Заложница красных драконов - Оксана Чекменёва

Пролог. ЯРМАРКА

Второй день шумела ежегодная ярмарка. Широко раскинулась она на берегу залива, много шатров с товарами поставили торговцы, ещё больше — просто с телег торговали. Из-за моря привезли ткани, инструменты железные, припасы разные, приправы, фрукты да овощи, что не росли в местных землях. И многое другое, чего не достать в Пригорном княжестве — не вырастить, не поймать, не выкопать.

А взамен покупали шкуры зверя пушного да каменья самоцветные, в горах добытые — ими славилось княжество, издалека приезжали купцы ради меха да каменьев, потому что знали — хорошую прибыль получат за них.

У покупателей и торговцев попроще — свой резон, своя выгода. Продавали и покупали то, что местные ремесленники делали. Горшки глиняные, одежду домотканую, дудки да свистульки, калачи да баранки. Много чего можно было на той ярмарке найти, на любой товар и цену свой покупатель найдётся.

А чуть в сторонке от торговцев — другое развлечение. Карусели крутятся, медведь пляшет, скоморохи народ веселят. Все рады от работы отдохнуть, на веселье полюбоваться, медяк скоморохам бросить.

Ратник Горислав объезжал ярмарку, с улыбкой глядя на веселящийся народ. Сам он здесь находился не для развлечения или покупок — приказ старосты исполнял, за порядком следил. Чтоб если где драка какая — растащить драчунов, пригрозив запереть в холодной, а коли кто на обман пожалуется, разобраться, и если есть вина — отправлять таких на суд Велиграда, старосты местного. На землях его селения ярмарка расположилась — ему и отвечать за то, чтобы по чести всё было.

Пока всё было спокойно, если можно так назвать шум и гам ярмарки. Торговцы старались завлечь покупателей, перекрикивая друг друга:

— Ложки деревянные, плошки расписные!

— Гуси! Гуси! Самые жирные, покупайте, не пожалеете.

— А вот кому сапоги! Наденешь — тридцать лет проносишь!

— Пряники печатные! Вкуснее и князь не едал!

— Драконьи яйца! А вот диковина! Настоящие драконьи яйца!

Услышав последние слова, Горислав нахмурился и направил коня на голос. Кто ж это решил так народ задурить? Всем известно, драконы свои яйца охраняют как зеницу ока. Стало быть, врёт зазывала. Приструнить нужно. А коли не врёт — таких бед навлечь может, что уж лучше бы врал.

Подъезжая к телеге, на которой расположился незадачливый торговец, ратник услышал громкий смех.

— И кого ж ты надурить-то решил, а? — высокий парень из толпы насмехался над щуплым мужичком средних лет в ярко-синем кафтане, суетившимся рядом с телегой, в которой, на соломе, были разложены серые валуны. — Камней насобирал да людям головы морочишь. Совсем дурак — булыжники за драконьи яйца выдавать!

— Яйца это! Настоящие! — огрызался мужичок, зверем глядя на парня. — Да ты хоть знаешь, чего мне стоило в гнездовище драконов пробраться, да вынести их? Сам-то только здесь храбрый, а там-то, поди, в штаны наложил бы!

— Велика храбрость — камни на ярмарку привезти. Да я тебе таких полный воз за полчаса наберу возле реки. И по дюжине за медяшку отдам. А ты сколько просишь, а?

— Золотой! За каждое! Это настоящие яйца драконов! — пыжился мужичок, но толпа, становящаяся всё больше, лишь смеялась над каждым его словом.

Слышались выкрики: «Вот ведь выдумщик!» — «Да я над скоморохами так не смеялся!» — «По золотому за булыжник — экий торговец хваткий!»

Окончательно выведенный из себя насмешками толпы, торговец в сердцах схватил один из камней, крякнув, приподнял над головой — толпа отшатнулась, не швырнул бы сгоряча в насмешников, — и со всего размаху кинул об землю.

— Вот! Видели? Все видели?! Яйца то драконьи. Настоящие.

Народ, замерев, уставился на осколки скорлупы и растёкшуюся жижу, в которой трепыхалось крохотное, с пол-ладони, розовое существо с малюсенькими лапками и хвостом.

— Видели?! — торжествовал торговец. — Настоящие драконьи яйца! По золотому за штуку. Нет, по два золотых! Такой диковины нигде не сыщешь.

— Безумец, ты что делаешь?! — очнулся Горислав. — Да ты хоть понимаешь, что натворил? Какую беду на землю нашу навлёк? И что драконы с нами сделают за детей своих?!

Толпа шарахнулась, стараясь отодвинуться от телеги, осознав слова ратника. Но сзади напирали новые люди, пытаясь увидеть, что происходит, почему народ, только что хохотавший, вдруг испуганно притих. Людское кольцо вокруг телеги всё увеличивалось.

— Да не найдут они нас! Откуда ж им знать, кто их яйца забрал да куда унёс. Я ж скрытно, — торговец сбавил пыл, оглядывая насторожившийся народ. — Ладно, по пять серебряных за яйцо. Больше не уступлю.

— Ты что, и правда безумец? — нахмурился Горислав. — Быстро свёртывай торговлю и вези яйца туда, откуда взял. И не возвращайся сюда больше никогда.

— Да как же я их отвезу-то? — растерялся мужичок. — Кто ж меня туда пустит теперь? Они ж, поди, уже хватились, и…

— Драконы! — послышался чей-то крик вдали, а потом уже ближе: — Драконы летят!

— Нашли! — ахнул кто-то в толпе. — Теперь всех нас убьют!

— Нас всех пожгут! Из-за него! Бежим! Спасайтесь! Горим! — толпа взорвалась криками.

Паника, как огонь сухую траву в жаркое лето, мгновенно охватила людей. С криками, они попытались бежать, но слишком много их столпилось в одном месте. Началась давка, кто-то упал, кто-то перевернул ближайшие лотки. Те, кто был дальше, услышав крики и заразившись паникой, кинулись врассыпную, бросая вещи, давя и топча чужой товар, а порой и упавших людей.

