Ника Ёрш

Темные секреты драконов

Часть 1

Глава 1

– Ну, привет, академия моих кошмаров, – проговорила я, выходя из магоби́ля и бросая быстрый взгляд на высокое здание административного корпуса.

Такое же серое и унылое, как и семь лет назад. Тогда пришлось отсюда бежать, а сегодня меня снова ждали.

Поправив светлое пальто, я осторожно переступила лужу и включила сигнализацию магобиля. Почти все места на парковке оказались заняты. Оно и понятно: конец ноября, разгар рабочего дня… И я снова новенькая. Хорошо, что на этот раз приехала преподавать, а не учиться.

Ветер ударил в лицо, безуспешно попытался растрепать прическу и даже пробрался под юбку.

Я лишь усмехнулась, радуясь собственной предусмотрительности: ничто не могло испортить моего образа сегодня. Светло-русые волосы я собрала в тугой классический узел, выпустив две витые пряди по вискам и зафиксировав их магией. Слегка подкрасила серо-зеленые глаза тушью, отчего и без того густые длинные ресницы сделали взгляд особенно выразительным. Губы подмахнула блеском прямо перед выходом из магобиля. Надела любимое красное платье длиной до колен, с рукавами в обтяжку и вырезом в форме лодочки. Закрытое, но отлично подчеркивающее достоинства фигуры «песочные часы». Сегодня как никогда было важно чувствовать себя красивой и уверенной.

Ведь я понимала, сколько сил отнимет новая встреча с этим местом.

Раньше в академию Ти́риандра Серого набирали либо чрезвычайно талантливых бедняков, либо – за отдельную плату – детей из очень богатых семей. Учебное заведение было на высоком счету. Но это было семь лет назад. Теперь, насколько слышала, академия пришла в упадок.

Сунув в рот мятную конфетку, я ненадолго прикрыла глаза, отдаваясь воспоминаниям. Нелегко возвращаться туда, где совершила главную ошибку, перевернувшую жизнь с ног на голову. Здесь я доверилась не тому парню, за что моя семья расплачивалась и по сей день.

Открыв глаза, передернула плечами, отгоняя ненужные мысли, и направилась к воротам. На них была изображена неприметная выцветшая руна, которую я подпитала магическим импульсом. Орнамент засветился зеленым. Уже через пару минут к стоянке вышел полный лысый мужчина в форме охранника.

– Здесь нельзя парковаться, – строго сказал он, указывая на место декана факультета некромантии.

Там стоял мой магобиль.

Охранник оказался ниже меня на голову, смотрел очень недовольно. Говорил он с одышкой:

– Уберите магобиль. Никак нельзя. Это место гера Налсу́ра Ардо́. Он – декан некромантского факультета. Понимаете вы? Или что?

– Понимаю. – Я взглянула в глаза охраннику и улыбнулась, добавляя: – Уверена, декан будет не против уступить. Ведь он лично пообещал создать для меня наилучшие условия.

Судя по лицу мужчины, моя фирменная надменная улыбка возымела правильное действие. На полных щеках появились багровые пятна, а в глазах отразился испуг.

– Гера Эффит? – догадался охранник, глядя на меня, как жертва на удава.

– Абсолютно верно, – кивнула я.

Он шумно сглотнул, сделал шаг назад.

Я продолжала растягивать губы в улыбке. Хотелось быстрее завершить разговор.

– Вас ждали, – хрипло сказал охранник. Затем, опомнившись, затараторил: – Очень рад знакомству. Всего вам светло… ой! Доброго дня вам. То есть здравствуйте, гера.

Его рука потянулась вперед, дрогнула и опала плетью вдоль туловища.

Охранник нервничал, я чувствовала себя все более утомленной. Общение с новыми людьми никогда не доставляло мне удовольствия. Им – тем более.

– И вам не хворать, – кивнула я, прекращая улыбаться. – Давайте поговорим о деле.

Охранник быстро закивал.

– Будьте любезны, помогите мне с багажом, – попросила я, протягивая мужчине рун-ключ от магобиля. – Гер Ардо обещал дом для проживания. Он ведь готов? Попросите крепких надежных студентов отнести мои чемоданы туда. Буду весьма за это признательна.

Охранник принял рун-ключ со священным ужасом в глазах.

– Все сделаю в лучшем виде, гера, – заверил он, вновь отступая. – Можете не волноваться.

– Спасибо, – кивнула я, – волноваться и правда не хотелось бы. Поэтому объясните студентам, что в чемоданах есть хрупкие предметы. А у их хозяйки – черная тетрадь для записи имен будущих жертв. Шучу.

Охранник нервно рассмеялся. Я снова улыбнулась – поддержать его, но он моментально затих. Вздохнув, озвучила последнюю просьбу:

– Ключ от магобиля пусть оставят на вещах.

Завершив речь, я развернулась и направилась к административному зданию. Пора пообщаться с будущим работодателем.

В академии имелось всего четыре основных факультета: боевой магии, артефакторики, лекарей и некромантии. Семь лет назад мой отец был здесь уважаемым человеком. Деканом некромантского факультета. А я училась на третьем курсе артефакторного. Подавала большие надежды, как будущий специалист. Пока все не закончилось всплеском темной магии и причинением вреда здоровью другого студента…

Конрад. При воспоминании о нем, я сбилась с шага.

Каждый раз, когда думала о Конраде Экхане, словно оказывалась на стыке прошлого и будущего, на пороге самого сильного из своих страхов.

Тряхнув головой, прошла дальше – в огромный холл, отделанный белым мрамором. Шла как в тумане. Не покидало чувство нереальности, ведь это место часто мне снилось. В кошмарах.

Но настало время перебороть себя. В оглушительной тишине, разбавляемой лишь стуком моих каблуков, я поднялась к приемной декана некромантского факультета. Коридоры словно вели меня в прошлое, где все было по-прежнему: широкие каменные подоконники, портреты великих магов на серых стенах, поскрипывающий паркет на полу, даже запах… Пахло старым деревом, свежей краской и немного благовониями – для отпугивания злых духов.

Мой отец работал здесь больше двадцати лет. Еще до моего поступления ему часто приходилось приводить меня с собой.

Я любила это место. Мечтала учиться здесь. В его стенах я встретила первую любовь. И возненавидела настолько, что пробудила спящую годами тьму.

Подняв руку, быстро постучала.

– Войдите, – раздалось с той стороны.

Я обхватила рукой кованую ручку в виде кобры, потянула вниз и толкнула дверь от себя.

Маленькая прямоугольная приемная тоже не изменилась. Слева – дверь в кладовую, переделанную под кухню, массивный стол секретаря и напольная вешалка для одежды. Справа – комната с архивом и черный кожаный диван под широким окном. Прямо – кабинет декана некромантского факультета.

– Добрый день, – раздалось из-за стола секретаря. – Я могу вам чем-то помочь?

Я взглянула на худенькую брюнетку с большими черными глазами. Ее личику-сердечку очень шла короткая стрижка под каре – по последней столичной моде. Пухлые губы она накрасила красной помадой. Девушка была красива и очень молода. Младше меня лет на пять, а ведь мне всего двадцать четыре…

В общем, выбор Налсура меня удивил. Почему-то казалось, что он возьмет в помощницы более зрелую женщину – с опытом в канцелярском деле, а не милашку для утех.

– Мне нужен гер Налсу́р Ардо́, – сказала я, прекращая осмотр незнакомки.

– Вам назначено? – уточнила девушка. Она чуть улыбнулась, и на щеках появились очаровательные ямочки.

– Назначено, – кивнув, тоже позволила себе легкий оскал. – Я – гера Василиа́ра Э́ффит. Меня просили приехать к полудню.

– О, к-конечно. – Секретарь словно заново меня увидела. Вскочив, она принялась нервно разглаживать юбку-карандаш, а затем поправлять манжет на кремовой блузке. Опомнившись, указала мне на диван, предлагая: – П-прошу вас, присядьте. Гер Ардо вот-вот будет. М-может быть, чаю?

После нашей короткой беседы, бедняжка начала слегка заикаться. «Трепетная какая», – подумала я и ответила отрицательно. Пить чай из рук незнакомки? Нет уж, увольте.

– Т-тогда к-кофе? – Девушка заикалась все сильнее.

Ее выделяли яркая внешность и точеная фигурка, но в глазах светилась уйма наивности, а в движениях сквозила явная неуверенность.

«Как Налсур мог выбрать себе ЭТО? – негодовала я. – Неужели просто решил использовать дурочку? Для работы она вряд ли годится. Наверняка падает в обморок от каждого его ледяного взгляда. А уж если Налсур не в настроении, то его аура точно вызывает мигрени…»

– Ничего не нужно, – ответила я, на этот раз присаживаясь на диван и прикрывая глаза.

Внутри закипала злость на Налсура. Он всегда действовал максимально правильно и принципиально, чем невольно добился моего расположения. И вдруг эта девица…

Вспомнилось любимое изречение дяди: «В любом яблочке найдется червоточинка».

Разочарованно вздохнув, я попыталась восстановить состояние покоя. И тут раздался резкий стук. Секретарша уронила на пол пресс-папье и испуганно уставилась на меня.

– П-простите, – прошептала она, – я не хотела вас отвлекать. С-спите, п-пожалуйста.

Ответить я не успела. В этот момент открылась дверь.

Сначала я ощутила подавляющую энергию, а потом услышала «приветствие» от дорогого друга:

– Какого гадства ты припарковалась на моем месте, Лиара? – бросил Налсур на ходу. – Чего ты добивалась?

– Очевидного. Хотела задеть тебя, – улыбнулась я декану Ардо.

Налсур – высокий, широкоплечий, с черными волосами, затянутыми в хвост на затылке и выбритыми на висках – явился в приемную. К слову, бритые виски – не дань моды, а необходимость. Именно в этом месте были нанесены рисунки, способные защитить от проникновения в его голову менталистов. Татуировки предупреждали любителей покопаться в чужих секретах, что хорошим это не кончится.

Налсур был одним из тех, кто знал слишком много и не мог себе позволить делиться информацией.

На сгибе локтя он нес черное пальто. Темно-серый костюм-тройка подчеркивал подтянутую фигуру. В глазах декана зияла сама тьма.

– Из-за твоей шалости мне пришлось слушать причитания гера Вида́ка почти четыре минуты, – зло сообщил он, встав напротив меня. – Как ему жаль, как он старался изменить ситуацию; как уговаривал темную геру поступить правильно, но ты была непреклонна; как ему тяжело от мысли, что мне придется испытывать неудобства из-за тебя…

– Чудно́, – улыбнулась я, припоминая толстячка. – Какой милый подхалим. Значит, гер Вида́к?

– Не вздумай причинить ему вред, – тут же приказал Налсур. – Никому здесь. Что бы они ни сделали, Лиара, ты должна…

– Всех понять и каждого простить? – рассмеялась я. – Милый, иногда ты очень забавно шутишь.

В Икоре все знали: темные всегда отдают долги. Как за хорошее, так и за плохое. Таков наш непреложный закон. А еще отличались удивительно хорошей памятью…

Секретарша снова что-то уронила. Налсур же, явно сделав правильные выводы из моих слов, попросил уже мягче:

– Забудь о Видаке. Он не стоит внимания. Есть гораздо более важные кандидатуры.

Мы скрестились взглядами. В приемной повисла напряженная тишина, прерванная секретарем. Девушка чихнула. Налсур нахмурился, посмотрел на нее, и та испуганно пролепетала:

– П-простите.

Я не стала сдерживаться – прикрыла глаза ладонью и произнесла громкое «М-да!». Скрывать собственного отношения к столь вопиющей ситуации не собиралась. Зачем бы такому, как декан некромантов, брать на работу вечно трясущуюся и заикающуюся студентку? Вывод лежал на поверхности. Вернее – на красивом личике с милым вздернутым носиком и пухлыми губками.

– Не х-хотела вам м-мешать, – залепетала девица.

И Налсур изменился, как по щелчку пальцев: принялся заверять помощницу, что все хорошо. А в конце речи совсем меня поразил – широко улыбнулся. Я сначала подумала, показалось. Стоял-то он в профиль. Но, пройдя чуть в сторону и присмотревшись, поняла: точно! Его губы растянулись, обнажая зубы. Не для того, чтобы напугать оппонента многообещающим оскалом, как это делала я, а чтобы понравиться.

Он очаровывал свою секретаршу!

– Хо! – недовольно выдала я.

Налсур резко посмотрел на меня. И указал на дверь в свой кабинет, приказывая:

– Пойдем!

Я пожала плечами и проследовала куда отправили.

– Ни́ла, сделай мне чай и что-нибудь перекусить, – попросил Налсур снова мягким низким голосом. Почти мурлыкающим.

Я даже с шага сбилась.

– А вашей гостье? – тихо уточнила девушка.

– Она параноик, – ответил Налсур, – не пьет и не ест из незнакомых рук. Предлагать бесполезно. Пусть умирает от жажды. Не сочувствуй – Лиара не заслужила.

Озадаченная таким уровнем гостеприимства и откровений обо мне, я задержалась на пороге кабинета и поспешила поддержать беседу:

– Все темные так или иначе параноики, уважаемая Нила. Каждый в своем, – пояснила я секретарше, добавляя дальше громким шепотом: – Например, гер Ардо никогда не поцелует женщину с помадой на губах. Боится, что его СНОВА попытаются приворожить и затащить в постель. Так что все, кто красят губки в расчете на привлечение внимания нашего декана, идут…

– Лиар-ра! – зарычал Налсур. – А не пошла бы и ты… в мой кабинет?

– С удовольствием, – улыбнулась я. – А ты пока можешь сделать для меня чай. Мы ведь не чужие, дорогой. Твоим рукам я доверяю. Они умеют невероятное.

Щеки Нилы вспыхнули алым, под цвет помады. Налсур слегка опустил голову, глядя на меня исподлобья и словно готовясь к магической атаке. Энергетика тьмы в помещении стала настолько ощутимой, что любой светлый немедленно лишился бы чувств. И мне вдруг стало очевидно: мои слова действительно разозлили дорогого друга! Бесстрастный декан факультета некромантии был в бешенстве. Не каждый такое вынесет.

Я присмотрелась к смущенной, но по-прежнему пышущей здоровьем секретарше, кусающей алые губы, и сделала новое открытие: она – сильная темная. Хотя ауры не ощущалось, как у совсем слабой магички. Загадка, однако…

Таинственности добавляло еще и то, как бережно к ней относился Налсур. Не помню, чтобы раньше он так волновался из-за посторонних. Значит, милашка Нила для него не чужая. Она для него – своя?!

Ледяная тьма, неужели и Налсур способен на чувства?!

Отметив изумление на моем лице, Налсур прочистил горло, как бы напоминая, куда меня послал. Я развернулась и послушно вошла в кабинет, ощущая, как разгорается внутри нехилое любопытство.

– Лиара, ты заставляешь меня сомневаться в правильности принятого решения, – сказал Налсур, ворвавшись следом и закрыв дверь. – Возможно, я действительно погорячился, позвав тебя на работу.

Мне хотелось согласиться с ним и уйти. Тем более он знал, при каких обстоятельствах нам с отцом пришлось покинуть академию семь лет назад. Тогда, не сумев сдержать эмоции из-за предательства, я дала волю магии и не смогла себя контролировать. И из меня вырвалась тьма. Потом… Потом были последствия.

Казалось, давно пришло время все забыть, но я не могла. До сих пор видела кошмары о тех временах, хотя теперь гораздо реже.

Работать в академии – совершенно не то, о чем я мечтала. Мне хотелось бежать отсюда без оглядки. Но ответить отказом на приглашение Налсура я не могла. Сюда меня привели вовсе не его просьбы, а обстоятельства. И имя им – дядя Нильс.

Родной брат отца давил на меня, напоминая о долгах прошлого. Когда-то дядюшка очень нам помог, и теперь меня обязали узнать нечто важное об одном из студентов. Сделать это получилось бы, лишь находясь здесь.

– Хочешь уйти? – с прищуром спросил Налсур. – Вперед.

Он указал на дверь.

Я усмехнулась. Очень хотелось, чтобы Налсур выгнал меня сам. Тогда было бы, чем оправдаться перед дядей. Но Нильс – тот еще темный. Оставаться его должниками навечно мы с отцом совсем не хотели.

– Молчишь, – усмехнулся друг, расценив мое молчание, как своеобразное признание вины. – Тогда поговорим о вакансии. Как ты знаешь, академию покинули сразу два преподавателя. Так что я вынужден просить о помощи. Ты ведь приехала по доброте душевной, так?

Налсур говорил и смотрел так, словно знал все мои секреты и давал возможность признаться сейчас. Покаяться заранее. Потому что потом могло стать поздно – он, как все темные маги, не любил ложь. Недоговоренности относил туда же.

Меня ждала расплата за обман. Но не сейчас, а значит, оставалось время выкрутиться.

Я улыбнулась и кивнула:

– Помочь тебе в сложные времена – единственная цель моего визита.

Налсур прошел за свой стол и жестом предложил занять место напротив.

– Даже не думал, что в тебе есть та самая душевность, – поделился он, вынимая из выдвижного ящика папки. – Но раз уж ты здесь, дорогая подруга, поверю тебе, как никому другому. Как себе.

Налсур посмотрел на меня и улыбнулся. Совсем не так, как делал это в приемной. Теперь в его глазах поселилась неприкрытая угроза. И я почти уверилась: он знал о моих делах с дядей!

Тьма витала в его взгляде. Я лишь пожала плечами и присела на предложенное место.

– Лиара, – проговорил Налсур почти ласково, – прежде чем подписать с тобой договор, скажу как есть: я отвечаю за всех, кто учится на моем факультете. За каждого. Сделаешь больно им – считай обидела меня.

– Ты молодец, – похвалила я, стараясь внешне оставаться расслабленной. – Так держать.

«Спокойно. Он не может знать о моем долге», – подумала про себя.

– Значит, настаиваешь, что приехала только ради обучения студентов, – вздохнул Налсур.

– Да, – припечатала я.

– Жаль, – в тон мне сказал он. И, посмотрев, сообщил ледяным тоном: – Тогда я буду предельно откровенным за нас двоих, дорогая Лиара. На этом моменте игры кончились. Запомни: если, преследуя цели дяди, ты навредишь моим подопечным, я сделаю тебе больно. Не пощажу. Несмотря на дружбу.

«Знает!»

Я замерла, с ужасом обдумывая услышанное.

Если Налсур знал, что я соглашусь на предложение работать из-за требования дяди, то почему позвал меня? Проверял, пройду ли я проверку? Что ж, это провал. И что теперь?

Будь у меня хоть какой-то выбор, я бы уже бежала. Делать из гера Ардо врага – все равно что на спор совать голову в пасть голодного тигра. Пощады ждать не стоило. Но и тропинок для отступления мне не оставили.

А значит, предстояло рискнуть.

– Так что там за подопечные? – спросила я, закинув ногу на ногу и изобразив заинтересованность. – Рассказывай уже, не томи.

Налсур не ответил. Какое-то время он продолжал смотреть на меня, давя на остатки совести, припрятанные очень глубоко внутри. Не знаю, смог бы он что-то найти или нет, но ему помешал стук в дверь. Милая секретарша принесла декану бутерброды, овощной салат и чайник с двумя чашечками.

Упрямая. Решила напоить и меня.

– Все, что вы просили, гер Ардо, – сказала она без заикания.

И складки на лбу Налсура волшебным образом разгладились, а губ – клянусь ледяной тьмой! – коснулась очередная милая улыбочка.

– Спасибо, Нила, – ответил он бархатным голосом, – этого сейчас очень не хватало. Ставь все туда. – Он указал на журнальный стол у окна. – Мы закончим с герой Эффит, и я наконец перекушу. Ты – мое спасение.

По мере его долгого нудного монолога мое лицо все больше вытягивалось от удивления. А на последнем слове я вовсе забыла о своих несчастьях. Любопытство затмило все, даже самые жуткие страхи.

Спасение? Серьезно? Налсур, которого я знала много лет, был предельно серьезен, собран и максимально следил за словами. Каждое было по делу. И вдруг такая расточительность… И вдруг такая нежность во взгляде и в голосе!

Нила поставила поднос, мягко улыбнулась Налсуру и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Я внимательно следила за каждым ее действием, а потом посмотрела на друга, собираясь все же спросить, что вообще происходит?

– Она – не твоего ума дело, – тут же обломал все Налсур.

– Но ты…

– Не. Твоего. Ума, – процедил он, выделяя каждое слово.

– Остынь. Не моего? Ну и ладно, – солгала я. – Забыли. Так что там с работой?

Налсур смотрел оценивающе, внимательно. Явно взвешивал мои слова, решая, так ли я прониклась его требованием отвалить?

Я ждала, мирно сложив руки на коленях и глядя в ответ со всей преданностью человека, обожающего изображать наивность.

В итоге Налсур покачал головой, потер переносицу, и… мы вернулись к самой насущной теме.

– Если ты все же примешь мое приглашение работать здесь, то предстоит много дел, – вздохнув, начал он. – Ты будешь вести начертательную некромантию у второго и третьего курсов. Здесь их имена и краткие характеристики. – Он выложил на стол стопку бумажных папок. – Также на тебе проектирование магических схем у пятого. Проблема, как сама понимаешь, с последними. Из пятнадцати человек с первого курса их осталось семеро. Остальные отсеялись или перевелись в процессе обучения. Требования к выпускникам-некромантам становятся все жестче, многие предпочитают более легкий путь. Перед тобой характеристики на каждого из семерки.

На стол легли новые папки, а Налсур все говорил:

– Так случилось, что все они – сильные маги, и все еще с трудом контролируют эманации тьмы. Необычный набор, Лиара, нетипичный для выпускников нашей академии. Иногда эмоции управляют ими, а не наоборот. И тогда тьма берет верх. Тебе ли не знать, каково это… В общем, находиться рядом с семеркой пятикурсников чрезвычайно тяжело. Во время практических заданий эманации тьмы такие, что светлым рядом даже делать нечего. В этом году студенты на пике силы, и от них отказалась преподавательница. Также ушел куратор, ведущий практические занятия.

– Все так плохо? – удивилась я.

– У бедолаг сдали нервы, – кивнул Налсур. – Начались постоянные кошмары, беспричинная тревожность, страхи преследования и другое. По нарастающей.

– Эти преподаватели не были темными магами? – уточнила я.

– Были. Но со слабым даром, – ответил Налсур. – Обычно их способностей вполне хватало для ведения уроков даже у пятого курса. Но эти ребята – все как на подбор сильные. Мало того, что темные, так еще почти в каждом есть шокрилийская кровь, которая усиливает их дар.

Шокрилийская кровь! Я подобралась: вот она, важная информация, от которой зависела моя свобода от долга.

– Им нужен рядом кто-то покрепче, – продолжил Налсур. – Преподавателей по всем остальным предметам я подобрал как следует. Только с проектированием магических схем вышла промашка.

Я кивнула, забирая стопку дел пятикурсников. Быстро пересмотрела и нахмурилась. Пересчитала дела и, прищурившись, посмотрела на Налсура.

– Я не великий математик, но здесь несовпадение, – сообщила, заломив бровь. – Ты говорил о семерых студентах.

– Это – сюрприз, – с каменным лицом невозмутимо сообщил Налсур. – Видишь ли, восьмой – «мертвая душа». Его отец хорошо платит за то, что сын числится здесь, а на самом деле занимается на дому. Академии нужны деньги, потому мы не стали отказываться. Зовут парня Гоме́р До́рах. Находиться здесь он не может – слишком опасно.

– Он чистокровный шокрили́ец? – поняла я.

Налсур кивнул, наблюдая за моей реакцией.

Я опустила взгляд на папки, делая вид, что снова пересматриваю дела.

На самом деле я думала о задании дяди. Среди будущих учеников был парень – чистокровный потомок драконов, выходец из королевства, в котором восемь лет назад случилась попытка переворота, и с тех пор происходят регулярные кровопролитные конфликты.

– Сомнения гера Дораха обоснованы. За шокрили́йцами, в которых силен зов крови, идет охота, – снова заговорил Налсур, устав ждать моей реакции. – Их отлавливают наемники. Одни – чтобы убить, другие – чтобы насильно вернуть на родину и обязать завести там семью. Чистокровным шокрилийцам не позавидуешь. Вот и прячутся, стараясь ничем себя не выдать.

Я уже слышала все это раньше от дяди: в день, когда он пришел и потребовал принять предложение Налсура о работе.

Дело было «с душком» – это стало очевидно по восторженному сиянию в глазах Нильса Эффита.

«Найдешь для меня скрывающегося шокрилийца, и все, – говорил дядя, пожимая плечами. – Просто скажешь имя. И забудешь об этом. Пустяк, который освободит вас с отцом от долга. И, предвидя твои вопросы, сразу скажу: найденный шокрилиец не пострадает. Я лично стану его хранителем; доставлю на родину живым и невредимым. Могу принести клятву, дорогая, что ты не станешь сообщницей убийства. Закон никто из нас не нарушит. От тебя требуется самая малость: начни работу в академии, проверь каждого пятикурсника-некроманта, найди «моего» и освободись. Разве это не лучшее предложение в твоей жизни?»

Определенно, я не считала это предложение лучшим, но пожала дядину руку, скрепив договор магией. Потому что на кону стояла наша с отцом свобода. С тех пор я убеждала себя, что не сделала ничего плохого. Да и с дяди взяла клятву о непричинении вреда. Что могло пойти не так?

Оказалось, многое.

Например, этот Гомер, которого и вовсе спрятали где-то вдали от академии. Если он – моя цель, то все дальнейшие старания окажутся бесполезными, а время будет потрачено зря. Но и дядя не сможет придраться. И никто не пострадает.

– Лиара, есть проблема? – Налсур пощелкал передо мной пальцами, привлекая внимание.

– Пока не знаю, – опомнилась я. – Пойму, когда приступлю к работе. Кстати, считаю, что Дорах все же должен появиться здесь. Мне никогда не приходилось отчитываться за успехи студентов, отсутствующих на моих занятиях. А я – человек принципов.

Налсур смотрел на меня пару секунд и вдруг, растянув губы в широкой улыбке, засмеялся, качая головой:

– Лиара, ты – это что-то. – Он подмигнул. – Знаю я твои принципы. Они очень гибкие. Настолько, что их даже не стоит называть такими громкими словами.

– И все же…

– Гомер не приедет, а у тебя будет новый опыт, – все еще посмеиваясь, припечатал Налсур. И тон его, несмотря на внешнюю веселость, не оставлял сомнений: этот спор я не выиграю.

– Посмотрим, – не стала сдаваться я.

Налсур усмехнулся и вновь выдвинул ящик в столе. Вынув оттуда связку ключей, он протянул ее мне со словами:

– Аудитория шестьдесят шесть – твоя вотчина. Принимай сразу. Ни́ла внесет твои предметы в расписание уже завтра. Дом тебе тоже выделили. Вещи уже отнесли туда. Среди папок пятикурсников есть адрес и карта местности, если вдруг ты что-то забыла.

– Как насчет новых сюрпризов? – хмуро уточнила я. – Будет еще что-то, о чем лучше знать заранее?

– Угу, – кивнул Налсур. – Тебе придется не только преподавать, но и курировать пятый курс. Это не слишком обременительно.

– Не слишком обременительно курировать семерых некромантов, которые с трудом контролируют собственную силу? – уточнила я, чувствуя, как закипаю. – Мы о таком не договаривались.

– Дядя не говорил тебе, что придется принять все мои условия? – Налсур уставился на меня удивленно-наивным взглядом.

Он напоминал, что я в зависимом положении. И это жалило хуже змеи. Мне захотелось гордо уйти. Нахамить. Больно уколоть. Сделать хотя бы маленькую гадость этому ужасному человеку. Но да, дядя весьма доходчиво объяснил мне, что я должна получить работу любой ценой.

– Ты втянешься, – пообещал Налсур, глядя мне в глаза. – Со временем. Кроме того, вы с группой очень сплотитесь, пока будете выезжать на практику…

– Мы… что? – Я до последнего надеялась, что ослышалась.

– Практика. Это обязательно, – невозмутимо ответил Налсур. – Без выездной практики курс не будет считаться пройденным. Министерство образования ужесточило некоторые правила. Уверен, твой дядя приложил к этому руку, подергав за ниточки. Так что пятый курс обязан побывать на двух практиках за год. Пока не было ни одной. В целях обеспечения безопасности я выделил вам в сопровождение сильного боевого мага. Во время выездов он будет числиться под именем Дораха.

– Та-а-ак, – протянула я, уже понимая, что сюрпризов меня ждет намного больше, чем было заявлено. – И зачем необходимо обеспечивать безопасность во время рядовой практики? Студенты настолько плохо себя контролируют?

– А я не сказал? – Налсур снова сделал наивный взгляд. – Пятеро из семерых студентов имеют отношение к Шокрилии. Некоторые из них – прямые потомки высших драконов, другие связаны с высшими очень близким родством.

Я уперлась ладонями в стол и холодно уточнила:

– Иными словами, на них охотится оппозиция и наемники, нанятые Советом Шокрилии, чтобы насильно вернуть на родину драконов, судить за побег и заставить создать семью? – спросила я, поднимаясь со стула. – Не удивительно, что Дорах остался на домашнем обучении. Как же остальные осмелились приехать?

– У их родителей нет той суммы, за которую я готов прикрыть глаза на отсутствие студента в академии, – пожал плечами Налсур. – Но не переживай. Я очень стараюсь обеспечить нашим студентам безопасность. Самая большая угроза, по сути, появляется именно во время практики. Вне стен академии ребята особенно уязвимы. Поэтому пятый курс сопровождаешь ты и… дополнительная сила.

Я смотрела на Налсура, гадая, все ли сюрпризы он раскрыл. Наглец, который звал поработать в академию так, словно мне предстоял полугодичный санаторный отдых за чужой счет, явно оставил самое «вкусное» напоследок.

И нет, я не ошиблась в нем.

– Ты зря волнуешься, Лиара. – Налсур тоже поднялся и слегка оскалился, добавляя: – Вашу защиту я доверил лучшему. Магистр боевой магии, назначенный вам в сопровождение, – твой старый знакомый.

«Нет-нет-нет-нет! – мысленно провыла я. – Ледяная тьма, только не ОН!»

– Ко́нрад Э́кхан, – добил меня Налсур, победно сверкнув темными глазищами.

Мерзавец!

Я шумно вздохнула, старательно подавляя растущие волны гнева, хаотично сменяющиеся ужасом. Не лучшая гамма чувств для темной магички.

– Он работает с нами с этого учебного года, – продолжил Налсур так, словно не замечал моей реакции. – После вашей стычки семь лет назад Экхан уехал. Перевелся в другую академию. С тех пор я о нем не слышал, но теперь рад его появлению. Как ты знаешь, он из потомков драконов и достаточно спокойно переносит нашу тьму. Даже твой срыв не сильно сказался. Это важно с учетом нынешних обстоятельств. Пятый курс должен быть отлично обучен боевым заклинаниям, а Экхан, как ни странно, прекрасный учитель. И защитник превосходный. Я проверял его лично.

Налсур говорил непривычно много.

Я непривычно много молчала, гадая, понимал ли бывший друг, что делать врага из меня тоже чревато?

– Ты как? – закончил он.

– Хорошо, – солгала я, продолжая переваривать услышанное и пытаясь принять это.

У меня все еще был выбор. Плохой, но был. Дверь никто не запирал, меня не держали. И хотя дядя ясно дал понять, что неудачи не потерпит, я могла уйти и придумать себе оправдание. А потом смотреть, как дядя заставит отца снова уволиться, чтобы «помочь брату с более важными делами». Не-на-ви-жу!

Налсур молчал – ждал моего решения.

И я его приняла.

– Твой рунномер у меня есть, – проговорила отстраненно-холодно. – Если возникнут вопросы – свяжусь. И пусть вечером кто-нибудь занесет в дом расписание на завтра.

– Лиара, я озвучил условия. – Налсур вышел из-за стола, не сводя с меня взгляда. – Ты согласна со всем, что услышала? Я не потерплю здесь врагов. Все в стенах этой академии подчиняются правилам и находятся под моей защитой.

– Я понимаю, – ответила, едва двигая губами.

Громко вздохнув, Налсур попросил:

– Загляни завтра в отдел кадров – там контракт на полгода. А сегодня еще есть время подумать. Взвесь все услышанное.

Я не ответила. Выйдя из кабинета, пронеслась по приемной, даже не взглянув на секретаршу. В голове царил океан из мыслей и сомнений, а на кончиках пальцев проявилась тьма. Мне нужно было место, чтобы уединиться и успокоиться. Я никому не могла позволить стать свидетелями моей слабости.

Глава 2

Учебный корпус встретил тишиной.

Для меня она была особой: жуткой, отправляющей в прошлое и оголяющей глубоко затаенные страхи.

Когда дядя говорил, что я обязана принять приглашение Налсура, понимала: будет паршиво. А ведь тогда я не знала про Экхана.

Перед внутренним взором невольно всплыл образ высокого широкоплечего красавчика. Конрад покорил меня сразу, с первой встречи. Я училась на втором курсе, когда он появился в академии. Помню, как знакомая с придыханием рассказывала о новеньком. Он перевелся откуда-то на четвертый курс и сразу стал объектом пристального внимания девчонок.

Я гнала его образ, но куда там! Видела его, будто наяву. Короткие черные волосы, волевой квадратный подбородок, орлиный профиль, четко очерченные крупные губы, темно-карие глаза с густыми изогнутыми ресницами. Смуглая кожа. Крепкое сильное тело. Сколько раз я из приемной отца любовалась тренировками четвертого курса, куда перевелся Конрад…

Он стал моей первой любовью, от которой я таяла, а магия внутри пробуждалась и готовилась прорваться наружу.

Тьма обожает эмоции. Благодаря им, она часто захватывает под свой контроль слабых магов, сводит их с ума и толкает на страшные вещи. Тогда я знала об этом лишь из учебников.

Не отдавая отчета в том, что делаю, свернула в один из коридоров и вскоре остановилась напротив ниши, в которой семь лет назад окончательно пробудилась моя сила. Остановившись, горько усмехнулась. Сердце стучало как сумасшедшее.

Нервно засунув папки с делами под мышку, я открыла сумку и на ощупь нашла мятные леденцы. Вынула дрожащей рукой первый попавшийся и тут же уронила.

Некрасиво выругавшись, отследила, как зеленый леденец в прозрачной обертке весело прокатился вглубь ниши, где и ударился о стенку. Я вздрогнула от этого звука и с удивлением осмотрела место, не понимая, что меня сюда привело?

Затем пришло понимание: я здесь, потому что это место семь лет пугало меня до дрожи, приходя в кошмарах. И конечно, мне стоило убедиться: оно совсем не такое страшное, как рисовало глупое воображение. Просто ниша в стене.

Нарочито громко рассмеявшись, на ватных ногах я заставила себя пойти за конфетой.

– Что здесь вообще может быть страшного? – пробормотала, нагнувшись и бросив вызов стенам здания: – Старая мерзкая академия! Я больше не боюсь, ясно?

Нет. Ей ясно не было. И она приняла вызов.

Иначе как объяснить произошедшее следом?

В коридоре раздались уверенные шаги, а затем, спустя тридцать два биения в грудной клетке, мне явился до жути знакомый профиль. Время остановилось, пока я смотрела из своего убежища на Конрада Экхана. Совсем как тогда.

Семь прошедших лет стерлись, словно их и не было. И я снова чувствовала себя жалкой, ничтожной, глупой. Это шокировало. Даже в худших предположениях я не думала, что будет так… плохо.

Больно-страшно-мучительно. И притягательно одновременно! Потому что Конрад был не просто хорош, кажется, он стал лучше прежнего.

Жаль!

Ужасно хотелось увидеть Экхана лысым и с пузом. Впрочем, он был старше меня всего на два с половиной года, так что лет через дцать имел все шансы обрести облик из моих страшных фантазий.

«Хватит!» – потребовала от себя же, прикрыв глаза и призвав спокойствие. Ледяная тьма отозвалась, сковав эмоции.

С губ сорвался болезненный вздох.

Экхан, почти прошедший мимо, замер, а потом заглянул в мою нишу, едва не уничтожив одним своим взглядом великую стену отчуждения, которую я выстраивала долгие годы. Кирпичик за кирпичиком, превращая себя из испуганной нежной девчонки в сильную женщину, способную дать отпор кому и чему угодно.

Нет. Я больше не слабая.

Приказала себе собраться. Теперь я – хозяйка своей силы и своих эмоций. И мне плевать на Конра…

– Василиара?

Второй раз за все время нашего знакомства он назвал мое полное имя. Его голос – глубокий, низкий, тот самый… – отозвался во мне порывом шагнуть вперед и улыбнуться. Он всегда действовал на меня так. До последнего дня.

Думала, это прошло. Но обманулась.

Я помнила Конрада все эти годы. Слышала во сне. И молилась о том, чтобы никогда больше не встретиться с ним. Но, видимо, снова что-то сделала не так.

Невероятным усилием воли я взяла себя в руки и медленно вышла на свет. Не спеша развернула поднятую конфетку, сунула в рот и посмотрела на кошмар из прошлого.

– Привет, – произнесла, старательно следя за интонациями.

Но не уследила за взглядом. Он принялся блуждать по Экхану, изучая и запоминая, чтобы потом сотни раз прокручивать перед мысленным взором. Снова и снова. И искать изъяны. У кошмара обязаны быть изъяны. И слабые места должны быть.

Но… Конрад, кажется, стал еще выше, еще шире в плечах. И еще мужественней. Он больше не был двадцатилетним парнем с широкой открытой улыбкой. Теперь в его коротких смольно-черных волосах появились две седые пряди, убранные назад: от висков к затылку. На правой брови тоже обнаружилось новшество: широкая полоска-шрам. В ухе серьга-артефакт с необычным узором. Из-под ворота футболки-поло виднелся черный рисунок, которого я не видела раньше. Темно-карие глаза, обрамленные густыми черными ресницами, смотрели оценивающе, без тени веселья.

Я тоже смотрела в них. Понимала, что долго этого делать нельзя, ведь однажды меня уже затянуло в их омут. Но мимолетно… кто мне запретит?

Конрад ответил мне взаимностью. Он рассматривал меня, не стесняясь и не прячась. И я поймала себя на мысли, что хотела бы знать: как ему увиденное?

Моргнув, прогнала навязчивые глупые мысли и, чуть прикрыв глаза, увидела их… Четко очерченные губы Конрада, расчерченные шрамами справа. Вот он, эпицентр моих кошмаров.

Семь лет назад, не совладав со своим даром, я приказала тьме запечатать его рот. Чтобы замолчал. Чтобы не смел больше со мной говорить!!! Никогда. И тьма отозвалась, вырвавшись из меня с огромной силой.

За случившееся меня могли не только отчислить, но и наложить более серьезное наказание. Например, заблокировать дар и возможность передать его детям.

Отец в отчаянии обратился к родному брату, занимающему уже тогда неплохой пост в министерстве магии. В итоге дяде Нильсу удалось замять дело. Как он рассчитался с Конрадом и ректором академии – осталось тайной. Но они не стали заявлять о случившемся и поддерживать слухи.

А дальше начался кошмар. Отец лишился должности, меня перевели в другую академию. Мы оба дали магическую долговую клятву дяде. Жизнь стала совсем иной. Я купалась в чувстве вины перед отцом, училась идеально контролировать магию и иногда выполняла поручения дяди.

А теперь передо мной стоял тот, с кого началась катастрофа. Тьму с губ Конрада убрали, но…

– Ты мог уже давно свести эти шрамы, – поморщившись, сказала я. – Или нравится выставлять себя жертвой? Смотрю, бро́ви тоже досталось… Копишь уродства?

Я говорила едко, с трудом сдерживая внутренний яд, копившийся годами.

Конрад молчал. Он продолжал рассматривать меня, чуть склонив голову набок. И я совсем не узнавала эту его новую манеру поведения. Отчего нервничала еще больше.

– Коплю уродства? – наконец повторил он с ленцой. – Можно сказать и так. Я и правда не убираю некоторые шрамы сознательно. Например, эти. – Он указал на свои губы. – Они напоминают, что иногда стоит заткнуться. А этот… – Конрад поиграл бровью. – О том, что стоит всегда смотреть в оба. Есть еще кое-что там… – Его взгляд устремился вниз, в область пояса. – Они напоминают, что не стоит заигрываться даже с самыми красивыми кошечками…

Боги, он ни капли не изменился! Я передернула плечами, сбрасывая наваждение. Не хватало еще снова запасть на Экхана, превратившись в прежнюю дурочку.

– Мне нет дела до твоих отметин! – прервала я Конрада, сделав брезгливое выражение лица.

А он рассмеялся:

– Как скажешь, Лиара. Как скажешь… Но кое-какие из них – наши общие.

Конрад чуть скривил губы, демонстрируя увечье, которое я оставила на нем. И мне стало не по себе. Я давно отказалась от чувства вины перед этим типом, убедив себя, что он сам спровоцировал тьму. Так было понятно и удобно. Так на меня не давило лишнее. Тем более Конраду хорошо заплатили за проявленное понимание.

Но теперь, глядя в его глаза и слушая голос, я снова ощущала это странное давление внутри. Становилось тяжелее дышать, в горле рос ком, а в животе закручивалась спираль страха. Все как тогда. После осознания, что натворила.

Потом были слезы, ужас, истерика. И желание увидеть Конрада, чтобы он простил. Но меня не пустили. А после, когда дядя Нильс все уладил, мне сообщили, что Экхан принял большой откуп и уехал.

«Он умеет торговаться, – с усмешкой говорил потом дядя. – Уважаю таких хватких парней. Далеко пойдет!»

Воспоминания придали сил. Я моргнула, разбивая прошлое, и всмотрелась в Экхана заново. Нет, он точно больше не был прежним беззаботным красавчиком, разбивающим сердца направо и налево. Осталось лишь знакомое лицо, которое не портили даже шрамы. Парадоксально, но с ними Конрад стал еще привлекательней.

– Так какими судьбами ты здесь? – спросил он, вырвав меня из задумчивости.

– Приехала работать, – ответила я спокойно. Эмоции почти улеглись.

Его взгляд скользнул к папкам у меня в руках, затем снова к моему лицу. К губам, шее, к вороту рубашки. Меня изучали и не скрывали этого.

– Будешь преподавать у пятого курса? – уточнил Экхан, делая шаг в сторону и опираясь одним плечом на стену. – Интересный выбор декана. Вы, наверное, очень близки, раз он доверил любимчиков тебе. Не думал, что мы вот так встретимся. Но рад.

– Зря, – честно сказала я. – Добрыми коллегами мы точно не станем.

– Даже так? – Он снова прищурился. – А знаешь ли ты, Васюша, что недобрыми иногда быть даже веселее? Я думаю…

– Прекращай! – Я снова перебила его. – Твое дело – прокачивать мускулы и учить этому же студентов. Не стоит утруждаться лишними мыслями.

Конрад криво улыбнулся и покачал головой, отчего одна седая прядь упала на его смуглое лицо:

– Не будь мы старыми друзьями, Васюша, – сказал он тихо, – я бы решил, что ты пытаешься меня унизить и завуалированно называешь тупым.

Я покачала головой:

– Никто не сомневается в твоем уме, Конрад, – сказала с нескрываемым презрением. – Раз преподаешь, значит, стал магистром боевой магии. Для этого требовалось сдать все итоговые и промежуточные экзамены. И даже если кто-то сделал это за тебя, ты нашел способ добиться результата. Умело кого-то использовал. Значит, умный. И по-прежнему очень находчивый.

Конрад чуть склонил голову вперед и смотрел теперь так, словно готовился к нападению. Но это продлилось не больше пары секунд. Затем он оттолкнулся от стены и предложил:

– А как насчет прокачать твой скилл не только в науках, Лиара? Быть сообразительной малышкой хорошо, но, как ты верно заметила, прокачивать можно и кое-что еще. Приходи как-нибудь с пятым курсом на плац. Я поищу под этой нежной кожей мышцы и объясню, как их проработать.

– Да ни за что! – фыркнула я, чувствуя, что снова начинаю заводиться от неприкрытого оскорбления. – Мои мышцы в порядке и без твоих проработок.

– Серьезно? – В его глазах блеснуло пламя тьмы. – Продемонстрируешь? Если не хочешь общаться на глазах студентов, приходи в мой дом. Покажешь, что умеешь. Я научу кое-чему еще… Опыт у меня богатый, делиться я только рад.

– Не думаю, что мужчине со сто́лькими шрамами стоит доверять, – покачала головой я. – Удивительно, что декан выбрал тебя для защиты студентов. Судя по отметинам, ты раз за разом совершаешь промахи. Мне неинтересно учиться у профессионала. Так что продолжай тренироваться на кошечках, Экхан. И вообще, я опаздываю.

