меня вывалили, я другого не могу понять — что делать, если меня поймают?

— А мы сделаем все, чтобы не поймали, — с твердой уверенностью произнес Морэн. — К примеру, Уилкенса срочно вызовут к его величеству, а уж стражу поместья я точно придумаю, как отвлечь. Всеми необходимыми артефактами и дополнительной информацией я тебя снабжу.

Пришло время задуматься. Как я отношусь к лорду Уилкенсу? С осторожностью. Я видела исходящую от отца Ричарда опасность, чувствовала ее на интуитивном уровне. Но могла ли доверять своей интуиции, которая меня подвела, к примеру, в отношении профессора Рана? Я ведь и не подозревала в нем преступника.

— Морэн, вот скажите. — Я тяжело вздохнула. Уже поняла, что меня почти убедили, толком не дав никаких весомых данных. — Вы поспособствовали моей смерти и бросили в бабушкины когтистые объятия, толком не объяснив, что от меня требуется. Разве я могу вам полностью доверять?

— Безусловно, — твердо произнес Морэн.

— Назовите мне хоть одну причину, по которой мне стоит это сделать.

— Тебе ту, что я придумал, чтобы тебя убедить, или настоящую?

— Давайте обе, — флегматично отозвалась я.

— Первая звучит слишком приторно. Что-то вроде, не могу же я обманывать и рисковать будущей невесткой. И не надо так на меня смотреть! Прекрасно знаю, что звучит по-дурацки! Послушай вторую причину. Их даже две. Ты хочешь разобраться в деле отца и отстоять его доброе имя, а еще у тебя страсть к расследованиям. У меня на таких грифонят взгляд наметан!

— Это уже три причины.

— А должок с твоей смертью я вернул, — добавил Морэн.

— Это как?

— Тебе досталась одна, скажем, запасная жизнь при рождении. Лишь по праву крови. Ты была рождена уже Браунс, но кровь, даже если ее капля — а в тебе ее куда больше, — дает о себе знать. После того как ты поставила свою подпись в договоре о вхождении в род, считай, переняла куда больше способностей, которые будут постепенно давать о себе знать. И еще одну запасную жизнь. Я бы на твоем месте рисковать и проверять не стал, но... Но есть весомые доказательства, подтверждающие мои слова. Я проверю информацию.

Интересно. А если я буду выходить и входить в род Роунвесских, будет ли у меня увеличиваться количество жизней по количеству таких манипуляций?.. Абсурд какой-то.

— Я даже не буду спрашивать, откуда вам это известно. Просто скажите, может, вы еще знаете причину, по которым Уилкенсы так заинтересованы в том, чтобы породниться с семьей Роунвесских?

— Выясняю, — легко ответил Морэн, придержав меня под руку, когда я вновь чуть не поскользнулась.

Координация ни к черту! Надо все же воспользоваться выделенными бабушкой деньгами и купить себе хотя бы сапоги на плоской подошве. С канторовской погодой и дорогами они мне точно пригодятся.

— А делает ли моя дражайшая старшая родственница хоть что-то, чтобы вытащить моего отца из магтюрьмы?

— Твоего отца не могут отпустить под залог лишь по той причине, что не в состоянии найти документы.

— Не те ли документы, что вы самовольно изъяли из дела?

— Именно. И уже завтра они таинственным образом вернутся на место. И вообще-то, Эрналия, ты можешь обращаться ко мне на «ты». Так уж вышло, что ты стала нашим внештатным сотрудником.

— А зарплата внештатному сотруднику полагается?

— Отплатил тем, что перевел тебя на боевой факультет. К предстоящей операции надо подготовиться.

— Ах, значит, перевод подписал не Дарен... — глухо произнесла я.

— Документ завизировал Неррс. А вот какой именно, не суть важно. Да и у Дарена довольно простенькая подпись. Ума не приложу, почему студенты этим открыто не пользуются.

— В качестве наказания применяется исключение из ВАКа без возможности восстановления и перевода в любое другое высшее учебное заведение, — без запинки процитировала я устав.

Ого! А это вспомнила с легкостью. Лучше бы что-то другое так запросто всплывало в памяти.

— Какое счастье, что я не студент, — хмыкнул Морэн.

— Кое-что ты все же забыл рассказать, — напомнила я, перейдя на «ты», это даже показалось мне вполне естественным.

— Это я оставил на десерт, — протянул Морэн, сворачивая к бульвару неподалеку от академии. — Тебе нужно порвать с Дареном.

— Что, прости? — подозрительно спокойно уточнила я.

— Все то время, пока мы разбираемся с Уилкенсами, вам не стоит встречаться, — как ни в чем не бывало произнес Морэн. — До нашего разговора мне удалось его отвлечь, но уже сегодня вечером он наверняка попробует с тобой встретиться. Ты должна его отшить.

— Нет.

Этого разговора я ждала две недели! Не хочу и не буду порывать с Дареном, если еще вообще есть, что рвать. Как по мне, от и без того тонкого материала остались лишь лохмотья.

Возможно, какое-то время мне и правда стоит держаться на расстоянии — в Канторе, да и во всем королевстве, знают о нашей помолвке с Ричардом Уилкенсом. После тех слухов, что были пущены, когда отца взяли под арест, я плевала на любые сплетни с высокой колокольни, как, впрочем, и на собственную репутацию, но для дела мне стоит хотя бы видимость примерной невесты сохранять. И уверена, Дарен это поймет. Если все объяснить.

Последнее я и озвучила.

— Нет, не поймет. Я знаю кузена. — Морэн вздохнул и притормозил, чуть разворачиваясь корпусом. — Если ты придешь к нему и выложишь все как духу, он скажет, что сам во всем разберется и тебе вообще не стоит забивать этими проблемами голову. И он, черт возьми, пойдет разбираться. Сперва навестит твою драгоценную бабушку, следом наведается к Уилкенсам. Когда все пойдет по... кхм, заднице, обратится к его величеству. В общем, шуму наведет столько, что я за год на разгребу. Дарен прямолинеен и патологически честен, совершенно бесхитростен и не обладает и толикой того азарта, что есть у нас.

— Так дело в азарте? — зацепилась я, не желая принимать аргументов. Сердцем не желая, разум уже в который раз согласился с главным дознавателем королевства.

— Дело в... деле. Как бы странно это ни звучало. Сама посуди, что ты теряешь?

— Дарена, — совершенно честно и без лишнего смущения призналась я. Говорить с Морэном Неррсом о таких вещах было неловко, но эта неловкость довольно быстро сходила на нет.

— Я тебе говорил о том, что Неррсы однолюбы, так что никого ты не теряешь, — фыркнул Морэн. — Ну, пострадает Дар пару-тройку недель, помучается, а потом мы ему все вместе объясним. Я даже готов героически подставить лицо под его кулак. В очередной раз. И вообще, ему полезно! Знаешь, сколько сердец он разбил? Считай, что отомстишь за весь женский род.

— Да не хочу я ни за кого мстить! — в голосе прозвучало негодование.

Сама же я думала о том, как найти компромисс. Нечто среднее между тем, что предлагал Морэн, и чего хотела я.

— Я не смогу. Не смогу сказать ему, что все кончено. Еще даже ничего не начиналось!

— Это у тебя ничего не начиналось, — хмыкнул Морэн. — Просто ты не видела, как он страдал над твоим умирающим телом. Я чуть не разрыдался, честное слово. И это с учетом понимания, что ты выживешь. После того что он тогда пережил, с месяцок погоревать над разбитым сердцем — ерунда.

— Я подумаю об этом.

— Думать надо быстрее. Полчаса назад он вышел из кабинета его величества и, уверен, уже готовит для тебя романтическое свидание при свечах.

Романтическое свидание при свечах с Дареном. Разве я смогу на него не пойти? Сердце глухо заныло. Смогу. Если так надо, смогу. Но не стану говорить Неррсу грубости и разбивать сердце. Да и не верю я, что с его сердцем и правда происходит что-то особенное.

Когда я внутренне смирилась с мыслью о том, что в ближайшие три недели — как минимум до Первого дня — не смогу выяснить, кем мы с Дареном приходимся друг другу, показались ворота академии. Морэн остановился неподалеку, попрощался. И в своей привычной шутовской манере сообщил, что мы увидимся раньше, чем я могу себе представить.

Когда я уже развернулась и направилась к выходу, он меня окликнул:

— Эрналия, если справишься с этим заданием, будешь официально принята в Ведомство.

После чего тут же активировал кристалл телепортации.

В ведомство?.. Верно ли я поняла, о каким именно Ведомстве говорил Морэн?..

Глава 3

Я успела попасть на территорию академии в самый последний момент. Сразу за моей спиной стражник закрыл ворота. Правила серьезно ужесточились после того, что произошло с Амелией и Нарланом. Слышала, что всех преподавателей заставили повторно проходить какие-то магические тесты, но что именно проверяли — хранилось под большим секретом.

Ужин в столовой уже заканчивался, потому редкие студенты спешили вернуться в общежитие до комендантского часа, и я довольно быстро затерялась в толпе. На шепотки за спиной привычно не обращала внимания: одни обсуждали новости, касающиеся отца, другие — помолвку с наследником одной из самых влиятельных семей королевства.

Когда я узнала, что Ричард относится к главенствующей ветке, даже не удивилась. Смиренно приняла мысль о том, что самое интересное и сложное закономерно выпадает именно на мою долю.

Я поднялась на нужный этаж и уже мысленно настроилась на то, что Нира будет задавать кучу вопросов. Но этого не произошло... Стоило мне выйти с лестничного пролета, как мигнул портал, и я оказалась в совершенно незнакомой комнате. Не успела даже испугаться, как увидела виновника моего внезапного перемещения.

Дарен Неррс стоял у окна подле небольшого круглого стола, на котором возвышалась бутылка с хорошим фракским вином и ваза с фруктами. Мужчина улыбнулся, оглядел меня отчего-то обеспокоенным взглядом и произнес:

— Посчитал, что у тебя осталось место для десерта.

Сердце болезненно екнуло. Место осталось и для десерта, и для горячего, и для самого Дарена — вот только стоит ли об этом говорить? Стоит ли идти на поводу у Морэна, или все же есть какой-то другой вариант? Где найти этот чертов компромисс, и почему нас в школах и академиях не учат тому, как правильно принимать решения?

— Привет, — хрипло произнесла я, не решаясь сделать шаг вперед.

Дарен и не стал ждать, он сам сократил между нами расстояние и заключил меня в осторожные объятия, будто опасался, что я оттолкну. Шумно втянул воздух.

— Я соскучился, Эрни, — тихо сказал он мне на самое ухо.

Я тоже соскучилась, Дарен. Неловко потянулась пальцами к его спине, чтобы ответить на объятия, но замерла в нерешительности. Правильно ли будет его обманывать? Обманывать, говоря, что я к нему ничего не испытываю. И насколько это справедливо по отношению ко мне самой?

— Как прошел ужин с женихом? — раздался следующий вопрос, и в этих словах не было ни капли нежности. Скорее, ехидство и насмешка. И надо мной, и над Ричардом, и над самим собой.

— Дарен, нам надо поговорить, — сдавленно произнесла я, не смея шелохнуться. Я ненавидела себя за то, что планировала сказать.

— Предлагаю сперва попробовать десерт.

Мне не оставили и шанса продолжить, взяли за руку и подвели к столу. Дарен щелкнул пальцами, и из стола — совсем как в кабинете ректора — выехали две тарелки с пирожными. Мой десерт выглядел как сундук, украшенный золотистой глазурью.

Меня в полной тишине усадили за стол, сам Дарен устроился напротив и как ни в чем не бывало взял вилку в руку. Воткнул ее в мягкий бочок пирожного, и из него тут же потек расплавленный шоколад.

— Попробуй, — посоветовал он с улыбкой.

Я, все еще не решаясь начать серьезный разговор, последовала его совету. Вот только стоило мне опустить вилку на пирожное-сундук, как я наткнулась на что-то плотное. Секунда — и перед моими глазами оказался светящийся золотистый файербол. Еще мгновение — и он начал рассеиваться, в воздухе перед моим лицом повисло колечко с небольшим шарообразным камнем.

— Это?.. — шокировано прошептала я.

Внутренности ухнули вниз, внутри образовалась странная гнетущая пустота. Как реагировать в подобных ситуациях в школах и академиях тоже не учили.

— Это помолвочное кольцо рода Неррс, основной ветки, — довольно произнес Неррс, не сводя с меня напряженного взгляда.

— Но... зачем? — мой голос звучал хрипло и испуганно, я сама его не узнавала.

— Хочу предложить тебе защиту. Помочь избавиться от всех проблем, которые создала тебе бабушка. Я знаю, что в твоем договоре с графиней Роунвесской указано, что ты не можешь выйти замуж или обручиться без ведома главы рода. Но мне удалось убедить его величество отменить это соглашение. Но только если ты дашь согласие и станешь моей невестой.

— Я... мы… Мы можем вернуться к этому вопросу позже? — Я отвела взгляд. Это совсем не походило на предложение руки и сердца моей мечты. Да вообще на предложение не походило! Больше на очередное соглашение, от которых меня уже начинало воротить.

— А еще я хочу провести остаток своих дней с тобой, — как ни в чем не бывало продолжил Неррс, отложив вилку. — Хочу создать с тобой семью. Знаю, что все это происходит довольно быстро, но в условиях жесткой конкуренции приходится совершать поспешные действия.

В условии жесткой конкуренции, значит. Интересно, а как бы сложилась наша история, если бы откуда ни возьмись не выползли Уилкенсы?

Я взяла в руки кольцо, повисшее в воздухе и положила на стол. То, что оно маячило прямо перед глазами, напрягало и сбивало с мысли.

— Дарен, давай остановимся, — решительно произнесла я, хотя почти физически ощущала, как сердце заливается кровью.

Слишком уж отчетливо я понимала, что не хочу, чтобы наши с Дареном отношения, какими бы они ни были, строились на чьих-то тайнах и недомолвках. Морэн прав, стоит подождать, пока все не станет спокойно. Прав и в том, что, если я выложу Дарену всю правду, он действительно взвалит на себя решение всех вопросов, а меня закроет в какой-нибудь комнате, чтобы не отсвечивала и не вмешивалась. С этим я не была готова согласиться.

— Остановимся? — переспросил мужчина. Улыбка с губ ушла, он нахмурился. Взгляд при этом стал до болезненного колючим.

— В настоящий момент я помолвлена с Ричардом Уилкенсом, и будет бесчестно решать эту проблему с твоей помощью, — начала говорить я, смотря куда угодно, но не в глаза Дарена. — Вынуждать тебя делать такой серьезный шаг. Я сама со всем разберусь, спасибо тебе большое за предложение, но не могу на него согласиться. Это неправильно. Мне всегда казалось, что брак — это таинство, люди идут на такой шаг, ведомые сильными чувствовали друг к другу. Так было у моих родителей. Заключение брака из-за выгоды семей, да даже для того, чтобы просто избавить от проблем человека, который тебе симпатичен... Нет, для меня это неприемлемо.

— Ты не просто мне симпатична, — сухо произнес Дарен.

— И все же, — мягко произнесла я. — Если бы я не оказалась в такой ситуации, ты бы не решился на это.

Дарен хотел что-то сказать, но я не позволила. Собрала все свое мужество в кулак и твердо произнесла:

— Потому в настоящий момент моей ответ «нет». — Я покрыла ладонью кольцо и пододвинула его ближе к мужчине.

На его лице не отражалось ни одной эмоции: ни досады, ни злости, ни обиды. Казалось, Дарен надел непроницаемую маску, способную скрыть любые чувства. Я могла лишь догадываться, что именно он испытывал в этот момент — пожалуй, в моей душе бушевал ураган ничуть не меньше.

— В настоящий момент, — отстраненным эхом повторил Дарен.

— Именно. — Я кивнула.

— Я переоценил твою практичность, — Дарен криво улыбнулся, но сказал спокойно.

— Возможно, переоценил и меня, — не стала спорить я и впервые ответила на прямой взгляд мужчины. — Это то, что невозможно понять за месяц-два. Для этого требуется больше времени, и, возможно, отсрочка поможет тебе понять, не совершил ли ты сегодня ошибку, предложив мне так много.

В горле встал горький ком, в носу защипало. За эти слова я тоже себя ненавидела, но понимала, что их стоит сказать. Не только Дарену их следовало услышать и пропустить через себя, но и мне самой. Не бывает любви с первого взгляда, даже с третьего не бывает. Это сказки для женщин самых разных поколений. Вот только почему мы так хотим в них верить? Пожалуй, это самая большая женская глупость.

— Я понял, — внезапно произнес Дарен.

Что именно, интересно?

Мужчина будто услышал мой вопрос — может, прочитал по лицу — и тут же добавил:

— Понял, что все сделал не так. И понял, что это способ сообщить, что тебе надо подумать и разобраться с тем, что на тебя свалилось. А еще, что ты хочешь пройти через это самостоятельно, чтобы я не вмешивался. И да, меня уязвляет это желание. Сильно уязвляет, ведь сегодня я предложил тебе все, чем обладаю сам. И в то же время я уважаю такое решение. Хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? Хорошо, я оставлю. Хочешь, чтобы не вмешивался в этот ваш свадебный фарс с Уилкенсами? Хорошо, не стану. Что еще ты хочешь?

Его слова ударили. Ударили наотмашь, не щадя, хотя ничего обидного он не сказал. Вроде бы не сказал. Головой я понимала, что это именно то, чего я добивалась — компромисса, но в то же время хотелось вскочить на ноги и почти закричать, что все он понял неправильно.

Но я не стала. Сдержанно поднесла стакан с водой к губам и сделала глоток.

Чего я хочу? Не совершать непоправимых ошибок. Но кажется эта миссия уже провалена. Осталось лишь довести до конца ту, которая спасет моего отца. Это важнее, точно важнее.

— Так чего ты хочешь? — Дарен повторил свой вопрос, и он прозвучал до обидного резко.

— Уйти в свою комнату, — мне тяжело далось это деланое спокойствие в голосе. — Я устала.

— Хорошо.

Не прошло и минуты, как Дарен активировал кристалл телепортации, и я оказалась на том самом месте, откуда меня перенесло в прошлый раз. До комнаты оставалось не больше десяти шагов. Не больше десяти шагов, во время которых мне предстояло быть сильной. А потом я лягу в постель, уткнусь носом в горячую чешуйчатую боковину Басика и засну.

Дарен Неррс хотел крушить все на своем пути, настолько сильных эмоций он не испытывал уже давно. Хотя нет, испытывал. Когда посчитал, что потерял человека, которого совершенно неожиданно для самого себя полюбил всем сердцем.

Сегодня Дарен Неррс потерял Эрналию уже во второй раз, но сейчас хотя бы четко понимал, что все в его руках. Что это еще можно исправить безо всякой нестабильной родовой магии. И это серьезно обнадеживало.

Ректор Высшей академии Кантора бросил тяжелый взгляд на стол и увидел кольцо, которое предложил девушке. Внутренняя сторона семейного артефакта рода Неррс покраснела, будто раскалилась — хотя на ощупь кольцо все еще было гладким и холодным. Дарен даже не удивился. Какой толк от артефакта, если он и без него прекрасно понимал, что Эрналия — та самая. Та, с кем он готов идти рука об руку до конца своих дней. Кольцо это лишь подтвердило.

— Надеюсь, это все для меня? — шутливо поинтересовался родственник, вальяжно проходя внутрь и усаживаясь напротив.

С того момента, как ректор вмазал главному дознавателю королевства, прошло много времени, кузены продолжали общаться. Дарен уже не держал зла на Морэна, но посчитал, что сейчас братец выбрал не самый удачный момент для разговора.

— М-м-м, какое интересное колечко, — с усмешкой выдал Морэн, кивая на помолвочный артефакт. — Стоит ли спрашивать, как все прошло?

— Не стоит, — сухо ответил Дарен, откидываясь на спинку кресла. Если кузен заглянул, значит, дело важное.

— Может, все же хочешь обсудить? — уже без тени юмора поинтересовался Морэн.

— Зачем ты пришел? — устало прикрывая глаза, произнес Дарен.

Казалось бы, о том, чтобы проспать дольше пары часов, ректор мечтал уже долгие недели, вот только удовольствия, получив такую возможность, не испытал.

— Ты только сразу меня не бей, — тон кузена вновь стал веселым.

Дарен напрягся. Он знал, что, если Морэн так говорит, он ничуть не умаляет собственных заслуг.

— Сегодня я заглянул к тебе в кабинет...

— Нужно закрыть тебе доступ, — тут же прокомментировал Дарен.

— Решил помочь с разбором макулатуры, которую ты гордо называешь важными документами. И обнаружил одно любопытное прошение от графини Роунвесской.

Дарен нахмурился.

— ...о переводе Эрналии на боевой факультет.

Ректор напрягся. Ему было куда спокойнее, когда девушка сидела на факультете искусств — меньше риска что-то себе сломать или вляпаться в какую-то историю, студенты-боевики слишком часто попадают в переплет. К тому же Дарен понимал, что ревнивая часть его души вопит о том, что стоит ограничить общение Эрны с ее так называемым женихом Ричардом Уилкенсом.

— И мне подумалось, что на это прошение нужно ответить незамедлительно. После того что девчонке из-за нас пришлось пережить... или, вернее сказать, переумереть, в таком пустяке было бы несправедливо отказывать. К тому же все равно на факультете боевой магии освободилось местечко.

— То есть ты ответил на прошение графини? — подозрительно спокойно поинтересовался Дарен.

— Да, от твоего лица, — закивал кузен.

— То есть ты подписался моим именем, взял мою персональную печать, к которой лишь у тебя был доступ, и без зазрения совести подписал перевод?

— Именно.

— Не согласовав со мной, — добавил Дарен.

— Абсолютно верно.

Ректор тяжело выдохнул. Потянулся к уже откупоренной бутылке и налил рубиновую жидкость себе в бокал.

— И зачем тебе это нужно на самом деле? — поинтересовался Неррс.

— У-у-у, братец, везде будешь видеть двойное дно? — хмыкнул Морэн.

— И все же.

— Ты сам знаешь, что начнется, если не одобрить прошение графини Роунвесской.

Дарен и правда знал. Эта женщина — назвать ее старухой язык не поворачивался — могла с кем угодно посоревноваться в упертости и умении достигать своих целей. Самая первая любовница его величества и единственная из тех, с кем король разошелся по-доброму. И до сих пор исполняет некоторые капризы своей бывшей пассии.

Морэн всегда задавался вопросом, почему? Что такого сделала графиня, чтобы снискать такое доброе отношение его величества? Если бы она знала какую-то тайну, король бы попросту от нее избавился, как избавлялся от многих людей, сунувших нос в чужие дела. Главный дознаватель королевства мог лишь догадываться о том, что за тайну хранит Роунвесская, но даже он не рискнул бы выяснять наверняка. Если его величество решился скрыть это от него, Морэна, значит, главному дознавателю и главе Ведомства об этом действительно не следовало знать. Пока что.

— Предположим, я одобряю этот перевод. Но вход в мой кабинет для тебя теперь закрыт, — произнес Дарен.

— Как будто это когда-то было для меня препятствием, — хмыкнул Морэн. — Есть еще один вопрос, который требует обсуждения.

— И за который тебя тоже не стоит бить? — Дарен не удержался от колкости.

— Как пожелаешь. — Губы Морэна расплылись в улыбке, в глазах мелькнула хитринка. — Предлагаю тебе убить сразу двух василисков.

— Не тяни. — Дарен поморщился.

— Я хочу стать преподавателем по боевым искусствам, временно, конечно же. Это моя единственная возможность официально свалить с минеральных вод.

— Это первый василиск, а второй?

— Можешь назначить меня куратором в группу Эрналии. Я пригляжу и за ней, и за Уилкенсом.

— Ты говоришь так, будто делаешь одолжение.

— А разве нет? Тебе все равно надо кого-то найти на место Нарлана Рана. И ты знаешь, что в боевой магии мне в королевстве почти нет равных, как и тебе в артефакторике. Мне нужно переждать немилость короля и куда комфортнее это делать из гущи событий. Я смогу продолжить расследование дела Браунса, параллельно образовывая юные умы. Это мой интерес и мой василиск. Отношения Эрны с этим Уилкенсом по факту меня мало волнуют, но они волнуют тебя, и с этим я готов помочь. Слишком уж хорошо знаю, как это, когда уводят девушку из-под самого носа.

— Хорошо, — легко согласился ректор.

Дарен почти сразу понял, что кузен темнит. Не стал показывать виду, чтобы Морэн Неррс не убедил его в какой-то выдуманной хитрости. Решил понаблюдать за тем, что будет происходить.

Глава 4

— Угадай, что это?! — Нира влетела в комнату, размахивая стопкой бумаг.

Соседка по комнате и подруга по совместительству выглядела невероятно счастливой, разве что не светилась. Басик лениво потянулся, спрыгнул на пол и залез под кровать, видимо, чтобы радостью не задело.

— Эрна! Это патент! Я получила патент! — Девушка вприпрыжку подошла к моей постели, на которой я бездарно валялась весь выходной день, и пихнула бумаги чуть ли не в лицо. — Мы будем богаты!

Патент... Патент... Это же! Точно!

Я не сразу сообразила, о чем именно говорила Нира, но, когда до меня дошло, и сама вскочила с постели и радостно обняла подругу.

— Ты сделала это! Поздравляю!

— Мы сделали это, — подчеркнула подруга. — Мне нужна твоя подпись.

— Я же тебе говорила, что это ерунда, — отмахнулась и подошла к котлу с водой, который мы обычно использовали для приготовления чая. Мелькнула мысль, что стоило бы наведаться в какую-нибудь пекарню неподалеку и купить пару пирожных, но стоило подумать о сладостях, как тут же мелькнула мысль о вчерашнем сундуке. Аппетит отбило.

— Ну уж нет! — замахала на меня рукой Нира. — Такую новость мы должны отметить где-то в городе. Пойдем, Эрна, сегодня же выходной! И погода чудная. Без ветра и этой идиотской мороси.

— Хорошо, — мне не хотелось никуда идти, но отказать подруге я не смогла. Подошла к шкафу, чтобы переодеться. — Но при условии, что после мы с тобой заглянем в торговый квартал.

— Решила разжиться обновками? — Подруга бросила многозначительный взгляд на и без того ломящиеся полки.

Бабушка не смогла смириться с тем, что я отказалась тратить ее деньги на новый гардероб, сославшись на то, что у меня всего довольно, и в тот же день выслала мне один чемодан с совершенно новыми вещами. Следом еще один — с тремя шубами и обувью. Как и следовало полагать, ничего на плоской подошве я не обнаружила. И если уж мне предстоит вновь учиться на боевом факультете, следовало обзавестись парой комплектов удобной одежды.

По пути Нира подшучивала надо мной по поводу перевода. Когда подруга узнала, что я оставляю факультет искусств, ничуть не расстроилась. Сказала, что это вполне справедливое решение и нельзя ограничивать мою магию.

— Эй, вы куда? — услышала я голос Фирса позади и обернулась.

Краем глаза отметила, как странно дернулась Нира.

— Решили побаловать себя вкусной выпечкой, — ответила я.

— Я с вами, — твердо произнес Фирс.

Нира безразлично повела плечами, и с приходом парня почти мгновенно затихла. Мы перешли на нейтральную тему — «Хроники ВАКа». Пока я была на больничном, бразды правления взял на себя Фирс и, следовало отметить, отлично справлялся. Пара последних номеров вышли выше всяких похвал.

— У вас что-то случилось? — тихо поинтересовалась я у Фирса, когда подруга заскочила в художественную лавку проверить, доставили ли ее заказ.

— Сложный вопрос. Что-то определенно случилось, вот только детали известны только Нире, — со вздохом ответил Фирс.

Надо с ней поговорить. Со всеми своими проблемами я начинаю забывать, что сложности бывают не только у меня. Вдруг соседке по комнате нужен совет? Или помощь. Она в последнее время старается меня не трогать лишний раз.

Об отношениях с Дареном я не посмела рассказать ни Нире, ни Фирсу — сохранила это в секрете. А вот про Уилкенса выдала почти все. Даже про то, что совершенно не хочу выходить за него замуж. Нира с Фирсом тут же разделились на два лагеря. Подруга настаивала на том, что от таких, как Ричард, не отказываются, а я даже не дала парню шанс, Фирс же, как ни странно, поддержал меня, сославшись на то, что браки по расчету — пережиток прошлого.

— Что делаете? — раздалось за спиной.

Помянешь «солнце».

— Еще не привезли, — вышла из лавки Нира.

Вот только расстроенной она не выглядела. И каким-то уж очень странным взглядом обменялась с Ричардом, вышедшим из повозки. Конспираторы, как же. Да у них на лицах все написано!

— О, Ричард! Мы хотим отпраздновать наш патент, пойдем с нами!

Может, Нира и хороший художник, но вот актриса из нее никудышная — настолько наигранно прозвучали ее слова. Мы с Фирсом обменялись многозначительными взглядами, он тоже сразу все понял.

— О! Поздравляю с патентом! — ответил мой «жених». — Да, я бы с удовольствием пошел с вами.

— Фирс, кажется, мы не приобрели билета на этот спектакль, — холодно отозвалась я.

— Прошли по контрамаркам, — в тон мне ответил парень.

— Я не... — начала Нира, но Ричард ее остановил.

— Просто хотелось провести время, как в былые времена.

Сказал так, будто мы сто лет друг друга знали и как минимум двадцать из них каждый вечер проводили за чашечкой чая. Былые времена. Надо же было такое брякнуть.

Комментировать я не стала. Решила не поддерживать дурацкий спектакль в радостный для соседки по комнате день, закрыть глаза на ее шалость, существенно подпортившую мне настроение. Мысленно сделала пометку, что в ближайшее время ходить куда-то с Нирой не стану.

— Я знаю одно хорошее местечко неподалеку, — заявил Ричард.

Туда мы и направились. Нира с Ричардом обсуждали прошедшую неделю, делились новостями, а мы с Фирсом шли молча и не особо разделяли их радость от встречи. Хорошеньким местечком неподалеку Ричард назвал довольно дорогой ресторан с фракской кухней. Когда мы переступили порог, к нам подошел метрдотель, и я почти физически ощутила смущение Ниры и Фирса.

Моим единственным желанием было развернуться и покинуть «Ларманш», но я не стала. Может, для Ниры это будет хорошим уроком на будущее, не стоит лезть в мою личную жизнь подобным образом. А вот Фирса было немного жаль, он явно не планировал потратить всю стипендию, пусть даже и повышенную, на один легкий перекус.

— О ценах не переживайте, сегодня я угощаю, — произнес Ричард, и я, не сдержавшись, закатила глаза.

Почему неудачный выбор сделал Ричард, а стыдно мне? И неловко, кстати, тоже. Впрочем, не так сильно, как Нире с Фирсом.

— Каково это, скрывать свое истинное происхождение? — подруга попыталась как-то заполнить образовавшуюся паузу.

— Спокойно, — пожал плечами Ричард. — Родители хотели, чтобы я узнал, что собой представляет самая простая жизнь, потому до недавних пор меня не особо баловали. В детстве меня отправляли помогать на кухне, чуть позже я уже умел ухаживать за скотом.

— Странно, что за это время ты не понял истинную ценность денег, — не удержалась я от колкости. — Или же от этой традиции рода Уилкенс остался лишь раздутый мыльный пузырь?

— О чем ты? — сдержанно уточнил Ричард.

— Кофе ценой в треть повышенной стипендии... Вряд ли это то, что может себе позволить тот, кто живет простой жизнью.

— Я же сказал, что угощаю, — все тем же спокойным тоном ответил Ричард. — Помимо того что Нира получила патент, я еще и стал наследником одного из самых богатых родов королевства. Думаю, это тоже можно отметить.

Это меня раздразнило. Хотелось сбить с него спесь, задеть хоть как-то. Я понимала, что желание недостойное и низкое, это единственное, что меня останавливало от скандала. Ричард вряд ли был основным виновником всего, что со мной произошло, но мысль о том, что его отец может быть причастен к заключению моего под стражу, билась в голове птицей, пытавшейся выбраться наружу и покарать того, из-за кого она оказалась в неволе.

Но в то же время я понимала, что если действительно хочу следовать плану Морэна, стоит изменить собственное поведение. Не резко, нет — это выглядело бы подозрительно. А так, будто бы я действительно пытаюсь дать Ричарду шанс.

— Я буду кофе с ванилью, — сделала заказ подошедшему официанту. И следом обратилась к Фирсу: — Как там дела с Хрониками? Все такой же прилив новичков?

— Теперь не только девушки подают заявки, — усмехнулся Фирс. — Но и те парни, которые сообразили, что в редколлегии много свободных девчонок. Честер... Оу, то есть Ричард, ты будешь продолжать работать в газете?

— Не в основном составе редколлегии, если это возможно. — Ричард улыбнулся.

— Эрналия, а ты?

— Я сейчас разберусь с переводом на боевой факультет и вернусь в Хроники.

— Интересно, кого нашли на место профессора Рана, — задумчиво пробормотал Честер.

Студенты не знали, что произошло с преподавателем и Амелией Росс, но никто особо и не задавал вопросов. Амелию уволили еще раньше, а касательно Рана все посчитали, что это из-за того, что он крутил шашни со студентками.

— Эрна, глянь, это же судья Росс, — пробормотал Фирс, чуть наклонившись в мою сторону и кивая мне за спину.

Мне дорогого стоило обернуться не сразу. Я выждала долгих двадцать секунд, прежде чем искоса, вполоборота посмотреть на человека, которого пыталась найти.

Высокий, с абсолютно седой головой и недлинной бородой. Он пришел в «Ларманш» с женщиной своего возраста, скорее всего, с женой. Метрдотель проводил их в отдельные комнаты для клиентов, которые не хотели привлекать лишнего внимания.

Нужно ли мне теперь с ним поговорить? Или действовать так, как сказал Морэн?

— Простите, мне нужно в дамскую комнату. — Я подняла белую салфетку с колен и встала.

И в тот же миг почувствовала, как Ричард вцепился в мою руку и совершенно спокойно произнес:

— Эрна, не стоит.

— Не стоит, что? — прохладно уточнила я. — Отлучаться в дамскую комнату? Твоим невестам это запрещено?

Это «Эрна, не стоит» порядком меня разозлило. Еще и такое снисходительное, будто я и правда попытаюсь совершить какую-то глупость. Но вместо глупости я действительно отправилась в дамскую комнату. И послала Морэну вестника. Сообщила о том, что у меня было желание поговорить с судьей Росс, после того как его племянницу уволили из ВАКа, но теперь не уверена, что в этом есть смысл.

Уж кто-то, а верховный судья Кантора наверняка знает истинную причину заключения его дорогой родственницы. А если знает, то в курсе, кто к этому причастен.

Ответ от Морэна я получила почти в тот же миг. Мужчина, как и всегда, был весьма лаконичен: «Росса пока не трогаем».

Ну, не трогаем так не трогаем. Особенно интересно в данном контексте прозвучало слово «пока». А еще любопытно, что в этот момент я осознала, как именно Морэн получает информацию — если у него с десяток (а я думаю, больше) таких вот Эрналий, то к нему прямо-таки стекаются данные.

«Обожаю» сюрпризы. Настолько сильно, что к горлу подступила тошнота. Я уже заранее знала, что вряд ли этот сюрприз мне понравится.

А пока вернулась к друзьям. Очень хотелось избежать этих импровизированных посиделок, но я изо всех сил старалась держаться. Сохранять спокойствие, улыбаться в нужных местах и кивать, когда того требовал диалог.

В ВАК мы вернулись все вместе и довольно быстро разбежались по разным комнатам. Ричард хотел что-то обсудить, но я сослалась на усталость и головную боль. В очередную мигрень он явно не поверил — как, впрочем, и в первую. Уж кто-кто, а он знал о том, что не так уж и часто у меня бывают недомогания.

— Эрна, вот почему? — когда мы дошли до комнаты, поинтересовалась Нира. — Чем тебе не угодил Ричард?

— А чем он тебе так угодил?

— Блин, он же любит тебя! — Нира упрямо свела брови и поджала губы. — Это ведь невооруженным взглядом видно, почти с самых первых дней вашего общения.

— И что, этого достаточно? — с несдерживаемым скепсисом поинтересовалась я.

— А разве нет? Самое главное для женщины — быть любимой.

— То есть мои чувства априори в расчет не берутся? — Я начинала злиться.

— Разве у тебя нет к нему хоть капли симпатии? — Нира чуть сбавила напор, заговорила тише.

Хм. Есть ли у меня к Ричарду хоть какая-то симпатия? Вероятно, да. Иначе я бы не считала его приятелем, даже другом. Вот только речь не об этом.

— Нира, мне кажется, со своими симпатиями мы должны разобраться сами, — заговорила я мягче. — Без всякого сводничества со стороны, от этого только хуже. Ты ведь сама поняла, что сегодняшняя встреча, мягко говоря, не удалась. А вот если бы заранее сказала, что хочешь отпраздновать с Фирсом и Ричардом, я бы и слова против не сказала. Просто мне очень не нравится, когда за моей спиной совершаются подобные манипуляции.

Соседка по комнате чуть наклонила голову вбок, о чем-то ненадолго задумалась и произнесла:

— Ты права. Прости. Больше не стану вмешиваться. Но если ты захочешь поговорить...

— То приду к тебе, — с улыбкой кивнула я.

— Видимо, только на словах, — пробормотала соседка.

Та-а-ак. Судя по всему, наступает второй этап нашей незапланированной битвы.

— О чем ты? — осторожно поинтересовалась я.

— О том, что ты вообще перестала со мной делиться. Не рассказываешь, что у тебя происходит в жизни, что чувствуешь. Засела где-то в своей норке и отмалчиваешься, — обиженно протянула Нира, отводя взгляд.

Я догадывалась, что это может ее задеть, но не подозревала, что настолько.

— Нет, я понимаю, что ты по натуре довольно скрытный человек. И не покушаюсь на твои тайны. Понимаю, что, скорее всего, о многом ты не можешь рассказать, даже если хочешь. Просто мне хочется, чтобы ты расслабилась. Я попробую не задавать вопросы, на которые ты не сможешь дать ответы. Просто из-за страха их услышать не закрывайся от меня.

— Ты права, — эхом повторила я ее слова. — Прости.

Секунд десять мы гипнотизировали друг друга взглядами и потом вдруг рассмеялись.

— Мир? — поинтересовалась Нира.

— Мир, — уверенно ответила я. — Но вот от моего вопроса, что происходит между тобой и Фирсом, ты не отделаешься.

Нира вновь сникла. Устало опустилась на стул и коснулась указательными пальцами висков. Тяжело вздохнула.

— Я случайно увидела его в Канторе, — тихо начала она. — В не самом приятном месте, с неблагонадежными на вид людьми.

— Ты его избегаешь из-за того, что тебе не понравились его друзья?

— Я его избегаю из-за того, что видела, как он покупает запрещенные сборы. — От тона Ниры повеяло металлическим холодом.

Еще ни разу я не видела соседку по комнате в такой ярости. Видимо, столкнувшись с противозаконными сборами, она твердо решила для себя избегать любого соприкосновения с этой темой.

— Ты точно уверена, что он что-то покупал? — начала уточнять я.

— Знаешь, в данном случае мне было сложно ошибиться, — фыркнула Нира. — Он отдал какому-то парню деньги и забрал мешочек. С вполне знакомым символом.

— Ты уверена, что символ был тот же? — внутри уже чувствовалось напряжение.

— Знаешь, с моего расстояния было сложно разглядеть символ, но слишком уж похож и цвет, и материал. После я увидела этот мешочек в его сумке. Он лежал символом вниз, потому не могу сказать наверняка. Но разве это так важно? Этот или другой сбор.

— Может, он все же проводит свое расследование? — Это уже было чистой воды предположение.

— Втайне от нас?

— Насколько ты помнишь, я негативно отнеслась к этой идее.

— Но мне-то он мог сказать!

— Ты ведь сама прекрасно знаешь, что часто на деле бывает совсем не так, как кажется, — произнесла я уверенно. О том, что Фирс не принимает никаких запрещенных смесей, можно было говорить со стопроцентной уверенностью.

— Это в твоей жизни, — хмыкнула она. — В моей, как правило, все именно так, как кажется.

— Нир, когда тебе... кхм, было плохо, — я мягко обошла опасную тему. — Фирс явно дал понять, что относится к запрещенным сборам крайне отрицательно. Думаю, с ним просто надо поговорить.

— Но в то же время он знал все симптомы, — Нира загнула палец, — и то, как мне можно помочь. Значит, раньше с этим сталкивался.

И правда, сталкивался. Он сам об этом говорил.

— Давай мы вместе с ним поговорим, — предложила я. — Если одна не хочешь, я буду рядом.

— Не хочу… — упрямо начала Нира, но после поправилась: — Нет, не могу.

— Можешь, — спокойно произнесла я. — Ты смогла с этим справиться, в том числе с помощью Фирса. И сможешь помочь другим, если вдруг потребуется.

Глава 5

Утро началось настолько спокойно и мирно — даже Басик не шалил, — что я начала подозревать день в какой-то крупной подставе. После завтрака с Нирой забежала в комнату, натянула сапоги на плоской подошве и направилась на арену, огражденную защитным полем. Там студенты с факультета боевой магии отрабатывали чары.

Зябко кутаясь в меховую накидку и вспоминая пары по фракскому языку, я впервые подумала, что мой перевод не такая уж и здоровская идея. Тепловых чар на арене предусмотрено не было, об этом я узнала уже через несколько минут. А заодно о том, что у нас по боевым чарам новый преподаватель...

Не кто иной, как сам Морэн Неррс, решивший отдохнуть от важных дел и поделиться опытом со страждущими знаний студентами. По такому важному поводу на арене собралось аж три курса, все хотели послушать, что интересного расскажет один из самых сильных боевых магов королевства. Мало кто верил, что Морэн планирует преподавать у нас до конца семестра, посчитали это разовой акцией.

Один плюс во всем этом был — на арене из-за большого скопления людей было теплее, чем на улице. Хотя имелся и минус — намного меньше места, чем планировалось. Если в кого-то рикошетом отлетят чары, мало не покажется — с двадцатью студентами это контролировать куда проще.

Не изменилось только одно. Я не удивилась. Как-то у меня напрочь атрофировалась способность удивляться. Оставалось принять тот факт, что Морэн стал нашим преподавателем, спокойно, даже философски.

— Как-то я не ожидал, что в ВАКе так много второкурсников, — протянул Морэн, иронично оглядывая толпу. — Или у всех остальных курсов пары отменили, но вы почувствовали острый дефицит образования и решили докучать мне?

Многие попытались ответить — из-за общего гомона почти не было слышно, — но Морэн довольно быстро все это пресек. За что тут же получил баллы уважения от всех присутствующих.

— Значит так, исходя из сложившейся ситуации, мои занятия будут открытыми. Как вы решите этот вопрос с остальными преподавателями, мне по барабану. Но те, кто не относится к группе, в которой я провожу занятия, будут наблюдать с трибун. У вас есть минута, чтобы покинуть арену.

Тут же создалась давка. Никогда еще не видела таких недисциплинированных и несобранных магов-боевиков. Спишем на то, что на пару пожаловали и первокурсники.

— Так-то лучше, — Морэн криво улыбнулся и еще раз пробежался по нам оценивающим взглядом.

На месте осталось всего двадцать три человека, включая меня и Ричарда. Причем парней было три раза больше, девушки же сбились в кучку и стреляли в Морэна Неррса заинтересованными взглядами, которые тот умело игнорировал.

— Думаю, стоит начать с дуэлей, — начал Морэн. — Хочу понять, какой у вас уровень.

Все засуетились, попытались разбиться на пары — я даже с места не двинулась. Все равно, кроме Ричарда и нескольких девушек, которые когда-то были подружками Шварц, я никого не знала. К счастью, суетиться и не надо было. Морэн сообщил, что сам разобьет нас на пары.

— Чтобы было интереснее, — именно так он это объяснил.

Я не стала удивляться даже тогда, когда Морэн поставил меня с Ричардом. С каким-то дальним прицелом файербола или забавной пакости ради — неважно. С Ричардом так с Ричардом.

— Я не стану сильно бить, — шепнул парень, и это меня удивило.

Если он наблюдал за мной, то знает, что я хороша в боевых чарах. Кого попало в АВМ не берут, даже если у тебя в роду числятся лучшие маги! Допускаю, что умения Ричарда могут оказаться лучше моих, но он должен был знать, что никаких снисхождений я не потерплю.

По закону подлости — хотя я бы назвала это феноменом Морэна — мы с Уилкенсом были первой парой, которой предстояло подуэлиться. Еще пару недель назад в сторону парня бы летели поддерживающие кричалки, но сейчас все могли лишь перешептываться.

Никто не стал бы говорить моему жениху:

— Покажи этой Браунс, где василиски зимуют!

Ведь неделю назад Ричард пресек все косые взгляды в мою сторону, буквально во всеуслышание заявив, что я под его протекцией. Его репутация в ВАКе, да и свежие вести по поводу того, кем он является на самом деле, сделали свое дело. Меня почти не трогали. А если и шептались за спиной, то слишком тихо для того, чтобы я услышала.

— Чары выше третьего уровня не использовать, — скучающим тоном начал Морэн.

— Если готовы сдаться, поднимайте вверх правую руку.

— Ты бы лучше натянул защитные чары, — едва слышно произнесла я, проходя мимо.

Морэн усмехнулся.

Между мной и Ричардом было около десяти метров. Он выжидательно смотрел на меня, будто ожидал, что я прямо сейчас подниму правую руку. Но нет, дорогой мой женишок. Очень уж мне хочется посмотреть, как далеко мы оба готовы зайти.

— Начало на счет три. — взял слово Морэн. — Три!..

И... Ничего не произошло. Не полетели в разные стороны искры, не засверкали файерболы — мы продолжили стоять друг напротив друга в ожидании. Началась зрительная битва, и я намеревалась в ней победить.

Ричард не сводил с меня напряженного взгляда, я же смотрела расслабленно, четко понимая, что и в какой именно момент буду делать. С легкостью уловила волну, исходящую от Ричарда, родовая магия. Он пытался прощупать мой эмоциональный фон — может, даже повлиять на него. Именно в этот момент я едва заметно сменила угол наклона кисти руки — будто хотела выпустить чары.

Это и стало началом. Ричард все понял именно так, как я просчитала — решил, что я стану нападать первой. Но вместо того, чтобы выпустить блокирующую формулу, направил в меня ударную волну. К этому я тоже была готова, а потому его чары тут же столкнулись с моим спешно выставленным барьером.

Я усмехнулась.

В ВАКе явно не учат интересным комбинациям на дуэлях. Если проводить аналогию с шахматами, Ричард попытался совершить первый ход, чтобы впоследствии поставить детский мат. Любой мало-мальски опытный маг-боевик поймет, что когда на тяжелую боевую формулу соперник отвечает более стремительной, пусть и менее тяжеловесной, — он пытается поторопиться вывести вас из игры.

И потому удивление, проскользнувшее на лице Ричарда, когда его чары столкнулись с барьером, было бесценно. Пусти я на самом деле боевую волну, не успела бы выставить защиту. А значит — Ричард первый на меня напал. Этому и удивлялся.

Только кажется, что дуэль — это искры, скрежет и кровавая бойня двух магов. По факту же любая магическая дуэль — это стратегия, и многое зависит не от силы внутреннего резерва, а от тактики, которой ты придерживаешься.

Сразу после того, как Морэн сообщил, что сегодня на повестке дуэли, я осознала, что с памятью у меня сейчас туговато, а потому единственное, что может помочь выиграть, — вовсе не знание интересных и редких формул, а хитрость.

Воспользовавшись барьером, я выпустила несильную и почти незаметную волну и следом, маскируясь, усилила барьер. Так, чтобы наращивание мощи Ричард уловил, а вот мой небольшой сюрприз — нет.

— Уилкенс, я бы на твоем месте трижды подумал! — весело крикнул Морэн, обращаясь к моему противнику. — И внимательно, повторяю, внимательно наблюдал за соперником.

Вот... вот такого я от Морэна не ожидала! Это же подсказка сопернику! Нечестно!

Мне, как никогда, хотелось задать чарам другой вектор, чтобы они направились к Морэну. Но было уже поздно, Ричард раскусил мой план. Пусть не сам, а с подсказкой, но все же раскусил.

Значит, стратегию следует менять.

— Не надо бросать в меня недовольные взгляды, Браунс! Мне просто интересно посмотреть на вашу дуэль подольше, — обратился Морэн и ко мне.

Подольше?! Морэн только что лишил меня красивой победы и так просто об этом говорит?!

Я раздраженно выдохнула и потратила часть резерва на те самые искры и вспышки, которые недолюбливала за громкость и пафосность. Пользуясь тем, что несколько секунд меня не было видно, чуть сменила положение. Отошла на несколько шагов к югу, чтобы встать спиной ближе к барьеру, ограждающему трибуны.

Не для того, чтобы до меня было сложнее добраться со спины, нет. Просто защитные чары такой мощи помешали бы наблюдателю со стороны с легкостью разгадать формулу, которую я использовала.

Шах и мат, Морэн. Даже хваленые артефакты, которыми тебя наверняка снабжает твой дражайший кузен, не смогут помочь уловить мои формулы и чары.