— Стойте! Не бегите! — кричал Горислав, пытаясь хоть как-то остановить начавшееся безумие, но тщетно. Его самого чудом не снесли вместе с конём. Поняв, что сделать уже ничего невозможно, он лишь успел подхватить к себе в седло какого-то мальчонку и позволил коню самому искать дорогу в бегущей толпе.

Торговца он из виду потерял. Когда, вместе с толпой, его вынесло к реке, огибающей ярморочное поле, и стало свободнее, Горислав спустил парнишку на землю — теперь опасности быть растоптанным уже не было, — и, развернув коня, попытался вернуться туда, где всё началось, и найти того злосчастного торговца.

И едва не ахнул, увидев, что над тем, что совсем недавно было весёлой ярмаркой, мечутся пятеро огромных, как ему показалось, соломенно-жёлтых драконов. Они парили совсем низко, едва не задевая лапами крыши уцелевших шатров, словно бы что-то высматривая внизу. И даже глупец понял бы, что именно.

Ратник приподнялся в стременах, с ужасом глядя на то, что оставили после себя разбегающиеся люди. За какие-то минуты объятая паникой толпа смела шатры и прилавки, перевернула телеги, растоптала товары, но, что страшнее всего — тут и там лежали тела людей, раненых или уже мёртвых, неизвестно.

Краем глаза заметив всплеск знакомого, ярко-синего цвета, Горислав оглянулся и увидел, как торговец, из-за которого всё и началось, скачет без седла на своей лошади с обрезанными постромками. А неподалёку, на небольшом взгорке, лежит его перевёрнутая телега, мимо которой, затаптывая высыпавшиеся и разбившиеся яйца, бегут люди.

Поняв, что ничего исправить уже нельзя, Горислав решил хотя бы призвать к суду старосты — а может, и самого князя — того, по чьей вине уже погибло столько людей, а что будет дальше, когда драконы не найдут свои яйца в целости, даже представить страшно. Развернув коня, ратник помчался вдогонку за преступником, навлёкшим на людей гнев драконов.

Он не видел, как один из них обнаружил телегу и месиво из скорлупы и раздавленных, втоптанных в землю крошечных тельцев. Но, даже уже отъехав к тому времени на порядочное расстояние, ратник услышал полный боли и гнева рёв дракона, а чуть позже, оглянувшись, заметил зарево, поднявшееся над бывшей ярмаркой, — это обезумевшие от ярости драконы жгли то, что осталось от неё. Шатры, карусели, опрокинутые телеги и прилавки, корабли, стоящие у причала, сам причал…

И людей, тех, кто не успел убежать, спрыгнуть в воду или спрятаться в ближайшем лесу.

Те же, кто смог спастись, ещё долго бежали, потом просто шли без остановки, как можно дальше от пережитого ужаса, забыв о брошенном скарбе, радуясь уже только тому, что удалось избежать страшной смерти.

Ночь опустилась на землю. Догорали остатки того, что всего несколько часов назад было весёлой многолюдной, многоголосой ярмаркой. Теперь здесь было даже слишком тихо, лишь детский плач время от времени нарушал тишину. Никто не пришёл, чтобы успокоить плачущего ребёнка, некому было это сделать. Все, кто мог, унесли ноги так далеко, как только могли, и зареклись когда-нибудь снова возвращаться в это проклятое богами место.

Но, как оказалось, плачущий ребёнок был здесь не один. Кусты, что отгораживали реку, текущую в низинке, от ярмарочного поля, чудом уцелевшие во время пожара, зашевелились. Из них выполз младенец, замер, прислушиваясь, а потом бодро пополз на звук плача.

Возле реки лежало тело молодой женщины — неловко упав, она ударилась головой о камни. Руки её, даже после смерти, крепко сжимали одеяльце, в которое, видимо, был завёрнут её ребёнок. Сам же он, выпутавшись из пелёнок, сидел рядом и громко плакал, время от времени теребя тело матери, словно пытаясь разбудить.

Другой малыш, притянутый звуками плача, подполз к первому и, свернувшись калачиком, улёгся рядом, словно хотел согреться живым теплом хоть кого-нибудь. Первый удивлённо замолчал, а потом прижался к собрату по несчастью. Вскоре оба ребёнка спали, и уже ничто не нарушало тишину этого скорбного места.

— Здесь дети! Они живы!

От раздавшегося рядом громкого крика, малыши проснулись. Первый расплакался, второй же, сунув в рот палец, с интересом рассматривал кого-то огромного, нависшего над ним.

Мужчина вытянул из рук мёртвой матери одеяльце, как мог, закутал одного младенца, потом огляделся, ничего больше не нашёл, снял кафтан и завернул второго, качая головой. Хотя лето было тёплым, но поутру с реки тянуло промозглым туманом, а на траву легла холодная роса. Не простудились бы малыши! Пережить нападение драконов и умереть от простуды — это ли не насмешка судьбы?

— Живы, значит, — подъехавший на крик староста Велиград, крепкий, немолодой уже мужчина, оглядел детей на руках одного из своих ратников, потом женщину, лежащую на камнях, потом кусты, полосой идущие по над берегом. — Кусты их, стало быть, и спасли. Не увидели драконы, не заметили. А то бы пожгли, вместе с…

Он тяжело сглотнул и посмотрел в сторону пепелища, где среди обгоревших остатков телег, прилавков и товара выделялись обугленные человеческие тела.

— Двадцать третья она, — кивнул на женщину. — А могло бы и двадцать пять быть. Столько жизней загублено из-за одного ничтожества, наживы пожелавшего. — Вздохнул тяжело. — Детей Милане отвезу, невестке своей, пусть приглядит. Может, родня найдётся, всё же двойни не так часто рождаются, приметные.

— А коли не отыщется никто?

— Там и посмотрим. У сына-то моего с женой детей нет, сам знаешь, троих скинула. Может, эти дети им утешением станут. Кто хоть, мальчики или девочки?

— Девочки.

Глава 1. ЗАЛОЖНИКИ

18 лет спустя

— Перемирие с драконами подписано. Они снимут блокаду.