Не прощаясь, резко развернулась на каблуках и пошла прочь. Внутри меня горело буйное пламя, а в голове назойливо бились картинки прошлого. Такого яркого и счастливого. До одного дня…

Семь лет назад

Я с детства мечтала влюбиться. Хотя и понимала, что при наличии темной магии вряд ли получится что-то путное.

И моя семья тому яркий пример. Отец – очень сильный темный маг. Скептик, циник, суровый на вид. Мама – посредственный серый маг. Что их связало? Чувство, как ни странно. Они любили друг друга, но каждый по-своему. Мама – самозабвенно, жертвенно, всей душой. Папа никогда не говорил о любви, но его отношение ощущалось в каждом жесте, взгляде, поступке.

Вот только их связь изначально была обречена. Другим магам тяжело выносить рядом темных. Эманации дара слишком тяжелы. Находиться рядом с темным магом, тем более сильным, – испытание. Иные маги чувствуют угнетенное состояние, головные боли, их тревожат плохие сны, начинается мания преследования, и все по нарастающей.

Мама выдержала семь лет. Сейчас я понимаю, что она совершила практически невозможное, столько продержавшись. Но в детстве, когда она уехала, я посчитала ее предательницей. Меня мама забрать не могла – уже тогда она ощущала притаившуюся во мне силу. Отец… Он никогда больше ни на кого так не смотрел. И не женился.

В итоге, не сделав нужных выводов, я все же захотела полюбить.

Только когда обожглась, поняла, как прав был отец. Не зря он советовал избегать любых привязанностей. Потому что иначе…

– Васюш, солнце, как там мой доклад? Мне сдаваться послезавтра, спасай.

Вообще-то, я – Василиара. Но красавчик-спортсмен Конрад Экхан предпочитает звать меня «дружище». Или Васюшка. Перечить старшекурснику я не смею, могу только преданно смотреть в темные карие глаза, соглашаться на все и делать за него домашку. Мы же друзья…

– Вот. – Я вынимаю из сумки скрепленные вместе листы, исписанные мелким округлым почерком. – Всё готово.

– Уже? Ты что, ночь не спала, благодетельница моя?! – Конрад смотрит обеспокоенно, хмурится. Мне кажется, он искренне переживает за меня. – Так нельзя.

Я смущенно пожимаю плечами, делаю шаг навстречу. И Конрад добавляет с усмешкой:

– Ты мне нужна здоровой, дружище. Нам еще учиться и учиться.

Уязвлено замираю. Очевидно – я нужна ему только как помощница. Но тут же улыбаюсь, понимая, что вскоре он рассмотрит меня как следует, и тогда-а!

Делаю над собой усилие, выдавливаю ответ:

– Да там, в общем-то, и делать нечего.

Конечно, вру. Задание было сложным, и я едва уложилась в срок. Но зачем расстраивать Конрада и признавать, что не сомкнула глаз?

– Ну ты даешь. Волшебница! Просто нереально. Спасла меня. Понимаешь? – Приобняв за плечи, он слегка сжимает пальцы. Тут же отходит, забирая доклад и обещая: – С меня десерт. Наши любимые пирожные.

Ненавижу безе, но из его рук готова есть даже фантики от конфет. Улыбаюсь как ненормальная.

– Ладно, мне пора на занятия. Пока, Васюш.

Перед уходом он подмигивает мне и слегка задерживает взгляд. Будто хочет сказать что-то еще… Но не говорит.

Я киваю уже ему в спину и иду к скамейке, собираясь выпить энергетический тоник. У меня едва хватает сил, чтобы держать глаза открытыми, а впереди новый учебный день.

– Он правда стоит того, Лиара? – Рядом садится Налсур – вечно хмурый помощник декана факультета некромантии. Моего отца. – Тебе бы учиться, а не стелиться под этого перекачанного болвана.

– Конрад не болван, – отвечаю я, копошась в рюкзаке.

– Кто-то должен открыть тебе глаза, – качает головой Налсур и неожиданно начинает душить заботой: – Он тебя использует. Всем очевидно, что ты влюблена в этого парня, и ему тоже. Конрад манипулирует чувством привязанности. Знаешь, что он встречается сразу с двумя старшекурсницами? И обе думают, что это – настоящая любовь. Держись от него…

– Тебе больше нечем заняться? – Не дожидаясь ответа, я вскакиваю и быстро направляюсь к учебному корпусу.

Налсур смеется мне в спину:

– Ты всегда бежишь, когда понимаешь, что я прав, Лиара.

– Ты не прав! – рявкаю, не оборачиваясь.

– Трусиха, – доносится со скамьи. – Тьма ест трусов на завтрак и закусывает ими на ужин!

Меня слегка потряхивает от злости, и я быстро сворачиваю в ближайший коридор. Затем в ещё один. Вижу нишу в тени, ныряю туда. Мне необходимо успокоиться, усмирить рвущийся наружу необузданный пока еще дар и вернуть спокойствие.

Налсур вечно говорит ерунду, зачем я вообще думаю над его словами? И что в них так сильно задевает? Ни-че-го! Все сказанное – ложь. Конрад не такой. И он точно что-то ко мне испытывает. Я вижу это в его взглядах, чувствую в коротких прикосновениях! И даже если у него кто-то был раньше, то все изменится, как только мы начнем встречаться. Обязательно. Все так и будет.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох…

– Экхан, подожди! – слышу совсем рядом.

Задерживаю дыхание, вжимаясь спиной в стену. Прислушиваюсь невольно.

– Ну попроси свою рабыню сделать и мне доклад. Чего тебе стоит? Эта мышка ради тебя на все пойдет. Она даже есть будет с твоих рук, если прикажешь.

– Я не хочу, чтобы кто-то ел с моих рук, – смеется Конрад. – Это негигиенично. Катись, Коул.

– Ну уступи мне ее. Ненадолго, – канючит парень.

– Нет. У меня на Васюшу свои планы, – следует ответ.

– Хоть заводи себе собственную марионетку, – тяжело вздыхает Коул. – Но я не смогу крутить девчонками, как ты. Это как отдельный зачет сдавать – думай все время, что сказать, каким тоном, правильно ли себя ведешь. Девчонки дико обидчивые. Тем более ботанички типа Эффит. Ты – мой кумир. Укротитель зубрилок.

Коул стоит напротив и картинно кланяется. Конрад смеется, проходит дальше, но оборачивается, собираясь что-то сказать другу. И видит меня. Ниша недостаточно глубока, чтобы провалиться в неё навсегда. А мне хочется.

– Василиара? – Кажется, Конрад впервые называет меня полным именем. Он замирает.

На его мужественном красивом лице отражаются поочерёдно изумление, неверие, что-то вроде сожаления. Он шагает ко мне, открывает рот…

И меня прожигает невероятной болью.

– Не смей! – ледяным, дрожащим от ярости голосом говорю я.

Затем происходит странное. Мне хочется кричать и плакать, что я и делаю в воображении. Но на самом деле сама иду навстречу, чувствуя, как бурлит в крови невиданная до этого сила.

Часть меня пугается, пытается сдержать прорвавшуюся наконец тьму, старается подавить эмоции. Но… взять себя в руки так сложно! Гораздо проще поддаться и позволить тьме ответить мерзавцу.

Отомстить за боль.

Унизить.

Наказать!

Перед глазами стелется туман, поджилки потряхивает от жуткой злости, какой не испытывала никогда в жизни. С кончиков пальцев тонкими рваными паутинками стекает на пол тьма.

Коул пятится. На его лице отражается растерянность, и это отзывается во мне восторгом. Пусть он боится! Пусть бежит!!!

Но Конрад продолжает стоять и смотреть. Он не испуган. Серьезен, собран, спокоен. Выставив вперед руку, просит меня успокоиться. Обещает объяснить услышанное.

Собирается лгать!!! Тьма помогает мне видеть его насквозь и требует расплаты.

– Василиара, – говорит Конрад своим чарующим голосом, даже сейчас пробирающим до мурашек, – мы сейчас выйдем отсюда, и я расскажу тебе…

– Тишина! – приказываю я, вскидывая руки.

И ледяная тьма рвется навстречу глупцу; закрывает его рот, чтобы не смел говорить со мной. Чтобы больше никогда не лгал!

Конрад дергается, мычит, мотает головой. В его руках появляется какое-то магическое плетение. Я подхожу к нему вплотную и, глядя сквозь черноту в злые карие глаза, сообщаю хрипло:

– Теперь, когда я узнала правила твоей игры, Экхан, меняемся. Танцуй, моя марионетка! До потери сознания. Пока силы не покинут тебя, танцуй!!!

Я хрипло смеюсь, дрожа всем телом. Вижу первые дерганые движения Экхана, подчиняющегося приказу, и… падаю первой, теряя контроль над собой.

* * *

Ворвавшись в аудиторию шестьдесят шесть, я заперла дверь, прислонилась к ней спиной и зажмурилась. Позволила себе минуту слабости. Такие состояния мне ненавистны, но они все еще часть жизни.

Размеренно дыша, я заставила себя успокоиться и медленно пошла вдоль стены. Я снова «ледышка Эффит», как прозвали меня семь лет назад в новой академии. И мне все нипочем. И я ничего не боюсь… «Ничего и никого!» – повторила про себя, направляясь к столу у окна.

Стараясь больше не думать про Конрада с его шрамами на губах, осмотрела по пути одноместные парты: старые деревянные с разномастными надписями, часть из которых сделана еще при мне.

Преподавательский стол завален бумагами. В углу – неровная стопка книг по начертательной некромантии. Замерев перед бардаком, обернулась – за спиной обнаружился встроенный в стену стеллаж с приоткрытой дверцей, из-за которой торчали свернутые в трубочку плакаты, уголки папок, ветка от дерева…

– С этим разберусь позже, – пробормотала я и направилась к невзрачной двери в противоположном углу помещения. Отперев ее ключом, полученным в деканате, вошла в небольшую прямоугольную комнатку и включила свет.

Обстановка в ней не вдохновила: большой стол с полками, раковина в углу, под ней ведро с тряпками, а дальше – вместо окон – несколько стеллажей с книгами. На полу – кое-как свернутые схемы на ватманах. В противоположном углу захлопнувшаяся мышеловка с куском засохшего хлеба, а напротив входа – манекен голого мужчины с очень грустным лицом и ярко-зелеными глазами.

Я передернула плечами: никогда не любила кукол. Было в них нечто пугающее даже темных. Сделав мысленную пометку избавиться от манекена, прошла вперед и встала в центре комнаты. Свет одинокой лампы желтил бардак вокруг, добивая и без того отвратное настроение.

– Какая прелесть, – пробормотала я, со скепсисом рассматривая предоставленное «богатство». – И почему с твоего факультета преподаватели бегут, Налсур? Конечно, все дело во влиянии темного дара студентов. Угу. Как же. А то, что условия никакие, – это к делу не относится.

Взгляд снова застрял на голом манекене с грустной физиономией. Воображение тут же приписало ему эмоции, и теперь мне начало казаться, будто пластиковому парню неловко. Он же совсем голый.

Сжалившись, сняла пальто и накинула на беднягу. Фасон манекену не очень подошел, да и размером он оказался крупнее меня, но выбирать не приходилось. Теперь несчастный выглядел как маньяк-извращенец из парка. С другой стороны, он оживлял мрачное помещение и придавал настроения.

Я улыбнулась:

– Назову тебя Ланс, – сообщила манекену, застегивая верхние пуговки пальто и ставя перед фактом: – Будем временно делить эту каморку на двоих. Пока не придумаю, куда тебя деть. Если ты против – уходи сейчас.

Демонстративно подождала пару секунд. Ланс – слава богам! – остался на месте.

Я победно усмехнулась, хлопнула его по плечу и вернулась к делам.

Поставила сумку на стол и провела по нему пальцем. Тонкий слой пыли подсказал, что прежняя преподавательница сбежала совсем недавно. Появился шанс обойтись небольшими магическими ухищрениями. Уборку я никогда не любила, но работать в грязи не любила еще больше.

– Что ж, хотя бы здесь я сегодня одержу победу, – заявила пыли и отправилась набирать воды в ведро.

Неонила Тард

– Нила, не забудь внести геру Эффит в расписание на завтра. – Гер Ардо прошел мимо секретарши, надевая на ходу пальто. – Это важно.

Неонила кивнула, опомнилась и ответила вслух:

– Само собой, гер.

Он остановился у двери, принялся хлопать себя по карманам. «Снова ищет руннофон», – поняла Нила и тихо подсказала:

– Наверняка он в портфеле.

Гер Ардо проверил догадку, выругался и тут же виновато улыбнулся Ниле:

– Ты – мое спасение, – сказал деловым тоном.

Ни капли нежности в словах. Ни капли того, что позволило бы ей мечтать о большем. Простое поощрение за наблюдательность и своевременную помощь.

Нила улыбнулась в ответ. Не так скупо, как он. Она не умела делать что-то вполсилы. И теперь краснела, чувствуя себя полной дурочкой из-за невозможности немедленно прекратить демонстрацию радости.

Но начальник снова зарылся в своем портфеле, затем приложил перстень рунномера к аппарату, посылая магический импульс. Наверняка вызывал водителя.

Нила невольно залюбовалась гером Налсуром. С недавних пор она мысленно начала называть его по имени. Это был плохой знак, но отказаться от этого удовольствия Нила не могла. Каждый раз, разрешая себе подобную шалость, она улыбалась и чувствовала себя так, словно становилась еще капельку ближе к нему, своему идеалу мужчины.

Что он идеал, она тоже поняла недавно. И сразу приняла, как само собой разумеющееся. Врать себе Нила не умела.

Если в первый месяц работы она слегка побаивалась гера Ардо, проявившего живое участие к провалившей экзамен студентке, то на второй уже ругалась с бывшими однокурсниками, посмевшими сказать какую-то глупость о декане. А теперь, спустя полгода, и вовсе пропала.

Ей нравилось смотреть на гера Ардо. И не только потому что он отлично сложен и очень привлекателен. Это тоже, конечно, но было и кое-что еще. Когда Нила находилась рядом с ним, она чувствовала себя особенной и защищенной со всех сторон. Словно его сила распространялась и на нее, и больше никакие несчастья не могли ей навредить. И даже провал в конце учебного года вдруг начал казаться ей скрытым подарком Судьбы, а не наказанием.

Конечно, Нила не строила иллюзий об ответных чувствах гера Ардо. Он – взрослый самодостаточный мужчина на серьезной должности, и она – пригретая им из жалости двадцатилетняя дурочка, провалившая итоговый экзамен по поднятию и допросу умершего. Кем бы она была в такой паре? Смешно представить… Хотя когда Нила все же представляла их вместе, она не смеялась. Ей было хорошо. Несказанно хорошо.

Один из ее бывших однокурсников, заметив, как рьяно Нила защищала декана их факультета, больше часа «промывал» ей мозги, напоминая, кто она, и кто Налсур Ардо…

Все знали, какой он: скупой на эмоции, замкнутый, властный, часто суровый и очень занятой. Нила вообще не представляла его в долгих отношениях. В первые месяцы работы она отправляла по его просьбе букеты нескольким разным женщинам. Цветы служили извинением за пропущенные свидания. Академия отнимала у гера Ардо много времени и «съедала» его личную жизнь. В последние месяцы не было и букетов. Декан факультета некромантии совсем погряз в работе.

Нила ужасно сочувствовала занятости начальника, но даже после «заботы» однокурсника втайне эгоистично радовалась отсутствию у декана любовных связей. Она не искала себе оправданий, просто принимала свою глупую необоснованную ревность как данность.

И именно в таком виде Нила нашла равновесие. Привыкла балансировать в этом состоянии неуместной влюбленности в недосягаемого мужчину.

Но в тот день равновесие пошатнулось от сквозняка, ворвавшегося в приемную вместе с герой Василиарой Эффит.

Слишком красивая, уверенная в себе и непосредственная. Как она говорила с гером Ардо?! Будто они уже муж и жена – не меньше!

Нила не знала, куда себя деть от урагана чувств, поднявшихся внутри. Она, конечно, слышала, что гер Ардо долгие годы дружил с семьей бывшего декана, и заставляла себя верить, будто между этими двумя нет ничего больше, чем…

Чем что?

Нила смотрела на идеальную фигуру приглашенной преподавательницы, заглядывала в искрящиеся смехом большие серо-зеленые глаза, восхищалась блестящими светлыми волосами, убранными в элегантную прическу, и немного завидовала тому, какой нежной и шелковистой на вид была кожа геры Эффит.

А уж какая у нее оказалась фигура!

Под расстегнутым светлым пальто виднелось красное платье с обтягивающим закрытым верхом и расклешенной от талии юбкой. Стройные ножки были обуты в замшевые светлые ботильоны на высоком каблуке.

Ухоженная, красивая, яркая и уверенная в себе – гера Эффит вызвала в Ниле зависть, какой она никогда не испытывала. Гостья выглядела очень молодо и свежо, будто сама совсем недавно была студенткой, но теперь приехала преподавать. А значит, чего-то уже добилась в этой жизни.

В отличие от самой Нилы.

От всех этих мыслей внутри бедняжки поднималась необъяснимая обида. И злость. И хотелось выйти вон, чтобы не слышать, как говорили эти двое: гер Ардо и гера Эффит. Слишком доверительно. Слишком эмоционально. Всего слишком!

И даже теперь, когда гера Эффит давно покинула приемную, Нила чувствовала угрозу своему шаткому равновесию и не понимала, что с этим делать? Оставалось только принять новое увлечение начальника и напоминать себе раз за разом, что у нее самой никогда и не было шанса…

– Как продвигается работа с методичкой?

Вздрогнув, Нила вскинула взгляд и обнаружила, что гер Ардо успел оказаться у ее стола. Хмурый, будто недовольный чем-то.

– Все готово, – поспешно ответила она. – Только что закончила вносить последние коррективы.

– Уже? – Гер Ардо не скрывал удивления, и Неониле почудился упрек в его голосе.

– Я старалась не спешить, – принялась оправдываться она, – все трижды проверила. Но если считаете, что нужно проверить еще…

– Не считаю, – перебил он и протянул руку. – Просмотрю по дороге в министерство. Уверен, там все отлично.

Она улыбнулась – естественная реакция на его похвалу. У Нилы просто не выходило иначе.

Отдав ему методичку, она спросила, стараясь никак не выдать волнения:

– Вас сегодня еще ждать?

Декан поджал губы и отвел взгляд, задумавшись. Затем пристально посмотрел на Нилу и покачал головой:

– Нет. Я вернусь поздно. Закончишь с правками в расписании и можешь идти домой. Отдохни. Только передай гере Эффит копию расписания через кого-то. Она будет ждать.

Гер Ардо ушел, снова напомнив о своей подружке.

Какое-то время Нила смотрела на закрывшуюся за деканом дверь, а потом вскочила и подошла к единственному окну. Открыла его нараспашку и обвела помещение злым взглядом. В приемной до сих пор витал стойкий назойливый цветочно-пудровый аромат. И если от его хозяйки избавиться было нельзя, то ее запах на своей территории Нила терпеть не собиралась!

Глава 3

Дом, в который меня поселили, оказался очень даже неплохим. Крепкий, уютный, со всем необходимым для непритязательной жизни.

Быстро скинув обувь, я вынула из оставленного в прихожей чемодана теплые тапки-зайцы и неспешно прогулялась по новым владениям. Насчитала три жилые комнаты, большую кухню, ванную с туалетом и одну кладовую. В доме было тепло, пахло свежестью. В одной из комнат для меня застелили двуспальную кровать. В противоположную стену был врезан камин, рядом заботливо сложили дрова.

Идеально. Хоть и ненадолго. Задерживаться здесь не входило в мои планы.

Вернувшись в кухню, я с надеждой заглянула в магохлади́тель, но увы – на него местное гостеприимство не распространилось. Внутри оказалось пусто, как и в моем желудке. В настенных шкафах нашлась самая разная посуда, но ни намека на крупы или что-то съестное.

Выругавшись, я помянула Налсура нехорошим словом. Конечно, я прихватила из дома кое-какой перекус в виде печенья и шоколадных батончиков, но сейчас хотелось «серьезной» еды. Желательно мяса.

Опершись на подоконник, я задумчиво уставилась на соседнюю яблоню. Попыталась вспомнить, до скольки в академии работала столовая, и можно ли еще разжиться хоть чем-то? В этот момент и раздался звонок в дверь.

– Первый гость – он самый важный, – пробормотала я, усмехаясь и представляя, как отправлю незваного «везунчика» за едой.

Однако веселье быстро сменилось удивлением. За порогом мялась пассия Налсура – Неонила.

– Я принесла ваше расписание на завтра, гера, – сказала она, протягивая мне сложенный вдвое лист и глядя глаза в глаза.

Я мысленно улыбнулась, заметив отпечатки неприкрытой злости на лице девушки. Кажется, мне все же удалось посеять зерна сомнений в ее душу. Кто-то ревновал меня к руководителю. На языке уже теплились новые фразочки, способные разжечь пламя сильнее. Но тут я заметила новое обстоятельство. Точнее, их было два, и они вкусно пахли.

Промасленные бумажные пакеты в руке Неонилы.

Голод моментально поднял голову и заставил язвительность замолчать. Мстить лучше сытой.

– Спасибо за проявленную заботу, – пропела я, старательно улыбаясь. А потом не удержалась и повторила за Налсуром: – Вы – мое спасение, Нила.

Не знаю, поняла ли бедняжка подоплеку в моей похвале, но внешне это никак не проявилось.

– И еще я взяла на себя смелость… – Нила протянула мне один из пакетов. Переминаясь с ноги на ногу, она робко улыбнулась, демонстрируя очаровательные ямочки. – Здесь кое-что на ужин. Я помню, что вы не принимаете еду и питье из рук чужаков, но подумала… Вдруг вы голодны, а ваши принципы имеют исключения? Не ищите в моих действиях плохого смысла, пожалуйста. Каждый вечер я захожу в столовую и беру ужин для себя и декана. У меня договоренность с поваром, чтобы оставлял несколько порций на вынос. – Она демонстративно потрясла вторым пакетом. – Сегодня гер Ардо уехал, и… В общем, это не я готовила, поэтому можете смело брать. А если нет, то… тогда… унесу.

Она говорила так долго, что я должна была испытать раздражение. Но этого не случилось. В этой девушке было нечто интересное: только что я видела ее злость, а теперь наблюдала искреннее желание помочь. Она ассоциировалась с открытой книгой, в которой невозможно скрыть хоть что-то. Или это была игра? Своими словами, действиями, мимикой Нила заставляла испытывать расположение, тянуться к ней в ответ, довериться.

Никогда раньше я не встречала таких людей. Может быть, именно поэтому Налсур пригрел ее рядом? Наблюдал? Следил и пытался понять, что это за дар?

– Давайте сюда пакет. Проверю еду специальным артефактом, – ответила я, предупреждая: – Если там есть хоть что-то, способное навредить, мы станем врагами. И завтра же я пущу про вас гадкую сплетню, Нила.

– Сплетню? – В темных глазах отразился священный ужас.

Я с воодушевлением кивнула. Дружить никогда не умела, за то мстить и пакостить – всегда пожалуйста.

– Разве есть артефакт, который может проверить даже на желание навредить? – уточнила умненькая девушка.

– Безусловно, – солгала я, не моргнув глазом.

Нила удивленно покачала головой:

– Ясно, – пробормотала она и тут же затараторила: – Н-надеюсь, у вас нет аллергии на эл-лементарные специи? Н-наши п-повара добавляют к к-к-картофелю с мясом ч-чеснок, лавровый лист и к-кинзу. А может, и еще что-т-то…

Она смотрела на мой пакет так, словно уже жалела о проявлении своей доброты. Еще бы. Но кто-то должен показать наивной бедняжке, что от добра нельзя ждать того же! Не в нашем мире. И где Налсур? Если уж пригрел глупую девчонку – нужно следить за ней.

Убрав пакет себе за спину, я спросила, не в силах побороть любопытство:

– Сколько вам лет, гера?

– Двадцать, – ответила она, бледнея. Затем добавила, заикаясь: – Только н-начала ж-жить.

– Ну, бабочки вообще живут от двадцати до сорока дней, – припомнила я. – И не жалуются.

– М-может, и жалуются, просто мы не п-понимаем, – парировала девушка, сделав шаг назад.

– До скорого, – улыбнулась я.

– До какого скорого? – нахмурилась она. – Зачем?

– Если в еде что-то вредное – приду мстить, а если нет, стану заходить на чай, – пояснила я очевидное. – Ведь вы, Неонила, войдете в круг моих близких, из рук которых я принимаю съестное. Станем подружками. Поздравляю.

– Мне с-стоит в-выразить благодарность за о-оказанную честь? – без энтузиазма спросила она.

Я кивнула:

– Это очень нас сблизит. Мы будем сплетничать, перемывать кости, обсуждать парней, заплетать друг другу косички… Представляете, как интересно получится?

– Нет. – Она нервно тронула свои короткие волосы. – Я, вообще-то, б-больше не планирую приносить в-вам еду. Я не д-добрая. Случайно вышло. Од-дин раз.

– Вот его-то нам за глаза хватит, – отмахнулась я. – Я добро помню почти так же хорошо, как зло.

– М-мне пора, – попятилась Нила.

– Берегите себя, – попросила я. – Одевайтесь теплее, отдыхайте как следует. У меня почему-то мало друзей. Не хочу терять даже потенциальных.

Она отвернулась и, не прощаясь, быстро пошла вниз по улице.

Невысокая, худощавая. Красивая, но из-за постоянного смущения немного жалкая. И ее глаза пока были полны доверия к миру и окружающим. Очень интересный экземпляр!

Покачав головой, я закрыла дверь и снова озадачилась: что в ней нашел Налсур? Хотя с видными сильными мужчинами часто случается подобное: они «западают» на милых девушек, которых хочется холить, лелеять и защищать даже от самих себя. С ними мужчины чувствуют себя этакими рыцарями, спасающими принцесс из плена. Потом устают спасать и бросают, превращая сказочную героиню в ту, кого позже сами же назовут ведьмой.

Подхватив с пола брошенные там раньше папки, я прошла в одну из комнат – самую большую. Усевшись на диван, придвинула журнальный стол и вынула из пакета еду. Пахло нереально. И даже если бы там действительно обнаружился яд – плевать. Тем более что к большинству из них у меня имелись антидоты. Аукнулась прежняя работа.

Уже доедая и все думая о нежданной кормилице, я ощутила нечто совсем неожиданное, даже шокирующее… Не только сытость, но и вину! Где-то на задворках души ворочалось недовольство из-за собственных придирок к секретарше Налсура. Ведь если девица действительно искренне проявила заботу, то, запугивая ее, я поступила несправедливо. Почему? По привычке. По заведенному давным-давно порядку. Темные не доверяли почти никому, и этому была причина: большинство из нас непременно нарушали слово, если это сулило личную выгоду. Работали только клятвы и магически закрепленный долг.

Что касалось друзей – у меня и правда их не было. Подпускать к себе кого-то слишком близко оказалось чревато: или меня использовали, или дядя заставлял использовать их. В конце концов я поняла, что так называемая дружба – это слабость, попытки пролезть ближе, чтобы получить выгоду для одной из сторон. Так что теперь сторонилась всех. Кроме Налсура. Но избавиться от него было тяжелее: этот был другом отца и приходил в наш дом, как к себе, уже много лет.

Задумчиво дожевав остывшую лепешку, я с негодованием посмотрела на пустой пакет. Мне не нравился ход собственных мыслей. Нельзя сомневаться в корысти других. Никогда. И милашка Нила наверняка имела темные секретики, спрятанные глубоко в шкафу. Стоило ли туда заглянуть?

– Полный бардак в голове, – покачала головой я, отгоняя непрошеные рассуждения. – Это от переедания. Слишком большая порция. Пора браться за действительно важные дела!

Вытерев руки и промокнув рот салфеткой, я взялась за папки, выданные Налсуром, и принялась изучать группу пятикурсников. Вскоре выяснилось, что среди студентов – одна девушка и шесть парней. Восьмой обучался дома. Характеристики на всех были краткие, сухие. Имелись среди семерки выходцы из приюта – их я решила проверить прежде всего. В остальном подтвердился факт необходимости знакомства с каждым лично.

Кто-то из этих пятикурсников был билетом в мою новую жизнь, и я не собиралась упускать шанс освободиться от долга перед дядей.

Еще около часа потратила на быструю распаковку чемоданов и принятие душа. Поставила будильник, легла в постель и, всего на секунду расслабившись, позволила себе вспомнить Экхана. Тут же накрыло ужасным осознанием: мы снова в академии! Он и я. Совсем рядом. Скорее всего, Конрад даже жил где-то в соседнем домике.

И, кажется, негодяй даже не понимал, насколько мне неприятен. Я ненавидела его всей душой! И именно поэтому наша встреча отозвалась столькими эмоциями. Он – болезненное эхо прошлого, воплощение моих страхов. А значит, важно избегать нашего общения и быстрее закончить дело.

– Так и поступлю, – решила я, перевернувшись на бок и взбив подушку. – Просто перестану его замечать. У меня есть цель, к которой нужно идти. Остальное – неважно.

«Но откуда в его черных волосах белые пряди? – Мысли неслись в голове одна за другой, отказываясь подчиняться приказам логики. – И рисунки на шее явно не простые. Как далеко они заходят на грудь? Или… еще дальше? Интересно, что именно там изображено? И серьга в ухе – артефакт, от которого веяло магией. Интересная штука, непростое украшение. Заказать бы себе что-то подобное у его мастера. И шрам на брови… А еще отметина от какой-то «кошечки»!»

– Уф, как здесь душно! – пожаловалась я вновь взбитой подушке. – Как вообще уснуть в такой обстановке?

«Где он был все эти годы? – Вопросы продолжали рождаться в голове один за другим. – Чем занимался? Почему вернулся сюда? Думает ли сейчас обо мне? Или забыл, как только мы разошлись?»

Я закрыла глаза ладонью, громко протяжно вздохнула и… забарабанила пятками по матрасу.

– Прочь из моей головы! – велела Экхану, глядя в потолок.

Затем легла на живот и начала строить план быстрого решения проблемы. Важно было быстро обнаружить прячущегося студента, найти доказательства его силы и передать сведения дальше. И все. Мы с отцом получим свободу от долга, Налсур покатится к демонам со своими контрактами, а Экхан снова будет забыт.

Уеду. Буду жить там, где действительно хочу.

Ради счастья стоило немного потерпеть.

Засыпая, я улыбнулась, представляя себя отправляющейся в путешествие на юг страны. Но на грани сна и яви подсознание снова сыграло злую шутку. И мне чудились губы, расчерченные шрамами. С них срывалось хриплое:

– Василиара? Васюша. Иди сюда…

И сердце билось чаще, беспокойней, испуганней.

Той ночью я не нашла спокойствия даже во сне.

* * *

Утро далось нелегко. Из дома я вышла разбитой, голодной и одевшись в первый попавшийся костюм из немнущейся ткани. Затем совершила забег к административному зданию. Опаздывала в отдел кадров.

Сегодня мне предстояло закрепить за собой официальный статус преподавателя академии и куратора пятого курса факультета некромантии. Или отказаться от этого счастья.

Я выбрала первое.

Руководитель отдела кадров – милейшая женщина среднего роста и такого же телосложения – внушала страх еще моему отцу, темному магу большой силы.

Деловито скалясь, гера Комари́чи попросила быстренько подписать тонну стандартных бумажек и, дождавшись выполнения задачи, вежливо напомнила:

– Как уже сказано в контракте, в случае несчастного случая на территории академии вы даете согласие на захоронение вашего тела здесь же. И на опыты над ним. Поэтому, пожалуйста, старайтесь сохранить все конечности в надлежащем виде и в целом ухаживать за телом.

– За моим телом? – зачем-то переспросила я, косясь на стопку подписанных бумаг.

– Пока вашим, – кивнула гера Комаричи. – Бережнее с собой, гера Василиара. А то может выйти обидно.

– Как это? – не поняла я.

И женщина прояснила момент:

– Вот, скажем, бывший сантехник, гер Тиссир, ушел в известное всем нам состояние, которое мы очень осуждаем… – Она сделала паузу, пару раз щелкнула по шее указательным пальцем и продолжила: – Пошел домой и упал с моста в реку. Нашли его не сразу. И что?..

– Что? – Меня терзали нехорошие предчувствия. – Умер?

– Разумеется. Но возмутительно другое: сами понимаете, толку с такого тела – чуть. Ни вскрыть нормально, ни поднять ради практики. Только первокурсников на прочность проверить и пригодилось.

– Действительно обидно.

Я припомнила то, что знала о гере Комаричи. Она если и была магом, то весьма посредственным. Но почему тогда становилось настолько не по себе рядом? Видимо, не зря папа говорил в свое время, что все работники отдела кадров – скрытые темные. Как и бухгалтерия…

Покосившись на стопку подписанных бумаг, я осторожно заметила:

– При моем отце контракт был действительно стандартный. А теперь, как понимаю, в нем нововведения?

– Времена меняются, – пожала плечами гера Комаричи. – Приходится предвидеть на бумаге все возможные и невозможные случаи. С другой стороны, вам тоже хорошо.

– Да? – Я подошла ближе. Мне оставалось сделать пару шагов, и можно было схватить стопку подписанных листов. Почитать или сжечь. Как повезет.

И тут гера Комаричи предусмотрительно спрятала половину подписанных документов в миниатюрный сейф рядом с собой, одновременно отвечая:

– Если сойдете с ума по вине студентов академии, вам оплатят отдельную палату в очень хорошей психиатрической лечебнице.

– Почти курорт, – усмехнулась я.

– Но это при условии, что вина студентов будет доказана, – сразу добавила гера Комаричи. – Правоведы у министерства образования хорошие, выпестованные, с опытом. Тут вряд ли выгорит, но веру в чудо предавать нельзя.

– Чудеса – это прекрасно, – согласилась я, качая головой.

Правоведы, судя по всему, тоже из темных. Сто процентов. Просто их магия работает иначе – страшнее стандартной в разы.

– Да вы возьмите свои экземпляры, почитайте. – Гера Комаричи выдала мне папку, вложив туда оставшиеся документы, и продолжила: – Будут вопросы – обращайтесь. Только сразу говорю, я всегда очень занята. Так что лучше не надо. Ну а теперь, когда мы все прояснили, идите скорее, а то у меня мигрень от темной магии, а на страховку рассчитывать не приходится. Прикройте дверь плотнее с той стороны. До характерного щелчка. Чтобы не сквозило всякими прохожими. Заранее благодарна.

И, выдав элементарное заклинание воздушной стихии, она аккуратно, но неминуемо подтолкнула меня к двери.

Я не успела ни попрощаться, ни проклясть прекрасную женщину. Вот что значит профессионал, человек на своем месте!

* * *

Следующие несколько часов были потрачены почти впустую: на студентов второго и третьего курсов.

Мы разбирали сразу несколько пропущенных ими тем и быстро нашли общий язык. Конечно, несколько зарвавшихся парней пытались откровенно заигрывать и деморализовать меня неуместными замечаниями. В итоге было смешно. Но не им.

И лишь один неугомонный с третьего курса держался наглецом до конца пары. Миртон Эшер. Он начал знакомство с уточнения, сколько мне лет и какой у меня опыт: богатый или хотелось бы больше? Естественно, с «больше» он мог бы помочь.

Подобных шуток в его арсенале оказалось предостаточно, так что к концу учебного часа я его немного прокляла. Уходил этот паршивец с занятий последним. Обернувшись, подарил мне воздушный поцелуй, в котором сизым облачком отправил мое же проклятье на неудачу. Деактивированное. То есть обнаружил и избавился от него за считаные минуты.

Облачко долетело до меня и осыпалось пеплом на журнал, сложившись в слово: «пока».

Талантливый и дерзкий третьекурсник меня впечатлил. Именно поэтому я решила проверить, насколько быстро он разберется с новым заданием? Чуть более сложным. На этот раз геру Эшеру предстояло деактивировать неудачу во всех начинаниях.

– Если справится, получит отличную оценку, – пробормотала я, сметая пепел в урну. – А если нет, то за следующую неделю осмыслит свое поведение в лечебном крыле. В любом случае я – прекрасный преподаватель, ведь научу студента чему-то новому.

Очень довольная неожиданно раскрывшимся педагогическим талантом, я отправилась в столовую – поощрять себя обедом. Казалось, ничто не могло испортить моего настроения и перебить аппетит.

Кроме встречи со старым знакомцем.

– Бери мясное рагу, – подсказал Конрад Экхан, подкравшись в очереди к раздаче. – Пальчики оближешь.

– Не имею привычки совать грязное в рот, – отозвалась я, не оборачиваясь.

– Так у тебя грязные пальчики? – тихо уточнил Конрад, и я слышала улыбку в его голосе.

Сразу стало сложно совладать с эмоциями. Запах мужской туалетной воды ударил в нос. Не резкий, не навязчивый, но волнующий и запоминающийся. А от голоса Конрада, вставшего слишком близко, по шее побежали мурашки.

Проигнорировав последнее высказывание Экхана, я назло ему заказала рис с овощами. И возненавидела Конрада еще сильнее, потому что все мысли теперь витали только вокруг аппетитнейшего рагу.

Забрав свой заказ, я гордо направилась к небольшому столику в углу. Там ел Налсур Ардо. Вид у декана факультета некромантии был такой, словно он собирался убить любого смельчака, посягнувшего на его уединение. Я приняла это за приглашение присоединиться.

– Привет. – Улыбнувшись, поставила поднос с едой и подмигнула Налсуру.

– Я не хочу компании, – не стал юлить он.

– А я не хочу работать с Экханом на одной территории, – ответила я, вперившись взглядом в ненавистный рис. – Как будем решать наши проблемы? Уволишь Конрада?

Налсур вздохнул, посмотрел куда-то вдаль и, натянуто улыбнувшись, сообщил:

– С плохими чертами характера нужно бороться, становясь лучше день ото дня. Так что я рад тебе, Лиара. Пообедаем вместе. Как добрые друзья.

Я досадливо фыркнула, поняв, что Экхана никто не уволит. Погрустив немного, принялась есть. На самом деле мне тоже не хотелось компании. Я уже жалела, что подсела к Налсуру. Думала наказать его, а вышло как всегда. Так же, как с мерзким рисом без единого кусочка мяса…

И ладно бы Налсур молчал, так нет – его неожиданно потянуло на разговоры:

– Как ты? Обедаешь здесь, значит, контракт подписан и мои условия приняты?

– Угу, – лаконично ответила я.

– Если есть вопросы…

– Не во время обеда, – оборвала я Налсура.

Тот лишь усмехнулся и продолжил говорить. Кажется, так он решил проучить меня на будущее, чтобы не лезла.

– Что у тебя дальше по плану? – Налсур отложил столовые приборы и устремил на меня все свое внимание.

– Собираюсь вернуться в аудиторию, – отчиталась, встречаясь с ним взглядом. – Нужно готовиться к очередным лекциям.

– А своих уже видела? – Подперев щеку кулаком, Налсур растянул губы в насмешливой улыбке. – Познакомились?

– Через два часа у нас урок, – ответила раздраженно. – Там и познакомимся.

– Есть возможность посмотреть на них в работе. – Налсур не отставал. – Заранее. Понаблюдать со стороны. Интересует?

Я замерла, быстро обдумывая предложение. Кивнула и отложила приборы. Все равно рис казался слишком пресным.

– У них патанатомия, – поделился знаниями Налсур. – В секционной. Там, как ты помнишь, вместо стеклянной стены зеркало. Им тебя видно не будет, а ты присмотришься, кто что из себя представляет. Дела изучила?

– Ты о тех скупых характеристиках в три строчки? – спросила я недовольно.

– Для первого знакомства хватит, – ответил Налсур. – Это нужно ради безопасности студентов. Ничего, скоро сама пообщаешься и раскроешь секреты каждого пятикурсника.

Я сделала вид, будто не услышала последнего замечания. Отпила компот из стакана и засобиралась в секционную.

Но Налсур поймал меня за руку и заговорил вкрадчивым тоном:

– Ты должна проникать в умы студентов, чтобы помочь им принять и усвоить дар. Хороший куратор становится близким человеком на всю жизнь. А плохой – врагом. Тоже на всю жизнь. Я жду от тебя полной отдачи, ведь ты очень заинтересована в работе. Не так ли?

– Разумеется, – кивнула я, с достоинством выдержав пытливый взгляд Налсура.

– Ладно, тогда еще кое-что. – Отвернувшись, он поманил кого-то указательным пальцем.

Через четверть минуты я ощутила, как ко мне приблизились со спины. Встав боком, признала в подошедшем Миртона Эшера – наглого третьекурсника, в которого недавно отправила проклятье.

– Вы звали, декан Ардо? – спросил молодой человек, старательно глядя только на Налсура.

– Мирт, проводи геру Эффит в подвал, – попросил тот. – На урок патанатомии. Покажи дорогу нашему новому преподавателю.

Я удивленно вскинула брови, ведь прекрасно знала, куда идти.

Эшер лишь кивнул и, бросив на меня настороженный взгляд, замер в ожидании. И тут до меня дошло: видимо, Налсур как-то узнал о банальном проклятии, которое я отправила в студента ради проверки. Теперь декан намекал, что нужно исправиться, и что преподаватели так себя не ведут.

Боги, какие все стали правильные!

Решив не ругаться из-за пустяка, я призвала магию и всмотрелась в парня измененным зрением в поисках следов своего «сюрприза». Но ничего не обнаружила.

Надо же… снял? Сам?

– Ступайте, – холодно сказал Налсур.

И только глухой не заметил бы в его голосе осуждения. Интересно, с чего бы мне столько чести? Последствий-то от проклятия нет…

– Пойдем, – кивнула я Миртону Эшеру и первой покинула столовую, гадая, где он научился так ловко расправляться с проклятиями?

Какое-то время шли молча. И это заставляло нервничать. Миртон Эшер не дерзил и не бросал на меня заинтересованных взглядов, даже когда мы остались без свидетелей. Он быстро шел рядом, смотрел только вперед и… тяжело дышал. Присмотревшись внимательней, я заметила, как парень несколько раз сжал бледные кулаки и судорожно передернул плечами.

Пришлось остановиться. Вновь перестроив зрение на магическое, я позвала Эшера. Тот обернулся, и вдруг мне стали ясны мотивы Налсура. Боги, какой глупец этот парень! Упрямец Эшер почти избавился от проклятья, но очень неумело, не по формуле, и теперь часть тьмы запуталась в его ауре, в области головы. Наверняка это причиняло сильнейшую боль.

Моя ошибка. Я не предвидела подобного, а ведь должна была подумать над вариантами последствий.

Миртон снова сжал кулаки. Черные глаза болезненно сверкнули. На висках появилась испарина. И я второй раз за два дня ощутила вину.

Как же это все мне не нравилось!

– Ты в курсе, что в твоей ауре остался «подарочек» от проклятия? – уточнила я, подзывая гера Эшера к себе.

Честно говоря, ждала, что он станет угрожать жалобой в деканат. Имел право. Или пригрозит, что расскажет все богатому папе. Одет парнишка был дорого, вел себя развязно. Точно не из бедных и не из тех, кто привык к проигрышам.

Мне хотелось, чтобы Эштон проявил свои худшие черты и накинулся с обвинениями. Тогда чувство вины могло утихнуть. Но увы…

– Я все равно сниму остатки этого проклятья, – сказал Эшер, упрямо сцепив зубы. – Мне не требуется помощь. Жалость – тем более. Вы идете? Или не нужно провожать?

Это был хороший ответ. А чувства, которые я испытывала, хорошими не были. Меня накрыло стыдом.

«Да чтоб вас всех!» – подумала я, призывая тьму и посылая легкий импульс в голову парня. Остатки проклятия растворились без следа за пару секунд. Эшер дернулся, затем облегченно вздохнул и потер пальцами виски. Но когда снова посмотрел на меня, в глазах не было и толики благодарности.

– Я сделал бы все сам, – заявил он упрямо. – Верните все как было. Думаете, не разберусь?

– В следующий раз – обязательно, – ответила я, смиряясь с тем, что должна сделать дальше. – Но сначала повторишь формулы. Будешь приходить ко мне по вторникам после шестой пары. Поработаем с твоими навыками снятия проклятий. У тебя талант. Посмотрим, смогу ли я чем-то помочь в его развитии. Но предупреждаю: будет больно.

– Это же дополнительный сегмент, – нахмурился парень. – Здесь ему обучают только на четвертом курсе.