— Отличное решение, Браунс, — язвительно сообщил Морэн. — Ты потратила несколько секунд и пропустила формулу, которая вот-вот...

Я выставила новый щит, который в самый последний момент отразил довольно липкие и неприятные чары. Если бы я их не поймала, покрылась бы плотной коркой льда и целые сутки оттаивала бы в лекарском блоке. Это так он меня «сильно бить не будет»? Ха!

— Видишь, я не только Уилкенсу подсказал! — заметил Морэн, но я старалась не обращать на него внимания.

Он отвлекал. Слишком сильно отвлекал.

Ричард, казалось, вообще его не слышал. Был полностью сосредоточен на дуэли и уже выплетал какие-то новые чары, основные векторы которых я никак не могла рассмотреть. Вместо этого использовала довольно сложную формулу, создавшую морок — еще одну меня, замершую рядом и повторяющую каждый мой жест. Это немного отвлекало противника и сбивало, не давая определить, куда именно следует направить новый удар.

— Напоминаю, чары выше третьего уровня не использовать, — Морэн вновь взял слово. — Браунс, ты на грани.

Пара пассов рукой, и никто: ни Ричард, ни Морэн, ни наши непрошенные зрители, — не смогут понять, где настоящая я, а где подделка, которую даже потрогать нельзя.

Ричард не особо смутился наличием двух невест на поле, закончив с формулой. В меня полетела новая порция чар, и я чуть ли не заликовала! Решение пришло в тот самый момент, когда ко мне стремительно направилась трещина, разламывающая часть арены на две части.

Я отскочила, но перед этим сплела простенькую формулу, шепнула заклинание — пригодились «Традиционные чары в современной обработке» — и отскочила в сторону.

Пять…

Направила в сторону Ричарда несильную ударную волну просто для того, чтобы выиграть время и отвлечь противника.

Четыре…

Выставила барьер, чтобы отбить его магическую сферу, призванную, чтобы поместить меня в шар с неприятной вязкой субстанцией. Мысленно усмехнулась. Кажется, Ричард начал выкладываться на полную.

Три…

Выплеснула огненную мощь, которая в тот же миг столкнулась с водной волной. Ага, значит, стихийной магии тут тоже с горем пополам обучают.

Два...

Ощутила, как моих ступней касаются какие-то чары. Попыталась хоть как-то их обезвредить, но было слишком поздно.

Один...

Ричард с громким хлопком поднялся в воздух в лиловом пузыре, не пропускающем ни цвета, ни звуки.

Мои же ноги, туловище и руки слишком уж стремительно оплетало мощными древесными стеблями, не пропускающими никакую магию.

Я проиграла? Или победила?

И как так вышло, что мы с Ричардом использовали одну и ту же стратегию? Он пустил чары по земле, отвлекая мое внимание более громкими и мощными чарами. И я сделала то же самое. Вот только мой пузырь шел менее охотно, так как не относился к стихийной магии. Значит, я все же победила?

— Думаю, тут смелая ничья! — громко сообщил Морэн.

В тот же миг он махнул рукой, избавляя меня от древесных стеблей, а Ричарда — от пузыря. Вот только если я стояла на своих двоих, то парень рухнул на землю.

— Тридцать баллов Браунс за крайне логичный подход к дуэли. И двадцать — Уилкенсу. Если бы я не подсказал, ты бы просто прошляпил чары обезвоживания.

— Я раньше направила чары! — возмутилась я. — Победа за мной!

— И что, что раньше? В реальной схватке ты бы засохла вместе с этими стеблями, а Уилкенс задохнулся бы в пузыре. И кто из вас победил? Никто. — Морэн говорил совершенно спокойно. — Потому тут ничья. Причем вы оба не победили, а проиграли. Но дуэль была увлекательной, если вас это утешит.

Бред какой-то. Надо перечитать правила, отчего-то я уверена, что если судить нашу дуэль по всем нормам, то я одержала победу.

— Эрна, это было круто! — восхищенно выдохнул Ричард, подошедший поближе. Он чуть прихрамывал на левую ногу, но выглядел слишком уж довольным. — Я давненько не испытывал такого удовольствия от дуэли.

И протянул мне руку. Так, будто посчитал меня равным или даже более сильным противником.

— Я был неправ. С тобой надо биться в полной силу! — белозубо заявил он.

И... Это меня подкупило. Я протянула руку в ответ и позволила себе улыбку. Дуэль и правда была интересной, и Ричард оказался не таким простым, как показалось на первый взгляд.

Если бы я заранее знала, к чему это приведет, то не отвечала бы на рукопожатие. Во-первых, Ричард чуть потянул меня за руку, заключил в объятия и закружил, непонятно чему радуясь. А когда отпустил, произошло «во-вторых»: я заметила, что за всем этим наблюдал непонятно откуда взявшийся ректор.

Лицо Дарена изменилось лишь на одно мгновение — он позволил себе выказать крайнюю степень недовольства, прежде чем вновь надел холодную непроницаемую маску.

— И что тут происходит? — Неррс отвернулся от нас и обратился к Морэну. — Почему мне приходят вестники о том, что тут используются чары третьего уровня?

Да уж! Лучше бы к тебе так стремительно вестник пришел, когда Шварц напала на меня возле столовой несколько недель назад. Так нет же.

Или ловушки — артефакторы называли их именно так — установили лишь недавно?

Ответа на этот неозвученный вопрос я не получила.

— Тут происходит дуэль, господин ректор, — делано учтиво и вместе с тем насмешливо ответил Морэн. — А поскольку речь идет о втором курсе, я позволил им использовать чары до третьего уровня включительно. Разумеется, контролируя безопасность.

— А это что? — Дарен подбородком кивнул на заполненные и внезапно притихшие трибуны.

— Понятия не имею, — ничуть не смущаясь, ответил Морэн.

— Студенты не пострадали? — Дарен вновь повернулся ко мне. Оглядел с ног до макушки, заставляя чуть покрыться румянцем.

Хорошо я, наверное, сейчас выгляжу: вся измазанная в грязи, со всклокоченными волосами, растрепавшимися от прыжков. Так, как всегда выглядит боевой маг на занятиях, но никак не как симпатичная девушка, следящая за своей внешностью.

— Нет. Повторюсь, я уделил внимание безопасности, — все так же сдержанно произнес Морэн. — Никаких рисков во время боя.

Никаких? А что, если Морэн дал подсказку Ричарду лишь для того, чтобы тот не пострадал? И то же самое со мной — если бы я заледенела на сутки, вряд ли Дарен бы это оценил. Причем даже в качестве ректора.

— Хорошо. — Дарен Неррс кивнул и вновь использовал артефакт, пропадая из поля зрения.

— Вы можете быть свободны до следующей пары. — Морэн повернулся к нам. — Вряд ли сегодня произойдет еще что-то интересное.

— Это точно, — вторил ему Ричард.

До следующей пары. Хм. Это значит, что у меня есть время до самого обеда. Вести хорошие. Значит, я смогу выловить Фирса для серьезного разговора, а после связаться с матерью и узнать, выпустили ли отца. И если выпустили. Я точно не стану сидеть в ВАКе и тут же отправлюсь к нему. По папе я соскучилась, причем сильно.

Глава 6

Я вернулась в комнату, чтобы переодеться — практических занятий на сегодня больше не было — и смыть с себя грязь. А когда вышла из душа, Нира уже была в комнате. Она задумчиво рассматривала зеленую бутыль с какой-то жидкостью.

— Это... м-м-м... папа передал тебе в благодарность за твое участие в моем... м-м-м-м... помутнении рассудка, — задумчиво сообщила Нира.

— Ого, — удивилась я. — А что это?

— Папа называет это... кхм, женской настойкой.

— Чего? — у меня даже идей не было относительно того, как стоит понимать подобное название.

— Что-то среднее между легким десертным вином и крепкой настойкой, если вкратце, — буркнула Нира, поднимая на меня взгляд. — А еще, по его уверениям, эта настойка способствует зачатию, если сразу после принятия идти и... Ну, ты поняла.

— Боги, и зачем она мне?! — я даже шарахнулась в сторону от бутылки. Детей в обозримом будущем я точно не планировала. Впрочем, как и того, что может способствовать их появлению.

— Он рассеян во всех вопросах, не касающихся зелий. И не подумал о том, что хороший шоколад или даже зелье для укрепления магического резерва будет более уместно. Но, в общем-то, это тебе.

Нира поставила настойку на мой рабочий стол и чему-то нервно хихикнула.

— Передай ему мои благодарности, — ответила я, взирая на бутылку с недоверием.

Примерно с таким же выражением морды смотрел на нее и Басик. Даже запрыгнул на стол и попробовал на зуб крышку из пробкового дерева. Тщетно. Что удивительно, Басик умудрялся разгрызть даже нотрар — камень, о который ему приходилось стачивать постоянно растущие зубы.

— Папа теперь на все, что мне передает, накладывает специальную пропитку, из-за которой предметы становятся крепче. Его свежее открытие, — пояснила Нира. — Смотри!

Она взяла в руки бутылку и кинула ее на пол. Я уже подготовилась к дребезгу стекла и к тому, что придется бежать за тряпкой, чтобы все оттереть, но нет. Та мягко отскочила, и Нира поймала ее в воздухе. После чего поставила обратно на стол.

— Полезная пропитка, — заинтересовалась я.

Пока не знала, как и где именно она может пригодиться, но уже почувствовала золотую жилу. О таких настойках я не слышала. И вряд ли тут меня снова подводит память.

А значит...

— Только не говори, что она не запатентована, — тихо и пораженно прошептала я, поднимая взгляд на подругу.

— Нет, — удивилась она. — А зачем? Это же только из-за Басика.

Что она, что ее отец — долбаные гении, которые совершенно не умеют этим пользоваться! Да объяви мистер Эшли об этом открытии во всеуслышание, да еще и с патентом, купался бы в золоте! А так, судя по рассказам подруги, живут они практически в бедности!

— Ты меня убиваешь. — Я закатила глаза. — Это ваша таинственная пропитка — шикарнейшая штука. Ты только представь, если ее продавать для нанесения на мебель, всякие артефакты. Да на что угодно!

Я схватила в руки бутылку и хорошенько ее осмотрела. Ни трещинки!

— ...а если заключить крупный договор с производителями повозок и телег. У них же денег... куролиски не жуют столько! Да они скупят все зелья и сразу закажут крупную партию добавки. И только у твоего отца, если он попросту сделает патент. А если кто-то повторит формулу, они все будут платить вам кругленькую сумму.

Нира поморщилась.

— Эрна, ты же знаешь, что я в этом мало что понимаю. Да и отец не станет заниматься такими вещами. Он из тех зельеваров, которые просто что-то делают, не особо заботясь о выгоде.

— Давай мы вместе с ним поговорим. — Я загорелась идеей.

— Если хочешь, поговорим. — Нира пожала плечами. — Но только если ты поставишь свою подпись на моем патенте. Я сразу сказала, что без тебя этого всего не было бы, а потому ты просто обязана получить с этого выгоду и прибыль. Я уже договорилась с несколькими галереями, они хотят размещать у себя мои работы, но я не стану им отдавать картины, пока ты не поставишь подпись.

— Ладно-ладно, хорошо, — я примирительно подняла руки. Подруга говорила на редкость серьезно, и с такой Нирой было крайне сложно спорить.

— Эрна, прямо сейчас, — настойчиво повторила она, протягивая мне перо с заряженными чернилами.

Я тяжело выдохнула и взяла его в руки, искренне считая, что не заслуживаю этих денег. Максимум — процент от первой реализации, но после... Моих достижений в этой истории вообще не было. Не моя идея, не моя задумка — я лишь подсказала, как оно может быть. И потому было ощущение, будто я обманываю подругу.

Оставила свою размашистую подпись на бумагах и отдала сверкающей от счастья Нире перо.

— Ура! — воскликнула она. — Я отправлю вестника в галерею!

— Что за галерея хоть? — лениво поинтересовалась я, все еще не до конца уверенная, что стоило ставить свою подпись возле Нириной.

— Галерея Высоких искусств Кантора, — совершенно равнодушно сообщила соседка по комнате. — Они предложили самую высокую цену. Для остальных мне еще нужно написать полотна, а ты должна их зачаровать.

— Галерея Высоких искусств? — эхом повторила я потрясенно.

— Ну да... — Нира пожала плечами. — Я знаю, что они крутые ребята, не раз там была. Но мне было бы интереснее попасть в галерею «Современность». Если бы Скихс дал мне рекомендацию, так нет же… уперся рогом.

Подруга говорила расстроено, и я искренне этого не понимала.

— Понятия не имею, что это за «Современность» такая, но в галерее Высоких искусств Кантора всегда собирался весь цвет аристократии. На новую выставку даже король иногда из столицы наведывается! — произнесла я твердо.

— Это массовое искусство, — отчего-то расстроено произнесла Нира. — У истинных художников это не в цене.

— У истинных идиотов это не в цене, — отрезала я. — Чем плохо искусство для широких масс?

— Ну, его поймет каждый... — неуверенно произнесла Нира. — А с творчеством должно быть иначе. Оно должно нести какой-то особенный посыл, который каждый поймет по-своему и лишь в том случае, если дошел до этого разумом.

— Это кто тебе сказал? — я сузила глаза, подавляя в себе желание треснуть соседку по комнате чем-то по голове. Да пусть даже этой бутылкой с интересной пропиткой!

— Ну… многие преподаватели так считают. Да и профессор Скихс.

— С каких пор ты слушаешь, что тебе там профессор Скихс говорит? — резко выдохнула я. И затем, пародируя его тон, добавила: — Откройте себя, излейтесь на бумагу, как клей из банки. Тьфу ты. Выбрось все это из головы. Ты безгранично талантлива и совсем скоро станешь до безобразия богатой. Уверяю тебя, многие аристократы захотят себе в гостиную полотно твоего авторства. И молю, не отвечай согласием всем подряд. Потом замучаешься выполнять все заказы. Отвечай расплывчато, мол, тебе нужно подумать, прикинуть объемы — не раньше, чем через год.

— Но зачем? — нахмурилась Нира. — Мне хватит недели, чтобы сделать что-то интересное.

— А если у тебя будет десять заказчиков? А если сотня? А если вдруг появится тот, кому действительно захочется сделать быстро, но у тебя все будет по минутам расписано? — фыркнула я. — Ну уж нет, Нира. Может, тебе и не нужен ВАК для того, чтобы стать настоящим художником, и от образования во благо работы ты с легкостью сможешь отказаться, но вот силы и вдохновение тебе точно потребуются. Не спеши, даже если тебе предлагают мешок золотых. К тому же не забывай о том, что твоя идея эксклюзивна! И в перспективе еще и популярна. А эксклюзив и популярность стоит и подождать за любую сумму.

— Эрна, — Нира внезапно расплылась в улыбке. — А давай ты будешь моим агентом? Серьезно, я во всех этих деловых нюансах совсем не разбираюсь. Наделаю кучу ошибок.

— Агентом?.. Это что-то новенькое, — вслух пробормотала я.

— Открытие выставки на выходных, соглашайся! — с энтузиазмом произнесла Нира. — И если вдруг не захочешь быть агентом, я хотя бы научусь, как правильно себя вести.

— Хорошо, — ответила я. Пожалуй, помощь Нире и правда не помешает. — Но только при условии! Если вдруг Скихс хоть раз скажет, что ты не художник, пошлешь его в пешее эротическое путешествие. Нет, не так. Скажешь мне, и я сама пошлю его в пешее эротическое путешествие. Я сегодня тридцать баллов заработала, мне будет не жаль потратить их на такое.

— Ого! Тридцать баллов? — удивилась Нира. — Это кто тебя так наградил? И за что?..

— Не поверишь... — я усмехнулась.

И рассказала Нире о том, как прошло мое первое занятие. А заодно просушила волосы и переоделась в обычную форму студентов боевого факультета. Синий мне действительно шел. В нем я чувствовала себя увереннее. Если бы не Уилкенсы, бесы их побери, и не планы бабушки на мою семейную жизнь, вполне можно было бы посчитать, что все начинает налаживаться. Особенно с учетом того, что сегодня отца должны были выпустить под залог.

— Когда мы поговорим с Фирсом? — спросила я по пути к столовой.

— Его сегодня не было ни на фракском, ни на современном рисунке, — буркнула Нира.

Оп-па. А это уже серьезно. Чтобы Фирс прогуливал занятия без какой-то уважительной причины? Это вряд ли. Он довольно серьезно относился к образованию и посещению — ценил свою повышенную стипендию и лишний раз не рисковал, боясь ее потерять.

— Разберемся, — тихо ответила я.

Мозг тут же начал подсовывать разные варианты того, как именно мы будем с этим разбираться. И самым действенным из них было — подложить в одежду Фирса артефакт-маячок и проследить, чем именно он занимается в городе. Если ситуация и впрямь настолько плачевна, как считает Нира, это следует сделать до серьезного разговора с парнем. Так мы хотя бы поймем, о чем именно следует разговаривать.

Вот только я знала лишь одного артефактора, которого в теории могла попросить о помощи. В теории-то могла, а вот на практике...

— Нир, а у тебя есть знакомые артефакторы? Желательно неплохие.

Я хорошо понимала, если мастер окажется посредственным и лишенным всякого таланта, наш маячок может заискриться и дать о себе знать. Это не самое простое изделие, и вряд ли я со своими почти нулевыми знаниями в артефакторике и шалящей памятью смогу изготовить достойный конструкт.

— Артефакторы не особо общительные ребята, — ответила Нира. — А уж достойные мастера и подавно.

Плохо. Очень плохо.

Значит, стоит думать дальше или идти на поклон к самому. И после всего, что между нами произошло, вряд ли он кинется помогать, теряя тапки. Может, обратиться к Морэну? Наверняка у него есть уже готовые маячки или хотя бы знакомые артефакторы.

— Не знаете, где Фирс? — позади раздался голос Ричарда. Он почти сразу поравнялся с нами на тропинке, ведущей в столовую.

От него пахло свежестью. Видимо, тоже решил использовать внезапный перерыв с пользой.

— Нет, а что такое? — осторожно поинтересовалась Нира.

— Его какие-то парни, будущие законники, разыскивают. Говорили, что им нужно что-то обсудить, а что именно, не сказали, — легко ответил Ричард.

У меня мелькнула догадка, но именно в этот момент артефакт связи, лежащий в сумке, предупреждающе запикал. Мама... Появились вести об отце!

Я, позабыв обо всем на свете, одобрила связь и почти сразу увидела усталое, но в этот раз улыбчивое лицо матери.

— Отпустили! — выдохнула она, и я сама не смогла сдержать улыбку.

— Где вы? — тут же спросила я.

— В канторовской резиденции Роунвесских.

— Буду через пару минут.

— Эрна, но занятия... — начала было мама, но я уже прервала связь.

— Мне надо идти, — тут же сообщила Нире и Ричарду.

— Отец? — уточнил парень.

— Да! — не скрывая улыбки, произнесла я, пытаясь нашарить сохраненный кристалл телепортации.

Канторовская резиденция бабушки располагалась далеко за городом, потому своим ходом я бы добиралась не меньше нескольких часов. Для этих целей я и сэкономила выданный мне кристалл.

— Я с тобой, — тут же сообщил Ричард. — Скажешь формулу места?

Я замерла.

То есть как со мной?

— Это семейное мероприятие, — твердо произнесла я. — Не уверена, что...

— А я твой жених. Будет вполне естественно, если я слиняю с занятий вместе с тобой.

— Так, разбирайтесь тут без меня, ребятки, — Нира покинула место назревающего боя. Напоследок сказала: — Удачи, Эрна! Я рада, что твоего отца выпустили.

— Ричард, не думаю, что тебе стоит… — мягко начала я.

— Помимо прочего, мне есть, что обсудить с твоим отцом, — с улыбкой произнес парень, взъерошив непослушные волосы. — По настоянию моего отца.

Обсудить? По настоянию отца?

Когда я диктовала формулу Ричарду, четко пришла к мысли, что этот разговор обязательно надо подслушать. Но вот когда мой «жених» активировал кристалл, ощутила на себе взгляд. За мгновение до вспышки артефакта увидела Дарена Неррса, наблюдавшего за этой сценой в отдалении. Он стоял, прислонившись к стене, угрюмо сведя брови и сложив руки на груди.

Артефакт выбросил нас неподалеку от входа в резиденцию, и именно в этот момент мне пришел вестник:

«Студентка Браунс!

Я рад, что вашего отца выпустили из-под стражи, но не одобряю своевольного ухода из академии без моего разрешения. После того как решите семейные вопросы, загляните, пожалуйста, в мой кабинет для разговора о наказании.

П.С. Синий тебе к лицу.

Дарен Неррс».

Глава 7

Сердце, вопреки человеческой анатомии, билось где-то в районе головы. Дыхание сбилось, так быстро я пыталась преодолеть расстояние от входа на территорию до двери резиденции. Бабушка повесила целую тонну всяких артефактов, запрещающих перемещение. Даже если ты входил в семью, исключений не делалось ни дня кого.

Ричард не отставал. Даже несмотря на то, что нам пришлось пересечь весь сад и широкую лестницу.

— Никогда не думал, что девушки умеют так быстро бегать на каблуках, — сообщил он, когда я на несколько секунд замерла у двери.

Растерянно бросила взгляд на ноги. Точно... Сапоги на плоской подошве я сняла, помыла и поставила сушиться — магия могла подпортить кожу, чего бы мне сильно не хотелось. Я и сама не подозревала, что способна на такой забег на Фабутенах, такая обувь не отличалась слишком уж устойчивым каблуком. Да и удобством тоже.

Быстро переведя дыхание, я дернула за звонок. Глубоко вдохнула, готовясь к встрече с человеком, по которому так сильно скучала. Уже через полминуты дверь отворил слуга, поздоровался и что-то попытался сказать, но я не слушала. Широким шагом прошла в холл и направилась в малую гостиную — наверняка отец с матерью именно там.

Интуиция не подвела. Стоило мне толкнуть темную лакированную дверь, как я увидела папу. Осунувшегося, посеревшего от долгого заключения, сильно похудевшего, но такого любимого!

Издав какой-то невероятный звук, я сорвалась с места и бросилась к отцу с объятиями.

— Привет, малышка Эрни, — произнес он, крепко меня обнимая. — Я тоже очень соскучился.

На глазах выступили слезы, и я никак не могла с ними совладать. Сколько бы ни гнала от себя мысли об отце, сознание постоянно подсовывало воспоминания. О том, как мы проводили вместе время, о наших разговорах.

— Дай-ка я на тебя посмотрю, — отец чуть отстранился и прошелся по мне своим коронным насмешливо-оценивающим взглядом. — Наконец-то ты хоть немного поправилась!

Он сказал это, явно пытаясь поддразнить, но мне было все равно. Я слишком сильно обрадовалась его возвращению и все никак не могла унять слезы. В этот же момент и поняла, что слезы обиды, грусти или горечи сдержать куда проще, чем проявления радости. Счастье вообще скрыть куда труднее. Особенно, когда оно такое всеобъемлющее.

— А это, я так полагаю, наш жених, — из тона отца пропала всякая нежность. Он посмотрел куда-то мне за спину.

Ну хоть он за меня!

С одной стороны, это меня безгранично радовало. С другой… мешало моим планам. Если Уилкенсы и правда причастны к заключению отца, я обязана это выяснить. Так, чтобы его вновь не забрали — раз и навсегда. А значит, придется ломать комедию.

Оно того стоит. Точно стоит. Теперь я это понимала куда отчетливее.

— Здравствуйте! Я Ричард Уилкенс. — Парень широким шагом пересек половину комнаты с протянутой рукой.

Я тяжело вздохнула, поймав взгляд отца. Он был далек от доброжелательного. Ладно, решено. Пора выставлять подмостки и начинать спектакль.

Сделала шаг назад и легко подсунула руку под локоть Ричарда, тут же прощебетав:

— Я знала его как Честера Лекса. Понятия не имела, что он окажется одним из Уилкенсов.

У меня аж скулы свело от улыбки, которую я изобразила. Краем глаза отметила и удивление матери. Уж кто-кто, а она пару раз наблюдала за тем, как холодно я обходилась с Ричардом.

— А еще… — продолжила я разливать, — он лучший на факультете боевой магии в ВАКе.

Именно так расхвалила бы Эрналия из прошлого своего молодого человека. И, кажется, отец повелся на эту историю. Ответил на рукопожатие Ричарда, чуть смягчив взгляд.

— Дочь, я слышал, что из-за нашей ситуации тебе пришлось уйти из академии высшей магии... — с грустью начал отец, обращаясь ко мне. — Уверен, что совсем скоро мне удастся исправить это недоразумение.

— Ерунда, — с прилипшей улыбкой продолжила я. — Мне нравится в ВАКе. И преподавательский состав там хороший.

Ага, как же. Тот же Скихс, заставивший одного из самых талантливых людей, которых я когда-либо встречала, почувствовать себя ничтожеством, чего стоит!

— ...представляешь, в этом семестре в качестве приглашенного преподавателя сам Морэн Неррс.

Ой, а вот тут я, конечно, сказанула лишнего. Судя по изменившимся в лице родителям. Не учла их прошлую историю и решила использовать громкое имя для поддержания легенды, что мне действительно нравится в ВАКе.

Мысленно щелкнула себя по носу. Нет, Эрналия, сейчас крайне неосмотрительно совершать ошибки. Любые ошибки.

— А еще мне очень хорошо подтянули фракский, — эту фразу произнесла именно на фракском, чтобы убедить родителей в прекрасном произношении.

— Твой фракский и до этого был отличным, — отозвалась мама, подходя ближе к отцу и приобнимая его.

— За год в АВМе я успела его подзабыть. — Просто невероятно, как долго я, оказывается, умею улыбаться.

Ричард, кажется, отмер именно к этому моменту. Он явно слишком долго пытался сообразить, что именно происходит. И, надеюсь, не особо понял. Зато в игру, которой сам не понимал, вступил.

— Лишь за один день на факультете боевой магии Эрналии удалось показать блестящий результат и только за первое занятие заработать тридцать баллов. Это рекорд! — произнес Ричард.

Главное, папа, тебе не знать, сколько минус-баллов я умудрилась заработать в первый день своей учебы в ВАКе. Это тоже рекорд!

— Так, мои дорогие, — произнес отец. — Думаю, нам стоит вместе отобедать. Я уже сказал слугам, чтобы накрыли стол. Надо сообщить, что количество порций стоит увеличить.

— А ты все такой же, Браунс, — раздалось с порога, и я вздрогнула. И она тут?!. — Распоряжаешься в чужом доме, как в своем.

Покрепче сцепила зубы и, кажется, руку Ричарда, чтобы ничего не сказануть. Парень накрыл своей ладонью мою, выказывая немую поддержку, и, несмотря ни на что, за это я была ему признательна.

— Прошу прощения, леди Роунвесская, — чинно ответил отец. — Я думал, вы уже отправились в столицу.

— Я бы и отправилась, — усмехнулась бабушка. — Если бы не узнала, что к нам в гости пожаловала моя любимая внучка со своим дорогим женихом.

Я медленно развернулась к двери и как можно спокойнее произнесла:

— Доброго дня, бабушка, — вновь присовокупив улыбку.

Ричард вторил:

— Здравствуйте, леди Роунвесская. Рад быть гостем в вашем доме.

— Я прикажу слугам, чтобы они приготовили что-то поинтереснее лукового супа, раз у нас такой человек, — приторно произнесла бабушка.

Значит, луковый суп вполне подходит, когда моего отца отпускают из тюрьмы, а вот для прихода Уилкенса не годится? Р-р-р...

— А пока приглашу вас отведать лучшего ратайского чая. Очень редкий сорт, подарок его величества! — сообщила бабушка.

Ага, листья для этого чая собираются обнаженными девственницами в полнолуние — слышали, знаем. Бабушка берегла его для самых важных случаев.

— Я сама наведаюсь к слугам, — произнесла я, не в силах отказать себе в маленькой пакости.

Понимала, что это мелочно и недостойно, но именно в этот момент решила, что любая гадость будет вполне уместна, если сможет принести мне утешение и не сильно навредит окружающим. Оставив Ричарда с родными, я наведалась на кухню.

Слуги пытались оспорить мой приказ, но я старалась быть милой и убедительной. Мне не смогли отказать, а потому в комнату, предназначенную для чаепитий, я вернулась с увеличившимся во сто крат достоинством.

— Что у нас сегодня будет на обед? — с наигранной улыбкой поинтересовалась бабушка.

— Пусть это будет сюрпризом, — сообщила я. И, на всякий случай, добавила: — Но могу намекнуть. Это любимое блюдо Ричарда.

Парень нахмурился, но ничего сказал. А чуть позже увлек меня переговорить приватно. Когда я уже расспросила отца о том, каково ему пришлось, и все мы послушали ничего не значащий бабушкин светский треп.

— Эрна, что происходит? — шепотом поинтересовался Ричард, когда мы чуть отстали ото всех по дороге в столовую.

— О чем ты? — с деланой беззаботностью поинтересовалась я.

— Хочешь, чтобы я поверил в то, что после возвращения отца твое отношение ко мне так сильно изменилось? — с усмешкой поинтересовался Ричард.

— А можно? — с надеждой уточнила я. Это бы существенно облегчило мне жизнь.

— Нет, — довольно твердо произнес Ричард. — И, если не хочешь, чтобы я начал в этом разбираться, придумай легенду правдоподобнее.

— Если ты не понравишься отцу, он развяжет войну с бабушкой. Если он развяжет войну с бабушкой, она отзовет своих законников. Если она отзовет своих законников, отцу придется вернуться в тюрьму до суда. Если он вернется в тюрьму до суда, разобраться в причинах его заключения и поймать истинных виновников будет куда сложнее. Считай, что мне просто очень выгодно, чтобы ты понравился отцу. А единственный шанс на это, если ты будешь нравиться мне.

Не то чтобы я врала, просто говорила полуправду. Если бы отец и правда мог развязать войну с бабушкой без ущерба для себя — я точно не стала бы этому препятствовать. А уж с истинными виновниками мы и без папы разберемся. На нашей стороне Морэн Неррс, а это хоть что-то да значит.

— Легенда принята, — с важным видом кивнул Ричард. — Также я сделал пометку, что нам стоит как можно больше времени проводить с твоим отцом. Мне нравится такая Эрналия.

И будто бы в насмешку взял мою руку и по-свойски уложил ее на сгиб своего локтя. Я скрипнула зубами.

— А теперь нам следует поторопиться, не хочу пропустить реакцию, — сдержанно произнесла я.

Если Ричард проникся моей полуправдой, этого вполне достаточно для того, чтобы считать его временным компаньоном.

— Реакцию на что?

— Увидишь, — хитро произнесла я.

И уже через полминуты мы стали свидетелями бабушкиного возмущенного:

— Это что?!

А чтобы незаслуженно не досталось слугам, я выступила вперед:

— Моллюски, — как ни в чем не бывало произнесла я. — Суп из моллюсков, салат с моллюсками, моллюски на гриле. Ричард просто обожает их!

И папа тоже. Но об этом напоминать я не стала.

— Эрналия, ты наверняка должна помнить, что у меня ужасная аллергия на моллюсков, — чуть сдержаннее ответила бабушка.

— Да? — я почти натурально удивилась. — Но... как же... я совсем забыла...

— Настолько жуткая. — в голосе бабушки проскользнула обеспокоенность, так ей не свойственная, — …что мне уже сложно тут находиться.

— Эрналия, как же так, — выступил Ричард, я чуть голову в плечи не вжала. Если сейчас он скажет, что ненавидит моллюсков, бабушка сразу же раскусит мою низкую пакость. — Как ты могла забыть про аллергию графини Роунвесской? Так рисковать ее здоровьем из-за моих вкусов? Да, я обожаю моллюсков, но это того не стоит. Давайте прикажем их унести и подготовить что-то попроще.

Фух, пронесло.

— Нет-нет, не надо.

Теперь уже облегченно выдохнули и слуги. Приготовить новый обед на пять персон — это дело не пятнадцати минут.

— ...я не особо голодна. Думаю, мы еще успеем пообщаться чуть позже. Ричард, заходите ко мне в столичное поместье, когда выдастся выходной. Буду очень рада вас видеть, — заявила бабушка и поспешно ретировалась.

Слишком поспешно. Да, у нее и правда была аллергия на моллюсков. Даже один запах мог спровоцировать появление красных пятен. Но чтобы она так легко спустила подобную шалость. Пожалуй, Ричард и правда отличный инструмент в борьбе с бабушкой — прямо-таки ирония.

— Ты действительно любишь моллюсков? — забывшись, я спросила это слишком громко.

— Терпеть не могу, — в тон мне ответил Ричард.

И мы одновременно рассмеялись под взглядами удивленных родителей. Последние явно были в замешательстве и не знали, как относиться ко всему произошедшему. С одной стороны, я поступила неправильно — да и Ричард, поддержавший меня в подобном, тоже. С другой... думаю, и маму, и папу тоже несказанно напрягало внимание бабушки.

Глава 8

Мы вернулись в ВАК ближе к ночи. И, что удивительно, ни разу не поцапались за сегодняшний день. То ли дуэль как-то дала выплеснуться эмоциям, то ли тот факт, что Ричард не стал ломать мою игру и поддержал еще до того, как я вывалила на него на ходу придуманную легенду.

— Давненько я так хорошо не проводил время, — сообщил Ричард.

— Да, сегодня был отличный день, — довольно отозвалась я. Из головы никак не шел диалог, который мне все же удалось подслушать.

Между отцом и Ричардом.

Все, что сказал Уилкенс, касалось... меня. Он убеждал отца в том, что Ричард будет обо мне заботиться, что сделает все, чтобы я не отказалась от того, о чем мечтала, чтобы шла вперед. Никаких тайных помыслов, и это... впечатляло. Может, Ричард подозревал, что я подслушивала? Или действительно был не в курсе дел Уилкенса-старшего?

Поражало и другое.

Отец с легкостью поверил Ричарду.

А значит, разрыв помолвки, когда все закончится, будет несколько сложнее, чем я думала. Причем из-за меня самой.

— Мистер Браунс — отличный отец, — внезапно сообщил Ричард. — Без шуток. Он очень о тебе заботится.

— Я знаю.

— И очень хочет, чтобы ты стала той, кем сама захочешь, а не кем видит тебя бабушка.

— Это точно. Бабушка была бы рада, окажись я кисейной барышней с факультета искусств, только и умеющей, что вышивать крестиком и высокопарно говорить о художниках и бардах.

— Уверен, ты и с этим могла бы справиться, если бы потребовалось, — отпустил комплимент Ричард. — Особенно после того, что сегодня устроила.

— О чем ты?

— Ты та еще интриганка, Эрналия, — со смехом произнес Ричард, придерживая для меня калитку на входе в академию. — Я постараюсь тебя не раздражать так сильно, как твоя бабушка. Но, пожалуйста, больше никаких моллюсков! В этом мы с графиней Роунвесской похожи, разве что у меня на них нет аллергии.

— Хорошо, больше никаких моллюсков, — капитулировала я.

Искоса глянула на главное здание ВАКа. В кабинете ректора горели магические светильники. А значит… он все еще меня ждет. И проигнорировать это приглашение я не могу.

— Мне надо зайти в кабинет Хроник, — соврала я, обращаясь к Ричарду. — До завтра.

— Я провожу, — тут же вызвался Ричард.

Ну вот почему так мало людей, которым говоришь «нет», и они тут же с легкостью это принимают?

— Не стоит, — как можно мягче ответила я. — Я сама справлюсь.

Ричард замер, но лишь на секунду. А потом произнес:

— Хорошо.

С этим «хорошо» я и распрощалась с ним, мысленно кляня себя за ту ситуацию, в которой оказалась. Мозгом я понимала, что Ричард — действительно неплохой парень, и сегодня он это доказал. Вот только сердце никак не желало разворачиваться в его сторону, да и что уж там — я не особо его заставляла. В нем было слишком тесно и без него.

— Добрый вечер, студентка Браунс, — произнес Дарен, когда я вошла в его кабинет.

На столе не было ни одной стопки документов. Лишь хрустальный графин с жидкостью цвета крепко заваренного чая да красивый стакан. Рубашка мужчины была чуть расстегнута, от мантии он избавился.

— Вы наверняка пришли с благодарностями за то, что вам с Уилкенсом удалось вернуться в академию без всяческих дополнительных проверок и выговоров.

— Да, спасибо большое, — не стала отнекиваться я, хотя внутри поднималось беспокойство.

Не нужно было обладать какими-то особенными аналитическими навыками, чтобы понять, что Дарен Неррс пьян.

— А также для того, чтобы получить свое наказание, — продолжил Неррс.

Я прошла в глубь комнаты и встала прямо напротив стола, не сводя с мужчины напряженного взгляда. Так хотелось подойти ближе, погладить по легкой щетине и убедить в том, что ничего особенного не происходит. Вот только я не могла себе этого позволить и изо всех сил пыталась удержать себя на одном месте.

— Все, что вы посчитаете уместным, — смиренно произнесла я.

Думала, что сейчас мне назначат отработку, влепят штрафные баллы, но никак не ожидала:

— Тогда поцелуй меня.

— Что? — хрипло переспросила я.

Меня бросило в жар, я не знала, куда деть глаза.

— Я считаю уместным наказание в виде поцелуя, что скажешь? — с какой-то злой насмешкой поинтересовался Дарен. Он откинулся в кресле и сделал большой глоток.

Что я вообще могла на это сказать?! Ни-че-го. А потому осталась стоять на месте и взглядом прожигать пол. Прошла минута. Может, две.

— Эрни... — устало начал Дарен, поднимаясь с кресла. Он вышел из-за стола и встал напротив меня на расстоянии нескольких небольших шагов. — Ты хочешь вернуться в АВМ?

Я подняла удивленный взгляд на мужчину. Что происходит в его голове? Что он выдаст в следующую секунду? Поймала себя на мысли, что этот разговор слишком уж похож на дуэль. Вот только я никак не могла разгадать тактику Дарена Неррса.

— Я готов покрыть все расходы, связанные с обратным переводом. И само образование оплачу вплоть до последнего курса. Я могу это сделать официально, через ВАК, или как частное анонимное лицо, как тебе будет удобно.

Что он несет?!

— И совершенно безвозмездно, — с тяжелым вздохом произнес Дарен, поднимая голову и взглядом упираясь в потолок.

— Зачем? — сухо поинтересовалась я, когда Неррс закончил свой монолог.

— Мне тяжело наблюдать за развитием ваших отношений с Уилкенсом. Я смогу с этим смириться, но только, если это не будет происходить на моих глазах, — тихо сказал Неррс.

Мне не верилось... Ректор ВАКа, артефактор с мировым именем и просто достойнейший из мужчин сейчас с такой легкостью признавался в своей слабости. Этот акт доверия подкупал.

Я из последних сил себя сдерживала, чтобы не сделать один-единственный шаг вперед, не разрушить все выстроенные барьеры. Нельзя, Эрна. Пока что нельзя.

Морэн прав. Если ректор узнает правду, он не позволит мне выяснить, причастны ли Уилкенсы к тому, что происходит в нашей семье. Он с упорством тарана пойдет ломать все песчаные замки, которые мы с главным дознавателем выстроили, чтобы докопаться до истины. Все планы, все... все полетит в бездну. Увы, другого плана нет.

И в то же время я не хотела быть той, кто босиком пройдется по осколкам возможных отношений.

— Дарен, — тихо начала я, заметив, как дернулся Неррс, когда я назвала его по имени. — Я просто попросила дать мне время. Хочу сама все понять. Если для тебя это много, я просто уйду из ВАКа. Мне не нужен никакой перевод. Особенно за чужой счет. Просто скажи, если мне стоит уйти.

— Я не стану прогонять тебя в неизвестность, — усмехнулся Дарен. — Это исключительно твой выбор. Просто помни, что он у тебя есть, и от него зависят не только твои чувства.

Дарен искоса наблюдал за реакцией Эрны. Ему не доставлял ни капли удовольствия тот факт, что из-за него девушка страдает. Он видел отраженные на ее лице муки выбора, муки сомнения и почти ненавидел себя за то, что делает.

Что же такого важного есть между Уилкенсом и этой девушкой? Дарен не мог не задаваться этим вопросом. Не мог не задаваться и другим — как с этим связан его интриган-кузен Морэн. Ректор каким-то шестым чувством улавливал, что слишком уж активно «господин дознаватель» вмешивается в эту историю.

Что же такого удивительного происходит, если его, Дарена, не стали посвящать в этот таинственный план?

Неррс четко понимал, что он в шаге от правды. Казалось бы, сделай еще один подкоп — и нароешь ответы на все свои вопросы.

За то время, которое Эрналия провела вне стен ВАКа, Дарену удалось сделать целых три вещи. И все три ничуть не радовали ректора.

Во-первых, он решил чуть спутать планы Браунс и Морэна. Если вдруг кузен считает, что Дарен плох на шахматном поле жизни, его ожидает разочарование.

— И если ты решила остаться, я не буду сопротивляться, — теперь Дарен говорил куда сдержаннее, даже позволил себе легкую улыбку. — И постараюсь быть тебе добрым другом, раз уж иного не предвидится. Мой род все еще в долгу перед тобой.

Отчего он улыбался? А от того, что уже в который раз увидел в глазах Эрналии чувства, и это подпитывало надежду Неррса на то, что все наладится.

— Другом? — эхом переспросила Эрна.

Ее тонкие темные брови вздернулись на самый лоб от удивления. Но уже через секунду она взяла себя в руки и нацепила неискреннюю улыбку. Дарен уже научился различать оттенки ее мимики.

— Конечно, — делано легко ответил ректор. — И если вдруг тебе нужна моя помощь...

— Вообще-то, нужна, — поспешно произнесла Эрналия.

Настал черед Неррса удивляться. По его сценарию, Браунс сейчас должна была уйти к себе в комнату в глубокой задумчивости и размышлять над тем, что произошло в кабинете. Ан нет, Эрна в который раз удивила ректора.

— И чем я могу помочь? — Дарен оперся на стол, сложил руки на груди и насмешливо глянул на студентку. Крохотная часть его плана начала претворяться в жизнь куда быстрее, чем он планировал.

— Мне нужен урок от талантливого артефактора, — тут же произнесла Эрналия.

Все ее смятение как рукой сняло. Не нужно было обладать никаким даром прорицания, чтобы понять, что девушка что-то задумала и нашла легкий выход из какой-то ситуации.

— И какова же будет тема этого урока? — поинтересовался Дарен.

— Артефакты, определяющие местоположение, четвертого уровня, — без запинки ответила Эрналия.

Дарен позволил себе еще одну усмешку.

— Я правильно понимаю, что у тебя был лишь базовый курс артефакторики?

— Да, — ничуть не смущаясь, ответила Эрна.

— А понимаешь ли ты, что артефакты такого уровня — это четвертый курс на кафедре прикладной артефакторики? Я больше скажу, многие студенты по этой теме дипломы защищают. И всякий раз находят все новые подводные камни.

Эрна нахмурилась, чуть закусила губу, ненадолго о чем-то задумавшись.

— А вы можете подсказать какого-нибудь артефактора, способного в кратчайшие сроки изготовить маячок?

— В кратчайшие, это в какие?

— Вчера.

— Все как всегда, — Дарен не сдержал ухмылки и театрально закатил глаза. — Одного точно знаю.

— И кто же это? — оживилась студентка.

— Я, — просто ответил Дарен.

— И сколько могут стоить ваши услуги?

«Один поцелуй», — чуть не брякнул Дарен, но вовремя сдержался.

— Артефакторы моего уровня не берут плату за такие простенькие вещицы, — ответил ректор. — Такие вещи делаются либо за огромные деньги, либо бесплатно. Что выберешь?

— Огромные деньги, — неуверенно произнесла Эрналия.

— Значит, бесплатно. Но только при условии, что ты расскажешь, зачем маячок понадобился.

Произнося это, Дарен заранее готовился к тому, что Эрналия начнет выдумывать какую-то историю, далекую от истины. И каково же было его удивление, когда она ответила предельно честно:

— Есть подозрение, что наш друг связался с одной очень нехорошей компанией. Я бы хотела это знать наверняка, чтобы решить, стоит ли бить тревогу.

А почему Неррс был так уверен в том, что Эранлия говорила правду? Да потому, что небольшой кристаллик, подвешенный над дверью и способный обнаружить ложь — его свежее изобретение, — продолжал мерцать зеленым. Дарен задумался, но лишь на несколько секунд.

— Хорошо, — согласился он. — Завтра у тебя будет маячок. И, кстати, это не маячок, а геолокативный конструкт.

Глава 9

Я с превеликим трудом оторвала себя от подушки с утра. Сегодняшние практические занятия начинались раньше обычного, в шесть. Даже столовая еще не была открыта, а Морэн уже ждет нас на арене.

О внезапном изменении в расписании я узнала, когда вернулась в комнату уже после полуночи. И это, мягко говоря, совсем не обрадовало.

Даже Басик еще дрых! Улегся прям поверх Нириных эскизов, разбросанных на ее половине комнаты, и сладко сопел. Захотелось отыскать нотрар и погрызть над его ухом. Останавливало лишь то, что я уже слегка опаздывала.

Спешно натянув форму и, к счастью, подсушенные сапоги, я заколола волосы в высокий пучок и крепко сцепила невидимками. Черт знает, что сегодня взбредет голову дознавателю, хочу быть полностью готова.

Уже выбегая из общежития, почувствовала предвкушение от предстоящего занятия. Как бы сильно ни ворчала по поводу того, что пришлось встать в такую рань, я действительно хотела посетить эту пару. Морэн умел удивлять, а потому я уже заранее знала, что занятие не станет тривиальным.

Почти все сокурсники уже топтались на поле, а вот самого Неррса-дознавателя нигде не было видно. В шесть пятнадцать я начала закипать — зачем назначать пару на такой час, если сам не в состоянии прийти вовремя? Уже даже молчаливые и сонные до этого одногруппники непонимающе переглядывались, даже спокойный Ричард потихоньку начинал ворчать. В ВАКе было категорически не принято опаздывать. Мне же думалось о другом — в этот раз внутри купола было подозрительно тепло. Я даже сняла с плеч накидку, захваченную с собой, чтобы дойти до места.

— Как дела, грифонятки? — раздалось со стороны в этот раз почти пустующих трибун, когда прошло полчаса от занятия.

На них восседал один лишь Морэн, жующий кусок пирога и запивающий все это безобразие чем-то наверняка горячим. Желудок легко скрутило от голода, но я умудрилась подавить этот позыв.

— Неужели до сих пор не поняли, в чем заключается ваше задание? — явно насмехаясь, прокричал Морэн.

Он встал, вальяжно подошел к перилам и облокотился на них, обводя нас ироничным взглядом.

— Я вам тут кофе принес с яблочным пирогом. Кто поднимется? — весело произнес он.

Сонные девушки, не успевшие навести марафет, заинтересованно переглянулись. Вперед выступила одна из них. Даже приблизилась к краю арены. Вот только за ее пределы выйти не смогла, ее сдержал магический купол — он же зарядил в нее легким разрядом молнии.

— Тут же не было... — возмущенно начала девушка, и до меня наконец дошло, в чем заключается наша сегодняшняя тема.

Перевела возмущенно-восхищенный взгляд на Морэна, и он его тут же перехватил.

— О, вижу, Браунс уже догадалась. Не просветите сокурсников?

— Нам нужно взломать купол, — сухо ответила я, мысленно уже ища разгадку этой головоломки.

Какая-то подсказка крутилась в голове, но я никак не могла поймать ее за хвост. Знала, точно знала — но в этот раз память словно рухнула в темную бездну и никак не желала помогать.

— Ну зачем же так радикально, — усмехнулся Морэн. — Вам нужно лишь выбраться за его пределы. Всей группой, конечно же. Это важно.

— Но это невозможно! Купол непроницаемый, — сообщила та девица, которую щелкнуло молнией. Она уже вернулась к подружкам.

— Да что вы говорите, студентка Гильяр, — притворно удивился Морэн. — Тем интереснее, не правда ли?

Вот уж точно.

— Стоит ли мне сообщать, что на завтрак вы пойдете лишь тогда, когда сможете выбраться отсюда? Хотя всегда есть вероятность, что этим завтраком окажется обед, ужин или завтрак следующего дня.

— Но у нас же сегодня пары! — произнес один из пока незнакомых мне парней.

— Ой, кому-то из вас взаправду нужна история возникновения магии? Скучнее предмет и представить сложно.

Вот тут я была с ним солидарна, а потому закрыла эту дисциплину раньше срока еще в АВМе. К счастью, при возвращении на боевой факультет мне засчитали часть сданных экзаменов и мне не требовали заново слушать курс простейшего предмета.

— С биологией магических существ, конечно, поинтереснее, но профессор пошла мне навстречу. А потому те трое, что сегодня наберут наименьшее количество баллов, пойдут разбирать ангары с кокатрисами, в народе именуемыми куролисками. Прекрасные создания! Один хвост чего стоит!

Да уж. При прикосновении этого «прекрасного» хвостика к любому живому существу не их вида получается вполне себе каменное изваяние. Холодное. И уже совсем не живое. Ладно, моя задача не попасть в тройку худших. Разбирать ангары всеядных тварей мне ой как не хотелось.