Я удивлённо взглянула на батюшку. И не слова его меня удивили — к тому и так всё шло, ради подписания того перемирия князь и созвал всех старост к себе неделю назад. Вместо деда батюшка ездил, у того с весны ноги болят, ходит плохо, по двору только, не дальше. Известие, наоборот, было радостным, то есть, я бы обрадовалась, если бы не тон, которым их сказал батюшка.

Он, зайдя в горницу, где вся семья собралась за полуденной трапезой, не здороваясь, не сняв дорожный, запылённый кафтан, не раздав подарки домочадцам, что делал всегда, вернувшись из любой поездки, рухнул на своё место за столом, уронил лицо в ладони и буквально простонал эту фразу.

— Радосвет, объяснись, — а это дедушка Велиград. Не мне одной всё это показалось странным. Все притихли, даже малыш Яромир перестал ёрзать на коленях сестрицы Любавы.

В этот момент в горницу вошли два ратника. Судя по цвету кафтанов — зелёному с красным, — княжеские. А они-то здесь зачем? Батюшку провожали? Так у нас свои ратники есть. Непонятно. Под недоумевающими взглядами домочадцев мужчины встали возле двери, прикрыв её за собой.

— Это и есть весь ваш род? — удивлённо спросил тот, что с бородой, оглядывая сидящих за столом.

— Весь, — не оборачиваясь и даже не оторвав лица от ладоней, кивнул батюшка.

— Негусто, — вздохнул другой, помоложе, с усами.

Да, род у деда и правда, совсем мал. У других-то старост до сотни домочадцев бывает, за стол в три очереди садятся. А нас — восемь всего. У деда два брата в детстве померли, три сестры ещё есть, да не в счёт они. И у самого, кроме батюшки — восемь дочерей родилось, так они к роду мужей теперь принадлежат. А у батюшки — мы с сестрой да братец Богдан, который родился, когда уж и не ждали, матушка у богов вымолила.

Род дедов и того меньше был бы, да мы с Любавой — найдёныши, приданого за нами почти что и не было, потому сестрица за дедова ратника безземельного вышла, он у батюшки в примаках теперь, потому-то Любава с мужем и сыном в дедовом роду осталась.

Наверное, и мне то же суждено. Когда-нибудь. Может быть. Если порча, что на меня ещё младенцем наложена была, не помешает. Снять-то её так ни одна знахарка и не смогла.

— Драконы согласились на мир, — глухо и как-то обречённо начал батюшка. — Но потребовали в заложники детей. От каждого старосты — младшего в роду. От княжьего рода — троих сразу.

Любава вскрикнула и сомлела, едва не упав с лавки на пол, муж удержать успел. Матушка Яромирку подхватила, тот с испугу завопил благим матом, но тут же замолчал, получив в руки пряник, к которому усердно тянулся до этого, да не давали, рано ему пряник-то. Но тут уж сунули, лишь бы заткнуть, и малыш, забыв про свой испуг, начал мусолить лакомство, скобля его тремя зубами.

— Кроме грудных, — уронил батюшка и поднял глаза на матушку. — Коли младший — грудной, берут предпоследнего.

И вот тут уже чуть не сомлела матушка, поняв, что это значит. Потому что до Яромира младшим в роду был Богдан. Единственный сын. Долгожданный. Вымоленный. Любимый.

— Сколько лет мальчику? — спросил бородатый.

— Тринадцать, — ответил батюшка, и я удивилась. Одиннадцать же брату, какой смысл обманывать?

— А девочке? — снова бородатый.

— Двенадцать, — глядя мне прямо в глаза, сказал батюшка.

И я всё поняла. Почему он возраст брата неверно назвал. И почему мой почти на семь лет убавил. Пришло время расплатиться за то, что нас с сестрой в семью взяли, растили, как родных. Как родных, да не родных. То, что мы — найдёныши, знали все, но в детстве я разницы не чувствовала, не понимала. И лишь когда Богдан родился, ощутила эту разницу между «как родной» и «просто родной».

И теперь батюшка был готов на подлог, обман самого князя, лишь бы сына любимого и единственного не отдавать. А вот дочь приёмную, к тому же неполноценную — это проще. И судя по тому, что и дед, и матушка промолчали, с ним они были полностью согласны. Любава, может, возразила бы, да в беспамятстве сейчас, а больше вступиться некому.

Я и сама промолчала. Ратники мне не поверят, решат, что просто испугалась, как любой ребёнок, на брата плохое спихнуть пытаюсь. А коли поверят — как дома жить после этого?

— Соберите девочке немного одежды на первое время, — велел бородатый. Закралась мысль, что послали их вместе со старостами, чтобы подлога не было, чтобы врасплох застать и не позволить внука старосты на крестьянского ребёнка подменить. Только моим родителям подлог всё равно удался. — Драконы детей по семьям разберут, всем необходимым обеспечат.

— Надолго? — жалостливо глядя на меня, спросила матушка. Ну, да, сын спасён, теперь меня можно и пожалеть. — На месяц? Год?

— Бессрочно, — покачал головой бородатый. — Столько, сколько перемирие длится. А всем нужно, чтобы оно не кончалось. Это залог нашего хорошего поведения, — усмехнулся горько.

— Хорошего поведения? А когда оно было плохим? Что мы сделали драконам? Разве можно за вину одного наказывать весь народ?

— Их детей убили люди, — нахмурился дед. — Драконам этого достаточно. Смирись, Милана, это малая цена за мир. Сама знаешь, чего нам стоила эта блокада.

Да, матушка знала. Мы все знали, что после того, как человек украл и в итоге убил драконьих нерождённых детёнышей, а драконы в отместку сожгли ярмарку, наше княжество оказалось в полной изоляции. Уж так оно было расположено, что только по неширокому проливу между землями драконов, можно попасть к нам. И драконы этот пролив перекрыли. И этим отрезали нас от всех остальных человеческих княжеств.

Так уж вышло, что маленькое Пригорное княжество — словно на острове расположилось. С двух сторон, полукругом — огромный залив, на других берегах которого лишь драконы живут. С двух других — неприступные горы, за которыми — почти лишённая жизни земля, большую часть года покрытая снегом и льдами. Это рассказали те несколько смельчаков, что смогли через горы перебраться и назад вернуться. Несколько — из десятков, в путь отправившихся, остальные погибли в дороге.