– Хочешь подождать? – усмехнулась я. – Мне показалось, ты давно изучаешь тему самостоятельно, так что лучше делать это под руководством знающего человека. Уж поверь. Я специализируюсь на этом. До академии работала в департаменте ликвидации последствий магических преступлений. Так что смогу помочь. Сегодня ты нарушил формулу, и получилось только хуже. В общем, если заинтересован, согласна немного натаскать тебя.

– А вам с этого что? – Эшер склонил голову к правому плечу. – Зачем вам мне помогать?

– Мне так будет спокойнее, – честно ответила я. – Буду знать, что ты не навредишь себе, пока являешься моим студентом. И сможешь ликвидировать последствия моей злости, если доведешь на уроке. Так что?

– Я приду, – согласился Эшер.

– Хорошо. – Улыбнувшись, кивнула в сторону. – А теперь я иду в подвал. Не терпится взглянуть на почти дипломированных магов и их слаженную работу над телом. А ты – прочь с глаз. Надоел.

Эшер встал у меня на пути.

– Что еще? – удивилась я.

Напустив на себя делано-безразличный вид, парень уточнил:

– А сегодняшнее проклятье снимать научите? По правильной формуле.

– Да. Мы начнем как раз с него и будем набирать обороты постепенно. Станет страшно или сложно – уйдешь, – ответила я.

– Не уйду. – Он неожиданно заулыбался: широко и задорно. А в темных глазах разгорелось предвкушение скорых приключений. – До вторника, гера Эффит. Я знал, что вы захотите видеться чаще!

Я заломила бровь и поводила Эшера задумчивым взглядом, гадая: не совершила ли ошибку? Курс снятия и наложения проклятий действительно начинался с четвертого года обучения, но… Этот парень мог навредить себе, экспериментируя самостоятельно. Я ведь видела такое во время работы. Значит, лучше возглавить бардак в его голове и направить в верное русло.

Обдумывая случившееся, я спустилась на нулевой этаж, вошла в вотчину преподавателя патологоанатомии и поморщилась: не от страха или омерзения, а от холода, сковавшего внутренности. Меня встретили стерильность, запах свежести и ощущение близости смерти.

Я быстро прошла к секционной и замерла у окна, которое с другой стороны выглядело как зеркало.

За стеклом проходил урок. Внутри я насчитала девять человек. Семеро студентов, преподаватель и тело недавно погибшего, которое как раз готовили к изучению.

Что ж, пришло время знакомства с пятым курсом будущих светил некромантии. Собравшись, я начала рассматривать их слева направо, по очереди.

Первым мое внимание привлек парень, сидящий в углу секционной. Далеко от остальных. В полусогнутом положении он медленно вращался на крутящемся железном табурете то влево, то вправо. И смотрел в пол. Я видела его профиль – выдающийся упрямый подбородок, крупные губы, прямой нос, густые черные брови. Брюнет. Нарочно взъерошенные волосы были уложены в красивом беспорядке. Случайно такого не добиться. Из-под распахнутого белого халата виднелась футболка-поло черного цвета и укороченные черные брюки по последней моде. Кожа у парня была бледной до синевы. Руки он сцепил на коленях.

Я стала припоминать прочитанное в делах и узнала парня: его звали Даниэ́ль А́стрид. Потомственный некромант, воспитанный тетей (сестрой матери), талантливый зельевар.

Преподаватель взмахнул рукой, отвлекая меня от созерцания унылого Даниэля. Судя по всему, всех звали поближе к телу, действо начиналось.

Я не включила звук, чтобы не отвлекаться на голоса. Студенты подошли к секционному столу. Все, кроме Даниэля. Тот продолжал крутиться на табурете. Крылья его носа трепетали. Он поджимал губы, кривил их, его голова все сильнее кренилась вниз.

Наблюдая за ним, поняла: это новый сюрприз от Налсура. Некромант-пятикурсник с боязнью трупов.

– Как он вообще дотянул досюда? – вырвалось у меня. – И я – его куратор. Я – ответственная за судьбу недотепы, боящегося своей работы. Ну отлично. Спасибо тебе, Налсур, за очередную подставу…

Сердито вздохнув, принялась наблюдать за остальными.

Остались пять парней и одна девушка, копающаяся в руннофоне: миниатюрная блондинка с черными губами и пирсингом в носу. Вспомнила и ее: Ю́лия Бье́рт. Из семьи боевых магов с севера. У нее семеро братьев. Единственная любимая дочь Аарона Бьерта – знаменитого борца с нежитью. Она – точно не моя цель. Ее родители живы и здоровы.

Объект, которого мне велели отыскать, сирота. Или приемный ребенок. И он появился в Икоре около восьми лет назад. Не раньше.

Дальше внимание привлек элегантный худощавый выпендрежник. Пепельный блондин. Этот парень оказался чрезвычайно подвижен, но каждое его действие у секционного стола выглядело отточенным до мелочей. Все остальные флегматично передали ему бразды правления и лишь наблюдали за действиями. Даже преподаватель расслабленно попивал чай чуть в стороне. А парень манипулировал у тела на столе.

– Александр Форт, – припомнила я имя студента. – Единственный ребенок в семье исконных магов Икоры. Два года учился на лекаря, но из-за проснувшейся тьмы был переведен в некроманты.

Выглядел он совершенно нетипично для темного. На нем были классические брюки со стрелками, кипенно-белая рубашка и халат. Бледная кожа, слишком светлые волосы, серые глаза с длинными темными ресницами и темными же бровями. Холеный, знающий себе цену. Эталонный красавчик, покоритель сердец, но никак не некромант.

По поведению Александр также казался слишком открытым и раскрепощенным. Он действовал спокойно и уверенно, говорил с легкой улыбкой. Словно выступал на сцене или на кафедре перед многочисленными слушателями. Явно не моя цель.

Но сразу отвести взгляд я не смогла: заинтересовалась его действиями. Александр как раз взял в руки инструмент, повернулся к остальным и принялся что-то рассказывать. Его слушали не перебивая. Преподаватель кивал, наслаждаясь бутербродом.

Рассматривая Александра, я вспомнила свои выводы, сделанные еще вчера: парень не представлял для меня интереса, потому что его родители не погибали. Но в деле Александра стояла пометка, сделанная рукой Налсура: «Прирожденный лидер. Есть интересные нюансы».

Последнее заставляло меня нервничать.

Пока смотрела на Александра упустила важное: меня разоблачили. И теперь я ощущала на себе чей-то тяжелый, пронизывающий взгляд.

Наблюдатель находился в секционной. Им оказался смуглый коренастый парень среднего роста. Молодой человек словно видел меня сквозь зеркало. Его черные чуть раскосые глаза были полны печали, в которую он погружал и меня. Я ощутила, как много всего давило в последние месяцы, как я устала, как истощена…

Крупные полные губы парня приоткрылись. Он что-то зашептал, и я поняла, что замерзаю. Содрогнулась всем телом и случайно отвела взгляд от студента. Оцепенение моментально спало. Я поспешно отошла в сторону, а парень продолжил смотреть на опустевшее место. Из моей груди вырвался вздох облегчения.

– Просто совпадение, – пробормотала я, но на всякий случай пальцем нарисовала на стекле формулу защиты.

Черноглазый задумчиво склонил голову влево. Его темные, сильно отросшие волосы упали на высокий лоб. Миг – и парень отвернулся, пряча подбородок в высоком горле теплого зеленого свитера. Поежился, словно сильно замерзал, хотя остальные были одеты гораздо легче.

– Та́ттис Чесс, – припомнила я, глядя на одного из главных кандидатов в подозреваемые. – Очень талантлив. Чистокровный шокрилиец. Воспитанник приюта для беженцев. Был вывезен из королевства во время переворота.

Таттис прошел вперед и встал за Александром Фортом. Я недовольно покачала головой. Хотелось лучше рассмотреть парня и прислушаться к своему чутью. А вдруг мне повезло, и счастливый билет на свободу уже обнаружен?

Но Таттис остался вне поля зрения, и я переключила внимание на смуглого здоровяка, возвышающегося над остальными минимум на полголовы. Он как раз ел яблоко. Его густые черные волосы были забраны в короткий хвост, темные, глубоко посаженные глаза неотрывно следили за действиями Александра, широкий нос с характерной горбинкой говорил о пережитых ранее переломах. Скорее всего, неоднократных. Халат на парне трещал по швам. Особенно в плечах. Он смотрелся медведем: такой же мощный и неповоротливый.

Ви́ктор Томс. Так его звали. И он, как и Таттис, был беженцем, выросшим в приюте.

Собственно, эти двое и стали моими основными подозреваемыми на сегодняшний день. Однако оставались еще двое. Тощий рыжий в веснушках – Марк Лис. Его отец работал менталистом в министерстве и имел большое влияние в магическом обществе. И Э́ллис Умс – лохматый высокомерный шатен в очках. Высокий и прямой, как жердь. В его деле тоже стояла приписка от Налсура. Благодаря этому я знала, что карие глаза Эллиса имеют красный оттенок. Ведь он – потомок василисков из закрытого королевства – Элискрии. Парень не был чистокровным представителем расы, но, если верить его личному делу, сохранил некие интересные способности. Какие именно, Налсур, конечно, не написал.

Ни рыжий Марк Лис, ни лохматый шатен Эллис Умс не были моими подозреваемыми. Ведь оба выросли в полных семьях, где родители вполне живы. Так что я не питала к ним особого интереса.

А вот Эллис не мог ответить тем же. Василиск, как и Таттис Чесс до этого, уставился прямо на меня. Сквозь зеркало. Как будто препятствия и не было.

Решив, что это случайность, я отошла вправо. Но Э́ллис, словно хищник, проследил за добычей. Даже не пытался скрыть способности и явно наслаждался моим недовольством.

Я знала, что чистокровные василиски без труда отслеживали чужие ауры и изменения в них. Но не думала, что у смесок это тоже проявлялось. Теперь поняла: прятаться от Эллиса – гиблое дело.

А ведь Налсур – чтоб ему икалось три дня подряд! – отправлял меня тихо присмотреться со стороны. Подставил, прекрасно зная этого Эллиса.

Я уже собиралась возмущенно уйти, но тут Таттис вышел из-за прикрытия и обратился к преподавателю патанатомии – крепкому лысому мужчине, руки которого были усыпаны разными татуировками.

Парень что-то говорил, показывая на тело. Преподаватель и все остальные студенты подошли ближе и принялись бурно обсуждать нечто увиденное. Рыжего Марка пропустили вперед. Тот рассматривал тело около десяти секунд, затем кивнул. И тут вся толпа оживилась. Даже бледнолицего Даниэля позвали. Он покинул насиженный табурет и, пошатываясь, прошел в изножье стола.

Марк тут же принялся что-то ему показывать на изучаемом теле, и бедолага Даниэль быстро завалился в сторону. Его поймал здоровяк – Виктор Томс – и вернул назад. Пока место еще не остыло…

Все остальные продолжали наводить суету у секционного стола. Преподаватель вынул руннофон, явно собираясь сообщить о важном открытии.

Включать звук я так и не стала: в секционной говорили все, перебивая друг друга. Слушать их гомон не хотелось. Кроме того, мне было очевидно: студенты обнаружили подтверждение криминальной составляющей смерти попавшего к ним человека. То есть следовало передать его судмедэкспертам для возбуждения уголовного дела.

Дальше стоять у зеркала было неинтересно.

Я поспешила в свой кабинет, чтобы записать каждую подмеченную деталь в дело. По пути заскочила в библиотеку и взяла книгу по новейшей истории Шокрилии.

На губах то и дело расплывалась улыбка. Свобода казалась близкой как никогда. Оставалось покопаться в мелочах, соединить детали, поговорить с двумя студентами по душам и… собираться домой!

Глава 4

Вернувшись в свою аудиторию, я закрылась в коморке с пластиковым Лансом и принялась за работу: сначала сделала приписки в личном деле каждого студента пятого курса. Записала малейшие детали, которые успела заметить к этому моменту, составила вопросы, которые стоило проработать, сделала приписки о своих предположениях.

В итоге мое настроение поднялось до небес. О чем я и сообщила Лансу. Тот оказался отличным слушателем: не перебивал, не высмеивал, оказывал молчаливую поддержку.

– Как только закончу с этим делом, сбегу на юг, – сообщила я манекену. – Нет. Не сбегу, а уеду. Никуда не спеша и не прячась. И начну жизнь заново. Свободная, независимая, счастливая. А еще заведу крысу. Я вообще их терпеть не могу, они отвратительны. Но придется завести одну – поймаю самую дерзкую у помойки. Назову Нильсом, в честь дяди. Буду кормить и держать в клетке, как он меня. Или думаешь это слишком жестоко для крысы? Тогда таракана… Хотя его тоже жалко. Ладно, просто забуду дядю с его вечными «небольшими просьбами» как страшный сон. В конце концов, мне будет чем заняться. Ты был на юге страны? Там есть три огромных города, построенных рядом с источником, приглушающим темную магию. Никто не может этого объяснить. Просто сказка наяву для тех, кто устал от силы дара. Я никогда не была там, но столько слышала и читала!

Прикрыв глаза, обняла себя за плечи, припомнила старую как мир легенду, которую много раз слышала от мамы в детстве, и начала рассказывать Лансу:

– Земли на юге страны стали символом единственной слабости темного Бога. И самой большой его силы.

Много тысяч лет назад сильнейший из богов, Худ, прогуливался по земле ради забавы и встретил обычную девушку – Луфу. Какое-то время он следил за ней, а потом она скрылась, и Худ отправился дальше. Но что-то в нем изменилось после той встречи. Он потерял покой! Где бы теперь этот бог ни был, не мог забыть образ Луфы. Вспоминал ее смех, голос, взгляд. Раньше подобного с темным Богом не случалось.

И тогда он вновь нашел ее.

Худ смотрел на девушку сверху и не понимал, отчего не может ее забыть. Луфа казалась весьма заурядной: ее нельзя было сравнить ни с одной из наложниц, живущих в гареме у темного – по внешним данным она уступала всем. Но Худ не мог насмотреться!

Тогда он решил, что его околдовали. Приворожили.

Разозлившись, он покинул свои чертоги и спустился на землю.

Темный встал у дома Луфы. Гнев переполнял его, вырывался наружу, и среди бела дня настала ночь. Жуткая, пугающая. Небо расчертили молнии, раздался оглушительный гром.

Худ собирался снять приворот любой ценой, а проще всего сделать это, избавившись от источника. Но, стоило ему увидеть вышедшую навстречу Луфу, как в темную голову пришло просветление: она не пыталась его приворожить!

Худ понял, чьи это проделки! Он получил дары Луна́рии – богини любви и жены Великого. Когда-то Худ стал настолько силен, что отказался подчиняться кому-либо из богов. И тогда Великий отказал Худу в любой милости или поддержке. Темному было все равно. Его сила решала все проблемы. До этих пор.

В тот день Худ осознал страшное: любовь может сразить даже божество.

Темный смотрел в испуганные голубые глаза Луфы и ненавидел себя за страх, который породил своим появлением. Он хотел видеть ее счастливой, а не заставлять страдать. Худом овладело единственное желание: добиться взаимности от Луфы. Стать любимым ею. Видеть ее улыбку, когда она смотрит на него, ощущать ее объятия на себе.

Но как было добиться всего этого?

Худ ушел думать.

Вскоре он распустил наложниц, покинул город Богов и поселился на той земле, где жила Луфа с семьей. Темный потратил несколько лет на завоевание доверия и искренней привязанности полюбившейся ему девушки. Еще через год Худ взял Луфу в жены, но тогда пришло новое несчастье: она начала увядать.

Простая девушка не могла выносить присутствия темного рядом. Его сила, что дарила могущество, что заставляла всех вокруг завидовать и трепетать, стала отравой для любимой. Тогда Худу пришлось уезжать из дома, чтобы Луфа успевала поправиться без него. И каждый раз поездки длились все дольше, ведь на восстановление Луфы уходило все больше сил.

И Худ понял, что однажды он должен не вернуться. Ради ее жизни. Которая продлится не так уж и долго…

В ужасе Худ позабыл о старом споре с Великим и обратился к нему с просьбой наделить Луфу силой, способной помочь жить рядом с темным, как равной.

– Твое место в городе Богов, а ее – на земле, среди людей, – ответил ему Великий. – Даже я не в силах изменить нить, что соткали подопечные Судьбы для Луфы.

– Помоги нам, и я стану твоим должником на век! – воскликнул Худ.

– Век? – переспросил Великий, проницательно глядя в глаза темного брата. – Ты готов отдать сто лет услужения за мою помощь?

– Готов! – признал Худ.

– Что ж, это большой срок. Или малый? – Великий грустно улыбнулся, добавляя: – Ты узнаешь это сам, ведь я попрошу у Судьбы один век для твоей женщины. Взамен ты очистишь от нежити земли, на которые укажу. Сделаешь те места благодатными. И в течение следующих ста лет будешь вливать в них половину своей силы, исцеляя от прежних истязаний. Готов пойти на такой обмен?

– Готов, – ответил темный.

Вернувшись домой, Худ обнаружил Луфу совершенно здоровой, счастливой и наделенной новой неожиданной силой – подарком от Луна́рии.

Очень скоро они перебрались на земли, указанные Великим. Много времени отдал Худ на борьбу с расплодившейся там нечистью, и Луфа, помогая супругу, вливала свою силу в возрождение отданной им земли. Прошло около четверти века, и о тех местах заговорили все люди. О буйной зелени, о ярких цветах, о невероятной красоты птицах и о цене, что приходится платить каждому темному магу, кто пожелал остаться там. Они отдавали большую часть своей силы земле, питая ее и делая еще богаче…

Луфа, живя в благодатном месте с Худом, родила троих сыновей, и в честь их рождения были созданы три огромных города: Асит, Бран и Ванир. Вот только дети родились обычными людьми, потому что сила Великого не распространилась на них. Не прошло и века, как сыновья состарились и умерли. Сердце прекрасной все еще молодой Луфы не вынесло разлуки. Она взмолилась Великому, умоляя забрать дар бессмертия и подарить свободу от боли…

Худ не смог убедить жену передумать. Великий сжалился, забрал дар бессмертия. Прощаясь с любимым темным, Луфа умоляла его простить ее, все ту же простую девушку, и не оставлять без присмотра земли, в которых они были так счастливы. Сама она тоже не покинула их. Луфа стала теплым ветром в холод, проливным дождем в засуху, надеждой для всех, чья любовь казалась обреченной.

А Худ… Он и по сей день охраняет земли, на которых был счастлив один человеческий век. И именно там каждый темный, отдав бо́льшую часть своей силы, может обрести семью даже с простым человеком, не боясь причинить вред своей паре…

Умолкнув, я открыла глаза, улыбнулась и присела за стол.

Конечно, я знала, что легенда – это лишь красивая сказка, придуманная кем-то давным-давно, но факт оставался фактом: тьма практически засыпала в тех, кто приезжал в благословенные земли. На подобное мог решиться далеко не каждый, ведь отказаться от силы невероятно сложно, все равно что отказаться от части себя. Мой отец когда-то не смог пойти на это, несмотря на всю любовь к матери…

Однако со мной все было иначе. Уже семь лет я мечтала жить как посредственный маг, чтобы дядя Нильс больше не мог и не хотел использовать мой дар в своих целях.

Очнувшись после всплеска тьмы и осознав, что натворила с Конрадом, я поняла: все хорошее в жизни закончилось. Сила не принесла мне счастья. Первым, что сделал тогда дядя, было взятие с меня и отца клятвы долга. Нильс Эффит решил созданную мной проблему, а мы с отцом стали заложниками его воли на долгие годы.

По телу пробежала дрожь. Тьма показалась на кончиках пальцев, реагируя на воспоминания о жизни под давлением дяди. Мне приходилось учиться там и так, как он велел, работать в угодном ему месте; добывать информацию, нужную для его новой карьеры; общаться только с подходящими, одобренными им людьми.

Зато теперь мысли приглушить собственный дар совсем не пугали, а выглядели освобождением.

Сейчас мне позволялось только мечтать, ведь дядя тщательно следил за всеми моими передвижениями. Пока он не выжмет из клятвы все возможное, нечего и думать о новой жизни по собственным правилам. Но очень скоро я собиралась покончить с этим.

Посмотрев на книгу по новейшей истории Шокрилии, взяла себя в руки и принялась читать. Особое внимание уделила главе про переворот и утраченные символы власти. Сделала важные пометки и с удивлением отметила новые подробности о соседнем королевстве. Раньше меня никогда не интересовала Шокрилия с ее политическими перипетиями. Единственное, что я знала достоверно – оттуда уже восьмой год бежали потомки драконов.

Дядя Нильс отправил меня в академию для поиска прячущегося здесь потомка семьи Ордис. «Просто очередной беглец, которому давно пора вернуться на родину, – сказал дядя. – Дашь мне имя, и вы с отцом получите свободу от долга».

Тогда радость застилала мне глаза. А теперь…

Чем больше я читала, тем очевидней становилось, на что подписалась. И внутри росла тревога.

В книгах и вестниках весьма скупо рассказывалось про ритуал коронации в Шокрилии. Еще меньше – про таинственных Ордисов, служащих трону. А ведь именно они были хранителями специфического дара… Ордисы – потомки двух враждующих королей-драконов и носители живого рисунка на теле. То есть они сами являлись настоящими артефактами, необходимыми тому, кто восходил на трон!

И история у этих Ордисов была не менее жуткой, чем у королевской семьи.

Почти восемь лет назад в Шокрилии случилась попытка переворота. Во время коронации потомков драконов в зал ворвались войска, стремящиеся свергнуть прежнюю власть и взять ее в свои руки. Судя по разным источникам, битва была страшной, и чем она закончилась – точно никому не известно. Но, по слухам, принца драконов, которого готовили взойти на трон, убили. Его пытался защитить глава рода Ордисов, и того тоже убрали. Вместе с женой.

Казалось бы, переворот завершился успешно. Но новой коронации так и не случилось.

Захватчики не знали тайны, которую потомки драконов хранили ото всех: никто не мог взойти на трон Шокрилии без содействия старшего представителя рода Ордис.

Почему именно так? Ответ я нашла в одной из старых статей, повествующей о несостоявшемся перевороте. Лишь после пыток жрецов и приближенных к монаршей семье выяснилось невероятное. Для признания нового короля требовался еще один ритуал, где старший из Ордисов передавал рисунок-артефакт претенденту на престол. По другой версии изображение, присутствующее на теле главы рода Ордис, раздваивалась, и лишь его часть перемещалась на тело будущего правителя. Второй фрагмент оставался на прежнем носителе. В дальнейшем Ордис становится верным помощником самого короля, его доверенным лицом во всех делах, преданным слугой во всем.

Но, если рисунок не переходил на тело будущего короля то, сев на трон и приняв символы власти, претендент… сгорал дотла. Так что система безопасности у драконов не отличалась милосердием.

Дальше – хуже. После выяснения всех подноготных ритуала и понимания своей ошибки зачинщики переворота осмотрели тела погибших Ордисов (мужа и жены), но рисунков на них не обнаружили. По всему выходило, что артефакт выбрал нового носителя!

Вот его-то, вместе со всеми друзьями и врагами Шокрилии, мне и предложил найти мой любимый дядя Нильс.

Я тихо выругалась, закрывая очередную статью и укладывая в голове новую информацию.

Итак, потомок Ордисов мог вернуть в свое королевство стабильную магию, мир и благословить на коронации нового претендента на власть. А пока в Шокрилии с переменным успехом правит Совет драхсише́ссов. Они всеми силами ищут способ провести ритуал коронации… Но нигде я не нашла ни слова о том, что у Совета есть претендент на трон. Кого же они готовили к этой чести? Был ли убит принц на самом деле? И действительно ли погиб глава Ордисов? Может, оба успели сбежать, и тогда рисунок просто остался при них? Или Совет выбрал иной род, достойный взойти на престол?..

Я принялась стремительно ходить по каморке, размышляя вслух:

– Описания внешности рода Ордисов нигде нет. А что, если в их роду были не чистокровные шокрилийцы? Тогда тот, кого я ищу, может оказаться голубоглазым блондином! Но он обязательно должен владеть очень сильным даром. В старом вестнике было упоминание о женитьбе Найлоза Ордиса двадцать один год назад, и радость автора статьи оттого, что новобрачная на тот момент уже была беременна. То есть если их ребенок родился и выжил, ему действительно около двадцати лет, и он может обучаться на пятом курсе.

Я снова присела за стол, принявшись листать папки с делами студентов. Дяде Нильсу как-то удалось узнать, что потомок погибшего «живого артефакта» учится именно в этой академии. И именно на факультете некромантии. Здесь и сейчас. Дядя верил в это железно, а уж он свое дело знал. Теперь я понимала, что, скорее всего, Нильс хотел шантажом войти в элиту новой власти Шокрилии. При новом короле. Добиться высот, о которых многие не смели мечтать. И наверняка дядя не один такой. Значит, за ребятами действительно будет вестись охота.

– Придется терпеть Конрада, – пробормотала я, глядя на фотографии в разложенных папках. – Безопасность Ордиса превыше всего. Пусть защищает студентов, пока я буду искать нужного. А потом…

На миг горло сдавило. Я представила, как узнала правду и передала ее Нильсу. Что будет дальше с потомков Ордисов?

Мотнула головой. Пометила на одной из папок большими буквами: «Не привязываться к студентам! Не допускать их в личное пространство. Найти самого разговорчивого и сделать источником сведений».

– Так кто же ты, мой друг? – спросила я, припоминая студентов и убирая документы в стол. Сложила книги и вестники в стопку и, сцепив пальцы в замок, погрузилась в размышления.

Судя по увиденному на занятии патанатомии, мне досталась очень странная группа будущих некромантов. Теперь, когда замеченные мелочи скомпонованы и разложены по полочкам, стало очевидно: василиска тоже нельзя отметать из списка подозреваемых. Потому что на его коже не было характерных для их чистокровок полосок-чешуек. Значит, один из его родителей мог оказаться шокрилийцем, а он сам – моей целью.

Или, например, Александр Форт. Внешне он совсем не похож на объект, ведь шокрилийцы – смуглые, черноглазые, крупного телосложения. А этот – худощавый, сероглазый, с пепельными волосами. С живыми родителями. В то время как Ордисы-старшие погибли при перевороте. Но почему бы ему не найти дальнюю родню и не поработать над новой легендой? Перекрасить волосы, магией сменить цвет глаз. А может, он с рождения такой? Аномальный. В книгах и вестниках не нашлось ни одного портрета Ордисов.

Из груди вырвался тихий стон.

– Нет, легко не получается, – прошептала я, опустив голову на столешницу.

Дядя дал мне катастрофически мало информации. И «копать» необходимо было под каждого из группы. Даже под того, что вообще здесь только числился.

Сев ровно, я потянулась к сумке за мятным леденцом, но краем глаза заметила странное шевеление у двери. Я обернулась и… с удивлением обнаружила двоих пятикурсников. Оба замерли на пороге и встретились со мной ничуть не смущенными взглядами.

Первый – чрезвычайно тепло одетый Таттис Чесс: хмурый, черноглазый, смуглый, лохматый. Второй – полная его противоположность, улыбающийся Марк Лис: тощий, с рыжими волосами до плеч и россыпью веснушек на бледном лице.

– Добрый день, – почти ласково поздоровалась я. – Как мило, что вы зашли. Решили познакомиться?

– Именно так, гера, – с улыбкой ответил Марк Лис. Его голубые глаза засияли озорством и любопытством. – Нас раньше отпустили с занятия. И мы сразу к вам – нашему новому куратору. Вас очень не хватало! Куратор – это ведь как отец. – Сделав паузу, он красноречиво осмотрел меня, чуть застопорившись на ногах, после чего исправился: – А в данном случае, как мать!

– Значит, к родителям в спальню вы тоже вламываетесь без стука? – все так же ласково уточнила я, при этом переводя взгляд на Таттиса.

Тот все это время таращился на Ланса. Сегодня на манекене было красное пальто и черный шарф.

– Как вы тут устроились? – Лис сделал шаг вперед, перетягивая на себя внимание. – Помощь нужна? Вижу, у вас много книг и вестников. Интересует история Шокрилии? Это ваше хобби? Мило. Но не рекомендую влюбляться в их королевство, там слишком много распрей и не очень-то любят людей. Людей любят здесь.

Он широко улыбнулся, показывая на себя. Наверное, как на самого большого любителя.

Я собиралась мило отшутиться. Ругаться с парнями не входило в мои планы. Хотя за их появление в запертой каморке хотелось проклясть на месте. Так что я проявляла чудеса терпения и миролюбия.

Пока Таттис не уточнил:

– Это же вы та девушка, которая оставила шрамы на магистре Экхане? – Он медленно провел пальцами по своему лицу и добавил: – Хотите учить нас сдержанности после того, что сотворили сами?

Прищурившись, я посмотрела на парня своим особенным взглядом. Нехорошим, угрожающим.

– Шрамы магистра – его личное дело, – проговорила, пристально глядя в глаза Таттиса. – Обсуждать их или его я не собираюсь.

– Выходит, я прав, – сделала вывод парень. – И нам дали куратора с нестабильным даром.

Его лицо осталось невозмутимым, взгляд спокойным и… немного пугающим. Чем дольше я смотрела в эту тьму, тем сильнее хотелось отвернуться. Сам Таттис выглядел так, будто размышлял вслух и не особенно понимал, что и кому говорил.

– Думаю, декан хочет, чтобы мы окончательно провалились и не закончили курс, – вздохнул он. – Это плохо. Мне нужен диплом. Возможно, вам лучше сразу уволиться и уступить место более достойной кандидатуре.

Я вопросительно посмотрела на рыжего, молча стоящего за сокурсником. Тот растянул губы в широкой улыбке и любезно уточнил:

– Вы что-то хотели, гера?

– Хотела, – кивнула я. – Поблагодарить вас обоих за веру в меня и в декана Ардо. Я непременно отвечу взаимностью каждому. И не уволюсь, разумеется. Уже прикипела к этой работе душой. А вы… – Я снова уставилась в глаза Таттиса, делая небольшую паузу. – Вы уже стали моими любимчиками. Что касается моего владения собой…

Я призвала магию и спустила тьму с кончиков пальцев, позволяя ей тенью скользнуть к Таттису Чессу и приобнять его за широкие плечи. Парень брезгливо передернул плечами.

– Уберите, – сказал тихо, глядя исподлобья.

Я хотела тут же рассеять тьму, показав тем самым, насколько идеально владею даром и своим настроением, но… не успела. Таттис слегка шевельнул пальцами правой руки, и моя тьма осыпалась к его ногам рваными лоскутами, растворяясь в полете.

И как ему удалось подобное?! Да еще с такой легкостью… Мои заклинания всегда были гораздо сложнее, чем выглядели. Я с новым интересом вгляделась в лицо Чесса. Крупные черты, смуглая кожа, ничего особенного. Кроме глаз. В них, кажется, поселилась вся грусть этого мира. Там нет ни страха, ни любопытства, ни самодовольства, ни злости. Только бесконечная безысходность. И еще, пожалуй, капля обиды.

– Зачем вы это сделали? – спросил Таттис, чуть склонив голову вбок.

– Хотела успокоить тебя, продемонстрировав умение обращаться с силой, – ответила я, продолжая рассматривать коренастого студента.

Он кутался в свой теплый свитер, хотя в каморке было даже жарко.

– Ясно, – вздохну Таттис, выпуская изо рта маленькое облачко пара. – Что ж, я сам вас спровоцировал. Простите.

У меня нет слов. Потому что я не умею извиняться. Разучилась когда-то и больше не хотела к этому возвращаться. Но если бы могла…

Внутри снова зашевелилось новое чувство. Или давно забытое? Это не вина. Другое. Похоже на симпатию к собеседнику. И на желание помочь ему. Я чувствовала всем своим существом, насколько Таттису плохо. А он тут же подтвердил мои догадки:

– Не люблю лишний раз обращаться к темному дару или соприкасаться с ним.

– Но ты учишься на некроманта, – напомнила я. – Это постоянные эманации тьмы.

– Так сложилось, – кивнул Таттис. – Все должны уметь усмирять свою силу, если ее оказывается слишком много.

Да. В нем ее много. Так много, что, пожалуй, он мог бы стать идеальным кандидатом в наследники Ордисов. Его глаза – это дом печали, а скорбь и холод, кажется, пронизывают всю суть Чесса. И та магия, которую он не хотел принимать, могла однажды стать причиной смерти его родителей. Тогда все вставало на свои места, и именно этого парня я должна была сдать дяде…

Но, понимая все это, я не ощутила ни капли радости от приближения к цели. Только жалость, которая безудержно росла внутри. И я не представляла, как это остановить!

– Вижу, вы не понимаете. Я – проводник, – оборвал мои размышления Таттис. – Разве в моем деле этого не сказано?

– Нет, – ответила я и отвернулась от слишком грустных пронзительных глаз.

Нельзя его жалеть. Нельзя позволять себе эмоции в отношении цели!

Даже если он проводник…

Еще их называли прорицателями и истинными некромантами.

Таким, как Таттис Чесс, не были нужны заклинания со специальными артефактами для вызова умершей души и общения с ней. Наоборот. Души часто находили прорицателей сами и взывали о помощи, вечно моля обратить внимание на их беды, решить незавершенные дела и отомстить живым врагам. Прорицатели видели и слышали больше, чем остальные. Они как бы стояли на грани миров, следя за событиями там и тут. А если переставали себя контролировать, то сходили с ума.

И диплом для Таттиса был обязательным просто потому, что иначе ему не разрешили бы жить среди людей. Ведь маг такого уровня дара обязан иметь документ, подтверждающий умение справляться с силищей внутри.

Вот откуда этот взгляд…

– А сколько тебе лет? – спросила у Таттиса, делая вид, что перебираю книги на столе.

– Скоро двадцать один, – сказал он.

– Как и всем с нашего курса, – вклинился в разговор уже забытый мной Лис. – Вам нравится такой возраст, гера Эффит? Уже не зеленые неучи, но еще не матерые волки. Или предпочитаете страстно оставлять шрамы на тех, кто постарше?

Я обернулась.

Лис нахально улыбался. На его бледном лице были щедро рассыпаны мелкие веснушки, светлые синие глаза сверкали от переполнявших эмоций и буквально кричали о жажде жизни.

Полная противоположность Таттису Чессу.

Удивительно, как эти двое вообще находили общий язык?

– А что за дар у тебя? – спросила я Лиса, игнорируя нелепые шутки.

– Ну, прежде всего, я очарователен. Это в бабушку, – ответил он.

– А болтлив в кого? – уточнила я.

– В деда, – признался Марк Лис. – Он выучился на дипломата по велению своего отца. Но во время первых же переговоров чуть было не развязал войну с северянами. А потом попал в плен к горцам.

– Но тебя его жизненные уроки ничему не научили, – усмехнулась я. – Бывает. Но меня терзает другой вопрос. Откуда в таком, как ты, тьма?

– От мамы, – легко пожал плечами рыжий. – Она из потомственных драконов Шокрилии. А отец – из Икоры. Он очень сильный менталист. У меня с детства было много репетиторов по самым разным предметам, но больше всего люблю именно начертательную некромантию и ритуалы. По этим же предметам имею особые таланты. Дар нестабилен, может сбоить, и над этим важно работать с куратором. Потому, как только у вас появится время, проверьте меня полностью. Я готов к урокам на дому. В любое время!

– И это прекрасно. – На моих губах появилась предвкушающая улыбка. – Как твой куратор, я заинтересована в проработке и стабилизации дара. Поэтому обязательно попрошу нашего декана внести в план и выделить финансы на дополнительные занятия. Дома ритуалы изучать скучно. Будем ходить на старое северное кладбище. Ночами. Я буду говорить, когда мне удобно, раз вам удобно всегда.

– Ночами? – недовольно переспросил рыжий. – На кладбище?

– Днями многие ритуалы недоступны, – подтвердила я. – Вам ли не знать? Кстати, земля уже мерзлая, так что нужна хорошая лопата.

– А может, не надо? – пошел на попятную рыжий.

– Таланты необходимо развивать! – наставительно заметила я.

– Что ж, мы пойдем. Да и вам, наверное, пора, – вмешался Таттис Чесс, натягивая растянутые рукава свитера на смуглые пальцы.

– Что это значит? – не поняла я.

До начала нашего урока оставалась четверть часа.

– Разве мы не сказали, гера Эффит? – делано удивился Марк Лис. – Вас вызывает к себе декан Ардо. Он передал, что сегодняшнее занятие у нас отменено. А потому, как ни печально, мы с вами встретимся лишь завтра.

– Какие вы забывчивые, – прищурившись, заметила я.

– С вами так интересно, что все остальное становится неважным, – ухмыльнулся Марк Лис.

– Уверена, на кладбище вы в этом убедитесь еще больше, – кивнула я, сложив руки на груди.

– До свидания, – сказал Таттис Чесс, закрывая собой Лиса.

Оба вышли из моей каморки, прикрыв дверь. Почти сразу раздался щелчок замка. Меня снова закрыли, будто никто и не приходил!

– Ну наглецы-ы, – протянула я, неожиданно чувствуя азарт от предстоящей работы с этими парнями.

Ведь все они очень непросты. Удивительная группа из невероятно одаренных ребят… Как же вышло, что их собрали здесь? И каковы по силе остальные студенты?

В голове плясали сотни мыслей. Ну, Налсур! Подсунул мешок с «подарочками»! Что же он задумал?

Неонила Тард

– Говорю тебе, она не так проста, как может показаться, – сказал Даниэль, качая головой. – Парни ходили к ней, «прощупали».

– Я не считаю, что гера Эффит простая. Но Марку вечно мерещатся заговоры, – улыбнулась Нила. – Не стоит волноваться, Дан. Гера Эффит – доверенное лицо декана Ардо. А он бы никогда не подпустил к вам плохого человека. Ты знаешь, как он заботится о факультете.

– Опять декан, – поморщился Даниэль. – Сколько можно говорить о нем? Ты помешалась, честно. Уволься, найди себе нормальную работу и хорошего парня. Сверстника!

– У меня отличная работа. – Нила пожала плечами. – И я сама буду решать, как быть, кому доверять и что делать.

– Ты сама себя слышишь? Нила. – Даниэль поднял перед ее носом указательный палец, погрозил им, напоминая: – Никому нельзя доверять. Ты потому и отчислена, что не приемлешь основных принципов темных магов.

– Тогда почему ты так веришь Марку и Таттису? – парировала Нила.

Ее уже порядком утомил этот разговор.

– Это другое. – Даниэль отвернулся. – Они – проверенные и закаленные общими стычками. А гера Эффит – чужачка. К тому же ты не знаешь главного.

Нила резко повернула голову и пристально посмотрела на бывшего однокурсника:

– Только не говори, что Марк применил ментальные силы и незаконно выудил что-то из мыслей геры, – прошептала она.

– Нет конечно, – усмехнулся Дан. И, дождавшись ее облегченного вздоха, ошеломил новым заявлением: – Но парни были в ее кладовке и видели у нее в столе папки с документами по нам. Не просто личные дела, а целую схему с приписками по каждому. Она подглядывала за нами во время урока в секционной, а потом все записала. Марк успел увидеть достаточно.

– И что? – удивилась Нила. – Гера Эффит – ваш будущий куратор. Она должна отвечать за семерых очень сильных магов и знать о вас все. А в личных делах лишь сухие факты – пол, имя, курс…

– И в кого ты такая незамутненная? – Даниэль фыркнул и спрыгнул с широкого подоконника. Не прощаясь с Нилой, он сунул руки в карманы брюк и пошел прочь.

Она улыбнулась и крикнула вслед:

– Передавай всем привет! Особенно Юлии!

– Ты и сама знаешь, куда она велит засунуть твой привет, – ответил Дан, так и не повернув головы.

Он свернул влево, а Нила посмотрела в окно и припомнила недавнюю ссору с Юлианой Бьерт – единственной девушкой, оставшейся на пятом курсе факультета некромантии. За предыдущие четыре года учебы они стали подругами, несмотря на темный дар. И Юлия искренне переживала за отчисленную на последнем году Нилу. Она же выговаривала из-за привязанности к декану Ардо. На самом деле все бывшие однокурсники советовали Неониле уехать из академии и найти себя на ином поприще, а не увядать в болоте под названием «Безответная безнадежная любовь».

Нила выслушивала всех, кивала и продолжала каждый день приходить на работу, чтобы слышать гера Налсура, смотреть на него украдкой и наслаждаться хотя бы такой близостью. О большем она, разумеется, не смела и мечтать. Но и меньшего уже не могла представить.

Что касалось новой преподавательницы – сегодня гер Ардо, никогда не повышающий голос на сотрудников, кричал в своем кабинете на геру Эффит. До Нилы долетали всего лишь обрывки фраз: «А я сказал, будет практика! Нарушение за нарушением… Контракт! Конрад поедет и защитит!.. Студенты… не игра!»

Гера Эффит в долгу не осталась и подробно громко рассказала, куда засунет тот самый контракт декану, если он не перестанет давить. И про обнаглевших студентов, у которых есть ключи от всех дверей, выразилась в красках.

Из кабинета они вышли вместе. Налсур – холодный и злой – молча указал на стол Нилы. А гера Эффит – бледная и надменная – протянула руку, приказав:

– Дайте новое расписание.

Нила предоставила ей приготовленную бумагу. Гера Эффит кивнула, но не ушла. Бросила на декана мимолетный взгляд, а затем уставилась на Нилу, как, должно быть, змея смотрит на прижатую к стене мышь.

– Я съела все, что ты мне вчера принесла, дорогая, – сказала Василиара Эффит. – До последней крошки. Отныне мы подруги! А потому сразу после практики заскочу в гости. Посекретничаем про мужчин.

Затем она ушла.

Декан вернулся в кабинет, плотно прикрыв дверь, после чего оттуда раздался громкий рык.

А Нила осталась сидеть за столом в очень тревожном состоянии. Она никогда не была против друзей или интересных сплетен, но то было до знакомства с герой Эффит…

Глава 5

На следующий день я встала с головной болью, потому что полночи изучала историю Шокрилии. Однако все пять книг и множество вестников, прихваченных в библиотеке, повествовали примерно о том же, что мне уже стало известно.

Короля потомков драконов предали приближенные. Сначала они убили его, а затем сорвали коронацию принца, уничтожив и многих ярых приспешников старой династии.

Как итог – восемь последних лет богатая и прекрасная Шокрилия неуклонно беднела и превращалась в страшилку для маленьких вредных детишек. В угасающее королевство без короля, тонущее в распрях.

Коренные шокрилийцы – потомки высших драконов – после смуты массово покидали родные места, стараясь спасти жизни детям, на которых совершались неоднократные покушения сторонниками оппозиции. И теперь, даже после низвержения предателей и создания Совета драхсишессов, возвращаться в королевство никто не спешил. Старейшины били тревогу и шли на многое, лишь бы найти представителя рода Ордис. Его собирались обязать исполнить предначертанное – разделить живой рисунок-артефакт с наследником короны. А нового претендента на власть прятали до возможности возведения на престол.

Без истинного короля-дракона, способного пройти ритуал принятия власти по всем правилам, Шокрилию ждал ужасный конец. Там попросту вырождалась магия…

Увы, ни портретов, ни даже описания полной семьи Ордис я так и не нашла. Как ни странно, о детях и родственниках королевской семьи тоже не писали. По всему выходило, что информацию великолепно «подчистили» лучшие менталисты. Оно и понятно, ведь на истинных потомков драконов по-прежнему охотились: одни для продажи Совету драхсишессов и получения вознаграждения, вторые – чтобы добить королевство и избавиться от представителей высшей крови.

Из-за козней дяди Нильса я косвенно относилась к числу первых.

Самой мне не было никакого дела до политики, но дядя требовал найти потомка Ордисов. Теперь я понимала наверняка: он собирался сдать парня Совету, чтобы взамен получить тепленькое место рядом с будущим королем.

Не повезет им с таким приближенным лицом, но что поделать…

Успокаивала меня одна мысль: в случае нашей удачи «найденышу» не грозила смерть. И я не хотела думать, что потомок Ордисов, переживший потерю родителей, возможно, вовсе не желал возвращаться в ненавистную ему Шокрилию. Там ему предстояли вечное служение королю и вечная готовность к новым покушениям.

Все это – не моего ума дело! Таково предназначение Ордисов. А я – всего лишь случайный инструмент Судьбы, который чуточку помогал восстановлению Шокрилии.

Никакой жалости к чужаку быть не могло.

С тех пор как дядя прикрыл меня во время всплеска прорвавшегося дара семь лет назад, мы с отцом постоянно слышала лишь одно: «должок». От этого невозможно было ни уйти, ни спрятаться. Потому я обязала себя выполнить поручение и найти потомка. А дальше… разберусь!