Думай, Эрна, думай.

Я ненадолго прикрыла глаза и глубоко выдохнула. Сокурсники тут же собрались в несколько групп и принялись что-то обсуждать, сильно сбивая меня с мыслей. Потому я решила убить сразу двух василисков: оббежать арену и обдумать поставленную задачу в тишине.

Бег всегда давался мне легко, но после нескольких недель без тренировок тело будто одеревенело и неохотно откликалось на нагрузку. Не сразу удалось выровнять дыхание, но уже через пару минут в голове образовалась кристальная ясность.

Что я знаю про купола подобного плана?

Как правило, они выстраиваются с помощью перезаряжающихся время от времени артефактов. Ни один маг долгое время не сможет удерживать купол — особенно, если он такой большой. Это во-первых.

Во-вторых, купол — предмет возобновляемого типа. А значит, если сделать подкоп, барьер почти тут же разрастется до необходимых границ. Еще это означало, что даже если мы все вместе запустим в одну точку самые мощные чары — трещина или дыра, может, и появится, но довольно быстро зарастет.

Так, первый круг я пробежала, подслушивая выводы, к которым пришли одногруппники. Ничего толкового — они как раз планировали делать подкоп.

— Все бегаешь, Браунс? — ехидно заявила одна из девиц. Как там ее? Студентка Гильяр. Запомним-с. — И как это тебе поможет?

— Отцепись от нее, — совершенно спокойным тоном, будто перо попросил передать, произнес Ричард.

Слушать, что там ответила Гильяр, я не стала. Побежала дальше.

В-третьих, всего, что я вспомнила, безнадежно мало. Это я тоже понимала отчетливо. Но если бы не было выхода, Морэн не стал бы давать подобное задание. Ответ явно лежал на поверхности...

На поверхности.

Любая несдерживаемая носителем магия идет по пути наименьшего сопротивления. Вся магическая энергия скапливается в артефактах и после растекается по куполу, который. который представляет собой не что иное, как невидимую сетку, которая каким-то невероятным образом удерживает магию на себе, иначе та давным-давно сползла бы в землю. Сколько этих артефактов? По идее, четное количество. Так, чтобы у каждого артефакта с положительным магическим зарядом был артефакт с отрицательным магическим зарядом. Воздействовать на них одновременно чревато превращением в тушку-гриль.

Я уселась на землю прямо напротив купола и начала гипнотизировать его взглядом.

Первое — сетка не может быть совсем уж невидимой, если она есть. А значит, определенно имеется какой-то способ ее увидеть. Второе — если взломать хотя бы два звена внутри самой сетки, не трогая артефакты, и позволить магии купола перетечь в какой-то... кхм… накопитель?

Вопросы оставались в силе. Как именно можно увидеть сдерживающую сетку и каким должен быть накопитель?

Как только я задалась вторым вопросом, меня осенило. Аж в краску бросило!

Вот жук! История возникновения магии — скука? Бесспорно, вот только именно этот предмет становится ответом на часть головоломки! Теперь я уже не сомневалась в том, что двигаюсь в верном направлении.

— Есть у кого-нибудь лист и карандаш? — крикнула я через все поле.

Ричард отрицательно помотал головой, остальные попросту отвернулись. Ну и бесы с вами, сама справлюсь.

Повернулась к куполу боком и провела над землей рукой, вливая небольшую каплю магии. Мысль о том, что мой маникюр сегодня придется похоронить, почти даже и не расстроила. Я начала чертить все знакомые формулы, которые могли пригодиться, чтобы посмотреть на них под другим углом и вычленить все, что может представлять интерес.

Вторая часть моего сознания рассуждала о свойствах магии и о том, как она вообще работает. Но важнее — откуда появилась. Огонь, вода, земля, воздух и энергия человека — пять элементов, из которых когда-то состояла любая крупица даже самых простеньких чар — в этом заключался баланс. Чем больше человечество изучало эту науку, тем сильнее задействовало энергию человека. После научилось вообще обходиться без магии стихий, оставив традиционную факультативом, необязательным для изучения.

А смысл, если чистая человеческая энергия куда мощнее, чем своенравные стихии, которые откликаются-то через раз? Да и не каждому, если уж на то пошло, лишь тем, в ком течет кровь — хотя бы капля — самых первых магов, которые обращались лишь к стихиям, используя человеческую энергию только для связки. Таких много, но все же меньше, чем простейших магов, появившихся многим позже и лишь по причине магической эволюции.

И все это выливается во что? Пра-а-а-авильно! Стихии остаются отличными — нет, лучшими! — проводниками для энергии человека. Если удастся разомкнуть сеть и позволить магии переместиться к проводнику, купол попросту растворится. Сетка сама по себе существовать не сможет.

С этой загадкой, самой, казалось бы, простой, я разбиралась дольше всего. Вторым вопросом на повестке занятия стало — как разглядеть сеть.

— Эрна, ты в порядке? — над макушкой раздался голос Ричарда.

Я отвлеклась лишь на секунду и тут же потеряла нить формулы, способной помочь мне разглядеть узор. Раздраженно фыркнула.

— Да, — резко ответила я.

— Просто ты сидишь так уже три часа. — пробормотал Ричард, нахмурившись. — Мы взяли небольшую передышку, если хочешь пойти к нам.

Он смутно понимал то, что я написала на земле. Теперь тот клочок, что я выделила под записи, существенно разросся.

— Все в порядке, — буркнула я, отворачиваясь. — Чуть позже.

Три часа?.. Я просидела так три часа?! Время пролетело почти в одно мгновение.

Я вновь обратилась к записям и... замерла. Все просто. Стоило только отвлечься на секунду, как перед моими глазами оказалась почти готовая формула. Оказывается, я ее вывела несколькими попытками ранее. Надо изменить лишь одну константу.

Не знаю, сколько я еще просидела, прежде чем приступить к фиксированию рисунка сетки. Но через какое-то время уже чертила узор. Довольно сложный. Сам купол был похож на временной артефакт, только деления шли не на двенадцать зон, а на девятнадцать. Девятнадцать зон, каждая из которых связана, и каждую из которых поддерживают по два кристалла с разными зарядами. Это натолкнуло меня еще на одну мысль.

На третий и заключительный ключик к загадке Морэна. Казалось бы, незначительный, но в то же время центровой.

Феномен Морэна в очередной раз сыграл во всей своей красе. Разумеется, ничего попроще он студентам-второкурсникам предложить не мог.

«Всей группой, конечно же. Это важно».

Конечно важно, ведь для выполнения моего плана нужен каждый одногруппник. Ровно двадцать три, включая меня и Ричарда. Причем некоторым из нас будет отведена особенная роль, и я готова поставить свой оставшийся маникюр на то, что и это главный дознаватель, нынче вошедший в роль преподавателя, учел.

Я искоса глянула на одногруппников. Что я о них знаю? Долбаное ничего. И если уж совсем откровенно, узнавать не хочется. Меня не особо радушно встретили в ВАКе, особенно студенты факультета боевой магии. А потому идти на попятную в порядком затянувшейся холодной войне первой не хотелось.

Я бросила взгляд и на Морэна — тот лениво восседал на трибуне, закинув ноги на сидушку спереди и погрузившись в какую-то книгу. На нас Неррс не обращал никакого внимания, но я готова была поклясться — он точно умудряется видеть сразу всех и оценивать действия каждого.

В группе, значит. Что ж, дорогой Морэн, думаю, мы вполне можем показать, чего стоят второкурсники, еще даже не определившиеся с кафедрой.

Я встала, отряхнула штанины и сделала пару нехитрых пасов рукой, копируя все самое важное из того, что записала на земле. Неспешным шагом направилась к одногруппникам, которые уже наверняка несколько раз успели поругаться, разойтись по разным углам и вновь сойтись.

Я всегда была одиночным игроком. Даже если убеждала окружающих в том, что работаю в команде, больший пласт работы брала на себя, мне так было спокойнее. Сейчас этот номер не пройдет, Морэн наверняка и это просчитал. Для магов-боевиков действительно очень важно уметь работать в команде, и потому я решила собственноручно разрушить барьер, находящийся внутри купола. Барьер, разделивший меня и группу на оставшиеся два года обучения.

— Ребят, — хрипло окликнула я остальных и прокашлялась. — Кажется, я поняла, что нам надо делать.

На меня обратили внимание не сразу. Ричарду пришлось позвать тех, кто пулял в одну и ту же точку самыми разными типами чар. Пара движений кистью, и перед ними уже расчерченный план, на который я потратила столько времени.

— Что это? — нахмурился Ричард.

— План побега, — сообщила я. — Не знаю, как вы, но лично я жутко проголодалась. Не хочу пропустить обед.

— Пишешь ты как курица лапой, Браунс, — Гильяр сузила глаза, пытаясь разобраться в моих записях.

Фразу о том, что не я пишу как курица лапой, а она смотрит, как горный циклоп, я проглотила, вместо этого начав:

— Если вкратце, купол состоит из девятнадцати идентичных частей.

— Это мы уже поняли, — хмуро сообщил один из парней. — Пытаемся выбить одну из них, проходя внутри границ.

— Бесполезно, они взаимосвязаны. Любой удар в лучшем случае спружинит, в худшем — смешается с сеткой, наполняя артефакты-накопители магией. Я не следила, сколько именно вы влили чар в купол, но это изначально было не самой лучшей затеей.

— Артефакты мы тоже пытались выбить, — сказал Ричард.

— Тоже бесполезно, они связаны с самой сеткой, — ответила я. К этой мысли я пришла семь неудачных формул назад.

— И что ты нам прикажешь делать? — фыркнула Гильяр. — Я с самого начала говорила, что этот купол не взломать. Его сам ректор разработал.

Вот и «обрадуется» он, когда узнает, что мне удалось нашарить брешь в его защите. Неужели Морэн с нашей помощью хочет что-то доказать Дарену? Ладно, эти мысли смело можно оставить на потом. Так же, как и сожаления о том, что, если бы со мной осталась память, я бы нашла разгадку часа на три раньше, а то и больше. Сейчас же половина моих одногруппников выбилась из сил, выбрасывая магию направо и налево, а оставшаяся половина слишком истощена голодом, чтобы выдавать крепкие чары. Магам всегда стоит думать о питании. Иначе человеческой энергии просто неоткуда браться. Особенно при опустевшем резерве.

— Я предлагаю немного переиначить ваш план. Для того чтобы взломать сеть, следует действовать сообща. Те, кто будут использовать эту формулу, — я тыкнула пальцем в землю, — начнут взламывать сеть и направлять в нее какие-то простенькие вытягивающие чары. Желательно это делать тем, кто не совсем выбился из сил. А вот тут... четыре элемента, следует использовать стихию. На случай, если вы потратили слишком много внутреннего резерва, но все еще в состоянии удерживать границы.

Я углубилась в подробное описание того, что нам следует сделать. Разделились мы довольно быстро — все в группе уже изучили слабые и сильные стороны друг друга. Четверо встали в центр, остальные вокруг.

С удовольствием я отметила, что Морэн отвлекся от своей книги и с любопытством смотрит на нас. И нет, претворить мою идею в жизнь было совсем не просто — пришлось попотеть. Пусть и недолго.

— Только сделайте так, чтобы вы никак не соприкасались со стихийной магией, — на всякий случай сообщила я, когда нам, наконец, удалось синхронно направить свои вытягивающие чары к куполу. — Иначе вас поджарит.

— Ты уж нас совсем за идиотов не держи, — хмыкнула Гильяр, перекидывая толстую каштановую косу назад. Она отвечала за стихию воздуха.

А потом... у нас получилось. Мы сперва даже не поверили, что действительно сработало! Даже я, сверившая каждую формулу по десятку раз. Купол сперва заискрился от энергии, а потом… втянулся в стихийные сферы, созданные сокурсниками. Вжух — и они с легкостью вошли в землю.

Все?

И ради этих пятнадцати минут совместной работы мы так долго голодали?

Все одновременно перевели взгляд на Морэна. Тот выглядел не менее озадаченным, чем мы. Ровно до того момента, пока не объявился и второй Неррс.

Он взглядом обвел всю нашу дружную компанию, посмотрел и на Морэна. Тяжело вздохнул, и было в этом вздохе куда больше, чем если бы он всех нас покрыл нецензурной бранью.

Дарен что-то сказал Морэну, но нам было не расслышать — слишком уж далеко мы стояли от ректора. Дважды мигнул кристалл телепортации, и оба Неррса оказались совсем рядом.

— Внимаю, — почти равнодушно произнес Неррс.

— Чему? — сорвалось у меня.

— Очень хочу послушать, как так вышло, что купол перестал существовать.

— Ой, а вы как раз стоите на главной причине этого знаменательного события! — выдала Гильяр, едва скрывая улыбку.

И, честное слово, я бы лучше точно не смогла ответить!

Неррс-ректор и правда наступил на ключевую формулу, разрушившую его защитный купол. И когда перевел взгляд и понял, что находится в самом эпицентре исследовательской работы, выдал еще один тяжелый вздох. Вновь опустил на записи взгляд, в этот раз куда более заинтересованный.

— Чья работа? — с любопытством спросил он.

— Общая, — перебила я Ричарда, уже готового отметить мои заслуги. — Постарались все.

— Да? — Неррс поднял насмешливый взгляд. — Тогда от всех вас с удовольствием жду рефераты о том, какая именно часть вот этого безобразия была на вашей совести.

— Господин ректор, — вперед выступил и Морэн, с силой нажимая на носок ботинка и стирая еще одну важную запись. — Так уж вышло, что их заданием было выбраться за предел купола, и эти грифонята подошли к решению вопроса кардинально. Они просто этот предел стерли. Можем ли мы за это их наказывать отдельным заданием? Ведь с задачей они успешно справились. Купола больше нет.

— А разве получение и обработка свежих знаний — это наказание? — в тон ему удивился Дарен. — Наоборот, если каждый из группы подготовит реферат, я начислю всей группе пятьсот баллов, которые мы разделим соразмерно совершенным усилиям в исследовании бреши в куполе. Я умею признавать собственные ошибки и с любопытством изучу все материалы, чтобы впредь подобного не повторилось.

— Мы услышали ваше щедрое предложение, — за всех ответил Ричард, пока я ничуть не фигурально прикусывала себе язык, дабы чего-нибудь не брякнуть.

А уж брякнуть ой как хотелось! Хоть что-нибудь!

Только сейчас я поняла, насколько устала за это время, насколько измученной чувствую себя. И такое состояние нисколько не способствовало доброжелательности.

— В таком случае оставляю их на вас, Неррс, — Дарен кивнул своему кузену, криво усмехнулся и активировал еще один кристалл телепортации.

— Ну-с, мои дорогие, — протянул Морэн, проходясь по нам взглядам. — Я знал, что могу ждать от вас чего-то любопытного, но чтобы настолько... Всего за восемь часов сломать купол, выполнить задание и уязвить самолюбие нашего дорогого ректора! Браво, второкурсники!

Морэн наигранно захлопал в ладоши.

— За это занятие вы должны были понять, как важна работа в команде, но, конечно же, вряд ли поняли. Впрочем, победителей не судят. И чтобы вы не велись на эти его пятьсот баллов, назначаю всей группе семьсот. Пусть ректор помучается, пытаясь разгадать эту загадку, — мужчина подмигнул.

Мы все хором выдохнули. Семьсот? Это солидно. Да, если делить на всех, получится по тридцать на студента, но даже этими тридцатью можно было смело гордиться. И куда больше, чем вчерашними.

— Браунс, поскольку ты единственная, кто вообще понял, как это работает и как ломается, выбор за тобой, — начал Морэн, и его ехидный тон мне ой как не понравился. — У тебя два варианта. Первый — забрать себе все баллы, выпуститься из ВАКа экстерном и устроиться на работу, получив какое-нибудь высокооплачиваемое местечко. Можно даже ко мне, — Морэн вновь подмигнул. — Троих неудачников, которые направятся к куролиску, выбирать тоже тебе. И вариант второй — разделить все баллы поровну. И чистить загоны отправитесь все вместе, включая тебя.

Одногруппники выжидательно на меня уставились.

Они что, всерьез? Думают, что я хоть секунду буду размышлять?

— Как я уже сказала, — спокойно произнесла я, — это общая работа. А значит, баллы надо делить на всех. И в амбары мы пойдем вместе.

— Вот так и затухают великие умы, — со смехом выдал Морэн, явно довольный моим выбором.

Вот кто-кто, а он точно не сомневался, что я предпочту, и этот вопрос задал не для того, чтобы услышать ответ, а чтобы насладиться реакцией всех остальных. И эти самые остальные шумно выдохнули. Интересно, сколькие из них предпочли бы первый вариант?

— Ладно, грифонятки, так и быть. Оставляю вас наслаждаться победой, — произнес Морэн и активировал кристалл телепортации.

— Ты что-то говорила про обед, Браунс, — протянула Гильяр.

Глава 10

До комнаты я добралась ни жива ни мертва. Зато наелась так, что на сутки вперед хватит — подавальщица в столовой при виде нашей оравы каждому выдала по двойной порции. То ли посчитала, что недокармливать магов-боевиков чревато, то ли чисто по-человечески пожалела.

Но расслабиться и отдохнуть не удалось. Только я выползла из душа, как пришел вестник:

«Артефакт готов. Жду тебя в кабинете.

Д.Неррс».

Какие прекрасные новости... Вот только они меня совершенно не обрадовали. Это означало только одно: сейчас придется переодеться, обуться и выйти в промозглую действительность, чтобы добраться до административного корпуса, а следом и до кабинета ректора.

Кристаллы телепортации — очень удобная штука, но, разумеется, мне никто их не предлагал. Это было бы слишком просто!

— Ты куда? — поинтересовалась Нира, отвлекаясь от очередного эскиза. Она уже слышала о том, через что нам сегодня пришлось пройти. И даже повосхищалась.

— За геолокативным конструктом, — совершенно честно и оттого еще более мрачно сообщила я.

— За чем? — переспросила Нира.

— Маячком для отслеживания местоположение Фирса, — ответила, уже обуваясь.

Влажные волосы собрала в косу. Может, остричь их? В последнее время они лишь мешают. Да и уход занимает слишком уж много времени.

Выскользнула из комнаты и направилась в сторону выхода. Благо почти никто из готовящихся ко сну не обращал на меня внимание. Окликнули лишь пару раз, поинтересовавшись, как нам удалось взломать купол. Слава о нашей группе расползлась по академии со скоростью фаербола, сейчас о нас буквально слагали легенды.

— Просто случайность, — отмахнулась я, нацепив улыбку.

В административном корпусе меня встретила долгожданная тишина — преподаватели уже давным-давно покинули свой рабочий плацдарм, потому до кабинета ректора я добралась совершенно спокойно.

— Добрый вечер, — поздоровалась, со стуком проходя внутрь.

Сегодня там не было бутылок с алкоголем и царила вполне рабочая атмосфера. Стол вновь был усыпан бумагами, и когда я подошла ближе, краем глаза уловила уже знакомые формулы, которые выводила для снятия купола. Надо же, как Неррса задело.

— И тебе, — поздоровался Дарен, откладывая перо в сторону.

Его всегда идеальная прическа превратилась во взлохмаченные пряди. Захотелось тут же запустить руку в волосы и пригладить это безобразие, но вместо этого я уселась в свободное кресло напротив. В теле поселилась непривычная тяжесть, потому стоять и тем более ходить было не так легко, как раньше.

Не самые привычные ощущения для человека, который в прошлом болел или испытывал недомогание раз в год. Видимо, эту часть родовых способностей мне не удалось продублировать.

— Не хочешь мне ничего рассказать? — с улыбкой поинтересовался Дарен, кивая на разложенные по столу бумаги.

— О чем? — осторожно уточнила я.

— О том, как тебе это удалось?

— Это работа всей группы. — Пожала плечами. — Каждый приложил усилия.

За обедом, плавно переходящим в ужин, мы решили, что не будем сдавать ректору рефераты. Во-первых, слишком уж мороки много, правильно все расписать, чтобы размазать баллы. Во-вторых, маги-боевики никогда не отличались смирением, а после такого дня не только у меня душа требовала какой-то пакости.

— Эрна, — Дарен со смешком выдохнул мое имя. — Во-первых, я прекрасно знаю, как выглядит твой почерк. А во-вторых, ты самая большая зануда на свете. Только тебе хватит терпения и, что важнее, знаний так скрупулезно взламывать мою почти идеальную защиту.

— Вы говорили про то, что артефакт готов, — попыталась я с миленькой улыбочкой перевести тему.

— Держи, — Морэн достал из выдвижного ящика коробку и протянул мне. — И заметь, я не торгуюсь за твои исследования.

— Конечно, не торгуешься, ты ведь и так нашел все записи, — не удержалась от усмешки. Как и от того, чтобы вновь перейти на «ты».

Мне одного взгляда на его бумаги хватило, чтобы вспомнить, что я не стерла свои исследования с самого края арены, а лишь скопировала их и перенесла в центр.

Бархатную коробочку взяла в руки и распахнула крышку. Небольшой, с ноготь, зеленый камень лежал на подушке, а второй — точная копия первого, только красный — под ней. Соприкасаться им нельзя, это я знала — иначе магия не будет работать.

— Честно говоря, мне это слабо помогло. — Неррс привычным движением откинулся на спинку кресла. — Я, хоть убей, не понимаю, откуда ты брала некоторые показатели.

А ты полистай учебник по истории возникновения магии, сразу поймешь. Эта дисциплина считалась скучной и не пользовалась особой популярностью у студентов именно по той причине, что, помимо унылого рассказа про возникновение всего в этом мире, там было огромное количество формул. И я бы помнила больше, если бы могла, и тогда не пришлось бы выводить все эти данные — я бы их просто подставила под нужную структуру.

Но вслух ничего говорить не стала, просто миленько улыбнулась. Предположим, Дарен не станет никому занижать или завышать оценку, если я ему сейчас все вывалю. Ни словом, ни взглядом не покажет остальным, что узнал, кто именно приложил руку к слому купола, но не могу же я лишить Неррса удовольствия самому во всем разобраться.

Вот в том, что он по итогу разберется, я даже не сомневалась.

— Ты не расскажешь, так? — Дарен сощурился.

— Не-а, — просто ответила я.

Смотреть на него было приятно. Пусть большего я себе позволить не могла, но даже нахождение с этим мужчиной в одной комнате заставляло расслабиться. По крайней мере, когда он не пытался выяснить, почему я так легко от всего отказалась.

— И здоровый шантаж не поможет? — деловито уточнил Дарен.

— Ну, ты можешь, конечно, попробовать. — Передернула я плечами. — Наверняка у тебя есть всякие разные рычаги давления. Но только в качестве ректора, не друга.

— Эрналия, я должен понять, как вы это сделали, чтобы усилить защиту, — мягко начал ректор.

— На совесть надавить тоже не удастся, — с легкой мстительностью в голосе произнесла я. — Дарен, ты сам во всем разберешься. Уверяю, все не так сложно, как может показаться на первый взгляд.

Я с довольно прозрачным намеком глянула на один из листов, мысленно кляня себя за эту подсказку. Впрочем, о чем это я? Ричард тоже вмешался, когда мне требовался свежий взгляд, пусть и ненароком.

Дарен проследил за моим взглядом и хитро улыбнулся. Откинулся в кресле и лениво махнул рукой, позволяя столу засосать записи.

— Чаю?

Вопрос заставил меня напрячься. Стоит ли остаться на чай? Или это будет как-то неправильно.

— Я устала, господин ректор. Если вы не против, хотела бы отправиться в свою комнату, — произнесла я, вновь переходя на «вы».

Уверена, совсем скоро мы с легкостью будем переходить от отношений «ректор-студентка» к «друзья». Друзья... Можно ли нас взаправду таковыми считать? Сомневаюсь. Но само слово, как и то, что за ним скрывается, заглушало мою бдительность. Причем с моего же молчаливого согласия.

— Как пожелаете, студентка Браунс. — В этот раз усмешка ректора вышла более наигранной.

И когда я уже направилась к выходу, мне в спину бросили:

— Эрналия, совсем скоро будут происходить, кхм, некоторые события, и хочу уверить, что к тебе они не имеют никакого отношения. И к нам тоже.

Я в удивлении обернулась, пытаясь понять, к чему вообще Неррс все это сказал и как это понимать, но ректор уже погрузился в свои записи, вновь проявившиеся на столе.

Нахмурившись, я покинула кабинет.

К нам тоже... Эхом отдалось в голове. Интересно, что это за события такие, о которых нельзя было сказать прямо? Это либо какие-то незрелые детские игры в загадки, либо то, до чего я должна по каким-то причинам дойти самостоятельно.

— Я знал, что встречу тебя тут, — раздалось грустное за спиной, когда я вышла из административного корпуса.

Резко обернувшись, я столкнулась взглядом с Ричардом. Он стоял в углу, в одной лишь форме, невзирая на порывистый холодный ветер. Опирался спиной о стену, руки держал в карманах и смотрел при этом настолько укоризненно, что мне даже стало стыдно. Однако избавиться от этого чувства я смогла совсем быстро.

— Что-то произошло? — поинтересовалась я.

— И да, и нет, — пространно ответил Ричард.

А я с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза. Последние десять минут казались настолько странными, что мне даже подумалось, что во всем мире я единственный прагматичный человек.

— Ричард, боги, не начинай, — не удержалась я от едкого. — Если тебя что-то смущает в моем нахождении тут, так и скажи. И я дам тебе ответ, который тебя более чем устроит.

— Меня смущает твое нахождение тут в такой час, — произнес Ричард. Из его голоса пропала грусть, проявились стальные нотки. — Нет, не так. Оно меня совсем не устраивает. Более того, напрягает.

Смущает, не устраивает, напрягает — вау, какой эмоциональный рост всего за один короткий монолог!

— И почему же? — поинтересовалась я.

— Что... что ты так поздно делала в кабинете Неррса?

— Забирала геолокативный конструкт, — без запинки ответила я.

— Но... зачем?

— Нужно для дела, рассказывать о котором я не имею права, пока не посоветуюсь с человеком, чью тайну храню, — ответила предельно честно. — Но, как ты мог заметить, я провела в кабинете ректора не больше пяти минут.

И, судя по всему, эта честность и готовность отвечать на вопросы несколько обескуражила Уилкенса. Он нахмурился, явно желая выведать все подробности, но я обезоруживающе улыбнулась. Мысленно подавила свое внутреннее «я», которое искренне не понимало необходимости оправдываться перед кем бы то ни было.

— А ты что делаешь тут в такой час?

— Ищу тебя, — так же просто ответил Ричард.

Он вытащил одну руку из кармана и протянул мне светлый конверт, сложенный вдвое. Тот был уже открыт, а потому я без лишних вопросов вытащила плотный картонный лист.

Одного взгляда в довольно тусклом освещении улицы мне хватило для того, чтобы понять, что это приглашение. Его величество изъявил желание познакомиться с невестой Уилкенса-младшего, а потому ждет нас в ближайшие выходные ко двору. В честь этого будет дан бал.

Дело дрянь. Беспросветная, бесповоротная и вообще... ДРЯНИНА. Дряндец даже, если не стесняться в выражениях.

— Мне кажется, или это тебя нисколько не обрадовало? — спросил Ричард.

Кого это вообще может обрадовать?!

Во-первых, если тобой хоть раз заинтересовался его величество, значит, от внимания ты не отделаешься. Особенно, если его интерес, помимо прочего, связан с предстоящей в каком-то там невероятном будущем свадьбой. Во-вторых, если король одобрит наш брак, разорвать помолвку будет не так уж и просто — на это не пойдет ни одна из семей. Слишком велик риск снискать раздражение правителя, а это. это тоже может привести к непредвиденным последствиям, которые мало кого порадуют.

В-третьих. бал. Ладно какие-то светские приемы человек этак на пятьдесят-сто, но королевский бал! Люди к этому могут готовиться месяцами, у меня же в запасе всего пара дней и куча и без того важных дел.

— Признаюсь, меня тоже несколько удивило желание короля устроить бал в нашу честь.

Я перевела на Ричарда шокированный взгляд. То, что этот бал в нашу честь, до меня дошло лишь сейчас. Я думала о более важной подоплеке этого приглашения.

— ...но в целом, это довольно закономерно. Уилкенсы и Роунвесские всегда были близки к короне, и вероятное родство двух могущественных семей действительно могло вызвать его интерес. Просто мы с отцом предполагали, что это произойдет куда позже. Уже после заключения брака.

— Дело не только в нашем возможном браке, — хрипло произнесла я. — Но и в том, что ты официально вошел в род Уилкенсов, а я вернулась в род Роунвесских. Насколько ты помнишь, в нашем роду нет ни одного наследника главной ветки, кроме меня, лишь в побочных.

— И это значит?.. — Ричард свел брови, изображая усиленную работу мысли.

Выждав пару секунд для проформы, я все же продолжила:

— И это значит, что этим балом нас приглашают вступить на политическую арену. Ты — наследник главной ветки рода Уилкенс, я — наследница графини Роунвесской. Готова поспорить, что бабушка оговорила с твоими родителями сохранение за мной титула, фамилии и одного из наследников.

Дождавшись кивка Ричарда, я продолжила:

— Наши родители, увы, не молодеют, как, впрочем, и сам король. Однако, как и любой правитель, он готовит верных высокопоставленных подданных для своих наследников. Такие связи проявляют себя с годами.

Сколько там его сыновьям? Семнадцать и пятнадцать? Без малого наши с Ричардом ровесники. Что я о них знаю? Ровным счетом ничего — мне ни разу не удавалось перекинуться с ними и словечком.

Ричард промолчал. По его лицу можно было сказать, что парень лишь сейчас задумался о том, чем нам это грозит.

— И что нам со всем этим делать? — поинтересовался Уилкенс.

— А у нас много вариантов? — И, не дожидаясь ответа, добавила: — Не думаю. Потому в субботу ровно к положенному времени мы прибудем во дворец. Безгранично обрадуемся оказанной чести, наверняка побеседуем с его величеством тет-а-тет. Тебе он предложит какое-нибудь статусное, но по своей сути бесполезное место в королевской армии, мне намекнет, что поможет решить вопрос с отцом, все сделают вид, что остались довольны друг другом. И каждый продолжить наблюдать издали.

— Как у тебя все просто, — не удержался от смешка Ричард.

— Странно, что такой сценарий не расписал тебе отец, — не удержалась я от колкости, но вместе с тем внимательно следила за реакцией.

Никогда не поверю, что к этим выводам смогла прийти я, но не смог лорд Уилкенс. Уверена, что его сценарий куда более красочный, детальный и расписан на несколько десятилетий вперед — я бы сейчас не отказалась от таких подсказок. Но нет, Ричард покачал головой и произнес:

— Я пока не обсуждал это с отцом в подобном ключе.

Но и в курсе дел меня держать ты явно не будешь.

Я тяжело вздохнула. Ладно… надо решать проблемы по мере поступления, какими бы крупными они ни были. Сейчас я рискую свалиться с ног от усталости — а это куда важнее. Надеюсь, хоть отработку в ангарах нам назначат на будущую неделю, а то количество событий превысит все пределы разумного.

До комнаты я добралась в самом мрачном настроении из всех возможных. Мысленно перебирала, сколько у меня скопилось тех проблем, которые «по мере поступления».

Фирс. Отец с Уилкенсом — это наиболее долгоиграющий серьёзный вопрос. И... блин, НИРА! На этих выходных как раз должна была состояться ее выставка. Твою ж. Была бы моя воля, я бы предпочла ее посещению королевского дворца. Хотя задай мне подобный вопрос еще пару месяцев назад, ответ был бы противоположным.

— Тебе пришли три вестника, — сообщила подруга, когда я переступила порог комнаты. Бросив на меня лишь один скользящий взгляд, она изменилась в лице. — Что-то случилось?

— И да и нет, — совсем как недавно Ричард, ответила я.

А после рассказала и про маячок, который мне удалось раздобыть, и про приглашение короля. В описании не шибко радужных перспектив вдаваться не стала. Посчитала, что в данном случае пословица «Меньше знаешь, лучше кушаешь» работает, как никогда, кстати.

Подруга прониклась важностью момента и внезапно заявила:

— Я перенесу выставку, даже не переживай!

Не то чтобы я сильно волновалась...

— Из-за меня? Но зачем?

— Не только из-за тебя, Эрна, — хихикнула Нира. — Ты для меня безгранично важна и все такое, но сама подумай. Если весь высший свет будет на приеме у его величества, то кто пойдет на выставку? Уверена, и администрация галереи с легкостью примет перенос.

— И правда! Ты права!

— Учусь у лучших, — подмигнула Нира, но после вновь перешла на серьезный тон:

— В общем, ерунда. Меня больше волнует Фирс, сегодня он опять пропустил занятия. Я даже не уверена, что он вернулся в академию!

— Ты ему писала?

— Предложила завтра перед завтраком встретиться.

— Значит, завтра ты незаметно подложишь ему вот это. — Я достала из кармана коробочку с геолокативными конструктами. Достала нужный камешек и всучила подруге.

— Но что нам это даст?

— Я прослежу за ним.

— Он пропускает занятия!

— Значит, и я пропущу. Сейчас можно не переживать о своей стипендии, должны же быть хоть какие-то плюсы от того, чтобы быть Роунвесской.

Да уж, в свете всего происходящего вокруг учеба вдруг резко перестала казаться чем-то важным.

— Мы пропустим, — с угрозой в голосе, будто опасаясь, что я откажу, добавила Нира. — Я пойду с тобой.

Оставалось только кивнуть. Я и не подумала бы с ней спорить. Вот только планы пришлось немного скорректировать, когда я добралась до пришедших вестников.

В первом говорилось, что чистка ангаров куролистков назначена на завтрашний день после занятий. Во втором Морэн в пять утра приглашал меня на утреннее рандеву, а в третьем бабушка выражала радость по поводу предстоящего бала и уверяла, что подготовит для меня наряд, чтобы я лишний раз не отвлекалась от учебы. День обещал быть длинным.

Глава 11

Вставая второй раз подряд в непомерную рань, я понимала, что еще немного — и начну ненавидеть человечество. По крайней мере, ту его часть, которая назначает встречи на такое время.

Претензий к Морэну у меня скопилось предостаточно, а потому к арене я шла с мрачной решимостью. Разве что зубами скрипела от раздражения.

— Утречка. — Морэн махнул рукой, приглашая подняться на трибуну.

Там меня ожидал стул с заботливо накинутым на спинку пледом и ароматный кофе с вкусными на вид круассанами. В целом, с высказыванием претензий можно немного подождать.

— Почему именно тут? — я задала один из самых малозначимых вопросов, сделав маленький глоток почти обжигающего напитка.

— Отсюда видно всю академию, но при этом совершенно не видно нас, — спокойно ответил Морэн.

Я обвела взглядом пейзаж. И правда. Отсюда было видно и арену, и корпуса академии. При желании можно было даже вход на территорию разглядеть, но вот из-за крыши трибуны найти удобный ракурс, чтобы взглянуть на наш завтрак, и правда было сложновато. Только если знать, куда смотреть.

— Что думаешь по поводу этого всего? — поинтересовался Морэн.

Я почти сразу поняла, что он имеет в виду под этим «всем».

— Думаю, что такую вероятность ты предугадал заранее, — спокойно ответила я, кусая круассан.

— Был маленький шанс, что величество это сделает до дня вашего бракосочетания, — не стал отпираться Морэн. — И как, по-твоему, это многое меняет?

— Существенно, — кратко ответила я.

— И почему же? — Морэн развеселился.

— Когда твоих личных вопросов касается король, перестаешь верить, что получится их решить так, как запланировал. А иногда вообще начинаешь сомневаться, что их вообще можно решить.

— Отставить панику, Эрналия. Короли уходят и приходят, это мало что меняет. За ними всегда стоят более влиятельные люди, лишь от их решений что-то по-настоящему зависит. Можешь назвать их серыми правителями, теневыми властелинами, богами... да хоть чертями с манией величия! Они просто есть. И если короли управляют народом, то они — королями.

— Предположим. И как мне это должно помочь? — не удержалась я от едкости.

— Поймешь, — с абсолютной уверенностью произнес Морэн. — Со временем. А пока слушай. За последнюю пару дней мне в руки — заметь, я ничегошеньки для этого не сделал! — приплыл один такой жирный и страшный факт.

Морэн расплылся в улыбке и выставил на столик обычную шахматную фигуру — пешку. Не прошло и мгновения, как подле нее встала еще одна и еще. Напротив них появилась фигурка короля.

— Как думаешь, кто сильнее? Все пешки или один король?

— Я не сильна в шахматах, — сухо ответила я. Ну почему никто не может выложить все прямо? Зачем вот эти хитровыдуманные окололитературные беседы? Если бы я читала такой роман, я бы, не прекращая, закатывала глаза, натыкаясь на эдакие гибкие задачки, которые по факту и выеденного яйца не стоят.

— Предположи.

— Зависит от положения на поле, от того, какой из противников ходит. Нужны вводные.

Морэн одним резким движением приблизил пешки вплотную таким образом, что мат стал неминуем.

— Ответ очевиден, — фыркнула я. — Так к чему этот спектакль?

— К тому, что все не так очевидно.

Возле фигуры короля Морэн поставил непонятно откуда взявшегося ферзя.

— Этого не было в условиях задачи.

— Мы редко заранее знаем все условия, — назидательно произнес Морэн. — К этому тоже надо быть готовым. И если вдруг кажется, что ты все учла, помни, в любой момент может появиться ферзь и сделать так...

Морэн нижней частью фигуры ударил по всем «опасным» пешкам.

— Какой увлекательный жизненный урок, — фыркнула я. — Так о каком жирном факте ты говорил?

— Об этом я тебе обязательно расскажу. Как только ты будешь официально принята в Ведомство.

Ого! Уже второй раз Морэн заводит разговор об одной из самых таинственных организаций королевства. А может, вообще всех королевств. Данных о Ведомстве имелось так мало, что нельзя было что-то сказать наверняка — оставалось лишь гадать и выбирать, каким сплетням ты готова верить.

— Держи. — Морэн достал из внутреннего кармана темно-зеленый запечатанный конверт.

Бросив на мужчину напряженный взгляд и не уловив и тени беспокойства в его глазах, я распечатала конверт. Внутри лежала плотная бумага с нарисованным символом. Ключ... самый простой ключ.

Не успела я задать вопрос, как Морэн протянул мне стилет с узким лезвием. Хочет, чтобы я капнула на него своей кровью?

— Это приглашение, — тихо пояснил мужчина. — Всего лишь приглашение на этакую стажировку. И тебе решать, хочешь ли ты его принимать.

— Какие подводные камни?

— Ты будешь должна выполнять задания Ведомства. Как правило, ничего сверхопасного, в нашей организации весьма низкая смертность.

— Задания?

— Некоторые из них совсем не простые. Но Ведомство редко шлет приглашения тем, кто не в состоянии с ними справиться. Ты в состоянии. Эрналия, ты идеально подходишь для нашей организации. Работа на Ведомство дает больше, чем забирает. Мы всегда будем готовы прийти на помощь, если того потребует дело... Но ты в свою очередь должна понимать, что и сама обязана делать то же самое.

Я вновь уперлась взглядом в нарисованный ключ.

Ведомство. Пожалуй, для любого практикующего мага-боевика это предел мечтаний. И, разумеется, я думала о том, что когда-нибудь мне посчастливится узнать об этой организации чуть больше, но могла ли представить, что получу приглашение, обучаясь на втором курсе?

Я положила бумагу на колени и взяла в руки стилет.

От такого не отказываются.

Уверенно сделала надрез на пальце, на бумагу тут же упала капля крови. Ключ окрасился алым. Налился и цветом, и моей кровью. И все для того, чтобы... вспыхнуть. Совершенно холодным пламенем.

Я заворожено наблюдала за тем, как ледяной огонь пожирает бумагу, не оставляя после себя ни песчинки пепла.

— Поздравляю, — все тем же серьезным тоном произнес Морэн. — Это важное решение.

Вот уж точно. И, разумеется, Ведомство не могло подождать, пока я расправлюсь со своими личными проблемами, решив подкинуть новые. Наверняка ведь так и есть, иначе я бы так скоро не получила приглашение.

— Ну что ж, теперь ты на испытательном сроке, — Морэн вернулся к привычному шутливому тону. — И для тебя уже есть задание.

— Вот как раз в этом не сомневаюсь, — фыркнула я в ответ.

Меня грела мысль, что если справлюсь с этим заданием, то не только Морэн, но и все Ведомство поможет закрыть вопрос с отцом.

— А я не сомневался в том, что ты не сомневаешься, — ввернул Морэн. — Итак, в субботу ты наведаешься во дворец. Прекрасное мероприятие, не иначе.

Я напряглась. От Морэна можно было ожидать всего, чего угодно.

— Мне. точнее, Ведомству... — Мужчина хитро улыбнулся. Явно ведь специально оговорился! — ...Нужно, чтобы ты убрала с поля одну серьезно мешающую фигуру.

— Убрала? — деланно спокойно уточнила я.

— Именно, — подтвердил Неррс-дознаватель. — Но не переживай, никаких кровопролитий.

Ой, ну спасибо и на этом!

Свои ехидные мысли я каким-то невероятным образом умудрилась не высказать.

— Тебе нужно будет подбросить кое-что одной леди.

— Одной леди? Кое-что?

— Именно, — повторил Морэн. — Помнишь я тебе рассказывал про любовницу короля?

Я кивнула.

— У нас есть основания полагать, что она работает на другое королевство. Но нам нужны улики.

— И ты хочешь, чтобы я организовала наличие этих улик в ее вещах?

— Ну, во-первых, не только я, но и Ведомство. А во-вторых, я всегда считал, что ты сообразительная девушка.

— О, большое спасибо!

— Улики окажутся в чемоданчике, который выдаст тебе графиня Роунвесская накануне вашего перемещения.

— Стоп, моя бабушка?

— Нет, она не состоит в Ведомстве, но не все ли равно, как улики туда попадут? — усмехнулся Морэн. — Про уровни доступа я тебе расскажу как-нибудь позже, это весьма скучно. Так вот, все будет у тебя в чемоданчике. После прибытия в столицу вы на повозке доберетесь до королевского дворца. Вещи обыскиваются специальными артефактами, но можешь не переживать — письма они не обнаружат. Да и артефакт стражника, который будет тебя обыскивать, окажется неисправен.

А если не окажется?..

— Тебе выделят покои в южном крыле, неподалеку от комнат леди Вилонс. Дальше будешь действовать по ситуации.

— Верно ли я понимаю, что леди Вилонс — это та девушка, из-за которой тебя попросили вон из столицы? — поинтересовалась я.

— Возможно, — широко улыбнулся Морэн.

— Хорошо.

— Правда? — мужчина удивился.

— Нет. Я бы хотела больше вводных и деталей, но в то же время меня устраивает твое «дальше будешь действовать по ситуации». Один вопрос. Что будет, если меня поймают?

Морэн вздохнул. Уверена, какая-то крохотная часть его надеялась, что этого вопроса я не задам.

— Скорее всего, суд, разбирательство и спешное закрытие дела за неимением улик. От двора на будущие лет эдак десять ты будешь отлучена.

Велика трагедия! Да это, можно сказать, лучший исход. Если улик и правда не найдут, конечно же. Как сейчас подтверждает практика, не такая это и большая проблема. Хм. А что, если с делом отца все обстояло точно таким же образом?

Я посмотрела на Морэна более напряженно. Может ли он быть как-то к этому причастен? Или знать чуть больше, чем говорит на самом деле? Боги, во что я вляпалась?.. И, что интереснее, как из этого... выляпываться.

Глава 12

После разговора с Морэном я чувствовала себя боевым големом. Будто передо мной поставили задачи, и все, что от меня требовалось, — беспрекословно их исполнять. Я была неподалеку, когда Нира встречалась с Фирсом и почти сразу перехватила подругу, когда они поговорили.

Соседка по комнате пребывала в крайне мрачном настроении.

— Он сегодня снова прогуливает. Говорит, что у него очень важные дела, но выглядит при этом неважно. Глаза красные, синяки под глазами... — шепотом сообщила она, когда мы направлялись в столовую. — Сказал, что пропустит завтрак, потому что не спал всю ночь и хочет отдохнуть до начала занятий.

Я достала из кармана вторую часть геолокативного конструкта, сплела несложную формулу и прикрыла глаза. Перед внутренним взором тут же появилась синяя, ярко мерцающая точка и полупрозрачные линии, обозначающие удаленность от цели.

— Он сейчас и правда в мужском общежитии, — сообщила я. — Сегодня в течение дня я буду за ним поглядывать. Как только сдвинется с места, пошлю тебе вестника.

— Хорошо, — глухо ответила Нира. — Ты сможешь прогулять отработку?

— Скорее всего, — немного подумав, ответила я.

Когда мы переступили порог столовой, на глаза тут же попалась шумная компания одногруппников. Они расположились за вытянутым столом и, едва приметили меня, замахали, привлекая внимание. Некоторые студенты покосились на них с подозрением, возобновились шепотки.

— Хочешь к ним?

— Почему нет? — Нира пожала плечами.

Настроение у подруги явно требовало коррекции, и я посчитала, что шумная компания может в этом помочь. Заодно и совместим приятное с полезным, попрошу их прикрыть меня на отработке и части занятий, если того потребует ситуация.

Ричард не стал задавать никаких дополнительных вопросов, что меня порядком удивило. Он лояльно отнесся к просьбе прикрыть меня, когда я с помощью геолокативного конструкта уловила, что Фирс собирается покинуть территорию академии.

В это же время я отправила вестник Нире и забежала в комнату, чтобы избавиться от формы и не привлекать лишнего внимания в Канторе. Мне едва удалось покинуть территорию ВАКа, а Фирс уже пересек несколько кварталов. Нира присоединилась ко мне, когда расстояние до студента стало критичным.

О чем я вообще думала, когда ответила согласием на просьбу Ниры? Одной его нагнать мне бы было в разы проще, как и не привлекать дополнительного внимания. Яркая шевелюра соседки по комнате волей-неволей притягивала взгляды прохожих.

— Накинь шарф на голову, — попросила я ее, когда мы чуть сократили расстояние до Фирса. Он направлялся к старой части города, где улицы были куда уже, да и контингент собирался не особо порядочный.

Нира послушно исполнила просьбу, не задавая лишних вопросов. Девушка явно нервничала.

Фирса мы увидели минут через двадцать, когда он остановился у заброшенного дома. Окна были выбиты и прикрыты грязными тряпками, входную дверь расписали не самыми приличными словами, но парень держался уверенно, будто хорошо знал, чего ждет.

У меня же это полураваленное здание вызывало вопросы. От него веяло опасностью, и, будучи магом, я никак не могла игнорировать интуицию.

Через мгновение дверь открыли. Фирс прошел внутрь.

— И что дальше? — в тоне Ниры проскользнула паника.

Я шикнула на нее, и соседка обиженно засопела.

Итак, если Фирс не выходит через пятнадцать минут, у меня есть резон попробовать проникнуть внутрь и понять, что это за место такое. Чутье подсказывало, что в своих подозрениях Нира была права — он как-то связан с запрещенными смесями. Но доказательств у меня никаких не было.

Как пробраться в здание? Можно воспользоваться одним из уже выбитых окон, но какая вероятность того, что заброшенность строения не фикция? Вдруг там такое количество защитных чар, что мне ни в жизнь не пробиться?

Ни через пятнадцать минут, ни через тридцать Фирс не вышел, и неприятное предчувствие раздулось почти до вселенских масштабов. Предположим, он стал распространителем — но что ему делать там так долго? Он бы попросту забрал товар и покинул здание.

Я смутно понимала, как именно это происходит, и начинала нервничать. Четко осознавала лишь один факт — здесь творится что-то нехорошее и пора вмешаться.

— Проберусь ближе, жди меня тут, — тихо попросила я, указывая девушке место за углом. — Но лучше тебе долго не находиться на одном месте, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Я с тобой, — тут же заявила Нира.

— И кто тогда вызовет подмогу, если мы с Фирсом не выберемся через полчаса? — я старалась говорить спокойно, будто у самой сердце не билось со скоростью пойманной в ловушку птицы. — К тому же ты прекрасно знаешь, что у меня больше возможностей остаться незамеченной.

— Эрна, но… у меня плохое предчувствие, — тихо выдохнула Нира, опуская взгляд.

— У меня тоже. Но хорошо, что мы обе оказались тут, — постаралась я улыбнуться.

— Будь осторожна. — Девушка вцепилась мне в руку и сильно сжала.

— Если не дам о себе знать через полчаса, начинай переживать. Если мы не выберемся через час, вызывай подмогу.

— Магполицию?

— Думаю, начать стоит с Неррса. Если все так, как я думаю, магполиция будет добираться сюда очень и очень долго.

Я тяжело выдохнула и сплела нехитрую формулу отвода глаз, прежде чем выйти из проулка и приблизиться к зданию. Одно легкое касание — и я убедилась в том, что мои подозрения оказались верны, дом не просто защищен чарами, он фактически из них свит.

Даже геолокативный конструкт начинал барахлить, когда я попыталась разведать, на каком именно этаже находится Фирс. Зато память сбоить перестала, она почти сразу же услужливо подсунула формулу, которая помогла обойти эти чары — всегда бы мозг отзывался настолько оперативно!