Да никто за те горы и не рвался, даже если бы и можно было их легко преодолеть. Жителям княжества и на этом клочке земли неплохо жилось. Когда-то, несколько сотен лет назад, его открыли торговцы, и были эти земли полностью покрыты лесом. Драконы, чьё королевство широко простиралось с других сторон залива, пренебрегали этими «бесполезными», по их мнению, землями, а вот люди зацепились. И остались.

Постепенно расчистили немного земли под посевы, обустроились. Кроме пушного зверя, живущего в лесах, чьи шкурки высоко ценились на «большой земле», обнаружили в горах камни самоцветные. Одна беда — не было в недрах этой новой земли руды, чтоб железо добывать, инструменты да прочие вещи нужные из него делать. Но выручала торговля.

За меха и самоцветы можно было многое купить, дорого они стоили. Процветало княжество. Семнадцать деревень, да город, хоть не большой, а всё же стольный — это совсем немало. Хорошо жили в них люди. Много работали, зато и сыты-одеты всегда были, нищих-голодных не было.

Но устроенная драконами блокада изменила всё. Они просто не пропускали торговые корабли, ни туда, ни обратно, контролируя пролив. В первый год сожгли несколько кораблей с товаром — команду, спасавшуюся на шлюпках, не тронули, — и больше уже никто не решался рискнуть и попытаться преодолеть пролив. То есть несколько смельчаков всё же попытались, но стоило вдали замаячить жёлтым крылатым ящерицам — быстро поворачивали назад.

Торговля с «большой землёй» встала. Та часть населения, что пушным промыслом да добычей самоцветов кормилась, осталась без работы — торговцы уже не скупали у них шкуры да каменья. Без привозных припасов стало не хватать еды. Пришлось людям новый способ прокормиться искать — раскорчёвывали больше полей под зерно, овощи и сено, разводили домашний скот, стали изготавливать больше тканей, взамен привозных — тут-то освободившиеся руки и пригодились.

За несколько лет вроде бы всё наладилось — люди пристроены, угроза голода отступила, княжество стало само себя полностью едой обеспечивать. И тут пришла новая беда, о которой прежде не задумывались. Железные инструменты стали приходить в негодность, стариться, ржаветь, ломаться, а взять новые было просто негде.

Кое-где уже пришлось перейти на деревянные плуги и бороны, это сделало пахоту ещё более тяжёлой, но всё ещё возможной. А что случится, когда нечем станет делать даже эти, деревянные орудия? Когда не будет больше топоров, ножей, гвоздей? Чем рубить дрова, чтобы готовить пищу и обогревать жилища долгими зимами? Да и сами жилища без пил и топоров не построишь. Много чего, что казалось простым и обыденным, без железа станет просто невозможным.

И, поняв, что если так будет продолжаться и дальше, людям просто не выжить, князь отправился на поклон к драконам. Не к жёлтым, те с людьми дела иметь не желали. После того, как им выдали злосчастного торговца, укравшего и невольно уничтожившего драконьи яйца, жёлтые отказались от планов уничтожить всё людское княжество, но блокада всё равно сделала бы это, рано или поздно.

Князь отправил делегацию к красным драконам, что жили на другой стороне пролива. Были ещё и другие драконы — чёрные, белые, коричневые, может, ещё какие, я не знала, — но их земли лежали вдали от вод залива, а красные были здесь, неподалёку. И выступили посредниками между людьми и жёлтыми драконами.

Три года длились переговоры, и вот результат. Блокаду снимут, и жизнь людей снова станет прежней, как когда-то давно, когда меня ещё даже не было. А я отправлюсь к драконам. Заложницей. Как ещё два десятка детей, которыми люди откупились.

Наверное, это был мудрый выбор. Отдать малую часть, чтобы сохранить всё. И потом, не на казнь же нас отдавали. Всего лишь в заложники. Но понимание того, что стоит ещё какому-то безумцу что-то натворить, и нас просто убьют, радости не прибавляло.

Всё это крутилось у меня в голове, пока я сидела, глядя в пол, ожидая, когда матушка соберёт мои вещи. Любаву муж унёс в их светёлку, Яромирку забрала нянька, Богдана дед тоже куда-то отослал, я не вслушивалась. Просто сидела, чувствуя на себе жалостливые взгляды, и ждала, когда нужно будет уезжать.

Много разных чувств смешалось во мне. Страх. Обида. Растерянность. Печаль. Но постепенно голову начало поднимать любопытство.

Осознала, что ничего о тех, к кому меня отправляют, не знаю. Какие они — драконы? Как живут, где? Неужели в пещерах, как народ шепчется? Что едят? А меня чем кормить будут? А вдруг сырым мясом? А вместо одежды шкуру какую-нибудь дадут. Как же я жить-то буду?

А так и буду. Никто меня не спрашивает, чего я хочу, согласна ли я, не страшно ли мне. Отдадут, и всё. Ладно, надеюсь, всё будет не так и плохо, как я себе надумала. Нужно верить в хорошее, иначе разревусь, а слёзы показывать не хочется, особенно перед ратниками.

Они-то, наверное, не удивятся, думают ведь, что я ребёнок ещё. Да и что они должны подумать, глядя на меня и видя перед собой девочку, которой и правда, больше двенадцати лет никто не даст, хотя мне давно уж девятнадцатый идёт. Почему я так плохо расту — так никто и не понял. Первые-то годы вроде нормально всё было, мы с сестрой и ходить одновременно начали, и говорить, и читать, а зубы у меня вообще раньше, чем у неё вылезли.

Только с каждым годом становилась заметна разница между нами. Сестрица Любава обгоняла меня в росте и весе, а я вроде бы тоже росла, но как-то медленно. Мне уже почти девятнадцать, а груди до сих пор почти нет, так, прыщи какие-то. И дни женские не пришли ни разу.

Матушка меня по всем знахаркам княжества водила — никто ничего понять не смог. Вроде никакой хвори особой не нашли, я, конечно, болела, но не больше, чем сестра, детские болячки ни одну из нас стороной не обошли, но ничего другого у меня так и не нашлось. Я была нормальным, здоровым ребёнком, просто… словно бы младше на несколько лет.