Умывшись, я подняла голову и всмотрелась в бледное отражение, вспоминая вчерашний вечер.

Налсур вызвал меня не просто так. Он сообщил, что оговоренная ранее первая практика со студентами должна случиться буквально на днях. И навязывал Экхана в спутники! Мои протесты и разумные доводы о необходимости нормально познакомиться с ребятами, Налсура не волновали. Он словно сорвался с цепи, и даже позволил себе повысить на меня голос. Подлый темный наверняка понимал, что я постараюсь выполнить задание дяди и уехать. Потому давил.

Не-на-ви-жу!

Выскочив из ванной, я вернулась в спальню и подошла к стене, на которой закрепила наброски портретов семерых студентов – моих подопечных. Припомнив кое-что по мелочи, дорисовала Даниэлю Астриду ямочку на правой щеке. Над Таттисом Чессом приписала: «Прочесть больше информации про дар истинных некромантов». Присмотревшись к нарисованному портрету, поморщилась: вышло бездарно. Но главным было отразить суть – черный бездонный взгляд.

Вспомнив Таттиса, передернула плечами. Каково это – быть им? В своей жизни я встречала всего нескольких проводников. И то не общалась близко. Все они были странными замкнутыми мизантропами. Таттис в сравнении с ними казался открытым и милым. С другой стороны, я слишком мало знала о его потенциале.

Как, собственно, и о василиске. Наглый Эллис Умс – я нарисовала на его голове множество торчащих в стороны кудряшек – смотрел на меня через линзы очков. Выглядел даже забавно. Но веселиться не хотелось, ведь я помнила о приписке в личном деле Эллиса. Его дар был также непрост…

А остальные? Я пробежалась взглядом по портретам, вновь гадая, как в академии на одном курсе собрали столь нетипичных темных? Интересным был и другой факт, замеченный мной во время наблюдения в секционной. Кажется, они вполне ладили между собой, хотя дар у всех превышал средний потенциал. Темным тяжело сходиться с остальными, а эти – такие разные – спокойно общались и, судя по всему, не испытывали дискомфорта.

Налсур явно прятал в своем мешке еще один темный секрет, который предстояло разгадать.

Еще четверть часа мне понадобилась на то, чтобы собраться и отправиться на завтрак в столовую. Решив по старой памяти сократить дорогу, очень скоро я оказалась перед малым плацем. А там… Экхан тренировал второкурсников. Он стоял спиной ко мне. В черной обтягивающей форме. Высокий, сотканный, кажется, из сплошных мускулов. Уверенным голосом он раздавал команды, требуя выполнить нормативы. А мой взгляд быстро исследовал мощную фигуру, широкие плечи, коснулся черных волос с седыми прядями…

Следовало отвернуться. И я собиралась. Но Экхан, словно почувствовав, что за ним следят, поймал мой взгляд. Уставился, ничуть не удивленный моим вниманием. Спокойный, непоколебимый. Иронично улыбнулся. А я… Внутри меня за каких-то несколько секунд разбушевался шторм. Рядом с Конрадом самообладание трещало, как весенний лед под натиском неизбежного жара лета.

Я отвернулась первой и, всем видом показав, насколько мне все равно, пошла дальше.

Внутри я горела.

Еще вчера казалось, что справиться с присутствием Конрада будет легко. Сегодня пришло понимание: я ошибалась. Ведь даже спустя семь лет страшное неуемное желание быть ближе к человеку, который меня растоптал, никуда не делось. Я не понимала этого. Нас с Конрадом ничто не связывало. Он не искал со мной встречи тогда. Не пытался поговорить или получить объяснений. Ему хватило кругленькой суммы от моего дяди. И скандал был замят.

Какое-то время потом я остро чувствовала вину… Но, когда узнала, что Конрад продал остатки моего хорошего отношения и даже не подумал о разговоре по душам, возненавидела его. Первая и единственная любовь сгорела, превратившись в пепел. Или мне казалось, что это именно любовь?

Судя по остаточным реакциям тела, чувства не ушли до конца. Но теперь я понимала: причиной всему – его внешность. И умение подать себя. А во мне еще жила та девушка, восхищенная потомком драконов.

Потому неудивительно, что Конрад добивался невероятного раздрая эмоций одним присутствием поблизости. И с этим тоже сто́ило разобраться.

За завтраком я немного пришла в себя. Ради закрепления репутации ледышки, решила порепетировать перед Лансом будущие встречи с Экханом. Заготовить пару фраз перед встречей с врагом – дело необходимое.

Думая о способах борьбы с ненужным влечением, я добралась до своей аудитории и с удивлением обнаружила открытую дверь. Оказалось, меня снова ждал сюрприз…

В кабинете уже сидели пятикурсники. Хотя ключ был только у меня.

Темные маги никогда не были терпимы к проникновению на их территорию. То есть студенты прощупывали границы дозволенного, прекрасно понимая, что сто́ило остановиться еще на пороге.

В аудиторию я вошла с непроницаемым лицом. Там же обнаружила шестерых наглецов. Не хватало лишь Даниэля Астрида.

При моем появлении тихие разговоры смолкли, на меня уставились шесть пар глаз.

– Приветствую, студенты. Как вы сюда попали? – спросила я, следуя к столу.

– Вошли, – осклабился Марк Лис. – Ножками, гера Эффит. А дверь открыли ручками.

Он продемонстрировал две ладони, пошевелил пальцами.

Я посмотрела на Лиса. Тьма заурчала внутри, готовясь преподать урок.

– Разве вас не предупреждали, что без разрешения преподавателя входить в аудиторию не следует? – спросила спокойным тоном, позволяя тьме проявиться, оплести мои ноги и приподняться, обретая подобие физической формы. Или тени.

Покачав головой, я поставила на стол сумку и сняла пальто.

В это время тьма медленно двинулась по полу.

Она то собиралась в одно большое пятно, то растекалась черными узорами-паутинками, иногда приподнимая нечто вроде головы и вглядываясь провалами глаз в студентов.

Те настороженно следили за происходящим. Слушали и смотрели.

– Понимаю, у прежних преподавателей могли быть иные правила, – продолжила я, глядя на всех по очереди. – Вам позволялось врываться в аудиторию, когда захотите. Говорить больше, чем следовало. Шутить там, где стоило промолчать. Со мной всего этого делать не следует. Сегодня, как и вчера, вы вошли, не дождавшись приглашения. Я не люблю неуважение. И не стану его терпеть. Это важно понять как можно скорее.

Тьма вернулась ко мне, опутала ноги и принялась ждать верным псом, уже готовым к игре. Студенты неотрывно следили за мной.

– Теперь, когда правило озвучено, знайте: за нарушением последует наказание, – сообщила я.

– В рамках закона и правил академии, разумеется? – деловым тоном уточнил Эллис Умс.

Он поправил очки на точеном носу, сверкнул красно-коричневыми глазищами.

– Разумеется. – Я скопировала его интонации. – Но вы же помните, что все, не запрещенное нормативными актами, разрешено?

– Чудесно, – кивнул Марк Лис, сияя улыбкой. – Очень люблю находить дыры в законах.

– Опасное хобби. Однажды вы можете навсегда пропасть в одной из таких дыр, – заметила я, давая молчаливую команду тьме.

Та, как раз вновь слившись с полом, рванула к Лису, вцепилась ему в ногу и принялась оплетать тело, плотно сжимая и наверняка причиняя сильный дискомфорт.

– Это и есть ваше наказание? Щекотно, – солгал рыжий, бледнея.

– Так смейся, – предложила я, улыбнувшись. – Говорят, веселье продлевает жизнь. В отличие от наглости.

Остальные студенты заметно напряглись, но вмешиваться не спешили.

Лис тихо захрипел. И тьма тут же сорвалась вниз, отзываясь на призыв. Пара секунд, и она вернулась ко мне. Забравшись по ноге, густым черным облаком осела на моей ладони, оставляя в ней ключ от кабинета, который до этого я велела найти.

Марк Лис нервно передернул плечами. Его синие глаза засверкали злостью и жаждой мести. Россыпь веснушек на бледном лице стала еще ярче.

Поблагодарив тьму, я рассеяла ее, и медленно положила ключ на стол.

В кабинете стало ощутимо прохладней. Я тут же продрогла, но старалась никак этого не показать. Слабость никогда не была поводом для уважения.

Надменно осмотрев каждого из присутствующих, я наконец представилась:

– Для тех, кто еще не знает, мое имя – гера Василиара Эффит. Меня пригласили в академию в качестве нового преподавателя и вашего куратора. Даже если кто-то против… – Я взглянула на Лиса. – Ему придется принять мое появление как неизбежное. Мне предстоит писать характеристики на каждого из вас. И сопровождать на обязательные практики, без которых обучение не будет считаться законченным. А значит, вы научитесь меня уважать и сотрудничать на удобных мне условиях. Никак иначе. Дальше… Как вы все понимаете, наша совместная работа подразумевает определенную близость, но у нее есть границы. Перешагнете за установленные пределы – пожалеете. Я не предлагаю дружить и запрещаю приходить ко мне домой за советом на ночь глядя. В эту аудиторию можно входить только после разрешения. Я вам не мать, не сестра и не подруга. От меня зависит, сможете ли вы выпуститься с дипломом на руках. Так что думайте над тем, что делаете и говорите. Есть вопросы, критика, предложения?

– Вы хорошо все объяснили. – Красавчик Александр Форт чуть склонил голову, уронив на лицо несколько пепельных прядей.

Сегодня он надел темно-серый классический костюм с жилеткой в клеточку. Без пиджака. Синяя рубашка очень шла парню. Такого же цвета бабочка придавала образу законченный вид.

Именно Александр Форт был звездой на уроке патанатомии и показался мне неформальным лидером группы. Теперь он перечислял все, что усвоил из моего монолога, загибая длинные пальцы:

– Вы нам не мать. Не сестра и не подруга. Но вас можно разумно критиковать.

– Это все, что вы поняли, гер Форт? – спросила я.

– Ну что вы. – Он позволил себе мягкую улыбку, став еще привлекательней. – Также я запомнил ваше имя, угрозы и уловил раздражение из-за нашего несанкционированного проникновения на данную территорию. – Он обвел аудиторию широким жестом. – И зря вы считаете, что мы не хотим видеть вас в качестве куратора. Судя по сплетням, у вас сильный дар. Не представляю, каким образом декану удалось уговорить вас приехать и заменить уволившихся преподавателей, но рад, что практика продолжится, и характеристики будут написаны.

– Будут, – согласилась я, добавляя важное: – Если мы сработаемся.

– Хотелось бы все же без эксцессов, – широко улыбнулась Юлия Бьерт. Единственная девушка в группе.

Ее светлые волосы были распущены, на губах снова красовалась черная помада. Голос у Юлии оказался мягкий, грудной. Такой наверняка мгновенно привлекал мужское внимание. Взгляд синих глаз – томных, с поволокой – обратился к Марку Лису. Могло показаться, что она просто взглянула на однокурсника, но парень неожиданно подобрался и недовольно проговорил:

– Обещаю больше не открывать эту аудиторию без разрешения.

– Обещаете только вы? – уточнила я.

– Я ведь не могу говорить за других, – осклабился он.

– Мы все обещаем, – вмешался Александр Форт. – И сожалеем тоже. Все.

– Вы, значит, можете говорить за других, – сделала вывод я.

Форт кивнул, ничуть не смутившись.

– У вас есть еще ключи? – задала я новый вопрос Лису, прекрасно понимая, кто зачинщик взломов.

– Вполне вероятно, – ответил рыжий гад. – На всякий случай. Вдруг ваш потеряется? Не бежать же к завхозу, когда дама в беде?

– Очень предусмотрительно, – ответила я и вернулась к столу.

Присев, принялась рассматривать каждого из присутствующих.

Юлия Бьерт рисовала что-то на бумажке. Василиск – Эллис Умс – смотрел на меня, как удав перед прыжком: с интересом и немного жалостью, как бы заранее прощаясь. Александр Форт поправлял рукава рубашки, закатывая их по локоть. Здоровяк Виктор Томс, так и не сказавший ни слова, подпирал голову могучей рукой и, кажется, спал с открытыми глазами. Таттис Чесс пялился куда-то за мое плечо с таким жутким видом, что хотелось немедленно отпрыгнуть с криком: «Изыди»! А ведь я темная, и напугать меня сложно.

Вот они, своенравные студенты, от которых – как я узнала вчера – уже несколько раз отказывались кураторы. Эта команда выглядела слишком разношерстной. Очень сильные маги, недоверчивые и на удивление сплоченные между собой.

– Ладно. – Отвлекшись от мыслей, я хлопнула по столу ладонью. – Просыпаемся! Все мы уже заочно знакомы, так что не будем тратить время на расшаркивание. Приступим к занятию. Кстати, где ваш седьмой? Даниэль Астрид.

– Болеет, – ответил Марк Лис. – Просил понять и не держать зла.

– Зря. Передайте ему, что он в черном списке, – попросила я и продолжила: – Что касается предмета – вы много пропустили, так что будем идти в удвоенном темпе. Предупреждаю: поблажек не будет, а наказания – да. Все ясно?

– Вы любите наказания, – с невозмутимым видом кивнул Александр Форт. – Запомнили.

– А что именно предпочитаете? – уточнил Марк Лис, озорно сверкнув глазищами. – Проклятия? Розги?

– По-моему, ты не понял, – вмешался Эллис Умс, поправляя очки. – Гера имела в виду, что любит наказывать сама. Просто она неправильно выразилась.

– И на такое находятся любители, – пожал плечами Лис. – Вот, например, мой прадед обожал…

Сбившись на полуслове, Марк закашлялся и начал хрипеть. Схватился за горло, покраснел, несколько раз мотнул головой. В следующий миг мы встретились взглядами, и у меня начало покалывать в висках.

Я покачала головой, предупреждая:

– Правилами академии запрещено применять ментальную магию без разрешения объекта. Если поймают на таком, вам грозит отчисление. А я поймаю и не пощажу.

Давление на виски прекратилось. Лис вскочил, замычал, сжав кулаки.

Юлия оторвалась от рисования и принялась искать что-то в сумочке. Таттис грустно вздохнул и начал активней кутаться в свой безразмерный свитер. А здоровяк Виктор Томс с грохотом отодвинул стул и осуждающе уставился на меня. Из-под густых бровей выглядывала сама тьма. Он будто готовился сокрушить меня, но… ждал, поглядывая на Александра Форта. Тот что-то записывал и не обращал на нас внимания.

Умс сидел спокойно в ожидании финала представления.

То ли все они недолюбливали Лиса, то ли понимали, что, вмешавшись, сделают хуже. Наконец я отозвала свое проклятье и уточнила вкрадчивым голосом:

– Вижу, вы подавились воздухом, герр Лис? Так бывает, когда много и бездумно расходуешь кислород. Особенно на моих уроках.

Виктор тут же вновь принял вид дремлющего медведя. А вот Лис…

– Вы! – Он все еще тяжело дышал и смотрел так, будто хотел придушить лично. – Вам это с рук не сойдет.

– Что именно? – удивилась я.

– Проклятие. Я задыхался из-за вас! – выпалил Марк.

Я покачала головой:

– Какое ужасное голословное обвинение. Вы раните мне душу, студент.

– Потому что ваша магия на меня напала! – не унимался Марк. Он потирал шею, а его глаза потемнели, как ночное небо.

– Даже если бы кто-то мог доказать мою причастность к некоему проклятью, что тогда? – ласково уточнила я. – Уставом академии пока не предусмотрен запрет на применение подобного рода наказаний за мерзкое поведение на уроках. Наверное, преподаватели здесь очень гуманны. С другой стороны, есть вы – студент-выпускник, который так плохо справляется с эмоциями. Ай-яй-яй… Даже не знаю, выйдет ли из вас толк.

Марк постоял еще пару секунд, затем медленно кивнул и вернулся на свое место, не прекращая сверлить меня ненавидящим взглядом.

Урок он не усвоил. Явно решил выждать и напасть снова.

– А теперь смотрим на доску, – холодно улыбнувшись, предложила я.

Активировала заклинание поочередной визуализации скрытого и принялась объяснять тему:

– Сначала перед вами будут появляться формулы из пройденного материала. Вы расскажете мне, что они означают. На справедливую оценку могут рассчитывать все, кроме моего любимчика Марка. Его балл изначально занижен. Да, я предвзята и не скрываю. Поехали.

К моему удивлению, урок прошел спокойно и продуктивно. Студенты больше не зубоскалили. Пройденный материал они знали если не на отлично, то очень хорошо. Новые знания поглощали старательно. Пока я говорила, делали внимательные лица, участливо кивали на все мои пояснения и конспектировали лекцию.

Но за все время они не задали ни одного вопроса и не проявили инициативы иным образом.

К концу урока я осознала ошибку. Мой план по завоеванию их доверия провалился в зародыше. Сразу после звонка студенты молча встали, собрались и потянулись к выходу в порядке очереди.

Я следила за ними, не в силах наступить на горло гордости. Но понимала: вместе с ними уходил и мой шанс на обретение свободы!

В итоге сдалась.

– Вы знаете Гомера Дораха? – спросила самым нейтральным тоном.

В двери замер здоровяк Виктор Томс. Обернувшись, он кивнул.

– И когда Гомер планировал вернуться на учебу? – продолжила я.

– Об этом лучше спросить у самого Гомера, – ответил вместо Виктора василиск.

– Или у декана, – поддакнул Марк Лис, толкая здоровяка Томса в спину. – Нам-то откуда знать? Мы, как и вы, ему не родня.

– Мне говорили, вы – сплоченная группа, – пожала плечами я. – Вот и решила, что знаете о Гомере хоть что-то.

– Мы сплоченные, но не лезем в жизни друг друга и не делимся собственными знаниями с посторонними, – поправляя очки, просветил меня василиск.

– Я – ваш куратор, – напомнила, с трудом сдерживая злость.

– Тогда у вас есть доступ к данным Гомера, и вы сможете сами с ним связаться, – ответил Александр Форт. – Нам пора. Учеба не ждет. Всего хорошего, гера Эффит.

Таттис Чесс вышел из кабинета последним. Перед тем, как переступить порог, он снова уставился куда-то сквозь меня. Затем скрылся из виду, а я наконец обернулась и принялась проверять кабинет на присутствие духов. Для собственного успокоения.

Никого не обнаружив, я присела за свой стол и раздраженно смахнула на пол методичку. Из груди вырвался стон отчаяния. Приходилось признать, что моя неспособность нормально общаться портила все дело. Да и проклинать каждого провинившегося студента действительно не стоит. Нужно было осознать это еще после ситуации с Эшером…

Но думать легче, чем воплощать в жизнь. Куда мне девать нажитое годами недоверие, цинизм и патологическую мстительность? Их предстояло довести до минимума. Следовало проявить больше участия к пятикурсникам, стать спокойней и терпимей. Притвориться заинтересованной их судьбами.

Я поморщилась от собственных мыслей. Всегда терпеть не могла лицемеров, которые видели цель и шли к ней по головам. Мой дядя был таким. И такой же он планомерно делал меня.

– Чтоб вас всех! – сорвалось с губ, когда я вскочила и принялась прохаживаться по аудитории.

Еще какое-то время тихо ругалась, поминая нехорошим словом дядю Нильса, Налсура, чужое королевство и каждого из подозреваемых пятикурсников по очереди. Я не представляла, что делать. Как заключить сделку с собственной совестью и не возненавидеть себя потом, получив желаемое?!

Достав из сумки мятный леденец, сунула его в рот и присела, стараясь успокоиться. Важно было привести в порядок мысли. Для этого припомнила образ отца. Статный сухопарый мужчина с серыми уставшими глазами тепло улыбнулся в моем воображении. Он попал в ловушку из-за меня! И моя задача – дать свободу ему тоже.

Так я и пришла к своеобразному компромиссу с совестью.

– Оставаясь во власти Нильса, можно натворить больше зла, – постановила тихо. – Нужно просто делать дело.

Презрев сомнения, отправилась в свою каморку, чтобы перечитать записи о студентах и понять, кто из них самый мягкий и коммуникабельный. К нему-то я и планировала втереться в доверие.

Нервы шалили, настроение было мерзким. Уже привычно повесив пальто на плечи Ланса, я обвязала вокруг его шеи шарф и, встав напротив, призналась:

– Ненавижу себя за то, что собираюсь сделать с этим Ордисом. Но выбора нет, понимаешь, дружище? Знаю, если бы ты мог, непременно поддержал бы меня. Но у тебя пластиковые руки.

Импровизированная исповедь перед манекеном пошла мне на пользу. Стало легче просто оттого, что я выговорилась. Улыбнувшись, прошла к столу и выдвинула ящик с делами студентов. После чего подметила новый неприятный сюрприз: кто-то рылся в папках.

Дядя давно научил меня недоверию. И даже в собственном доме я всегда клала вещи так, чтобы понимать, если их касался другой.

– И снова Марк, – пробормотала я, припоминая, у кого из пятикурсников имелись ключи едва ли не от всех дверей академии. – Ну гаденыш.

Порыв тут же отомстить удалось подавить с огромным трудом.

– Маленький мерзкий пакостник, и что ты надеялся найти? – спросила я, принимаясь вынимать папки и рассматривать, что в них дописала. Ничего сверхценного не нашла. Свое задание я ничем не выдала. Но зачем вообще Марку или кому-то еще понадобилось проникать ко мне?

Прощение и терпение не являлись моими сильными сторонами. Скорее, были самыми слабыми. Так что я все же припомнила образ Марка и отправила по его следу птичку – ментального посланника. К ней прикрепила образ своего слова с открытым ящиком и пригрозила написанием заявления о взломе.

Вздохнув, присела и принялась хвалить себя. Я – молодец. Сдержалась, никого не травмировала и не наорала даже.

Но вскоре пришел ответ от Марка. Такая же птичка приземлилась мне на ладонь и растаяла серым туманом, а в голове послышался насмешливый голос рыжего засранца.

«Я так понимаю, кто-то вломился в ваш кабинет, и вы не знаете, как правильно написать заявление? Нужна помощь? Или просто дружеская поддержка в эту трудную минуту? Понимаю, большинство одаренных тьмой очень одиноки. Так что не держите в себе, выговаривайтесь. А я, как ваш любимчик, выслушаю и поддержу. Всегда ваш, Марк!»

Вскочив, я несколько раз прошлась по каморке. Мне следовало успокоиться.

– Проклятье – это не метод воспитания, – повторяла я себе, как мантру. – Можно ставить людей на место более изощренной местью. Я сдержусь. Я смогу. Я сильная.

Но увы, помогало мало. Так что через пару минут, не придумав ничего лучше, я зажмурилась и, сжав кулаки, зарычала, топая ногами. В попытке выплеснуть эмоциональное напряжение, немного увлеклась, представляя, как брошусь сама по следу рыжего, найду его и отомщу. Потом оживлю и снова отомщу. И так – пока будет хватать сил!

В бессильной ярости, открыв глаза, толкнула собственный стул ногой. Ударилась пальцем. Громко застонала и…

– Аккуратней, гера Эффит. Вы нужны нам здоровой, – раздалось за моей спиной.

Конрад Экхан стоял на пороге моей каморки. Опершись плечом о косяк и сложив руки на груди, он смотрел с совершенно серьезным непроницаемым лицом. Красивый. Высокий, широкоплечий, сильный. В черном спортивном костюме.

И сколько этот гад наблюдал за мной – оставалось загадкой, на которую я не хотела знать ответа!

– Что ты здесь делаешь?! – спросила, силой воли призывая остатки концентрации.

Потому что хотелось одновременно провалиться под землю от стыда, накричать, потереть ударенный палец и… поправить наверняка растрепавшуюся прическу.

– Жду, – ответил Конрад. – Но, кажется, я не вовремя.

– Ты всегда не вовремя, – сообщила я очевидное. – Мне не до разговоров.

– Сильно ударилась? – уточнил он, совершенно не реагируя на попытки его выставить. – Могу осмотреть твой палец.

– Осмотри, конечно, – кивнула я и оттопырила средний на правой руке.

Конрад покачал головой, но снова не ушел!

– Твой способ снятия напряжения не подходит, – сказал он тоном лекаря, беседующего с трудным пациентом. – Я знаю кое-что более действенное. Физические нагрузки – вот спасение от срывов. И мы могли бы…

– Как ты сюда попал, Экхан? – прервала его я.

– Было открыто, – ответил он невозмутимо.

– Это не значит, что я кого-то ждала, – сказала возмущенно. – Не академия, а проходной двор какой-то, честное слово!

– Запирайся, и тогда никто не будет ломиться, – пожал плечами Конрад.

– Мне бы твою уверенность, – усмехнулась я, припоминая одного рыжего студента с ключами. Затем, глядя на Конрада, добавила: – На будущее: даже если у меня открыто, не входи. Я занята. Всегда.

– Значит, ко мне особое отношение? – спросил он, потирая гладко выбритый подбородок.

– Именно так! – кивнула я.

– Люблю, когда девушки выделяют меня среди других, – признался этот невыносимый тип. – Кстати, знаешь, что среди любовных романов, которые так любит слабый пол, одной из самых популярных тем названа «От ненависти до любви»?

– К чему мне эта информация? – почти зарычала я. Взгляд невольно скользнул к губам Экхана, расчерченным белыми отметинами. Вечное напоминание о моей несдержанности.

За свою доверчивость к этому потомку драконов я расплачивалась до сих пор. И отец со мной. Разве можно просто забыть такое? Никогда. Мне тяжело находиться рядом с Конрадом. Он – вечное напоминание о разбитых вдребезги мечтах и о долгах перед дядей.

Моя личная ненавистная фобия. И мое притяжение. Ужасное сочетание.

– Лиара, – снова начал Конрад…

Но я выставила перед ним ладонь и покачала головой, призывая остановиться.

– Семь лет назад ты имел дело с доверчивой девушкой, читающей любовные романы, – кивнула я. – Но я изменилась. Сейчас у меня новые интересы и иное отношение к миру. На тебя я тоже смотрю иначе.

– И все же смотришь, – кивнул Экхан, неожиданно улыбнувшись.

Его улыбка всегда была широкой, притягательной и заразительной. И годы этого не изменили. Она неизменно переворачивала мне душу тогда. Сделала это и сейчас. Внутри заныло, заболело и запело. Я помнила эту безумно красивую песню, от которой медленно сходишь с ума. И таешь, таешь…

Так рождается влюбленность.

– Уходи! – рявкнула я, стараясь заглушить в себе старые чувства.

– Хорошо, – кивнул Конрад, прекращая улыбаться. – Как скажешь. Но помни: если захочешь поговорить или спросить о чем-то, я не прячусь, Лиара. Я открыт перед тобой и готов к разговору.

– Нет. – Я покачала головой. – Говорить мы не будем. Ни о чем, кроме работы. И только по существу.

Он кивнул, развернулся к двери и… остановился снова. Посмотрел на меня с прищуром и заговорил ледяным тоном, царапающим душу:

– Прошло много лет с нашей ссоры, Лиара. Пора забыть прошлое и идти дальше. Тем более что дорога у нас одна.

Забыть? Я с трудом подавила рвущийся наружу истерический смех. Возможно, для Конрада все закончилось, когда он получил деньги моего дяди. А я продолжала жить в этой тьме все последующие годы. Снова и снова возвращалась мыслями в день, изменивший наши с отцом жизни до неузнаваемости. И представляла, как могла все исправить…

А теперь Экхан предлагал идти дальше. Мне хотелось наброситься на него с обвинениями в лицемерии; ударить и прокричать в лицо, что никогда не смогу забыть случившегося. Что это не было простой ссорой!

Но я сдержалась.

– Лиара, что ты решаешь? Мы «за» нормальное общение? – Конрад протянул мне руку.

– За нейтральное, – ответила, делая шаг назад и упираясь бедром в столешницу. – У нас одна дорога, Экхан, но это временно. Вынужденная ситуация. Так что будем видеться по крайней необходимости. Но без нужды не приближайся. Даже во время практики.

Конрад отвернулся к стене, вздохнул и покачал головой. Казалось, он готовился к продолжению разговора о прошлом, но я ошиблась.

– Я понял, – сказал Конрад, равнодушно взглянув на меня. – Увидимся при отъезде на практику. Единственная просьба – будь благоразумна во время поездки. Налсур наверняка предупредил, насколько непростые у нас студенты. Если что-то пойдет не так – сразу говори. Не надейся только на себя.

– Не думаю, что твоя помощь понадобится, – упрямо заявила я.

– Считаешь, ты настолько хорошо подготовлена? – Конрад усмехнулся. – Сильная, смелая и независимая, способная остановить взглядом любого, кто по глупости захочет помочь! Просто мечта. Зачем же меня обязали вас сопровождать? Как считаешь?

– Просто Налсур устал от тебя здесь, – ответила я. – Хочет избавиться хоть на время. Вот и придумал предлог.

Конрад тихо рассмеялся.

По коже побежали мурашки, а в животе все скрутилось в тугой комок. Смех Экхана – как первые вспышки дара в юном маге – действовал на меня пугающе и дурманя одновременно.

– Ты правда изменилась, – констатировал Конрад. – Внешне – нет. А вот характер стал гораздо противней.

– Так не мучайся, уходи. – Я кивнула на дверь.

– Кто сказал, что я мучаюсь? – Он продолжал улыбаться. – Но так и быть, ухожу. Больше не стану испытывать твое терпение. Увидимся завтра, Лиара. И не волнуйся, я запру дверь, чтобы ты могла вдоволь потопать после моего ухода.

Он вышел, ничуть не волнуясь из-за моего гневного взгляда.

А я… Я схватила сумочку и, выждав пару минут, помчалась в деканат – требовать от Налсура отсрочки практики.

Глава 6

Декана Ардо не оказалось на месте.

Зато моя новоиспеченная подруга Неонила, заикаясь, сообщила страшное:

– По п-поводу практики могу от-тветить и я, гера Эффит. З-завтра вам предстоит отправиться в соседний городок, Н-но́ртимс. Пятикурсники сильно опаздывают по п-программе. В наличии два стандартных вызова магполиции, переадресованных н-нам. П-первая практика обычно п-простенькая, и неп-приятностей б-быть не должно.

Я некрасиво выругалась, меряя шагами приемную.

Мало того, что не узнала как следует вверенных студентов, так еще и от Экхана отделаться не успела. И вот в этой чудо-компании мне предстояло жить и работать несколько дней!

– Воды? – предложила Неонила. – Или, м-может быть, успокоительный чай?..

– Нет! – рявкнула я и быстро покинула приемную декана.

Срываться на гонце, принесшем плохие вести, было глупо, но эмоции зашкаливали. Я ведь просила Налсура отсрочить практику, но он все решил по-своему.

Следующие несколько часов я вела уроки второго и третьего курса. Они сильно отставали от плана, а потому приходилось давать лишь самые важные выжимки из новых тем. Нам предстояло многое наверстать до зимнего бала. И хотя я понимала, что преподавание в академии для меня не приоритетно, филонить все равно не могла. Так что к концу учебного дня чувствовала себя выжатой.

По пути домой я заскочила в библиотеку и набрала очередной материал про Шокрилию. На этот раз собиралась почитать про потомков высших драконов и сущность их магии. Большинство шокрилийцев переносило тьму, даже если в них самих ее не было ни капли. Таков был дар их предков – драконов, земли которых питали своих обитателей особой силой. И теперь меня интересовали подробности: чем еще могло наделить шокрилийцев родство с ящерами-переростками?

Оказавшись дома, я быстро разложила на столе дела пятикурсников, приписала еще пару замечаний к их висящим на стене портретам, и, переодевшись в теплый мягкий халат, собиралась приступить к чтению книг. Но мне помешал звонок в дверь.

– Совсем страх потеряли, – пробормотала я.

В наш с отцом дом почти никто не приходил. Темные не любили компанию посторонних, предпочитая держаться семьями или проверенным кругом лиц. Или – в идеале – жили уединенно, вдали от суеты.

Открыв, я быстро отошла в сторону под напором Налсура Ардо.

– Ты долго, – сообщил он недовольно, отдавая мне здоровенный вкусно пахнущий пакет и снимая пальто.

– Я тебя не приглашала и не рада визиту, – ответила, забирая еду. – Приходи, когда у меня будет настроение. Например, в марте.

Налсур с усмешкой взглянул на мои тапки в виде розовых зайцев, потом прикрыл за собой дверь и припечатал:

– Есть разговор. Сейчас.

С этими словами он прошел в кухню, ориентируясь в моем доме лучше меня.

– Обнаглел? – запоздало опомнилась я. Догнав его, потребовала: – Уходи. Хочешь поговорить? Пригласи в свой кабинет. Сюда приходить нельзя. Это – моя территория.

– Теперь буду знать, – невозмутимо согласился Налсур. – Но сегодня я уже здесь, так что завари нам чай.

– А хлеб тебе маслом не помазать? – недобро прищурившись, уточнила я.

– Ты настолько не любишь гостей? – неприятно удивился Налсур. – Неужели нет чего-то вкуснее?

– Нет! – рявкнула я.

– Значит, ты уволена, – шокировал он, глядя мне в глаза. – Можешь собирать вещи и съезжать.

– Ты в своем уме? – спросила я, удивленно глядя на Налсура. – За что?

– Ты не устраиваешь меня как педагог, – принялся загибать пальцы он. – Хамишь. Дерзишь. И просто мне не нравишься. Да, я предвзят и не скрываю. Так что уезжай, неприятная женщина.

Налсур попытался уйти. Но в проходе стояли мы: разъяренная я и пакет с едой.

– Пропусти, – холодно потребовал декан Ардо.

– Сначала угощу тебя чем-нибудь, наглый шантажист, – сквозь зубы процедила я, заглядывая в пакет с едой.

– Может, тогда и чай найдется? – тут же сориентировался Налсур. – Горло першит. Кхм-кхм.

Тьма во мне требовала поругаться. Гордость – молча отойти и освободить проход. Упрямство вообще вопило о необходимости обрушить на голову Налсура множество проклятий. Но был еще тихий голосок разума, напоминавший о свободе от долга…

– Я приглашаю тебя на ужин, дорогой гость, – сказала, с трудом выталкивая из себя слова.

– Сейчас? – с издевкой переспросил Налсур. – На твоей территории?

– Угу, – кивнула.

– Вообще-то, у меня много дел, – вздохнул Налсур. – Но я вижу, как тебе важно, чтобы я остался. Решено. Я принимаю приглашение, Лиара.

Сделав над собой усилие, я широко улыбнулась.

Налсур передернул плечами:

– Теперь будут сниться кошмары, – пожаловался он.

– Бесишь, – вырвалось у меня.

– Представляю, – кивнул он. – Присаживайся. Будешь терпеть, есть и слушать.

– Думала, будет разговор, – усмехнулась я.

– Я тоже думал, – покачал головой Налсур. – Но у тебя отвратительный характер, а у меня мало времени. Если не услышишь мою мысль сегодня, скоро все равно попрощаемся. Так что просто послушаешь. Ты знаешь, я никогда не трачу слов попусту, Лиара. И не умею прощать тех, кто меня подводит. А ты явно собираешься меня подвести.

Я молча присела за стол. Сложив руки на груди, всем видом продемонстрировала, что заранее не согласна с каждым обвинением, которое он собирался предъявить. Но Налсур начал с козырей…

– Судя по всему, ты ищешь здесь потомка Ордисов, – сказал он, вынув из пакетов принесенную еду и принимаясь деловито нарезать умопомрачительно пахнущее вяленое мясо. – Это – поручение твоего дяди. Он навязал тебе долг за то, что помог скрыть происшествие семь лет назад.

– Ерунда! – выпалила я, но Налсур посмотрел так, что сердце застряло в горле.

Говорить дальше расхотелось.

– Твои отговорки неуместны, Лиара, – продолжил Ардо удивительно спокойным тоном. – Я просто излагаю, что мне известно. Часть из сказанного могу доказать, остальное – лишь догадки. Конечно, ты предпочла бы и дальше отмалчиваться, делая вид, будто приехала сюда по доброте душевной. Но у меня нет возможности растягивать удовольствие и играть в жертву и преследователя. Думал, за годы общения ты поняла, что я – не враг, и теперь придешь ко мне сама. Но сегодня осознал ошибку.

– И что такого случилось сегодня? – уточнила я неожиданно севшим голосом.

– Студенты пятого курса написали заявление с просьбой сменить им куратора, – ответил Налсур, принимаясь нарезать еще теплый хлеб. – Подписали все семеро.

– Какая дурость! – фыркнула я. – Они и так отстают по программе.

– Да, они в отчаянии, – снова кивнул Налсур. – Но даже в этой ситуации хотели от тебя отказаться. Мило, да?

Я пожала плечами.

– Итак, пришло время разговора начистоту, – продолжил Налсур. – У тебя есть большие плоские тарелки?

Я хмуро показала на нужный шкафчик. Налсур вынул посуду и принялся красиво раскладывать идеально нарезанное мясо, сыр и хлеб.

– Как красиво, – притворно восхитилась я. – Может, тебе сменить профессию?

– Я хорош во всем, чем занимаюсь. Будь то готовка, обучение студентов, переговоры с разными людьми или, скажем, пытки, – буднично ответил Налсур, посмотрев на меня взглядом, прибивающим к стулу намертво. – Все стараюсь делать идеально. А еще очень обижаюсь, если кто-то вмешивается в мои дела и все портит. – Он тяжело вздохнул и признался, понизив голос: – В гневе я творю страшные вещи. Хорошо, что благоразумные люди это знают и не делают мне плохого. А неблагоразумных не так уж и жалко, Лиара. – Договорив, он мягко улыбнулся, сделав паузу, а затем уточнил: – Так о чем мы говорили?

– О том, что ты хочешь выгнать Экхана из академии, – «напомнила» я, отчаянно пытаясь перевести тему.

Налсур покачал головой:

– У меня тоже был долг перед Нильсом Эффитом, – выдал он удивительную новость. – Не ожидала? И тем не менее, это так. Я попался давно. Вышло глупо, но твой дядя своего не упустил. Тогда твой отец помог решить вопрос миром. Через своего брата. Результат? Конечно, Нильс навязал мне долг темного. Свободу от него я получил лишь неделю назад. Ты слушаешь меня?

Я кивнула, не в силах говорить.

– Поэтому ты столько лет был вхож в наш дом? – поняла я. – И именно в те же даты, когда нас посещал дядюшка. Меня всегда удивляло, как вы находили общий язык. А объяснение этой дружбы оказалось таким простым.

Налсур усмехнулся.

Он открыл лоток с вареным картофелем и зеленью, поставил передо мной, делая приглашающий жест. Сам приступил к завариванию чая. Все это время в кухне стоял умопомрачительный запах еды и висела оглушающая тишина, разбавляемая шумом льющейся воды, тихим стуком ложки о стекло и гулом моего сердца в ушах.

Я напряженно наблюдала за действиями Налсура, заставляя себя сидеть на месте и ждать.

– Так вот, – наконец продолжил он, – именно твой дядя воздействовал на последнего куратора пятикурсников. Тому пришлось уволиться. Это был очень сильный маг, надежный человек. Я лично уговорил его работать здесь. Однако куратор уволился одним днем. С истерикой и скандалом. Он боялся чего-то и бежал отсюда так, будто за ним организовали погоню. У меня нет доказательств причастности Нильса Эффита, но иногда они не нужны, Лиара.

– Пустые обвинения, – тут же вставила я. – Куратор мог просто устать от твоих визитов в его дом. Если к нему ты взламывался, как ко мне…

– В тот день, когда он сбежал, Нильс Эффит выдвинул тебя в единственно правильные кандидаты на освободившуюся должность, – перебил меня Налсур, – а также невзначай напомнил о моем долге и пообещал снять его полностью. Если я приглашу тебя приехать и помочь «бедняжкам» старшекурсникам.

– Оу. – Я прижала ладонь к губам, обдумывая услышанное.

А Налсур продолжал:

– У меня была возможность отказаться. Но – так уж совпало – от долга действительно пора было избавиться, а ты – далеко не худший вариант из тех, что мог подсунуть Нильс. Тут нам обоим повезло, Лиара. – Он протянул мне чашку свежезаваренного чая, посоветовав: – Не спеши, пей медленно. Иначе сильно обожжешься.

– В чем мое везение? – уточнила я, принимая чай.

– Нильс привык к безнаказанности и считает себя самым умным, – ответил Налсур. – Он рассказал мне сказку о том, что его племяннице нужно вернуться в единственное место, которого она боится. Мол, тебе стоит побороть последнюю слабость. Звучит красиво. Как проявление заботы к племяннице. Но мы оба слишком хорошо знаем Нильса. Он – истинный темный, который напрягается только для достижения цели. И не имеет значения, кто ты: друг, враг, чужачка или племянница. Забота – не его отличительная черта. Так ведь?

– Так, – ответила я, тут же язвительно заметив: – Только это касается всех темных, Налсур. И тебя тоже. Мы – эгоисты, а забота – проявление слабости. Непозволительная роскошь. Так что не пытайся делать вид, будто хотел помочь мне.

Он покачал головой:

– Столько лет рядом с Нильсом не прошли даром для тебя, Лиара. Это прискорбно, ведь я помню тебя другой. Именно эта память не дает мне покоя. Что бы ты ни говорила сейчас, знай: я верю в тебя, и только поэтому согласился позвать сюда. Не доверяю, нет. Но услышав твое имя от Нильса, действительно захотел дать тебе возможность обрести свободу. Я чувствую своеобразный долг. Потому что не мог вмешаться и помочь много лет назад. Хотя должен был, ведь знал одно существенное обстоятельство…

– Что за глупости? – нахмурилась я.

– И я верю, что еще не поздно, – продолжил Налсур, словно меня не слыша. – Но мне предстоит разгребать за тобой кучу косяков. Ты стала вспыльчивой, мстительной, недоверчивой и грубой.

– Хочешь сделать из меня белую и пушистую? – рассмеялась я, чувствуя, как внутри заклокотала злость. – Гладить по голове и ждать, пока замурлычу в ответ?

Налсур посмотрел на меня удивленно.

– Я не настолько верю в чудеса, – сказал он. – Никаких поглаживаний по голове не будет, Лиара. Но и мстительная темная рядом с нестабильными пятикурсниками мне не нужна. Им необходим сильный мудрый наставник, а не помешанная на мести девушка, запутавшаяся в интригах дяди. Но заменить тебя – значит лишить шанса…

– Какого еще шанса? – Я вскочила. – Что тебе нужно? говори прямо, раз уж принялся откровенничать. Чего ты добиваешься?!

– Я собираюсь встряхнуть тебя и напомнить, какой ты можешь быть, – ответил Налсур, придвигая к себе тарелку. – Пробудить в тебе чувства, способные побороть недоверие и эгоизм. Показать тебе, что такое ответственность, интерес к другим людям, способность сопереживать и желание общаться.

– А говоришь, не веришь в чудеса, – усмехнулась я.

Налсур взглянул на меня и указал на стул, требуя вернуться на место. Я присела.

– Мы оба получили шанс избавиться от долга. – На этот раз Ардо говорил тихо, но так, что каждое слово ложилось на мои плечи камнем, придавливая все сильнее. – Долгие годы я был рядом. Я стал свидетелем того, как ты менялась в худшую сторону. Как закрывалась от людей, становясь злее и нетерпимей. Теперь уже трудно поверить, что раньше ты была наивной, доверчивой и доброй девушкой. Но я точно знаю, в тебе по-прежнему много хорошего. И именно поэтому помогу вернуть долг Нильсу.

– Но? – уточнила я, как только он замолчал. – Всегда есть «но».

Он улыбнулся.

– Что ты хочешь взамен? – спросила, в упор глядя на Налсура.

Он покачал головой и принялся есть.

– Налсур-р, – прорычала я, не в силах ждать ответа.

– Время подумать и перекусить, – заявил он спокойно. – Сегодня был сложный день. У нас был сложный откровенный разговор. Я устал. Приятного аппетита.

С трудом подавив желание воткнуть свою вилку в его ладонь, я тяжело вздохнула и… тоже приступила к еде. Это лучшее, что я могла сделать в сложившейся ситуации. Если меня планировали уволить, то хоть домой отправлюсь сытой.

Пока ела, думала над услышанным и гадала: что дальше?

Зачем Налсур тянул с ответом на мой вопрос?! Издевался? Хотел, чтобы я осознала, как важно принять его условия? Пытался напугать? Обмануть? Втянуть в новый долг?! Он выложил правду о том, что знал мои тайны. Говорил о помощи и везении, просил доверия и проникновенно смотрел в глаза. Нагнетал обстановку, плавно подводя меня к чему-то важному.