Присев на корточки, я сплела чары и влезла в окно, расположенное у самой земли. Приземление сложно было назвать безболезненным, все же потолки, даже в подвалах, в старых домах довольно высокие.

Коснувшись ногами грязного, загаженного пола, я замерла. Прислушалась. Тишина. Осмотрелась. В углу лежал измазанный и рваный матрас, какая-то тряпка, играющая роль одеяла. Там же стоял покосившийся табурет, на котором разместилась чашка с мутной жидкостью неизвестного происхождения. Дверь была распахнута.

Осторожно переставляя ноги, я добралась до кружки и принюхалась. В нос тут же ударил знакомый запах, совсем как из того мешочка, что мы обнаружили в ящике Ниры.

Что мне дает это знание? Ничего. Значит, я попросту потеряла время.

Добравшись до дверного проема, услышала за спиной невнятный шорох и испуганно замерла. Резко обернулась, и с губ чуть не сорвался возглас возмущения.

Какого, моб его ядь, лешего?!

Ричард приземлился на ноги намного мягче, чем я. Улыбнулся и поднес к губам указательный палец, будто я без него не знала, что следует сохранять тишину. Он осмотрелся, совсем как я недавно, и подошел ближе.

— Не только же вам следить за другими, — с усмешкой едва слышно прошептал он.

Я уже хотела ответить, причем крайне едко, но в последний момент решила, что лучше промолчать. Все, что я о нем думаю, выскажу позже, а пока мне может пригодиться помощь.

Ричард первым вышел в коридор и мягким, но уверенным шагом направился к лестнице. При этом студент осторожно заглядывал и в другие комнаты, оценивая обстановку. На нижних этажах мы так никого и не обнаружили, все веселье началось, когда мы добрались до первого.

— Там четверо, — тихо сообщил Ричард, когда мы замерли у входа. — И все, кхм, спят...

— Как ты?..

— Тш, — шикнул на меня парень.

А после взял меня за руку, чарами показывая то, что видит сам. Перед внутренним взором тут же возникло несколько ярких всполохов за стеной. В самом центре этих пятен застыло что-то серое. Только что мне продемонстрировали еще одну родовую особенность рода Уилкенс.

Полезная способность, ничего не скажешь. И, что по-настоящему завораживает, люди имели разный окрас, их связывало лишь серое пятно в центре.

— У Ниры было то же самое, — произнес Ричард одними губами.

— Они под воздействием сборов?

— Да. Они не проснутся. Фирс находится на втором этаже. — Ричард сжал мою руку, и я вновь увидела всполохи. Уже над головой, чуть сбоку и будто бы дальше. Четверо, один из которых, если верить студенту-боевику, Фирс.

— А вот там будет сложнее, — добавил парень. — Мы можем попробовать проникнуть через комнату слева, она совмещена с той, которая нам нужна.

Я кивнула. В тех линиях, что мне показал Ричард, было мало понятного, но с его указаниями я хотя бы разобралась, куда двигаться. Парень вновь прошел первым. Я лишь на секунду замерла, когда увидела тот ужас, что происходил на первом этаже. Грязь, вонь и четверо людей в полной отключке, они лежали у стены и что-то бормотали сквозь сон.

Ричард уверенно направился наверх, прижимаясь при этом спиной к стене и держа чары наготове, если вдруг потребуется дать отпор. Взгляд у него при этом был сосредоточенным, парень наблюдал не только за тем, что происходит в реальном мире, но и за изнанкой.

До нужной комнаты мы добрались достаточно тихо и быстро, Ричард почти бесшумно открыл дверь соседней. Там располагалась еще одна дверь, к которой мы, не сговариваясь подошли. И превратились в слух.

— В который раз вам говорю! — Мы услышали сдавленный голос Фирса. — Понятия не имею, откуда у меня маячок!

Мое тело превратилось в статую, я боялась даже выдохнуть лишний раз.

— Ах, не зна-а-аешь?! — послышался резкий незнакомый резкий мужской голос. За ним тут же последовал звук удара, и только после этого я дернулась. Но Ричард меня сдержал.

— Мне удалось сбить сам сигнал. Нужно еще минут десять, чтобы понять, у кого вторая часть, — растягивая гласные, произнес другой злоумышленник.

— Так кто у тебя на хвосте? Магполиция? — первый вновь обратился к Фирсу. Тот ответил что-то невнятное.

Выходит, Фирс сейчас отдувается за то, что у него обнаружили конструкт. Но важнее другое — один из них знает, как найти второй маячок. А находится он... прямо у них за дверью.

— Расскажи эту сказочку, малец, кому-то другому, — фыркнул главарь этой импровизированной банды. — Я тебя предупреждал! Приведешь за собой хвост, тебе не жить.

Я запустила руку в карман и достала маячок, молчаливо продемонстрировала его Ричарду. Он нахмурился. Явно задумался о том же, о чем и я — как уничтожить маячок, не привлекая внимания тех, кто за дверью. И нужно ли?

Как вернее поступить: сообщить в магполицию или вмешаться самим?

Дверь приглушенно скрипнула, и мы вздрогнули. В комнате за стеной появился новое действующее лицо. Значит, противников у нас теперь четверо... И один связанный Фирс.

По крайней мере, именно так я подумала, пока не услышала:

— Околачивалась около входа!

— Нира?! — слабый возглас Фирса. — Что ты тут?!.

— Фирс, что с тобой?

Я раздосадовано прикрыла глаза. Сказала же, не попадайся на глаза! И кто теперь будет подмогу вызывать, если мы тут общим скопом застрянем?!

— О-о-о, какая милая встреча, — протянул главарь. — Может, именно эта прелестная леди заставит тебя заговорить. Чушка, как с маячком?

— Еще пару минут, — ответил один из присутствующих.

Чушка? Какое милое имя — именно так рассудила часть моего сознания, которая не отвечала за решения. Вторая часть отмалчивалась.

— Не трогай ее, — резко выдохнул Фирс.

Я подняла на Ричарда нахмуренный взгляд — тот тоже явно не знал, что именно предпринять. Вестник из здания не отправлялся, эти ребята точно знают толк в том, как защитить свое убежище. Не считая, конечно, того факта, что мы с Ричардом сюда пробрались без особых проблем.

— Ну почему бы не лишить нашу птичку пальчика? — липким голосом произнес главарь.

Соседнее помещение огласилось женским вскриком, и все внутри меня буквально сжалось от страха. Именно это и подтолкнуло к действию, на которое я бы никогда в жизни не пошла в здравом рассудке.

Это невыносимо! Отсиживаться тут, пока там какие-то наркоманы издеваются над твоими друзьями. Если выбираться отсюда и звать за помощью, может стать слишком поздно. А значит... тянуть время, пытаться справиться с ними своими силами. Вряд ли тут все присутствующие поголовно прошли хотя бы курс боевой магии в АВМе, у нас есть шанс. И этот шанс существенно поднимается с Ричардом за пазухой — что бы я там ни говорила раньше, парень действительно неплох в боевой магии.

— Дай мне три минуты, — едва слышно прошептала я и, пока Ричард не схватил меня за руку и не остановил, толкнула дверь.

— Привет, мальчики. — С милой улыбкой вошла в помещение и спешно, буквально в один миг, его осмотрела.

Дело дрянь. Возле Фирса сразу трое, и один возле Ниры. Надо бы их как-то раскидать по помещению, чтобы и друзей не задело чарами.

— Ты кто? — рявкнул главарь. Он стоял прямо перед моим другом и сжимал в руке какое-то странное приспособление вроде ножниц, но без лезвий и больше раза в четыре.

О том, как именно выглядит Фирс, я старалась не думать. Даже смотреть на него было страшно!

— А вас что, не предупреждали о моем приходе? — театрально изумилась я.

Вряд ли они долго позволили бы ломать комедию, но я изо всех сил старалась оттянуть время. А заодно выплетала чары, чтобы в один момент выпустить энергию. Боги, хоть бы все получилось!

Главарь нахмурился и криво усмехнулся. Перевёл взгляд на Фирса, следом посмотрел на Ниру.

— Я так понимаю, предупредить должен был кто-то из них?! — рявкнул он.

— И кто это? — мазнула делано равнодушным взглядом по друзьям. Нира испуганно замерла, не понимая, что происходит. По ее щеке текла кровь. У-у-у, уроды!

Еще пара стежков — и чары будут готовы. Оставалось совсем чуть-чуть.

— Взять ее, — холодно произнес главарь, обращаясь, судя по всему, к Чушке. У того на ладони лежал конструкт, который Нира подложила в одежду Фирса.

Рано, рано вы меня взять пытаетесь. Чушка, облаченный в бутафорские лохмотья, угрожающе двинулся на меня. Почему бутафорские? Так слишком уж ровно они были вымазаны, да и вообще, не походил Чушка на чумазого нищего, ну никак. Слишком чистые ладони, слишком холеные пальцы — их он и расставил, чтобы сплести чары.

Ага, первого мага я обнаружила. А заодно увела одного из людей от ничего не понимающего Фирса.

В меня тут же направилась сотня игл, угрожающих нашпиговать, как ежа, но я успела выставить щит. И сразу после этого активировать чары, которые начала готовить, едва только оказалась в помещении. Сразу двух мужчин откинуло к стене. Главарь остался подле Фирса — ага, второй маг. Нира упала на пол, а Чушка даже не пошевелился. Лишь ухмыльнулся идеально ровными белыми зубами — вот не бывает у нищих таких зубов!

В этот же момент на нашей импровизированной сцене появился и Ричард. И тоже с чарами — они сразу улетели в ничего не подозревающего Чушку, отбивая его к той же стене, что и товарищей по противозаконной деятельности.

— Сдаюсь-сдаюсь! — поясничная, главарь поднял руки, чуть поигрывая пальцами.

— И кто же вы у нас такие?

Я не спешила отвечать, плела сети для временно обездвиженных. Ричард тоже, судя по всему, не горел желанием вступать в дебаты, но выбора у него не было.

— У вас два варианта. Первый, мы вызываем магполицию. Пусть они разбираются с тем, что вы тут устроили...

— Уже вызвали, — соврала я, вставив слово. Не понравилось мне, как блеснули глаза главаря, когда Ричард упомянул власти.

— Кого ты обманываешь, птичка? — Мужчина хрипло рассмеялся. — Никого вы не вызвали, иначе нам бы уже сообщили.

— Уверены? — Я даже не моргнула.

— Абсолютно. А потому с интересом послушаю про второй вариант.

Тянет время. Вот только для чего? Я не чувствую никаких чар, исходящих от него, а у меня на такие вещи острый нюх.

— Мы забираем этих двоих и оставляем вас в покое, — сухо произнес Ричард, подходя ближе.

— Боюсь, этот вариант мне не очень подходит, — с наигранным сожалением произнес главарь. — Вы видели наши лица.

Именно в этот момент мужчина резко дернулся, послышался звон разбитого стекла — и по глазам ударил ослепляющий свет. Опять зелья! Да что же это такое?! Если так пойдет дальше, следует сделать для факультета боевой магии зельеварение профильным предметом!

Я пыталась нашарить в памяти магическую формулу, которая способна вернуть зрение. В этот же миг создала вокруг себя купол: увы, он был способен уберечь от боевых чар, но от опрокидывания и кинжала у шеи никак не защитил.

— И чего вы добились? — не удержалась от вопроса. — Все ваши люди тоже потеряли зрение. Хотите прирезать меня без театрального представления и свидетелей?

— Ну что ты, птичка, я умею ждать. Чушка, свяжи этого.

Я услышала, как главарь пихнул Ричарда. Стоп... он что, отрубился?

— И вторую птичку тоже свяжи. Будем с ними разговоры разговаривать, — выплюнул бандит. От него пахло чем-то мерзопакостно кислым, от этого запаха слезились и без того пострадавшие глаза.

Амбре что-то неуловимо напоминало, пока до меня не дошло, что этот мужик просто провонял зельями!

Или еще чем покрепче.

— Ну так вот, ребятки, у вас есть два варианта. И поскольку все твои друзья в отрубе, решать тебе. Вариант первый, я вызываю сюда свою группу зачистки, и уже вечером вас находят мертвыми в канаве, под завязку накачанными драффом. И вариант второй.

— ...и вариант второй, вы отпускаете и девушку, и всех остальных, — услышала я холодный и слишком знакомый голос.

Дарен! Я не могла сдержать улыбки. Вот только ка-а-ак?

— О, еще один… — лениво констатировал главарь. — Ничему вас жизнь не учит. Вам что, медом тут намазано?

— О, позвольте представиться. Дарен Вестлей Неррс, — холодно ответил ректор. — А о моем дражайшем кузене, полагаю, вы наслышаны. Он со своими ребятами как раз в двух минутах пути отсюда. И лишь от ваших действий зависит, умрете ли вы сразу или чуть позже, после допроса.

— О, уверен, нам удастся договориться, — лезвие, приставленное к моей шее, мягко вспороло кожу. Потекла горячая кровь, но мне не было больно — адреналин ударил в голову с такой мощью, что единственное, о чем я могла думать, как выбраться из захвата.

— Думаете, я не пожертвую студенткой ради того, чтобы накрыть вашу шайку? Не смешите. — Дарен произнес это так цинично, что даже я на мгновение поверила. А вот главарь, судя по всему, нет. Он нажал на кинжал еще сильнее, и шипения сдержать не удалось.

Я не могла видеть реакцию Неррса, но, судя по раскатистому смеху главаря, он обнажил свои истинные чувства.

— Чушка, давай мы и этого свяжем, — предложил главарь. — А то слишком уж он болтлив. А за него потом у ведомского шакала можно награду стребовать, помимо собственной свободы.

Так, Эрна, думай. Думай, как вернуть зрение и вырваться из этой хватки. Это возможно, точно возможно!

— Я... Я не могу, — раздалось сдавленное за спиной.

Главарь дернулся, и я вместе с ним. Что там? Что такое?

— О боги, щенок, ты и правда думаешь, что я не пожертвую своим человеком ради свободы? — расхохотался главарь. — Чушка, прости, но ты поступил бы так же.

Тот благоразумно промолчал.

Я же пришла к выводу, что к Ричарду вернулось сознание, и он каким-то образом смог обезвредить Чушку. Или он как раз этим занят. Остальные, судя по тишине, были в отключке.

Ко мне медленно начало возвращаться зрение, сейчас я уже могла различить очертания предметов. Вот только какой в этом толк, если все походит на разномастные кляксы.

— Ну так что, Неррс, пустить этой девочке кровь, или ты вдруг резко придумаешь вариант, который меня удовлетворит?

Глаза слезились нещадно, и я заметила странную закономерность: чем больше плачу, тем быстрее возвращается зрение. Вдохнула поглубже и едва сдержала чих от этого мерзопакостного запаха.

— И чего же ты хочешь? — с холодной усмешкой спросил Дарен.

— Сто тысяч золотых и повозку с возможностью беспрепятственно проехать все посты. Как ты понимаешь, девчонку мы возьмем с собой и оставим где-нибудь в лесу. Такая птичка точно разберется, как вернуться под крылышко орла.

Там же и прикопает, скорее всего.

Вновь сморгнула. Теперь я могла различать не только очертания, но и более мелкие детали. Дарен стоял напротив в довольно напряженной позе и не сводил с меня глаз. Стоило сфокусировать на нем взгляд, мужчина едва заметно кивнул. Я посмотрела на его руки. Он показывал три пальца...

— Думаю, будет достаточно пятидесяти золотых и...

Два пальца. Что он…

— …заключения под стражу на ближайшем посту.

Один!

То, что произошло после, длилось не больше двух секунд, но для меня время растянулось в целую вечность. Я почувствовала, как земля под ногами вздрогнула, пол начал уходить из-под ног. А лезвие кинжала больно оцарапало шею, когда я инстинктивно отпрыгнула. Оступилась, но Дарен успел подхватить меня в последний момент. И не только подхватить, но еще и потянуть на себя.

Грохот, вскрики, стальные лязги где-то внизу. Я не сразу сообразила, что часть пола второго этажа провалилась под влиянием магии Неррса. И уж точно не сразу поняла, что внизу всех этих голубчиков уже поджидал Морэн со своими подопечными.

Дарен коснулся пальцами моей щеки и отвел подбородок в сторону, осматривая шею. Боли не было, страха тоже. Как, впрочем, и понимания, что все закончилось.

— Все живы? — Неррс обратился и к остальным.

— Да, — сдавленно произнес Ричард. Я резко обернулась.

На лице Ниры кровавые следы, Фирс выглядит порядком измученным, Ричард стал обладателем сочного фингала — все и правда были живы и ничуть не пострадали от этого импровизированного обвала.

— Мне бы следовало отправить вас в лекарское крыло... — теперь в тоне Дарена звучали настолько суровые нотки, что даже мне сделалось страшно... — …но такой роскоши я вам не предоставлю. Все. Живо. В мой. Кабинет.

— Но как мы?..

— Пешком, — сухо отрезал Дарен. — Сюда же как-то дошли.

Ага, значит, кристаллов мы не заслужили.

Мы шли по улицам Кантора, стараясь не обращать внимания на косые взгляды прохожих. Между собой тоже не общались, никто из нас толком не знал, как начать беседу. Спустя минут десять слова нашла Нира:

— Фирс, ну ты и мудак! — произнесла соседка по комнате.

— Чего?! — в тоне парня прозвучало такое возмущение, что не выдержала уже и я:

— Полностью разделяю мнение Ниры. За каким чертом ты вообще с ними связался? Тебе хорошей жизни захотелось?! Решил разнообразить ее продажей запрещенных сборов?!

— Почему именно продажей? Может, он просто их принимал, — вставил слово Ричард, говоря про Фирса так, будто его не было рядом.

— Вы совсем головой двинулись? — фыркнул приятель. — Я не принимал никакие сборы! И тем более не продавал! Только делал вид.

Фирс остановился прямо посреди переулка и возмущенно скрестил руки на груди.

— Я хотел проникнуть в этот картель, чтобы добраться до самого главного и выяснить, кто распространяет эту дрянь по Кантору. А заодно и по всему королевству. И знаете, если вы бы не сунули мне маячок... — он перевел недовольный взгляд на притихшую Ниру. — Меня бы никто не вычислил!

— Фирс, я… — Нира начала говорить извиняющимся тоном, но я решила ее перебить.

— Ты кретин, — заявила строго. — Пусть тебя не вычислили бы сегодня, так сделали бы завтра. И если бы мы не сунули маячок, нашли бы тебя в какой-нибудь канаве.

— С чего ты взяла?!

— А ты с чего взял, что умнее всех этих наркобаронов?! В одиночку, Фирс! Ты для них как мышь для куролиска! На один зубок. Сожрали бы и даже не заметили!

Сказала и осеклась. А с чего я взяла, что сама умнее Уилкенса-старшего, короля и его любовницы, если ввязалась во все то, на чем так настаивал Морэн?.. Как вообще могла подумать, что мне это по силам?..

Но виду не подала, продолжила сверлить Фирса колючим взглядом. Он не остался в долгу.

— Не хочу прерывать вашу занимательную беседу, но нас ждет Неррс, — лениво заметил Ричард, потирая саднящую скулу. — А о том, кто именно идиот, вы сможете поговорить после.

Да уж. В сложившейся ситуации испытывать терпение Дарена было бы верхом глупости. Потому бросив сухое: «После обсудим», — я продолжила путь. Друзья потянулись следом.

На Фирса я злилась, сильно. И чем больше ярилась, тем отчетливее понимала, что сама нахожусь в такой же ситуации. Меня оправдывало лишь одно — на моей стороне Морэн. И, вероятно, Ведомство. А значит, поддержка пусть не безгранична, но чуть больше чем «ноль». Этим себя и успокоила. Прикрыла кучу вязаной салфеткой, решив подумать об этом после.

Размышляя над тем, как легко мы поверили Фирсу в том, что никаких наркотиков он не продавал и не принимал. Видимо, чего-то такого мы от него и ждали. В памяти тут же всплыл наш диалог в лекарском крыле. Он ведь и правда зажегся идеей найти всех виновных. И почему я так просто спустила все это на тормозах?..

Когда мы все же добрались до академии, Дарен уже ждал нас в своем кабинете. Меня утешал тот факт, что тут же сидел и Морэн. Была надежда, что он хоть немного сбавит градус злости на нерадивых студентов, но все произошло ровным счетом наоборот.

— Я месяц, повторюсь, ме-сяц следил за этой бандой! — выплюнул Морэн, когда мы рядочком выстроились на ковре. — И все для того, чтобы после какие-то студенты мне все испортили?! Вы вообще в своем уме?

Мы промолчали. Посчитали, что вопрос риторический.

— И ты, придурок малолетний, за каким чертом ты к ним поперся? Приключений захотелось? — Морэн злобно сверкнул глазами на Фирса.

— Я... не...

— Да знаю я о твоих планах. — Морэн поморщился. — Мне доложили. И как ты считаешь, если мой внедренный человек понял, что ты попросту воду мутишь, все остальные бы не догадались?

Так, стоп.

— Вы хотите сказать, что знали, что Фирс пытается проникнуть в эту банду? — я будто со стороны услышала свой вопрос.

— Знал, — твердо ответил Морэн.

— Тогда не вижу смысла в этом разговоре, — сухо произнесла я, разозленная, как сотня бесов.

Все явно были шокированы наглостью моего ответа.

— Поясни, — почти спокойно попросил Морэн.

— Для вас не стало новостью, что Фирс вмешался в довольно опасное дело, но вы не посчитали нужным его предостеречь, остановить или даже запретить ему участвовать. Вместо этого читаете сейчас нам нотации. В уставе академии нет никакого запрета на деятельность вне учебного заведения. Считайте, у Фирса хобби такое, преступников разыскивать. А у нас хобби — вытаскивать его из таких передряг.

Как бы сильно я ни злилась на друга, отдавать его сейчас на растерзание в мои планы не входило. Я бы с легкостью понаблюдала за прилюдной поркой, если бы Морэн не сознался, что с самого начала знал о произошедшем.

Нира с Фирсом сжались от страха. Ричард оставался все таким же флегматичным — видимо, сильно его по голове огрели, надо будет в лекарское крыло отвести — и никак не вмешивался в беседу.

Слово взял Дарен.

— Зато в уставе академии есть запрет на прогул занятий. И студент не раз пренебрег этим правилом. Через неделю будет собран преподавательский совет, на повестке которого будет стоять вопрос об отчислении Фирса из Высшей академии Кантора, — припечатал ректор. — Помимо прочего, я снимаю со студента Уилкенса и студентки Бранус по сто баллов за то, что они прогуляли отработку. Студентка Эшли, вам делаю выговор. При повторном проступке будем разговаривать уже серьезнее.

Сто баллов. Блеск.

— Помимо прочего, я считаю, что каждый из присутствующих поступил крайне неосмотрительно и глупо. Вы, Фирс, влезли непонятно в какую историю, в которой нам еще предстоит разобраться. Думаю, вы понимаете, что даже при маловероятном благоприятном исходе нашей встречи с советом профессоров все данные будут занесены в личном дело. Вы, Эрналия, очертя голову бросились в самое пекло, не озаботившись сообщить людям, которые должны разбираться в таких ситуациях. Я был о вас лучшего мнения. Уилкенс, я вообще не понимаю, что вы там забыли. И почему у вас не хватило мозгов обратиться хотя бы в магполицию. Что касается вашей подруги Ниры. посчитаю, что она просто попала в дурную компанию. До встречи с вами за студенткой не числилось никаких весомых проступков.

Был обо мне лучшего мнения? Ну спасибо, дорогой Дарен. Я молча скрипнула зубами. Молча, потому что слишком хорошо понимала, что глобально он прав. И каждое слово, сказанное им, нажимало на больные точки именно по той причине, что попадало в цель.

— В настоящий момент можете быть свободны. От каждого из вас к завтрашнему утру жду объяснительную записку, — сухо произнес Неррс. — И постарайтесь написать хорошо, поскольку она может пригодиться вашему другу на слушании его дела.

И когда мы уже повернулись к двери, чтобы покинуть кабинет ректора и порадоваться тому, что действительно легко отделались, Дарен бросил:

— А вас, Браунс, я попрошу остаться.

Черт!

Пришлось разворачиваться. Друзья бросили на меня сочувствующие взгляды. Все, кроме Ричарда. Тот просто недовольно поджал губы. Как только за ними закрылась дверь, заговорил Морэн:

— На случай, если тебе интересно, сегодня Фирса и без вас должны были выкинуть из этой банды.

— Вперед ногами?

— Немного попинав ногами, но без летальных последствий. Мальчик бы до конца дней помнил, что ввязываться в такие истории плохо, но сильно бы не пострадал. Вот надо было вам ввязываться.

— М-м-м, какие методы воспитания, — ехидно произнесла я.

— Кажется, всем, кроме Эрналии, я указал на дверь, — сухо произнес Дарен, бросив холодный взгляд на Морэна.

— И что, тоже объяснительную писать?

— Конечно. Ты вроде сам изъявил желание занять должность преподавателя, а потому я очень хочу выяснить, почему о твоих планах «попинать» студентов я узнаю непосредственно перед оными.

Ух, как я Дарена зауважала после этих слов. Аж сердечко быстрее забилось. И улыбку мне сдержать не удалось.

Морэн же отреагировал в своей обыкновенной манере. Усмехнулся и широким, вальяжным шагом направился к двери. Уже там активировал кристалл. Мы с Дареном остались один на один.

Глава 13

Стоило Морэну покинуть комнату, как воздух будто загустел. Дышать стало тяжело. И острый взгляд Дарена лишь ухудшал ситуацию. Мужчина поднялся со своего кресла, заставив меня испуганно замереть у двери, отчаянно мечтая о том, чтобы поскорее слинять из этого кабинета. У меня даже мыслей не было о том, из-за чего он попросил меня задержаться. Или же их оказалось слишком много.

— Эрни, хочу рассказать тебе одну историю... — Дарен оправил рукава рубашки и встал перед письменным столом, в паре шагов от меня, сложив руки на груди. — Недавно я сделал артефакт одной девушке, которая мне ну очень симпатична. Не стал задавать лишних вопросов, понадеявшись, что она расскажет чуть больше, чем «ну надо». Как ты считаешь, я верно сделал, когда в артефакт вложил чуть больше, чем следовало?

«Чуть больше, чем следовало» — это, по всей видимости, чары, уведомляющие о том, что через геолокативный конструкт пытаются найти первоартефакт.

На вопрос я не ответила. Решила, что он риторический. И не ошиблась.

— Если совсем не углубляться в детали артефакторики, в какой-то момент я понимаю, что что-то идет не по плану. И представь мое удивление, когда я выстраиваю отслеживающие чары на свой же артефакт, выясняю местоположение этой самой девушки и узнаю, что ее понесло туда, куда не стоило ходить. Как полагаешь, о чем я подумал?

Надеюсь, этот вопрос тоже риторический. Произносить подобное вслух мне ой как не хотелось.

— А подумал я, Эрни, о том, что мой коварный кузен втравил наивную, но сильную девушку в какую-то заварушку. И это даже не кажется мне какой-то крупной проблемой, потому что я пребывал в полной уверенности, что тылы у нее прикрыты, и в опасное положение она не попадет. Но, увы, эта девушка оказалась еще более наивной, чем мне думалось в самом начале.

— Я не… — начала говорить, но Дарен не дал закончить.

— Что мне еще нужно сделать, чтобы ты научилась мне доверять?! — с нескрываемым раздражением произнес ректор. — Это просто невыносимо! И, уж прости, форменное издевательство. Я чуть ли не тушканчиком вокруг тебя прыгал, пытаясь доказать, что ты можешь прийти ко мне за помощью, рассказать о любой проблеме, что я пойму и приму. Может, не сразу, но все же. Ты же не дура, вполне заметила, что в моем круге общения находишься на особом положении. Так пользуйся, пожалуйста, я вовсе не против. А что ты?..

— Дарен, я… — захотела как-то сгладить ситуацию, но мне вновь не дали продолжить.

— Исходя из этого всего, я могу сделать лишь один вывод. Разговаривать, просить, убежать — все это не имеет никакого смысла. Ты трепетно относишься к мнению и требованиям бабушки, которая вынудила тебя пойти против собственной воли. Ты отчего-то слушаешь моего кузена, который только и делает, что тобой манипулирует. Ты даже к своему так называемому жениху относишься с большим пиететом, чем к человеку, который почти всегда был на твоей стороне и ни в чем с тобой не хитрил.

— Дарен, это нечестно! — мой голос прозвучал жалко.

Я почувствовала себя уязвленной, каждое слово било в цель. С того самого момента, как Дарен принес письменное извинение и признал свою неправоту, мужчина и правда всякий раз вставал на мою сторону. И если где-то не разделял моих взглядов, сообщал об этом довольно мягко. А я... А я, видимо, уж слишком хочу управлять своей жизнью самостоятельно, уже не отличая, где помощь, а где желание подавить.

— Нет, Эрни. Это честно, а вот это... — Мужчина в два шага сократил между нами расстояние, взмахнул кистями и что-то накинул мне на шею, — …а вот это нечестно. И, заметь, я это признаю.

Я опустила взгляд и увидела то самое кольцо, что было дано мне вместе с предложением выйти за Дарена замуж. Оно оказалось надето на тонкую длинную цепочку, мерцающую от влитой магии. Еще один артефакт.

— Что это? — потухшим голосом спросила я.

— Это, Эрни, последний шанс. И нет, не для нас. Я не маленький мальчик, чтобы верить в то, что подобные жесты с моей стороны наладят наши и без того непростые отношения. Это шанс на получение совершенно бескорыстной защиты. Это кольцо не обязывает тебя падать в мои объятия, лишь защитит в сложной ситуации и уведомит меня, когда тебе будет угрожать серьезная опасность. У Неррсов тоже есть особая родовая магия.

В горле встал комок, мешающий хоть что-то сказать. Поблагодарить, возмутиться. Нет, я просто опустила взгляд, не в силах издать ни звука.

— Я больше никогда в жизни не хочу видеть, как к твоей шее приставляют кинжал. Не хочу держать твое умирающее тело на руках, не в силах предпринять хоть что-то. Я всего лишь мечтаю, чтобы ты поскорее разобралась в той ситуации, в которой оказалась, чтобы у тебя была защита. И в очередной раз не задаю никаких вопросов, но лишь в надежде, что ты придешь и расскажешь все без давления, по собственному желанию. Думается, это я заслужил. Как и то, что ты можешь мне доверять даже самые страшные тайны.

От произнесенных Дареном слов стало уж совсем тяжело. Захотелось как-то оправдаться, объясниться, но вместо этого я продолжила молча гипнотизировать взглядом пол. Пока ректор не решил прекратить эту пытку.

— Поговорим об этом, когда будешь готова, — со вздохом произнес Дарен и активировал артефакт телепортации.

Я оказалась в комнате. Басик протяжно мяукнул, приветствуя меня, потянулся и подошел ближе, выпрашивая ласку. От этой внезапной нежности меня и прорвало.

Басик! Монстр из семейства кошачьих, жертва ошибки зельевара! Он еще ни разу не выпрашивал нежности, относился к любой ласке как к чему-то обыденному, иногда даже всячески отнекивался. И теперь... мягко и осторожно касался мордой моей ноги, настойчиво привлекая внимание.

И стоило мне тронуть его теплую чешую, как комнату тут же наполнило утробное мурчание. Кот подался вперед, чтобы поставить передние лапы мне на ноги, и принялся вылизывать мне лицо шершавым, даже колючим языком. По щекам текли слезы, внутренности словно сжимались и разжимались.

Может, я как Басик? Изо всех сил пытаюсь делать вид, что сильная, независимая и в состоянии нотрар зубами прогрызть, а на деле мне всего лишь нужна защита и забота? Но почему в таком случае я так поступаю с Дареном? Почему обманываю его, не в силах рассказать все как есть?

Играю в какие-то игры, правила которых так и не удосужилась узнать до конца. Ну не глупо ли? Брать на себя ответственность, садиться за карточный стол, не зная, какая масть козырная?

Глу-по.

Дверь скрипнула. Нира застала нас с Басиком почти что в обнимку. Только он мурчал, а я беззвучно рыдала. Подруга мгновенно юркнула в комнату, бросив тому, кто остался по ту сторону:

— Потом поговорим.

Щелкнула ключом.

— Не думала, что ты окажешься в комнате раньше меня, — неуверенно произнесла она, не решаясь подойти ближе.

Мое поведение ее явно смущало, она не знала, что со всем этим делать. Неловко переминалась с ноги на ногу. И после выдала:

— Как ты думаешь, дважды за день мы нагоняй от Неррса не получим?

— М? — шмыгнула я носом.

Впервые за всю жизнь я не стеснялась проявленной слабости. Даже попытки успокоиться не предприняла. То ли дело было в том, что рядом оказалась Нира, то ли я начинала взрослеть.

Говорят, сильные не плачут. Умудряются прожить свою боль в одиночестве, в подушку. Когда-то я думала так же. Когда-то, но не теперь. Сейчас мне хотелось верить, что для проявления любых честных и искренних эмоций нужна куда большая сила, чем для сдерживания.

— Может, сегодня мы и правда где-то ошиблись, — Нира сделала два шага к моему столу. — Вот только это ничуть не отменяет того, что день у нас был совсем не сахар, а посылы при этом абсолютно бескорыстные. А еще мне следует обработать ссадины.

Она взяла со стола бутылку. Ту самую, которую презентовал мне отец Ниры. Неловко махнула ею в воздухе, негласно интересуясь, как я отношусь к такому предложению.

Еще вчера я бы отказалась. Но сегодня... кивнула. И пальцами стерла мокрые дорожки слез. Да, решение глупое. Да, если нас поймают за распитием спиртных напитков на территории академии, будет еще один выговор. Но, как по мне, уж лучше выговор за то, что совершаешь совершенно нормальные для возраста и положения ошибки, чем за то, что хотел как лучше, пытался по-взрослому, а получилось как всегда.

— Так вот почему ты Ричарда игнорируешь! — пораженно выдохнула Нира через час.

Я рассказала ей все. С самого начала и до самого конца, утаила лишь то, что хоть как-то касалось темы Ведомства — ни к чему ей такое опасное для нее же знание. Поделиться всем с подругой — еще одно глупое решение, о котором я нисколько не жалела.

— Могла бы и раньше рассказать, я бы вообще не вмешивалась в ваши отношения! — неестественно растягивая гласные, выдала Нира. — Охренеть, однако! Неррс! Сам Неррс! Он ведь кажется таким... кхм, ответственным. А влюбиться в студентку — это очень даже безответственно, между прочим.

— Ну тебя, — насупилась я.

— Да я ж не говорю, что плохо, — хихикнула Нира. — К тому же он не такой уж и старый. А вы?..

— Нира! — возмутилась. И потом совсем по-дурацки хмыкнула. — Ничего такого не было.

Мы сидели прямо на полу. Между нами, словно ораторское знамя, стояла бутылка, опустевшая на треть. Вино и правда оказалось коварным, выпили мы совсем немного, но обе уже не отличались особой трезвостью.

— А мы с Фирсом… ну, это. Оно само как-то вышло, — тихо произнесла подруга, заливаясь румянцем то ли от выпитого, то ли от смущения.

— И как? — с любопытством поинтересовалась я, даже вперед подалась.

Еще час назад мы с Нирой условились, что все, что будет произнесено в этой комнате, останется исключительно между нами и ни в коем разе не будет подвергнуто осуждению.

— Я… я не знаю. Вроде хорошо, но в то же время как-то странно. Ну, то есть мне понравилось.

Нира ударилась в смутные метафорические описания самого процесса, вынести из которых какие-то полезные практические советы было почти невозможно. После мы перешли к совсем девчачьим темам, на одной из которой я окончательно поплыла.

Мир вдруг стал казаться таким легким, словно я могла вдохнуть его за один раз. С этой дурацкой мыслью я и погрузилась в темноту без воспоминаний.

Болело все тело. Голова, руки, ноги, даже веки! И вместо того чтобы открыть глаза, я смогла только издать невнятный протяжный звук, нечто среднее между «а-а-а», «у-у-у» и «ы-ы-ы»…

С соседней постели раздался ответный вопль.

— Лучше бы нас Неррс отчитал, — все же смогла выдавить я. — Еще до второго стакана.

— Поддерживаю, — болезненно протянула Нира. — Даже не хочу знать, сколько пар мы проспали.

Пары... Точно. Я с трудом заставила себя открыть глаза. На прикроватной тумбе меня уже поджидал вестник. И, судя по характерным, уже знакомым вензелям, от ректора. Читать, что же там, не хотелось до боли во всем теле — буквально! — но более рациональная часть моего сознания вынудила узнать, что светит за очередную глупость в моем персональном Списке Глупостей имени Эрналии Краун Браунс.

«Спасибо за такое искреннее и честное письмо, Эрни!

С нетерпением жду, когда наступит этот твой «день, когда я тебе все расскажу».

P.S. Буду искренне верить, что пятна бумаге — виноградный сок. И алкоголем от этих пятен разит по какой-то невероятной случайности, которой ты сможешь дать разумное объяснение в «день, когда я тебе все расскажу».

P.P.S. Можешь не спешить на занятия. Я дал всей вашей дружной компании отгул на сегодня из-за полученых травм. Уверен, свою царапину на шее ты обработала.

P.P.P.S. В конверте зелье от головной боли. Активируй формулу.

P.P.P.P.S. На случай, если ты не в том состоянии, чтобы активировать формулу, приложи к конверту кольцо.

С теплом и заботой о твоем похмелье,

Дарен».

И прежде чем до меня дошел весь ужас произошедшего, я подумала о том, каким ехидством пропитаны все эти многочисленные «P.S.» И только потом выдала шокированное:

— Я ВЧЕРА ПИСАЛА ПИСЬМО?!

Тут же поморщилась. Голову прострелило острой болью.

— Что ж ты так вопишь?! — зашипела на меня Нира. После чего уже спокойнее добавила: — Ну... э-э-э... вроде.

Мы замолчали. В повисшей тишине были слышны только посапывания Басика. Кот вальяжно разлегся на стуле. О том, почему у него на хвосте три розовых банта, и какими формулами мы их прицепили, что он не смог стянуть, я старалась не думать.

— И я вроде тоже... — почти шепотом выдала соседка по комнате. — Эрна, у меня, кажется, плохие новости. Вчера мы написали много писем.

Прежде чем ужаснуться этой чудовищной фразе, я подумала о том, что хороших новостей не предвидится в любом случае.

— Много?..

— Ну, я написала письма Фирсу, отцу и… о боги…

Я решила не спрашивать. Сама признается. Так и вышло:

— ...И в галерею «Современность».

— Им-то что?!

— Сообщила о том, что никогда не буду выставлять у них свои работы, потому что они неудачники, — зловещим шепотом закончила Нира.

— Это я тебя надоумила? — осторожно поинтересовалась я.

— Судя по обрывкам моих воспоминаний, да, — Нира вдруг хихикнула. — Но знаешь, я не осталась в долгу. Ты написала письмо бабушке, сообщив, что ее тирания негативно воздействует на развитие внутри тебя человечности.

— Так и написала?..

— Этой формулировки я просто не смогла забыть!

Ка-таст-ро-фа! Тотальная. В комнате ненадолго повисла тишина.

— Тебя добить? — поинтересовалась Нира.

— Если осталось чем.

— Еще ты написала письмо Дарену.

— Про это уже догадалась.

— И Ричарду.

— Ох-х.

— И Морэну Неррсу. Что-то про то, что не любишь, когда тебя используют.

— Могла бы и догадаться...

— ...и судье Росс.

— Что?! — последнее меня шибануло настолько, что я даже вскочила с постели.

— Я просто проверяла твою реакцию, — рассмеялась Нира. — Реакция есть, отбой. Судье ты письма не писала. Но у тебя и без того список мощный.

Я рухнула обратно на подушку. Размышляя, стоит ли выпить зелье, присланное Дареном, или же заставить себя помучиться после стольких допущенных ошибок? С одной стороны, помучиться, оно честнее по отношению к самой себе. С другой — если уж я решила попытаться жить менее ответственной жизнью, то стоит забить на физическое отражение мук совести.

— Ты помнишь, что я писала? — спросила я, набравшись храбрости.

Странно, что из-за такого внушительного списка вчерашних вестников ответил мне только Дарен.

— Частично, — аккуратно ответила Нира. И после не менее осторожно добавила:

— С Морэном Неррсом и графиней Роунвесской уже понятно, а ректору и Ричарду ты писала под финал. Финал я помню смутно. Очень смутно. И не думаю, что моих знаний хватит для того, чтобы тебя хоть как-то утешить.

— У-у-у, — застонала, прикрывая голову подушкой.

С удовольствием бы осталась в этой самой постели до конца жизни.

— А еще мы успеваем на обед, — флегматично произнесла Нира.

Она явно ничего постыдного вчера в свои письма не добавляла! Я же в этом не была настолько уверена. И уже даже сомневалась, что хочу знать, какие там были тексты. При слове «обед» вообще замутило.

— И нам бы стоило на него сходить.

— Думаешь, правда стоит?

— Уверена в этом. Если по пути в нас не будут тыкать пальцами, значит, больше мы не натворили никакой фигни.

— А если будут?

— Сделаем вид, что так и было задумано. И не станем задавать лишних вопросов. Меньше знаешь, крепче спишь.

— Не надо сегодня употреблять слово «крепче»...

— Эрна, пойдем...

Минут десять уговоров, и я согласилась. Но не столько из-за еды, сколько из-за жажды. В комнате не осталось ни одной наполненной фляги, а пытаться добыть воду из воздуха в моем состоянии было на грани с безумством.

Еще одним глупым поступком за последние сутки стало желание заглянуть в зеркало. Лицо опухшее, под глазами синяки, на щеках красные пятна и взгляд при этом настолько болезненный, что мне тут же захотелось спрятаться обратно под одеяло.

— Даже не думай отказывать мне сейчас, — строго произнесла Нира.

Мы с ней будто поменялись местами, и сегодня именно подруга отвечала за рациональный подход, а я ее беспрекословно слушалась. Это и правда удобно.

Тяжело вздохнув, направилась за Нирой. Мы пересекли порог комнаты и... ничего не произошло. На нас даже внимания не обратили! Никто не бросал косые взгляды, когда мы вышли в промозглую свежесть улицы — в этот момент у меня даже дыхание второе открылось. Свежий воздух при непогоде творит чудеса.

В столовой тоже все прошло как обычно: мы ввалились в просторное помещение, взяли еду, заняли привычный стол. И вот уже после началось веселье. Сперва к нам подсел Фирс.

— Доброе утро, леди-алкоголики? — с легкой насмешкой уточнил он.

И, если бы не сочувствующий взгляд, которым парень сопроводил свою едкую фразу, я бы его загрызла — точно загрызла! К тому моменту, как мы с Нирой уселись за столик, я уже была готова винить в своих собственных косяках кого угодно.

— Лучше... Молчи. — Нира выдала это чуть ли не по слогам, закатывая глаза.

Выглядела она если и лучше меня, то незначительно.

— Вы просто обязаны были неплохо провести время, — без особой радости хмыкнул Фирс.

— Как твоя подготовка к слушанью? — я попыталась перевести тему.

— Разберусь. — Парень махнул рукой. — Я хотел сказать вам спасибо. Не знаю, что бы было, если бы не вы. Может, и обошлось бы, но я только сейчас понял, во что именно ввязался.

— Почему ты не рассказал раньше? — спросила Нира, ковыряя вилкой салат. — Когда я спрашивал.

Она, судя по всему, все же рассчитывала, что, когда мы выйдем из комнаты, в нас будут тыкать пальцами, и теперь подруга заскучала. Да и лицо ее приобрело схожий с прической цвет.

Фирс опустил взгляд и поджал губы после вопроса соседки по комнате. Отвечать не спешил, будто надеялся, что что-то поможет избежать неприятного разговора. Как, впрочем, и произошло.

— Всем привет, — за наш стол рухнул мрачный Ричард. Он шумно опустил поднос, с показательной резкостью придвинул стул и вперился в меня недовольным взглядом: — Просто мечтаю послушать увлекательную историю о том, что вчера произошло.

— М? — сделала я удивленное лицо и тут же пихнула себе в рот вилку с салатом. Леди не разговаривают с набитым ртом. И с учетом того, что сказать Ричарду мне было нечего, это правило рисковало аукнуться ожирением.

— Это был спор, Ричард, — выдавила позеленевшая Нира. — Мы выпили и дурачились, она проиграла мне желание. Только не шуми, умоляю.

От того, что Нира внезапно приняла на себя весь огонь, я чуть не поперхнулась. С трудом сдержала кашель, чем вызвала новую волну пристального внимания своего «жениха».

— Спор? — ехидно переспросил он. — Да неужели? И кто же был автором текста?

— Я! — в этот раз Нира прозвучала не так убедительно.

— Позволишь мне в этом усомниться? — вся колкость и ехидство Ричарда перенаправились с меня на Ниру.

Да что же такое было в этом письме?!

— А почему ты удивляешься? — теперь тон подруги стал более уверенным. — Я учусь на факультете искусств, мне приходится находить творческий подход в любой ситуации. И я не виновата в том, что у студентов-боевиков совсем нет чувства юмора!

— Чувства юмора? — вкрадчиво переспросил Ричард. И ох как мне не понравился его взгляд. Скорее всего, я выдала что-то действительно дикое.

— Ричард, прошу, — мой голос прозвучал слабо. — Я вообще ни словечка не помню из этого письма, потому даже не знаю, как перед тобой извиняться. И Нира тут ни при чем. Она тоже ничего не помнит.

— Не помнишь? — Ричард сощурился, его губы изогнулись в усмешке. — Это даже обидно. Там было в стихах.

— В стихах?! — Я искренне поразилась.

— Да, ты признавалась мне в любви, — продолжил он, запуская вилку в котлету.

— Да бред, — не удержалась я.

— То есть все же помнишь? — попытался поймать парень.

— Если бы я признавалась в любви, ты бы не пылал праведным гневом.

— Смотря какими словами признаваться, — Ричард не удержался от смешка и широкой улыбки, и я поняла, что буря миновала.

Уж не знаю, что такого было в письме, если парень успокоился после уверения в том, что я ничего не помню. Это даже... интригует. Я бросила на Уилкенса оценивающий взгляд, прикидывая, с какой стороны сделать заход.

— Я покажу тебе письмо после свидания, — совершенно спокойно произнес Ричард. Даже бровью не повел, будто легко разгадал мой взгляд.

— Какого свидания?!

— После поездки в столицу, — произнес он. — Считай, что это плата за информацию. Но вообще, похмелье плохо на тебя влияет.

Я уже хотела ответить что-то едкое и ехидное, как мне пришел новый вестник. В этот раз от Морэна — его письма я тоже научилась определять по внешнему виду.

И мало того что вестник пришел, так он еще начал вибрировать и издавать странные, нарастающие с каждой секундой квакающие звуки. Морэн явно хотел, чтобы я не откладывала объяснения с ним в долгий ящик.

С тяжелым вздохом под сочувствующими взглядами друзей я все же решила прочитать текст.

— От бабушки? — зловещим шепотом, будто графиня Роунвесская стояла у меня за спиной, поинтересовалась Нира.

«Жду у входа. Поторопись. М.»

М-м-м, какой лаконичный.

— Давайте встретимся в комнате редколлегии через час, — упавшим голосом произнесла я. — Постараюсь побыстрее.

И, чтобы избежать лишних вопросов, встала и направилась к выходу. Голова кружилась, меня мутило, но в то же время я по-садистски наслаждалась уроком, что преподнесла сама себе. Стоит давать себе разгрузочные дни, для того чтобы понимать, зачем жить совершенно другой жизнью.

Морэн стоял у входа, лениво переминаясь с ноги на ногу. В его руках был свежий номер «Хроник ВАКа», который мужчина с любопытством читал, жуя при этом яблоко. Его совершенно не волновала непогода, моросящий ледяной дождь и порывы ветра — Морэн выглядел так, будто искренне наслаждался ситуацией.

Стоило мне приблизиться и посильнее закутаться в пальто с меховой подкладкой, как он легким движением свернул газету и бросил на меня насмешливый взгляд.

— Как самочувствие? — как ни в чем не бывало поинтересовался мужчина.

— Ну-у-у, нормально, — неуверенно ответила я, толком не понимая, как себя вообще вести.

— У меня для тебя есть подарочек, — весело сообщил он и ловким движением достал из внутреннего кармана пальто два конверта. — Этот — мой.

Протянул руку, и я сразу же обратила внимание на то, что письмо запечатано.

— А этот... — Он показал мне и второй конверт. — Тот, что мне удалось перехватить, пока он не дошел до графини Роунвесской.

Я, словно детеныш куролиска, совершенно пустым взглядом уставилась на протянутые Морэном письма. Тот, что причитался Морэну Неррсу, — в левой ладони, а бабушкин — в правой. Тоже запечатанный. Даже моими чарами скрепленный.

— Перед тобой выбор, я прочитаю лишь одно письмо. Какое ты позволишь?

Думала я недолго.

— То, что предназначалось тебе.

— Молодец. То, что происходит внутри семьи, должно оставаться среди ее членов. Хвалю за верный выбор и поощряю возвратом сразу двух писем, — с наигранным пафосом произнес он, складывая конверты в стопку.