В итоге все решили, что сглаз на мне. Порча наведённая. Кто и когда её наложил, никто не знал, одна знахарка сказала, что такое можно даже на мать навести, а на ребёнке скажется. Хорошо, мол, что только на одном, Любава нормальная оказалась. А поскольку никто так и не узнал, кто наша мать и откуда — никто не искал девочек-двойняшек, возрастом около года, что потерялись на ярмарке в день нападения драконов, — то ничего о своей родной семье мне было неизвестно. Может, у меня такое в роду, может, какая-нибудь бабка или тётка тоже медленно росла, да не узнать этого уже никогда.

И вот теперь то, что так расстраивало матушку, переживавшую за меня, в итоге спасло её сына. Что ж, её можно понять. А мне нужно быть благодарной, что восемнадцать лет нас с сестрой кормили-одевали, растили-воспитывали. И вернуть семье этот долг.

— Пора, — сказал бородатый, и, подняв голову, я увидела матушку с узелком. Сунув мне его, она обняла меня, поцеловала в макушку, шепнула:

— Прости…

Я молча обняла её в ответ. Знаю, она меня любила, просто… Богдана она любила сильнее.

Вышла Любава, рыдая, притиснула меня к себе, дед по голове погладил, батюшка в лоб поцеловал. Братишка, шмыгая носом, сунул в руку любимую свистульку. А потом все долго махали мне вслед, когда, посадив перед собой на коня, бородатый повёз меня в новую, неизвестную жизнь.

Солнце уже клонилось к закату, когда мы втроём приехали на берег залива. Мои спутники спустили меня на землю, тот, что с усами, сунул леденец на палочке, бородатый сказал:

— Храни тебя боги, девочка, — и оба уехали.

А я осталась. Стало немного не по себе, хотя за несколько часов пути мы едва обменялись парой фраз — ни мне, ни им не хотелось говорить, было что обдумать. Лишь раз я спросила, а не убьют ли нас жёлтые драконы сразу же, просто в отместку? Никто ж проверить не сможет. Бородатый покачал головой:

— Да кто бы вас жёлтым отдал? Красные и заберут, говорят, драконий король так распорядился. У красных к людям ненависти нет, детей они не обидят.

Это меня немного успокоило. А теперь мои спутники, чьих имён я так и не узнала — да и они моё не спросили, может, безымянную меня им проще было драконам отдавать? — тоже уехали, оставив меня одну. То есть не совсем одну, конечно. Кроме меня на берегу были ещё люди. Две женщины средних лет присматривали за десятком малышей, сидящих на траве. Кто-то из них плакал, кто-то затеял какую-то игру, один спокойно спал. Ещё трое бегали рядом, женщины лишь присматривали, чтобы к воде близко не подходили.

Неподалёку стояли три парня, спокойно наблюдая за происходящим, но близко не подходя. Наверное, братья, подумалось мне. Волосы у всех троих были такие рыжие, что аж в красноту отливали. Может, это лучи заходящего солнца так отсвечивали?

Когда я подошла ближе, одна из женщин, с жалостью оглядев меня, спросила, не голодная ли я, и, не дожидаясь ответа, сунула кусок хлеба с сыром. Поняв, что проголодалась, я стала жевать, наблюдая за детьми.

Все они были гораздо младше меня, года по два-три, может, кому-то четыре, не больше. А ведь они даже не понимают, что с ними происходит, даже не осознают, что родителей больше никогда не увидят. Бедные малыши.

Пока я ела, привезли ещё двоих. Передав детей женщинам, ратники сразу же уезжали. Интересно, у них такой приказ был? Раздумывая над этим, заметила две точки над морем, которые, приближаясь, превратились в красных драконов. Кто-то из детей испугался, кто-то смотрел на диковину, раскрыв рот, и, каюсь, я была среди вторых.

Драконы опустились на берег, неподалёку от нас. Они мне показались огромными, наверное если бы дракон лёг, то батюшка смог бы дотянуться рукой до его спины. А когда стоял на лапах — мог легко заглянуть в окно второго этажа нашего дома.

Как заворожённая, я рассматривала переливающуюся в закатном свете красную чешую, огромные крылья, сейчас сложенные за спиной, длинные хвосты, как у ящериц, головы, украшенными небольшими гребнями, похожими на плавник ерша. И огромные пасти, в которых, наверное, поместилась бы половина меня. Бррр… Жутковато.

Тот из драконов, у которого гребень был покороче, поставил на землю большую корзину и, рассмотрев детей, молча указал пальцем с когтём, размером со столовый нож, на одного из малышей. Один из рыжих, до этого стоящих в стороне, подошёл, взял выбранного ребёнка, не обращая внимания на его вопли, завернул в вынутое из корзины одеяло, уложил в саму корзину, крепко привязал ремнями — кажется, они были специально прикреплены к ней. Очень странная корзина.

Второй дракон подхватил корзину, и обе огромных крылатых ящерицы улетели в сторону другого берега. Не успели они скрыться, как подлетели ещё две пары. Эти так же выбрали детей, кого помладше, и унесли их.

Потом это стало чем-то едва ли не обыденным. Драконы прилетали, всегда парами, забирали по ребёнку и улетали. За это время ратники привезли ещё четверых детей, их забрали тоже. И в какой-то момент из всех детей на берегу осталась одна я. Подъехала телега, обе женщины уселись в неё и уехали, оставив мне узелок с остатками хлеба и сыра и кувшин с водой. На берегу, кроме меня, осталось лишь три рыжих парня, которые уже не стояли, а тоже сидели на траве, глядя вдаль, наверное, ожидая драконов, которые заберут меня.

Вот только помещусь ли я в корзину? Что-то не верится…

Наконец, когда солнце уже наполовину ушло в воду, вдали показалась последняя пара, и парни оживились — тоже устали ждать. Но задолго до того, как драконы прилетели, к берегу подъехали двое. Уже немолодой мужчина, чьи рыжие, совершенно нетронутые сединой волосы сияли не менее ярко, чем у парней — наверное, это их отец, — спешился и бросил поводья своего коня второму всаднику, русоволосому подростку, который тут же развернулся и ускакал, уводя коня в поводу.