«Скорее всего, предложит отдать долг дяде, но взамен заключить новую сделку, – сделала я самый логичный вывод. – Тогда придется уехать и искать новый способ освободиться от давления со стороны. Не хочу в очередную западню. Хватит».

Тем временем Налсур отложил приборы, промокнул губы салфеткой и заметил:

– Знаешь, этого не хватает многим студентам академии. И тебе, Лиара. Толики терпения, смирения и вдумчивости. Можешь ведь, когда хочешь?

Я посмотрела на него, вложив во взгляд все свои нехорошие чувства.

Он рассмеялся. Чуть отодвинув стул, развернулся лицом ко мне и сообщил:

– Мой долг твоему дяде отдан. Я взял тебя на работу и заключил контракт на полгода. Это было условие Нильса. Представляешь, как ему важно определить тебя сюда? В итоге я свободен. А ты… Дальше все зависит от тебя. Если проявишь силу воли и рискнешь довериться, сможешь выполнить свое задание.

Я ждала продолжения, запрещая себе верить в хорошее. Ни один знакомый мне темный не предлагал помощь и не хранил чужие секреты просто так.

И точно…

– Предлагаю сделку, Лиара, – сказал Налсур, придвигая к себе чай и начиная пить нарочито мелкими глотками.

– Говори! – приказала, поднимаясь и упираясь ладонями в стол. – Прекрати тянуть.

– Нельзя торопить мужчину, впервые за день присевшего за стол с едой, – ответил Налсур.

– Может, мне тебе еще десерт предложить? – спросила я язвительно.

– Было бы очень гостеприимно с твоей стороны, – кивнул он. – Что у тебя есть?

– Мое паршивое настроение и жажда убийства. Будешь?

– Оставь для дяди, он все-таки родственник.

Улыбнувшись, Налсур продолжил пить чай. Преступно медленно. Постояв немного, я вынула из шкафчика остатки любимого печенья.

– Последняя пачка, – сказала, выкладывая перед мерзким вымогателем. – Ешь, спаситель. Отнимай у меня последнее.

– Я такое не люблю, – вздохнул Налсур. – Но раз у тебя нет ничего другого… Не обижать же хозяйку отказом. Это элементарная вежливость.

Еще минуту я смотрела, как он ел. Красиво, надо сказать. Жесты отточенные, пальцы длинные. Песочное печенье надкусывал, не уронив ни крошки. У меня бы так ни за что не вышло.

– Здесь не перед кем красоваться, – напомнила я, устав от ожидания. – Твоя секретарша далеко, Налсур, а мое время тоже дорого.

Его взгляд моментально потемнел, в нем не осталось и тени насмешки или игры.

– Неонилу не трогай, – сказал Ардо настолько холодно, что у меня мороз пробежал по коже. – Она под моей защитой, Лиара. Узнаю, что ты ее обидела, и сделка отменяется. Моей помощи больше не жди.

– Твоя помощь пока шита белым туманом по густой тьме, – усмехнулась я. – Да и сделок мы пока не заключали. Сначала убеди меня. Я понятия не имею, за что мы торгуемся. Озвучь условия, Налсур.

Мы скрестились взглядами. Если он думал, что я испугалась – ошибался. Единственное, что меня пугало – мысль навсегда остаться должницей дяди.

– Ладно. – Налсур отвернулся. – Ты права. Расскажу о сделке. Чего ты хочешь больше всего?

Я промолчала, не собираясь помогать этому шантажисту.

– Думаю, отдать долг, – ответил он сам. – И, если это так, я предлагаю помощь. Не просто на словах. Принесу тебе клятву. В конце этого учебного года ты узнаешь, кто именно является потомком Ордисов. Я сам скажу тебе имя, которое ты сможешь передать дяде. Или промолчать. И ты решишь, что делать с моей информацией. Как тебе такое?

– Очень занимательно. Но не очень понимаю: мне предлагается просто поверить, что ты знаешь имя? – спросила, нервно сжимая кулаки под столом. – Я подняла море информации и не смогла найти даже упоминания о составе семьи Ордисов перед нападением.

– Я готов поклясться, что знаю имя и назову его тебе, – сказал Налсур.

– А если тебя самого ввели в заблуждение? – не унималась я.

– Это не так. Информация проверена. И сама ты его не вычислишь, – сообщил Налсур, не сводя с меня глаз.

– Его? – переспросила я, цепляясь за детали. – Все-таки это парень?

Налсур некоторое время медлил, и вдруг кивнул, сообщая:

– Его успели спасти. Но во время коронации он стал свидетелем убийства родителей. Парня вывезли и спрятали в Икоре. Я знаю это наверняка. К тому моменту у меня был долг перед одним человеком, и он уступил свое право требования наследнику Ордисов. С тех пор прошло много лет. Настало время платить по счетам. К концу учебного года я собираюсь вернуть долг Ордису, дав ему закончить обучение в этой академии. Если ты останешься и будешь курировать пятый курс, то поможешь мне завершить и это дело. Взамен я помогу тебе. Это выгодная сделка, благодаря которой мы обретем свободу. Как видишь, моя откровенность сегодня не имеет границ. Жду твоего решения.

«Обретем свободу», – повторила я про себя.

«…во время коронации он стал свидетелем убийства родителей…» — пронеслось эхом в голове.

Отвернувшись, я прикрыла глаза, старательно отгораживаясь от жалости, проникающей в самую душу. Отчего-то припомнила Таттиса Чесса. Перед внутренним взором возник крепко сбитый парень, вечно кутающийся в теплые вещи и ежедневно глядящий в саму Бездну. Выросший в приюте, а теперь мечтающий получить образование, чтобы хоть немного обуздать беснующуюся внутри силу.

Вечный узник тьмы. Что, если он действительно наследник Ордисов? Смогла бы я сдать его дяде?

– Итак, мне нужно оставаться здесь до конца учебного года, – проговорила задумчиво. – Значит, ты вернешь долг, дав наследнику время и позволив получить образование? Так?

Налсур кивнул.

– В дальнейшем жизнь Ордиса изменится навсегда. Но сейчас он хочет получить время, которое заслужил. Оттянуть неизбежное и закончить обучение здесь.

– Пытаешься выглядеть добрым в то время, как избавляешься от очередного долга, – поняла я. – После чего просто сдашь парня мне. А я – Нильсу.

Налсур снова кивнул:

– Я скажу тебе имя в конце учебного года, если согласишься на сделку. Или дождусь следующего кандидата, которого пришлет твой дядя, и заключу договор с ним, не раскрывая всех карт. В сущности, я все равно добьюсь своего. А что будет с тобой – вопрос. Хочешь освободиться? Доучи пятикурсников и позволь им выпуститься.

Я лихорадочно соображала. Если Налсур лично защищал тайну наследника, выяснить имя будет действительно сложно. Даже если справлюсь, возможно, на это уйдет как раз установленный им срок. А если не справлюсь?.. Дав обещание доучить пятикурсников и заключив магическую сделку, я получала гарантию. Уехав, не получала ничего.

Налсур ждал, спокойно доедая мое печенье. Он вел себя так, словно мы вели будничную беседу о погоде. А ведь для меня и наследника Ордисов в этот момент решалось многое…

– Если я сама не найду, то ты скажешь имя через полгода, – приняла я решение. – Дашь мне клятву, что в начале мая озвучишь имя.

– Дам, – кивнул Налсур. – Но и ты кое-что пообещаешь.

Я сложила руки на груди в ожидании продолжения.

– Ищи иные методы воздействия на студентов, – неожиданно выдал Налсур. – Никакой тьмы в наказание за провинности.

– Тьма бывает разная, – тут же принялась торговаться я. – Не обязательно применять сильные заклинания. Как насчет демонстративных слабеньких проклятий? Быстро обратимых…

– Нет.

– Тогда хотя бы угроза их применения?

– Лиара, преподаватель учит, а не мстит за каждое неверное действие при помощи темного дара, – сказал Налсур. – Мы не угрожаем, а направляем.

– Направлять можно куда захочу? – уточнила я, усмехнувшись.

– В пределах академии, – тут же сориентировался Налсур. – И еще…

– Да что опять? – взвинтилась я.

– Не хочу даже слышать о конфликтах с Экханом, – добил меня Налсур. – И помни: во время практики он будет представляться именем Дораха. Отсутствующего студента. Так что считай, тоже под твоей опекой. Если во время практики Экхан пострадает от несчастного случая, это будет твой «залет». Ясно?

– Ты совсем?! – Я замотала головой. – Мне еще и защищать этого мерзавца? Разве не он должен нас охранять? Что вообще за странные условия?

– Решайся, – пожал плечами Налсур. – Клятва за клятву. Думай до завтра. Я буду у себя с утра. Приходи. Заодно обсудим предстоящую практику.

– Ты невыносим! – Я всплеснула руками. – Просто отвратительный человек!

– Благо нам с тобой недолго работать бок о бок. Ради цели потерпишь, – напомнил Налсур. – Каких-то полгода, и свобода в твоем кармане. Думай об этом каждый раз, когда собираешься сделать глупость. Тормози и вспоминай о долге, который вот-вот растает без следа. А я пойду. До завтра. Приходи в любом случае, даже если откажешься от сделки.

– Угу, – кивнула я, глядя на пустую пачку от печенья.

Съел все, хотя говорил, что не любит такие!

– Выход найду сам. Не провожай, – сообщил Налсур. – И приглашай меня еще. У тебя уютно.

Я закатила глаза:

– Конечно, уютно, – пробурчала, принимаясь собирать тарелки со стола. – Посуду мыть не надо. Поел и свинтил. Знаешь, куда бы я послала таких гостей?

– Только в пределах академии! – напомнил Налсур из коридора.

* * *

Ночь прошла как в тумане.

Сначала долго не могла уснуть, гадая, правильно ли соглашаться на новую сделку? Меня терзали сомнения, раздирали противоречия. А затем, когда все же удалось провалиться в сон, я видела чужое королевство. Видела церковь без единого окна, заговор, кровь на полу. Слышала крики женщин и мужчин, звон клинков. А потом, сто́ило всему этому стихнуть, в жуткой тишине появился дядя Нильс. Он шел в черных ботинках по красному и говорил:

– Скоро все закончится, Лиара. Просто покажи мне, кто остался живым? Где наш парень? Я позабочусь о нем.

На этом я проснулась. Села в постели, часто дыша, и медленно перевела взгляд на стену, освещаемую луной. Там висели семь нарисованных от руки портретов.

Кто-то из них в конце года должен оказаться во власти моего дяди и вернуться в Шокрилию, где убили всех его родных. Без права выбора.

Упав на подушки, я долго смотрела в потолок, стараясь снова уснуть. И вдруг отчетливо поняла: мне нужно достоверно узнать, что будет с парнем, если я сдам его дяде. Какая судьба ждала наследника Ордисов в родном королевстве? И что Нильс Эффит собирался потребовать с бедолаги? Вдруг он собирался сделать парнишку своим пожизненным должником?.. Врагу не пожелаешь.

Я перевернулась на живот, зарычала в подушку.

Мои сомнения вовсе не значили желание сдаться, но… даже у темных магов были границы, за которые они не выходили, чтобы не стать чем-то мерзким.

Дальнейшие попытки уснуть все как одна провалились. Так что с раннего утра, собрав чемодан для практики, я снова читала историю Шокрилии, все отчетливее понимая: наследник Ордисов не зря оттягивал момент возвращения.

Сонливость напала на меня, лишь когда пришло время выходить из дома.

Попив крепкого чая без единой печеньки, я прихватила чемодан и отправилась в административное здание. Неонилы в приемной декана некромантов еще не было, зато Налсур уже обретался у себя. Увидев меня, он замер на миг, вглядываясь в мое лицо, и почти сразу улыбнулся:

– Пришла за клятвой, – сказал, поманив указательным пальцем. – Хорошо. Я рад.

– Обожаю радовать других, – ответила я с циничной усмешкой. – Знаешь, ты – отвратительная заноза в моем празднике жизни. И все твои условия дико бесят.

– А ты – просто лучистое солнышко, – не остался в долгу Налсур. – Испепеляешь взглядом и оставляешь смертельные ожоги.

Он закрыл дверь на замок и вернулся к столу, встав передо мной.

– Сразу к делу? – спросил деловито.

– Давай, пока никто из нас не передумал, – кивнула я.

Он взял мою руку в свою и принялся говорить:

– Василиара Эффит, я клянусь, что в случае выполнения тобой моих условий в полном объеме скажу тебе имя потомка Ордисов сразу после его итоговых экзаменов здесь. Для получения информации от меня ты обязуешься быть куратором пятого курса, защищать их интересы и здоровье, а также преподавать в академии до конца этого учебного года. Ты обязуешься не применять тьму в качестве наказания. Обязуешься не причинять вред магистру Экхану и присматривать за ним, чтобы он не пострадал. Согласна принять мою клятву и взять на себя озвученные обязательства?

Наши руки окутал сиреневый туман.

– Согласна, – ответила я, чуть сжав смуглую руку Налсура.

Сиреневый туман начал пульсировать, набирая цвет. Все ярче и ярче, пока не рассыпался аметистовыми искрами, оставляя на моем запястье тончайший рисунок-браслет. Рядом с другим – точно таким же.

– Отлично! – заключил Налсур, поправляя манжеты собственной рубашки, под которыми я заметила единственную метку. – А теперь получи документы на своих подопечных для будущей практики.

Он обошел стол и вынул тонкую бумажную папку.

– Здесь карта города, куда вы отправляетесь. И два стандартных запроса от полисмагов. Почитаете в пути, что там и как. У вас три дня на разбор дел и решение поставленных задач. Нила забронировала гостиницу с каким-то нелепым названием. Данные внутри. Все оплачено, нужно лишь сказать имена на стойке администратора. Напоминаю, магистр Экхан едет на практику в качестве студента. И ты должна быть к нему лояльной. Вопросы?

– Если ты умрешь до истечения срока сделки, она ведь аннулируется? – спросила я с невинным видом.

– Нет, – ничуть не удивившись, ответил Налсур. – Всех моих должников унаследует тот, кто вписан в завещание. Так что береги меня, Лиара. Лучше иметь дело с проверенным мной. Удачи для поднятия духа желать?

– Прибереги ее для слабаков, – буркнула я. – А мне просто выпиши премию. Ничто так не поднимает мой дух, как деньги на счету. Увидимся.

Я забрала документы, вышла из кабинета и увидела Экхана с Нилой. Она как раз поднесла Конраду чай. И тот мило ей улыбался.

– Привет, – сказал Конрад мне, с подозрением щурясь. – А чего это вы с деканом запираетесь?

– По твоему совету, – тут же ответила я. – Чтобы лишние глаза, уши и рты не беспокоили. Кстати, посмотри, помада не стерлась?

Экхан исполнил просьбу с большим рвением. Уставился на мои губы так, что стало неловко. А Неонила быстро опустила взгляд, принявшись рыться в бумагах. Бедняжка совершенно не умела скрывать ревность.

– Нила, – позвала ее я. – Отнеси нашему крепышу что-то перекусить. Ему нужно восполнить силы, потраченные на меня с утра. Будь лапочкой.

И ушла, чувствуя, как спину прожигают сразу три пары глаз. Налсур как раз вышел из кабинета.

А я что? Ко мне не придраться: никого не проклинала, не вредила и вообще была любезна как никогда. И если какой-то умник, любящий брать клятвы, чем-то недоволен – это его дело.

От маленькой пакости настроение неслось ввысь. Душа пела, а на губах расцветала улыбка. Я даже начала думать, что день мог оказаться не таким уж плохим. Но ровно до момента, пока меня не догнал Конрад.

Сначала я услышала запах его туалетной воды, потом – сочащийся довольством голос:

– Васюша, радость-то какая! Налсур сообщил, что ты отвечаешь за меня головой. Просто поворотный момент в жизни. Кто бы мог подумать, какая у меня будет защитница. Сам себе завидую.

«Налсур-р-р-р!» – мысленно прорычала я, обещая жестоко отомстить этому болтуну.

Обернувшись, вынула из сумочки приготовленный заранее лист бумаги и молча протянула его Экхану.

– Что это? – осторожно принимая бумажку, спросил он.

– Список острых тем, которых следует избегать, когда мы говорим, – великодушно пояснила я.

– Ты серьезно? – Он принялся читать вслух: – Комплименты, флирт, обсуждение внешности, чувств, отношений…

– Забирай и изучи на досуге, – кивнула я, радуясь своей предусмотрительности.

– Зачем ждать? Я уже все изучил. – Конрад продемонстрировал безупречный оскал. Он сложил лист в несколько раз, убрал в карман черных брюк и продолжил: – Сегодня чудесная погода, хоть и прохладно, правда? Как насчет того, чтобы спать этой ночью вместе?

Я растерялась:

– Это как понимать? – спросила, добавляя в голос металл.

– А что не так? Тема не запретная, – деловым тоном ответил Конрад, похлопав ладонью по карману. – Никаких чувств или отношений, голая физиология. Я не люблю спать один, а ты вечно мерзнешь. Согласен тебя согреть. И сам, как говорится, буду под присмотром. Ты ведь теперь должна меня беречь. Но! Если дело дойдет до разного рода контактов, ничего не могу обещать. Я вчера упахался с группой на кроссе, и теперь мышцы дико ноют. Полежу, потерплю, а ты – как сильная и независимая – сделаешь все сама. Договорились?

– Козел, – констатировала я.

Конрад покачал головой:

– Я тоже напишу список запретных тем и слов при разговорах со мной. Заранее предупреждаю: там будет «козел».

Молча развернувшись, я пошла дальше. Экхан спокойно догнал меня вновь, отнял чемодан и пристроился рядом. На его плече уже висела черная кожаная сумка. Не споря и не отнимая свои вещи, я гордо шла вперед. Конрад не отставал, насвистывая какую-то фривольную мелодию. Так мы и дошли до стоянки, где ждал мини-магобус.

– Студенты уже внутри. Водитель – тоже, – сообщил Конрад. – Я за всем проследил, пока вы с Налсуром запирались. Ждали только тебя, путеводитель ты наш. Защитница моя смелая. Чемодан я уберу в багажный отсек, если не возражаешь.

Я снисходительно кивнула и поднялась в салон магобуса, старательно не глядя на Экхана. Всю дорогу рядом с ним мне приходилось думать только о том, как сохранять гордый независимый вид и не споткнуться от усердия! Это было так по-детски, но иначе я просто не могла.

Быстро убрав багаж, Конрад поднялся за мной в салон и тут же велел всем пристегнуться. Хотя куратором была я!

– Приветствую, – сказала, не желая уступать ему ни словом. – Все готовы к практике? Взяли теплые вещи? В Нортимсе прохладно…

Я сбилась, вспомнив предложение Конрада погреться в его постели. От возмущения забыла все, что хотела сказать.

– Вы переживаете за нас, гера? – спросил Марк Лис тем временем. – Как приятно.

– Скорее, за себя. Не хочу слушать ваше нытье в Нортимсе, – ответила я. – Если готовы, то поехали. Путь займет четыре часа. Остановок не будет. Всем ясно?

– Да, – ответил Александр Форт.

– Погнали уже! – высказался Даниэль Астрид, сжимая в бледных руках пустой пакет.

Похоже, бедолагу и в от дороги укачивало.

С трудом сдержав рвущееся наружу едкое замечание, я осмотрелась по сторонам и… поняла, что осталось лишь одно свободное сиденье! Рядом с Конрадом. У прохода. Сцепив зубы, сняла красное пальто, повесила его на спинку сиденья и заняла свое место.

– Может быть, вы хотели сидеть у окна? – заботливо уточнил Конрад.

– Нет, – быстро ответила я.

– Хорошо, – усмехнулся он, – а то у меня тут важный список, который я собираюсь выучить по дороге. Нужно больше света.

Мне тут же продемонстрировали мой лист.

Я передернула плечами, поставила между нами свою сумочку и принялась изучать документы, выданные Налсуром.

Магобус тронулся. На пол упал мой список. Подняв его, я зло посмотрела на Конрада. Хотела сказать что-нибудь о его неуклюжести, но умолкла на полу-звуке. Потому что этот несносный тип уже успел заснуть!

«И где его ночью носило, что так устал?.. Гаденыш!» – подумала я, снова пытаясь сосредоточиться на документах для практики. Не прошло и минуты, как на мое плечо опустилась голова Конрада, а рядом с ухом раздалось громкое сопение.

Поездка обещала много новых интересных впечатлений.

Глава 7

– Но́ртимс – небольшой ухоженный городок, – выразительно читала Юлия, развернувшись к проходу в магобусе. – Население двенадцать тысяч восемьсот человек. Расположен на западе нашего Ди́нтвиджа, у реки Нэ́йты. Есть две большие промышленные зоны, пять школ, одна из которых обучает магически одаренных детей. Мэр городка – гер Антуа́н Ми́мис.

– Что по заявкам? – перебил ее Марк Лис. – Давай ближе к делу.

Магобус подпрыгнул на ухабе, и я недовольно поморщилась, в очередной раз сдвигаясь от спящего Экхана, так и норовящего завалиться на меня.

– Не спеши! – ответила Юлия, сверкнув глазами на Марка. – Я читаю то, что велела гера Эффит.

Несколько пар глаз недовольно покосились в мою сторону. Я приветливо улыбнулась, стараясь расположить их к себе.

– Так, – продолжила Юлия, – в городке пять кладбищ. Одно из них самое старое, и именно там расположена церковь светлого Рифа. Оттуда первая заявка.

– Кладбище, – раздался недовольный голос Даниэля Астрида, – ну а как же без него.

Марк Лис тут же поддакнул:

– И, главное, даже если решим их проблему, опять будут ныть, чтобы мы убирались подальше со своими темными делишками.

– Угу, – кивнула Юлия, – но выхода нет. Нужно отработать заявку. Судя по переданным академии свидетельствам, на кладбище беспорядки ночами. Кто-то воет, шаркает, рычит. Люди поговаривают, что видели ожившего мертвеца. Местный служитель церкви светлых приезжал на место, трижды проводил ритуал избавления от скверны. Но все продолжается. Отец Па́ус сам и написал запрос в полисмагию, чтобы прислали темных проверить, не по нашей ли это части.

– Если служитель светлых трижды провел ритуал, и все без толку, значит, кто-то попросту притворяется ожившим мертвецом, – выдвинул предположение Лис.

– Или речь о настолько темном ритуале, что справиться действительно сможем только мы, – добавил Таттис Чесс.

– Читай следующую заявку, Юлия, – попросила я, наблюдая за студентами.

Мне приходилось сидеть полубоком, чтобы видеть их. Они демонстративно меня игнорировали. Как заслужить их доверие, я не имела и малейшего понятия.

– Вторая заявка от дочери Уо́кера Ти́мса, – прочла Юлия. – Она больше не знала, куда обратиться. Ее отцу семьдесят три года, из них он год как вдовец. Еще пару месяцев назад Уокер был полон сил, а теперь похож на иссохшую мумию. Дочь пришла навестить его и обнаружила на полу, без сознания. Мужчина в лечебнице. Не приходит в себя, хотя ни одной существенной болезни не находят. Прилагаются фотокарточки пострадавшего. Вот они…

Юлия передала карточки по кругу. До меня они не дошли…

– Есть идеи? – спросила я у студентов.

– Просто пришло время этого Уокера, – пожала плечами Юлия. – А дочь не хочет этого понять.

– Как можно не найти ни одной существенной болезни у семидесятилетнего человека? – пробурчал Даниэль Астрид. – Да у него должен быть букет в этом возрасте. Дочь просто выдает желаемое за действительное и хочет, чтобы некроманты подняли ее родственника, отряхнули от песка и добавили лет двадцать жизни.

– Желательно забрав из своих, – хохотнул Марк Лис.

– Надо было взять подушку и беруши, – раздался за моей спиной недовольный голос Конрада. – Спать невозможно.

– Вы, гер Экхан, едете в качестве защитника группы, – напомнила я, – и должны быть в курсе того, куда мы собираемся вляпаться.

– Я не беспокоюсь за группу, – ответил гад. – Ведь с нами вы, гера Эффит. Сколько, кстати, нам еще ехать?

– Скоро будем на месте, – просветил всех водитель. – Через пару минут въедем в город.

– Гера Эффит, здесь еще одна заявка, – с недоумением сообщила Юлия. – Она с печатями академии. Заверена гером Ардо. Мы будем ее отрабатывать?

– Дай посмотрю, – велела я, с неудовольствием приняв лист с кучей штампиков. Подпись Ардо тоже нашлась.

Подсунул нам дополнительные неприятности и даже не предупредил!

– Снова сюрпризы, – пробубнила я недовольно. – Ладно, читай и эту, – поторопила студентку. – Нам стоит ознакомиться с делами до того, как встретимся с мэром. Возможно, у вас появятся дельные замечания или вопросы. Что там?

– Две сестры (семнадцати и девятнадцати лет) перестали реагировать на окружающих, – принялась читать Юлия. – Сначала признаки странной болезни проявились у младшей, Э́ммы Аст: она отказалась выходить из своей комнаты и говорить с кем бы то ни было. Сидела в темном углу, выла, отказывалась от еды, потом была переведена в лечебницу. Следом за младшей заболела старшая. Заявку в полисмагию подали из лечебницы.

– Какие есть мысли? – спросила я у студентов.

– Их отравила злая мачеха, – буркнул сзади Конрад. – И теперь перейдет на отца. Чтобы отжать наследство. Если мачеха симпатичная, беру ее на себя.

– Тебя не спрашивали! – сказала я, дернув плечом.

– Но идея хороша, – заулыбался Лис. – Я бы хотел разобраться с мачехой под руководством гера Экхана, если что.

– Гер Экхан не будет руководить, – тут же напомнила я. – Он с нами в качестве одного из студентов.

Рыжий посмурнел, отвернулся.

Я устало потерла виски и подвела итоги услышанного:

– Перед нами три случая обращений. Рассказываю, как мы будем работать. Так как декан Ардо выделил нам на разбирательство три дня, мы поделимся на группы. Сразу после заселения в гостиницу и общения с мэром Мимисом соберемся в моем номере для обсуждения всего, что знаем, и распределения заданий. Всем все ясно?

– Да, гера, – нестройно ответили студенты.

– Не забывайте, что во время выполнения этой практики гер Экхан выступает в качестве вашего отсутствующего сокурсника, Гомера Дораха, – вторично напомнила я. – При посторонних обращайтесь к нему, как к Гомеру. В случае любых проблем и вопросов сразу подходите ко мне.

За спиной послышался смех Конрада. Я его гордо проигнорировала.

Завершив инструктаж, принялась ждать, пока магобус остановится. К Экхану так и не повернулась. Он шелестел за спиной бумажками, бормотал что-то о затекшей шее и о костлявых спутницах, на которых невозможно опереться в минуту слабости.

Наконец магобус замер у трехэтажного здания. Прямо напротив вывески с названием нашей гостиницы. Я выскочила на улицу первой.

У входа ждал мэр города, гер Мимис. Он тепло приветствовал нашу темную компанию и проводил внутрь, попросив меня задержаться, пока студенты отправятся размещаться в номерах. Я назначила Таттиса Чесса старшим в группе и поручила ему получить ключи от номеров на ресепшене, а затем распределить всех по их комнатам. При этом старательно игнорировала Экхана. Тот, напротив, не сводил с меня глаз. А перед тем как уйти, подошел к нам с мэром и… забрал мой чемодан.

– Простите, что сразу не помог, гера Эффит, – сказал он с виноватым, чуть пришибленным видом. – Больше такого не повторится, честное слово. И конечно, мы проветрим номер к вашему приходу. Ни о чем не волнуйтесь. Могу я взять вашу верхнюю одежду?

– Нет, – ответила я, напряженно схватившись за полы пальто.

– Как скажете, – закивал Экхан. – Извините, что помешал.

Мэр – высокий худощавый седовласый мужчина в модном черном пальто – посмотрел на Конрада с недоумением, а затем, когда тот ушел, неожиданно сообщил:

– Вы молодец, гера Эффит, что держите молодежь в строгости. Просто глаз радуется от ваших методов. Им только дай волю, сразу начинают творить невесть что. У меня самого сын третьекурсник, и я ему спуска не даю. Он у меня вот здесь! – Мэр с силой сжал кулак. В глазах мужчины появился нехороший блеск.

«Не завидую его сыну», – подумала я.

– Рад, что в этом вопросе мы солидарны, – продолжил мэр, расценив мое молчание как согласие с его мнением по методам воспитания. – Теперь вижу, что несмотря на молодость, вы заслуживаете моего доверия. И предлагаю дружбу.

Я посмотрела на мужчину, старательно скрывая удивление.

В его облике мне чудилось что-то неуловимо знакомое. В душе разливалась тревога. Но разбираться со всем этим было некогда. А потому пришлось быстро переходить к делу:

– Скажите, мэр Мимис, есть ли новые подвижки по делам, которые передали академии из полисмагии?

– Ох да, дела, – протянул мужчина, покачав головой. – Там все очень сложно. Потому мы надеемся на вашу помощь.

– И каким вопросом вы рекомендуете заняться в первую очередь? – поинтересовалась я.

– Хорошо, что вы сами спросили, – улыбнулся мэр. – Дело в том, что гер Тимс – мой добрый друг. Он – директор местной школы для магов. Очень уважаемый человек. Как вы знаете, гер Тимс попал в беду и находится в лекарне. Я бы очень хотел, чтобы вы начали именно с него. Нам нужно как можно быстрее вернуть гера Тимса в строй, понимаете? Весь коллектив школы ждет его и беспокоится. А для ускорения процесса его излечения к четырем часам я вызвал в лекарню гера Си́рма – это следователь по делу. Вы сможете не только осмотреть гера Тимса на предмет необычных проклятий, но и побеседовать с полисмагом, чтобы не терять времени.

– Благодарю вас, – кивнула я. – Это и правда очень полезно и должно помочь быстрее во всем разобраться. Все же у нас три дела на три дня…

– О, остальные заявки не имеют серьезного значения, – отмахнулся мэр. – Самое важное – гер Тимс. Решите эту задачку, и тут же получите печати об успешном прохождении практики. Я позабочусь обо всем. По-дружески.

– Вот как? – Я заломила бровь.

Мэр кивнул.

– Кроме того, для вашего удобства я выделил от администрации города магобиль и водителя, – продолжил он. – Вы здесь не ориентируетесь и ничего толком не знаете. Так что пользуйтесь.

– Замечательно, – улыбнулась я. – Кажется, нам очень повезло получить задания именно в Нортимсе. С таким мэром мы не пропадем.

– Стараюсь делать все, что в моих силах, и даже немного больше, – скромно подтвердил Мимис. – Ну а теперь позвольте мне откланяться. Водитель приедет к половине четвертого и будет ждать вас в фойе. В дальнейшем он останется в полном вашем распоряжении на три дня.

– Вы слишком великодушны, – ответила я. От притворной улыбки начало сводить щеки.

– Все, что могу, – повторил мэр, прижимая руку к груди и щурясь от удовольствия. – До встречи, гера Эффит. Очень рассчитываю на хорошие новости от вас.

– Буду очень стараться не разочаровать вас, гер Мимис, – солгала я от всей души. – До встречи.

Проводив его взглядом, осознала, что даже походка мэра мне знакома. Будто я совсем недавно видела его вот так же, со спины… Но где?

– Гера Эффит! – прервал мои мысли Марк Лис, заглянув в фойе из-за двери. – Мы ждем только вас. Там обед принесли.

Слова о еде мигом вернули меня в реальность. Вскоре мы оба оказались наверху, в небольшой комнате с двумя односпальными кроватями и накрытым столом.

«Когда только успели заказать обед?» – подумала я, с любовью глядя на еду.

Все студенты, включая поддельного Дораха, также набились в комнату.

– Мэр не внушил мне доверия, – сказала я им честно. – Его самого не мешает проверить. Что он из себя представляет – большой вопрос. Но сначала давайте перекусим.

– Наконец! – громогласно обрадовался здоровяк Виктор Томс, занимающий, кажется, большую часть комнаты. – Правильный подход к делу!

Все счастливо принялись разбирать тарелки, а я вдруг поняла еще одну простую истину: ничто так не сближает коллектив, как совместные трапезы. Вот он, первый шаг на пути к сплоченности. Может, все не так уж и плохо?

* * *

«Никогда не радоваться заранее», – сделала я мысленную пометку, глядя на семерых грозно молчащих студентов и одну подделку под учащегося – Экхана, развалившегося на моей кровати поверх покрывала.

Отвернувшись, попила воды, готовясь к новому витку споров о проведении практики. Я не могла показать слабину, хотя и понимала, что все недовольны моими решениями. Пока пила, слышала, как тяжело вздохнул Марк Лис, отражая тем самым общее настроение.

«Ничего, смирятся», – подумала, отставляя стакан.

Повернувшись, молча уставилась на каждого по очереди. Как куратору практики, мне пришлось распределить всех так, чтобы понять, каковы на самом деле их силы и способности. И в пиковый момент каждую группу я собиралась сопровождать лично. Чтобы контролировать их действия и обеспечить безопасность.

О чем и сообщила пару минут назад.

На их аргументы о том, что они выпускались не из детского сада и им требуется больше свободы для проявления себя, лишь пожала плечами. Они – моя ответственность. Если хоть кто-нибудь пострадает, Налсур открутит мне голову и перестанет доверять. Тогда придет конец всему. Этого я позволить не могла.

– А может, все-таки подумать, как можно было бы?.. – начала самая дипломатичная, Юлиана.

– Нет, – перебила я. – Сделаем все так, как распланировано. Повторяю последний раз. Ты и Умс отправитесь узнавать все о сестрах Аст. Сначала пройдете по соседям – составите характеристику семьи. Потом в их дом – поговорите с родными и, по возможности, со второй пострадавшей. Близко к ней не подходите, голыми руками ничего не трогать, никаких предметов из дома не выносить, пищу не принимать. Это ясно?

– Угу, – кивнула Юлия, бросив взгляд на Умса.

Тот сидел молча. На его лице отражалась вся боль этого несправедливого мира.

– В лечебнице я допрошу персонал и первую пострадавшую сама. Потом сопоставим все сведения, – продолжила инструктаж я. – И поймем, есть ли темная составляющая в случившемся с сестрами.

– Гера Эффит, мы будем участвовать в допросе? – хмуро уточнил Форт, которого я определила во вторую практическую группу.

– Нет, Александр, – ответила я деловым тоном, – вы вместе с Марком Лисом лишь поприсутствуете, когда я буду осматривать Уокера Тимса. Возможно, на нем есть темное заклинание. Скорее всего, не слишком сложное, но лучше перестраховаться. Он мог перейти дорогу кому-то из магов. Например, таким же ученикам, как вы. Кто-то не рассчитал силу своей злости, и теперь будет платить годами свободы. Понаблюдаете, как я раскручу это дело.

– Спасибо за великую возможность, – холодно поблагодарил Александр Форт.

– Не знаем, как вас благодарить, – поддакнул ему Лис, – но обязательно придумаем позже.

Я проигнорировала его слова и напомнила третьей группе:

– А вы, Чесс, Астрид и Томс, отправляетесь в полисмагию и читаете свидетельства очевидцев по поводу нечисти на кладбище. Самое важное выписываете. И возвращаетесь сюда. Вечером все мне доложите.

– Как насчет посещения самого кладбища? – спросил Даниэль Астрид.

– Без меня – нет, – ответила я.

Он усмехнулся, и на его правой щеке появилась озорная ямочка.

– Выходит, сами сделаете все практические задания? – спросил Даниэль со злостью. – Может, и отчеты сами составите? Я очень неграмотный, могу сделать много опечаток во время бумажной волокиты.

– Вы сами будете выполнять задания, но под мои контролем, – непреклонно заявила я. – Кроме того, напоминаю: вне стен академии держимся вместе. Поодиночке ходить запрещается. Любые дополнительные телодвижения должны согласовываться со мной. Ясно?

– А гер Экхан? – Юлия кивнула на мою кровать.

– Он может выбрать любую группу. – Я равнодушно пожала плечами. – И присоединиться к вам, изображая Гомера.

– Так точно, гера, – отозвался Экхан. Он лежал, заложив руки под голову и изображая утомленного путника. – Я выберу кого-нибудь и изображу как следует.

– Вот, собственно, и все, – заключила я, посмотрев на часы. – Сейчас приедет водитель и отвезет нас со второй группой в лекарню. Там я осмотрю Тимса и узнаю о девице Аст. Остальным – придерживаться плана. Уяснили?

– Да! – последовал подозрительно быстрый ответ от остальных.

– Я не шучу, – сказала самым серьезным тоном, на какой способна.

Студенты ответили тяжелыми пристальными взглядами.

– Все, поехали! – велела я, устав от игры в гляделки.

– Я с вами. – Раздался скрип кровати, и Экхан добавил: – Я выбираю вас, гера Эффит. То есть группу номер два.

– Великолепно, – пробормотала я, покидая нашу с Юлией комнату.

Выходя, бросила настороженный взгляд на слишком покладистых студентов. Я не представляла, как еще донести им суть моего плана. Хотела одного: чтобы все сложилось как нельзя лучше, и первая практика прошла без проблем.

Глава 8

Внизу нас уже ждал обещанный водитель. Он представился как Нэ́йт и пригласил проследовать в магобиль. По дороге не говорил ни слова, усердно глядя только вперед. Впрочем, наша миниатюрная группа тоже молчала.

Через десять минут мы уже стояли у серого пятиэтажного здания с хаотично высаженными вокруг деревьями, среди которых виднелись протоптанные тропинки – видимо, для прогулок пациентов на свежем воздухе.

В компании Экхана и студентов я чувствовала себя отвратительно. Прежняя уверенность, взращенная годами, таяла без следа. Хуже того, я переставала понимать, насколько правильно действовала. Внутри зрел мятеж из собственных противоречивых эмоций. Но внешне я старалась оставаться спокойной.

При встрече с главным лекарем То́машем Э́зимсом я уточнила, где именно находилась палата Уокера Тимса, и расспросила о симптомах его болезни. Приехавшие со мной Марк Лис и Александр Форт молча внимали нашей беседе. А Экхан куда-то пропал. Только недавно стоял рядом, и вдруг исчез без следа.

Я сделала вид, будто не заметила этого, и слушала мнение лекаря.

– Гер Тимс уже не молод, но на здоровье не жаловался, – сказал гер Э́зимс, заложив руки за спину. – Только его дочь волновалась в последнее время, потому что гер Тимс стал быстрее уставать и выглядел осунувшимся. По ее словам. Сам я этого не видел. В лекарню пациент не обращался. Попал сюда уже в состоянии сильнейшего истощения: физического и магического. В себя не приходит. Мы пробовали несколько разных методик лечения. Сейчас физически ему лучше, а вот с резервом беда.

– Его проверяли маги? – уточнила я.

– Да, – кивнул лекарь. – И из полисмагии приезжали, и мэр лично приводил нескольких знакомых. Никто ничего не может понять. Так что решили обратиться в вашу академию. Немного позже приедет следователь по этому делу. Мне говорили, вы хотите побеседовать и с ним.

Поборов гордость, я взглянула на студентов и уточнила:

– У вас есть вопросы?

– Не смеем вмешиваться, – тут же отозвался рыжий.

Александр Форт молча покачал головой. Он выглядел безучастным и отстраненным.

Их поведение меня беспокоило. Когда они ехали на практику, то были полны энтузиазма. А я, стремясь сделать все без ошибок, отбила студентам охоту к малейшей инициативе. Снова действовала не так, как следовало. Но ведь иначе было нельзя!

Демонстративно пожав плечами, я отвернулась и попросила лекаря проводить нас к палате гера Тимса. Всю дорогу злилась из-за непонимания студентов. Ведь я хотела помочь сделать все идеально, решить все основные проблемы самостоятельно. И останется лишь снять сливки. Разве не для этого меня сделали куратором? Но что в ответ? Черная неблагодарность в виде равнодушного презрения!

Еще и Экхан куда-то делся, как назло. Впрочем, мы быстро выяснили, куда именно. Он был в палате пациента.

– Кто вы такой? – сразу насторожился лекарь.

– Я – один из студентов академии. Лучший ученик геры Эффит, – нагло солгал Экхан. Улыбнувшись, он приосанился, и в этот момент стало очевидно, насколько мала роль пятикурсника Конраду. Как вообще можно было решить, что кто-то купится на такую ложь?

– Ваш студент? – с сомнением спросил лекарь у меня.

– Мой, – солгала я, бросая на Конрада взгляд, обещающий расплату. – Самый… нетерпеливый.

– Да-а, молодость – она такая. – Лекарь ностальгически вздохнул и щербато заулыбался. – Хочется всего и сразу. И чтоб самостоятельно. По-геройски!

Конрад согласно кивнул:

– Особенно с таким куратором. Она у нас хрупкая на вид, но такая сильная внутри! Недавно провела один ритуал с примерно таким же пациентом, так несколько присутствующих рядом людей упали в обморок, а у одного наступило полное бессилие. Везде. – Конрад посмотрел на свою ширинку и грустно вздохнул. Потом добавил тихо: – А потом у всех еще и апатия развилась. Никогда не знаешь, как допросы некромантов отразятся на простых магах. Ну, вы и сами знаете.

– Апатия – это очень плохо! – сразу согласился лекарь. – Я лучше подожду за дверью. Не стану вас отвлекать.

Я не нашлась, что ответить. Все еще «переваривала» услышанную от Экхана ложь и гадала, к чему это он.

– Стойте не ближе чем в десяти шагах от двери, – зачем-то вклинился Марк Лис.

Этот, видимо, вообще не привык долго молчать. Вот кому не помешало бы немного бессилия. Словесного.

Я улыбнулась и хотела успокоить лектора, признавшись, что студенты шутят, но стоило открыть рот, как лекарь замахал руками и выскочил в коридор с криком:

– При мне не начинайте! Зовите, когда закончите!

Дверь плотно закрылась, послышались шаги и их удаляющийся счет вслух. Я сложила руки на груди и вопросительно уставилась на Экхана.

– При нем неудобно обсуждать дела, – невозмутимо ответил Конрад. Затем подозвал к себе Александра Форта с Марком Лисом и попросил: – Осмотрите пациента и скажите, что думаете. А мы с герой пока что пошепчемся в темном уголочке. Вон там.

Он указал на большой пузатый шкаф.

– Конрад… – начала я с предупреждающими нотками.

– Разреши им. – В его спокойном тихом голосе не было приказа, но отчего-то я захотела подчиниться. Моментально.

Удивительно, но раньше я никогда не видела Конрада таким: по-настоящему собранным и внушительным. Казалось, в нем ничего не изменилось, но теперь передо мной словно возник другой человек. Совсем не тот, кем я видела его прежде.

Волнение и любопытство накрыли с головой.

– Взамен я расскажу тебе кое-что интересное, – продолжал Экхан, и его губ коснулась мягкая улыбка.

Ее я знала много лет, она заставляла сердце трепетать тогда и сейчас.

Быстро переведя взгляд на студентов, я неожиданно увидела в их глазах прежнее нетерпение. Наконец исчезло тупое равнодушие, с которым они ходили за мной по лекарне.

Я взмахнула рукой, мол, делайте уже, как сказал этот гад! А сама направилась к шкафу.

Форт с Лисом тут же сорвались с места, встали у койки больного с разных сторон и принялись изучать бедолагу при помощи заклинаний.

Конрад же, оказавшись рядом со мной, вкрадчиво спросил:

– Если я первым раскрою это дело, что мне за это будет?

– Отметка о зачете в ведомости Гомера, – ответила я, коварно улыбаясь.

Конрад возвышался надо мной, и я чувствовала одурманивающий запах его туалетной воды. Стараясь отвлечься, глянула на студентов. Лис и Форт что-то тихо обсуждали, и до нас им не было никакого дела.

– Не переживай, Лиара, они не пострадают. И ничего не найдут, кроме сильнейшего истощения, – поделился со мной Экхан.

– А ты, значит, уже понял, что со стариком не так? – спросила я, прищурившись.

Он улыбнулся и подался вперед, словно собирался меня обнять. Я отшатнулась, с трудом удержавшись от ругательства. А Конрад осторожно приоткрыл дверцу шкафа и мотнул головой с призывом заглянуть внутрь.

Любопытство среагировало раньше гордости. Я сунула нос в шкаф. Там сидела, обняв колени, молодая красивая девушка. Русоволосая, с большими серо-зелеными глазами, испуганная.

– Старикан – мерзкий тип и поплатился за дело, – шепнул Конрад, нависая надо мной.

– Кто она? – спросила я, совершенно обалдев и чувствуя едва ощутимую темную энергетику от незнакомки.