— А выбери я другой конверт? — спросила, но не спешила забирать этот внезапный подарок, чувствуя подвох.

— Я бы сказал что-то вроде: «Молодец, что бережешь чувства начальства», — и все равно отдал бы оба.

— То есть ты прочитал и то, и другое письмо? — с подозрением уточнила я.

— А ты сама как думаешь? — хитро улыбнулся Морэн.

Глава 14

Я ждала этого дня так же отчаянно, как и опасалась. Столица, дворец, встреча с королем, задание от Морэна — еще вчера все это казалось каким-то уж очень далёким планом, сегодня же я прижимала к себе небольшой женский чемоданчик, предназначенный для косметики. За спиной радостно порхал «Муи Крутон», выбравшийся из стен ВАКа чемодан каждой чешуйкой крыла обозначал, как рад этому факту.

Рядом вышагивал собранный Ричард Уилкенс. Он преобразился: пригладил волосы специальным воском, облачился в классический традиционный костюм. В этом образе он еще больше напоминал своего отца, лишь небольшая нервозность во взгляде выдавала в нем парня, растерянного не меньше меня.

— Волнуешься? — тихо поинтересовался он, пока к нам направлялись встречающие. Стража, что должна были проверить наш багаж, и слуги, которым полагалось доставить оный в наши комнаты.

Ох, знал бы ты насколько! А если бы узнал, из-за чего именно... Но лучше тебе оставаться в неведении.

— Все в порядке, — так же вполголоса произнесла я. — Помни, что каждый наш шаг будут оценивать.

Сказала и поняла, какая же я дура: не озвучила самой себе эту мысль неделей раньше. Не стоило мне соглашаться на задание Морэна и Ведомства, ох не стоило.

Вот только прошло все как по маслу. Артефакт стражника, который меня проверял, действительно оказался неисправен. Нет, внешне все было как обычно, вот только никаких писем он не нашел. Я успела перевести дыхание и унять рвущееся из груди сердце, пока мы поднимались по ступенькам. У входа нас уже дожидался дворецкий.

— Лорд Уилкенс, леди Браунс-Роунвесская, — мужчина лет пятидесяти низко поклонился, и я тут же почувствовала себя неловко. Браунсы никогда не удостаивались таких поклонов, однако звучание фамилии рода бабушки творило чудеса. — Рад поздравить вас с помолвкой и намечающейся свадьбой.

Он чинно улыбнулся и снова поклонился. У меня свело от собственной сладкой гримасы.

— Мы с невестой благодарим вас за поздравления и встречу, — сдержанно, даже прохладно, как и полагается сыну герцога, ответил Ричард.

— В таком случае буду рад сопроводить вас в ваши покои. — Еще один поклон.

После этого мужчина кивнул слугам, которые бесшумными тенями замерли за нашими спинами, и те подхватили вещи. Я опомниться не успела, как мой таинственный чемоданчик оказался в руках одного из лакеев, в то время как второй попытался схватить «Муи».

— Муи, все в порядке. Тебе просто помогут, — сообщила я чемодану и прикусила язык.

Что-то мне подсказывало, что аристократки не общаются со своим багажом. Впрочем, наверняка у них свои тараканы, не менее странные, чем мои, а потому ни слуги, ни дворецкий не обратили на это никакого внимания. И «Муи», к счастью, проникся важностью момента и довольно легко упал в руки молодого паренька.

Дворецкий повел нас по извилистым коридорам дворца. Мне и раньше доводилось бывать тут на крупных светских приемах, но еще ни разу — оставаться на два дня с ночевкой. Выделенное под гостевые комнаты крыло раньше мне тоже не приходилось лицезреть.

Красиво. Вот и все. Никаких лишних восторгов. Да, со вкусом. Да, все кричит о том, что ты не где-то в ближайшей таверне, а в королевском дворце. Но от этого место становилось лишь неуютнее.

— Вот мы и пришли к вашим покоям, — чинно сообщил дворецкий.

Я вопросительно глянула на Ричарда. Тот ответил мне примерно тем же взглядом. Кому именно полагаются эти комнаты, мы так и не поняли.

— К чьим именно покоям? — снова заговорил Ричард.

— К вашим, — повторил дворецкий.

— А как далеко находятся мои? — осторожно уточнила я, уже догадываясь, что ответ мне не понравится.

— Вы не поняли, леди Браунс-Роунвесская. Эти комнаты выделены вам и вашему жениху, лорду Уилкенсу.

— Но... мы ведь еще не вступили в брак, — на всякий случай произнесла я.

— Личное распоряжение его величества. Он хочет продемонстрировать двору свои прогрессивные взгляды, — спокойно произнес дворецкий.

Следующая секунда длилась для меня целую вечность. И за эту вечность я успела пройти все стадии принятия неизбежного.

Нет, этого просто не может быть!

Он что, хотел продемонстрировать свои прогрессивные взгляды за наш счет?! Чтобы весь двор обсуждал тот факт, что незамужняя наследница рода Роунвесских провела ночь в спальне с мужчиной?

Может, мне стоит связаться с бабушкой? Она наверняка уже при дворе!

Это просто ужас какой-то. Как я вообще должна вести себя в подобной ситуации? И как на это все отреагирует Дарен?..

Ладно. Еще совсем недавно я сама говорила, что за каждым нашим шагом будет вестись наблюдение. Уверена, что в гостевых покоях королевского дворца найдется место, чтобы мы с Ричардом могли держать необходимую дистанцию.

По всей видимости, мысленная цепочка Ричарда была схожа с моей. И среагировал он снова первым:

— Мы с невестой благодарим вас за то, что проводили.

Дворецкий, уж не знаю в какой по счету раз, низко поклонился, щелкнул ключом и открыл перед нами дверь. Я входила в комнату неохотно, опасаясь, что сейчас из-под кровати или из шифоньера выскочит дикий зверь. Зверя я не обнаружила, но оттягивала этот момент не зря...

Покои, вопреки моим надеждам, оказались однокомнатными. Никаких гостевых зон с мягким диваном, удобными креслами и чайным столиком, никаких традиционных женских будуаров. Довольно просторная спальня, большую часть которой занимала огромная постель, да ванная комната — тоже одна. На блестящем бежевом покрывале лежали разноцветные лепестки эрналий, от которых исходил сильный аромат.

Обстановка комнаты выглядела весьма двусмысленно. Если бы мы с Ричардом были любящими друг друга мужем и женой, я бы действительно обрадовалась такому приему, но... Бутылка дорогого фракского вина, два бокала, фрукты на круглом столике у окна — все это вызывало исключительно смущение. Я ожидала испытаний, но не настолько неприкрытых намеков.

Ричард выглядел не менее растерянно. Он переводил взгляд со слуг, заносящих наши чемоданы в комнаты, на меня. Дворецкий замер у двери, поинтересовавшись, нужно ли нам еще что-то до начала празднества. Нам точно ничего не нужно было. Кроме пары дополнительных комнат, конечно же.

— Эрна, не подскажешь, как на все это реагировать? — пораженно выдохнул Ричард, когда мы остались наедине.

— Хотела спросить то же самое у тебя, — в тон ответила я.

А вот Муи было вполне комфортно. Он порхал по комнате, разминая крылья и отдыхая от преследований одного чешуйчатого индивидуума. Стоило Крутону выбраться из шкафа в ВАКе, как кот тут же устраивал ему пролет с препятствиями.

— Чего он от нас хочет?

Лишить возможности расторгнуть помолвку, вероятно.

— Понятия не имею, — со вздохом ответила я.

В комнате даже одного захудалого кресла не нашлось, не говоря уже о диванах, на которых можно было бы сравнительно комфортно провести ночь. Нет, на финальных курсах боевые маги все равно проходят практику где-нибудь в лесах, где спать приходится на земле. Вот только в той ситуации ты к этому готов и как-то не особо смотришь на пол товарищей по несчастью — так мне думалось.

— Прием начинается через три часа. Чем займемся? — Ричард запустил пятерню в волосы, но после резко одернул. Парень явно не привык пользоваться гелем и забывался, волосы растрепались.

— Все приличные леди наверняка собираются и наводят марафет.

— А мы?

Вообще, я хотела разведать территорию и найти ту самую комнату, на которую мне предстоит совершить набег в разгар вечеринки. И, выдели мне его несравненное величество отдельные покои, я бы с легкостью могла это устроить, но привлекать Ричарда к этому делу не самое разумное решение. Можно, конечно, предложить ему пройтись по коридорам замка, но тот же сразу потянет меня в королевский сад или в музей памяти монархов — кому интересно разглядывать интерьеры.

В королевском саду и правда было на что посмотреть, даже если ты уже десятки раз там гулял. Особенно красиво там было зимой, об этом знал каждый житель королевства. Тончайший барьер, сохраняющий идеальный климат для любого растения, растущие на деревьях артефакты, диковинные фрукты и ягоды, привезенные с дальних континентов — все это могло вызвать мой интерес в любой ситуации, кроме той, в которой мне пришлось оказаться.

Королевский музей памяти монархов? А вот там мне бывать не доводилось. Судя по тому, как легко менялись правители в нашем королевстве, там и правда есть, на что посмотреть. Вот только единственное, о чем мне думалось, так это об уликах, буквально прожигающих внутренний карман моей дорожной сумки.

А-а-а-а! Голова кругом.

Так, Эрна, соберись.

Что бы ты сделала, окажись во дворце в самой обычной ситуации? Просто как очередной гость, один из сотни. По максимуму бы использовала возможность.

И как это совместить с тем, что мне следует сделать? Отложить все разведывательные мероприятия на более удачный момент? Вероятно.

— Ты был в музее памяти монархов? — поинтересовалась я.

Ричард скривился.

— Скука смертная. Вдоль стен висят портреты, которые ты и без того видел во всех учебниках истории, возле каждого из них книга про бытие этого монарха.

— Книга?

— Прочитать ее ты все равно не сможешь, она под стеклом и открыта на каком-нибудь самом значимом моменте, по мнению смотрителей. Ску-ка. Зато тут крутая сторожевая башня. И-и-и... коридор славы. Есть еще лавка мага, но туда нужно заранее запрашивать приглашение.

— Погоди, ты тут настолько часто бывал? Я допускала, что вся эта история с воспитанием наследника рода Уилкенсом по большей части лишь красивая легенда, но...

— Я бывал на многих светских приемах, — немного подумав, произнес Ричард. — Почти на всех по-настоящему важных. Но…

— Но?

Парень не хотел это говорить. Каждая черточка его лица выражала сомнение.

— Но в качестве слуги, пажа или невидимого смотрителя. Кто-то, конечно, догадывался о моем статусе, но вслух об этом не говорили. К моему отцу при дворе относятся очень почтительно.

Слуги?.. Наследник главенствующей ветки рода Уилкенс?! Сын одного из самых влиятельных людей королевства?..

Я посмотрела на Ричарда совсем другими глазами. Всегда догадывалась, что взросление далось ему нелегко, но теперь боюсь даже вообразить насколько!

Парень отвел взгляд и пожал губы. Это признание далось ему с видимым трудом. Не знаю почему, что Уилкенс этого смущался, хотя стоило бы гордиться.

— У меня идея, — я решила сбавить градус напряжения. — Проведи мне экскурсию.

— Экскурсию?

— Да, покажи самые интересные места королевского дворца.

Я избавилась от теплой меховой накидки, накинула ее на дорожную сумку. Сняла шарф и кивнула, выражая полную готовность. Три часа до начала мероприятия, да мы все успеем тут обойти! Стоит, конечно, выделить какое-то время на подготовку к самому приему, но на них, насколько мне известно, опаздывают абсолютно все. И всегда.

— Не хочешь сидеть со мной в одной комнате? — развеселившись, фыркнул Ричард. Избавился от пальто.

— Очень хочу пройтись, — ответила я.

Это и правда куда лучше, чем давать повод для сплетен, просиживая в четырех стенах. А к ночи?.. Что ж, может, мне вдруг станет плохо от какой-нибудь булочки и потому придется провести время под наблюдением лекарей? Время покажет, как следует поступить.

Глава 15

Я давно так не веселилась. Мало того что Ричард оказался хорошим рассказчиком, так он еще и точно знал, какие места во дворце действительно достойны посещения. За все это время мы не увидели ни одного гостя: по коридорам и рекреациям сновали слуги и вышагивала стража, аристократы и другие высокопоставленные поданные, судя по всему, готовились к официальному приему.

Ричард показал мне не только сторожевую башню и королевскую галерею, но и лавку мага. Уж не знаю, как ему в такие кратчайшие сроки удалось добиться приглашения, но мы все-таки оказались в темном полуподвальном помещении.

Все тут было напитано магией. У стен стояли диковинные приспособления для магических пыток, которые давно уже не использовались из-за негуманности. Мы с Ричардом как раз гадали, как применялось то или иное орудие, когда впервые за последние два часа увидели кого-то, кроме работников дворца.

В просторное помещение вошли двое, и одного из них я бы узнала даже в кромешной темноте. Дарен Неррс придерживал под руку светловолосую девушку, помогая ей совладать с длинным пышным платьем, подолом которого она зацепилась за порожек.

Я замерла, не в силах отвести взгляд от этой парочки. Девушка была хороша собой, это легко просматривалось даже в сумраке помещения. Прямой нос, четкая линия пухлых губ и большие глаза. Тонкую талию подчеркивало платье с корсетом, а узкие запястья выдавали худобу. Сама не поняла, как так вышло, но я слишком сильно стиснула предплечье Ричарда.

— Ой, Дарен, мы тут не одни, — весело произнесла девушка, увидев нас. Приветливо улыбнулась и сделала реверанс. — Здравствуйте! Мое имя Беатри Уитни.

Беатри Уитни, значит. Я слышала про эту семью, еще два года назад об их истории трубили все газеты и журналы. Глава рода совершал ужасные преступления: убивал людей, насиловал женщин и избивал слуг. Никто бы не поверил в это — ведь на виду семейство всегда держало лицо, — если бы не неопровержимые доказательства, в единый мир оказавшиеся в общем доступе. Никто так и не смог понять, кто именно сдал лорда Уитни, ведь большая часть семьи прикрывала его прегрешения. И потому единственной, кого не заключили под стражу, осталась Беатри Уитни — самая младшая наследница рода.

Уж не знаю как, но ей удалось доказать суду свою непричастность. Слушание было закрытым, а потому вопрос «как» так и остался без ответа.

— Здравствуйте, леди Уитни, — мягко произнес Ричард, чуть дернув меня за руку.

Ах да, я проявила неуважение...

— Приятно с вами познакомиться. — Мой голос прозвучал куда холоднее и суше, чем я планировала. — И вам доброго дня, лорд Неррс.

От девушки моя холодность не укрылось. Она на мгновение изменилась в лице, в глазах промелькнула печаль, но уже через секунду вновь открыто улыбнулась. Дарен молчал. Просто гипнотизировал взглядом мою руку, лежащую на предложенном локте Ричарда.

А вот ладошка Беатри, лежащая на его, Дарена, руке, отчего-то совершенно его не волновала!

— Мое имя Ричард Уилкенс, — представился парень. — А это моя невеста, Эрналия Браунс-Роунвесская.

Мы с Дареном дернулись одновременно. Вот только он от слова «невеста», а я от «Роунвесской» — если с первым я как-то временно смирилась, то к последнему никак не могла привыкнуть.

— Очень приятно познакомиться, — вернула Беатри. — Как вам дворец? Раньше мне не доводилось тут бывать, но сейчас я в полном восторге. Дарен любезно предложил мне экскурсию.

Она бросила веселый заигрывающий взгляд на Неррса, а у меня от этого свело челюсть. Настроение неумолимо поползло вниз.

— Неужели наследницу рода Уитни ни разу не приглашали на приемы? — попыталась я поддержать светский разговор и тут же сообразила, насколько грубо это прозвучало.

Ну конечно же! Дочь известного всему королевству маньяка не будут звать на светские приемы и балы — могла бы и сама догадаться.

Беатри же даже в лице не изменилась, разве что в серых — теперь я могла их рассмотреть — глазах проявилась сталь. Именно из-за этого я и поняла, что девица не так проста, как хочет казаться.

— Ой, вы даже не представляете, Эрналия, как относится высший свет к дочери прославленного на все государство преступника. — На ее губах заиграла все та же милая улыбка. — Впрочем, может, и представляете. Разве вам не довелось столкнуться с тем же?

— Полагаю, что к дочери экономического преступника несколько иное отношение, — в тон ответила я и расплылась в такой же милой наигранной улыбке. — От всей души сочувствую, вам наверняка пришлось нелегко.

— Уверена, не труднее, чем вам. Иногда люди больше ненавидят тех, из-за кого лишились средств к существованию, — выдала Беатри.

— Ну да, действительно. Деньги ведь куда важнее, чем жизнь... — не удержалась от ответной светской шпильки я.

— Предлагаю обмен любезностями на этом и закончить, — впервые за все время заговорил Дарен. — Эрни, Ричард, Беатри сама и сдала все свое семейство. Потому попрошу к ней относиться без лишних подозрений.

— Я и не думал, — совершенно спокойно произнес Ричард.

Он успел это озвучить, прежде чем Беатри выдала возмущенное:

— Дарен, мы же договаривались!

— Не беспокойся. Это мои подопечные в ВАКе. И я уверен, что ни один, ни вторая не станут болтать об этом направо и налево.

— Может, они не станут болтать и о...

— Беатри! — Голос Дарена стал холодным, и девушка тут же замолчала. Что происходит?! — Я сказал им то по той причине, что ты сама хотела получить хоть какую-то поддержку в высшем свете. Внучка графини Роунвесской и Уилкенс-младший — самая надежная и крепкая опора, что тебе доступна. Помимо моей поддержки, разумеется.

— Я не уверена, что они станут. — начала девушка, поднимая на меня подозрительный взгляд.

Так, Эрна. Соберись и включи, наконец, рассудок.

Главный вопрос: почему Дарен тут с этой барышней?

Вариант первый. Он устал от твоих закидонов и решил идти дальше. В данном случае единственное честное и верное решение — отдать ему кольцо. У тебя нет никаких поводов злиться на эту Беатри.

Вариант второй. Беатри и Дарен связаны дружбой, и он просто по доброте душевной предложил вывести эту девицу в свет и помочь обелить свое имя. В таком случае ты просто обязана помочь Неррсу в его планах, ведь он всякий раз помогал тебе.

К тому же у меня и правда не может быть личных претензий к Беатри. Вот вообще никаких! Она попала в ситуацию куда более плачевную, чем я недавно. А вот Дарен... ему я не имею никакого морального права задавать вопросы и в чем-то обвинять.

Вот только почему от этого всего не легче? Вот ни разу не легче.

Я протяжно выдохнула и прикрыла глаза. Все эти мысли пролетели в голове одномоментно, пришло время моей реплики.

— Беатри, подойдите ко мне сегодня между фуршетом и танцами, я представлю вас своим знакомым. После Ричард может пригласить вас на вальс.

— Ой, Эрна, это так мило, мы еще не успели вступить в брак, а ты уже отдаешь команды, с кем и когда танцевать, — насмешливо протянул Ричард. И после обратился к Уитни: — Я обязательно приглашу вас на танец, но не потому, что так сказала моя невеста и вовсе не на вальс. Думаю, вам и правда не помешала бы наша поддержка.

Пф. Уверена, эта птичка обладает достаточной закалкой для того, чтобы справиться с проблемой самостоятельно. Она даже время, чтобы прибыть ко двору, выбрала весьма умело. Конечно, ведь прием в первую очередь в честь нашей помолвки. Моей и Уилкенса.

Я дочь экономического преступника, которого с минуты на минуту оправдают, иначе король бы даже не стал смотреть в нашу сторону. Помимо прочего я приняла приглашение бабушки вступить в ее род — об этом тоже будут судачить. А Уилкенс — это Уилкенс, и этим все сказано.

Мы с Ричардом — действительно довольно неоднозначные фигуры на этой светской доске, а значит, можем подвинуться, освобождая место для еще одной такой же. К тому же новость о том, что мы с Ричардом будем ночевать в одной комнате, тоже довольно быстро разлетится по дворцу. Придворным явно будет, о чем посудачить, помимо возвращения дочери кровавого убийцы. Еще несколько таких информационных поводов, и Беатри Уитни беспрепятственно вольется в высший свет.

Вот только о чем таком интересном хотела рассказать девушка сразу после фразы Дарена? О чем таком нам с Ричардом не стоило бы знать?..

— На этой милой ноте мы вынуждены откланяться. Нам еще стоит подготовиться к приему, — произнесла я, не желая ломать комедию с лишними улыбками.

И, кивнув, потянула Ричарда к выходу.

— Только не говори, что ревнуешь, — недовольно выплюнул он, когда мы уже шли по коридору в южное крыло.

— Не понимаю, о чем ты.

— Эрналия, это неразумно.

— Неразумно что? — Я остановилась и смерила жениха вопросительным взглядом.

— Ты сама прекрасно понимаешь, что наша помолвка — уже решенный вопрос, — спокойно произнес он. — И что нет никакого смысла тратить нервы и силы на чувства к другому мужчине.

— Никакого смысла? — Я сощурилась. — Если так рассуждать, смысла нет вообще ни в чем.

Глава 16

Нежного персикового цвета платье, уложенные волосы, ниспадающие на плечи волнами, идеальный макияж — и все это за каких-то полчаса. Даже представить боюсь, как собираются на подобные мероприятия девушки, не имеющие доступа к чарам.

— Готова? — сухо поинтересовался Ричард.

Весь последний час мы с ним не разговаривали. Я из-за идиотского вопроса, брошенного в мою сторону в коридоре, он на меня — из-за моего ответа. Ссора, раздутая из ничего.

— Вполне, — ответила в тон, отворачиваясь от зеркала.

Из головы никак не желала идти эта Беатри. Что же ее на самом деле связывает с Неррсом?!

Именно в этот момент в дверь раздался стук. Ричард оправил манжеты и направился ко входу. На пороге графиня Роунвесская. С иголочки, как и всегда. В серебристом парчовом платье с закрытыми руками, но достаточно глубоким декольте, с высокой прической, волосок к волоску.

— Доброго вечера, мой милый мальчик!

Бабушка тепло улыбнулась Ричарду и вошла в комнату. Бросила на меня оценивающий взгляд и поджала губы.

— Эрналия, ну что за наряд?! — возмущенно выдохнула она, проигнорировав приветствие. — Ты будто дочь дельца, а не наследница старинного рода.

— Смею тебе напомнить, дорогая бабушка, что я и есть дочь дельца, — огрызнулась. И только после этого прикусила язык.

Вступать с бабушкой в дебаты себе дороже. Но и сказанного не вернешь. Слово не феникс, огненными чарами не призовешь.

Графиня Роунвесская набрала в легкие побольше воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, но вмешался Ричард:

— Мне нравится, как выглядит Эрналия.

— Ох, мой дорогой мальчик, она будет смотреться блекло на твоем фоне, — тут же отозвалась бабушка. — А эта прическа... В мое время такими растрепанными не ходили! Тебе следует переодеться и убрать волосы.

В твое время, дорогая бабушка, женщины редко могли выбирать, как и в чем им ходить. Все думали о том, кто и что скажет по поводу их внешнего вида. И если бы это было любое другое мероприятие, не королевский прием, я бы переоделась. Ох, как бы переоделась — в штаны и свободную рубаху.

— А это что за кулон?

Бабушка в два шага сократила расстояние между нами и с несвойственной ей ловкостью дернула за цепочку, на которой висел подарок Дарена. До этого момента артефакт мирно висел под тканью декольте, теперь же и графиня, и Ричард смогли увидеть родовое кольцо Неррсов.

— Сними! Сними это немедленно! — прошипела она.

— Я не могу, — легко ответила я, даже не шелохнувшись.

Стало неприятно, что Ричарду приходится за этим наблюдать, но не более.

— То есть как не можешь?!

Графиня Роунвесская попыталась дернуть цепь на себя, но та не поддалась. Следующей ее попыткой стало стянуть подвеску через голову — я даже не дернулась, знала, что тщетно. Дарен настроил артефакт таким образом, что снять его мог лишь он сам. До бабушки это тоже довольно скоро дошло.

— Вот именно из-за этого я и настояла на том, чтобы вам выделили одну комнату, — вспыхнула она, забывшись.

— То есть именно тебя мне стоит за это поблагодарить? — холодно уточнила я.

Меня начало потряхивать от злости. Самое неприятное ощущение на свете — это когда ты смотришь на близкого и родного человека, но не можешь испытывать ничего, кроме отвращения. Тебя раздражает буквально все: сурово поджатые губы, метающие молнии глаза, широко раздувающиеся крылья носа. Все! Каждая черточка, каждый изгиб. И побороть эти эмоции ты просто не в состоянии.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь. — Ричард встал между мной и бабушкой.

— Графиня Роунвесская, нам с Эрналией еще следует подготовиться. Не сочтите это хамством.

— Да, да, мой мальчик, — тон бабушки изменился в тот же миг. Она расплылась в неискренней улыбке, плавно развернулась и направилась к выходу. — До встречи на приеме.

Хлопнула дверь. Я выдохнула. Буквально. Сейчас мне казалось, что все время, что бабушка была в нашей комнате, я не дышала. Стоило ей уйти, как эмоции отпустило, вот только руки все еще подрагивали.

— Я не хочу знать, что это за кольцо, Эрналия.

Ричард покачал головой, коснулся теплого металла кольца и потянул за цепочку — так, чтобы артефакт скользнул за линию ткани, где его не было видно.

— Но если оно вызвало такое негодование у графини, старайся не показывать его другим.

Каждое слово давалось Ричарду с трудом, я это видела. Видела и никак не могла не оценить этого широкого жеста, сделанного навстречу. Ричард будто сдался, позволив мне самой принимать решение.

— Прости, — едва слышно прошептала я, опуская взгляд.

— За что именно? За то, что ты любишь другого? — с горькой насмешкой поинтересовался парень.

— За то, что стал свидетелем этой некрасивой семейной ссоры. И за второе, наверное, тоже.

— Уверен, что мы оба сможем это пережить.

Уилкенс криво улыбнулся.

— Лорд Ричард Трейт Уилкенс и леди Эрналия Краун Браунс-Роунвесская, — без запинки известил глашатай, когда мы подошли к огромным уже распахнутым двустворчатым дверям.

В тот же миг заиграла громкая музыка, и внутренности связались в тугой узел. Ричард тоже дернулся от неожиданности и чуть крепче сжал мою руку. Легче от этого не стало. Стоило нам переступить порог бальной залы, как в нашу сторону тут же обратилась сотня пар глаз. И это еще не все пришли!

Король восседал на троне, и по регламенту нам следовало пройти внутрь и поприветствовать монарха реверансом. Следом смешаться с толпой, дождаться представления других почетных гостей и перейти к фуршетной зоне.

Его величество смотрел на нас с Ричардом с жадным любопытством, чем смущал меня еще сильнее. Ноги путались в подоле платья — отвыкла я за время обучения в ВАКе от пышных юбок, но изо всех сил старалась держать себя в руках.

Реверанс, чинное приветствие, и мы с Ричардом ушли к дальней стенке. От шепотков это все равно не спасло, да и некоторые из присутствующих все равно шеи пытались свернуть, чтобы нас разглядеть.

Ладно я, меня некоторые из них все равно могли лицезреть на каких-то других приемах, но Уилкенс-младший — новая фигура на поле. Все хотят знать, чего от него ждать.

— Ты как? — едва слышно поинтересовался Ричард.

— В порядке. А ты? — так же тихо ответила я.

Сама тем временем блуждала взглядом по залу. Лорд и леди Уилкенс, родители Ричарда, стояли поодаль среди приближенных к королю. Неподалеку от них заняла свое место и графиня Роунвесская. А вот моих родителей видно не было. Судя по всему, они зайдут в числе последних, как низкородные.

— В норме.

Именно после его ответа в зал вошла леди Беатри и Дарен Неррс. Своим присутствием они вызвали новую волну осторожных шепотков.

— Да как она смеет?..

— Почему Неррс решил сопровождать...

— Что... как?

Я прикрыла глаза, пытаясь унять странное ощущение, занозой засевшее в груди. Ревность? Неужели я ревную?.. Ревную настолько, что мое внутреннее рацио подбитым червем уползло в подполье, оставляя управление сознанием исключительно эмоциям.

— А вон, кстати, леди Вилонс, — шепнул Ричард, кивнув на красивую молодую женщину, стоящую неподалеку от его родителей.

На вид лет тридцать, что сильно диссонирует с солидным возрастом монарха. Сколько ему? Судя по всему, он несильно старше моей бабушки — королю около шестидесяти. Выглядит он при этом действительно неплохо, вот только. Ладно, не моего ума это дело.

Затянутое и слишком уж долгое приветствие закончилось только через полчаса. Довольно просторный зал почти мгновенно наполнился шумом — люди разговаривали, обменивались свежими сплетнями. Все это ударило по ушам в тот самый миг, когда монарх предложил приступить к фуршету.

Сбоку от нас появился молчаливый слуга, протягивающий поднос с напитками на выбор. Я предпочла сок, Ричард взял бокал с шампанским.

— Эрналия! Миллион лет тебя не видела! — ко мне подошла девушка.

Широкая наигранная улыбка, бегающие глазки — я не сразу поняла, что мы с ней вместе учились в АВМ. Стоит ли говорить, что за те полтора года, что я там находилась, мы ни разу и словом не перекинулись?

— Доброго вечера, — вежливо поздоровалась я, отвечая на улыбку деланым дружелюбием.

— Тебя можно поздравить? Такого холостяка себе отхватила! — дочь виконта Грамма стрельнула взглядом в сторону Ричарда.

— Да, мне повезло, — спокойно ответила я.

Помнится, Лилу Грамм не хотела со мной общаться из-за того, что я не ношу титул. Теперь же, по всей видимости, я вдруг стала ей интересна. Перекинувшись еще парой ничего не значащих фраз, мы с Ричардом извинились и отошли в сторону. Почти сразу наткнулись на Дарена с Беатри. Видимо, это знак от вселенной, что пора бы исполнить свое обещание.

Все, происходящее вокруг, закрутилось с небывалой скоростью. Я приветствовала давних приятелей, помогала Беатри наладить общение, знакомилась с новыми людьми, но в то же время находилась будто не тут. Тело, язык и мозг работали будто в отрыве от меня самой, я даже внимания не обратила на недовольный взгляд бабушки, когда мы оказались совсем рядом с ней.

Когда знакомство было завершено, наступил следующий этап приема — танцы. Бал открыли король с его фавориткой. Ее статус при дворе ни для кого не был секретом.

В какой-то момент желание, чтобы все это поскорее закончилось, накрыло с такой силой, что захотелось сбежать в какое-нибудь тихое и безлюдное место. Вот только покидать наблюдательный пост было никак нельзя.

Я пока смутно понимала, какой именно момент Морэн посчитал бы удачным для миссии, зато четко сознавала, что он еще не наступил.

К королю с его любовницей присоединились родители Ричарда, а после и всем остальным был дан знак для начала танца. Я и опомниться не успела, как Уилкенс-младший закружил меня почти к самому центру зала.

Каждой клеточкой тела я ощущала взгляды. Некоторые из них буквально прожигали неодобрением, другие словно пытались поддержать, третьи изучали. От всего этого делалось настолько неуютно, что для самой себя я приняла решение по возможности избегать королевских приемов. А ведь еще несколько месяцев назад мне нравилось купаться во внимании.

Но, видимо, не так уж сильно.

— Эрна, ты сама на себя не похожа, — между поворотами заявил Ричард. Ухмылялся он при этом так, словно что-то задумал.

— О чем ты? — глухо поинтересовалась я.

— Слишком... тихая?

— Не думаю, что его величество оценит, если я начну шуметь.

— Скорее всего, даже внимания не обратит. Расслабься. Это единственное, что ты можешь сделать в сложившейся ситуации. Чем сильнее ты напряжена, тем больше привлекаешь внимания. Оно тебе надо?

Не надо. Совершенно точно не надо.

Совсем скоро очередь дошла и до банкета. Двери в соседнюю залу раскрылись, и глашатай объявил, что мы можем проходить к столу. На каждой тарелке стояла карточка с именем, и я никак не могла не отметить того факта, что нас с Ричардом разместили совсем неподалеку от его величества. Рядом с четой Уилкенсов и напротив двух принцев, сыновей государя.

Высокие, худые и немного угловатые в движениях. Как там говорится? Уже не мальчики, но еще не мужчины. Они со скучающим видом осматривали входящих, не сильно заботясь о том, как это выглядит со стороны. Вероятно, им не нужно было делать вид, что они получают удовольствие от приема.

На миг взгляд старшего — Роберта — и мой пересеклись. Одно лишь мгновение, и он кивнул. Я рефлекторно и так же едва заметно кивнула в ответ. И лишь через несколько секунд до меня дошло, как двусмысленно это выглядит со стороны.

Так, Эрналия, не думай об этом, даже не думай.

Слуга, притаившийся у стены, помог со стулом, и я наконец уселась. Ричард устроился рядом.

Глава 17

Сердце колотилось так, словно кто-то ускорил его биение древнейшими чарами. Я с трудом контролировала дыхание. Оперативная работа? Теперь, выбираясь из покоев фаворитки, я понимала, что мне больше по душе работать с бумагами.

Ощущения, испытанные мною в те моменты, когда я втайне от всех выбиралась из общей залы и кралась по темным коридорам, ни в какое сравнение не шли с тем чувством, что нахлынуло сейчас. Я справилась! Подкинула несколько конвертов в выдвижной ящик стола! И все это без магии, чтобы никто не смог связать со мной то, что произойдет в скором будущем.

Коридор жилого крыла был пуст, как и обещал Морэн на финальном инструктаже. И я едва различимой тенью шла вдоль стен.

А теперь по порядку...

Когда закончился ужин, и дело близилось к «неофициальной» части приема: танцам, шарадам, светским беседам, — Ричард пригласил Беатри на танец. Я же, предупредив жениха, что мне нужно отлучиться в дамскую комнату, направилась в покои фаворитки. Дошла довольно быстро, а вот с дверью пришлось повозиться — чарами пользоваться не рискнула, по слепку слишком уж легко вычислить того, кто использовал магию.

Благо Морэн показал пару нехитрых приемов со шпилькой. Впрочем, отсутствие стражи в крыле — тоже заслуга экс-главного дознавателя. При этом я старалась не думать, почему Морэн решил обратиться именно ко мне. Уверена, что и без меня тут достаточно его «грифонят». Может, это какая-то проверка?

— Леди Браунс! — Меня окликнули, и сердце ухнуло в пятки. — Позвольте, я провожу вас в залу.

Я успела придумать тысячу и одну причину, чтобы объяснить свое нахождение тут. Но до меня вовремя дошло, что это «тут» как раз неподалеку от дамской комнаты. Настало время поразмыслить и о том, зачем я понадобилась старшему принцу.

— Здравствуйте, ваше высочество, — тут же присела я в реверансе.

— Можно просто Карл. — Парень тепло улыбнулся и согнул руку, чтобы я могла на нее опереться.

Отказать наследному принцу? Я не самоубийца. А потому довольно легко положила пальцы на его локоть. В тот же миг тело прошило магией. Не болезненной, нет, но весьма ощутимой. Дернувшись от неожиданности, я удивленно взглянула на принца Карла.

— Что... что это было? — не смогла удержаться от вопроса.

— Это? — Брови принца в удивлении поднялись к темной челке. — А, это!.. Всего лишь родовая магия. Не берите в голову.

Парень открыто улыбнулся и медленно повел меня к общей зале.

— Родовая магия? А что?.. — эхом переспросила я. И после опомнилась: — Простите, Карл. Я не вправе задавать вам такие вопросы.

Сама же начала нервничать. Родовая магия монархов всегда куда сильнее, чем любая другая. И из-за этого действительно стоило переживать. Чем старше ребенок, тем сильнее его врожденные чары.

— Бросьте, Эрналия. — Парень хрипло рассмеялся, забавно откинув голову назад. — Это всего лишь родовая магия. Одна из ее граней. Увы, я не могу это контролировать, но при прикосновении считал ваш эмоциональный фон. Вы чего-то боитесь?

— Нет, — но голос прозвучал сдавленно.

Его ответ мне не понравился настолько, насколько вообще может не понравиться одна запросто брошенная фраза. Да и так ли она запросто брошена? Теперь я начинала в этом сомневаться. Мозг заработал с утроенной силой, паззл складывался. И общая картина с каждой секундой казалась все абсурднее.

Зачем?..

Как?..

Почему?!

— Вы двигаетесь в верном направлении, — шепнул принц, когда мы вернулись в шумную просторную комнату. На нас, казалось, и внимания не обратили. Я же пыталась сообразить, как вышло, что мы добрались так быстро.

Может, очередная родовая способность?

Черт, как же все запутано!

— Вот ты где? — почти тут же рядом со мной оказался Ричард.

Он протягивал бокал, и я рефлекторно его приняла. Осмотрелась и сообразила, что его высочества и след простыл.

Что.

Это.

Было?

И, что важнее, зачем?..

Но сколько бы я ни пыталась сопоставить все, что произошло буквально десять минут назад, ничего не выходило. Сознанию словно что-то мешало зацепиться за воспоминания и хоть как-то проанализировать встречу с принцем Карлом.

Что он говорил?

Вы Двигаетесь в верном направлении...

К чему это было? Куда именно я двигалась?

Виски заломило болью, во рту проявился металлический привкус, перед глазами поплыло. Я помотала головой, но там царил такой туман, что к горлу подступила дурнота.

— Эрналия, ты в порядке? — услышала я обеспокоенный голос Ричарда.

— Да-да, — тихо ответила. Глубоко вдохнула, отгоняя туманные воспоминания. — Как вы потанцевали?

— Спокойно. Но эта Беатри еще задаст жару всему королевскому двору, — усмехнулся Ричард, придерживая меня под локоток.

— Почему? — полюбопытствовала я.

— Хм... Не знаю, интуиция. Или родовая способность. У нее с эмоциями такой ураган, что это невозможно контролировать, не говоря уже про управлять.

Родовая способность? Внутреннюю часть черепа защекотало каким-то странным предчувствием. Где-то я это уже слышала и обратила внимание. Но вот где? Принц Карл. Да, точно, он что-то об этом говорил.

— Ричард. — Я вцепилась в руку жениха и потянула к балконным нишам. — Ты мне срочно нужен.

— Вот так сразу? — удивился он, иронично изгибая бровь. — После всего, что между нами было?

— Ты ведь можешь работать с эмоциями человека, так? — полушепотом спросила я, проигнорировав невысказанную шутку. — Пожалуйста, глянь, не произошли ли со мной какие-то изменения?

— В каком плане? — Теперь Ричард хмурился.

— Проверь. — Я уселась на мягкий диванчик и выжидательно посмотрела на Ричарда. Ну и пусть, если кто-то почувствует магию, ничем противозаконным мы тут не занимаемся. А вот поймать правду за хвост нужно именно сейчас, иначе будет поздно.

— Эрна, я... — Ричард запустил пятерню в волосы, уже не сильно заботясь о прическе. — Ладно, хорошо.

Парень уселся рядом и внимательно заглянул мне в глаза. Я почувствовала легкое касание магии, его чары проходили через каждую частичку моего тела.

— Странно, — пробормотал Ричард. — С твоими эмоциями явно поработали. И... судя по всему, воздействовали на воспоминания. Эрналия, ты где была?

Дарен Неррс с самого начала понимал, что нечего ему делать на этом приеме. И уже в который раз за день в этом убеждался. Мало того что досаждало постоянное присутствие Беатри, так еще и буквально с первых рядов приходилось наблюдать за Ричардом и Эрни. Его Эрни.

— Она ведь тебе нравится, да? — поинтересовалась спутница.

— А? Что? — Дарен с трудом отвел взгляд от танцующей пары.

— Я про Браунс, — девушка едва заметно наморщила нос.

Она ничего не имела против Эрналии, но слишком хорошо понимала, что подружиться с ней будет сложно. И это раздражало Беатри. Уже на протяжении нескольких лет она чувствовала себя маленькой девочкой, которой постоянно приходится добиваться любви и признания, и это порядком раздражало.

— Не понимаю, о чем ты, — сухо ответил Дарен.

— Ты ведь ревну-у-уешь, — протянула Беатри, широко улыбаясь.

У нее было хобби: искать слабые места у людей. Не для того, чтобы сделать больно, ни в коем случае — лишь затем, чтобы знать, куда бить в ответ. Она привыкла обороняться. Сперва от родных, потом из-за родных. Точнее, из-за того, что они совершили.

— Да расслабься, — девушка по-свойски махнула рукой. — К тому же она тебя тоже ревнует.

— Не неси чепухи, — с привычной сухостью в голосе ответил Неррс.

— Ой, как будто ты не видел, как она напряглась, когда увидела меня рядом с тобой, — фыркнула Беатри. — И вообще, у тебя губа не дура.

— Беатри, — устало выдохнул Дарен.

— А что скрывать? Все равно породнимся, — в этот раз тон девушки прозвучал не так радостно.

— Нервничаешь? — Дарен попытался перевести тему. И даже постарался не обращать внимания на то, с какой нежностью Ричард касается Эрналии.

— Меньше, чем если бы этого не произошло, — девушка попыталась ответить бодро.

— Ты помнишь, что в любой момент можешь отказаться?

— Отказаться от брака с самим Неррсом? — Беатри закатила глаза. — Ну нет. Я же не дура.

Дарен не смог сдержать смешка. Да уж, его план шаг за шагом претворяется в жизнь.

— Я думаю, тебе стоит за ней пойти, — тихо сказала Беатри, кивнув подбородком на удаляющуюся из зала Эрналию. — Ее женишок как раз спешит исполнять обещанное.

Ричард и правда спешил к ним.

— Зачем мне за ней идти?

— Что-то мне подсказывает, что надо, — Беатри подмигнула.

И тут же реверансом ответила на приглашение Уилкенса на танец.

Дарен знал о легком даре предвидения, доставшемся его спутнице по материнской линии, но не сразу решил последовать совету девушки. Когда мужчина покинул общую залу, он понял, что не зря. Эрналия спокойно прошла мимо дамской комнаты и направилась в другое крыло замка.

Глава 18

Я наблюдала за тем, что происходит вокруг, почти флегматично. Меня не волновали ни танцующие парочки, ни светские разговоры, ни сплетни. Нацепив на лицо легкую улыбку, я погрузилась в свои мысли.

— Не согласитесь ли потанцевать со мной?

Сперва перед глазами появилась рука, после я узнала голос и следом увидела, кто именно решил пригласить меня на танец. Ричард, сидящий рядом, напрягся, сцепил зубы так, что желваки заходили по лицу.

— А вас, лорд Уилкенс, украду я. Уж слишком хорошо вы танцуете, — вмешалась Беатри.

Что происходит?

Я внимательным взглядом прошлась по лицу Дарена и уловила там беспокойство. Что-то не так. Да, точно. Что-то точно пошло не так. И со мной в том числе.

Растерянно приняла приглашение. Не прошло и минуты, как я уловила легчайшую магию — Дарен позаботился о том, чтобы скрыть наш разговор от посторонних ушей. Никто и не почувствует чар, если не прикоснется к Дарену. Очень интересная формула, стоит ее запомнить... Запомнить? Стоп. Что еще я должна была запомнить?..

— Я уже со счета сбился, в который раз задаю этот вопрос, но... Эрни, во что ты опять ввязалась?

— Я? — эхом переспросила. В голове опять проявилась знакомая дымка, соображать стало сложнее.

— Я тебе кольцо на кой черт дал? — процедил мужчина сквозь зубы, не забывая при этом вести в танце. — Сказал же, что оно защищает! В том числе, если на тебя пытаются воздействовать.

— К нему, знаешь ли, не прилагалась инструкция, — нашла я в себе силы огрызнуться.

Я правда не понимала, что происходит. Пыталась сложить все события в единую мозаику, но всякий раз что-то выбивалось. Помню, как шла к покоям леди Вилонс. Помню, как проникла в них и даже как подбросила письма. А после. Принц, я видела принца.

— Эрни, соберись, — уже спокойнее произнес Дарен. — И слушай меня. Сегодня, когда останешься одна в комнате, на минуту положи кольцо в рот, при этом активируя формулу очищения. Повтори.

— Положить в рот на минуту, формула очищения, — эхом откликнулась я.

— Молодец, — прошептал Неррс. — Это единственное, что тебе надо запомнить.

— Подожди. — я нахмурилась. — Я не останусь в комнате одна.

— Что?

— Король выдал нам с Ричардом одну спальню, — призналась я. Посчитала, что будет лучше, если Дарен узнает от меня.

Мужчина сбился с шага, сжал мою руку сильнее, чем следовало, но ничего не сказал.

— Дарен, — тихо окликнула я его.

— Надеюсь, когда-нибудь я узнаю причину всего этого цирка, — произнес он.

На этом наш танец и завершился. Дарен проводил меня к тому самому месту, где пригласил. После туда подоспел и сам Ричард. Неррс и леди Беатри довольно быстро скрылись с глаз.

Я танцевала. С Ричардом? Нет, с Дареном. Точно, с ним. Черт, да что со мной такое? Почему память так меня подводит? Кольцо в рот, кольцо в рот — единственное, что мне надо запомнить.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем произошло... это.

В зале вдруг сделалось слишком тихо. Оглушающая тишина — так бы я это назвала, — но ее разрушил Уилкенс-старший.

— Дорогие гости, — начал мужчина, — огромная просьба всем, кто покидал зал за последние два часа, пройти в соседнюю комнату.

Вот вроде «просьба», но отчего-то мне кажется, что приказ. Стоп, а я покидала зал?

Растерянно глянула на Ричарда, он ответил с не меньшим недоумением. После этих странных переглядок облегченно вздохнул, пробормотав что-то вроде:

— Я уж думал, что тебя срочно надо прятать от моего отца. Хорошо, что ты ни при чем.

А точно ли ни при чем?

Напрягла мозги — причем буквально, они аж заскрипели! И перед внутренним взором тут же замелькали кадры, как я отхожу от двери, на которой позолоченными узорами нарисована леди в пышном платье. Точно! Я отлучалась в дамскую комнату.

Опершись на руку Ричарда, встала. Голова кружилась, но с каждым новым шагом мысли становились все четче. Когда мы добрались до лорда Уилкенса, туман рассеялся. Мужчина придирчиво оглядывал немногочисленных лордов и леди, заходящих в приоткрытую дверь.

— И вы? — он окинул нас с Ричардом цепким взглядом. От тона сделалось уж очень нехорошо. — Что ж, проходите.

— Я одна, — поспешно уверила я. Не знаю почему, но в тот момент мне казалось важным сказать, что Ричард оставался в зале.

Уилкенс-старший кивнул.

Так я и оказалась на допросе. На самом жестком, самом беспринципном допросе в моей жизни.

— Еще раз приношу свои глубочайшие извинения за то, что оторвал вас от празднества, — начал Уилкенс, когда закрылась дверь за последним зашедшим. Нас тут было немного, человек двадцать — и все явно чувствовали себя не в своей тарелке. — К сожалению, во дворце произошло пренеприятнейшее событие. Дело государственной важности, а потому оно не терпит отлагательств.

В зале тут же поднялся шум. Я и сама испугалась — все ли живы? Неужели в тот момент, когда дворец максимально защищен, могло произойти что-то серьезное? Я попыталась вспомнить все, произошедшее за последнюю пару часов в деталях, — не вышло. Может, я съела что-то не то? И стоит ли сообщать об этом Уилкенсу?

В этот момент к нему подошел молодой парень в темном камзоле и вручил ему список. Уилкенс-старший пробежался по нему поспешным взглядом.

— Леди Вилонс тоже покидала зал? А убеждала, что нет, — едва слышно произнес он. Я услышала лишь по той причине, что стояла ближе всех. — Пригласите ее в мой кабинет. Ей я займусь позже.

Происходит что-то странное — это единственная мало-мальски разумная мысль, которая пришла мне в голову. Кольцо в рот... Кольцо в рот... И формула, точно. Еще должна быть какая-то формула. Стоит ли мне все это делать именно сейчас?

— Лорд Уилкенс, объясните, в конце концов, что произошло?! — возмущенно выдала одна из женщин.

— Думаю, с каждым я побеседую в отдельности, — не обращая внимания на возмущение, произнес отец Ричарда. — Прошу подписать бумаги, которые вам выдаст мой помощник.

Тот же парень, который вручил Уилкенсу список, словно из воздуха достал стопку желтоватых пергаментов. Я удостоилась чести первой прочитать суть, изложенную в бумагах.

Артефакт истины?! Что?! Так вообще бывает?!

— А начнем мы, пожалуй, с вас, леди Браунс-Роунвесская. — Уилкенс-старший перевел на меня колючий взгляд.

В тот же миг вокруг нас вырос плотный светлый кокон, отрезающий всякий путь к отступлению. В руках у мужчины я приметила артефакт, похожий на самое простое куриное яйцо.

— Должен сказать, Эрналия, этот допрос ничуть не доставляет мне удовольствия, — спокойно произнес лорд Уилкенс. В глазах мужчины мелькнуло что-то настолько хищное, что я в этом усомнилась. — Также сообщаю о том, что, находясь в коконе истины, вы не можете солгать.