Мужчина, чуть нахмурившись, оглядел меня и троицу сыновей — у меня появилось ощущение, что он не ожидал нас здесь увидеть, — потом разглядел вдали драконов, понимающе кивнул и, скрестив руки на груди, стал дожидаться их прилёта.

Когда пара опустилась на берег, мужчина поднял бровь и как-то умудрился посмотреть на огромных драконов сверху вниз.

— Туилан, Борена, что вас так задержало? — поинтересовался он.

— Прости, Риалор, — покаянно склонил голову тот дракон, у которого гребень был длиннее.

Я даже рот открыла — дракон разговаривал! Хотя… Если бы они не разговаривали — как бы вообще о перемирии договорились? И о заложниках тоже. Просто все остальные драконы молчали, вот я и подумала…

— Где ребёнок? — недовольным голосом перебил мои мысли второй дракон. Точнее — перебила, поскольку, судя по голосу, это была самка.

— Вот же он, — мужчина указал на меня. — Ты вроде моложе меня, а с глазами уже проблема?

— Это не ребёнок! — возмутилась драконица. — Мне велели взять малыша. Я смирилась, с королевским приказом не спорят. Но это — подросток! Про подростка речи не шло. Я не стану её забирать.

— Борена, мы должны, — попытался урезонить её второй дракон.

— Ничего я не должна! Дайте ребёнка — я заберу, а подростка бери сам, братец!

И она швырнула корзиной в мужчину. Братец? Она сказала — братец? Хотя, может, это она тому, кто с ней прилетел? Я совсем растерялась.

— Ты же знаешь, Борена, что я не могу, — возразил мужчина, поднимая корзину. — Моя жена из жёлтых, не могу я ей человеческого ребёнка навязать.

— А мне, стало быть, можешь? — фыркнула драконица. — Даже и не надейся. Девай её куда хочешь, не мои проблемы.

И улетела. Просто взяла и улетела. Второй дракон взглянул на меня, потом на мужчину, вздохнул.

— Я попытаюсь её убедить, Риалор. Но ты знаешь, как это непросто.

— Знаю, — мужчина тоже вздохнул. — Ладно, лети, я что-нибудь придумаю. — И когда тот улетел, повернулся ко мне. — В корзину ты явно не поместишься. И что же мне с тобой делать, девочка?

— Может, домой отпустить? — робко предложила я.

— Я бы и рад, — покачал головой мужчина. — Думаешь, мне нравится, что детей пришлось от родителей отнимать? Но такова цена мира, который нужен вам, людям. А я лишь исполняю приказ моего короля.

— Может, я слетаю за креслом, ваша светлость? — предложил один из парней, впервые подав голос.

— Ночь скоро, — нахмурившись, мужчина взглянул на солнце, почти целиком ушедшее в воду. — Нужно лететь. Скажи, девочка, ты на лошади ездить умеешь?

— Умею, — кивнула. Ещё бы, дочь старосты — и верхом бы ездить не умела. Да нас чуть ли не с рождения взрослые с собой в седло сажали, а с пяти лет мы уже сами ездили.

— Это хорошо, — я и глазом моргнуть не успела, а рядом со мной, там, где только что стоял мужчина, появился дракон. Красный.

А рядом с ним — трое таких же. Ещё минута, и я уже сижу на спине дракона, на одеяле, которое вынул из корзины и расстелил один из бывших парней, а потом усадил меня туда.

— Прижмись ко мне и обхвати руками за шею, — велел тот дракон, на котором я сидела, которого драконы называли Риалором, а парень — «вашей светлостью», что это значило, я не знала. — Не бойся, я полечу аккуратно, а если что — тебя поймают.

И дракон… взлетел! А я вместе с ним! Наверное, мой визг в тот момент даже дома услышали, до которого несколько часов верхом. Какое-то время я сидела, крепко зажмурившись, прижимаясь к толстенной, в два охвата, шее дракона, потом осознала, что меня едва покачивает, словно в лодке, ничего общего с тем, как скачешь на лошади, не было.

Осторожно открыла глаза, огляделась. Боги, как же красиво! Я никогда не видела мир с такой высоты, но это было… что-то невероятное! Такой простор, такая ширь! Хотелось вздохнуть полной грудью и закричать, но уже не от страха, а от восторга.

Никогда не думала, что лететь на драконе так мне понравится. Я выпрямилась, лишь слегка придерживаясь за его шею одной рукой — так можно было лучше видеть то, что происходит вокруг. И стало даже жаль, что залив так быстро кончился. Ну, может, не быстро, летели мы не меньше часа, наверное, даже больше, но для меня они пронеслись, словно пара минут.

Теперь под нами проносилась земля. Вроде бы всё такое же, как у нас — леса, поля, реки, даже и не скажешь, что это — земля драконов. Если не знать, то и не отличишь. Интересно, а чего я ждала? Горы и пещеры?

Солнце скрылось за горизонтом, и уже мало что можно было разглядеть в свете неполной луны. Но вот впереди появились огни, они приближались, разрастались, и вскоре я поняла, что перед нами деревня. Большая, очень большая деревня. Я никогда не видела город, но, наверное, это он и есть, потому что, судя по огням, таких деревень, как батюшкина, здесь штук десять уместится, если не больше.

— Прилетели, — обрадовал меня дракон. — Скоро сможешь поесть и отдохнуть.

Мы опустились на большом дворе, точнее — мой дракон и ещё один, два других наших спутника улетели куда-то дальше. Впрочем, сняв меня и одеяло со спины моего дракона, третий парень тоже куда-то улетел. Миг — и рядом со мной снова тот же немолодой рыжий мужчина, я даже не уловила момент, когда он превратился обратно. Достав из стоящей рядом корзины мой узелок — интересно, её он нёс или тот, что меня сажал-снимал? — дракон Риалор взял меня за плечо и повёл к большому трёхэтажному дому, чьи окна были ярко освещены.