– Бэ́лла Ста́ум, – тихо представил ее Конрад. – Жертва, виновная в случившемся с Тимсом. Ее нужно увести отсюда, пока не поздно. У нее откат от магического воздействия.

Я взглянула на Конрада. Он стоял очень близко, почти прикасаясь ко мне. Смотрел с ожиданием и нетерпением.

Я снова уставилась на Бэллу.

Девушку мелко трясло. Казалось, она действительно напугана и готова вот-вот скатиться в истерику. Совсем молодая. Возможно, моя ровесница. Что же с ней могло приключиться?

В коридоре раздались громкие шаги. Опомнившись, я быстро закрыла шкаф и сделала пару шагов вперед. Сработал инстинкт. Конрад остался у шкафа.

Едва я остановилась, в палату вошли двое: уже знакомый нам лекарь и некий гер Сирм. Низкорослый, коренастый, с сальными черными волосами и пытливым взглядом.

– Я – следователь местного отделения полисмагии, – сказал он, глядя на меня с неприязнью. – Рад знакомству. Простите, что задержался. Где вам удобно поговорить?

– На свежем воздухе, – ответила я, принимаясь помахивать перед лицом ладонью. – Мне хотелось бы восполнить силы после проведенного ритуала обследования.

– Что-нибудь нашли? – тут же уточнил следователь.

– Увы. – Я развела руками.

– А ваши студенты?

Мы все посмотрели на Марка и Александра. Те повторили мой жест и сделали одинаково грустные лица. Я прищурилась, гадая, правильно ли помогать Конраду в сокрытии девушки? Но следователь уже согласился на мою просьбу и открыл дверь, предоставляя возможность выйти первой.

– Будьте здесь, пока я не вернусь, – бросила я студентам перед уходом, а затем обратилась уже к лекарю: – Вы могли бы пойти со мной? Я нехорошо себя чувствую, так что было бы неплохо оказаться под вашей временной опекой.

Вместе мы вышли на улицу через задний ход здания. И я тут же присела на скамейку, спрашивая с обвинительными нотками:

– Как же так получилось, что директор школы для магов настолько себя истощил, и никто этого не заметил? Это точно дело не одного дня. Неужели коллеги не били тревогу? А как же друзья? Знакомые? Соседи?

– Говорят, все случилось очень быстро, – ответил лекарь.

– К тому же гер Тимс взял отпуск за свой счет, – добавил следователь. – На работе его никто не видел больше недели. Кроме того, по свидетельству одной из новых сотрудниц школы, Бэллы Стаум, директор взял на дом некий омолаживающий артефакт, с которым собирался провести ряд экспериментов. Что именно и как он хотел делать – не уточнил. Так что, вполне возможно, истощение получено из-за той непроверенной вещицы. Сейчас на черном рынке полно предложений омолодиться при помощи товаров без соответствующих лицензий и сертификатов.

– Вот оно что, – выдохнула я, припоминая девушку в шкафу.

Зачем бы коллеге директора прятаться там? Что она скрывала? Что сделала?

– Думаете, женщина солгала? – спросил следователь, видимо, заметив мои сомнения.

– Непроверенный артефакт мог послужить катализатором ужасного состояния гера Тимса, – тут же ответила я. – А насчет честности ответов – это не ко мне. Я ведь всего лишь преподаватель в академии.

– Вы правы, – вздохнул следователь.

– Кажется, мне лучше. – Я вскочила. – Давайте вернемся в палату и спросим у студентов, не обнаружили ли они чего-то, способного помочь нам вернуть пациента к прежнему уровню жизни.

Нужно ли говорить, как спешила я в палату старика? Смутные сомнения разрастались внутри, преобразуясь в понимание: Конрад мог ошибиться, доверившись незнакомке. Тогда последствий не избежать…

Через пару минут выяснилось, что студенты ничего не обнаружили. А самый главный лжец – Конрад Экхан – испарился вместе с русоволосой прелестницей, передав мне через Лиса сообщение: «Ей нужна моя защита, я должен быть рядом».

– И как он при этом выглядел? – спросила я, отведя Марка в сторону и с трудом сдерживая беспокойство.

– Странно, – признал Лис. – Будто заторможенный какой-то. И глаза смотрели вроде на меня, но мимо. Не знаю, как объяснить.

Я выругалась. В голове окончательно сложилась головоломка.

Подбежав к постели гера Тимса, я призвала нужное заклинание и осмотрела пациента при помощи силы. Мои подозрения подтвердились.

– Дайте адрес геры Стаум, – попросила я следователя. – Мы со студентами зададим ей пару вопросов про артефакт, который она видела у директора.

– Что-то серьезное? – нахмурился Сирм.

– Ну что вы, – улыбнулась я. – Просто учу студентов рассматривать все варианты.

– Понимаю, – кивнул он, вынимая из кармана блокнот и не спеша переворачивая листки. – Сейчас найду…

Я улыбалась, но мысленно кричала: «Быстрее!!!»

Конрад Экхан

От нее сладко пахнет. Ее кожа кажется нежной, как шелк. Серо-зеленые глаза смотрят испуганно, моля о помощи. Нежная, чистая, притягательная.

Я не могу отвести взгляд.

И снова забыл ее имя. Да оно и не имеет значения.

Главное – не оставлять ее. Быть рядом. Надеяться на то, что не прогонит…

– Вы не бросите меня, гер Дорах? – прошептала девушка, взглянув так, что я сбился с шага.

– Никогда, – пообещал, подавшись ближе.

Я смотрел на ее губы и хотел прикоснуться к ним. А лучше – впиться поцелуем. И не останавливаться, пока она не закричит, но уже не от страха, а от желания.

Но мечта снова ускользнула, сделав шаг в сторону и виновато улыбнувшись.

– Мой дом совсем рядом, – сказала она.

Я протянул к ней руку и увидел испуг в серо-зеленых глазах. Это разом отрезвило. Я не хотел ее пугать. Больше никогда. И тем более не хотел снова становиться причиной ее страха.

Пришлось отступить.

– Гомер, не уходите! – тут же всполошилась она.

Я поморщился. Ее голос резанул слух. Он был одновременно похож и не похож на тот, что я хотел слышать. Я мотнул головой, стараясь сосредоточиться, но тут на мою руку легли тонкие длинные пальцы. Посмотрев на их обладательницу, я снова утонул во взгляде, полном призыва.

– Ты не бросишь меня в беде? – прошептала она. – Или есть что-то более важное?

В груди кольнуло болью. В голове забилась лишь одна мысль: «Я пойду с ней куда угодно. За ней. Она – единственный верный путь».

Как мы оказались в ее доме, вспоминалось с трудом. Кажется, я шел следом. И вот остановился у большой кровати, застеленной розовым пушистым покрывалом. Около подушки лежал игрушечный белый заяц.

«Разве такое в ее вкусе?» – с удивлением подумал я и обернулся.

Она как раз снимала с себя платье. Без тени смущения, без протестов.

– Помоги мне, Гомер, – попросила она с мольбой во взгляде.

«Гомер, – эхом прозвучало в моей голове. – Это не я. Не мое имя. Она знает это! Тогда почему говорит неправильно?»

Она облизнула полные губы, тряхнула копной русых волос, чуть склонила голову и улыбнулась:

– Разве ты не хочешь быть со мной? – спросила томно, поманила к себе указательным пальчиком. – Зачем сопротивляешься?

Я и сам не понимал, зачем. Она манила меня долгие годы. Я сравнивал с ней других, гадал, какой она могла стать? А потом встретил и понял: реальность намного лучше того, о чем я мог мечтать. Реальность… Что-то было не так. Предложение подойти вызывало во мне сопротивление. Почему?

– Гомер, – прошептала она с отчаянием, протянув вперед руки. – Я пылаю. Хочу согреть своим огнем и тебя. Прошу…

Я нахмурился. Она всегда мерзла. И мне хотелось согреть ее. Позже, когда придет время…

Внимание привлекло платье. Оно упало. Соскользнуло по длинным ногам к тонким изящным ступням.

– Пожалуйста, – прошептала она и сама подошла ко мне.

Ее взгляд завораживал, отнимая способность отвернуться. Нельзя сказать «нет» той, о ком столько думаешь. Да и зачем?

Она встала на цыпочки и потянулась к моим губам, коснувшись горячими ладонями моей груди. Даже через рубашку я ощутил их жар.

– Гомер-р-р, – прошептала она в мои губы. – Я – твоя мечта во плоти. Отпусти сомнения. Будь со мной. Гомер…

– Не совсем, – хрипло отозвался я, хватая ее за запястья.

Она замерла и удивленно моргнула, мгновенно меняясь в лице. И сразу стало очевидно: это совершенно другая девушка. Не та, кого я хотел видеть и чувствовать рядом с собой.

Однако дальнейшего разговора у нас не вышло.

– А ну отойди от него, сук… куба! – раздалось сбоку.

И я улыбнулся. Не мог иначе. Потому что наконец услышал ее голос. И в нем, кроме злости, был страх. За меня.

Повернувшись, посмотрел на Лиару. Она стояла с протянутыми вперед руками, и на ее пальцах клубилась тьма.

Решительная, смелая и напуганная. В глубине серо-зеленых глаз теперь всегда таился страх. Это озадачивало. Откуда он там? Что с ней стало за последние семь лет?

Чуть дальше, в дверях, застряли Марк Лис с Александром Фортом. В отличие от Василиары, в их взглядах не было волнения. Парни восторженно, во все глаза рассматривали полуголую суккубу.

– Я не виновата! – опомнилась та, бросившись за платьем. – Клянусь, я – жертва!

– Расскажете это полисмагам, гера Стаум! – грозно прервала ее Лиара. – Сделайте еще три шага в сторону от него. Ну же?

Суккуба отошла. Ее личико выражало обиду. Затем она с мольбой посмотрела на меня, и я поймал отголосок эмоций: желание успокоить и защитить девушку. После этого тело окатило холодной дрожью.

Потому что, во-первых, я понял, что глупейшим образом попался на крючок к темной сущности, а во-вторых, четко осознал, кем она старалась выглядеть, чтобы соблазнить меня.

– Она же – вылитая гера Эффит! – озвучил мои последние мысли Марк Лис. – Офигеть!

– Кто? – Лиара посмотрела с недоумением. – Что за чушь ты несешь?

Я никак не мог отмереть, не то что ответить. Так и стоял с идиотской улыбкой, стараясь скинуть с себя остаток темного наваждения. А вот Марк быстро преодолел расстояние и замер напротив суккубы, вглядываясь в черты ее лица.

– Ну вот же, – сказал он, хватая девушку за подбородок. – Очень похожа.

– Не тронь меня! – дернулась суккуба, одновременно клацнув зубами, чтобы напугать слишком ретивого студента.

– Ух ты, какая! – ни капли не испугался Марк. – Никогда не видел суккуб. Это же женщины, в которых проявляется дар подпитываться энергией самых низменных желаний от мужчин.

– Низменных – очень верное слово, – ответила Лиара, прожигая меня взглядом. – И я бы назвала этот дар скорее проклятием.

– Отец говорил, суккуб почти не осталось, – заметил Марк. – А я думаю, они просто умело скрываются среди нас. На вид же обычная женщина.

– Осторожней! – велела Лиара. – Это она высушила старичка директора, выпив его силы почти до дна. Не обманывайся милой мордашкой. Отойди.

Я попытался сделать шаг и едва не упал. Тело словно не принадлежало мне.

– Не бойтесь, – рассмеялся Лис. – Вы посмотрите на эту бедолагу.

Он схватил девушку за подбородок. Суккуба взглянула в глаза студенту. И Марк перестал смеяться, обмер. Затих.

Лиара подалась вперед, и я, дернувшись, смог привлечь ее внимание. Остановить.

– Она не причинит настоящего вреда, – сказал тихо. – Я не чувствую истинной тьмы. Просто хочет немного проучить его за наглость, Позволь ей. Парню с его прытью будет даже полезно.

– Как и тебе? – едко заметила Василиара, напоминая: – Ты был зачарован темными силами, Экхан. И мог пострадать.

Она говорила со злостью, но осталась на месте. Прислушалась к моей просьбе. Как и тогда, в больнице.

– Мне тоже полезно, – согласился я, понимая, что теперь будет над чем подумать.

– Ну, страданиями я бы такую случайную связь точно не назвал, – заметил из-за спины Лиары Александр.

Я усмехнулся, за что получил осуждающий надменный взгляд. Лиара вздернула подбородок и, сложив руки на груди, уставилась на Марка.

А суккуба тем временем стала меняться. И вот уже перед нами стояла девушка, удивительно похожая на Юлиану Бьерт. Светловолосая, с синими глазами, маленьким носом, полными губами…

– Помоги мне, – прошептала суккуба, глядя на Марка.

– Все что угодно, – с готовностью отозвался он.

– Ложись в постель. Раздевайся и жди меня, – приказала суккуба.

Марк отправился, куда послали.

Василиара громко раздраженно вздохнула и посмотрела на меня, уточняя:

– Долго он будет приходить в себя?

Я пожал плечами и вопросительно взглянул на суккубу, обнаруживая новые перемены в ее облике.

Теперь перед нами стояла девушка лет двадцати пяти. Фигура осталась прежней, но волосы порыжели. Нос остался небольшим, точеным, глаза стали ярко-голубыми. Ярко-алые губы смотрелись особенно контрастно на бледном испуганном лице.

– На каждого внушение влияет по-разному, – сказала она тихо. – Я не слишком усердствовала. Не так, как с вами. Потому отойдет быстро.

– Вы пытались убить директора Тимса? – без прелюдий вступила в разговор Лиара.

– Я не хотела убить. Старалась припугнуть так, чтобы он больше никогда никому не причинил вреда, – ответила суккуба.

– Припугнуть? – усмехнулась Лиара. – Дедуля при смерти!

Суккуба опустила взгляд и вздрогнула.

– У вас была причина его напугать? – помог ей я. – Расскажите.

– Да. За что вы чуть не прибили бедного директора? – холодно спросила Лиара, вынимая из кармана пальто мятный леденец.

– Тимс принуждал меня изображать его почившую супругу, – ответила суккуба, обхватывая себя за плечи и глядя в окно. – Этот старый…

– Директор, – вставил я.

– Угу, – кивнула она. – Пусть будет директор. Он узнал о моей сущности и стал шантажировать. Или сдаст властям, солгав, что я им питалась, или я буду приходить вечерами в облике его супруги – том, какой она была в молодости – и…

– И вы приходили, – поняла Лиара, опуская руку с леденцом.

– Сначала отказывалась, – поправила ее суккуба. – Потом поняла, что директор не шутит. Он рассказал обо мне своему дружку, мэру Мимису. Тот пригрозил, что станет свидетельствовать против меня, если я не пойду навстречу Тимсу и не помогу в столь плевом деле. Я пыталась объяснить им, что никогда не питалась любовной энергией принудительно и не опасна. Я никогда не нарушала закон! Но их это и не волновало. Оба окрестили меня темным порождением, место которому в Бездне. Обещали сгноить в тюрьме, где мной бы пользовались все охранники по очереди. И тогда я пришла к Тимсу.

– И ему хватило одного раза? – неожиданно вмешался молчавший все это время Александр.

Суккуба грубо усмехнулась и вздернула подбородок. В ее глазах было отчаяние, губы слегка дрожали.

Лиара сжала кулаки.

– Старик придет в себя? – спросил уже я.

– Да, – кивнула суккуба. – Но понадобится долгая реабилитация. Скорее всего, магия к нему уже не вернется.

– Вы приходили в лекарню, чтобы добить его? – спросила Лиара тоном, от которого даже мне стало не по себе.

Казалось, она вот-вот собиралась лично пойти и закончить недоделанное суккубой.

– Нет. – Девушка посмотрела испуганно. – Я приходила, чтобы убедиться, что энергетические каналы мерзавца не оборваны, и он сможет вернуться к жизни. Но увидела его и… сорвалась. Я забрала остатки его магии. Когда мерзавец очнется, он узнает, что такое быть просто человеком. Хотя нет, до человека ему далеко…

– Это точно, – прошептала рядом Лиара.

Суккуба посмотрела на нас с вызовом:

– Я осознаю, что лишила его магии. И не жалею! – сказала она.

– Когда он придет в себя? – спросил я.

– Это дело нескольких дней, – ответила она. – Может быть, уже завтра.

Василиара посмотрела на меня, и я прочел вопрос в серо-зеленых глазах. Кажется, это было впервые с момента нашей встречи спустя годы, когда она действительно интересовалась моим мнением.

– От нее не разит смертью, – сказал я. – Значит, она действительно никогда не убивала. Но ты сама можешь проверить уровень тьмы в энергоканалах.

Лиара взглянула на мои губы, кивнула и быстро отвернулась, велев стоящему в дверях Форту:

– Александр, проверь девушку. Помнишь как высчитывать процентное соотношение темных эманаций в отношении светлых?

– Да, гера Эффит, – отозвался парень, приближаясь. – Все сделаю.

С постели застонал Марк Лис.

Лиара тут же дернулась к нему, но я преградил путь.

– Он раздет, – напомнил я, усмехнувшись. – Дай мне ему помочь. А ты следи за суккубой и Фортом.

Она кивнула, и я, еле передвигая ногами, отправился проверять горе-студента.

Глава 9

Василиара Эффит

В гостиницу мы вернулись изможденными и задумчивыми. Бедолага Марк сразу отпросился у меня и, пошатываясь, ушел спать. Я проводила его обеспокоенным взглядом.

– Он – сильный менталист. Как и его отец, – сказал Конрад, вставая рядом. – От матери-шокрилийки в нем почти ничего нет.

– Тогда что он делает на факультете некромантии? – удивилась я.

– Отсиживается, – пожал плечами Экхан. – Его выгнали из столичного университета за частые нарушения правил. Еще на втором курсе. А Налсур дружит с отцом Марка и согласился пригреть пацана. Дать возможность нормально доучиться.

– Пригреть на факультете темных? – поразилась я. – Это что-то новое.

Экхан посмотрел на меня прищурившись, словно изучал заново. И вдруг спросил:

– Где ты была после отчисления? Куда отправилась?

Я растерялась. Вот так спокойно говорить с Экханом было непривычно. И когда мы начали это делать, я так и не поняла. Из-за волнения о нем забылась, помчалась по следу, а потом…

– Какая тебе разница? – спросила, отступая. И напомнила: – Нам некогда вести беседы о жизни. Нужно собрать студентов и поговорить с ними.

Отвернувшись, я пошла к лестнице.

Александр Форт уже стоял наверху. Пальто он снял и теперь щеголял в классических синих брюках, такой же жилетке, белой рубашке и галстуке-бабочке. Платиновые волосы слегка растрепались, серые глаза горели азартом.

Именно Форт помог суккубе дойти до кровати, подал воды, укрыл и спросил о самочувствии. А когда та смущенно сказала, что все в порядке, Александр покачал головой и с мягкой улыбкой попросил довериться ему.

– Я три года учился на лекаря, – сказал он суккубе, – и знаю основные способы диагностики состояния самых разных пациентов. Вы – не в порядке. Но придется потерпеть. Гере Эффит нужно время, чтобы взвесить все услышанное, сопоставить факты и принять решение. На это может уйти вся ночь. Вы как раз выспитесь и немного восстановитесь.

Тогда мне ужасно хотелось вмешаться и попросить не давать ложных надежд девушке. Мы все понимали две вещи. Первая: суккуба может восстановиться после перевоплощения в идеал мужчины только через постель, напитавшись энергией любовника. И вторая: суккуба совершила покушение (пусть и на мерзавца), а за это – по закону – обязана нести ответственность.

Какое решение мог вынести суд, если у директора школы в друзьях мэр Мимис, а у девушки, обладающей темной сутью, никого?

И никто не возьмет во внимание факты шантажа. Слово суккубы против слов уважаемых горожан… Хотя любой грамотный маг знал, что суккуба подпитывается энергией очень необычным способом, но, если делает все правильно, мужчины-жертвы остаются не только живы, но и весьма счастливы. Хоть и вымотаны.

В любом случае Александр Форт прав в одном: единственное, что мы могли сделать, – дать суккубе время. Или на смирение, или на побег. Вряд ли она смогла бы уйти далеко в столь обессиленном состоянии. Но не дать ей этих десяти – двенадцати часов было бы преступлением.

Все ждали от меня решения, и я его озвучила:

– Утром я отправляюсь в полисмагию и сообщу все, что удастся осмыслить этой ночью. Отдыхайте.

Так мы оставили геру Стаум одну и вернулись в гостиницу. Попрощавшись с водителем, я отправилась заказать всем ужин. А Конрад остался на улице, чтобы связаться с кем-то по руннофону.

Мы трое встретились вновь спустя пару минут.

– Я сказал всем собираться у вас в номере, гера Эффит, – сообщил мне Александр Форт, встречая у лестницы. – Сейчас они придут.

– Чудесно, – кивнула я и добавила как бы между делом: – А почему ты не стал доучиваться на лекаря?

– Тьма во мне стала слишком сильной, – спокойно ответил Александр. – Это мешало будущим коллегам и преподавателям. Так что я поговорил с родителями, и мы приняли решение о переводе на факультет гера Ардо.

– А родители у тебя кто? – спросила я, нервничая от нетерпения.

На этот раз ответил подоспевший следом Конрад:

– Он из династии лекарей, Лиара. Форты. Ты разве не слышала о них? Твой дядя, гер Нильс Эффит, много лет лечится у матери Александра.

– Вот как, – удивленно протянула я. – Хорошо.

Форт выбыл из моего списка подозреваемых. И мне бы радоваться, но… Нос уловил раздражающий запах туалетной воды Экхана вперемешку со слишком сладкими женскими духами. И воображение тут же подкинуло картинку-воспоминание о Конраде и суккубе. Тогда я слишком волновалась за его жизнь и не заметила, как развратно он улыбался этой дамочке! Но теперь вспомнила все.

«Бабник», – подумала я, зыркнув на собеседника.

Разве случайность, что суккуба выбрала именно Экхана? Ха-ха! Вот уж у кого на лице написано: «Разведи меня скорее, я весь готов». Не ясно только одно: почему она выбрала для него именно тот образ? Александр сказал, что девица была похожа на меня.

Увы, в тонкостях выбора перевоплощений суккуб я разбиралась плохо. Но пообещала себе позже взять вестник на эту тему.

– О чем думаешь? – спросил Экхан, следующий по пятам. – У тебя такой злобно-предвкушающий вид, что меня разрывает от любопытства.

– Вот и лопни, – пожелала я.

– Кто тогда поможет тебе снять одежду? – удивился он.

– Что?

Мы как раз поднялись наверх, и я остановилась в коридоре, с негодованием посмотрев на Конрада. Он не ответил. Но встал передо мной и принялся расстегивать пуговицы на моем пальто.

– Ты совс-с-сем? – зашипела я, устрашающе пуча глаза.

– Просто хочу быть полезным, – улыбнулся он. – Ты ведь спасла меня от злой сук…

Сзади закашлялись студенты. Все сразу. Они каким-то образом успели вывалиться из номера и остаться совершенно мною незамеченными!

Я дернулась в сторону, чувствуя себя так, будто нас с Экханом застигли голыми на кровати.

– Суккубы! Я спасла его от нее. И теперь у Конрада отдача. Последствия темной магии, – сообщила, размахивая руками. – У него это самое… – Я покрутила пальцем у виска.

– Хотите сказать, он потерял от вас голову? – подсказала Юлия из-за плеча Виктора.

– Да! – закивала я. – То есть нет!

Едва не зарычав от злости из-за положения, в котором оказалась, я никак не могла собраться с мыслями – они разбегались, как тараканы!

– Гера Эффит имеет в виду, что я устал после долгой практики, – вмешался Конрад, стаскивая с себя кожаную куртку с меховым воротником. – И теперь меня тянет к дружескому плечу. Или хотя бы к подушке. Прилягу пока. Сил и правда нет.

Демонстративно вздохнув, он прошел в нашу с Юлией комнату и уже как-то привычно завалился на мою постель!

Мне безумно хотелось выставить Экхана вон, но я понимала, что и без того уделила гаду преступно много внимания. Пришлось срочно обратиться к студентам:

– Как прошел ваш день? – деловито спросила я.

– Отлично! – слишком бодро ответил обычно молчаливый здоровяк Виктор.

И только тогда я заметила странное.

– А что это у гера Астрида с лицом? И почему он так неуверенно стоит?!

– Не вышпався, – прошамкал Даниэль в ответ, потирая при этом большущий сине-зеленый фингал на левой стороне лица.

Я перевела взгляд на Виктора Томса. Тот – здоровенная детина – стоял и крутил мыском огромного ботинка, опустив голову. Изображал томную невинность. А вот Таттиса Чесса вообще не было видно.

Видимо, что-то отразилось на моем лице, потому что Даниэль Астрид поспешил «успокоить» руководителя практики:

– Таффис сфит. Сафтфа пуфет огуффом.

– Чем будет? – выдохнула я.

– Огурцом, – перевел Экхан с кровати. – Судя по всему, зелененьким немым овощем.

– Зачем вы так? – прогудел Виктор Томс, поднимая взгляд от пола и виновато глядя на меня. – Просто Таттис исчерпал все силы и немного ушел в себя, но это ненадолго. Максимум на сутки. Потом очнется и снова сможет ходить.

Из носа здоровяка выглянул скрученный ватный тампон. Верхняя губа оказалась подозрительно распухшей и пугала синевой.

– Итак, где вы были? – прищурившись, спросила я.

– Гуляли, – ответил Виктор.

– ГДЕ? – Я добавила в голос стали.

– На кфадпище, – признался Даниэль Астрид.

– Я ведь велела туда не соваться!

– Мы ше тофько пофмоффеть, – оправдывался Даниэль. – Отним клафком.

– Вижу, – кивнула я. – Второй-то глазок тебе подбили!

– Это все зомби! – не выдержал Виктор.

– Кто?

– Зомби. Не так много чтобы слишком, но лучше бы было немного меньше. Хорошо, что мы их днем нашли. Ночью они агрессивней и сильней, и всех бы нас…

– Фиктоф! – прервал его Даниэль Астрид, гневно сверкнув заплывшим глазом.

– В общем, все хорошо, – тут же закивал здоровяк. Вата из его носа вылезла еще сильнее. – Если не считать старую темную ведьму на окраине.

– Фиктоф! – снова вклинился Даниэль. – Фсе не так стфафно.

– Да и ведьму мы связали, – кивнул Виктор. – И обезвредили заклинанием стазиса. До вашего прихода. Чтобы зачет принять, а потом отпустить, куда там ей надо было.

Я попятилась и хотела присесть на свою кровать, но вовремя вспомнила про Экхана. Тот лежал с прикрытыми глазами и улыбался, погладив место рядом с собой. Мерзавец.

– Ты ведь знал, что они все равно туда сунутся, – высказалась я.

– Кто я такой, чтобы вмешиваться? – сонно спросил он.

– Гера Эффит, не злитесь. Мы все-все расскажем, – позвал меня Виктор Томс.

И я вдруг поняла, что происшествие сделало из него невероятного говоруна. Здоровяк, по всей видимости, испытывал чувство вины, так что принялся откровенничать. И именно этого я хотела!

Сжав кулаки, проговорила про себя самое важное: «Все живы, пусть некоторые и без сознания. С остальным разберемся».

– Да где уже наша еда?! – рявкнула я, устав злиться.

– Сейчас узнаю! – как-то слишком радостно отозвалась стоявшая в уголочке Юлия Бьерт. И тут же сбежала.

Все это время она пряталась за спинами парней, так что я заметила лишь светлую макушку. Такое поведение тоже не было ей свойственно. Боги, чего еще мне ждать от этих студентов?!

Взгляд невольно метнулся к молчаливому василиску. Тот смотрел в стену.

– А вы где были, гер Умс? – почти ласково спросила я.

– Где только не были, – философски ответил он.

Вздохнув, я все же присела на свободный стул и попросила:

– Всем молчать, пока не поем. Мне нужно немного успокоиться, а то прибью вас ненароком. Скажите только, к чему готовиться? Крупных неприятностей все избежали?

– Давайте мы вам еще десерт закажем? – неожиданно ожил василиск. – Тортик. Побольше.

– И безе, – подал голос Экхан.

– Терпеть не могу безе! – выдала я то, что не могла сказать семь лет назад. – Они приторно-сладкие. И вообще…

– Серьезно? – удивился Конрад. Приподнявшись на локтях, он уточнил: – Разлюбила?

– Никогда не питала к ним страсти, – ответила мстительно. – А вот бисквит или птичье молоко…

– Понял! – кивнул Умс, моментально скрываясь за дверью.

– Присаживайтесь, – поманила я оставшихся студентов. – Будем есть, а потом думать, что с вами делать. Предупреждаю: буду наказывать. Скорее всего, больно.

– За дело не так обидно, – буркнул Виктор. – Только в нос не бейте.

– Бить? – поразилась я. – За кого ты меня принимаешь? Я буду унижать вас морально!

– Тогда вообще хорошо, – обрадовался Виктор. – Я же из приюта. Приученный.

И мне вдруг совершенно расхотелось их наказывать.

* * *

Спустя час с небольшим я была сыта по горло в прямом и переносном смысле. Торт не желал перевариваться из-за количества узнанного от моих подопечных. Кажется, он встал в пищеводе намертво.

Самих студентов я отправила отдыхать. Точнее – зализывать боевые раны и думать над своим поведением. Сама пила эликсир от изжоги и готовила план ночной вылазки, куда собиралась прихватить лишь троих.

– Поделись со мной идеями, – попросил Экхан.

Я вздрогнула, потому что считала его спящим. Оставить гада без присмотра не могла – после обольщения темной сущностью могли случиться разные побочки. Если Марку досталась всего капля энергетики суккубы, то Конрад принял на себя прилично. И хотя он пытался казаться бодрым и сильным, по факту сейчас слаб и беззащитен. А ведь Налсур специально подчеркивал: Экхан должен быть невредим. Как знал, что этот паразит тоже во что-то ввяжется!

Гадство!

– Спи, – попросила я, не поворачивая головы и продолжая записывать на бумаге услышанное от студентов.

Кровать скрипнула, раздались шаркающие шаги. Я ощутила Конрада за своей спиной. Перестала писать и замерла в ожидании.

Экхан склонился и теперь нагло читал мои записи из-за плеча.

– Мне не нравится, когда нарушают личное пространство, – напомнила очевидное. – Вернись в постель.

– Мне нравится, когда ты просишь меня о таком, – сообщил он, продолжая читать.

Я невольно представила, каков он. В черной рубашке, черных брюках, босой. Очень близко. И хваленый контроль, от которого теперь остались лишь жалкие остатки, дал еще одну трещину. Потому я молчала. Казалось, заговорю с ним снова – выдам все свои слабости.

– Я просто не знаю, где именно начинается твое личное пространство, – наконец сказал Конрад. Он обошел меня, оперся бедром на столешницу, сложил руки на груди и вперился взглядом. Сначала смотрел в глаза. Потом на губы, потом «сполз» в вырез блузки.

– Ты уже переступил границы! – ответила я, сделав самый строгий вид, на какой была способна.

– Потому что думаю о поцелуе с тобой? – спросил Конрад, склонив голову так, что одна из седых прядей упала на лицо.

Он даже не думал скрывать своих желаний! Каков гад! А как же соблюдение приличий? Культура? Чувство меры?

Но больше всего меня пугала собственная реакция на услышанное. Глядя на Конрада, я замерла, как жертва перед дичью. Никто и никогда не действовал на меня так же гипнотически. И от этого я чувствовала себя слабой. Даже униженной!

– Лиара, прекрати так смотреть, будто я враг. – Он покачал головой. – Просто спроси, почему суккуба выбрала твой образ, чтобы меня соблазнить?

– Мне плохо знакома эта тема, – выдавила я.

Конрад слегка склонился, сообщая:

– Я проведу для тебя мини-лекцию. Темную суть суккубы невозможно обмануть, Лиара. Она считывает идеал жертвы и воплощает его, чтобы было легче получить…

– К чему это все?! – Я резко отвернулась к столу, сложила руки на листке бумаги и сцепила зубы. – Не думаю, что данный разговор сейчас уместен.

– А когда он будет уместен? – тут же уточнил Конрад.

– Никогда, – честно призналась я.

– Значит, сейчас самое удобное время. – Экхан нагло улыбнулся и продолжил, сев на столешнице удобней: – Суккуба меня подставила. Я хотел, чтобы она провела меня к себе и признала вину. Собирался сделать вид, будто поддался ее чарам. Это не должно было вызвать никаких сложностей. Я точно знаю, потому что уже делал так раньше. На спор. На пятом курсе академии. Расскажу позже, если тебе интересно.

– Ни капли! – заявила я, чувствуя отчего-то… ревность?

– В общем, я решил, что смогу повторить фокус, обманув ее магию, но тут вышло странное. Девица очаровала меня настолько, что я с трудом выбрался из ее плена. Это, конечно, ударило по моей гордости… Но больше меня поразило другое. Спроси, что именно?

Я демонстративно отвернулась.

– Она выбрала для меня твой образ, – все равно сказал Конрад. – И так увлекла собой, что я едва не потерял голову. Лиара?

– Это все моя новая помада, – пожала плечами я. – Продавец говорила, что с этим цветом я покорю любого.

– Бесспорно. – В его голосе послышалась улыбка. – И духи у тебя отличные. Но мы же оба понимаем, дело не только в этом.

– Хорошо, – вздохнула я. Собрав силы в кулак, продолжила: – Вижу, ты не отцепишься, пока не получишь мое мнение. И вот оно: да, она обнажила твои желания. Суккуба считала, кого ты хотел уложить в свою постель. И воплотила образ, чтобы подзарядиться от тебя энергией. Не вижу в этом ничего невероятного. Я – красивая женщина, а ты – мужчина, у которого отлично развиты инстинкты. И что?

– Так может, не будем противиться моим инстинктам? – последовал ответ. – Тем более я тебе тоже нравлюсь.

– Ты совсем обалдел, Экхан? – не выдержала я. – С чего вдруг мне поддаваться на эти… гадкие инсинуации?! Забери свои слова назад.

– Лучше пройдем немного вперед и зароем уже топор войны самым славным образом. – Он оскалился так, что ужасно захотелось его ударить. – Уверен, тебе тоже не помешает разрядка после этого нервного дня.

Я передернула плечами, чувствуя дыхание Конрада на шее, и, подхватив исписанный лист, вскочила, напоминая:

– У меня тут зомби на кладбище, ведьма в погребе и странная болезнь двух сестер. Я не могу больше продолжать этот бессмысленный разговор. Иди спать, Экхан.

Пару секунд ничего не происходило, а потом Конрад придвинул к себе соседний стул и, усевшись, заявил:

– Ладно, сначала закончим практику. Потом обсудим наши инстинкты.

– Что значит «наши»? – Я подошла к нему и помахала перед носом исписанными листами: – Ты не нравишься мне. Никогда не нравился. И не понравишься впредь. Точка.

– Сейчас ты нарушаешь мои границы, Лиара. – Конрад поиграл бровями и добавил: – Делай это чаще. Я только «за».

– Не дождешься.

– Я терпеливый, – прихвастнул он, вынимая из моих рук исписанный лист, и предложил: – Давай тезисно озвучим услышанное от группы. Вдвоем нам будет проще разобраться. Ты уже утомлена и не можешь четко выделить важные детали. Могу я это сделать?

Я кивнула. Пусть лучше занимается делом, чем… непонятно чем.

– Итак, – припомнил Конрад, – детишки сходили в полисмагию и узнали, что на кладбище шум-гам и непорядок. Свидетелями происшествий стали двое мужчин. Ни один не пострадал. Они же заметили там геру Тьмину – старушку божий одуванчик, живущую на окраине деревни. Это первое.

– Не дождавшись меня, троица отправилась на кладбище «просто посмотреть», и также заметила упомянутую геру, – продолжила я, присаживаясь на свой стул. – Решив за ней проследить, они случайно прервали организованный ею ритуал поднятия нежити.

– Активировали защиту, поборолись с двумя поднявшимися мертвецами и отправились искать сбежавшую старушку Тьмину, – кивнул Экхан. – Хотели узнать, дома ли она, чтобы организовать слежку до твоего появления. Но гера Тьмина выпрыгнула из-за угла и натравила на них человекоподобное чудовище.

– Они вступили в драку и с ним. – Я вздохнула и покачала головой. – А Таттис Чесс воздействовал на ведьму так, что та провалилась в стазис. Потом он же развоплотил дух, призванный в чудовище, и сам упал без сил.

– Парни принесли его сюда. Теперь он отсыпается, – заключил Экхан.

– А в это время Юлия с Эллисом поехали к дому сестер, пострадавших от неизвестного заклятия, – продолжила я. – После опроса соседей ребята узнали, что сестер не две, а три. И младшая – Линда, шестнадцати лет – как раз прогуливалась во дворе.

– Юлия решила, что это просто невероятное везение, – усмехнулся Конрад. – И отправилась поговорить с ней, раз уж выпала такая возможность. И выяснила, что дело вовсе не в болезни или заклятиях. Просто сестры хотели погадать при помощи зеркал. Средняя помогала библиотекарю школы с уборкой в закрытой секции и, улучив момент, подсмотрела древний ритуал призыва слуги из Бездны.

Я устало потерла лицо ладонями, припоминая, как разозлилась, услышав это. А Конрад продолжил:

– Юлия и Эллис не придумали ничего лучше, чем попросить Линду показать зеркало, при помощи которого гадали. Девушка привела их в дом, к месту происшествия. Там Юлия посмотрела в зеркало и… упала в обморок. Эллис закрыл зеркало покрывалом, а потом забрал его вместе с Юлией и…

– И с темной сущностью, которая достаточно напиталась от старших сестер и ждала младшую, но ошиблась телом, – заключаю я. – Теперь эта гадость из Бездны привязана к Юлии. Чтобы ее отвязать, нужно провести сложный ритуал, что я и собираюсь сделать завтра. Сразу после посещения полисмагии. Как только расскажу про суккубу и про ведьму, которую еще нужно проверить этой ночью…

Экхан сложил листочки и улыбнулся мне.

– Тебе весело? – Я сложила руки на груди.

На самом деле теперь, когда мы проговорили все без суеты и лишних эмоций, мне стало спокойней. Я словно посмотрела на ситуацию заново и увидела не только негатив. И внутренняя пружина начала медленно разжиматься, позволяя ровнее дышать.

– Мне нравится, как они действовали, – заговорил Конрад, объясняя свое настроение. – Да, получили урок в виде незначительных увечий и привязки к мерзкой сущности, тянущей силы. Да испугались и натворили дел. Не дождались тебя, опять же, хотя обещали иное. Но все проблемы разрешимы. Новых жертв удалось избежать. А они могли быть, если бы наши не успели вовремя. Кроме того, сложности сближают. Ты ведь заметила, что они стали раскрываться перед тобой? В общем, станцевали, конечно, на граблях, но с кем не бывает? Кто из нас не нарушал правил, Лиара?

«Правила», – эхом отозвалось в моей голове.

«Знаешь непреложные правила темных, Лиара? – бесконечно повторял дядя Нильс, глядя мне в глаза. – Всегда возвращай долги. И никому не доверяй. Никогда. Только идиоты и слабаки верят другим без клятвы».

Мой взгляд скользнул к шрамам на губах Конрада.

Все неприятности в наших с отцом жизнях начались с моей глупой влюбленности и обиды. Одна роковая ошибка привела к долгу перед дядей, который я плачу до сих пор.

– Нарушение правил бывает губительным, – сообщила Конраду, поднимаясь с места. – Я знаю это как никто. Дальше справлюсь сама, а тебе нужен отдых. Спи.

– Нет. – Он встал следом и взял меня за руку. Но встретив сопротивление, тут же отпустил, уточняя: – Что с тобой случилось? Почему ты настолько изменилась за эти семь лет?

– Повзрослела, – ответила я. – Это неизбежно, Экхан. Однажды случится и с тобой.

– Ядовитая, – покачал головой он. – Но видишь ли, что получается? Так мне нравится даже больше. Хочу узнать тебя снова. На этот раз по-настоящему, без ограничений из-за разных преград.

– Даже не думай. – Я отступила. – Закончим эту тему здесь и сейчас.

– Почему? – Он не желал останавливаться. – Только что ты была другой, и вдруг… – Он щелкнул пальцами. – Снова на лице маска ледяной неприступности. Что я сказал не так? Чем тебя задел? Это из-за шрамов? Ты до сих пор злишься на меня из-за услышанного тогда?

– Прежде всего дела, Экхан! – нервно прервала его я. – Мне пора. Отдыхай.

– Нет. – В его глазах не осталось и тени смеха, зато появился магический огонь. Голос стал тише, но каждое слово зазвучало весомее и тяжелее. Он говорил и словно придавливал меня к полу: – Я закончу с делами сам. А ты отругаешь меня утром, когда будешь полна сил. Спи, Василиара.

Прежде чем я успела возразить, лба коснулся его указательный палец. И, катая на кончике языка очень неприличное выражение, я уплыла во тьму.

Глава 10

– Гера… – услышала я, после чего осторожно приоткрыла глаза, прогоняя остатки сна.

Меня звала Юлия. Выглядела моя подопечная так, будто ее недавно воскресили, но она уже снова собирается почить. Темные мешки под впалыми глазами, заострившийся нос, бледные губы…

– Доброе утро, гера Эффит, – прошелестела Юлия, вяло двигая губами. – Надеюсь, вы в хорошем настроении.

– В прекрасном, – солгала я, вспоминая, как меня наглым образом усыпили. – Где Конрад? В смысле, гер Экхан.

– Он ждет вас внизу, у магобиля, – ответила Юлия совсем тихо. – Сказал разбудить вас и ввести в курс дела. До того, как вы начнете разносить все вокруг и призывать тьму на наши головы.

Я прищурилась, уточняя:

– Вы ведь вчера все рассказали? Так?

– Все. – Юлия едва заметно кивнула.

– Тогда с чего мне снова злиться? – спросила я, даже не думая расслабляться.

– Пока вы спали, была длинная ночь, – ответила Юлия, горестно вздохнув. – Можно мне присесть?

Не дожидаясь разрешения, она буквально свалилась на мою постель, закрыла лицо руками и призналась:

– Эта гадость, что ко мне привязалась, выматывает просто ужасно.

– Иссушает тебя, – поправила я. – Как только поймет, что поживиться больше нечем, начнет пакостить по-настоящему. Сводить тебя с ума. И выбирать новую жертву.

– Так себе перспектива, – призналась Юлия. – Мне бы избавиться от нее.

– Сама не сможешь, – ответила я. – А у меня дела сегодня. Сделаю все, и вечером…

– По поводу дел… – Юлия снова тяжело вздохнула и напомнила: – Я себя уже и так наказала за глупость, гера Эффит, так что помните об этом, когда услышите новости. Ну и вообще, парламентеров не убивают. Мы – всего лишь вестники…

– Говори, – перебила я, понимая: ночь и правда была безумно долгой. И кое-кто слишком активный успел натворить массу дел.

Я даже подозревала, кто именно.

– Гер Экхан ночью ходил с парнями на кладбище, – начала рассказывать Юлия. – Они прибрали там. Истребили следы присутствия тьмы. Потом отправились к бабке, чтобы убедиться, что она на месте. А та как раз пыталась сбежать. Ее обездвижили. Монстра, которого она создала, отнесли в подвал. Потом гер Экхан с парнями немного поговорили с бабкой. Оказалось, она собирала помощника из мертвых тел. Чтобы он составлял ей компанию и помогал по хозяйству. Рехнулась на старости лет. Тьма и одиночество довели ее до предела. В общем, бабка ходила на кладбище, поднимала недавно умерших и брала у них нужные ей части. А упокоить как следует не могла, потому что из-за сумасшествия начался разлад с силами. Тогда люди и стали слышать стоны, шорох и все такое. Начали бояться приходить на кладбище, обратились к некромантам. Гера Эффит, это страшно.

– Ты боишься зомби? – удивилась я.

– Нет же, – Юлия криво улыбнулась, – боюсь одинокой старости. А если и с нами будет вот так?

– Ты, Юлия, о старости можешь не беспокоиться. До нее доживают только умные темные, а не те, кто лезет посмотреть в проклятое зеркало, – «успокоила» ее я.

Потом поднялась, быстро сходила в душ и начала собираться, раздавая указания лежащей в той же позе Юлии:

– Из гостиницы никуда не уходи. Попроси Александра следить за твоим состоянием. Он не даст сущности слишком обнаглеть. Я должна доехать до полисмагии и сообщить о суккубе, пока нас не обвинили в содействии нечисти. Когда вернусь, проведем ритуал изгнания. Терпи.