— Это вообще законно? — слетело с губ.

Лучше бы я промолчала, эта простая мысль пришла в тот же миг, как я произнесла свою фразу.

— Абсолютно, — сухо произнес мой вероятный свекр. — Думаю, вам известно, что служба королевской безопасности может прибегать к не самым стандартным мерам контроля.

— Раньше мне не доводилось сталкиваться с артефактом истины, отсюда и мое удивление.

Я нашла силы взять себя в руки и даже выдавила светскую улыбку.

— Стоит отметить, что это заслуга вашего многоуважаемого ректора. Он талантливый артефактор, и корона часто прибегает к его помощи.

По внимательному прищуру Уилкенса-старшего я поняла, что он следит за моей реакцией. Мне и тут удалось сохранить лицо, вот только внутреннее беспокойство лишь нарастало. Черт, да что мне скрывать? Я все время провела в зале, отлучилась лишь в дамскую комнату! Я чиста и перед короной, и перед законом. Ведь так?..

Какой-то особенной реакции мужчина не получил, а потому довольно быстро перешел к вопросам.

Где была? Что делала? Сколько времени отсутствовала в зале? Заметила ли что-то странное по поведению всех присутствующих на допросе.

Мои ответы отличались краткостью и лаконичностью. Была в зале, отлучилась ненадолго, ничего не заметила. Мне даже показалось, что Уилкенс расслабился. Как оказалось, зря...

— Я не могу не воспользоваться случаем и не задать тебе еще один вопрос, — вдруг произнес он. Черты лица мужчины заострились, взгляд стал совсем уж неприятным. — Что задумала твоя дражайшая родственница, графиня Роунвесская, в отношении нашей семьи?

Я настолько удивилась, что даже не попыталась скрыть удивления. Кокон пугающе замерцал.

— Как ты понимаешь, я пойму, если вздумаешь соврать, — мягче произнес он.

Впервые за весь допрос я ощутила себя испуганным кроликом перед куролиском. Взгляд Уилкенса-старшего прошивал насквозь. Что он вообще хочет услышать?

— Не понимаю, что же вы не воспользовались случаем и не пригласили на этот допрос графиню Роунвесскую, — сухо ответила я.

Даже если бы я наверняка знала ответ на поставленный вопрос, даже если бы мне вдруг сильно не нравились планы бабушки, даже. Этих «даже» можно придумать с десяток, но все они упирались в один простейший факт — семья для меня оставалась семьей, какой бы она ни была.

Пусть моя бабушка — тиранка, желающая играть остальными членами рода, как тряпичными марионетками, она все еще моя бабушка. Пусть мой отец — подозреваемый в серьезном экономическом преступлении, он все еще мой отец. Осуждать их и тем более обсуждать с людьми, которые могут причинить им неудобства, я не намерена. Со своими внутренними проблемами мы разберемся без посторонней помощи.

— Не думаю, что она бы так просто шагнула в этот кокон.

Отец Ричарда ухмыльнулся, лишь подтверждая мои подозрения о том, что первый советник короля подлейшим образом воспользовался ситуацией.

— Эрналия, а вы внимательно прочитали соглашение, которое подписали? — вальяжно уточнил он, хитро изогнув бровь.

— Вы про мелкий шрифт? — В голове начало проясняться.

Нет, тот туман, что был со мной десятью минутами ранее, никуда не ушел, но стратегию разговора с этим мужчиной я видела так же отчетливо, как свои ладони.

— И про тот факт, что я не смогу никому рассказать, о чем вы меня тут расспрашивали? — продолжила с миленькой улыбкой. — А следовательно, не имею никакого права обсуждать предмет нашего разговора с бабушкой? Ну что вы, лорд Уилкенс, ваш сын никогда бы не выбрал себе в невесты непроходимую дуру.

— Похвально. — Первый советник короля кивнул. — Для моего сына, конечно же. Но я все же хотел бы услышать ответ на вопрос.

— А у вас есть полная уверенность, что я вам его дам?

— Да.

Кокон мигнул алым, зарябил. Ага-а-а. Артефакт-то работает в обе стороны! Улыбку я скрыть не смогла. Да и не попыталась.

— Мне кажется, артефакт истины слышит фальшь в вашем ответе, — не удержалась я от колкости. — Мне не хочется его разочаровывать.

Разговаривать так с первым советником короля? Отчего-то мне было совершенно не страшно. Может, у меня атрофировалось чувство самосохранения, но я пребывала в полной уверенности, что лорд Уилкенс ничегошеньки мне не сделает.

Лорд Уилкенс даже в лице не изменился, лишь губы поджал. Теперь казалось, что иного ответа он от меня и не ждал. Разве что был несколько разочарован тем, что артефакт помешал его планам меня продавить.

— Давайте условимся. Те дела, что вы хотите обсудить с графиней Роунвесской, обсуждаете именно с ней. Я не в силах и не вправе давать ответы на любые вопросы, которые не связаны непосредственно со мной. С моими действиями и бездействиями.

Произнесла я это почти по слогам и с торжеством осмотрела кокон. Хм... А что, если?..

— Но, разумеется, если бы я знала о каких-то планах, и если бы они и впрямь существовали, обязательно бы вам сказала, — произнесла и внутренне сжалась. Ожидала, что кокон вновь станет алым, начнет рябить, но. ничего не произошло. Только в груди стало тепло, как будто. Да, точно! Кольцо! Каким-то невероятным образом оно позволяло мне нести любую ерунду, артефакт бы воспринял это за абсолютную истину.

— Надеюсь на это, — вежливо произнес лорд Уилкенс.

Но что-то в его тоне и взгляде подсказывало, что этот мужчина не поверил ни мне, ни артефакту истины.

— Когда мы сможем отсюда официально уйти? — тихо спросила я Ричарда, едва выбралась из этой моральной пыточной.

— Официально? Часа через полтора, думаю, — шепнул парень в ответ. — Ты сама говорила, что с нами захочет побеседовать его величество.

— Что-то мне подсказывает, что сегодня ему будет не до нас.

— Эрналия, расскажешь, что произошло? О чем тебя спрашивал мой отец?

— А вот об этом я рассказать не могу, — со вздохом ответила я. — И не по своей воле.

Ричард прищурился, но никак не прокомментировал. Позволил мне опереться на его локоть и проводил к балконам. Весь этот недолгий путь я ощущала на себе горячий и вместе с тем тяжелый взгляд. И точно догадывалась, кому он принадлежит.

Интересно, сопоставит ли Дарен тот факт, что моя память очень вовремя решила «поплыть» и эти внезапные допросы? Я вот не могу и чувствую безграничное желание разобраться во всем «от и до».

Кольцо в рот, формула.

Это я повторяла про себя из раза в раз, боялась, что такая важная информация улетучится из головы, как мелкий песок, который ты изо всех сил пытаешься удержать в руках.

— Эрналия, мне не нравится, что происходит, — внезапно произнес Ричард, когда мы дошли до просторной застекленной террасы. — С того самого момента, как мы приехали в столицу, начала происходить какая-то… кхм, ерунда.

Я бросила на парня внимательный взгляд. Он и правда выглядел обеспокоенным. Прилизанная по последней столичной моде прическа распалась на волнистые пряди, между бровей залегла тонкая морщинка, губы Ричарда недовольно поджались.

И почему в этот момент я начала испытывать чувство вины?

— Ричард, понятия не имею, что происходит, — произнесла так уверенно, что сама поверила.

Впрочем, почему бы и не поверить? Я действительно не имею понятия.

— Вот вы где!

За спиной раздался голос, который заставил меня раздраженно дернуться. Я обернулась. Бабушка, собственной персоной. За ее спиной молчаливая тень матушки и обеспокоенный отец.

— Эрналия, почему тебя позвали в эту комнату вместе с остальными? — Бабушка подошла почти вплотную. Каждое слово буквально цедила.

— Потому что я покидала зал, — просто ответила я.

— И зачем, позволь спросить, — со странным подозрением уточнила она.

— Мне об этом при всех надо сообщить? — Я начинала злиться.

— Леди Роунвесская, а что вообще происходит? — с милой улыбкой поинтересовался Ричард, в очередной раз увеличивая расстояние между нами. — Я не успел перехватить отца.

Парень перешел на заговорщицкий шепот. Мне хотелось одернуть его за руку, как маленького, сразу же вразумить, дать понять, что бабушка так просто не расскажет, если действительно что-то знает, но... Но свершилось невероятное, графиня Роунвесская ответила:

— У леди Вилонс в комнатах обнаружили письма, выставляющие ее в роли предательницы короны, — со странным блеском в глазах сообщила бабушка. — Бал безнадежно испорчен.

И сказала она это с таким воодушевлением, что я сразу же поняла, что она не испытывает никакого огорчения по этому поводу. И это показалось мне странным. Нет, графиня Роунвесская никогда не отличалась мягким характером, но всегда держалась в стороне от всякого рода сплетен. Не поддерживала их, не распространяла, а иногда и открыто насмехалась над теми, кто это делал. Это одно из немногого, за что я действительно уважала бабушку. Теперь же...

Даже интересно, что сделала эта несчастная леди Вилонс и действительно ли является предательницей? Я видела ее сегодня издали, она не вызывала раздражения. По крайней мере, в тех отрезках памяти, что свежи в моей голове.

Так.

— Ставлю золотой, уже к утру ее отправят подальше из дворца.

— Леди Роунвесская, еще ничего не доказано, — мягко заметил отец, впервые за время этого странного разговора подав голос.

— У тебя проснулось сострадание ко всем обвиняемым? Сочувствую. Вот только, даже если Вилонс окажется непричастной, на ее имя уже упала тень. От такого можно отмыться, лишь оказавшись подальше.

В тоне графини проскользнула легкая грусть, но уже через мгновение она вернулась к привычной язвительности.

— Впрочем, некоторые пятна не отмываются и посмертно.

Глава 19

Вечер и правда вышел непростым. За всеми этими бесадами, танцами и допросами я и думать забыла о том, что главное испытание впереди. Лишь когда мы с Ричардом покинули зал, до меня дошло, что направляемся мы в общие покои.

Причем вспомнила я об этом, когда поймала на нас несколько многозначительных хитрых взглядов.

— Эрналия, если хочешь... — начал Ричард.

— Все в порядке, — сухо произнесла я.

И попыталась сама в это поверить. Действительно, а что такого? Кровать довольно большая, для того чтобы выстроить между нами оборонительную крепость из подушек. В конце концов, мы оба маги-боевики, должны привыкать к кризисным ситуациям.

Вот только, сколько бы я себя ни убеждала, все никак не могла расслабиться. Даже понимание, что Ричард и пальцем меня лишний раз не тронет, никак не успокаивало. Еще нервировал тот факт, что леди Швабра (так я нарекла спутницу Дарена) ушла с Неррсом под руку, о чем-то мило чирикая.

Мозг отчаянно подбрасывал картинки о том, как хорошо они проводят время тет-а-тет. К счастью, недолго. Но и к несчастью тоже.

Дарен Неррс собственной персоной обнаружился возле входа в наши покои. В его руках была бутылка без всяких этикеток и два бокала.

Э-э-э, а что происходит?

— Лорд Неррс? Не ожидал вас тут увидеть, — слово взял Ричард.

Вообще, он довольно спокойно и даже уверенно чувствовал себя в замке и всякий раз, когда я не могла подобрать правильных слов, вступал в беседу первым.

— До меня тут дошло, что я не успел поздравить жениха с невестой, — спокойно ответил Дарен. И даже заставил себя улыбнуться. Заставил, потому что его улыбка больше походила на оскал.

— Благодарим за поздравления, — осторожно ответил Ричард, переводя взгляд на меня. Он явно хотел какого-то ответа, но его у меня не было.

— Слышали что-то о знаменитой настойке рода Неррс? — Дарен покачал в воздухе бутылкой.

— Рецепт, которой передается из поколения в поколение?

— Именно. Не откажете мне в чести распить перед сном?

А вот это мне уже не нравится. Чувствую я в этом всем какой-то подвох. Уилкенс отказать не сможет, это и василиску ясно. Но вот истинная причина нахождения Дарена тут?.. Хм.

Ричард позволил Неррсу войти внутрь.

— Увы, наша обстановка довольно скудна, — сдержано произнес Ричард, обводя комнату взглядом. Откуда на покрывале появились лепестки роз, не знаю, но выглядело довольно двусмысленно.

— Ничего, уверен, что мы разберемся, — мягко ответил Дарен.

— Довольно странно, что мне предлагает выпить ректор заведения, в котором я обучаюсь.

— Тебя только это смущает? — не удержалась я. — Меня вот больше напрягает, что завтра каждая собака при дворе будет знать о том, что вечер я провела в компании сразу двух мужчин.

— Тебя это волнует?

— Не больше, чем желание избавиться от платья, — фыркнула я. — Потому прошу меня простить.

Щелкнув пальцами, я подозвала к себе «Муи» и уверенным шагом направилась в ванную комнату. Сравнительно небольшую, как и спальня. Включив воду, я позволила чемодану открыться и мягко приземлиться на пол, достала оттуда удлиненную рубашку, удобные мягкие бриджи, теплый кардиган и тапочки.

И пусть меня хоть кто-то осудит за такой вид!

Следом расплела волосы, смыла косметику и переоделась. Тревога отпустила, но ненадолго. Почти сразу в голове всплыли слова Дарена, что он сказал мне вовремя танца.

Кольцо в рот, формула очищения.

Я с сомнением посмотрела на гладкий блестящий ободок артефакта. Сегодня с моей памятью произошло что-то странное, но что? Кусок вечера явно улетел в небытие. И что-то мне подсказывало, что не только он.

Решившись, я положила кольцо в рот. На языке тут же проявился горьковатый привкус. Прикрыв глаза, сплела нужную формулу.

Шквал воспоминаний обрушился в тот же миг.

Разговор с Морэном, мое проникновение в покои фаворитки его величества, беседа с принцем. Очень странная беседа с ним.

Стоп, что?!

Значит, все те события, что повлекли допрос, — моя вина?

У меня тут же засосало под ложечкой. Почему письма нашли настолько быстро? Не свяжут ли как-то мое исчезновение из бальной залы с этим неприятным фактом?

А-а-а-а!

Голова кругом.

Морэн в очередной раз подложил мне свинью, а я повелась. Почему я всегда так просто соглашаюсь на те безумства, что он предлагает?! Или... Стоп, ведомство. Я выполняла задание ведомства. И вроде мы даже обсуждали с Морэном, что произойдет, если меня поймают.

От спешных рассуждений отвлек тихий шорох. «Муи» захлопнулся и затрепетал крыльями, привлекая мое внимание. Чемодан явно заскучал без своего верного друга Басика.

— Мы скоро вернемся в академию, — тихо проговорила я.

Если меня не возьмут под стражу, конечно же.

Набрав в легкие побольше воздуха, я попыталась успокоиться. Все будет хорошо. Меня не поймают — я уже прошла первый допрос, и артефакт не уловил лжи. То ли потому что на мне был артефакт рода Неррсов, то ли из-за того, что принц подтер мне память. А может, по обеим причинам.

Надо будет разобраться, зачем его высочество это сделал, он наверняка преследует какие-то свои цели, и мне это еще аукнется.

Собравшись с мыслями, я щелкнула по застежке «Муи» и вышла в комнату.

Казалось, что отсутствовала я не больше двадцати минут, но за это время многое изменилось. Точнее, изменилась лишь одна незначительная деталь, которая существенно влияла на все.

Ричард оказался пьян.

Причем, судя по количеству жидкости, оставшейся в бутылке, выпил он совсем немного.

— Эрни-и-и! — Стоило мне выйти в комнату, парень тут же расплылся в улыбке.

Краем глаза я подметила, как недовольно поджал губы Дарен.

— А мы тут... ик! Ой.

Ричард смутился, перевел взгляд на Неррса, безмолвно ища в нем поддержку. Что-то мне подсказывало, что настойка рода Неррс куда коварнее, чем та, что подарила мне Нира. И этот праздник жизни я предпочла бы пропустить.

— Развлекайтесь, — я вернула улыбку и начала смахивать лепестки роз с постели.

Это подумать только, огромный дворец, целое произведение искусства — и оба мужчины решили, что самое лучшее место для попойки — одна скромная комната. Я догадываюсь, конечно, по какой причине на это пошел Дарен, но все же.

— Ты спать? — сухо поинтересовался Неррс.

— Да.

— Тогда мы закругляемся, — выдал Ричард, пытаясь вскочить и проводить Неррса до выхода.

— Не думаю, что мы будем ей мешать.

Будете. Еще как будете. Но если Неррсу так спокойнее, я переживу. И даже возмущаться не стану, хотя единственное, что мне действительно хотелось сделать — выставить и Ричарда, и Дарена в коридор. Уж кто-кто, а они точно найдут тихий и спокойный уголок.

Избавившись от лепестков, я залезла в постель, отвернулась к входной двери и прикрыла глаза. Неррс с Уилкенсом вполголоса обсуждали последние изменения в ВАКа. Под эту мирную беседу я и заснула.

— Как ты не понимаешь, я люблю ее.

Донеслось сквозь дрему.

— Отчего же не понимаю, очень даже понимаю.

Усталость и нервы помогли вновь нырнуть в спасительный сон. Шорохи, обрывки фраз, звон бокалов — все это воспринималось как нечто далекое и происходящее не со мной.

Интересно, что скажет бабушка, если узнает, что я провела ночь в одной комнате сразу с двумя мужчинами? С этой мыслью я и проснулась.

За окном уже светило утреннее солнце. Резко встав, я попыталась понять, где нахожусь и что произошло за время моего сна. Ожидала увидеть разбросанные по комнате бутылки и как минимум одно тело, прикорнувшее в уголке, но реальность оказалась более прозаичной.

— Доброе утро!

За круглым столиком у окна сидел бодрый Ричард с крохотной белоснежной чашечкой кофе. Выглядел при этом непозволительно свежо.

— Ты спал? — с подозрением поинтересовалась я.

— Ты хотела сказать: «Доброе утро, Ричард»? — явно насмехаясь, проговорил парень.

— Доброе утро, Ричард. Ты вообще спал?

— Не-а, но чувствую себя отлично. Эта настойка Неррсов — лучшее, что я когда либо дегустировал.

Дегустировал, ага. Как же.

— А где?..

— Дарен? Он ушел около часа назад. Кстати, мы приглашены на завтрак к его величеству.

Я отметила, что Ричард назвал ректора по имени. Да и в тоне его не проскользнуло ни капли неудовольствия, как бывало раньше. И только после до меня дошла информация про завтрак.

— Мы... это?

— Твоя бабушка, мои родители, мы, Дарен и еще с десяток. кхм, приближенных.

— А мои родители?

— Насколько мне известно, они уехали сегодня рано утром.

Хм.

Глава 20

Завтрак с его величеством — привилегия, доступная одному проценту аристократов королевства. По крайней мере, так было принято считать. Сюда рвались, ради такого выслуживались, а я... А я как всегда. Даже в такой привилегии видела подводные камни, мешающие моим вялотекущим, но все же планам.

Еще полгода назад я была бы счастлива тут оказаться, это был бы весомый повод для гордости. Сейчас, заходя в просторную салатовую столовую, испытывала гнетущее напряжение, разрастающееся в груди.

Даже попытка отвлечься на убранство не помогла.

Хотя, должна признать, дизайнеры постарались на славу. Вполне уютная обстановка, без вычурности и броскости — как в других столовых дворца. Чувствовался тонкий вкус и в красиво сервированном столе, и в тяжелых темно-зеленых портьерах, украшенных золотой нитью. Что-то мне подсказывало, что это фракская однотонная парча, но я могла и ошибаться. Никогда не была знатоком в подобных вещах.

В центре столовой находился длинный стол из темного дерева с тонкими ножками, верх которых украшали выточенные умелой рукой мастера львиные головы.

Надо ли говорить, что мы с Ричардом прибыли одними из последних? Все остальные уже восседали на отмеченных именными карточками местах. То ли дело в том, что мы не особо спешили, то ли в том, что нам по какой-то причине сообщили неверное время.

И вообще, как бы там Ричард ни отнекивался, я не могла поверить, что он не испытывал никакого похмелья. Так не бывает. Перебрал алкоголя, будь добр расплачиваться за это наутро.

Одно радовало, короля еще не было. Иначе это было бы абсолютным неуважением к коронованной особе с нашей стороны. Зато принц Карл восседал по правую руку от его величества с безучастным выражением лица.

А я только когда увидела количество блюд и их разнообразие, поняла, как сильно проголодалась. Желудок буквально скрутило в узел от запаха запеченного мяса и грибного соуса. А уж как привлекал взгляд трехъярусный торт с экзотическими фруктами, которые простому населению даже не показывали.

— У тебя такой голодный взгляд, что я начинаю бояться, — подшутил Ричард, подводя меня к двум пустующим стульям — практически у главы стола! — прямо напротив старшего из принцев.

Что-то мне совершенно не нравится такое явное приближение к его величеству. И интуиция буквально вопит, что все это неспроста.

Надо отдать Ричарду должное, его попытка разрядить атмосферу помогла. Я даже как-то дышать иначе стала. По крайней мере, до того момента, пока не встретилась взглядом с бабушкой.

И только тогда вспомнила, что плюнула на придворную моду с высокой башни. Вчерашний прием настолько сильно отбил у меня желание доставать еще одно платье, что утром я вытащила из «Муи» брючный костюм. С красивой вышивкой, из дорогой ткани, но... брючный.

Тогда подумалось, что это будет отличным способом указать графине Роунвесской, что я уже не та маленькая девочка, которой можно понукать. И, судя по бабушкиному взгляду, у меня получилось.

Так, Эрналия, вдох-выдо-о-ох. Хорошо. Очень даже хорошо. Видеть ее в таком состоянии — бесценно.

Успокоившись, я опустилась на свое место, приняв помощь Ричарда. И только потом обвела всех собравшихся взглядом.

За столом находились по меньшей мере двадцать приближенных к королю. Почти всех я знала в лицо, но вот с именами вышла беда. Когда-то я точно могла с легкостью поприветствовать каждого поименно, теперь. Вышел бы казус.

Хотела было поздороваться лично с родителями Ричарда, проявить уважение к его матери и показать отцу, что у него не получилось запугать меня вчерашним представлением, но не успела. Распахнулись двери в столовую, а глашатай дурным голосом прокричал о приближении его величества.

Синхронно поднявшись на ноги вместе с остальными приглашенными, я столкнулась с одной весьма неожиданной проблемой. Присесть в реверансе без юбки оказалось несколько проблематично.

— Доброе утро, — послышался довольно бодрый и радостный голос его величества. — Рад встречать новый день в таком теплом, почти семейном кругу. Леди Уилкенс, вам очень к лицу эти серьги. Леди Рифтор, отличная шляпка. О, леди Браунс-Роунвесская, какой чудесный наряд.

Вот тут-то все и скрестили на меня взгляды. А я впервые задумалась о том, что поступила несколько опрометчиво. В глазах старшей родственницы прочиталась более грубая интерпретация моей мысли.

Но следующие слова его величества поразили не только меня.

— Я давно подумываю о том, что мода на женские наряды весьма консервативна. И даже успела устареть, — проговорил король, занимая свое место во главе стола. — Спасибо, что открыли мне на это глаза, леди Браунс-Роунвесская. Прошу вас, присаживайтесь.

Выдохнув, я пустилась на стул рядом с Ричардом, чувствуя, как руки дрожат от такого пристального внимания к моей персоне. И только потом я поймала взгляд Дарена, сидящего с другой стороны, чуть поодаль. Он сегодня оказался без своей вчерашней спутницы, что меня несказанно радовало. Но в остальном. его взгляд казался таким открытым. Даже откровенным! Он будто хотел мне что-то сказать, но по какой-то причине не мог.

— Ну что же вы, отведайте жемчужину сегодняшней трапезы, — задал темп разговору его величество. — Главный повар сегодня так старался над этим блюдом.

После этого беседа завязалась очень легко. И, несмотря на все мои опасения, оказалась весьма простой и дружелюбной. Бабушка больше не прожигала меня взглядом, как и Уилкенс-старший.

Лишь его высочество Карл не спешил вступать в дискуссию о том, каким в этом году вышло вино с виноградников семьи Амирт. Поговаривали, что оно даст фору лучшим фраксим сортам! Я украдкой бросала на принца взгляды на протяжении всей трапезы, пытаясь угадать причину его молчания. Но когда Карл поймал мой взгляд в ответ и хитро прищурился, любопытничать отпало всякое желание. И я переключила свое внимание на еду. По крайней мере, постаралась.

Правда, в какой-то момент, когда отвечала на простой и незначительный вопрос, все же заметила странный взгляд леди Уилкенс, который был направлен на его величество. Не знаю почему, но что-то меня в нем зацепило. В глубине души шевельнулись глупые подозрения. Одно хуже другого.

Пока мои мысли не завели в дебри, тряхнула головой и прислушалась к тому, что рассказывала одна из приглашенных дам в алом платье.

Не самый удачный цвет наряда для завтрака. Ну да не мне ее судить, в своем-то брючном костюме.

Несмотря на мои переживания, касающиеся этого мероприятия, все прошло довольно гладко. Никто не устраивал скандалов, не продолжал вчерашних допросов и не заикался о том, что ночь я провела в компании сразу двух мужчин.

Может, и это его величество пересмотреть решил? Ну, мало ли...

Ричард помог мне встать в ту самую минуту, как его величество отложил вилку и поднялся. Вслед за нами последовали другие приглашенные. В полном молчании проводили уходящего из столовой короля и сами медленно потянулись в сторону выхода, при этом продолжая вести незавершенные за столом беседы.

Я поймала еще один взгляд Даррена, замешкалась, и чуть было не влетела носом в плечо принца.

— Ох, ваше высочество, прошу прощения! — выдохнула я, опасаясь поднимать на него глаза.

— Это вы меня простите, — медовой патокой разлился его ответ. А в ладонь неожиданно что-то ткнулось. Я инстинктивно сжала пальцы и спрятала в кулаке клочок бумаги.

Что бы это могло значить?

Дождавшись, пока Карл покинет столовую, я виновато улыбнулась Ричарду и направилась вслед за ним в коридор.

— Могу я украсть моего сына на несколько слов? — раздалось за спиной в ту самую секунду, как мы переступили порог.

Лорд Уилкенс-старший возвышался за нашими спинами хмурой скалой. Его вид не обещал ничего хорошего. Потому я кивнула и поспешно отступила, бросив друга чуть ли не на растерзание.

Стоило оказаться в одиночестве, я осторожно развернула переданную Карлом записку и нахмурилась.

На клочке бумаги тонким аккуратным почерком значилось всего две фразы. И их смысл мне совершенно не понравился.

«Теперь ты моя должница. До встречи после Первого дня».

— Как все прошло?

Стоило мне переступить порог нашей с Нирой комнаты, как подруга тут же накинулась с вопросами.

— Сколько было людей? Кто присутствовал? А-а-а-а, расскажи мне все!

Как только «Муи» влетел в комнату, развалившийся на моей постели Басик тут же подобрался. Вскочил и занял охотничью стойку, чемодан ответил резким взлетом и дразнящим трепетанием крыльев. Готова поспорить, и кот, и «Муи Крутон» успели соскучиться по этой игре.

— В целом, все нормально, — покривила я душой.

Те подозрения, что закрались в голову, не давали покоя. Я все больше убеждалась в том, что попала в полный... переплет. И чем активнее участвую в этих событиях, тем толще книга. Единственное, в чем я, наконец, уверилась — стоит поговорить с Дареном. Судя по всему, это единственный человек, которому мне стоит доверять. Впрочем, помимо доверия были еще причины, по которым мне стоило с ним поговорить.

— В трех словах и не расскажешь. — Я поморщилась. — Но все прошло лучше, чем я ожидала.

На самом деле хуже. Сильно хуже. Но эту тайну я никогда в жизни не смогу рассказать Нире. Мне даже мысленно ее сложно оформить, не то что вслух произнести. Интересно, догадывался ли Морэн? Есть подозрение, что с ним мне тоже предстоит серьезная беседа.

— А ты слышала… — начала подруга, а затем вдруг как-то стушевалась и отвела взгляд. А вот это мне ну совсем не понравилось. — Впрочем, неважно. Это просто сплетни.

— Что случилось? — сухо поинтересовалась я, скидывая неудобную обувь.

— Ну-у-у, в «Канторовском сплетнике» вышла довольно странная статья, — подруга говорила неуверенно и явно не хотела смотреть мне в глаза. — Я не хочу лезть в чужую личную жизнь, но, наверное, будет лучше, если ты узнаешь об этом от меня.

Нира без лишних слов подошла к столу, извлекла из груды эскизов свежий номер газеты. Собрав все эмоции в кулак, я приступила к чтению.

«Утро добрым не бывает, но наша газета изо всех сил старается скрасить кружку крепкого кофия самыми свежими сплетнями.

Только учтите, все, написанное тут, является бо-о-о-ольшим секретом! Никому не говорите…»

Я временно отвлеклась от прочтения. Вспомнила, почему никогда не читала эту газету. Ни тон, ни манера донесения информации мне не импонировали. Уж не знаю, отчего «Канторовского сплетника» так любили в народе.

«...журналисту нашей редакции удалось пробраться на бал. И — вы не поверите! — остаться там до самого финала. Даже понаблюдать за допросом высших аристократов. Кто бы мог подумать, что среди них окажется дочь экономического преступника, который в данный момент выпущен под залог. Всю информацию по мистеру Браунсу дублируем на последней странице нашего издания. Но это не самая горячая сплетня, которую нам удалось разнюхать...

Сидите? Если нет, обязательно присаживайтесь. Самый горячий холостяк нашего королевства… женится. Не поняли, о ком речь? Дарен Вестлей Неррс, ректор Высшей Канторовской академии, наследник огромного состояния и просто потрясающий мужчина появился на балу с Беатри Уитни! Ну, появился и появился, скажете вы, это еще ничего не значит!

Ан не-е-е-ет! Значит. Нашему журналисту удалось подслушать многозначительную беседу двух голубков, из которой смело можно сделать вывод, что Уитни выйдет замуж за Того Самого Неррса.

Если вдруг вы не слышали про то, кем является леди Уитни, вы точно не наш читатель! Но если вдруг запамятовали, прилагаем криминальные сводки на предпоследней странице издания».

— Что за бред?! — не удержалась я.

Верила ли я этой идиотской статье? Допускала вероятность. Куда больше меня удивлял тот факт, что из-за Уитни и Неррса раздули огромную статью, а вот про леди Вилонс промолчали. Это наталкивало на определенные подозрения. Либо этот загадочный журналист присутствовал на допросе у лорда Уилкенса и просто не смог обойти магический запрет. Либо. эта идиотская газетенка вполне поддавалась дрессуре, и некто мог фильтровать темы для статей.

— Мне тоже показалось, что бред. Я вообще не читаю эту газету, просто мне нужно было для новой картины бумага. — Нира попыталась оправдаться, но я махнула рукой.

— Забей.

Сказала и в тот же момент поняла, что внутри засел маленький недовольный червяк сомнений. А что, если. Р-р-р-р…

— Я... пойду схожу к… — продолжить не смогла, но подруга поняла меня без лишний слов.

— Да-да, конечно.

Уже подойдя к двери, я обернулась и улыбнулась. Как бы то ни было, есть кое-что действительно важное.

— Нира, мы сможем на будущей неделе наведаться в гости к твоему отцу?

Соседка по комнате, если и удивилась, показывать этого не стала. Просто согласно кивнула.

Глава 21

И вот я в очередной раз перед знакомыми дверьми ректорского кабинета. И впервые задаюсь вопросом, имею ли моральное право тут находиться.

Как бы я ни гнала эти мысли, они то и дело возникали в голове.

А что, если Дарен таким нетривиальным образом решил отомстить за мою фиктивную помолвку с Ричардом? Или, что еще хуже, за этот недолгий срок проникся чувствами к Беатри?

Боги, я бы с легкостью приняла глупую мальчишескую месть, но истинные чувства?.. О них думать куда болезненнее.

Дверь распахнулась в тот самый момент, когда я накрутила себя до высшей степени нервозности.

— Проходи уже. — Дарен улыбнулся и отступил в глубь кабинета, пропуская меня.

Только сейчас до меня дошло, что я до сих пор сжимаю в руках номер «Канторовского сплетника». Судорожно попыталась запихать его в задний карман брюк и прошла внутрь. В кабинете царил совсем не свойственный Неррсу интимный полумрак, лишь свечи — самые обычные, не магические! — стояли на рабочем столе.

— Как тебе выходные при дворе? — как ни в чем не бывало поинтересовался Дарен, ослабляя шарф на шее. — Не ожидал, что выйдет так увлекательно. Обычно все куда скучнее.

Увлекательно, потому что рядом была Беатри? Так, не думать об этом... не думать.

— Да уж, события были насыщенные, — невнятно пробормотала я.

Замерла перед рабочим столом Неррса, перед которым стоял мужчина. Даже руки на груди сложил, поглядывая на меня с насмешкой.

— Ты по делу? Или так?.. На чай.

— Я…

А ведь действительно. Зачем? Изначально тема для беседы была одной, но в свете статьи в «Сплетнике» стоит ли вообще поднимать этот вопрос?

Замолчала. Подняла на мужчину смелый взгляд и упрямо свела брови у переносицы. Как же надоело уже эти сопли жевать! С каких пор я стала такой осторожной, даже пугливой?! Так дело не пойдет.

— Несколько вопросов, — твердо произнесла я. — Первый, связывает ли тебя что-то с Беатри Уитни?

— На этот вопрос я тебе уже ответил, — с легкой полуулыбкой произнес Дарен.

Я, ощутив прилив жизненных сил, все же достала из кармана газету и протянула Неррсу. Он опустил на нее взгляд и кивнул, будто уже был знаком с содержимым.

— Ты больше веришь тексту желтой прессы, чем моим словам? Похвально. — В тоне Неррса сквозила естественная для сегодняшней беседы насмешка. Это уязвляло, но от намеченного плана я не стала отказываться.

— Если бы я больше верила «Канторовскому сплетнику», не пришла бы с вопросом к тебе.

— Скажем так… кхм, с Беатри меня связывают деловые отношения.

М-м-м-м, деловые отношения. Стоит ли мне знать детали? Или... или перед тем как задавать вопросы, следует ответить на те, что были заданы Дареном давным-давно?

— Я не отказываюсь от помолвки с Ричардом по той причине, что подозреваю его отца в заговоре против моего, — спокойно произнесла я.

Дарен сощурился, пронзил меня пристальным взглядом и. кивнул.

— Нечто подобное я и подозревал. И надоумил тебя мой дражайший кузен, верно?

— В данном вопросе мы с ним находимся на одной стороне, — ответила я.

— А с Ричардом ты это обсудить не хочешь? — внезапно произнес он.

Я даже оторопела от такого вопроса. Удивленно приподняла брови.

С каких пор Дарен Вестлей Неррс вступается за Ричарда Уилкенса? Уж не после той пьянки ли?

— Я считаю, что ему стоит доверять. И уж точно следует быть честной. Парень тебя искренне любит, — назидательно произнес Неррс.

Я в этот момент не могла оторвать взгляда от его лица. И это сыграло на руку. Каким бы елейным ни был тон Дарена, я подметила, как на одно лишь мгновение изменилось его лицо — он не хотел этого говорить, но считал необходимым.

— С Ричардом нам тоже предстоит разговор. Как только я посчитаю, что время пришло, — постаралась ответить как можно спокойнее.

Да уж. С Ричардом точно предстоит разговор, и он не будет легким ни для него, ни для меня. Если все мои подозрения оправдаются, то... Ох, об этом даже думать не хочется.

— Беатри Уитни не моя невеста, а Морэна, — произнес Дарен Неррс. — И учти, что он пока не в курсе. Давай не будем портить сюрприз.

Секунда, другая, третья. смысл фразы дошел до меня далеко не сразу.

— Э-э-э, — я выдала самую глубокую мысль, на которую была способна.

— Моя маленькая месть, — широко улыбнулся Дарен. — За подделку моей подписи. Око за око, так сказать.

— Но... это...

Меня разрывало от желания громко расхохотаться и попытаться убедить Дарена в том, что он не вправе так распоряжаться судьбой кузена. Даже не знаю, к какой из этих двух мыслей я сильнее склонялась.

— Не волнуйся. Они друг друга стоят. И пока Морэн разберется, куда угодил и как аннулировать брачный договор, успеет понять, что они с Беатри подходят друг к другу.

Дарен убрал руки с груди и опустил их на стол, опираясь.

— Бабушка обманом приняла меня в свой род, — произнесла я новое откровение. — Воспользовалась тем, что я была... кхм, несколько не в себе, и вынудила подписать бумаги.

И пока Дарен не произнес что-то вроде: «Это тоже ожидаемо», — решила продолжить:

— ...От нее я могла ждать чего-то подобного, но. Но никак не думала, что в этом вопросе мама встанет на ее сторону. Ну, то есть я понимаю, что она была готова на все, чтобы спасти отца, но разве ей было непонятно, что я на это способна? И единственное, чего я от нее хотела, честности.

Дарен Неррс нахмурился и склонил голову набок.

— И отец ведет себя как-то странно. Мне кажется, его продолжают шантажировать. Я правда хочу разобраться во всем, чтобы после жить спокойно и не оглядываться в прошлое.

— Жить спокойно. Эрни, как показывает практика, жить спокойно, если ты получаешь истинное удовольствие от решения чужих проблем, не получится.

— Чужих проблем? — переспросила я. Хотелось возмутиться, но я сдержалась.

Дарен сделал шаг вперед, существенно сокращая расстояние между нами. Мягко коснулся моей руки, словно попытался утешить или… успокоить?

— Давай мыслить логически. Может ли девятнадцатилетняя студентка решить все на свете проблемы? Вряд ли. Но ты упорно пытаешься это сделать, и я не могу тебя за это судить. Даже переубедить у меня не получится, как показала практика,

— Дарен вновь усмехнулся и чуть крепче сжал руку. — Моя задача — поддержать в этом вопросе и помочь, пока ты окончательно не запуталась.

Его лицо было слишком близко. Глубокий взгляд, четко очерченные губы — это все и правда завораживало. Могу ли я позволить себе слабость? Или...

— Это не самые крупные проблемы, — тяжело вздохнула, опуская взгляд.

Я просто обязана рассказать Дарену о своих подозрениях, пока не стало слишком поздно.

«Рад встречать новый день в таком теплом, почти семейном кругу», — эхом пронеслись в голове слова короля.

Если и Дарен тоже, то... то я действительно не знаю, что мне делать.

— Эрни, я действительно довольно высокого мнения в твоих интеллектуальных способностях, но после таких новостей начинаю сомневаться в твоем душевном равновесии, — осторожно произнес Дарен.

Пока я рассказывала ему о своих умозаключениях, у мужчины было совершенно непроницаемое лицо. Сложно сказать, о чем именно он думал. Вероятно, о том, что я свихнулась.

— Сложно, знаешь ли, не сойти с ума, когда столько деталей буквально кричат об этом, — огрызнулась я.

Дарен вновь сложил руки на груди, чуть нахмурился, не забывая сверлить меня недоверчивым взглядом.

— То есть ты подозреваешь, что мы... — он взял недолгую паузу. — Нет, Эрни, это совершенно исключено.

— Почему? — с надеждой уточнила я.

— Начнем с того, что в моем роду ни у кого не было схожих родовых способностей. Продолжим тем, что уже на протяжении трех поколений. То есть мой прадед, дед и отец брали в жены девушек, которые всю жизнь росли в других королевствах. Более того, лишь моя прабабушка была аристократкой. Этого достаточно?

— Но...

— Эрни, семья Неррсов всегда была близка к королевскому роду. Причем к любому из тех, что занимали трон. И это не из-за того, что кто-то кому-то приходится родственником, а по той причине, что одна из форм нашей родовой магии — особые умения в артефакторике.

Дарен звучал убедительно. Даже улыбнулся, когда говорил все это.

— Что касается, кхм, остальных подозрений. То, что ты озвучила, и правда звучит довольно странно. И подозрительно. Мы можем попробовать это проверить.

— Как?

Я даже дыхание задержала после своего вопроса. Все варианты, что я перебрала в голове, казались абсурдными. Ну не могу же я взаправду нагрянуть к королю и задать все интересующие вопросы в лоб. Была слабая надежда на отца Ниры, но что-то мне подсказывало, что ни одно зелье эту проблему не решит.

Дарен бросил на меня снисходительный взгляд и усмехнулся.

— У тебя, Эрни, очень талантливый артефактор под боком, — произнес он с хитрой улыбкой.

— Я никогда не слышала о том, что существуют артефакты, способные обнаружить тайну крови.

— Не существует, — подтвердил Дарен. — Но от этого лишь интереснее, верно? Меня больше интересует, что ты планируешь делать с лордом Уилкенсом старшим.

— Попытаюсь найти какие-то улики, подтверждающие его причастность к делу отца, — без лишних раздумий ответила я.

— А смысл?

— М?

— Ну, представь, что ты их нашла. Что будешь делать?

Отдам их в Ведомство?.. Это пока единственный исход. Не дождавшись от меня ответа, Дарен продолжил:

— Ну, предположим, лорд Уилкенс и правда причастен. И ты действительно найдешь необходимые улики. Этот человек уже не раз доказал свою пользу короне, и потому есть веские основания полагать, что это дело замнут на высочайшем из уровней. А тебя... ну, в лучшем случае отправят куда-нибудь к границам после окончания образования как мага-боевика.

Я пораженно замерла. А ведь правда... Стоит мне получить диплом, как я на три года перехожу в полную власть его величества. Он может как усадить меня к себе поближе, так и выслать куда подальше, с глаз долой. Особенно, если о моей возможной осведомленности относительно игр крови узнает не тот человек.

— Подумай об этом, ладно? — В этот раз улыбка Неррса вышла более натянутой.

— Хорошо, — я не стала спорить.

В голове перебирала разговор с Морэном о сменяемости политиков и некой тайной власти. Звучит слишком таинственно и сказочно, чтобы действительно делать на это ставку.

— Я хочу сказать кое-что еще… — голос Дарена прозвучал тише.

Он сделал шаг навстречу, сократив всякое расстояние между нами. Положил руки мне на талию, внимательно наблюдая за реакцией.

— Помни, что в любой момент ты можешь отказаться от чужих тайн и сбежать, — почти полушепотом произнес он. — У меня достаточно денег, власти и влияния, чтобы обеспечить тебе безопасность.

Глава 22

Белый лишай на жухлой траве герцогства Уилкенс вселяла надежду на то, что совсем скоро все закончится. Я долго к этому шла, чертовски долго.

Со дня королевского приема миновал месяц, и он выдался не таким уж и простым. Даже учебные дисциплины, которые еще недавно я щелкала как орешки, в этот раз дались не так легко. И мало того что я закончила семестр не со всеми «отлично», так еще и умудрилась отхватить трояк. По теории магии, кто бы мог подумать? Видимо, не стоило вступать в столь ожесточенные дебаты с преподавателем.

Впрочем, черт с ней, с учебой... И помимо нее случилось множество событий. Начать стоит с того самого разговора с Дареном Неррсом после королевского приема. Признаюсь, после него жить стало куда проще, я словно сбросила с плеч довольно тяжелый груз. По крайней мере, его часть. Ту, которую Дарен любезно взял на себя.

Он действительно совершил невероятное! Создал уникальный артефакт, способный определять родство лишь по одной капле крови. Когда я узнала о том, что задумка увенчалась успехом, сперва даже не поверила. А потом... А потом мы долго обсуждали с Дареном, к чему может привести подобное открытие. Я предположила, что если по капле крови можно определить родство, то и родовые способности тоже. Сколько их там? Около сотни?

Выслушав меня, Неррс попросил, чтобы я держала его задумку в строжайшей тайне. Сказал, что не хочет повторить судьбу своего прапрадеда, которому грандиозные открытия, которым уж точно не стоит попадать не в те руки, изрядно попортили нервы. Я пыталась спорить, но Дарен пресек это одной простой фразой: «Если большая часть родовых способностей держится в тайне, зачем нам это менять?»

Больше спорить я не стала. Было слишком радостно от того, что мы с Дареном не являемся. кхм, носителями одной крови. А вот кое-кого другого еще предстояло проверить.

Морэн вернулся в столицу, оставив пост преподавателя в академии. И не сказать, что я слишком расстроилась из-за этого. После недолгого разговора, который у нас состоялся перед его отъездом, я вообще начинала сомневаться, что мне стоит беспрекословно выполнять его задания. Бесспорно, в этом решении была заслуга и Дарена, который всякий раз, когда мы оставались тет-а-тет, ставил под сомнение благие намерения брата.

— Эрни, ты пойми, такой человек ратует не за победу, а за игру. И чем интереснее строится партия, тем больше удовольствия получает мой дорогой кузен. Это не делает его плохим или хорошим, просто это следует понимать, — говорил Дарен.

— Ты хорошо постаралась, Эрналия. Готовься к приключениям в поместье Уилкенс, — в этом заключалась главная мысль недолгого монолога Морэна перед его возвращением в столицу.

Главный дознаватель всея королевства писал. Но все так же сухо и бессодержательно, как и раньше. Лишь одно послание вызвало целую бурю эмоций, которую я до сих пор никак не могла унять: «Ты молодец. Кто бы мог подумать, что ты привлечешь внимание такого серьезного покровителя. С приветом от принца Карла».

Вместе с этим письмом в конверте ко мне пришел кристалл телепортации. Таких я никогда не видела вживую, не то что в руках не держала. Защищенный всеми известными и неизвестными мне рунами, он обладал такой силой, что по этому кристаллу никто и никогда, даже сам Дарен Неррс, не смог бы меня отследить.

И ладно защита, это вполне ожидаемо от особы голубых кровей. Этим свойство артефакта не ограничивалось. Возможность перемещения нескольких человек, мгновенное стирание остаточных магических аур в радиусе десяти метров. Все это в одном крохотном кристалле, который с легкостью можно было спрятать в отвороте верхней части нижнего белья на случай экстренного отхода.

Если, конечно, я посчитаю «принимающую сторону» достаточно безопасным убежищем — в этом я пока имела веские основания сомневаться. Принц Карл... можно ли ему доверять лишь по той причине, что в нем не сомневается Морэн? А стоит ли доверять самому Морэну, не до конца понимая, какую роль мне отвели? Эти мысли не давали покоя.

Вернуть такой серьезный подарок не представлялось возможным, потому я носила его с собой. Меня терзало любопытство, хотелось узнать, где именно координаты прибытия и почему принц вообще так расщедрился.

Было лишь два — два с половиной — события за весь месяц, которые вызывали теплые воспоминания. Во-первых, у Ниры все же состоялась выставка, и она произвела настоящий фурор. Столько заказов, сколько посыпалось на подругу, было трудно уместить в небольшом блокноте, что я прихватила с собой.

Гордость, что я испытывала за Ниру, дарила такие яркие эмоции, что в тот день я не переставая улыбалась. После этого мы с Нирой и Фирсом направились к отцу соседки по комнате — и это по праву можно было назвать вторым ярким событием.

Мистер Эшли вполне соответствовал моим представлениям — весьма чудаковатый мужчина. Но в то же время с редким умом и чувством юмора. Новаторство — это то, что Нира, бесспорно, унаследовала от своего отца. Мне удалось с ним пообщаться тет-а-тет, и, как мне кажется, мы оба остались довольны этой беседы. Но об этом позже.

Что до той самой «половины» радостного события. Кхм, мы с Дареном условились, что будем придерживаться дружеских отношений до тех пор, пока все не закончится. Я взяла с него слово, что он не станет пытаться это изменить. Дарен же... Взял с меня обещание, что я и впредь буду ему доверять. Я свое слово сдержала, а он... Он тоже, вот только я этому уже была не так рада.

Меня тянуло к Неррсу. Тянуло с такой страшной силой, что иногда я просыпалась под утро и принималась размышлять о том, чем занимается Дарен. Проснулся ли? Думает ли обо мне?

Раньше я и не подозревала, что из-за одного лишь мужчины в голове, сродни плесени, может размножаться розовая вата. Она делала меня слабой, и это сильно уязвляло. До того самого момента, пока я вдруг не осознала, что чувства не слабость, а сила.

Что если хоть что-то в жизни и представляет ценность или смысл, то это чувства. Чувство долга перед близкими, чувство справедливости, чувство влюбленности в самого лучшего мужчину на свете. Это все и стало моим смыслом.

И как только я приняла новую часть себя, дышать стало легче. Даже страхи отступили на задний план — я уверилась в том, что все будет хорошо. Надо только постараться.

Этим я и планировала заняться в поместье Уилкенсов.

— Какая-то ты задумчивая, — напряженно произнес Ричард, когда карета остановилась подле главного входа в большое здание.

— Я впервые праздную Первый день не в кругу семьи, — призналась я.

— Мне думалось, что твои родные составят нам компанию, — со вздохом ответил Ричард, прикрывая глаза. — Не знаю, почему отказали твои родители... И уж тем более, бабушка.

Ричард говорил извиняющимся тоном, словно чувствовал себя виноватым за то, что мои родные не приехали.

— Не бери в голову, — отмахнулась я. — Может, оно и к лучшему.