Мелькнула мысль — это сколько ж они свечей жгут, ужас просто, от лучин такого яркого света не бывает, значит, точно свечи. Мелькнула и пропала, так как мы уже входили в большие, даже огромные по моим меркам, ярко освещённые сени, скорее похожие на горницу. Мельком заметила, что стены дома из камня, а не из дерева, как у нас, а потом всё моё внимание переключилось на людей, столпившихся в горнице — то есть не людей, а драконов, но внешне они от людей вообще ничем не отличались, — которые молча и с любопытством разглядывали меня. И не знай я правды — ни за что бы не догадалась, что передо мной не люди.

Хотя было два отличия, то, что сразу бросилось мне в глаза. Во-первых — все, кто здесь находился, были рыжие. Ярко-рыжие, до красноты. Как Риалор или те трое парней, которые, наверное, всё же не его сыновья.

И второе — они все были молодые. Очень молодые, я бы дала им лет восемнадцать-двадцать, не больше. Несколько десятков человек, то есть, драконов, и ни одного, старше двадцати. Было несколько детей и подростков, но взрослых, по-настоящему взрослых — ни одного. И где все родители этих парней и девушек? Где бабушки и дедушки? Неужели ни одного нет?

Нет, одна всё же есть. Толпа молча расступилась и пропустила вперёд женщину, резко из неё выделяющуюся. Во-первых, она была уже немолода, под стать Риалору, во-вторых, у неё были светлые волосы, такие же, как у меня, а в третьих — она заговорила:

— Ты привёл в мой дом человека, Риалор? — её голос звучал возмущённо. — Как ты мог?!

— Крина, это только на одну ночь. Эту девочку должна была забрать Борена, но отказалась. Завтра я попробую её уговорить, а сегодня уже поздно.

— Твоей сестре я бы и курицу не доверила, не то что ребёнка, — голос женщины звучал раздражённо. Она пристально оглядела меня с ног до головы и обратно. Потом махнула рукой. — Пусть остаётся у нас. Не объест.

— Ты… согласна? — дракон был ошарашен. Остальные начали перешёптываться, удивлённо глядя на женщину.

— Она напоминает мне младшую сестру. Ту, что умерла, — женщина говорила коротко, словно слова давались ей нелегко. — Пусть живёт здесь. Я постараюсь забыть, что это — человек.

— Наверное, так будет лучше, — кивнул Риалор. — Борена… Она… Если бы не приказ короля.

— Как зовут-то тебя? — глядя всё ещё хмуро, но уже без прежнего раздражения, спросила меня Крина

— Дарёна, — прошептала в ответ.

Когда-то матушка говорила, что назвала меня так, потому что мы с сестрой стали для неё подарком. Радостью и утешением в бездетности. А сейчас, когда меня буквально навязали жёлтой драконице, это имя звучало насмешкой.

— Ну, пошли, Дарёна, — вздохнув, женщина положила руку мне на плечо. — Теперь у тебя начнётся новая жизнь. Привыкай.

Глава 2. ГОСТИ

8 лет спустя. День первый

— Дарёнка, подъём! — тормошила меня Геора. — Сегодня чёрные прилетают, нужно одеться понаряднее. Вставай, а то не увидим, как летят! Я прежде чёрных не видела, говорят, они больше наших чуть ли не вдвое.

— Куда ещё больше-то? — зевая и потягиваясь, я села на кровати, пытаясь продрать глаза.

— Опять вчера полночи читала? — привычно заворчала подруга. — Знала же, что сегодня до обеда поспать не получится.

— Прости, Геора, уж больно книга интересная попалась, — всё же сумев открыть глаза, я доковыляла до умывального столика, налила в тазик воду из кувшина, плеснула в лицо и взвизгнула. — Ты что, воду не погрела?

— Ага, — захихикала девушка. — Зато сразу проснулась, правда?

Правда. Ещё бы не проснуться — вода почти ледяная. Ворча на жестокосердность некоторых, которые подругами называются, подхватила железные клещи, которые мы называли «цеплялкой», и вышла из комнаты. Это было женское крыло, в нём располагалось несколько светёлок, в которых обитательницы дома собирались посплетничать и обсудить своё, женское, вдали от мужских ушей, а так же спальни незамужних девочек-подростков, поэтому я спокойно вышла в коридор в одной нижней рубашке.

Привычно подхватив из прикреплённой к стене железной чаши два световых шарика, я вернулась в спальню и кинула один в тазик, а другой — в кувшин. Вода моментально стала тёплой, и я с удовольствием умылась. Обычно по утрам это делала Геора, поскольку всегда вскакивала в несусветную рань, как мне казалось, но сегодня особый день — прилетают чёрные драконы, потому что завтра свадьба у Неары, одной из пра-пра, много раз пра-внучки герцога Риалора.

Герцог — это то же самое, что по-нашему князь. То, что оказалась в княжеском доме, я узнала не сразу, просто не понимала, что означают слова «ваша светлость», с которыми к Риалору и Крине обращаются те, кто им не родственник, тем более посторонних почти не видела и в основном слышала обращение «дедушка» и «бабушка», а со временем и сама стала их так называть.

Ещё я поначалу удивлялась, что у них так много внуков, а детей как-то не видно, а потом решилась спросить у Георы. И, раскрыв рот, слушала, что оба их сына с жёнами в отъезде и что на самом деле обитатели дома вовсе не внуки хозяев, хотя есть и внуки, конечно, но остальные — правнуки, пра-правнуки, а есть внуки, которые аж десять раз «пра-». Или больше, Геора сама не помнила.

Оказывается, живут драконы лет по пятьсот, а чёрные — и того больше. И внешне они меняются только малую часть жизни — в детстве, пока в брак не вступят, и «обмен» не произойдёт, после этого остаются такими же, как в день свадьбы, почти всю жизнь, и лишь под конец начинают стариться.

Геора мне много чего тогда рассказала, у меня чуть голова не распухла, пытаясь всё запомнить и понять. Для неё-то это привычно было, она, наоборот, удивлялась, что мы, люди, меняемся всё время. Это же так неудобно — когда молодость занимает совсем маленький кусочек взрослой жизни, а старость — чуть ли не половину.

В чём-то я со своей новой подругой была согласна, конечно, долгая молодость и короткая старость — это здорово. Только я так и не привыкла к тому, что, видя кого-то совсем молодого, не могла даже примерно угадать, сколько ему лет — тридцать или триста. Я терялась, пугалась и старалась держаться в стороне от таких вот, «молодых», драконов.