– Угу, – кивнула она и уточнила: – А вы что, совсем не злитесь на гера Экхана и парней?

Я замерла, с удивлением поняв: и правда не злюсь. Привычные желания наказать, накричать, обвинить испарились. В голове выстраивался план по нейтрализации последствий наших приключений, и место оставалось лишь крошечной обиде на Экхана. За то, что он уложил меня спать, а сам переделал кучу дел. Но это я собиралась припомнить при удобном случае.

– Отдыхай, – бросила Юлии, так и не ответив на ее вопрос. – И ешь побольше.

– Вы тоже поешьте, – спохватилась она. – На столе пироги и молоко. Гер Экхан заказал нам. Сказал, подождет вас, сколько нужно.

– Сама любезность прямо! – заявила я, наконец ощутив привычное раздражение.

Зачем он взялся обо мне заботиться? У Экхана не бывает «просто так». Значит, все ради привязанности? Думал, закажет мне пирожки и сбегает за меня по делам, а я в ответ сразу прыгну в его объятия?!

Я накинула пальто и собиралась выйти, зло хлопнув дверью. Но пирожки пахли очень вкусно. Пришлось съесть парочку, быстро запивая молоком. Вредность – вредностью, а голод точно не сделает меня счастливей.

Потом все же убежала, напомнив перед этим:

– Позови Александра! Скажи, чтобы глаз с тебя не спускал.

– Сейчас, – пообещала Юлия.

Я спустилась к магобилю.

Рядом стоял водитель, приставленный к нам мэром, и Конрад Экхан. Увидев последнего, я собиралась сказать что-нибудь едкое, свойственное моей натуре, но присмотрелась и… прикусила язык.

Конрад выглядел немногим лучше Юлии, которой, на минуточку, питалась сущность нижнего мира. Вымотался на кладбище, хотя обязан был отсыпаться после влияния суккубы!

– Дурак, – бросила я, не выдержав.

– И вам доброе утро, гера, – улыбнулся он.

– Доброе, – кивнула я, глянув на водителя. – Можем ехать?

– Можем. – Он сделал приглашающий жест.

Я первой присела назад.

Экхан подсел рядом и сразу прикрыл глаза, явно собираясь задремать. Его лицо осунулось, нос заострился, шрамы на губах стали еще более заметными. У меня защемило в груди. И тут же пришла злость.

«Гад! На жалость мне давит!» – подумала я, чаще задышав от раздражения. Не выдержав, двинула его в плечо:

– Еще раз попробуешь уложить меня без разрешения…

Конрад заломил бровь и бросил взгляд на приоткрывшего дверь водителя. Тот с кем-то говорил и пока не сел в магобиль. Я тут же поняла, как двойственно прозвучали мои слова, и быстро исправилась:

– Не применяйте ко мне свою магию, гер Дорах! В следующий раз приму ваши действия за нападение и отвечу соответственно. Понятно?

Он подался вперед, зашептал почти в самое ухо:

– Лиара, ты такая грозная, что даже оторопь берет, но… – Конрад отодвинулся и указал на свои губы, добавляя с улыбкой: – У тебя молоко. Вот здесь. Это портит образ.

Я тихо зарычала. Отвернулась, принимаясь украдкой вытирать губы.

– Злыдня, – констатировал Конрад.

Ответить я не успела: водитель все же сел за руль. Вести беседы при нем не хотелось. И я продолжила сидеть, глядя в свое окно.

– Сначала едем к ведьме? – поинтересовался водитель через какое-то время.

– Да, – ответил Конрад. – Гера Эффит хочет лично проконтролировать, как местные полисмаги будут обращаться с темным магом, теряющим рассудок.

Водитель посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Я поймала его взгляд и кивнула:

– Вам уже ответили.

Конечно, я терпеть не могла, когда кто-то принимал решения за меня. Тем более влезал с ответами вместо меня. Но спорить перед водителем, приставленным мэром, было себе дороже. Тем более что за действиями полисмагов действительно стоило проследить. Уж очень они любили наказывать провинившихся темных. Гораздо сильнее, чем установлено в книге мировых законов.

Но сама я, в отличие от Конрада, почему-то не подумала об этом. А ведь должна была. И это печалило. При всех своих отрицательных качествах и гибкой морали, больше всего на свете я боялась потерять человечность.

Оставшуюся дорогу провели в молчании.

Я смотрела в окно на торопящихся по делам людей и не могла перестать думать о женщине, потерявшей рассудок и ставшей ведьмой. Как вышло, что она осталась в полном одиночестве и никто не забил тревогу из-за опасных симптомов? С другой стороны, подобное не было редкостью. Темные с трудом терпели посторонних рядом. Но ради сохранения рассудка мы все же старались оставлять в ближнем кругу парочку родных или близких людей. Тех, кто раздражал меньше остальных.

Даже простой человек, лишенный дара, не может вечно жить предоставленным одному себе. Так что говорить о маге, родившемся с частичкой тьмы?

Я вспомнила отца. Всю жизнь он посвятил работе в академии, а потом лишился ее из-за меня. Дядя Нильс взял с папы клятву долга и велел перебраться на службу в министерство образования. Там отец занял нужное Нильсу место и продвигал его проекты, пока здоровье не подкачало. Тогда ему разрешили перейти на дистанционную службу. Теперь папа работал из дома. Переводил старинные документы, давал консультации. И превращался в затворника. Раньше рядом была я, но сейчас он оставался совсем один в огромном доме. Бросить его в таком положении означало обречь на участь одинокого сумасшедшего.

Магобилль я покинула в ужасном настроении. Полисмаги из отдела контроля уже вовсю орудовали у дома потерявшей рассудок женщины. Саму ведьму я видела лишь мельком. Но даже этого хватило, чтобы понять: с ней все кончено. Меня задел ее безучастный взгляд, направленный куда-то в неопределенную даль. В глазах несчастной не было раскаяния, переживаний или страха. Она не вырывалась и ничего не просила. Не угрожала, не проклинала, не требовала… На бледных тонких губах блуждала страшная улыбка, от которой по коже бежал мороз. Ведьма была абсолютно безумна.

К моему удивлению, полисмаги обращались с ней уважительно, без злоупотребления властью. В отделении, где приходилось работать мне, ребята действовали намного жестче. Здесь всем управлял пожилой маг: низкорослый, немного сутулый, крепко сбитый. В сером плаще и сильно заношенных черных ботинках. Кудрявый с проседью.

Именно он уточнил, кто и как нашел ведьму, затем взял свидетельские показания у Экхана. Они побеседовали, отойдя в сторону, а потом следователь снова обратился ко мне. Он представился капитаном Торрином Джазом. У этого полисмага был внимательный взгляд и большой крючковатый нос, невольно привлекающий внимание.

– Не волнуйтесь, гера Эффит, – сказал мне капитан Джаз, замечая, как я провожаю взглядом магобиль, в котором увозили ведьму. – Мои парни проследят, чтобы эту несчастную отправили в лечебницу. Там ей постараются помочь.

Я кивнула, принимая его слова к сведению.

– Теперь поговорим о второй заявке. Я имею в виду сестер Аст. Сегодня им стало лучше. Здесь ваша помощь не понадобится, вопрос решился сам собой. Так что можем поставить печать и туда.

– Ставьте, конечно, – улыбнулась я, вспоминая бедную Юлию, забравшую из дома Астов темную сущность.

Капитан подписал необходимые документы. Я выжидала до последнего. И только когда тянуть стало уже некуда, хлопнула себя ладонью по лбу:

– Мы должны сообщить еще кое-что! – сказала я капитану с видом забывчивой дурочки.

– Хотели уведомить о происшествии, свидетелями которого стали вчера вечером, – присоединился ко мне неизвестно откуда взявшийся Конрад.

– Дело срочное? – прищурился гер Джаз. – Или можем отложить?

Мы с Экханом переглянулись, прекрасно понимая, что тянуть время для суккубы больше нельзя. Прикидываться недотепами, играя с законом, бывает очень опасно.

– На самом деле может, и нет, – пожала я плечами. – Девушка дома без сил, так что, наверное, это не так важно.

– Но, как законопослушное лицо, гера хотела бы выполнить эту формальность, – добавил Экхан.

– Рассказывайте, – вздохнул капитан.

Говорил в основном Экхан. Он признался, будто по неосторожности попал под чары суккубы, из-за чего всем пришлось туго.

– Повезло, что гера Эффит узнала адрес девицы и спасла меня, – соврал Конрад с покаянным видом. – Но во мне почти не осталось сил после происшествия, так что пришлось срочно возвращаться в гостиницу и проводить ритуал очищения от тьмы. Я был на грани.

– А суккуба? – оживился капитан.

– Она тоже обессилела и не представляла опасности, – вмешалась я. – Когда мы уезжали, девушка выглядела очень плохо. Поняв, что она никуда не денется, я отправилась спасать своего студента.

– Да, гер Дорах, вы отличились, – усмехнулся капитан. – Сначала поймали ведьму, потом суккубу. У вас сильный дар.

– Это благодаря папе, – закивал Конрад.

– Да, отцы часто вдохновляют нас на великие свершения, – согласился капитан. – У вас большой потенциал. Напишу вам благодарность.

– Спасибо! А то папа обещал лишить меня карманных денег, если я не заработаю «отлично» на практике, – сообщил Экхан с улыбкой самодовольного болвана. – Не хочу лишаться золотых, сами понимаете. Так что не скупитесь на благодарности.

Капитана слегка перекосило от услышанного.

– Ясно, – сказал он, перестав смотреть на Конрада с уважением. – А что все-таки с суккубой? Она могла отправиться искать новую жертву.

– У нее не хватит сил на иллюзию, – покачала я головой. – В таком состоянии ей даже из дома тяжело выйти, не то что соблазнить кого-то, прикинувшись его идеалом.

– Но сбежать она могла.

– Даже если попыталась, то недалеко, – отмахнулась я. – Но вы, в отличие от нас, опытные полисмаги и быстро поймаете беглянку. Кстати, она могла отправиться мстить директору магической школы.

– Мстить? – переспросил капитан.

Я кивнула:

– Представляете, девушка втемяшила себе, будто пострадавший ее шантажировал и заставлял изображать почившую жену. Ну и сам переборщил с отдачей сил. Она хотела заставить нас в это поверить.

– Мы в шоке, – вклинился Экхан, продолжая глупо улыбаться. – Ну зачем директору такое? Хотя… судя по свидетельствам очевидцев, в последнее время он вел себя странно.

Капитан задержал на Конраде негодующий взгляд, затем снова уставился на меня и уточнил:

– То есть суккуба утверждала, что ее шантажировал директор магической школы, в которой она работала?

– Да, – вздохнула я. – И сам же попался в ловушку темной магии. Не рассчитал силы. Ведь уже давно не мальчик. Но разбираться в этом предстоит уже вам. Мы со студентами обязаны были помочь геру Тимсу очнуться, и скоро он придет в себя.

– Но будет ли при нем магия? – прищурился капитан Джаз.

– Скорее всего, нет – пожала плечами я. – Если он действительно принуждал суккубу к связи, то магия могла выйти до капли. И он больше никогда не вернет утраченный дар. Узнаете, когда он проснется. Хорошо бы вызвать к этому моменту менталиста для честного допроса.

– Вы учите меня делать мою работу? – Капитан заломил бровь.

– Что вы, мне своей по горло, – отмахнулась я. И тут же добавила: – Но в суд приехать смогу. Чтобы дать показания об услышанном. Я – законопослушная гера и всячески способствую поиску истины.

– И я приеду с герой, – закивал Экхан. – Как вы думаете, мне дадут благодарность в суде?

Он заискивающе уставился на капитана.

Тот закашлялся:

– Скорее всего, нет.

– А еще я хотел спросить, – не унимался Конрад. – Как считаете, если мне пришлось попасть под чары суккубы, я могу подать дотацию на возмещение морального вреда? Нет, она была очень в моем вкусе и все было добровольно, но… до главного дело все же не дошло. А тело просило. Понимаете? Мало того, что на меня сильно воздействовали, так еще и не до конца. Думаю, вдруг?..

– Вам не положены дотации! – перебил Конрада капитан Джаз. – Как, говорите, ваше имя?

– Гомер Дорах, – с готовностью ответил Конрад. – Все благодарности сразу шлите папе. Он будет в восторге.

– Благодарности не будет! – сменил милость на гнев капитан. – Вы проявили беспечность во время практических занятий и специально поддались чарам суккубы. Ей здесь даже нечего вменить, а вот вам… На месте вашего руководителя я бы с вас и спросил, Дорах! Горе-специалист. Практическое задание вы сдали ужасно.

– Почему это? – обиделся Экхан. – В итоге злодейка, которую использовал гер директор, найдена. И это я вывел ее на чистую воду. И мог еще больше вывести, если бы не гера Эффит.

– Вы мне не нравитесь! – неожиданно выпалил капитан Джаз.

– Так я и не кусок меренгового торта, чтобы всем нравиться, – нагловато усмехнулся Экхан. – И потом, вы меня совсем не знаете. Вот закончу академию и приеду к вам работать. Тогда и познакомимся. Хочу к вам в отдел.

На лице капитана отразились поочередно ужас, потом раздражение, а дальше… Дальше я поняла, что пора прекращать самодеятельность Экхана.

Прокашлявшись, встала перед гером Джазом и напомнила:

– Там у вас суккуба одна, без стражи. А вы бездействуете.

– Я о ней только узнал, – прорычал капитан. – А вот вы почему столько тянули?

– Вообще-то, это вы тянете, – парировала я. – Вместо того, чтобы сразу отправить кого-то на перехват девушки, заговариваете зубы моему студенту, заманивая его к себе на службу!

– Я?! – поразился капитан.

– Вы, – кивнула я. – А у него и так голова болит после магического вмешательства. Посмотрите, какие мешки под глазами, какие щеки впалые, кожа посерела. И неизвестно еще, как общение с суккубой сказалось на остальных частях тела.

– Все совсем не так плохо! – возмутился мнимый Дорах.

– Иди в магобиль, – приказала я, сурово посмотрев на Конрада. – Будем действовать сами, раз полисмаги не хотят.

– Ну, знаете… – совсем обалдел капитан. – Я вас обоих запомнил. Дайте адрес суккубы!

Получив данные, он ушел, раздавая по пути указания. А мы с Экханом поспешили в магобиль, чтобы первыми успеть к дому геры Стаум.

– Зачем нужно было устраивать это шоу и подставлять Дораха? – прошипела я по пути.

– Я не добряк и не собираюсь выстилать ему дорогу в будущее, – пожал плечами Конрад. – Пусть сам зарабатывает репутацию, когда выйдет из тени родительского дома.

– Из-за тебя капитан может разозлиться и отправить в академию доклад о неподобающем поведении студента во время практики! – покачала головой я. – И тогда…

– …Дораху придется приехать, – закончил мою мысль Конрад. – Чтобы лично присутствовать на комиссии во время разбирательства. Ничего страшного, с него не убудет. Хоть вспомнит, как выглядит академия, в которой он якобы учится.

Я закрыла рот, соображая. А ведь правда – Гомер Дорах обязан будет явиться на место учебы. И даже остаться ненадолго, пока все не уляжется. И это мне на руку.

– Чему ты улыбаешься, Лиара? – прищурился Конрад. – Поделишься мыслями?

– Нет, – ответила я, останавливаясь у магобиля и осматриваясь в поисках нашего водителя.

– Кстати, ты затронула важную тему, – «вспомнил» Конрад, опираясь задом на магобиль и засовывая руки в карманы брюк. – О воздействии суккубы на отдельные мои части. Проверить бы, как они функционируют на самом деле. Поможешь? Тебя ведь обязали вернуть меня целым и невредимым.

Подавшись вперед, я схватила Конрада за галстук, притянула к себе и предупредила:

– Хватит предлагать мне внерабочие отношения, Экхан. Ты зря тратишь время. И если меня обязали беречь тебя, это не значит, что я не придумаю, как отомстить иначе. Ясно?

– Суровая, – ответил он с усталой улыбкой. – Вижу, ты полна энергии и эмоций. Такой ты нравишься мне гораздо больше, чем ледышкой, Лиара. – Посмотрев на мои губы, Конрад добавил тише: – У меня от тебя мурашки. Вот только сомневаюсь, что причиной тому страх. Или так действует магическое истощение? Любопытно.

Он стоял очень близко. Уставший, но все равно излучающий силу и… манящий. Я хотела лететь ему навстречу, как мотылек на огонь. Это ужасало. Но сбежать тоже не посмела. Хватит.

– Чего ты хочешь, Конрад? – спросила, чуть склонив голову.

– Правильно говорить «кого», – ответил он. – По-моему, все очевидно, Лиара. Просто откройся и перестань бояться собственных желаний. И мы оба хорошо проведем время. Я хоть и кусаюсь, но не сильно.

Мой взгляд замер на губах, перечеркнутых шрамами. А в голове запульсировала на повторе фраза Конрада «хорошо проведем время». Удивляло, что он не собирался обманывать меня, вешая лапшу о чувствах или вечной любви. Экхан говорил прямо, предлагая недолгие отношения для взрослых.

И это вдруг показалось мне интересным. Только мысль сбежала, не успев сформироваться.

– Гера Эффит! – раздалось издалека. – Подождите меня. Есть еще один важный вопрос. Появились новые обстоятельства!

К нам спешил капитан Джаз. Я отпустила Конрада, успев бросить на него задумчивый взгляд.

– Одну минуту, – попросил капитан, добравшись до нас и поясняя: – Со мной только что связывался наш мэр Мимис. Он сообщил, что его друг, гер Тимс, пришел в сознание. А еще узнал о ваших показаниях и настаивал на встрече в доме выявленной вами суккубы. Потому… может, мы проедем туда вместе?

– Хорошо. – Я бросила настороженный взгляд на Экхана.

Тот широко улыбнулся и предложил:

– Едем, конечно. Жаль только, у суккубы не будет сил перевоплотиться. Посмотрели бы, кого вы считаете идеалом, капитан. Это весело.

– Очень весело, да, – пробормотал гер Джаз, качая головой.

– Вы в нашем магобиле? – уточнила я.

– Если не возражаете, – кивнул он.

Я лишь улыбнулась, приглашая капитана в салон на заднее сиденье. Конрада отсадила вперед, к водителю.

Дорога заняла совсем немного времени, но я успела подсунуть капитану Джазу последнюю заявку на своих практикантов.

– Директор пришел в себя, – напомнила мягко. – Мы свою работу сделали. Поставьте подписи сюда и сюда… И вот здесь. Вы очень любезны.

К дому суккубы мы подъехали в молчании. Капитан, закончив с формальностями, уставился в окно, показывая, что не желает беседовать. Я тоже не горела желанием что-то с ним обсуждать. А Конрад, как выяснилось, и вовсе уснул!

Но разбудить его все же пришлось. Точнее вышло само. Из-за криков.

– Пожар! Пожар!

Глава 11

Мы подъехали к дому как раз в тот момент, когда пламя, уже наевшись внутренним содержимым, выбралось на крышу. Здание полыхало. Вокруг столпились неравнодушные и просто зеваки. Толпа гудела, кричала, и пламя отражалось в их испуганно-воодушевленных взглядах.

– Такая молодая была! – качала головой пожилая женщина.

– Да где же пожарный наряд? – К нам обернулся мужчина, подтягивая к груди полы расстегнутой куртки. – Пока не видно. Жалко дом.

– Теперь будет среди наших этот огарок стоять. Вид всему району портить, – возмутилась дама в пушистой норковой шубке.

– А гера Стаум точно была дома? – спросил кто-то из толпы.

– Куда точнее! – ответили ей. – Видели же, как стояла у окошка чердака, а потом убежала вглубь.

– Батюшки! Жалко как, молодая совсем.

– И дом теперь этот никто не купит. Кому нужен участок с такой развалиной посередине?

– Вот те раз…

– Сгорела бедняжка! – неслось со всех сторон.

Мы с Конрадом замерли за спинами зевак, хмуро глядя вперед. Водитель магобиля и вовсе не вышел. А следователь помчался к дому, разгоняя толпу и выискивая на ходу свидетелей.

– Думаешь, она и правда?.. – Я посмотрела на сонного, чуть взъерошенного Конрада и замолчала, не в силах спросить о самом плохом.

– Нет, конечно, – ответил он, бросив на меня спокойный уверенный взгляд.

– А дом? – спросила тихо. – Как же он загорелся? Говорят, ее видели внутри перед этим.

Я подняла взгляд к чердачному окну. Раздался сильнейший треск, и часть крыши обвалилась внутрь. Я вздрогнула. Народ ухнул в такт пламени, отбегая назад и заставляя отойти нас.

Конрад загородил меня от пары мужчин. Прорычал им нечто нечленораздельное, но, видимо, доходчивое из-за особенных вибраций и посылов. Мужики извинились и быстро ретировались в сторонку, после чего Экхан кивнул на магобиль, молча призывая вернуться.

– Мы здесь ничем не поможем, – сказал он, шагая рядом. – Но я готов поспорить на желание, что суккубы внутри нет. И что ей помог один из наших знакомых.

– Ты в своем уме? – поразилась я. – На кону жизнь человека, а тебе лишь бы спорить. Подожди… кто помог? О чем еще я не знаю? Вы были здесь?

– Нет, я не был.

Он остановился, протянул руку:

– Спор? И тогда расскажу, что знаю, а ты сделаешь выводы.

– Шантажист! – Я пожала его горячую ладонь. – Никаких желаний с рейтингом восемнадцать плюс! Так кто помог? Чего я не знаю? Говори.

– Проясним. Проигравший исполняет милое желание победителя, – заулыбался Конрад, чуть сжимая мою руку, а затем отпуская без всякой магической клятвы. – Ты обещала.

Я закатила глаза и кивнула, поторапливая этого доверчивого потомка драконов.

– Кое-кто из наших студентов сегодня совсем не спал, – сказал Конрад.

– Те, кого ты таскал с собой на кладбище после того, как усыпил меня? – уточнила я, складывая руки на груди.

Мы остановились чуть в стороне от магобиля. Конрад встал против ветра и покачал головой. Подавшись вперед, он застегнул верхнюю пуговку моего пальто, выговаривая:

– Зря не взяла шарф. Потом сама же будешь часами отогреваться в постели. Одна. Слишком гордая, чтобы позвать помощь. А я бы пришел. – Он поиграл бровями.

– Ты нарушаешь правила нашего спора, – напомнила я деловитым тоном. – Рассказывай, что знаешь.

– Я хотел взять с собой Виктора, Чесса, Умса и Форта, – усмехнувшись, ответил Конрад. – Но со мной отправились лишь трое. Потому что один к тому времени осторожно ушел. Через окно. И вернулся на рассвете. Где он был – не могу знать. Но предположения имеются.

Конрад кивнул на догорающий дом. Я онемела от услышанного, не в силах принять, что один из доверенных мне студентов мог пойти на помощь суккубе и помочь ей скрыться. Или не мог? Они же все умные, ответственные почти специалисты! Молодые, горячие, подверженные инстинктам и случайным порывам…

Боги! Если Конрад прав, то я проморгала пособничество в преступлении! А ведь мне их поручили! Налсур доверил свой «выводок», как самое дорогое! И если не вернуть их назад незапятнанными и невредимыми, он с меня голову снимет.

Вдали послышались запоздалые сирены пожарных магобилей. А к нам быстро приближался капитан Джаз. От него воняло гарью и будущими неприятностями. Так что я предпочла напасть первой. Исключительно в целях защиты…

– Как это ужасно! – выдала, едва капитан оказался в зоне слышимости. Затем и вовсе бросилась ему навстречу и, схватив за ледяную шершавую ладонь, затараторила, глядя в глаза: – Бедная женщина! Ее судьба так трагична! У меня живот сводит. Вы сделаете что-нибудь?! Вы ее спасете?!

– Успокойтесь! – потребовал растерявшийся капитан. – Возьмите себя… Да отпустите же меня! Гера Эффит, мне нужно встретить наряд. Ну хоть вы помогите!

Он с мольбой уставился за мое плечо.

И Конрад тут же отозвался.

– Я боюсь лезть в огонь! – проговорил он испуганно. – Даже ради благодарности, капитан, не просите! Ожоги потом не каждый маг сможет свести. Вы лучше сами идите. У вас больше опыта.

– Нет же, Дорах! – взорвался капитан. – Помогите мне с вашим куратором. Уведите ее куда-то и успокойте!

Я судорожно вздохнула и сделала шаг назад, отпуская капитана с видом мученицы:

– Идите, если я настолько вам мешаю! – сказала, махнув в сторону горящего дома. – Я буду смиренно ждать в одиночестве, пока кончится агония.

– Какая агония?.. Ну и бог с ней, – пробормотал безжалостный капитан, обегая меня и рванув в сторону паркующихся у обочин магобилей.

– А ты, однако, актриса, – поразился шепотом Конрад. – Не знал. Интересно.

– Ты тоже прекрасно справляешься с ролью дурачка, – буркнула я, следя за капитаном, встречающим десяток полисмагов. – Не переусердствуй. Если до отца Дораха дойдут слухи, что сын настолько глуп, он может и обидеться. И перекрыть поток спонсорской помощи академии. Тогда недоволен будет уже Налсур…

– Вот уж кого точно не хочется обижать, – хмыкнул Конрад. Затем добавил серьезней: – Соберись. Слева к нам идет мэр. И, кажется, он очень зол. У тебя отлично получалось изображать невротичку. Продолжай. Мужчины таких обходят по широкой дуге.

Я тихо вздохнула, готовясь к новой словесной баталии и придумывая сразу несколько вариантов отступления.

– Как это понимать? – Мэр остановился рядом со мной и выждал, пока я повернусь, чтобы грозно продолжить: – Я открылся вам, гера Эффит! Помог всеми силами ради благого дела. Дал вам магобиль, поверил в вас. И получил в ответ черную неблагодарность.

– О чем вы? – «поразилась» я, хватаясь за сердце.

– О суккубе. Как мне сообщили, вы раскрыли ее еще вчера! – припечатал мэр, кивнув на догорающий дом, который приехавшие пожарные наконец принялись тушить. – Но решили сокрыть преступницу!

– Кто?! – Я всплеснула руками, посмотрела на Конрада и уточнила: – Вы что-нибудь понимаете, Дорах?

– Нет, гера, – покачал головой он. – Я вообще, кажется, надышался угарным газом. Мне плохо. Наверное, нужно доложить декану Ардо, что нас привезли к пожару и заставляли дышать здесь. Меня мутит.

Он закашлялся. Я подбежала и заботливо ударила его по спине. Трижды.

– Да вы мой хороший! – «испуганно» тараторила я. – Срочно идите в магобиль. Сейчас поедем в гостиницу, и будете отдыхать. Быстро! Возможно, понадобится помощь лекаря. Такая уж опасная у нас служба… Мэр, вы видите, что происходит?! – Я уставилась на гера Мимиса огромными глазами. – Мало нам стресса из-за увиденного и пережитого вчера, так еще сегодня моих студентов травят! Я буду вынуждена писать жалобу!

– Жалобу? – поразился гер Мимис. – Но вы сами вчера упустили преступницу. Почему не сдали ее сразу?

Говорил он уже не так уверенно, как прежде, чем очень меня вдохновил.

– Не понимаю, почему вы повторяете странности о какой-то преступнице? – оскорбилась я. – Вчера двое моих студентов попали под чары суккубы. Но претензий к ней не имеют. Кроме ухудшения самочувствия после ее воздействия на них. Собственно, из-за их слабости нам и пришлось уехать в гостиницу – приводить парней в чувство. А девушку мы оставили одну, потому что она была вымотана перевоплощениями и не имела сил. Куда бы она делась?

– Например, сбежала? – зло предположил мэр.

– В таком состоянии? – Я покачала головой. – Нет, она не могла даже двигаться. Только повторяла какую-то чушь про вас и директора школы магии. Будто вы ее принуждали делать отвратительные вещи. Но что взять с темного создания? Девица явно была не в себе. Однако мы и предположить не могли, что сегодня случится такая трагедия, и она сама подожжет свой дом! Как думаете, может, ее мучила совесть из-за клеветы на вас?

Сделав грустное лицо, я оглянулась на остатки дома, качая головой.

– Конечно, мучила! – тут же согласился мэр. – У власть имущих всегда море завистников. И вот что я вам скажу, гера Эффит: если эта мерзавка сгорела – туда ей и дорога. Всех темных нужно держать на коротком поводке, пока они не сорвались с цепи и не натворили дел.

Я обернулась к мэру, напоминая:

– Мы с гером Дорахом тоже темные. Но желаем помочь. Наша цель – уничтожение всего несущего смерть и разрушение честным людям. Вы же это понимаете?

– Да-да, – отмахнулся мэр и признался: – Мой сын тоже учится в вашей академии. На третьем курсе. Но толку пока мало. Миртон слишком глуп и ленив, чтобы чего-то добиться. Хорошо, что я могу на него влиять и направлять на верный путь. Держу его тьму в кулаке.

– Ваш сын учится у нас? – переспросила я, делая усилие, чтобы не поддаться рвущейся наружу тревоге. – Я не помню на третьем курсе Мимисов.

– В пику мне он взял фамилию матери, – усмехнулся мэр. – Эшер. Такого помните?

Я пожала плечами. А мысленным взором увидела парня, радостно согласившегося ходить ко мне на уроки, чтобы учиться снимать разного рода проклятия. Упрямого, злого на язык, с большими грустными глазами. Значит, Миртон был сыном Мимиса. Темным, которого, по признанию мэра, следовало держать на коротком поводке.

– Конечно, вы его не знаете, – хмыкнул мэр, так и не дождавшись моего ответа. – Миртон взял самое худшее из рода матери. Она – тоже темная, но очень слабая. О, а вот и следователь. Капитан, что скажете? Преступница погибла?

Я с трудом перевела взгляд на вернувшегося к нам гера Джаза.

Конрад встал со мной плечом к плечу, словно оказывая молчаливую поддержку. И ведь помогло. Я вспомнила о своей роли и изобразила внимательного слушателя.

– Пожар уничтожил практически все, – с покаянным видом сообщил нам капитан. – Невозможно даже считать, кто жил в доме. Никаких следов. Но есть показания очевидцев, видевших девушку в окне чердака. Прямо перед тем, как крыша загорелась. Похоже, гера Стаум погибла.

– Ну хоть не сбежала, – заключил мэр, удовлетворенно кивнув.

Я почувствовала острое желание сделать гадость этому человеку. И, скорее всего, не смогла бы себе отказать. Но Конрад вновь закашлялся, схватил меня за локоть и прохрипел:

– Умираю уже от удушья. Как же здесь воняет, гера. Хотите, чтоб мой отец написал жалобу на академию и полисмагию этого городишки? Здоровье Дорахов дорого!

– Да, Гомер, – ответила я. – Пойдемте, я провожу вас. Если мы больше здесь не нужны, конечно.

Я посмотрела на мэра с капитаном. Те дружно отправили нас подальше, продолжая беседу уже на другую тему.

До магобиля мы дошли молча. Уселись и всю дорогу смотрели в окна каждый со своей стороны. А потом, попрощавшись с водителем, прошли в гостиницу.

И тут Конрад, проявляя чудеса эрудиции, попросил:

– Если решишь его проклясть, Лиара, то делай все максимально аккуратно. Чтобы ответственность не повесили на академию. Здесь простой вспышкой гнева не обойтись. Понимаешь?

Я посмотрела на Экхана и тихо спросила:

– Ты знаешь Миртона Эшера? Сына мэра.

– Хороший парень, – кивнул Конрад. – Несмотря на то, что Мимис держит жену в черном теле и шантажирует ею сына, чтобы делал все, как надо отцу. Иногда мэр разрешает своему другу, директору местной магической школы, ради забавы практиковать на Эшере экспериментальные проклятья. Налсур несколько раз незаметно помогал снять неправильные плетения.

– Ты так просто говоришь о таких диких вещах… – прошептала я.

– Мир жесток, – пожал плечами Экхан. – Невозможно все принимать близко к сердцу. Так можно умереть совсем молодым.

– Значит, Налсур об этом тоже знает? – спросила я севшим голосом.

– Он мне и рассказал, – кивнул Конрад. – Лично выяснял, откуда на парне остатки проклятий. В академии много проблемных студентов, Лиара. – Экхан внимательно посмотрел на меня. – Они не любят жаловаться или просить помощи. Боятся довериться не тому человеку. Налсур старается помогать всем по мере сил и возможностей. Аккуратно. Без лишнего давления. Потому что если давить, сопротивление лишь нарастает. Ты ведь понимаешь, о чем я?

Я понимала. Безусловно. Но отчего-то никогда не задумывалась, насколько много людей могло попасть в ситуации, подобные моей, или даже в худшее положение. Нет. Я просто не хотела задумываться. Сколько еще таких темных, боящихся довериться? Понимающих, что поддержки нет и не будет? Погружающихся в болотную пучину, из которой нет хода назад…

За последние семь лет я научилась лишь одному: лелеять и пестовать собственные обиды. Так было спокойней. Так проще. Такой же путь выбирало большинство. Чем он заканчивался? В голове моментально всплыл образ сумасшедшей ведьмы с совершенно пустым взглядом.

Развернувшись, я молча ушла. Поднялась в нашу с Юлией комнату с единственной мыслью: смыть с себя грязь этого дня. Не только запах гари, которым я пропиталась насквозь, но и чувство, прицепившееся ко мне и не желающее отпускать.

Сострадание. Желание помогать тем, кого я даже толком не знала! Например, несчастной суккубе. Или Миртону Эшеру. Помогать всем тем, о ком вскользь упомянул Конрад.

Но ведь это противоречило самой сути темных!

Или нет?

Я припомнила отца, пока он работал в академии. Он любил свое дело и старался помогать студентам. Боролся за каждого одаренного, даже самого безнадежного. Но клятва брату все изменила.

Юлии в комнате не было, поэтому я нервно прохаживалась взад-вперед, расстегивая пальто. Сняв верхнюю одежду, принялась за блузку. В этот момент кто-то постучал. И, не дожидаясь разрешения, ввалился в помещение.

– Гера Эффит! – гаркнул Виктор. Затем нашел меня взглядом и смущенно остановился, уставившись в район трех верхних расстегнутых пуговок. – Ой!

– Фто ты фтоишь? – В Виктора врезался Даниэль. Посмотрел в мою сторону и расплылся в красивой ехидной улыбочке. На бледной щеке тут же появилась очаровательная ямочка. – Нато ше, мы помешали?

– Быстрее можно? Чего вы застряли? – спросил Марк Лис, выглядывая из-за двери. – О-о-о.

Я холодно улыбнулась парням и ласково уточнила:

– Чего ждем, мои хорошие? Дальше стриптиза не будет. Хватит вам и трех пуговок.

– Жаль, – заулыбался наглый рыжий Лис.

– Совсем оборзели?! – тут же рявкнула я. – Вон!

Студентов не стало за пару секунд. В смысле, они выскочили из моей комнаты, но столпились в коридоре, принявшись канючить:

– Простите, гера Эффит, мы не хотели мешать вам раздеваться. Но вы нам позарез нужны.

– Мешать раздеваться? – повторил Конрад. Из-за двери показалась его любопытная физиономия. – О-о-о! Гера Эффит… А можно еще пару пуговок?.. Стой! Осторожней!

Я вытолкала наглеца магией, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной. После чего принялась застегивать блузку. На самом деле видно почти ничего не было. Просто получилось чуть более открытое декольте, в котором отчетливо виднелось черное шелковое белье.

– Ну гера Эффит… – Ко мне постучали.

– Кыш, – ответила я, закончив с блузкой.

– Но там Юлия! – пробасил Виктор.

– Что с ней? – уточнила я нехотя.

– Того, – красноречиво ответил Виктор. – Почти совсем уже.

Я нахмурилась, резко распахнула дверь и вышла, осмотрев маленькую толпу активно кающихся мужчин на любой вкус.

– Где она? – спросила у Даниэля Астрида. Тот хоть и шепелявил, но выглядел самым адекватным.

– Ф нашей комнаде, – ответил он, указав на соседнюю дверь. – И мои насдойки ей польше не помогают.

– А как же Александр? – спросила я строго. – Я просила его заняться ее лечением!

Парни принялись переглядываться, затем все взгляды сошлись на Конраде. Тот пожал плечами и напомнил:

– Я ведь тебе говорил, что один из парней вернулся под утро. И совсем без сил…

Если бы у меня остались силы удивляться, я бы непременно воскликнула что-то в духе: «Что?! Александр Форт ходил ночью к суккубе и в нарушение закона отдал ей часть собственной жизненной энергии, чтобы помочь бежать?!» Но вместо этого я просто отправилась к Юлии, решив отложить разбирательства на потом.

И не зря.

Моя подопечная выглядела отвратительно. Она лежала поперек кровати, выгибаясь и шепча что-то на неизвестном языке. Ее полные губы пересохли и потрескались, светлые длинные волосы сбились в колтуны, белая кожа посерела. Пальцы рук впивались в покрывало, стискивая его и скручивая под разными углами.

Глаза были закрыты, пока я не подошла и не обратилась к ней.

Тогда на меня уставились невидящим взглядом. Синие радужки закрывали два бельма. По губам расползлась ненормальная улыбка.

– Приш-шла, – прошелестела Юлия, растягивая слова. – С-спас-сительница-а.

Я моментально подобралась. Махнула рукой в сторону, посылая магический импульс. Дверь в комнату закрылась, отсекая нас от стоящих снаружи студентов. Конрад – гаденыш – как-то успел проскочить внутрь, и теперь стоял у стены, притворяясь не очень качественным интерьером. После пережитого за последние сутки он и сам был бледен и изможден едва ли меньше Юлии. Но строил из себя героя.

Что ж, пришло время вернуть долг этому добряку.

– Мне понадобится твоя помощь, – сказала я, приближаясь к настороженному Конраду. – Смотри. – Я кивнула на собственный палец.

Конрад посмотрел. На миг в его взгляде отразилось понимание, но сделать он ничего не успел. Сонная магия уже начала действовать.

Конрад мешком завалился под дверь.

– Прости, Экхан, мне тебя не удержать, – сказала я с улыбкой счастливой темной магини, свершившей небольшую, но очень приятную месть. Он усыпил меня, я – его. В расчете.

Сзади послышался скрип кровати. Я посмотрела на Юлию. Она стояла в нескольких шагах от меня. Ноги были чуть согнуты в коленях, юбка задралась по самые бедра. Серая льняная кофточка оказалась перепачкана красным. Волосы свисали на сером лице неопрятной паклей. Голову Юлия держала сильно набок, глядя на меня сквозь два бельма.

– Эх, сделать бы фотокарточку с тобой для семейного альбома, – усмехнулась я, призывая собственную тьму. – Ты хоть видела, как хороша?

– Хорош-ш-ша, – прошипела Юлия не своим голосом.

А затем бросилась на меня.

Зря, конечно. Могли бы поговорить, успокоиться, решить все миром. Но увы.

Я вскинула руки, и бедняжка Юлия напоролась на темную стену-зеркало. Больно стукнулась, застонала и вскинула обескураженный взгляд, уставившись в муть перед собой. Завозила растопыренными ладонями прямо перед моим лицом, замотала головой, закричала… и свалилась кулем к моим ногам. Вернее, упало именно тело Юлии, а вот темная сущность, которая питалась беднягой почти сутки, провалилась в мою ловушку, которая теперь медленно скручивалась в небольшой черно-серый шар с редкими жалящими молниями.

– Пус-сти-и-и! – кричало существо нижнего мира, стуча семипалыми конечностями изнутри. – С-сделка-а! Я сде-е-есь погибну-у-у.

– Скорее всего, – кивнула я, призывая шар и заставляя его зависнуть над раскрытой ладонью. – Не пройдет и полугода, как моя тьма тебя сожрет. Если я не придумаю, куда тебя деть.

– Пус-с-сти, – взмолилось существо.

Ответить я не успела, потому что парни выломали дверь в комнату. Бедняга Конрад, подпирающий порог, некрасиво отскользил в сторону и стукнулся о Юлию. Они что-то пробормотали друг другу и затихли.

– Мы пришли на помощь! – сообщил Виктор, шокированно глядя на два тела у моих ног. – Опоздали?!

– Как раз вовремя, – улыбнулась я. – Время обеда. Надеюсь, вы что-нибудь заказали?

– Вы что, уже поймали сущность? – поразился Виктор.

– А кде ше сфечи, пентакфаммы и пфочая атфибутика? – обескураженно спросил Даниэль Астрид.

– Низших можно ловить ускоренным способом, – терпеливо объяснила я. – Если будете себя хорошо вести, в конце пятого курса покажу.

– А если очень хофошо? – вдохновился Даниэль. – Покашете быстфее?

– Покажу, – кивнула я. – Но потом вам вряд ли понравится отлеживаться в клинике душевнобольных. Малейшая ошибка в заклинании, и…

– Понял, – вздохнул Даниэль, – пофел заказыфать ужин.

Глава 12

– А теперь разберем ваши ошибки во время этой практики! – сказала я, стоило нам со студентами рассесться в магобусе.

В ответ раздался слаженный тяжелый стон.

– А мофетт, потом? – попросил самый смелый – Даниэль Астрид.

– Потом мы пойдем с вами на кладбище, смотреть, как третий курс упокаивает восставших зомби, – покачала головой я, – и ты, Даниэль, свалишься в обморок, так и не узнав о своих ошибках. А они были.

– Понимаем, – смиренно кивнул здоровяк Виктор. – Мы были немного неправы.

– Немного? – переспросила я, заломив бровь.

– Сильно, – просипел недавно пришедший в себя Александр Форт, встретился с моим осуждающим взглядом и медленно отвернулся к окну. Быстро он не мог – сил пока не хватало.

И кричать на него в таком состоянии было бесполезно. Только голос потеряю, ничего не добившись. Форт даже моргал в замедленном темпе, что уж говорить о его умственных способностях в ближайшие дни?..

Отличился он, конечно, сильно. Все понимали, где Александр был ночью, что там делал и кому помогал устроить побег. Но этот крепкий орешек не признавал вины, пока на него не надавил Конрад. А дальше мы узнали совсем прекрасное: оказалось, виновник совершал преступление не один. К делу суккубы был подключен пособник. Эллис Умс. Я думала, он тихий милый улыбчивый василиск, а оказалось – пригрела змею на груди!

Оказалось, у Эллиса был дар создавать временные иллюзии. Очень качественные. Умс с гордостью сообщил, что (если он реально постарается) иллюзию можно было бы даже пощупать. Но удерживать ее он мог максимум три минуты – больше пока не получалось.

Вот вам и нюансы в деле василиска.

Хуже того! Именно этот нехороший студент поджег дом сбежавшей геры Стаум, а потом, смешавшись с толпой, имитировал присутствие несчастной на чердаке.

Все это мы узнали из утреннего мини-допроса в моей комнате.

Прикрыв глаза, я припомнила детали того разговора:

– Как ты объяснишь свое поведение? – вперившись в него яростным взглядом, спросила я.

– Нужно было помочь Александру и той несчастной, – ответил он. – Дать ей сбежать, чтобы через час поймали – это негуманно, согласитесь? Потому пришлось пойти на небольшие хитрости.

– Ты сжег ее дом и обманул следствие! – напомнила я, дрожа от гнева. – Это, по-твоему, небольшая хитрость?

– Да, – уверенно заявил Эллис. – Вот если меня поймают, я применю иное определение к содеянному.

– Верно мыслит, – заметил тогда Конрад. – Теперь суккуба считается погибшей и сможет начать жить заново. Но если ее поймают, полетит очень много голов.

– Ее не найдут, – пролепетал Александр, едва шевеля губами. – Она понимает, чем это ей грозит, и будет очень тщательно скрываться. Бэлла и так настрадалась от мэра с директором. Позвольте ей уйти.

– Бэлла! – воскликнула я, посмотрев на Конрада. – Теперь он зовет ее по имени! Суккубу!

– Красивое имя, – пожал плечами Конрад. – Почему бы и нет? Бэлла. Ей идет.

Александр улыбнулся, кивнул и едва не упал со стула. Эллис помог ему сесть обратно. Я закатила глаза к небу и несколько раз топнула, не в силах удержать всю злость внутри.

– Может, заказать пирожных в дорогу? – деловито уточнил Умс. – Слышал, у них в меню совершенно потрясающие корзиночки.

– А ты вообще молчи! – взорвалась я. – Понимаешь, что будет, если всплывет наше вмешательство в это дело?

– Мое, а не ваше, – кивнул он.

– Отвечаю за вас я. Значит, все ваши косяки тоже на мне. Бестолковый! – Я всплеснула руками и прошлась по комнате.

– Понимаю, – тихо сказал василиск, поправляя очки. – Спасибо за то, что отвечаете за нас.