Не может, а точно. Я была в этом уверена. Находись моя бабушка в поместье Уилкенсов, я бы точно не смогла улизнуть от ее придирчивого взгляда. А так можно хотя бы попробовать почувствовать себя свободно — такое ощущение не помешает, когда планы на праздники настолько плотные, как у меня.

Во-первых, мне предстояло раздобыть кровь Ричарда для артефакта и сравнить ее со своей. Во-вторых, каким-то невероятным образом достать одну кро-о-о-охотную каплю крови Уилкенса-старшего и сравнить ее с образцом Ричарда. В-третьих, попытаться вывести леди Уилкенс на откровенный разговор.

И, самое важное, в-четвертых, пробраться в кабинет Уилкенса и найти улики, которые хотя бы косвенно подтвердят его причастность к делу моего отца.

А если их не будет? Ну, тогда придется начать все с начала. Обрадуюсь ли я тому факту, что мой фальшивый тесть не замешан во всем том, в чем я его подозреваю? Вопрос все еще сложный, я решила искать ответы на него в процессе.

— Рады приветствовать вас, леди Браунс-Роунвесская. — Слуга, встречающий нас у лестницы, низко поклонился. — Лорд Уилкенс, с возвращением.

— Спасибо, Льюис, — с важным видом ответил Ричард.

— Доброго дня, — в ответ поприветствовала я.

К счастью, чета Уилкенсов не пыталась повторить «подвиг» короля, и комната мне досталась отдельная. Льюис проводил до отведенных мне покоев и оставил нас с «Муи» в одиночестве, сообщив, что ближе к вечеру заглянет, чтобы сопроводить на праздничный ужин.

Меня несколько уязвил тот факт, что сопровождать меня будет не Ричард. Впрочем, в поведении «жениха» в последнее время и правда наблюдались странности. Он стал более замкнутым, существенно охладел к моей персоне и скорее избегал, чем просто игнорировал. Это все могло бы сыграть мне на руку, если бы я понимала причину подобных изменений.

Устроив «Крутона» на широкой прикроватной тумбе, я решила прогуляться по поместью. Хозяева не спешили принимать невестку, потому та сама решила выйти на разведку. Что мне еще делать до вечера, я понятия не имела.

Выйдя из комнаты, я вновь очутилась в просторном светлом коридоре. Послушавшись интуицию, направилась направо — в противоположную сторону от главной лестницы.

Слуги бросали на меня удивленные взгляды, некоторые даже интересовались, куда меня проводить. Я вежливо отмахивалась, ссылалась на то, что гуляю — а сама тем временем изучала трехэтажное, выстроенное в форме буквы П строение.

Тут было на что посмотреть. Леди Уилкенс обладала тонким вкусом, и интерьер дома не отличался излишней вычурностью. Картины в едином стиле, явно работы одного художника, скульптуры тонкой ручной работы без всякого магического фона — все это радовало глаз.

Я обошла несколько этажей, не встретив ни Ричарда, ни чету Уилкенсов. Спустившись на первый, увидела огромные витражные окна, рассеивающие разноцветные лучи по полу. Красота.

Недолго думая, направилась к выходу через яркий стеклянный ансамбль. И оказалась в густом зеленом саду.

Я даже опешила ненадолго, не сообразив, что его ограждает от непогоды не только стекло, но и поддерживающая свет магия. Запахи… боги, какие там стояли ароматы! Даже голова закружилась. Держась тропинки, я направилась в глубь сада, чтобы понять, насколько он огромен.

— Эрналия? Вы уже приехали? — звонкий голос леди Уилкенс заставил вздрогнуть.

Я испуганно огляделась и увидела женщину в тени пушистых кустов с книгой в руках. Она вскочила на ноги, с хлопком закрыла фолиант, лучезарно улыбнулась и бодрым шагом направилась ко мне.

— Как вы добрались? Дорога была легкой? Приношу свои извинения за паранойю супруга, он поставил блоки на кристаллы для телепортации. Нам тоже приходится добираться своим ходом, — затараторила леди Уилкенс.

Я же отметила, что она не горит желанием показывать обложку книги, которую читает. Вот только слишком уж характерный корешок — «Тысяча и один способ быть хорошей женой». Помнится, именно из шестой главы именно этого издания я выудила первые серьезные бытовые чары. Интересно, как книга попала к леди Уилкенс? И, что еще интереснее, зачем?

— Мы довольно легко и быстро добрались, — ответила на улыбку. — Спасибо за беспокойство.

— Мне не доложили о вашем приезде, — повторила она, нахмурилась и чуть поджала губы. Но через мгновение ее лицо вновь озарила улыбка. — Милая, как тебе мой сад?

— Он... прекрасен, — совершенно искренне ответила я и ответила на ее улыбку.

С этой женщиной просто невозможно не быть дружелюбной. И, пожалуй, это качество Ричард унаследовал от матери. Еще будучи Честером, он с легкостью мог вписаться в любую компанию. И лишь титул наследника рода Уилкенс забрал у парня способность сохранять легкость при любом общении. При осознании этой мысли я ощутила самое настоящее сочувствие к парню.

— Как и все поместье. У вас очень тонкий вкус.

— Ой, брось, — со смехом отмахнулась леди Уилкенс. — Я просто знаю людей с хорошим вкусом. Если бы не они, тут бы все сияло золотом.

Женщина хрипло рассмеялась, оставив меня в раздумьях — серьезно она сейчас или шутит. И если звезды так сложились, то это ли не шанс поговорить с леди Уилкенс по душам?

Так, вдох-выдох. Главное, сделать это осторожно.

— Присядем? — Я кивнула на скамейку, где совсем недавно сидела герцогиня, и та с удивлением приняла приглашение. — Я хотела с вами посоветоваться.

Прежде чем начать беседу, я взяла драматичную паузу, ощущая серьезные муки совести от того, что приходится так хитрить с довольно приятным человеком.

— Я слышала, что у вас с Ричардом тяжелый период, — женщина начала первой, чем несказанно меня удивила. — Я никогда не поощряла это желание мужа все контролировать, но думаю, ни для кого не секрет, что он старается приглядывать вообще за всеми.

На долю секунды в тоне леди Уилкенс проскользнуло презрение, я даже ушам своим не поверила. Хм, может, и не надо искать особые пути, чтобы разговорить мать Ричарда? Вдруг она и сама выложит некоторые факты своей биографии, способные пролить свет на всю ситуацию в целом?

— Эрналия, не воспринимай на свой счет, мой тебе совет. Я знаю, что Ричард очень трепетно и нежно к тебе относится, просто сейчас. Ему непросто.

— Непросто? Что-то произошло? — Я ухватилась за подсказку.

— Ну-у-у, как сказать. — Леди Уилкенс чуть прикусила губу, словно сомневаясь, стоит ли об этом говорить. — Отец сильно давит на него. Хочет передать ведение части торговых кампаний. Ричард пока к этому не готов.

Так. Ну, то, что мать оберегает сына, вполне закономерно, но почему сам Ричард не готов и переживает на сей счет? Разве это было не очевидно? Как только он предстанет перед светом как Уилкенс, ему придется взвалить на себя это бремя. Вместе со всеми полагающимися привилегиями. Или же. эти торговые кампании не устраивают самого Ричарда? Может, тот выяснил что-то особенное про своего отца и его дела?

Хм.

— Леди Уилкенс. — пробормотала я, не зная, как стоит начать. — Можно задать вам откровенный вопрос?

— Можешь обращаться ко мне Софи, дорогая. И конечно, задавай вопрос, — мягкий взгляд женщины ничуть не придал мне уверенности.

— Пожалуйста, не судите меня за этот вопрос. Я правда хочу разобраться, — мой голос звучит нервно, и аж тошно было от того, что это лишь актерская игра. — Просто... просто скажите, вы любили кого-нибудь до того, как вступить в брак с лордом Уилкенсом?

Я сделала вид, что устыдилась собственного вопроса, опустила взгляд. Сама тем временем наблюдала за реакцией, и она, черт возьми, того стоила. Лишь на миг черты лица леди Уилкенс заострились, она нахмурилась, в глазах мелькнула боль. Она сумела это скрыть за маской привычной ей улыбчивости и доброжелательности. Это сумела, а вот пятна, появившиеся на щеках, нет.

— Да уж, милая, вопрос совсем не простой, — тяжело вздохнула она. Пальцами вцепилась в обложку книги, уже не заботясь о том, что кто-то увидит ее название.

— И… я понимаю твои сомнения. Очень тяжело выходить замуж за другого. Да, мой супруг рассказывал про Дарена Неррса.

Даже не удивлена. Впрочем, наши отношения — точнее, их фактическое отсутствие — играют на руку в этом разговоре с леди Уилкенс.

— Как мать я могу начать убеждать тебя в том, что мой сын — лучшее, что может с тобой случиться. Говорить, как он будет о тебе заботиться, как будет носить на руках. Это ведь вполне возможно, Ричард сильно отличается от своего отца. Даже внешне... небо и земля. Вот только я бы хотела ответить как женщина. Я ни разу не пожалела о том, что вышла замуж не за того, кого когда-то любила. Но иногда думаю, а не было бы лучше, если бы все сложилось иначе. Понимаешь?

— Понимаю, — эхом ответила я.

Конечно же, я понимала, что нельзя не жалеть об упущенных возможностях, но когда отвечала, думала о другом.

В голове прозвучали слова Софи Уилкенс. Ричард сильно отличается от своего отца. Даже внешне... небо и земля.

Вот только Ричард и лорд Уилкенс очень похожего типажа. Цвет волос, густота бровей, даже изгиб губ. Еще одно крохотное подтверждение в пользу моей теории.

Интересно, как так вышло?

Нужно мыслить логически. Есть всего два варианта.

Вариант первый, лорд Уилкенс знает об адюльтере, может, он изначально был подставным супругом. В таком случае он с легкостью мог «причесать» собственную внешность под типаж ребенка, роль отца которого ему предстояло играть долгие годы.

И второй, лорд Уилкенс ни сном, ни духом. И все было подстроено, кхм, свыше.

Боги, кто бы вообще мог подумать, что настолько нереальная, на первый взгляд, теория будет находить все новые подтверждения?

И все из-за какой-то крохотной детали: из-за существенной схожести родовой магии Карла и Ричарда! Всего лишь схожести, даже не идентичности! И тут бац, сотня крохотных подтверждений, помогающих составить общую картину.

Я почувствовала такое воодушевление, что чуть было напрямую не спросила леди Уилкенс, спала ли она с королем. Лишь в последний момент прикусила язык. Во-первых, она все равно, скорее всего, не сможет ответить. Во-вторых, демонстрировать собственную осведомленность тоже не стоит.

Даже с учетом того, что собственную родословную я подозреваю в таком же искривлении...

— Спасибо, леди Уилкенс, — произнесла я.

— Софи, можно просто Софи. — Женщина грустно улыбнулась. — Была рада помочь советом, пусть даже таким странным. Думаю, пора оставить тебя одну. Тут очень хорошо думается.

Леди Уилкенс попала в яблочко, подумать и правда не помешало бы.

Я прикрыла глаза и мысленно перебрала все факты, которые стали мне известны за этот долгий месяц: хроники светских раутов, протоколы деловых бесед, мемуары престарелых дам и многое другое — вот, что составляло наши с Неррсом источники. Верить всему с первого раза глупо. А потому мы с Дареном условились, что каждый факт должен минимум дважды находить свое подтверждение.

И какого же было наше удивление, когда все сошлось. Слишком просто, если знать, куда смотреть и на что обращать внимание.

Итак.

Все началось задолго до того, как я появилась на свет. Навскидку, лет тридцать восемь — сорок назад. Нынешний монарх только-только унаследовал корону и вряд ли понимал, как он будет править. И пока советники решали политические вопросы, его величество интересовался тем, чем и полагается двадцатилетнему парню: вином, азартными играми и женщинами.

А потом появилась. Она.

Как писала некая «мадам Н» (кто же будет публиковать сплетни высшего света под своим именем?): «Когда юная леди Роунвесская прибыла ко двору, многое изменилось в поведении его величества. Он стал более собран и обязателен, будто в его жизни появился свет. Она им и была... нежная, как роза. Умная, словно сурикат. И прекрасная, будто лесная нимфа».

Над «сурикатными» метафорами «мадам Н», конечно, стоило поработать, но вот и первый факт. Моя бабушка познакомилась с его величеством еще на заре его правления. Когда он под влиянием советников только обручился с почившей ныне ее величеством.

Судя по тем крупицам информации, что были в мемуарах «мадам Н», нескольких хрониках светских раутов и газетах того времени, леди Роунвесская почти всегда была рядом с королем. И, по сплетням, имела с ним интимную связь.

Оговорюсь, читать подобное про собственную бабушку — удовольствие ниже среднего. Особенно, когда хронология ее жизни дошла до того эпизода, когда король выдал ее замуж за моего почившего ныне деда. И ровно через шесть (маловато для беременности, не правда ли?) месяцев родилась вполне здоровенькая и доношенная моя матушка.

Все, конечно, можно было списать на тот факт, что между моей бабушкой и дедушкой вспыхнула страсть, и они не смогли унять свои гормоны, вот только мой старший родственник вернулся из военного похода ровно за две недели до свадьбы с бабушкой.

Смотрим далее. Леди Роунвесская оставила имя своего рода, так как являлась наследницей основной ветки; все это время жила в столице, там же растила и матушку. Они были вхожи во дворец ровно до того момента, пока мама не сделала выбор в пользу мистера Браунса — моего отца.

Можно ли предположить, что моя мать — первая дочь его величества? Можно. Стоит ли проверить? Безусловно. Для этого Дарен и создал артефакт.

Самая неприятная мысль, которая меня посещала, была о совпадении: и мой дед, и королева умерли примерно в один и тот же период, — но Дарен попросил унять паранойю. Сказал, что будем считать это совпадением, если не удостоверимся в обратном.

С семейством Уилкенс все куда сложнее. По нескольким причинам. Во-первых, это произошло не сорок, а двадцать лет назад — слишком свежий срок для того, чтобы смело писать о таком в мемуарах, напечатанных чуть ли не штучным тиражом. Во-вторых, в данном случае «мужскую сторону» представляет не вояка, коим был мой дед, а сам первый помощник его величества.

Начать стоило с того, откуда взялся лорд Уилкенс. Подтверждение всем слухам удалось раздобыть не сразу, Дарену приходилось пускать в ход все связи, причем делать это максимально незаметно, но настойчиво. Правда скрывалась действительно тщательно, одна я бы никогда не смогла выяснить все то, что узнала.

Лорд Уилкенс жил на дальних землях, в самой простой семье. И уж не знаю, что там произошло, но мальчику все до одури надоело — куры, свиньи и прочее хозяйство, судя по всему, его совсем не прельщали. Он отправился в столицу, чтобы испытать судьбу. И, стоит признать, вышло у него неплохо — он устроился слугой при дворе.

Король уже достиг расцвета своего правления и потому довольно быстро увидел в пятнадцатилетнем юноше потенциал. Пригляделся, да и приблизил его, возвысив до роли мальчика для особых поручений — донесения тайных посланий, слежки за придворными, об этом всем мы можем лишь догадываться.

За пять или семь лет (тут данные разнятся) будущий лорд Уилкенс доказал свою верность короне, во многих хрониках отмечали успехи мистера Смитса — именно такое имя тогда носил лорд Уилкенс.

И вот появилась... Она. В этот раз не моя дражайшая родственница, а леди Уилкенс, в девичестве Нертонс. В этот раз все происходило не так бурно, но свидетельств все равно достаточно, хоть и весьма засекреченных. Конечно же, его величество был уже женат, а публичный адюльтер не одобрялся высшим светом.

И что делать в ситуации, когда душа стремится к одной женщине, а ты при этом женат на другой, которая никак не может дать тебе наследников? Будем помнить, что ты монарх, за которым неустанно наблюдают подданные. И что остается? Правильно, создать для своей очередной любовницы прекрасное алиби. А именно — замужество.

За кого попало свою «ту самую» не отдашь, нужен действительно верный человек, который сможет стать солидной ширмой. Таких среди высшего света немного, всех самых удобных уже переженили.

И тут на арену выходит тот самый лорд Уилкенс, который является моим фиктивным тестем. Все мы знаем, что по древней традиции рода Уилкенсов наследники веток растут самой обычной жизнью и изучают мир с низов. И вот радость, преемник основной ветки оказывается тем самым мистером Смитсом, которого уже начали уважать при дворе.

Искра, буря, уйма эмоций — как же так? Почему от высшего света так долго скрывали наследника основной ветки Уилкенсов? Это же феерия, какой Смитс-Уилкенс молодец, смог многого добиться.

Высший свет получает сотню поводов для сплетен. Пресса — сенсацию, которая крутится на первых полосах. А мать Ричарда сохраняет честь и довольствуется завидным холостяком, который впоследствии становится для нее идеальным прикрытием. Все счастливы и довольны.

Если бы не одно «но». Лорд Уилкенс, которого назвали отцом мистера Смитса, бесплоден. У них не было детей. Уж не знаю, как Дарену удалось откопать записи лекаря их рода, но именно из-за его стремления записывать историю и ход болезни пациента мы с Неррсом узнали еще и этот факт.

А, немного поразмыслив, пришли к выводу, что бесплодному лорду Уилкенсу действительно нужен был наследник, чтобы между остальных веток не началась грызня. А потому просьба — или требование! — короля пришлась кстати.

Да и сам Смитс, уже столько положивший на алтарь службы монарху, вряд ли был против новой роли сына герцога с будущим наследованием огромного состояния. Леди Уилкенс тоже ничего не теряла — подобное замужество объясняло ее нахождение при дворе и прошлое общение с его величеством — все рассудили, что наш добрый король просто прикрывал эту парочку.

Что немаловажно, моя бабушка была среди тех, кто активно продвигал эту сплетню. Это, конечно, вызывало вопрос — знала ли она о связи матери Ричарда и короля? И если знала, за каким чертом так настаивала на моем с наследником рода Уилкенсов браке?!

В этом еще только предстоит разобраться. История еще не закончилась, ведь...

Через год после замужества леди Уилкенс рожает прекрасного сына. Об этом мало кому известно, как только беременность стала заметна, чета Уилкенсов покинула двор на долгих три года. Глава молодой семьи следовал инструкциям, прописанным в договоре о наследовании — все традиции рода должны соблюдаться в надлежащем качестве. Тайна наследника не должна раскрываться до дня его совершеннолетия.

Хочешь входить в топ пять рейтинга Морбс? Правильно, следуй правилам и тогда станешь богат, как... сурикат (не забудем дивные метафоры дорогой «мадам Н»).

Мы с Дареном вполне могли бы предположить, что Ричард и правда ребенок Смитса-Уилкенса, если бы не парочка «но».

Во-первых, слишком уж схожие с монаршей семьей родовые способности. В семье Уилкенсов они сильно отличаются, как нам удалось установить. Во-вторых, проскользнувший намек в речи Софии. В-третьих. В-третьих, никогда не поздно проверить. Мне всего-то и нужно, что капля крови Ричарда и его номинального отца.

Если честно, я и предположить боюсь, сколько раз в жизни нашего монарха случалось «И тут появилась... Она», ведь мы с Дареном искали информацию довольно точечно, так как были сильно ограничены в сроках. Но сам факт того, что моя мать может быть дочерью короля, я сама — внучкой, а Ричард, вполне вероятно, приходится мне сводным... дядей... приводит в замешательство.

Пожалуй, каждый раз, когда я думала об этом, в голове, кроме нецензурной брани, ничего и не появлялось.

Вот так, пытаясь выяснить, кто подставил отца, я докопалась до тайны куда более страшной. Прошлых проблем это не отменяло, а потому, нажав на едва заметный рычажок на кольце и проверив работоспособность механизма артефакта, я тяжело вздохнула.

— Вот если кому расскажешь, не поверят, — вслух пробормотала я. — Скажут, что так даже в книгах не бывает.

Впрочем, я и сама до конца не удостоверилась в том, что все эти дикие теории — правда.

Выпрямив спину, я поднялась со скамьи и направилась уже по знакомой дороге в комнату. Пожалуй, к праздничному ужину стоит подготовиться. Когда поднялась на свой этаж, увидела Ричарда, замершего у моей двери.

— Что-то случилось? — подошла ближе.

Парень вздрогнул от моего голоса, резко обернулся.

— Хотел спросить, как ты устроилась, — неуверенно начал он, отчего-то отводя взгляд.

— Все в порядке, — улыбнулась я. — Зайдешь?

Ричард нахмурился, сильно удивился вопросу. Но отказываться не стал:

— Да, пожалуй. Я хотел поговорить...

А вот это уже интересно.

Мы прошли в отведенные мне покои. Я махнула рукой, чтобы парень устраивался на диване, но тот неловко замер неподалеку от двери. Не заметить такую нервозность ну просто невозможно, потому я все же задала вопрос:

— Ричард, что случилось?

— Н-ничего, — сухо ответил Уилкенс.

— А о чем ты хотел поговорить? — мягко спросила я.

— Я... Я встречался с отцом. И... хотя, знаешь, неважно. Давай потом. Не забивай голову лишним накануне праздника. Через пару часов праздничный ужин, Льюис тебя проводит.

Я не успела его задержать, задать вопросы, как Ричард уже покинул мою комнату. В очередной раз тяжело вздохнув, я принялась за сборы. Сегодня все должно быть безупречно. Даже лучше, чем на королевском приеме.

Глава 23

Роскошный, но все же тихий и семейный вечер. Именно так можно было охарактеризовать празднование перед Первым днем с семьей Ричарда.

Я ожидала напряженного, даже неловкого молчания, но София Уилкенс существенно разряжала атмосферу. Рассказывала о том, как у нее складывалось детство, и о взрослении Ричарда. Причем, несмотря на то, что говорила лишь она, из-за этого не становилось неудобно.

По крайней мере, мне. В поведении Ричарда я и правда замечала странности. И ладно, если бы он просто избегал разговора, но нет — парень словно отсутствовал.

— Обычно мы закатываем целые приемы в честь праздника, но в этот раз решили посидеть в кругу семьи, — говорила леди Уилкенс. — Эрналия, может, расскажешь что-то о себе? Хочется узнать невесту сына получше.

Вопрос леди Уилкенс поставил меня в тупик, я все никак не могла сообразить, что именно стоит рассказать. Она же и помогла:

— Расскажи, что тебя убедило принять приглашение леди Роунвесской и вернуться в род?

Уверена, рассказывать о том, как это обстояло на самом деле, не стоило даже шутки ради.

— Ну отчего же «вернуться», — я мягко улыбнулась. — До этого момента я всегда была лишь Браунс. А после длительной беседы с бабушкой убедилась в том, что быть сразу в двух родах — отличная идея.

— Софи, ну что за вопросы? — усмехнулся лорд Уилкенс. — Понятно, что в ситуации, в которой оказалась Эрналия, это был самый разумный выбор. Разве кто-то взял бы ее в жены, если бы она носила фамилию преступника?

Как-то раньше я не думала о том, что единственная цель мой жизни — удачно выйти замуж. Более того, бежала от подобного назначения.

— Ну, уж точно не такой привилегированный род, как Уилкенсы, — произнесла я со сладкой улыбкой.

Вот только каждый из присутствующих за столом уловил едкий сарказм в моем голосе. Лорд Уилкенс сухо поджал губы, его супруга стушевалась, Ричард просто нахмурился, смотря при этом на отца.

— Ну что ты, Эрналия! Твои успехи в АВМе, а после и в ВАКе действительно грандиозны. Это не могло не остаться без внимания, — попыталась исправить ситуацию леди Уилкенс.

— Однако отметки за последний семестр, Эрналия, никуда не годятся. Может, тебе стоило остаться на факультете искусств?

Это я парировать не смогла. Не признаваться же в том, что все это время я куда больше была увлечена не учебой, а расследованием генеалогических связей?

— Отец, у Эрналии один из самых высоких средних баллов. Помимо прочего, она первая в истории академии, кто смог придумать формулу, чтобы взломать защитный купол на арене.

— Я читал отчеты, — сдержанно ответил он. — Не стоит общие заслуги приписывать ей одной. Не хочу принижать твои успехи, Эрналия, но для нашей семьи очень важен непререкаемый авторитет и чистейшая репутация.

Лишь одно я поняла во время этих светских семейных посиделок: отец Ричарда меня сильно невзлюбил. Вот только за какие именно прегрешения? Не сказать, что у меня их мало, но хочется все же понимать, чем именно я насолила этому человеку.

— ...и тот факт, что по всему королевскому дворцу ходят слухи, — без лишних пауз продолжил лорд Уилкенс, — ...о том, что вы двое провели ночь в обществе этого Неррса. Ричард, не пояснишь, как это понимать?

— Что именно понимать, отец? — Ричард даже бровью не повел.

— Почему твоя невеста провела ночь не только в твоей компании, но и в обществе Дарена Вестлея Неррса.

— Я никоим разом не хочу ставить под сомнение щедрость и решения его величества, но склонна утверждать, что этого бы не произошло, если бы у нас было хотя бы две комнаты, — не сдержавшись, вмешалась я. Бросать Ричарда в этот странный и явно неприятный разговор в одиночку желания не было никакого.

— О, неужели тогда вы оказались бы в обществе лишь одного мужчины? Не Неррса, случаем?

Вах, какое неприкрытое хамство! И каким цепким и оценивающим взглядом сопровождается, прям любо-дорого смотреть! Вот только и хамство я проглотила, и взгляд выдержала. Даже смогла ответить:

— Уж не знаю, откуда у вас столь странные представления о моем времяпрепровождении.

— Дорогой, мне думается, что ты сел за стол в неподобающем настроении, — внезапно произнесла леди Уилкенс. — И отчего-то решил, что стоит испортить его и всем нам.

В ее тоне впервые за все время нашего знакомства послышались стальные нотки. София явно была недовольна всем, что происходит за столом. И... лорд Уилкенс смутился. Опустил взгляд. На его щеках заходили желваки, вилка воткнулась в сочный стейк чуть сильнее, чем требовалось, а от зажатого во второй ножика побелели костяшки пальцев.

— Накануне Первого дня это категорически неприемлемо, — продолжала леди Уилкенс. — И мне до ужаса стыдно перед нашей гостьей.

Лорда Уилкенса только что отчитали, как нашкодившего ребенка! На какое-то мгновение я даже испытала триумф. Словно мне самой ну очень хотелось щелкнуть этого мужчину по носу, но вместо меня это сделал кто-то другой.

— Не переживай, дорогая, — ответил лорд. — Сегодня мне предстоит вернуться на работу, а потому я больше никому не буду портить настроение.

В этот момент я ожидала, что леди Уилкенс передумает, скажет мужу что-то приятное и как-то сгладит ситуацию. Но вместо этого она коротко бросила:

— Вот и прекрасно.

И только спустя долгие и довольно напряженные десять секунд все же добавила:

— Благодаря тебе королевство может спать спокойно.

— О да, — протянул лорд Уилкенс. — Как раз и Морэн Неррс вернулся на службу. Теперь в столице будет тишь да благодать.

Я уловила язвительные нотки во фразе Уилкенса про Морэна, но не придала этому серьезного значения. Отчего-то я даже не сомневалась в том, что у этих двух мужчин могут быть конфликты.

Морэн оказался прав. Лорд Уилкенс и правда сегодня же покинет дом. Это значило только одно — все идет по плану. Если ничего не сорвется, я действительно смогу пробраться в кабинет к его злейшему сиятельству. И... либо убедиться в том, что сиятельство действительно злейшее, либо не получить ровным счетом ни-че-го.

Вопрос, как раздобыть кровь лорда Уилкенса, решился донельзя просто — я и сама поразилась тому, как ладно все устроилось. Какова вероятность того, что в процессе вечера мужчина сдавит бокал чуть сильнее обычного и порежет подушечку одного пальца? А в том, что это произойдет именно тогда, когда действительно нужно? Почти нулевая. Но это случилось. И мне не составило труда коснуться артефактом салфетки до того, как ее уберут слуги.

Вечер кончился довольно стремительно, мы даже не стали дожидаться того, как первые густые хлопья снега плотно укроют землю. Разошлись по разным комнатам. С одной стороны, это играло мне на руку. С другой… стало невыносимо грустно.

Первый день всегда был для меня чем-то особенным. В детстве мы с папой придумали традицию выходить на улицу под свежие снежные хлопья, петь песни и отплясывать так, будто весь год не веселились. После... играть в снежки, может, даже слепить большую снежную ведьму. А сейчас? Сейчас мама с папой где-то там, а я невыносимо от них далеко. Мне ничего не стоило плюнуть на все и провести с ними праздник, но я избрала рациональный для своих планов путь. Рациональный и такой тоскливый. Это ли не взросление?

Тяжело вздохнув, я избавилась от платья, расплела волосы и надела удобные брюки со свободной темной рубашкой. Уселась на подоконник и безучастно уставилась перед собой.

Когда тебе пять, каждое счастливое событие воспринимается в стократ ярче, а разбитая коленка может вызвать целый град слез и обид. На дерево, которое так вероломно скинуло с себя; на родителей, которые вовремя не подули на болячку, на себя саму — ведь на кой черт я вообще туда полезла? В десять единственная проблема, которая по-настоящему волнует — насколько твое «хочу» соответствует родительским «могу». И так хорошо, когда действительно соответствует. И так плохо, когда понимаешь, что всегда будет мало. В пятнадцать мир кажется дерьмом, а счастье воспринимается как нечто, что происходит с другими. А иногда наоборот — оно слишком накрывает. Так, что любые проблемы и проблемки становятся несущественными.

И оттого лишь страшнее — а что будет потом? Пять лет для человека, как по мне, переход в совершенно новую фазу развития. И отчего-то эти переходы перестают меня радовать.

В дверь постучали, вырывая из глубокой рефлексии.

— Войдите, — осторожно пригласила я.

Тихий скрип наполнил комнату, через порог переступил Ричард.

— Привет, — тихо произнес он, проходя внутрь, но не закрывая за собой дверь до конца.

Парень нервничал, он уже знакомым жестом зарывался пятерней в волосы, переминался с ноги на ногу.

— Привет, — ответила со слабой улыбкой и спрыгнула с подоконника. Подошла чуть ближе.

— Я хотел извиниться за сегодняшний вечер. Моя семья... Кхм, они иногда умеют портить праздничное настроение.

Возможно, я ожидала чего-то в этом роде, но все равно удивилась.

— Брось, все было в порядке, — прозвучало не так убедительно, как мне хотелось. Потому я решила добавить: — По крайней мере, если бы за столом была моя бабушка...

— То они с моим отцом нашли бы общий язык, — кисло усмехнулся Ричард. — Впрочем, неважно. На самом деле я по другому вопросу.

Уилкенс-младший сделал шаг ко мне навстречу, вновь поморщился, заставляя меня серьезно занервничать. Что же это за проблема такая, что он не может сказать как есть? Пусть я никогда не испытывала к нему каких-то любовных чувств, но другом точно была!

— Я... думаю, нам стоит разорвать помолвку, — выпалил он.

Вот та-а-ак. Нет, это все равно бы произошло, и его слова даже боли не причинили, но слишком уж это странно прозвучало. И неожиданно. Все неожиданное в последнее время вызывало подозрения.

— Ричард. Что именно тебя натолкнуло на это? — осторожно спросила я.

И никак не ожидала, что в ответ услышу раздраженное:

— Серьезно?! Эрналия, ты вот прям на полном серьезе спрашиваешь?! Ну, знаешь, я могу начать по порядку. Во-первых, ты отказываешься видеть во мне мужчину. Такое ощущение, что ты создала для себя идеальный образ, под которой подходит лишь один человек на свете. Все остальные для тебя так. пусть будут, пока не сильно мешают. Во-вторых, ты и шанса не попыталась дать нашим отношениям. В-третьих...

— Достаточно, — сухо прервала его я.

— Ну уж нет. Ты спросила, теперь слушай, — взвился Ричард. — Я просто искренне не понимаю, что тебе нужно. Я пытался. Честное слово, пытался. Мне сразу было понятно, что всякими подарками, цветами и прочими женскими радостями тебя не взять. Так пожалуйста, получай меня всего. Мою поддержку, помощь, только попроси. Но нет же!..

— Ричард, хватит.

Я отвела взгляд, крепко стискивая губы. Рано. Ричарду рано знать о том, почему мы никогда не сможем быть вместе. А все его офигеть какие эмоциональные причины уткнулись в мое простое «я не хочу за тебя замуж» в самом начале нашей с ним истории.

— И еще больше я не понимаю, какого черта ты сейчас не довольна! Ты ведь так хотела получить свободу от этой помолвки... Так вот, я готов взять всю ответственность на себя за ее разрыв. Теперь я знаю, как убедить отца. И можешь не переживать, он подберет правильные слова для твоей бабушки. Просто...

Ричард сделал еще один шаг, встав ко мне почти вплотную. Я ощущала запах его парфюма и слишком отчетливо слышала дыхание. Непозволительно отчетливо.

— Просто на кой черт лезть на стенку из-за этого, если ты...

Ричард положил пальцы на мой подбородок, поворачивая лицом к себе. Теперь я видела, какой ураган злости плещется в его глазах, мне даже стало страшно на какое-то мгновение. Но следом он потянулся своими губами к моим, и рефлексы сработали многим быстрее. К ним же подключился и разум. Очень своевременно.

Я отвесила парню пощечину, в последний момент пройдясь иголкой артефакта по коже Ричарда. На скуле в тот же миг проявилась неглубокая царапина, из которой показались алые капли крови. Уилкенс-младший даже внимание на это не обратил.

Лишь криво усмехнулся и закончил фразу:

— Если тебя аж дергает от ужаса при мысли о поцелуе.

— Какие интересные манипуляции, — выплюнула я едкое. — У отца научился?

— О чем ты? — Уилкенс скривился.

— Не надо делать меня кругом виноватой, — отчетливо произнесла я. — На чувства твои не ответила? Мне очень жаль, но так бывает. Я с самого начала говорила об этом. Как и о том, что это вряд ли изменится.

Говоря эти слова, я ощущала себя последней мразью. Это же Ричард. Добрый и светлый парень, который не раз приходил мне на выручку. И он мне правда нравился, но лишь как друг, не более. Может, как возможный сводный. дядя. Черт, никак к этому не привыкну. Да и стоит ли?

— Я иногда и правда не понимаю, что творится у тебя в голове, — уже беззлобно произнес Ричард. Что за странные метаморфозы с его настроением?!

— Я расскажу об этом, — сказала я внезапно для самой себя. — Чуть позже. И завтра с утра покину ваше поместье, чтобы не мозолить тебе глаза.

— Нет необходимости, — последнее, что произнес Ричард, прежде чем оставить меня наедине со своими мыслями и заряженным артефактом.

Я выждала минуту, прежде чем поднять руку и зафиксировать показатели. Артефакт начал легко вибрировать, стоило мне произнести нужную формулу. Через мгновение кольцо мигнуло ярким зеленым светом.

Вероятность наличия родственных связей... абсолютный ноль. Ни одного красного всполоха! Даже крохотного пятнышка. Теперь я могла быть уверенной в этом на все сто — Уилкенс-старший не был настоящим отцом Ричарда.

Поддавшись порыву, я сделала крохотный надрез на своем пальце — артефакт впитал и мою кровь. Вставила в формулу нужные переменные — второй и третий забор крови в артефакте — и вновь активировала. Кольцо мигнуло светло-розовым с бурыми разводами.

Высокая вероятность наличия родственных связей.

В первую секунду я ощутила небывалое воодушевление.

Моя. Теория. Оказалась. Верна.

И только потом до меня дошло, что подтверждение ее лишь усугубляют проблемы, но совсем их не решает. Тяжело вздохнула. Бросив взгляд за окно, поняла, что прошляпила первые снежные хлопья, устилающие сад Уилкенсов плотным покрывалом.

Было бы лучше, если бы некоторые тайны лишь оставались тайнами.

Вместе с глубокими выдохами я избавилась от всех лишних мыслей. Долой ненужные размышления, теории и рефлексии — самое время начинать мыслить логически.

Что мне предстоит сделать?

Во-первых, я должна написать записку с прощанием. Что-то достаточно уважительное и официозное, но в то же время без лишних сантиментов. Если мне придется покидать поместье Уилкенсов в спешке, но удастся остаться инкогнито, пусть у всех создастся впечатление, будто я сделала это ранним утром. Если Ричард после и правда поднимет тему разрыва помолвки, это лишь убедит всех в том, что я хотела поскорее уйти из дома бросившего меня жениха.

Что-то вроде «спасибо за гостеприимство», «члены вашей семьи всегда будут желанными гостями в нашем доме», «хочу повидаться с семьей» и прочие бла-бла-бла.

Вряд ли кто-то сможет хотя бы мысль допустить о том, что девятнадцатилетняя второкурсница с посредственными оценками за последний семестр сможет пробраться в кабинет к первому помощнику его величества. А ведь я умею удивлять. Даже себя саму.

Следом я заправила кровать так, что от двери могло показаться, будто на ней кто-то лежит. На всякий случай — если кто-то решит заглянуть в ночи. После положила записку на нужное место — туда, где она сразу бросится в глаза при первых солнечных лучах.

После подошла к «Муи».

— Милый, ты не против, если на какое-то время ты... кхм... сильно уменьшишься в размерах? — мягко проворковала я.

«Крутон», конечно же, не ответил, но крыльями затрепетал так, что у меня волосы взлетели.

— А потом, когда все закончится, я отдам тебя на реставрацию. И буду отгонять от тебя Басика будущие два месяца.

Если, конечно, не окажусь где-нибудь за решеткой или, что еще интереснее, на гильотине.

«Крутон» чуть сбавил ветряные обороты. Воспользовавшись случаем, коснулась его рукой и вплела нужную формулу. «Муи» начал сжиматься до совсем уж крохотных размеров — с серебрушку. Поблагодарив чемодан, уложила его в карман. Оставалось самое сложное.

Я до конца старалась не пользоваться чарами. Все боялась, что те артефакты, что у меня имелись при себе, сработают как-то неверно и мой тайный поход раскроется. Потому по коридорам приходилось буквально красться, зависая в темных нишах, если вдруг издали слышался подозрительный шорох.

Но тот факт, что сегодняшняя ночь была праздничной, а хозяин поместья покинул дом, сыграл на руку. На своем пути я не столкнулась ни с одним слугой. Разве что вдали слышала тихие перешептывания:

— Нет никакого праздничного настроения.

— И хозяева в последнее время что-то часто ругаются.

— Да и сын их совсем того. Ходит, бродит... как тень.

Я старалась не сильно прислушиваться.

С дверью в кабинет возникли проблемы. Вполне закономерно, что та оказалась заперта не только на ключ, но и на чары. С ней пришлось повозиться, но недолго. Помогло родовое кольцо Неррса, висящее на шее. Я совсем недавно узнала, насколько большую ценность оно представляет. Дарен поделился секретом, сказав, как с его помощью скрыть свой магический фон, замаскировав его и подставив последнего, использовавшего эти же чары.

Запах дерева и бумаг — вот, что я почувствовала, когда вошла в кабинет Уилкенса-старшего, спешно прикрыв за собой дверь. Глаза привыкли к полумраку довольно быстро, и мне удалось разглядеть интерьер помещения.

Широкий стол с креслом у окна, огромные полки с книгами, свитками и папками — ничего особенного. Выглядело все именно так, как я и ожидала. Подойдя к столу, увидела самую простую свечу и огниво и решила воспользоваться. В темноте ничего действительно полезного я найти не смогу, а магический светляк использовать опасно.

Почти тут же часть комнаты наполнился мягким желтым светом.

Теперь, Эрналия, думай. Если бы у тебя были очень важные документы, которые ты бы хотела скрыть, куда бы ты их спрятала? На самое видное место. Теперь представим, что документы настолько таинственны, что аж паранойя захватывает?

Все еще на самое видное и совершенно не таинственное место. Вот только есть одна проблемка — стол Уилкенса совершенно пуст. Идеальный порядок, даже письменные принадлежности словно по линеечке лежат.

Я осторожно выдвинула верхний ящик. Пронумерованные папки: «сто один», «сто восемьдесят три», «двести семь». Прекрасно. Если есть такая нумерация, то есть и список, по которому Уилкенс искал бы нужные папки. Или у него такая же феноменальная память, как когда-то была у меня. Кхм.

Список нашелся в соседнем ящике. И это было бы довольно просто, если бы он не оказался зашифрован.

Напротив номера «один» стояло восемь вертикальных черточек и кривая красная загогулина. Рядом с другими номерами не менее странные обозначения — общим было лишь наличие вертикальных черточек. Найдя сто первую, сто восемьдесят третью и двести седьмую позицию, я сверилась с обозначениями и заглянула внутрь папок.

Попыталась найти логику, но, кроме наличия вертикальных черточек и повторяющихся символов после, в них не было ничего общего.

Я перебрала в голове сотню разных вариантов дешифровки, пока меня не осенило. Действительно! На самом видном месте. Вновь сверившись с написанным в папках, убедилась в том, что все куда проще, чем я успела представить. Количество черточек приравнивалось к количеству букв в фамилии человека, на которого были собраны документы. Символ соответствовал определенной тематике, а нумерация могла делиться по датам и годам, когда заводился файл.

Поломав голову еще минут десять, я поняла, что для дела моего отца может подходить сразу семь папок. Пять из них я нашла довольно быстро, среди тех, что стояли на полках. По закону подлости — мимо. Поиск двух оставшихся вызывал проблемы.

Именно когда я вытаскивала папки, чтобы проверить, не стоят ли они в два ряда, я и обнаружила его — его сиятельство сейф.

Блестящий, мерцающий таким количеством чар, что в первую секунду я была готова сдаться. После взяла себя в руки. Так, соберись, Эрналия. Ты смогла распутать секрет купола арены академии ВАК — значит, и с сейфом справишься. Ну же, у тебя же самый настоящий талант! Вора-форточника, не иначе.

По крайней мере, будет, чем заработать на старости лет. Эрни Ловкая Ручка, чем не почетное звание?..

Сконцентрировавшись, я пригляделась к формуле, вплетенной в защитные чары сейфа. Не знаю, сколько этот процесс занял времени, чувствовала я, лишь как адреналин долбит по вискам и сдавливает в районе желудка.

Смело взялась за распутывание формулы и... сообразила, что поспешила. Почти тут же ощутила красную нить, которая известит владельца сейфа, если будет допущена хоть одна ошибка. Это испугало настолько, что даже показалось, будто я падаю в черную яму.

Все это произошло в один миг, в другой я уже выровняла дыхание и взялась за распутывание того клубка, что предстал передо мной. Уже без страха ошибиться, ведь если от него не избавиться — точно ошибусь.

Когда дверь сейфа скрипнула, я даже не поверила своим ушам и глазам. Осторожно изучила дверь, и не зря. Еще одна пусть хитрая, но довольно простая ловушка. Если бы Уилкенс-старший был чуть менее традиционен, давным-давно сменил бы сейф. Это старье, при огромной необходимости и подготовке, сможет взломать... девятнадцатилетняя студентка второкурсница?

Нельзя делать ставку лишь на то, что поместье хорошо охраняется снаружи.

Пытаясь подавить триумф — при воодушевлении тоже появляются ошибки, — заглянула внутрь. С десяток папок, несколько шкатулок и пара золотых слитков. Деньги меня не интересовали, потому я, еще раз все проверив, взялась за папки. Нашла нужные по нумерации, но… Но черт дернул заглянуть в ту самую первую.

Стало слишком интересно, какое именно дело у помощника его величества значился таким важным номером. Чертово любопытство. Я бы никогда не хотела об этом узнать. Но и отмахнуться от этой информации не могла. Теперь не могла.

С трудом подавляя ужас от того, что узнала, взялась за нужные мне папки. Там нашла дело своего отца и прокляла себя во второй раз. Вернулась взглядом к тем папкам, которые уже были изучены. Сложила их по общему символу в конце списка и наконец начала видеть заложенную в этой картотеке логику.

Еще около шести «досье» не представляли интереса в отрыве от той папки, что была у меня в руках — дела моего отца. Ох... вот зачем я полезла в этот кабинет?.. Груз тайны, уже дважды обрушившейся на меня, лавиной придавил плечи. Собрала все данные в стопку.

Теперь даже не знаю, какой из этих двух секретов вызывает во мне больший ужас.

К черту, если Уилкенс-старший обнаружит пропажу. Я побеспокоюсь о том, чтобы перед этим все необходимое достигло правильных рук. Или?..

Почти до крови закусив губу, я задумалась, решение было не из легких.

— А я все думал, почему ты тянешь с разрывом помолвки, — услышала я тихое из темного угла комнаты. — Даже решил подтолкнуть к действиям.

Сказать, что я струхнула — ничего не сказать. Первым желанием было вообще заорать, сдержалась в последний момент.

— Ричард, я объясню, — как можно увереннее проговорила я, прижимая к себе все находки и свободной рукой закрывая сейф.

— Уверена, что получится? — Ричард сделал шаг вперед, сбрасывая с себя маскирующие чары.

Какая же я дура, как можно было не проверить комнату на эти простейшие чары?!

— Мне было настолько интересно, что именно ты решишь найти, что я даже решил немного помочь с дверью и внутренними ловушками, иначе ты бы попалась уже на них. Но надо отдать тебе должное, с сейфом ты справилась сама. На то и был расчет. Очень уж тебе хорошо даются чары такого порядка.

Расчет? О чем Ричард говорит?!

— Не поделишься? — Парень протянул руку, обозначая желание почитать, что там за информацию я раздобыла. Я лишь крепче прижала папки к груди.

И, черт возьми, я понятия не имела, что выражало его лицо! Возникло даже сомнение в том, что Ричард — добрый парень. Что, если во всех этих вопросах он действовал вместе со своим «отцом»?

— Эрналия, у нас мало времени. Отец совсем скоро вернется, ты очень долго провозилась с сейфом, — уже требовательнее произнес он.

Я сомневалась. Теперь... Теперь я сомневалась вообще во всем.

— Ладно, хорошо. — Ричард устало прикрыл глаза и шумно выдохнул. — Меня почти не интересует, за какими именно тайнами ты пришла сюда. Меня волнуют лишь те документы, что прямо или косвенно касаются драффа. За эту дрянь любой причастный должен получить по полной.

Ричард произнес это спокойно, хотя в его глазах я уловила боль. Любой причастный должен получить по полной. Если это не игра в манипуляцию, то Ричард все же «хороший парень» и...

Додумать я не успела, так как услышала отчетливые шаги, раздающиеся в коридоре.

— Льюис, принести чай ко мне в кабинет, — вдали послышался раздраженный голос Уилкенса. — И попроси, чтобы Сьюзи зашла. У меня к ней есть разговор.

Шаги приближались. Мы с Ричардом среагировали мгновенно: он вернул все ненужные папки, лежащие на столе, на законное место, я же в секунду запечатала сейф и достала из внутренней подкладки лифа кристалл. Еще минут десять назад не отважилась бы использовать, а пять — не подумала бы взять с собой Ричарда.

Кристалл мигнул белым за пару мгновений до того, как дверь открылась, но об этом мы с Ричардом могли лишь догадываться.

Глава 24

Мы оказались в просторной комнате, не лишенной роскоши. Широкий мягкий диван, письменный стол, чайный стол с креслами по обеим сторонам и совершенно пустые книжные полки. Комната оказалась абсолютно пустой, и я первым делом и прошлась по ней магическим взглядом.

Первая мысль была далека от цензурной. Из комнаты мы своими силами не выберемся. Такую защиту мне даже за неделю не взломать. Что уж там — я таких связей в жизни не видела! Они шли вразрез от всей известной мне теории магии.

— Где мы? — выдохнул Ричард, отпуская мою ладонь.

— Понятия не имею, — хмуро отозвалась я. На окно тоже наложили чары и рассмотреть, что пейзаж за ним скрывается, не представлялось возможным.

— Надо отсюда уходить. Нас найдут по остаточному следу и тогда...

— По остаточному следу точно не найдут, — огрызнулась я. Моя нервозность достигала пика. — И уйти мы отсюда не сможем.

— Чего? — озадаченно переспросил Ричард.

С меня на сегодня, пожалуй, хватит. Либо принц Карл хотел выстроить для меня такую своеобразную ловушку, либо желал помочь. Ни с тем, ни с другим в данный момент я ничего сделать не могу, а значит...

Я устало плюхнулась на диван и выжидательно глянула на замершего в центре комнаты Ричарда. Парень явно был в замешательстве и не знал, как реагировать на все происходящее.

— Давай начистоту, — предложила я.

Чертовски хотелось поделиться всем хоть с кем-то, кому можно хотя бы наполовину доверять. Ричарду, несмотря ни на что, я была склонна доверять.

— Да неужели. — Парень сложил руки на груди и усмехнулся. — Сама Эрналия Краун Браунс-Роунвесская решила поговорить начистоту, ушам своим не верю!

— Гляжу, к тебе возвращается здоровое ехидство, — не удержалась я от мрачной шпильки.

— Да понятно, что особых вариантов у нас нет. Сперва я даже хотел возмутиться, что отец не устроил бы нам настолько. — он обвел взглядом комнату, — непонятных проблем, если бы обнаружил в кабинете, но теперь начинаю всерьез сомневаться. Не зря?

— Не зря. Скорее всего, мы бы уже были мертвы, — брякнула я, ничуть не сомневаясь в сказанном.

Ричард в очередной раз изменился в лице.

— Он бы не стал нас убивать за то, что мы раскопали информацию о его темных делишках с драффом. Даже если бы мы с этими данными пошли к королю, тот простил бы моего отца и всего лишь сослал в ссылку.

Я не удержалась от громкого смешка.

— Ты меня пугаешь, — совершенно серьезно произнес Ричард, усаживаясь рядом.

— О чем ты говорил, когда упомянул что-то вроде «на то и был расчет» с сейфом? — внезапно спросила я.

— Эрни... — Ричард тяжело вздохнул и откинулся на спинку. — Ладно. Напомню, что я не идиот. Ну, на случай, если ты считала иначе. И уже пару месяцев назад, еще с королевского приема понял, что Неррса мне не переплюнуть. И оттого мне стало уж очень интересно, зачем тебе вся эта помолвка вообще нужна. С твоим характером да без действительно серьезной выгоды? Думаю, ты бы нашла сотню способов отделаться от обязательств. Разумеется, рассказывать обо всем напрямую ты бы не стала, это не в твоих привычках. Неррс, кстати, тоже на это жаловался, но, к сожалению, без подробностей. В общем, я выжидал, чтобы понять, что именно тебе нужно и насколько это опасно для моей семьи. Заметил, что ты медлишь, и решил дать тебе шанс, пока ты находилась у нас дома. Поторопить тебя.

До этого начал проводить свое собственное расследование. Примерно в тот же момент отец начал настаивать на том, чтобы я взял часть дел на себя. Так я и обнаружил бумаги, косвенно намекающие на то, что мой отец может быть связан с распространением драффа. И. ну, еще с одним делом, связанным с артефактом в академии.

О да-а-а-а. В этом я тоже уже имела удовольствие убедиться.

— Я подозревал, что ты наведаешься в кабинет отца. И знал о том, что просто так ты через все ловушки не пройдешь. Многие из них, самые хитрые, на виду. Подкараулив тебя, я снял часть ловушек и дождался, пока ты вскроешь сейф. Сам бы я с таким не справился.

— То есть ты меня использовал? — совершенно несвоевременно хихикнула я.

— Не больше, чем ты меня, — в ответ хмыкнул Ричард. — Теперь твоя очередь рассказывать.

Ну, дорогой сводный дядя, мой улов куда крупнее, чем твой.

— Я боюсь, — вот так вот просто призналась я.

— Боишься рассказывать?

— Боюсь, что ты, кхм, будешь сильно поражен, — призналась я.

— Торжественно обещаю сильно не поражаться, — с наигранной серьезностью произнес Ричард. — Что вообще может удивить сильнее, чем место, в котором мы сейчас находимся? Вот честное слово, я не знаю, чего ждать в следующий момент. Потому облегчи свою душу и рассказывай.

И то верно.

— Хорошо. Представь, что у меня есть три новости. Плохая. Очень плохая. И откровенно дрянная. С какой начать?

— А хороших не завезли?

— Повозка в пути сломалась, — в тон ответила я.

— Тогда давай с плохой.

И тут я задумалась. Изначально под очень плохой новостью я подразумевала тот факт, что, если отец и не виновен в тех вещах, в которых его обвиняли, за его душой есть куда больший грешок. А под плохой — то, что Уилкенс-старший не является кровным родственником Ричарду. Но для самого Ричарда градация, думаю, совсем другая.

— Ай, к черту. Давай я тебе сразу все вывалю, вкратце. Потом ты минут пять поудивляешься. Нет, не так... Минут пять тебе будет казаться, что все твои представления о мире перевернули с ног на голову, а потом словишь апатию. По рукам?

— Эрналия, ты только нагнетаешь.

— Как скажешь. Ну, начнем с того, что твой... кхм, лорд Уилкенс с моим отцом действительно замешаны в распространении драффа. И не только драффа, судя по всему. Любые экспериментальные запрещенные сборы последнего пятилетия. Продолжим тем, что лорд Уилкенс не является твоим кровным отцом. Уж прости, что я так просто и без лишних реверансов, но ты сын короля и... по совместительству, мой дядя. А именно — сводный брат моей матери. М-м-м-м, о чем я забыла? Ах да, у нас добрая половина высшей аристократии приходится друг другу родственниками, потому, если будешь выбирать себе невесту, ориентируйся на это генеалогическое древо.

Я открыла первую папку на нужной странице, чтобы продемонстрировать весь размер катастрофы. Ну и абсурд. Если послушать со стороны все то, что я говорю, даже мысли другой не возникнет. И Ричард, судя по всему, подумал так же.

Поднял на меня ошалевший взгляд, опустил на все те папки, что лежали возле меня, и принялся их судорожно листать. Я наблюдала за его действиями вяло, без огонька, лишь мысленно хмыкала каждый раз, когда с губ аристократа срывалось какое-то заковыристое, но элегантное ругательство.

— Черт с ним, с моим отцом. Это многое объясняет в наших взаимоотношениях. Но… зачем?! Что за идиотское решение переженить почти всех своих родственников?! Это же… мерзко! Отвратительно!.. — заявил Ричард на последней странице папки с тайной родословной.

— У меня есть гипотеза, — я тяжело вздохнула. — И она основана на теории магии и истории нашего королевства.

— И мы с удовольствием ее послушаем, — раздалось со стороны выхода. В комнату вошли Карл и Морэн (ну кто бы сомневался!) Принц добавил: — Я рад, что ты все правильно поняла.

Правильно поняла?! О да, дорогой... дядюшка? Еще скажи о том, что ты меня направлял своей уверенной рукой, и мне вовсе не пришлось разбираться со всем самостоятельно. Семнадцатилетний, блин, интриган с помощником в виде опытного Морэна Неррса! И я еще удивлялась, как оказалась во все это впутана.

Приглушая доводы здравого смысла, я намеренно медленно отвернулась от двух зашедших. Сделала вид, что не заметила ни одного, ни второго — решила продолжить беседу с в край ошарашенным Ричардом.

— Начну с самого малого. Родовые способности — это то, что можно принять при рождении от того рода, в котором ты появился. Если рисовать древнейшую из магий, выйдет самое настоящее древо, где ствол образует наиболее мощная из родовых способностей.

— Эрни, я знаю базовую теорию магии, — закатил глаза Ричард.

Если бы знал, не спрашивал бы.

— Будем помнить, что под рождением подразумевается не факт появления ребенка на свет, а факт образования новой жизни. Теперь возвращаемся к дереву. Ветки максимально послушны главному стволу. Но стоит одной напитаться магией и развить в себе способности, как у нее появляется возможность кормить всю систему. А значит, в некотором смысле стать стволом. Теперь обратимся к войнам за корону, которые происходили в прошлом столетии. Монарх мог меняться чуть ли не каждые три года, ни одна из веток не укреплялась настолько, чтобы сохранять за собой верховенство магической власти. В то же время мы помним, что маленькие ветки послушны тем, что покрупнее. Король посчитал, что устроить кровосмешение среди высшей аристократии — отличная идея. Власть сохраняется за главной веткой, она неизменяема на долгие века, пока кровь не очистится. И ты мог убедиться в том, что это почти невозможно. Мы будем смиренно следовать за признанным наследником его величества, за наследником Карла. И так далее. И во-вторых, сами способности рода и их развитие идут на укрепление основной ветки...

Ричард нахмурился. Он явно мало что понял из моего монолога. Я попыталась перефразировать.

— Запутано, да. Смотри. Как ты считаешь, почему принц Карл настолько магически одарен? Ведь он, по сути, не является первенцем. Потому что до него было рождено с десяток бастардов, считай их наследниками сторонних веток. Что просто вытекают из основной. Развитие их дара шло в общий зачет. Как в магоболе.

— Как в магоболе. — эхом повторил Ричард.

— Помимо прочего, ее величесто тоже была из древнейшего рода, который когда-то восседал на троне, это укрепило его способности, как слияние двух веток.

Пока я все это пыталась объяснить, сама запуталась. Поняла, что просто необходим карандаш и листок бумаги. Но на помощь пришел Карл.

— Ну, чисто технически, мы с Морэном всегда называли это «магией, в которой черт голову пять раз сломает». У тебя почти вышло объяснить, как это работает, — иронично произнес принц. — Даже и не скажешь, что по теории магии ты получила трояк.

Чтобы Морэн так сказал? Про то, что в чем-то не разобрался? О, милый дядюшка, кажется, не только тебя водят за нос. Однако, не изменяя своей стратегии, разговаривать я продолжила исключительно с Ричардом.

— И сразу отвечу на вопрос о том, почему вообще переняла родовые способности рода Роунвесских и косвенно королевского рода. Моя мама забеременела мной еще до того, как они с отцом закрепили свой союз перед богами. Я успела впитать в себя все то, чем тогда владела моя мать. А твоя...

— Боги, хватит с меня магических подробностей, — выдохнул Ричард. — Я на веру приму любой тезис про кровосмешение. Менее мерзким сам процесс от этого не станет! Ты хоть представляешь, насколько отвратительно понимать, что был влюблен... в племянницу!

— Могу успокоить, тебя просто ко мне тянуло как к одной из граней твоей собственной магии и крови, — легко ответила я.

Не уверена, что это действительно так работает, но если Ричард готов принять на веру все, что я говорю. Почему бы не облегчить ему жизнь? Парень задумался. Плотно так задумался.

— Я так и думал, что вас куда сильнее увлекут именно вопросы древа и родовой магии, чем все остальные открытия, — хмыкнул Морэн. — А вместе с тем мне нужен список со всеми виновниками произошедшего. И, конечно же, доказательства.

Я лишь в последний миг прикусила язык, чтобы не огрызнуться. Игнорировать, так по полной.

— Мда, вопрос о распространении запрещенных сборов прямо-таки меркнет по сравнению с этим открытием, — произнес Ричард.

— Ничего не меркнет, — возмутился Морэн. — Такие улики в корне меняют все, что сейчас происходит при дворе.

— Моя дорогая племянница, — насмешливо начал Карл. — Может, ты перестанешь делать вид, что нас нет в этой комнате? Напомню, что именно благодаря моему кристаллу вы оба смогли вовремя свалить из поместья Уилкенсов.

— Перед этим я наберусь наглости стребовать ответа на один вопрос. Зачем тебе мы с Ричардом? — спросила я. — Раздобыть вот эти документы? Пф-ф. Это было не так уж и сложно.

— Разве у тебя нет теорий на этот счет? — улыбнулся Карл.

Он и правда походил бы на самого простого семнадцатилетнего принца, если бы не глаза. Не хочется вдаваться в дремучие подробности происхождения его уникальной крови и сильно развитых родовых способностей, но этот парень и правда даст фору каждому из нас. В будущем — даже Морэну.

— Предположим, пробраться в поместье Уилкенсу и так быстро найти все необходимое не так уж и просто, и мы лучшие кандидаты для того, чтобы сохранить тайну кровосмешения.

— А если я скажу, что причина обратная? — рассмеялся Карл. — Да, драфф и прочая дрянь — это серьезно, но я раскрыл всех злоумышленников еще три месяца назад, нужны были улики.

— Этот парень тоже любит загадки, — добавил Морэн. И мне прям захотелось сбить эту ухмылку с его лица!

— ...для меня было важнее другое.

— Союзники к тому моменту, как ты взойдешь на престол? Среди тех бастардов, кто наделен наибольшей силой? — предположил Ричард.

— Сопутствующая причина, — снисходительно произнес Карл.

— Ребенок, — осенило меня. — При слиянии нашей с Ричардом крови ветка власти могла бы... Этого и хотел король, когда понял, что ты... ставишь под сомнение его решения? Или отбился от рук. Я не знаю, как это может происходить… у вас.

— Именно. Точнее, почти. Но это не так интересно. И теперь, когда вы знаете всю правду, ребенок станет несколько проблематичной задачей, да? — все так же иронично продолжил Карл. — Были бы у вас чуть менее развиты моральные принципы, пришлось бы подбирать другой ключик.

А может, Карл уже дал фору Морэну? Просто я еще не до конца разглядела его потенциал.

— Но мы с Ричардом вряд ли взаправду поженились бы, даже если бы не знали про кровосмешение, — произнесла я.

— Ой ли? — по-свойски усмехнулся принц, опуская взгляд на карман моих брюк.

Я тут же покраснела. Карл понял. Нет, с таким монархом королевство либо развалится, либо возвысится над всеми остальными без всяких войн. Принц широким, но вальяжным шагом подошел к дивану и взял в охапку все те документы, что мы выкрали из сейфа.

— Ричард, если ты хочешь поговорить с человеком, который долгие годы довольно неплохо играл роль твоего отца, до того как он окажется в глухой ссылке, надо уходить прямо сейчас, — произнес принц.

— Да, хочу, — внезапно твердо произнес Ричард.

— Морэн. — Карл кивнул первому дознавателю королевства. Удостоился ответного кивка и после активировал кристалл, оставляя нас с Морэном наедине.

И я слишком хорошо понимала, чего именно добивается его высочество.

— Ну что, Эрни, ты весьма неплохо справилась с задачей, — насмешливо произнес Морэн. — Чувствую за тебя почти отеческую гордость!

— Морэн. — Я тяжело вдохнула, набираясь храбрости. — С точки зрения здравого смысла я не должна об этом говорить. Но чувствую острую необходимость.

— Хм... — Мужчина явно напрягся, но все равно в привычно наигранно шутовской манере развел руки и продолжил: — У тебя всего два варианта. После того, через что тебе пришлось пройти, не самый сложный выбор.

— На самом деле варианта четыре.

— Почему четыре?

— Уже пять, — усмехнулась я.

— Я понял, не перебиваю. — Морэн напряженно улыбнулся.

— То, что моя мать бросила тебя у алтаря... В этом нет твоей вины. И великой заслуги моего отца тоже нет. Не было у них любви, было лишь влияние.

Я достала из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, который под шумок удалось уволочь из одной из папок, что забрал Карл. Впрочем, без внимания принца это не осталось.

Там был отчет лже-Уилкенса о том, как он подмешал моим родителям приворотное зелье, а после какое-то время воздействовал артефактом, чтобы закрепить эффект.

А все почему?

Моя мама была первенцем короля. И даже унаследовав имя рода бабушки, имела весомые права на престол по праву крови и магии. Она была зачата до официального брака, а значит, ставила неженатого короля в неудобное положение.

Кровь, родовые способности, все. Долгое время из нее выкачивали магию, не оставляли и крупицы возможности ощутить ее в полной мере. После этого становилось понятно, чем были обусловлены частые походы моей бабушки с мамой во дворец.

Брак с Морэном Неррсом лишь усилил бы мамины врожденные способности, а потому... А потому ее решили влюбить в простолюдина, фактически заставить отречься от рода. А значит, и от всех привилегий, данных богами.

Истинные первенцы всегда самые одаренные. И мне остается лишь предполагать, какой мощью может обладать первенец короля, если даже у Карла настолько выдающиеся способности. С Ричардом проще — на момент рождения он уже был причислен к роду Уилкенсов, потому не мог претендовать на данные монархам привилегии. Но то, как ужасно поступили с моей матерью...

Не стоит об этом думать сейчас, не стоит.

Это не моя история и не моя боль. И теперь, смотря на лицо Морэна, читающего лист, исписанный мелким шрифтом, я поняла, насколько тяжело ему это знать. Отвела взгляд, не желая становиться свидетелем чужой слабости.

— Знаешь, Эрналия, твоей маме повезло с дочерью. Только ради тебя ей стоило выйти замуж за Браунса, — тихо произнес он, возвращая мне листок. — Но... поверь моему опыту. Острый ум и желание докопаться до истины никогда не сделают тебя счастливой. Лишь поставят в зависимость от вечного разгадывания чужих секретов.

— И что с этим делать? — слишком спокойно, даже как-то цинично спросила я.

— А ничего, — усмехнулся Морэн. И повторил: — Как показывает мой опыт.

После Неррс вдруг оглушительно рассмеялся:

— Впрочем, к черту мой опыт. Он откровенно дрянной.

— Ты будешь с этим что-то делать? — спросила я неловко, взглядом опускаясь к отчету Уилкенса.

— Нет, — слишком быстро ответил Морэн. — Сейчас уже слишком поздно чего-то менять. К тому же до меня дошли слухи, что кузен готовит мне сюрприз, не хочу его портить.

Морэн подмигнул, а затем проговорил:

— Я тоже кое-что должен тебе сказать, — внезапно произнес он. — То письмо из Ведомства... Оно было подделкой. Настоящее письмо зеленое. Это тебе на будущее.

— Ты в курсе, что я тебя ненавижу? — не удержалась я от нервного смешка.

Признаюсь честно, про Ведомство я и думать забыла. Отчего-то мне кажется, что многие из озвученных сегодня тайн не дойдут до этой организации. Да и тот факт, что письмо было подделкой, меня не удивил. Я даже облегчение почувствовала.

Хватит с меня приключений. По крайней мере, пока.

Глава 25

Морэн перенес меня в столичную квартиру Браунсов, с которой временно сняли арест. Я не ошиблась, когда посчитала, что найду там матушку с отцом. Я стояла на улице под пушистым зябким снегопадом и смотрела на светящиеся магическим светом окна.

— Дай знать, если понадоблюсь, — осторожно произнес Морэн и впихнул мне в руку сразу два разовых кристалла телепортации. — И... я не лезу не в свои дела, но Дарен явно ждет от тебя весточку. Еще немного, и я точно не смогу убедить его в том, что с тобой все в порядке.

— Спасибо, — совершенно искренне проговорила я. — Но прежде, чем возвращаться к нормальной жизни, мне нужно закончить еще два ненормальных дела.

— Напоминаю, что встречаться со своим ректором — это совершенно не нормальная жизнь, — усмехается Морэн. — Ненормальная жизнь, знаешь ли, она иногда хуже того же драффа. К ней привыкаешь еще быстрее, хотя последствия могут быть такими же тяжелыми, даже смертельными.

— Учту, — ответила я.

Уже через пять минут я стою напротив знакомой двери, но никак не решаюсь войти. Знаю, что судьба моего отца зависит лишь от меня — не большая плата за то, через что мне пришлось пройти. Да, за ним не придут полицаи, не выведут вновь через эти двери — но имею ли я право распоряжаться так судьбой человека, который дал мне жизнь? Судьбой двух людей.

Перед глазами вспыхивают картинки того, как плохо было Нире после ставшего чуть ли не летальным срыва. Сколько людей пострадало от этой гадости? Сколько пострадало от других разновидностей? Сколько было смертей? Черт, да даже если одна, она на руках моего отца.

Лучше бы он действительно был экономическим преступником. Это принять куда проще. После этой мысли перед глазами всплывает образ погибшей Шварц.

Ладно, в сторону эмоции. Я на финишной прямой. Правда, мне начинает казаться, что она куда сложнее извилистых поворотов.

Нажимаю на простенький артефакт, и слышу с той стороны перезвон колокольчиков. Через минуту дверь открывается. На пороге заспанный, но широко улыбающийся отец. Сердце болезненно сжимается от тяжести того разговора, что нам предстоит.

— Я уж думал, что это будет самый тухлый Первый день в моей жизни, — начинает он, но затем его радость почти мгновенно угасает. Он украдкой заглядывает в квартиру. — Наверное, хорошо, что мама спит.

Отец меня хорошо знает. С самого детства именно с ним я проводила больше всего времени. По всей видимости, он легко читает изменения в моей мимике. Может, даже понимает, что за беседа нам предстоит.

— Поговорим? — мой голос звучит хрипло.

— Заварю чай, — он вздыхает.

Уже через десять минут мы сидим в столовой друг напротив друга.

— Лорда Уилкенса сейчас задерживают. Нашлись весомые улики, — начинаю я, но закончить не могу. Как сказать отцу, что по этим данным он отнюдь не белый кроль?

— Я знал, что это произойдет, — отец неловко пожимает плечами и опускает взгляд. — Что именно тебе известно?

— Представь, что ничего. Порадуй меня тем, что скажешь обо всем честно и без лишней театральщины.

— Эрналия, я, может, и не самый лучший человек на свете, но не хочу, чтобы моя дочь разговаривала со мной в таком тоне!

— Ты чуть не убил мою лучшую подругу. Из-за тебя чуть не лишился жизнь мой лучший друг, — сухо говорю я. — Черт, да меня саму почти отправили на тот свет! Как еще мне с тобой разговаривать?

Отец, кажется, теряется от этих новостей. Еще секунд тридцать он сидит и безучастно смотрит прямо перед собой.

— Если я скажу, что слабо понимал, во что ввязываюсь, ты поверишь?

— Попробую, — кривлю душой.

Понимаю, что сейчас мне нужно хоть какое-то оправдание, за которое я смогу уцепиться.

— Уилкенс говорил, что это лекарственные сборы, которые будут реализовываться в аптеках. Мы не раз поднимали тему лицензии.

Сдержать злобный смешок не удается. Лекарственные сборы, как же.

— Поверь, если бы ко мне с самого начала пришли со словами, что этой гадостью будут травиться люди. Неужели ты думаешь, что я?.. — в голосе отца звучит неприкрытая боль. — Ты же понимаешь, что от лорда Уилкенса никак не ждешь подставы такого масштаба. Я как только понял, где оказался, сразу же попытался выйти из всей этой затеи. И после этого появилось первое обвинение в том, что я вымогаю у людей деньги и строю финансовую пирамиду. Склепать доказательства не так уж и сложно. Эрни, они угрожали тебе, матери. Я бы ни за что...

— Ты мог быть честным с нами, — жестко говорю я.

Хочу продолжить, но слышу возмущенный голос матери за спиной.

— Я ушам своим не верю! Как ты вообще смеешь винить отца?! Он сделал это для тебя, для нас! А ты, моя дорогая, слишком привыкла жить шикарно, чтобы понимать, каким трудом все это дается.

Оборачиваюсь и вижу, каким раздражением горят глаза матери. Ее щеки налились румянцем, ноздри раздуваются от тяжелого дыхания.

— Ты обо всем знала? — глухо спрашиваю я.

— Почти с самого начала, — отвечает она, задирая подбородок. — Отец не стал от меня подобное скрывать.

— И ты радостно покрывала его, ратуя за то, что обвинения в финансовых махинациях слишком зыбкие, а в другое его просто не могут взять за неимением улик? — теперь мой голос звучит куда спокойнее.

— Эрналия, это взрослые вопросы, в которые мы не стали бы тебя посвящать. Мы даже решили, что тебе куда безопаснее перейти в род Роунвесских, чтобы при худшем из вариантов на тебя не пала тень!

Как же больно это слышать...

— Папа, скажи, — я в заключительный раз задаю вопрос отцу, уже заранее зная, что он ответит: — Когда именно ты решил выйти из этого грязного бизнеса?

— Сразу перед тем, как меня упекли за решетку, — поспешно произносит он. — Я пробыл в нем совсем немного.

Фатальная ошибка.

— То есть твоя подпись и рукописные отчеты по поставкам, которые датируются тремя годами ранее, — подделка? Или, быть может, ты не догадывался об отсутствии лицензии, когда закупал фасовочные мешочки в королевствах, в которых до сих пор процветает рабство? Или не подписывал отчеты о тестировании этих сборов? Взрослые проблемы? Возможно, но вот ошибки очень детские.

Отец сверлит меня тяжелым виноватым взглядом и явно не знает, как ответить. А я. я до сих пор не вижу в нем преступника, всего лишь отца, который подарил мне лучшие моменты в моей жизни. Я знаю, что буду винить себя всю жизнь за это решение. Что буду чувствовать ответственность перед семьями тех, кто прямо или косвенно пострадал от действий и даже бездействий моего отца. Но все же это произношу:

— Раз вы любите решать взрослые вопросы, решайте, — встаю из-за стола, опираясь руками на столешницу. — Уилкенса, скорее всего, уже снаряжают в ссылку. Ты можешь отправиться вместе с ним или остаться тут, выбрать любой комфортный для себя дальнейший путь. Это ваше с мамой дело. Я буду рада, если ты останешься. Не сразу. Может, через год. Два. Или пять. Но рада. А перед этим подумай, пожалуйста, как же так вышло? Как получилось, что твоя дочь, рискуя собственной жизнью, добывает нужные сведения с целью обелить тебя, но вместо этого получает информацию в стократ хуже? Мне не хочется, чтобы ты всю жизнь жил с чувством вины, но подумал об искуплении. Как? Понятия не имею. Это взрослые вопросы.

Я ненадолго перевожу дыхание, но как только вижу, что мама вновь готова разразиться гневной тирадой, продолжаю:

— Вы моя семья. И я всегда была готова принять вас любыми. Тебя, отец... Экономическим преступником? Да ерунда. Черным торговцем? Сложнее, но это не отменяет того факта, что ты мой отец. Ты дал мне воспитание, учил меня всему, или почти всему, что знаешь сам. Это всегда будет со мной. То, что ты сделал, очень, о-очень плохо, но я все равно тебя люблю. И тебя, мама, тоже. И любить буду всегда. С деньгами или без них, все равно. Но на некоторое время я пропаду из вашей жизни. Хочу посмотреть, будут ли мои родители и их решения примером для меня.

Я бросаю еще один взгляд на свою мать. Под конец моего недолгого, но эмоционального монолога она умерила свой пыл. Сердце вновь болезненно сжимается. Если бы на нее когда-то тогда, двадцать лет назад не повлияли с помощью ментального воздействия, как бы сложилась ее жизнь?

Сейчас от этой связи, что складывалась годами, невозможно избавиться. Это не излечить парочкой зелий, а если просто озвучить, это подарит лишь боль. Да я и не вправе.

— Хорошего вечера, — напоследок говорю я и покидаю дом, в котором долгие года жила в сытости и достатке. Но больно не от воспоминаний о потерянной роскошной жизни, а от того, что именно там я оставляю самых дорогих для себя людей.

Интересно, а какого Ричарду? Легче или сложнее? Я хотя бы точно уверена, что мой отец — действительно мой отец. А каково ему узнавать такую тяжелую правду еще и под соусом подобных новостей. Мне почему-то начинает казаться, что он испытывает схожие эмоции. Может, хуже. Какими бы у них ни были с лордом Уилкенсом отношения, каким бы ни было их родство, этот мужчина воспитывал Ричарда. А значит, давал все то, что давал мне мой папа.

И уж точно вряд ли Ричард хоть когда-то побежит к его величеству с криками: «Папа! Ты мне был так нужен!»

Недолго думая, отправляю Ричарду вестника: «Как ты? Э.»

Не дожидаясь ответа, активирую новый артефакт телепортации.

Впереди еще одна беседа. Самая тяжелая.

— Эрналия? Ты рано.

Бабушка, как и всегда, ухоженная, волосок к волоску, даже макияж идеален — словно слуги не разбудили ее двадцать минут назад с вестью о том, что пожаловала внучка.

— И видок у тебя так себе, — не преминула сообщить бабушка.

— И тебя с Первым днем, — с улыбкой произнесла я. — Я попросила заварить ратайского чая.

— Есть повод? — напрягается бабушка, элегантно присаживаясь на край дивана и принимая в руки чашку с блюдцем. Внимательно меня осматривает.

— Ну, это с какой стороны посмотреть. — все с той же милой улыбкой отвечаю я.

— Боги, Эрналия, ты понесла? — И уж не знаю, чего больше было в возгласе старшей родственницы — радости или страха. — Если боишься за свой нравственный облик, не волнуйся. Надо просто быстрее закрепить ваши отношения. Твоя мама тоже...

После этих слов бабушка, забывшись, прикусывает язык и бросает на меня осторожный взгляд.

— Нет, бабушка. Я не беременна. Более того, мы с Ричардом разорвали помолвку. Через пару часов это будет официальная новость. И этого никак не изменить.

— Что?.. — Раньше от столь ледяного тона у меня бы мурашки по всему телу побежали. Теперь... Теперь я сохраняю все ту же улыбку, хотя бы понимая, ради чего это делаю. — Эрналия, ты вообще отдаешь себе отчет в том, что это большая ошибка? После королевского приема, где каждый щенок посудачил о том, что вы с Ричардом. Да тебя никто замуж не возьмет!

— Значит, останусь старой девой, — радостно произношу я.

— Останешься, — сухо добавляет она. — Я не дам согласия на брак с кем бы то ни было, кроме Ричарда Уилкенса. Что бы там ни делал его отец.

— Я знаю, — ничуть не печалюсь. — Просто хотела, чтобы ты узнала об этом первой. Но у тебя и без меня есть свои осведомители. Ты, вероятно, о делах его отца многим раньше узнала.

Бабушка делает небольшой глоток, стараясь сохранять привычное выражение лица невозмутимой леди, готовой ко всему. Вот только ко всему, графиня Роунвесская, подготовиться невозможно.

— Впрочем, давай иначе, — предлагаю я. — Сыграем в правду или ложь. Я расскажу тебе сказку, а ты обозначишь, где вымысел, а где реальность.

Бабушка напрягается еще сильнее, я уже вижу, как начинают трястись ее руки. Вот только это не из-за нервного напряжения.

— Жили были в королевстве графиня и король. Графиню воспитывали в строгости, прививали ей нравственные принципы. И потому, когда она выбралась ко двору, графиня ощутила вкус свободы и бросилась во все тяжкие. Правда или ложь?

— Правда, — едва слышно отвечает бабушка.

Не знаю, что именно заставляет ее отвечать, но радуюсь тому, что она так просто приняла правила игры. Да и смысл сейчас скрывать?

— Графиня почти сразу влюбилась в короля. Молод, горяч. Он олицетворял все то, что графиня так хотела видеть в мужчинах. И король отвечал ей взаимностью. Правда или ложь?

— Правда.

— Была лишь одна кро-о-о-охотная деталь. Король был помолвлен с княгиней из небольшого княжества, расположенного на дальних землях континента. Брак был выгоден, а потому нарушить договоренности даже ради наследницы богатого рода король не мог. Правда или ложь?

— Правда.

— И графиня почти готова была смириться со своим положением, но вмешивается в нашу сказку второе «но». Беременность графини. Понимание того, что она понесла от короля первенца, окрыляет, и графиня мечтает о том, чтобы все же получить статус королевы. Правда или ложь?

— Правда, — в этом графиня Роунвесская признается неохотно.

— После таких вестей графиню довольно быстро выдают замуж, для того, чтобы у первенца был род, далекий от королевского. Чтобы он никак не мог унаследовать все то, что полагается. Вот только один маленький просчет по поводу возникновения жизни и истинного физического рождения путает карты королю. Первенец наследует не все, но многое. Правда или ложь?

— Правда.

На щеках у бабушки появляются алые пятна, губа начинает подрагивать.

— Графиня соглашается на то, что ребенок не должен узнать всю силу первенца, но сама задумывает страшную месть за то, что ею таким возмутительным образом воспользовались. Она сохраняет с королем дружеские отношения, но лишь для того, чтобы контролировать то, что будет происходить в его жизни дальше. Правда? Или ложь?

— Правда, — почти обескровленных губ бабушки касается улыбка, она делает еще один глоток.

— Она понимает, что король никогда не будет верен своей королеве, а значит, появятся новые бастарды. Сильнейшего из них она планирует выдать замуж или женить, тут уж как пойдет, за своего потомка. Правда или ложь?

— Правда, — с полным смирением произносит бабушка.

— Но король начинает что-то подозревать. Отклоняет брак дочери графини с человеком, который лишь усилит родовые способности будущей внучки или внука, и вынуждает графиню вновь отступить. На время. Обеспечивает влюбленность наследницы графини в простого мужчину, тем самым вынуждая ее выйти из рода самой графини и потерять связь и с королевскими родовыми способностями, данными ей при возникновении жизни. Правда или ложь?

— Правда. И потому для графини день свадьбы ее дочери с этим... человеком — худший день в ее жизни.

— Графиня не позволяет бракосочетанию свершиться до того самого момента, пока ее дочь не забеременеет. Это дает ей шанс на то, что годами выношенная месть все же наберет силу. Что ее наследник все же составит партию такому же бастарду и заберет власть у монарха по праву сильнейшей магии и с одобрения богов. Правда или ложь?

— Правда, — голос графини Роунвесской звучит еще слабее. — И только ты могла разгадать такую… сказку.

— Ты отравила дедушку? — едва слышно спрашиваю я, первой нарушив правила игры.

— Ложь! Абсолютная ложь! Я любила его. По-своему, но любила... — бабушка пытается крикнуть, но голос звучит слишком хрипло. Она хватается за голову и болезненно морщится. Эхом произносит: — Ратайский чай.

Она прикрывает глаза и плавно опускается на подушку. Едва слышно говорит:

— Может, именно ты и подаришь мне долгожданную свободу. Воспользуюсь случаем, скажу тебе то, чего никогда не говорила. Я тобой горжусь.

Я молчу. Глушу подступающие слезы. Нет, бабушка, свободы ты не получишь.

Прислушавшись к дыханию, я подхожу ближе и оставляю поцелуй на ее лбу.

— Мне кажется, я смогу тебя понять, — произношу одними губами.

Выжидаю еще пять минут, и за это время сжигаю тот самый лист, что Морэн, к счастью, мне отдал. Единственное официальное упоминание моей семьи во всей той грязи, что удалось узнать. Кровь, конечно, не вытрешь, но это меньшее из зол — остальные упоминания я уничтожила. С отсроченным действием — спасибо Дарену за артефакт, позволяющий стереть память бумаги в нужных местах, — но я смогла обеспечить своей семье возможность не оглядываться назад.

Языки пламени мягко съедают старый лист, заставляя его корчиться. И как только последняя улика уничтожена, я кричу:

— На помощь! Умоляю! На помощь! Бабушке плохо! Я сказала ей о том, что помолвка отменилась и... Боги, умоляю, на помощь!

Слезы даже не приходится играть. Слуги уже через минуту в гостиной, отправляют вестников лекарям.

Я — монстр. Совсем такой же, как все в моей семье. А где-то даже хуже. Но если я смогла принять их со всеми достоинствами и недостатками, то смогу и саму себя.

Я — монстр. Именно так я себя ощущала в тот момент, когда выходила из родового поместья рода Роунвесских. Все пыталась убедить себя в том, что с бабушкой не произойдет ничего страшного, но все равно никак не могла избавиться от груза вины и страха за ее жизнь.

В ту самую встречу с отцом Ниры зельевар поведал мне один свой секрет, который приносит больше всего прибыли его делу. Зелье со звучным названием «Новое рождение», предназначенное для людей старшего поколения.

Растительные безвредные травы, накачанные каплей магии для баланса, укрепляли сердце, почки, печень, легкие и сосуды — прямо-таки лекарство от всех болезней с одним маленьким «но». Перед «Новым рождением» организм погружался в глубокий сон на тридцать часов. В среднем.

Накопительный эффект трав плюс лечебный здоровый сон — со стороны все это может выглядеть как тяжелое недомогание. Ведь человек даже глаза открыть не в состоянии, не то что объяснить, что видит сладкие сны с радугой и зеленым лугом.

Разумеется, я не полная дура, верить зельевару, пусть даже талантливому, на слово. Мы долго разбирали состав средства — я даже дала подписку о неразглашении, — изучали свойства трав, предусматривали возможность различных аллергических реакций. После я получила заверенные личными родовыми перстнями отзывы о чудодейственном препарате от аристократок. В общем, я изучила тему вдоль и поперек, чтобы удостовериться в том, что «Новое рождение» принесет графине Роунвесской исключительно пользу. И привнесет немного театра в ее и без того бурную жизнь.

Но перед этим убедит всех, что у бабушки серьезное недомогание.

Зачем?

Все просто.

Прямо из поместья графини Роунвесской я направляюсь к законнику, чтобы внести изменения в договор о вхождении в род. Меня можно посчитать меркантильной пигалицей, возжелавшей извлечь выгоду из всех трагичных ситуаций, что произошли со мной в последние дни. Но нет.

Я возвращаю то, что заслужила по праву.

Во-первых, возможность выбирать себе мужа самостоятельно, без одобрения главы рода.

Во-вторых, право отказаться от любых денежных средств на содержание от рода Роунвесских. Более того, унаследовать все то огромное состояние, что приумножила бабушка за эти годы, смогут лишь мои дети. Мне не нужны эти деньги.

Да, я остаюсь Браунс-Роунвесской, но исключительно на своих условиях.

Когда я покидаю законника, приходит вестник от Ричарда:

«Прихожу в себя после тех приключений, что ты нам устроила. Жду вас с Неррсом на завтрак на следующих выходных. Дарен — крутой мужик, рекомендую племяннице обратить на него свой взгляд.

П.С. И даю свое благословение.

Р.»

И как бы дико это ни звучало, не могу сдержать смешок. Если задуматься, то как минимум с третью всего высшего света я состою в родстве. И хорошо, если раньше с этими людьми мы никак не пересекались. Черт, да даже с Беатри Уитни! Не хотела бы я об этом знать.

Втягиваю носом свежий морозный воздух и понимаю, что проблемы кончились. По крайней мере, на время. А значит, пора бы уделить время себе и... мужчине, по которому я успела так соскучиться.

Интересно, он в академии? Я крепко обхватываю ладонью кольцо, висящее на шее, и чувствую слабую пульсацию. Улыбаюсь — могла бы и раньше догадаться! Второй рукой зажимаю оставшийся кристалл.

Вспышка, и я уже в другом месте.

— Господин ректор, переведите меня на факультет искусств, пожалуйста, — первое, что произношу я, оказавшись в незнакомой спальне.

В комнате пахнет Дареном, и это мгновенно успокаивает меня. Удивленного мужчину я вижу секундой позже, он стоит у окна в одних брюках. Вид у него пораженный, стоит отметить.

В этот же момент я испытываю такую усталость, что на чужую кровать начинаю поглядывать едва ли не с жаждой. Мне становится стыдно, но совсем ненадолго.

Дарен делает два шага навстречу и крепко обнимает, носом утыкаясь в мою макушку.

— А еще я теперь невеста без приданого, — сквозь накатывающую дрему говорю я. — Не то чтобы я хотела замуж, но если ты строил серьезные меркантильные планы, тебе лучше их пересмотреть.

— А я старше тебя на пятнадцать лет. Сплетен нам в любом случае не избежать, — усмехается Дарен и подхватывает меня на руки, чтобы уложить в постель. — Всем сразу станет ясно, что ты со мной из-за денег, а меня на молоденьких потянуло.

— С такими словами меня еще в чужую постель не укладывали, — я потягиваюсь от блаженства. Боги, кто бы знал, что простая мягкая кровать может принести столько удовольствия.

— А вот с этого момента поподробнее, — вкрадчиво произносит Дарен.

— Да ни с какими не укладывали, — сонно отмахиваюсь я. — Дарен, знаешь что?..

— Что?

— Я тоже всегда буду на твоей стороне. И еще я, кажется, тебя люблю.

— А я совершенно точно тебя люблю, без «кажется».

Именно с этими словами я погружаюсь в спасительный сон. Рассчитывая сразу на две вещи. Во-первых, что меня не будут будить следующие часов двадцать. И во-вторых, что проснусь в объятиях любимого мужчины.

И... это еще не конец.

Эпилог

Спустя два года

Никто толком не понял, как именно сменился король, но Карл пришел к власти. По официальным данным, экс-величество занемог и собственной рукой подписал указ о престолонаследии, не дожидаясь собственной смерти. Карл стал самым молодым правителем за последние сто лет, и я отчего-то была совершенно спокойна на сей счет. Я бы и сама пропустила это значимое событие, если бы не записка от Карла: «Спасибо за идею, племяшка! Я всегда к твоим услугам. К.»

К вопросу об идее — бабушка жива и прекрасно себя чувствует. Разве что была сильно поражена тем фактом, что проснулась абсолютно здоровой, но в окружении обеспокоенных врачей. Спустя месяц, когда сменила гнев на милость, заявила, что готова на многое, чтобы вновь получить подобное отравление.

Она как бы мягко намекнула, но я учла и решила, что проще сразу познакомить ее с мистером Эшли. Дабы обойтись без лишних потрясений, а то уверена, в арсенале бабушки припасено еще много... сказок.

Мы с Нирой открыли собственную галерею, и, с гордостью могу признаться, поток жаждущих культуры гостей с каждым месяцем все рос. Билеты уже были проданы на два месяца вперед, перекупщики ломили цену — но я уже придумала, как с этим бороться. Когда любимый мужчина — артефактор, вообще многое по плечу.

На какие шиши открыли галерею? История долгая. Началось все с повышенной стипендии, продолжилось накоплениями от патента, а дальше пошло-поехало. Я не без радости поняла, что мы с Нирой отличная команда. Я отвечаю за коммерческую реализацию проекта, она — за наполнение. А потому назвать ни ее, ни меня невестой без приданого — ну о-о-очень сложно. На нас начал обращать внимание журнал Морбс, и это казалось мне хорошим знаком.

Может, конечно, потому что супруг Ниры — Фирс — устроился туда на полставки еще на третьем курсе, но мне хочется думать, что из-за наших достижений. Они, кстати, отправились странствовать по королевству в поисках вдохновения. Раз в неделю присылают вестника с рисунками и смешными подписями. Нира и Фирс — идеальная пара. Она — рисует, он — подписывает. Полная гармония.

Морэн был вынужден жениться на Беатри Уитни — по крайней мере, Дарен в это искренне верил. Я не стала разочаровывать любимого мужчину, сама же понимала, что Морэн осознанно ступил на этот путь. Скорее всего, был зависим от свежей порции новых впечатлений, а Беатри — то еще приключение. За прошедшие два года я уже сотню раз в этом убедилась. Она мне даже нравиться начала: с такой трепетной «любовью» доводить Морэна до белого каления — это отдельный талант.

А еще мне недавно написала леди Уилкенс. Сказала, что долго не могла набраться смелости меня поблагодарить. За что? Она написала, что я и сама знаю. Письмо звучало так таинственно и сдержано, что я просто ответила вежливым «пожалуйста». И выслала приглашение на выставку, за что получила вялый нагоняй от Ниры. Мол, уж кто-кто, а леди Уилкенс я вообще ничего не должна. И вообще, пусть Ричард сам разбирается со своей личной жизнью, так сказала подруга. Правду я ей рассказывать не стала.

По официальной версии Ричард разорвал со мной помолвку, когда его отца отправили в ссылку как предателя королевства. Уж не знаю, как ему там живется, а у Ричарда спрашивать не спешу. Он, кстати, успешно занялся своей личной жизнью, поставил крест на всей светской тусовке и выбрал себе девушку. Та-да-а-ам. Гильяр! Да, ту самую ехидную Гильяр с его курса.

Из самого неприятного за прошедшие два года — Амелию Росс оправдали, разве что признали невменяемой. Ей всего год осталось куковать психлечебнице, после ее отпустят как ни в чем не бывало. Когда твой дядюшка — судья, многое становится доступным. Впрочем, наверное, не мне за это судить.

Мои родители уехали к морю. Живут... в крохотном доме без слуг, отец начал работать руками. От бабушкиных подачек они отказались. Тоже вестники шлют, и тоже раз в неделю. И в целом, наверное, решение моих родителей в некотором смысле действительно может быть примером. Вот только отпустить и оставить позади все те ошибки, которые совершил отец, я пока не могу.

Но сколько бы ни происходило за это время событий, самым ярким, самым теплым и самым нежным был, безусловно, Дарен. Стоило мне расслабиться и перестать гнаться за призрачным нечто, он мне показал, как мужчина может любить.

О нашем романе, кажется, знал весь ВАК. Сплетничали, конечно, о разном, но меня это мало волновало. До самого последнего дня четвертого курса.

— Не жалеешь, что у тебя диплом искусствоведа, а не боевого мага? — вкрадчиво интересуется Дарен, подходя ближе и вжимаясь в меня торсом.

Я чувствую его щекочущее дыхание и хихикаю.

— Знаешь, когда любимый мужчина — ректор самого элитного учебного заведения в королевстве… — хитро начинаю я.

— Никаких экстернов, — строго отвечает Дарен, приобнимая меня за талию и разворачивая к себе. — Впрочем, на одном экстерне я очень даже настаиваю.

— Дарен, вручение дипломов вообще-то через час! И ты — главное действующее лицо, не считая выпускников.

— А я не про это, — улыбается мужчина.

Затем вдруг делается донельзя серьезным и прямо в домашних штанах и с обнаженным торсом встает на одно колено и произносит:

— Эрни, выходи за меня замуж!

— Да не вопрос. Но, вообще-то, предложение надо делать ро-ман-ти-чно! — с шутливым назиданием говорю я.

— Знаешь, для тебя я совершил самый романтичный поступок, на который вообще способен человек.

— Какой именно? — с любопытством спрашиваю я. Той романтики, что подарил мне Неррс за эти два года, было более чем достаточно.

— Организовал свадьбу. Она, кстати, завтра, — как ни в чем не бывало произносит Дарен, поднимаясь с колен и чмокая меня в губы.

— Чего?..

До этого момента я вообще сомневалась в том, что что-то может меня удивить. А тут... я на какое-то время даже дар речи теряю. Нахожусь не сразу. Только когда Дарен опускает грязные кружки в раковину.

— Погоди, а если бы я отказала?

— Отказала? — Дарен поднимает на меня насмешливый взгляд. — Эрни, ты уже два с лишним года мой родовой перстень носишь. Он уже с тобой сросся и если куда и переместится, то только на палец...

— Знаешь, что это? — Я влетела в комнату жениха с зеленым конвертом, на обороте которого нарисован ключик. Слишком знакомый символ, чтобы его хоть с чем-то перепутать.

— Видеть жениха до свадьбы — плохая примета, — смеясь, сказал Неррс. Затем заметил, что именно я несу, изменился в лице и куда серьезнее произнес: — Догадываюсь. Не ожидал такого свадебного подарка. Ты помнишь, что выходишь замуж за престарелого старикана? Мое сердце может не выдержать новых испытаний.

Дарен старался говорить весело, но я видела его сомнения и задумчивость. У нас и так вчера первая за два года ссора произошла. Я напрочь отказалась входить исключительно в род Неррс, заявила, что буду носить гордую тройную фамилию — Браунс-Роунвесская-Неррс. Дарен сперва спорить пытался, но после только настаивал на том, чтобы было Неррс-Браунс-Роунвесская. На это я согласилась. Компромисс, как-никак. А теперь еще и это приглашение.

— Пф, у нас разница всего пятнадцать лет. Твое сердце как раз окрепло для подобных переживаний, — попыталась отшутиться я. — Но, если серьезно. Только тебе решать, что с этим делать, — уже тише произношу я. — Можешь кинуть в жерло вулкана, можешь скормить куролиску, можешь просто сжечь. Я все пойму.

И опускаю взгляд. С одной стороны, мне жутко хочется самой скормить кому-нибудь это приглашение. С другой. Черт, за прошедшие два года обучения я успела заскучать. И все воспоминания о моем самом первом и самом важном расследовании приносили мне какое-то садистское удовольствие.

Получить приглашение теперь, когда я не только смирилась с тем, что буду жить совершенно счастливой и абсолютно обычной жизнью, явная насмешка. И умом я понимала, что Дарену это не понравится. Сердце же требовало. адреналина?

Отогнав мысли куда подальше, я подняла взгляд на Дарена. Он смотрел на меня внимательно, изучая каждую черточку на лице. Затем вдруг широко улыбнулся.

— Эрни, когда я предлагал тебе выйти за меня, то сразу обозначил, что буду любить тебя всю. Целиком. Со всеми плюсами и минусами, с твоим вечным желанием влипать в неприятности. Черт, да я с удовольствием помогу тебе в них влипнуть, но перед этим обеспечу возможность, кхм, из них вылипнуть. Неужели ты и впрямь думаешь, что я когда-то хоть одну секунду считал, что способен тебя изменить? Нет, моя дорогая. Тебе придется смириться с тем, что я принимаю тебя любую.

— Но…

— И да, периодами я буду читать тебе нотации о том, что ты в первую очередь должна думать о безопасности. Своей и наших детей. Но ты все равно должна понять главное. В любой ситуации, что бы ни происходило вокруг, я на твоей стороне.

Вместе с этими словами Дарен бережно взял приглашение и положил его на прикроватную тумбу, возле которой мы стояли.

— Спасибо, — сдавленно пробормотала я.

Кажется, мне вечно будет казаться, что я попросту не заслужила такого мужчину. За это время Дарен доказал не только свою любовь, но и веру в меня. Доказал. А должен ли он был вообще что-то доказывать? Кажется, я полюбила его еще до этого.

На глаза внезапно навернулись слезы, в горле встал тугой комок.

— Единственное, с твоим ответом Ведомству, думаю, придется подождать. Годик-полтора, — вдруг хитро произнес он.

Еще полчаса назад я была готова к любому ответу моего без пяти минут супруга, а теперь вдруг напряглась. Безопасность детей... придется подождать...

— Дарен? — осторожно начала я. — Какие дети? Я не готова ни к каким детям.

— Конечно-конечно, — рассмеялся Дарен. — Но когда-то же они точно появятся.

В этот момент тонкий браслет на его запястье блеснул голубым, но Неррс спешно спрятал его за рукавом рубашки, не забывая при этом хитро улыбаться.

Черт бы побрал этих артефакторов!

КОНЕЦ