Я бросила на него испепеляющий взгляд, но гаденыш даже не задымился. Только едва заметно улыбнулся.

– Предлагаю сохранить конфиденциальность этого дела, – неожиданно внес предложение Конрад. – В конце концов, никто не пострадал, а практика закончена. – Лиара? – позвал меня Конрад. – Что думаешь про обещание молчать о нюансах дела?

Я думала нехорошими словами. И хотела кричать. Возможно, даже крушить. Но вместо этого потребовала со всех присутствующих дать клятву о неразглашении случившегося. Потому что обещания – это чушь. Сама тоже поклялась молчать. Затем, когда дело было сделано, сказала, что в следующий раз, если такое повторится, всех сдам полисмагии и Налсуру!

И гордо ушла. Заказывать пирожные в дорогу.

И вот теперь, когда мы наконец уезжали из опостылевшего городка, я была решительно настроена сначала испортить всем настроение (как они портили его мне три дня), а потом съесть корзиночки и поспать.

План был грандиозен, но имел пробелы. Потому что, осмотрев присутствующих, я вдруг поняла, что осталась единственной, кто действительно не пострадал за время практики. А ведь именно мне поручили отвечать за студентов и Конрада.

Говоря про их вину, я признавала бы и собственные упущения, а этого категорически не хотелось.

Я обернулась. Конрад уже дремал рядом. На его лбу алела огромная шишка от удара при падении под дверь. Таттис Чесс кутался в безразмерное черное пальто и дрожал всем телом. Он еще не восполнил потерянные при борьбе на кладбище силы. Марк Лис без конца зевал и поглаживал несчастную Юлию, спящую на его плече.

Когда она пришла в себя, попросила обрезать длинные светлые волосы под каре. И, пока она ела три порции тушеного мяса, Марк на удивление ловко справился со стрижкой. Потом Юлия выпила укрепляющую настойку, приготовленную Даниэлем, и снова уснула. Так что даже в магобус ее переносили на руках.

Даниэль Астрид все еще плохо говорил и слегка хромал на обе ноги. Половину его лица украшал здоровенный сиреневый синяк. Александр Форт говорил притормаживая и частенько совсем замолкал, начиная блаженно улыбаться и забывая, о чем шла речь.

Конрад поклялся мне, что это влияние суккубы скоро пройдет.

Виктор Томс и без того смотрел на меня с видом огромной побитой собаки: грустно и с огромным сожалением. Ему еще предстояло снова вправлять сломанный на кладбище нос…

В общем, практика вышла та еще. И отчитываться за нее перед Налсуром не хотелось. Впрочем, я лелеяла надежду избежать встречи с начальством. Было бы хорошо передать документы через Нилу и избежать нервной встряски. А что? Все три дела мы раскрыли. Как могли… А могли мы пока плохо. Зато от души.

Кивнув собственным мыслям, я прекратила экзекуцию наставлениями, так ее толком и не начав. Отвернулась от студентов и принялась распаковывать пирожные.

Сзади послышался дружный благодарный вздох облегчения.

– Подышите мне еще таким тоном! – рявкнула я для поддержания дисциплины. После чего впилась зубами в песочную корзиночку с тремя восхитительными кремовыми грибочками и молочным суфле…

* * *

– Что с моими студентами? – повторил вопрос Налсур.

Первый раз я его проигнорировала, провожая задумчивым взглядом уезжающий магобус.

Сами студенты, вяло поздоровавшись с деканом, отправились в местный лечебный кабинет на проверку. Виктор нес Юлию на руках. Она пока так и не проснулась после плотного завтрака…

– Лиара! – Налсур повысил голос и вперился в меня тяжелым взглядом.

Он встретил нас у магобуса и помог разгрузить багажное отделение. Нашел же время! Будто у него других дел не было.

– Ребята устали, – наконец сообщила я. – Шутка ли, три дня в погоне за справедливостью.

– Какой справедливостью? – не понял Налсур.

– Жизненно важной, – пожала плечами я, передавая ему подписанные заявки по практике. – Вот. Видишь, как хорошо все закончилось? Все печати на месте. Мы отработали так, что тебе еще пришлют благодарности. Наверное. А если нет, значит, у них просто бланки кончились.

– Не заговаривай мне зубы. Студенты едва держатся на ногах. А Юлия не держится совсем. – Налсур красноречиво посмотрел вдаль.

Я последовала его примеру.

И надо же было Александру упасть именно в этот момент?! Как геройствовать всю ночь перед суккубой – так он первый, а когда пришла пора помочь куратору, Форт ни на что не способен! Занижу ему балл за первую же контрольную работу. А что делать? Предвзятость – моя отличительная черта.

– Слабак! – крикнула я.

– Псе нагмальна! – откликнулся Даниэль Астрид.

Они с Виктором как раз подняли Александра и принялись отряхивать дорогущий бежевый костюм одногруппника от пыли.

– Что с ним? – громко спросил Налсур.

– Он пфосто споткнуфся! – ответил Даниэль.

– Здесь скользко! – поддакнул Эллис Умс.

– Не волнуйтесь, он еще дышит! – решил совсем успокоить декана Виктор.

Налсур посмотрел на меня.

Я широко улыбнулась, напоминая:

– Практика сдана. Все подопечные здесь. Целые и почти невредимые. С интересным опытом прошлого. Я, как куратор, сделала что могла и даже немного больше. А теперь ухожу к себе. Мне очень нужна пара часов отдыха, Налсур.

Я почти ушла.

– Подожди, – остановил меня он.

– Что еще?

Налсур демонстративно уставился на «забытую», не прихваченную никем сумку из багажа магобуса.

– А где Конрад? – спросил декан факультета некромантии.

– Спит, – ответила я безмятежно.

– Где он спит, Василиара?

Взгляд Налсура мог бы убивать. Но я и так чувствовала себя трупом, так что лишь пожала плечами:

– В магобусе, конечно.

– Но… – Налсур опешил. Посмотрел на пустую дорогу и пробормотал: – До Москияра несколько часов пути.

– Вот и прекрасно, – заверила я. – Конрад очень хотел отдохнуть. А мечты должны сбываться.

– У нас ведь договор, Лиара, – устало покачал головой Налсур. – Ты должна была беречь его.

– Я и берегу. Как умею, – ответила, снова оскалившись. Затем заметила пробегающего мимо третьекурсника и поманила к себе: – Посмотрите-ка, какой сильный! А чемодан поднимешь? Держи. Молодец! Папина гордость, мамина отрада! Теперь неси чемодан за мной. Здесь недалеко…

Так мы со студентом и ушли. А Налсур остался смотреть вдаль, словно мог взглядом вернуть Конрада и магобус.

Я чувствовала себя ужасно уставшей, но… на удивление довольной. Как выяснилось, мстить без магии и проклятий было даже веселее. До самого вечера я представляла лицо Экхана, когда он проснулся в магобусе. И гадала, что именно он говорил. И подло хихикала, наслаждаясь собственной каверзой. А еще я ждала, что Конрад придет ко мне и потребует объяснений. Или пошутит в своем стиле, мол, гадости делают только замерзшие женщины, а он бы мог отогреть. Конечно, после этого я бы его выставила вон.

Вот только Конрад не пришел.

Не появился он и на следующий день.

Я вела пары у своего пятого курса и гадала, куда же делся Экхан? Так что даже сонная Юлия уточнила, все ли со мной в порядке.

– Конечно, – солгала я. А потом еле дождалась перерыва в уроках.

Тогда же отправилась к Налсуру. Внутри зудело беспокойство. Ведь Конрад и сам был одним из потомков темных. В бодром состоянии он мог себя защитить, но не во сне…

Все страхи рассеялись, стоило ворваться в приемную Налсура. Но пришла острая боль в обнимку с разочарованием. Я не ждала от себя такой реакции, поэтому очень растерялась, когда Конрад, кивнув мне, пропустил вперед.

– Едва не столкнулись, – сказал он дежурную фразу, галантно отступая. – Проходите, гера Эффит, прошу.

Я вошла. А он сбежал, плотно прикрыв за собой дверь.

Ни о чем больше не спросив. Не пошутив. Не задев словами. Не потребовав объяснений за глупый розыгрыш с магобусом…

«Неужели настолько обиделся?» – подумала я, чувствуя себя ужасно подавленно.

– Вы к геру Ардо? – вмешалась в мои размышления Неонила.

Я посмотрела на нее. Сегодня девушка была в черном обтягивающем платье до колен. С прямоугольным декольте, открывающим красивые тонкие ключицы. На губах ни грамма помады. На ногах милые черные лодочки. Дополняла образ укладка: каре с челкой, волосок к волоску. А в глазах непонимание и толика страха.

Она точно не заслужила слышать то, что готово было сорваться с моего языка. В минуты гнева или растерянности я давно привыкла «сцеживать яд» на всех, кто попадался на пути. Видимо, позаимствовала этот способ разрядки от дяди Нильса. Нельзя жить рядом с монстром и не подцепить от него пару приемов поведения, считая их нормой.

– Гера Эффит? – Нила подалась вперед, неуверенно, но открыто улыбнулась. На щеках появились две очаровательные ямочки. – Я могу чем-то помочь?

– У себя? – спросила я, кивнув на кабинет Налсура.

– Да, – ответила она. – Предупредить о вашем визи… Гера Эффит!

Я прошла мимо, толкнула дверь и вошла, предупреждая:

– У меня настроение скандалить!

Налсур что-то искал на одном из стеллажей с документами. Обернулся ко мне и уточнил:

– По десятибалльной шкале на сколько баллов?

– Семь, – ответила я.

– Нила, нам ничего не нужно. Спасибо. Закрой, пожалуйста, дверь, – попросил Налсур, ласково посмотрев на помощницу. Затем – устало – на меня: – У тебя пять минут, Лиара. Мне нужно уезжать на собрание в министерство.

Я кивнула, прошла к креслу, присела и… сдулась. Из меня словно волшебным образом исчез гнев. Ему на смену пришли усталость и жгучая обида.

Помолчав какое-то время, я не вынесла тишины и спросила:

– Что случилось с Экханом в магобусе?

Сказала – и сама испугалась услышанного. Озвученный вопрос выставлял напоказ мои чувства к этому гаденышу. А ведь я не хотела, чтобы хоть кто-то знал об этих эмоциях. О моей слабости. Да что там, я и самой себе не хотела признаваться, насколько тянулась к Конраду. Вот что значит не поставить точку в отношениях вовремя…

– Он проснулся уже в городе, – отвечал тем временем Налсур. – Связался со мной по рунномеру и сообщил, что вернется сегодня. Недавно прибыл. Все хорошо. Не переживай.

– Я и не переживала! – ответила излишне громко и быстро. – Просто подумала, не мог ли он пострадать… ну, знаешь?..

– Не мог. – Налсур сел напротив и посмотрел мне прямо в глаза, сообщая удивительное: – В его ухе очень сильный артефакт, способный защитить практически от любой беды. Вещь очень ценная. Подарок от важного человека за важное одолжение.

– Вот как, – кивнула я, ничего не понимая.

Что за важные люди? Какие одолжения? И если Конрад не пострадал и не был в опасности, то почему вел себя со мной так, словно мы едва знакомы? Впрочем, разве не об этом я его просила при первой встрече спустя столько лет?

Сердце болезненно сжалось.

Я усмехнулась и поднялась.

– А как же скандал? – уточнил Налсур, слегка прищурившись.

– Причина того не стоит, – холодно ответила я. – И вообще, пора возвращаться к занятиям.

– Я тебя провожу, – сообщил Налсур.

И действительно прошелся со мной до самой аудитории. Я думала, он собирался пообщаться с пятым курсом, но декан не стал даже входить в класс. Лишь похлопал меня по плечу и попросил о странном:

– Не сворачивай. Это правильная дорога.

А потом ушел, оставив меня озадаченно смотреть вслед.

Той же ночью мне приснился кошмар. Я убегала от дяди Нильса, который требовал назвать ему имя. Мы оба были в густом лесу, и из-за широких крон вниз почти не пробивался свет. Так что я бежала, доверяясь не зрению, а собственному чутью. Иногда спотыкалась и падала; порой по лицу били ветви, сдирая кожу и оставляя саднящий след. Я знала, что можно остановиться и прекратить кошмар. Просто обернуться к преследователю и сказать имя. Но не могла. Потому что знала, что тем самым совершу страшное зло…

Я бежала так долго, что порвала на себе одежду и потеряла обувь. Изранила ноги. Пора было все прекращать. У меня не оставалось сил и веры в хороший исход. Я закричала от страха, но в момент наивысшего отчаяния моей руки коснулась горячая ладонь и потянула в сторону. Я не видела, кто меня схватил, но поняла: там правильная дорога.

От счастья из глаз полились слезы. Света еще не было видно, но рука, ведущая вперед, дарила надежду. А еще она согревала и возвращала то, что я считала безнадежно потерянным…

Проснулась вся мокрая. Из глаз действительно ручьем текли слезы, руки дрожали от страха, тело ломало, словно в горячке. Все эти симптомы обычный человек мог принять за начинающийся грипп. Но я видела подобное во время работы. В департаменте ликвидации магических преступлений случалось встречать жертв противозаконных ментальных вмешательств.

И теперь я злилась.

Ведь Налсур применил ко мне ментальную магию. Там, в своем кабинете, он сначала успокоил меня магией, а затем проник в голову, подтянув наружу все, что я старалась спрятать как можно глубже. Вот почему я не стала скандалить. Вот почему задала волнующий вопрос о Конраде!

И именно поэтому Налсур шел со мной до аудитории – чтобы удержать связь и закрепить эффект, а потом осторожно стереть любые улики, свидетельствующие о его вмешательстве.

– Мерзкий манипулятор, – прохрипела я, поднимаясь с постели. Пошатываясь, дошла до зеркала в коридоре, призвала свет и посмотрела на свое отражение. – Сначала просил о доверии, а потом вором пробрался в мою голову?

Из зеркала на меня уставилась бледная, испуганная, мокрая как курица девушка. Слабая, едва стоящая на ногах. Худший кошмар для темной – увидеть себя такой.

– Хочешь заставить всех играть по твоим правилам, Налсур? – просипела я, растирая горло и добираясь до кухни по стеночке. – Решил, что можешь приручить меня и направлять как тебе угодно? Что ж, посмотрим. Я поняла, что рядом с тобой расслабляться нельзя. И о доверии речи нет и быть не может.

Через четверть часа, немного приведя себя в чувство при помощи пары крепких настоек, я вернулась в комнату со списком подозреваемых и до самого утра разбирала известные факты о пятиклассниках. Тогда же позвонила дяде и потребовала выяснить все о Гомере Дорахе, прячущемся дома.

Спать я больше не ложилась, чтобы снова не видеть сны, рожденные магией Налсура Ардо. Куда бы он меня ни направлял, я не собиралась идти. Никто не имел права скрытно вершить мою жизнь за меня. Даже если он верил, что это во благо.

Глава 13

Следующие две недели пролетели как один миг.

И все это время я посвятила сближению с пятикурсниками, а гнев вымещала, запираясь в своей коморке и выговариваясь пластиковому Лансу. Он был лучшим слушателем в мире, а потому я легко делилась сомнениями и проблемами. Даже подумывала в будущем забрать манекен с собой. После обнаружения потомка Ордисов и увольнения из академии.

Что касалось расследования – я снова видела цель и готовилась получить необходимый козырь. После практики наше общение с парнями стало вполне приемлемым, а с Юлией – и вовсе отличным. Оказалось, у нее было прекрасное чувство юмора (черное, как безлунная ночь) и очень скептические взгляды на будущее. В этом мы были весьма созвучны. Так что теперь вместе прогуливались вечерами, обсуждая других студентов, академию и мир в целом.

К моему удивлению, Юлия сама охотно шла на контакт, делилась сведениями обо всем на свете и вообще много откровенничала. Так что вскоре она стала бесценным источником информации. Именно Юлия рассказала, что родители Эллиса Умса жили в Элискрии и были очень богаты. А его старший брат обитал неподалеку, в Москияре. И именно там Эллис проводил редкие дни каникул, в которые позволялось уехать из академии. Туда же он приглашал одногруппников.

А Даниэля Астрида воспитывала тетка. Потому что в мальчике открылся темный дар, и родители – серые маги – не могли находиться рядом. Но тетка у него была весьма эксцентричной особой: знахаркой, держащей ритуальное агентство.

Честно говоря, я бы задумалась, покупать ли у такой геры зелья… Она старалась приучить Даниэля к будущей деятельности и заставляла много помогать в агентстве. Однако добилась от него лишь одного: фобии. Теперь парень боялся находиться рядом с мертвецами. Зато перенял навык и отменно готовил самые разные укрепляющие настойки. Даже продавал их втихую, отлично наживаясь на хобби.

Виктор и Таттис приехали в академию из приюта. Сначала всех сторонились, общались только между собой, но потом привыкли к группе и потихоньку оттаяли. Хотя Таттис по-прежнему часто был отчужден, блуждал в собственных мыслях и иногда смотрел в пустоту, видя там то, что других довело бы до отчаяния. Сила его дара до сих пор росла.

Про Лиса я знала и так. Его отец был знаменитым менталистом. Часть дара передалась сыну. Кроме того, Марк гениально чертил ритуальные схемы и был очень собран в экстренных ситуациях.

Неделю назад я устроила группе обещанный поход на кладбище. Мы собирались просто посмотреть на работу третьего курса, но у тех все пошло не по плану. Один из студентов неправильно начертил схему для поднятия тела, так что едва не «разбудил» все кладбище. И пока мы дружно усмиряли восставших, Лис (под прикрытием Юлии) быстро подкорректировал чертеж. Так что никто не успел сильно испугаться или пострадать.

Марку за тот урок я поставила отлично, и он тут же потребовал закрепить все свиданием в ближайшие выходные. Пришлось назначить ему двойное дежурство по зданию академии. А в пару к нему я отправила Юлию. Она страшно возмущалась и даже пообещала обидеться. Но потом позвала меня к себе на чай с пирожными, и мы три часа выбирали, в чем же ей пойти дежурить…

В общем, я медленно продвигалась к цели, при этом все больше привязываясь к своим необычным студентам. Налсур на это время оставил меня в покое, взамен я временно не тиранила Неонилу.

А Экхан… Он и вовсе почти не появлялся в академии! Иногда я спрашивала у учеников, как проходят занятия по боевой подготовке, и они признавались, что преподаватель снова отсутствовал, так что кому-то приходилось его заменять. И тогда мне дико хотелось узнать, куда уезжал Конрад?!

Что за важные дела у него имелись помимо основной работы? И почему Налсур позволял ему все эти отлучки?

Но больше всего меня раздражали перемены в его поведении. Случайно встречая меня на территории академии, он вежливо здоровался и уходил. Тогда мне хотелось топать ногами и кричать ему вслед: «Что за ерунда, Экхан?!»

Но я молчала и делала вид, будто мне все равно. Потом подолгу убеждала себя, будто так даже лучше. Но перед сном снова терзалась вопросами, которые не могла задать ни Налсуру, ни Конраду. Отчего страшно злилась на обоих и строила свои догадки – одна хуже другой. Особенно после того, как дядя Нильс связался по руннофону, передавая сведения о Гомере Дорахе. Выяснилось, что родители парня были живы-здоровы и берегли единственную деточку, практически не выпуская из дома. На их семью несколько раз совершались нападения наемниками из Шокрилии.

Я записала услышанное в ежедневник и уже собиралась отключиться, когда дядя добавил недовольно:

– Чем ты там вообще так долго занимаешься? Давно пора было все выяснить. Еще и наследила.

– В каком смысле? – не поняла я.

– В прямом! – рявкнул дядя Нильс. – Кто-то проник в мой кабинет и вскрыл сейф. Ничего не взяли, но факт остается фактом. Кроме того, мной активно интересуются неизвестные лица. Поднимают архивные данные, расспрашивают старых знакомых о прошлом. Намекнули, что это шокрилийцы. А ведь я ничем не выдавал своего интереса к их делам. Значит, это ты.

– Что за бред? – возмутилась я. – Здесь вокруг одни студенты, и никто из них даже не подозревает, чем я занимаюсь в свободное от преподавания время. Ищи врагов рядом, дядя. Я предельно осторожна.

– Надеюсь! Ты ведь помнишь цену своей свободы? – спросил он.

Я отключилась, посчитав разговор законченным. А потом долго думала над услышанным, гадая, мог ли Конрад быть среди тех, кто интересовался делами дяди? И если да, то зачем ему это?

Тогда же впервые задалась вопросом появления Экхана в академии спустя семь лет. Где он сам был все это время? И почему решил вернуться сюда именно в год выпуска наследника Ордисов? Чутье подсказывало: во всем перечисленном имелась связь.

Голова буквально трещала от фактов и предположений, которые требовалось разложить по полочкам. А между тем неумолимо приближался Зимний бал.

Мои студенты готовились вовсю. Парни нервничали даже больше Юлии. Хуже того, меня также обязали явиться на торжество в качестве их куратора. Неонила принесла письменное сообщение от Налсура и, заикаясь, пожелала отлично провести время.

Я была вне себя. И… в предвкушении. Потому что в академии, куда меня перевели по дядиной инициативе, бала не было. Там провели лишь официальное мероприятие, на котором выслушали нашу присягу и презентовали звания для дальнейшей службы. И уже на следующий день меня приняли на работу…

Теперь же я планировала оторваться на полную! Если уж идти на бал, то быть там королевой. Пришлось даже выделить день для поездки в Москияр и снятия мерок в лучшем салоне города.

Юлия пищала от зависти, когда увидела присланное на днях платье. Я делала вид, что ее реакция меня забавляет, а сама испытывала дичайший восторг.

Темно-бордовое шелковое платье очень мне шло. Приспущенные на плечи короткие рукава были расшиты золотой нитью. Спина открыта на треть. Узкую талию подчеркивал золотой поясок. Широкая куполообразная юбка в пол придавала платью торжественности. Образ завершали крупные золотые серьги в виде гроздьев мелких ягод.

– Вы будете как принцесса, – говорила Юлия, поглаживая гладкую, чуть переливающуюся ткань. – Никто не сможет оторвать от вас взгляда.

– Кроме Марка Лиса, – усмехнулась я, подмигивая Юлии.

Она тут же поджала губы и передернула плечами.

Отношения этих двоих меня очень забавляли. Вернее, отсутствие оных. Даже я сразу приметила, что между ними не просто искрило, а сверкало, но оба отказывались это признавать. А причина была простой и грустной одновременно: отцы этих двоих не ладили, вечно сталкиваясь по рабочим вопросам и нагнетая междоусобицу все сильнее. Своих детей родители очень любили и готовы были дать многое, кроме разрешения на дружбу. Что уж говорить о большем?

Так что первые три курса Юлия и Марк страшно ссорились и подставляли друг друга. На четвертом курсе учиться стало в разы сложнее, так что пришлось отложить войну до лучших времен. А на пятом…

– Мне плевать на Лиса, – сказала Юлия, присаживаясь в кресло и принимаясь допивать отставленный ранее на столик чай.

– Но это не отменяет того, как он на тебя смотрит, – пожала плечами я, убирая платье в коробку.

– И как же? – Она откусила печенье и замерла в ожидании.

– С восторгом, о котором многие девушки не смеют даже мечтать, – ответила я, улыбаясь.

Юлия тихо вздохнула и задумчиво уставилась в стену, забыв о печенье.

Я слышала, с каким теплом и трепетом она говорила о своей семье. О братьях, матери и – особенно – отце. Единственная дочь, любимица. Юлия страшно боялась разочаровать Бьертов плохой учебой, недостойным поступком или – не приведи боги! – отношениями с врагом. А потому просто ждала, когда чувство пройдет.

Я понимала ее. И тоже ждала подобного. Думала о Конраде Экхане, ругала его и повторяла, как заклинание, что ненавижу этого гада. А потом специально шла через плац, чтобы глянуть хоть мельком, как он тренирует студентов.

– Знаете, как говорят: запретный плод сладок? – неожиданно спросила Юлия.

Я кивнула, посмотрев на нее.

Она улыбнулась и сказала тихо:

– Я все думаю… а если он перестанет быть запретным? Если позволить себе маленький укус… сладость уйдет? Может, этот плод вообще червивый, да?

– Или вкусом напоминает старый поношенный тапок, – задумчиво добавила я.

– Вот-вот. – Юлия кивнула. – И тогда все страдания по запретному станут совершенно пустыми. Можно будет вспоминать о них и смеяться над собственной глупостью.

Я не ответила. Но подумала, что давно склонялась к такому же варианту. Что может быть плохого, если надкусить запретное? Даже если понравится, можно снова уйти и постараться забыть. Как раньше.

– Пойду готовиться к балу. – Юлия поднялась, улыбнулась мне и уточнила: – Гулять сегодня не пойдем?

Я покачала головой. Через час мне требовалось вернуться в академию и провести еще два урока у третьих курсов. А потом заказать ужин и сделать пару тренировочных причесок на завтра.

День был распланирован и обещал приятные хлопоты, но все испортил один момент. Миртон Эшер не пришел на занятия.

– Ему стало плохо, – сообщила мне староста группы. – Думаю, на бал он тоже не пойдет. Закрылся у себя и никого не хочет видеть.

Пришлось вносить коррективы в свое расписание и посещать мужское общежитие.

Узнав у коменданта комнату Мирта, я поднялась и постучалась, требуя пустить меня по-хорошему. Но парень не ответил.

Конечно, он мог просто спать, однако я решила уточнить и активировала проверку на темные эманации. После чего пришлось срочно вызывать Марка Лиса с его запасными ключами и отмычками… Я даже знать не хотела, зачем они ему и как он ими научился пользоваться. У всех парней должны быть свои странные хобби. Наверное.

А в комнате Миртона нас ждал один из тех сюрпризов, которых никто не любит. Парень корчился в судорогах и пылал от жара.

– Зови Александра, – попросила я Марка.

– А он… ну… – начал мяться Лис. – Как бы уехал.

– Куда? – опешила я.

– Домой отпросился, – ответил Марк, пряча глаза.

– У кого отпросился? – вспылила я. – Налсур знает?

– Нет, – буркнул Марк. – Он как бы у нас с парнями отпросился. Чтоб мы его пока прикрыли. Очень хотел пару дней дома провести. Все равно потом каникулы на неделю…

– Я вам устрою, – пообещала, чувствуя очередную волну злости на этот не в меру самостоятельный маленький коллектив. – Но потом. Сейчас приведи сюда Даниэля с его настойками. Этот хоть не отпросился?

– Нет. Я мигом! – пообещал Лис, скрываясь за дверью.

Конечно, можно было вызвать лекаря и положить Миртона в больничное крыло официально. Но он точно не хотел бы этого, потому что отец шантажировал его здоровьем матери. По крайней мере, так мне говорил Конрад. И я решила постараться помочь тихо.

Проверила магическим зрением ауру Миртона и задохнулась от ярости. На нем снова испытывали проклятия. В этот раз по-настоящему опасные. Сразу несколько и с очень необычными плетениями.

Похоже, действовал настоящий дилетант. Я припомнила дружка мэра Мимиса, лишенного магии. Выходило, что отец парня нашел нового экспериментатора или взялся за дело сам.

– Негодяй, – пробормотала, сжимая кулаки.

– Что случилось? – спросил Даниэль, ворвавшись в комнату спустя пару минут.

Я как раз успела снять пальто, закатать рукава блузки и стянуть с Миртона мокрое одеяло, готовясь к снятию проклятий.

– Приготовь несколько своих снадобий, – ответила Даниэлю, махнув рукой на тумбочку рядом. – Одно для укрепления организма, второе для восстановления дара и третье – для сна. А я пока буду расплетать эту гадость. Мне не мешать. Дверь закрыть. О происшествии никому не говорить.

– Я никому не скажу, – пообещал из-за моей спины Виктор. – Просто постою здесь, подстрахую.

– А я прослежу, чтобы он не вышел за Грань, – добавил Таттис Чесс.

– Да откуда вы здесь все? – обалдела я.

– Пошли на звуки паники, – ответил Эллис Умс, закрывая дверь. – Вы делайте что нужно, гера Эффит. Мы подстрахуем.

Я лишь закатила глаза, покачала головой и, присев на край кровати рядом со стонущим Миртоном, принялась за дело.

Понадобилось почти полтора часа, чтобы распутать темные плетения, расползающиеся по его ауре. Как только все закончилось, мои руки безвольно повисли вдоль тела, а сама я накренилась и едва не упала на бедолагу Миртона.

Меня удержал Виктор.

– Ну что вы так себя не бережете, гера, – пробасил он мне на ухо. – Надо было просто вызвать лекарей.

– Нельзя, – прохрипела я, с трудом узнавая собственный голос.

– Ну нельзя, значит нельзя, – согласился Марк Лис. – Тогда мы с Даниэлем и Таттисом присмотрим, чтобы он до ночи выпил все что нужно и не окочурился. А вы идите спать. Завтра бал, нужно быть в форме.

– Я могу сама присмотреть, – прошептала, едва открывая рот и с ужасом понимая, что совершенно обессилела. Но не желая этого признавать.

– Конечно, можете, – заверил меня Эллис Умс. – Вы вообще очень сильная. Ложитесь. Вот так. Выпейте вот это. Вот какая вы молодец. А теперь спать.

– Здесь? – удивилась я из последних сил.

– И правда. Ей надо более нормальное место! – возмутился Марк Лис. – Сейчас организуем.

«Не-е-ет!» – хотела прокричать я, чувствуя, что Лис и его понимание «нормальности» точно не будут совпадать с моими. Но увы, сон навалился с такой силой, что сопротивляться ему оказалось невозможно.

* * *

Я проснулась от запаха малинового чая. Улыбнулась, потянулась и уточнила:

– Шоколадное печенье тоже на подносе, пап?

– Есть пара бисквитов, – отозвался мужской голос. – А вот папы нет. Только я.

Мои глаза никогда еще не открывались после сна так быстро и так широко.

– Экхан?! – выпалила я, присаживаясь в постели.

– Я, – кивнул он, улыбаясь с соседней кровати.

Мы находились в одной из комнат мужского общежития. И, судя по фотокарточкам на стене, здесь жили Александр Форт с Эллисом Умсом. Именно они сверкали улыбками на изображении.

– Ты спишь в кровати сбежавшего от нас Александра, – подтвердил мои мысли Конрад. – Я уже подал сигнал кое-кому из своих знакомых в Москияре. Парня вернут после бала – целым и невредимым. И, если Налсур ни о чем не узнает, даже не отчислят за самоуправство. Сам я спал на кровати Умса. Он ходил ночевать в мой дом. Чтобы не носить бесчувственную тебя на руках на глазах у всей академии.

– Сам ты бесчувственный, – ответила я, осторожно осматриваясь под одеялом.

И брюки, и блузка оказались на месте. Ботильоны стояли рядом с постелью.

– Мы тебя не раздевали, прости, – улыбнулся Экхан.

Сам он был одет в серые спортивные штаны и белую футболку, отлично подчеркивающую мускулы. На голове у Конрада красовалось гнездо из волос… Я тут же вспомнила о собственной прическе. Вскинулась, пощупала макушку и обнаружила сбитый набок растрепавшийся пучок.

– Что ж… – Конрад поднялся. – Ты, наверное, захочешь сейчас быстро собраться и сбежать. Не буду тебя останавливать. Но советую сначала выпить чай с укрепляющей настойкой. А сам пока удаляюсь в соседнее помещение. Умоюсь.

И он босиком пошел в ванную комнату. Я следила за ним и вдруг поняла, что умру от любопытства, если не узнаю:

– Почему ты здесь?

– Юлия позвала, – ответил он. – Сказала, что неприлично преподавательнице спать в комнате студентов. Она хотела сама с тобой остаться, но ты была обессилена, и требовалось контролировать твое состояние. Она побоялась. Сказала, лучше уж я. И еще что-то там про надкушенные плоды. Не понял, что она имела в виду.

– Угу, – кивнула я, думая, как отомстить не в меру услужливой студентке, подсунувшей мне этот кислый плод! И откуда вообще узнала, что я думала о нем? Неужели все так очевидно?..

– Лиара? – Конрад дождался, пока я снова на него посмотрю, и спросил неожиданное: – Насколько ты зла на меня по шкале от одного до десяти?

– На девять, – почему-то ответила я.

– С этим можно работать, – заулыбался он. – Не десять же.

И скрылся в ванной, позволив мне позавтракать без лишних глаз, а затем сбежать.

Естественно, я посетила Миртона перед уходом. В его комнате царили бардак и пятеро моих студентов. Сам Эшер сразу пообещал мне припомнить это грубое вмешательство в его личную жизнь. А потом очень тихо пробормотал: «Спасибо». Я улыбнулась и потребовала пересдать все, что он пропустил на пропущенных лекциях. Как только поправится.

А потом ушла, понимая, что готова сделать нечто очень плохое. О чем никогда не стану жалеть. Придя домой, я вынула шар тьмы, привезенный из Нортимса, и пробудила томящуюся в нем сущность.

– С-сделка? – спросила гадина, глядя оттуда с отчаянной мольбой.

– Да, – ответила я твердо.

Еще через некоторое время шар опустел и истаял в моих руках. А я вынула из стола папку с собственными записями о студентах и, разложив все на столе, принялась изучать каждый документ. Теперь было очевидно, что моей целью был кто-то из троих: Таттис Чесс, Виктор Томс или Даниэль Астрид. И каждый из них нравился мне как человек. Хуже того, я сама готова была отомстить тем, кто попытался бы обидеть этих ребят.

– Дело дрянь, – прошептала я, вынимая руннофон и набирая рунномер отца.

– Да? – ответил тихий уверенный голос. – Как ты, дорогая?

– Здравствуй, папа, – прошептала я. А потом соврала, как привыкла: – Все хорошо.

– Как продвигается работа над делом Нильса? – спросил отец, давая тем самым понять, что дядя рядом и контролирует каждое наше слово.

– Неплохо, – сказала я, снова опустив взгляд к своим записям. – Но не так быстро, как хотелось бы. Здесь все парни как на подбор – очень талантливые маги. И в каждом есть темная составляющая. Ничего, я справлюсь.

– Конечно. – Я поняла по голосу, что папа улыбнулся. – Ты всегда была сильной. – Потом добавил, немного выделяя каждое слово: – И всегда знала, как нужно правильно поступить. Если примешь неверное решение, я не смогу тебя поддержать.

Я затаила дыхание. Когда уезжала из дома, отец обнял меня и попросил очень внимательно слушать Налсура. «Он мой преемник, Лиара, и действует так, как делал бы я». Тогда казалось, что отец просто старался меня так поддержать и говорил без особого смысла, а теперь… Налсур открыл мне свой замысел, а папа сказал, что не сможет меня поддержать, если я приму не то решение.

Он буквально благословлял меня на бойкот дяде. Значит, в отце еще оставался стержень, и оставалось желание бороться с клятвой, которую мы оба дали Нильсу. Что ж, мне было приятно чувствовать поддержку родителя.

– Все будет хорошо, – заверила я.

– Люблю тебя, дочь, – ответил он и отключился.

Папа никогда не ценил сантименты, говорил скупо и по существу. Только самое важное.

Отложив руннофон, я какое-то время просто стояла, размышляя, что делать дальше. Потом поняла: собираться на бал! Пришло время надкусывать плод.

Промежуточный эпилог

В день бала на улице разразилась настоящая метель.

Снега навалило столько, что даже бытовая магия с трудом справлялась со стихией, и дорожки к административному зданию постоянно заносило. Но это не помешало студентам нарядиться во все самое лучшее сразу и прийти на торжество.

Стоя в огромном актовом зале, где царило настоящее волшебство, я с восхищением осматривалась по сторонам. Под потолком горели магические свечи, создавая эффект бескрайнего звездного неба. По стенам вились лианы с шикарными яркими цветами, светящимися в полумраке импровизированной ночи. Со сцены играли приглашенные музыканты и пели лучшие исполнители. У правой стены стояли фуршетные столы, ломящиеся от закусок всех видов. Слева – столики с напитками и удобные диванчики: большие полукругом и дуэтные для задушевных бесед между танцами. В центре зала стояла огромная, украшенная тысячами огоньков елка, вокруг которой кружились пары…

Администрация академии не поскупилась на праздник.

Я улыбалась, глядя на студентов и преподавателей, снявших маски вечной озабоченности делами. Сегодня налет усталости слетел, и все смеялись, танцевали, хвастались новыми нарядами.

– Лиара, ты восхитительна, – послышалось из-за спины.

Мы не говорили с Налсуром больше двух недель. С тех пор как он, в обход всех законов и правил, воздействовал на меня ментальной магией. Возможно, он рассчитывал, что я не узнаю о его манипуляции. Или ждал, пока злость уляжется.

Зря. Со мной так не выходило. Я решала проблемы в моменте или копила обиду годами, готовясь подавать месть холодной. Впрочем, как и большинство женщин.

– Надо же, – «мило» улыбнулась я, – сам декан факультета некромантии снизошел до комплимента. Видимо, пришло время заново поковыряться в моей голове?

Он встал передо мной, загораживая красоту зала. Сегодня – в классическом черном костюме с бабочкой и кипенно-белой рубашке. Обычно собранные в хвост волосы Налсур распустил. Оказывается, они отросли почти до плеч. Выглядел шикарно, но не лучше елки.

– Отойди. Мне хочется смотреть на праздник, а не на предателя, – сказала я, задирая нос.

– То есть я – предатель? – прищурился Налсур, даже не думая выполнять мою просьбу. – А ты – доверчивое солнышко. Которое светит только тем и тогда, когда это выгодно дяде.

Праздник перестал радовать. Я стерла с лица притворную улыбку и приготовилась отражать словесную атаку. Но тут на нас налетел тайфун в виде пятикурсников-некромантов.

– Боги, это что же, наша гера Эффит?! – выдал Марк Лис, открывая рот в демонстративном восхищении. – Или вы – ее прекрасная сестра-близнец, украденная в младенчестве и упавшая к нам с небес сегодня?

– Перебор, – покачал головой Налсур.

Я тоже так думала, но вслух потребовала:

– Не мешай моим студентам говорить!

– Вы – просто сказочно хороши! – признал Эллис Умс, поправляя очки.

– Как воплощение этой ночи, – кивнул Даниэль Астрид. – Загадочная и притягательная!

– Супер, – буркнул смутившийся здоровяк Виктор.

– Умереть не встать, – пошутил Таттис Чесс, мягко улыбнувшись.

Но больше всех мне понравилась Юлия:

– Я бы убила за такую внешность! – выкрикнула она, и праздник окончательно вернул себе краски.

– А где ваш седьмой? – решил все испортить Налсур.

– Там же, где твоя совесть! – рявкнула на него я. – Ушел к другим, более достойным людям. Пойдемте, дорогие мои, посмотрим, что для нас приготовили в качестве фуршета.

Я быстро увела своих студентов к столам, попутно осматривая их и любуясь: сегодня все были хороши как никогда. Парни были одеты в костюмы с идеальной посадкой, а Юлия – в шикарное голубое платье с открытыми плечами, как и у меня.

Одарив каждого небольшим заслуженным комплиментом, я благословила их на маленькие шалости и много танцев, а потом смотрела, как они разбредались по залу в поисках пар для себя, и испытывала странное чувство гордости за чужих детей. Хотя все они были младше меня всего года на четыре.

– Хороши, – подтвердил мои мысли мужской голос.

Я кивнула, не сразу поняв, что он реален. И принадлежит Конраду Экхану. А потом медленно повернула голову. Он стоял очень близко. Весь в черном. Даже рубашка и шейный платок были цвета ночи. Как и его глаза в полумраке зала. Волосы Конрад зачесал назад, и теперь его седые пряди от висков выделялись на фоне темной головы, словно рожки.

«Словно демон-искуситель», – подумала я, глядя на Экхана.

– Ты сегодня очень красива, – сказал Конрад, так и не дождавшись от меня ответа.

Его взгляд прошелся по моим распущенным волосам, завитым в мягкие волны; по открытой шее, ключицам, по декольте… Вернулся к лицу. Ласково коснулся губ, едва подкрашенным прозрачным блеском, мазнул по скулам и встретился с моим взглядом – мятежным, взволнованным.

Пришлось напомнить себе, что именно я собиралась сегодня «надкусывать плод», а не наоборот!

– Ты тоже ничего, – ответила я, мягко улыбнувшись. – Когда не бегаешь мимо, изображая незнакомца.

– Думал оставить тебя в покое, как ты просила, – признался Конрад.

– Прекрасно, – солгала я. – Мне нравится ход твоих мыслей. Продолжай в том же духе.

– Не могу. – Он улыбнулся.

Так преступно близко! Мне стоило отступить, но ноги могли подвести. Не хватало еще упасть перед ним.

– Итак, ты подошел сказать, что снова готов к общению? – Я повела плечами, так что короткие рукава сползли еще ниже. Взгляд Экхана – потяжелевший, темный – тут же метнулся к ним, словно пытаясь помочь избавиться от ткани совсем.

– Готов. К общению, – послушно согласился Конрад.

– Мило, – усмехнулась я.

Хотела добавить едкую фразочку про его поведение, но поняла, что под взглядом Конрада язык стал совсем ватным, а мозг поплыл, грозя дать сбой. Пришлось таинственно замолчать.

И в этот момент заиграла прекрасная медленная мелодия.

Конрад протянул мне руку. Я вложила свою ладонь в его и пошла за ним. К моему удивлению, мы отошли к самому темному закутку – в конец зала. Замерли на миг, а затем закружились в танце, сводящем с ума.

Казалось, зал остался где-то очень далеко. Стены тоже исчезли. Пропало все, кроме нас и бескрайней звездной ночи с зажженными кем-то магическими свечами.

Конрад нежно обнимал меня за талию, я держалась за его плечи и не могла перестать смотреть в лицо, которое запомнила уже, кажется, до мельчайших подробностей. Бровь со шрамом, длинные густые ресницы, волевой подбородок и… четко очерченные губы с моей отметиной.

– Лиара…

Рука Конрада скользнула выше, к оголенной части спины.

Прикосновение обожгло. Я вздрогнула. Он склонился к моим губам, потянулся навстречу и так посмотрел, что… я поняла: не смогу. Если позволю случиться поцелую, не смогу запретить дальнейшее. С Конрадом так не получится. Потому что он был для меня особенным. Семь лет назад и сейчас. Я повзрослела, изменилась, но не изменила своим чувствам.

Меня сковал страх. А потом ноги сами понесли прочь. Я бежала от Конрада и от своего прошлого. От обид и несбывшихся надежд. Я не была готова столкнуться со всем этим снова.

Мне пришлось отступить.

Позже я не могла вспомнить, как оказалась у приемной декана некромантии. Просто очнулась, толкая дверь и вваливаясь в помещение. Подошла к дивану рядом с окном, села, обняла себя за плечи и почувствовала жуткий холод. Я дрожала и не могла унять это состояние. Столько всего навалилось за последние годы и умножилось за месяцы…

И казалось, я не справлюсь. Сердце стучало как сумасшедшее, словно сообщая, что для меня все закончится здесь и сейчас. Паника нарастала с каждым вдохом!

Пока из полумрака комнаты не раздался тихий заикающийся голос:

– Г-гера Эффит, м-может быть, чаю? У меня и п-пирожные есть.

Я подняла взгляд.

Ко мне осторожно подошла Нила. В красном длинном платье. Закрытом, но идеально подчеркивающем точеную фигурку. Она протянула початую упаковку с бисквитными пирожными, щедро залитыми кремом.

– А ты почему здесь? – сипло спросила я.

Нила пожала плечами и грустно ответила:

– Захотелось чая и тишины.

– Тогда наливай и мне, – неожиданно согласилась я, принимая из ее рук пирожные и подвигаясь, чтобы освободить место по соседству. – Обещаю есть тихо.

За окном по-прежнему валил снег и выла вьюга. Моя душа полнилась смятением и страхом перед будущим. Но в приемной декана, где когда-то много лет работал мой отец, было тепло и уютно. Нила, чуть расслабившись, щебетала о годах учебы в академии до ее отчисления, вспоминала забавные случаи из практики и широко улыбалась. Она не спрашивала, почему я пришла и что со мной случилось. Просто говорила на отвлеченные темы. А я ела пирожные, пила чай и неожиданно для себя подумала, что Налсур не такой уж и странный, раз взял эту девушку в помощницы. И пусть только попробует ее обидеть!

Конец первой части дилогии

От автора

Надеюсь, вам нравится история Лиары, и вы не бросите ее на полпути))). Я очень постараюсь рассказать вам продолжение как можно быстрее.

Буду рада вашим отзывам. Отличного настроения

Ника Ёрш.