Понятнее было с детьми и подростками, но и здесь всё было для меня непривычно. Драконьи дети росли медленнее человеческих и взрослыми становились в тридцать лет. Это было очень похоже на мою порчу, я тоже в детстве медленно росла, хотя драконом и не была.

А жизнь среди драконов эту мою порчу как-то сняла. Уж не знаю, в чём было дело, может в том, что я жила среди наделённых магией существ и даже сама плодами той магии пользовалась, а может, человеческий сглаз на землях драконов терял свою силу. Но в первый же год, как стала заложницей, я вдруг начала быстро расти, за год вытянулась почти на голову, а потом и округляться стала — и сейчас имела хоть и не очень пышные, но вполне женственные округлости в нужных местах.

Конечно, те годы, которые я потеряла в детстве, пока плохо росла, ко мне не вернулись, я всё равно выгляжу младше своих лет, мне уже двадцать седьмой год, а на вид — лет восемнадцать, может двадцать, не больше. Но тут уж ничего не поделать. Главное — порча ушла и я теперь — самая обычная, нормальная девушка.

— Скорее пошли завтракать, а потом наряжаться! — Геора аж приплясывала от нетерпения. — Может, там неженатые драконы будут, в свите королевской! Может, приглянусь кому. Ох, нужно ближе всех стоять, когда прилетят, чтобы точно заметили.

— Заметят, не волнуйся, — успокоила я подругу. — В крайнем случае — в столовой увидишь. Только вряд ли много неженатых будет, их ведь нести нужно, сами-то не прилетят.

— Ну и что! Чёрные — сильные, что им, сложно, что ли? Пошли скорее, а то остынет всё.

— Как остынет, так и снова нагреется, — ворчала я, пока Геора, как телушку на верёвочке, тащила меня за руку в утреннюю столовую, находящуюся здесь же, на женской половине. Столовая — это то же самое, что у нас трапезная. Люди с драконами хотя и на одном языке говорят, да многие слова различаются, но я за эти годы привыкла.

По утрам семья редко собиралась вместе за столом, вставали все в разное время, поэтому ели кто где. А вот обед и ужин — так у драконов дневная и вечерняя трапезы назывались — обязательно за общими столами в большой столовой, как драконы называли эту комнату. Три длиннющих стола, за которыми умещались все домочадцы и ещё оставалось место для гостей, если они приходили. Сегодня там с нами за стол сядут чёрные драконы.

Или не с нами. Когда приезжало много гостей, да ещё и из других княжеств, которые здесь назывались «герцогствами» — язык сломать можно, — детей за стол не сажали. И меня тоже. Я хотя и жила в этом доме как член семьи, но всё же была человеком. А кто знает, как гости могут отреагировать на человека за столом?

Я не обижалась. И так моя участь оказалась гораздо лучше, чем могла быть. Всё же я не член семьи, не гостья, а заложница. Наверное, попади я к Борене, ко мне бы так не относились, знаю я, какой у неё характер тяжёлый, хорошо, что не только я, но и вообще никто из детей ей не достался.

То, что жена Риалора жёлтая, — оказалось для меня не бедой, а удачей. Пожилая драконица благоволила ко мне, поскольку своими светлыми волосами я напоминала ей о доме, о семье, о младшей, умершей ещё ребёнком, сестре. Она решила считать меня своей родственницей, какой-нибудь троюродной правнучатой племянницей, приехавшей в гости, так и относилась.

В это утро за одним столом собрались вместе все обитательницы женского крыла одновременно, что случалось редко. Все восемь девушек, включая меня. Несколько замужних женщин сидели отдельно, за другим столом, обсуждая что-то своё, взрослое. За нашим же только и разговоров было о неженатых чёрных драконах. И хотя некоторым девушкам до замужества ещё лет пятнадцать ждать нужно, а всё равно, интересно им было, вдруг судьбу свою встретят?

Я в разговор не вмешивалась, жевала себе молча. Мне-то ждать нечего, я это знала давно, и так же давно смирилась. Останься я дома — уже года два как замужем была бы, ребёнка бы нянчила уже. Но пока я заложница у драконов — об этом можно было забыть. А так как я здесь навсегда…

Драконы не вступали в брак с людьми. Никогда. И дело даже не в том, что наши земли разделены, для крылатых расстояние не преграда. Это в последние несколько десятилетий драконы к людям настороженно относятся, на свои земли не пускают, а прежде иначе было — торговцы приезжали, путешественники, да мало ли. В общем, люди были в землях драконов хоть и редкостью, но не невидалью.

Бывали случаи — очень редко, по пальцам сосчитать, но всё же бывали, — когда овдовевший дракон брал человека в любовницы или любовники. Ну, то есть жили вместе, но без брака. Для людей такое сожительство — грех великий, но драконы иначе к этому относились. Пока оба супруга-дракона живы — верны были друг другу, ну а когда один кто-то оставался, то, чтобы не жить в одиночестве, вступал в такой вот союз с человеком. Просто потому, что вдовели драконы уже ближе к старости, когда жить оставалось, по драконьим меркам, недолго. Вот эти годы людьми, мало живущими, и скрашивали.

Но настоящую семью дракон с человеком никогда не создавал. И дело не в разной длине жизни. Просто семьи для чего создаются? Чтобы детей рожать. А дети у драконов только в крылатом виде делаются. А потом драконица яйцо сносит, вот из него новый дракончик и рождается.

То есть с людьми это невозможно никак. Вообще! Я-то первое время ещё надеялась, что может, когда-нибудь приглянусь какому-нибудь дракону и выйду за него. А потом мне Крина рассказала, откуда у драконов дети берутся. Тогда-то я и поняла, что ни замужества, ни детей, мне не видать. Разве что, и правда, какой-нибудь вдовец пожилой в любовницы взять захочет, да такого я и сама себе не хочу. Как представлю, что окажусь в постели с мужчиной, которому почти пятьсот лет, — аж передёргивает всю. Даже если он будет выглядеть лет на сорок, или даже на тридцать, да хоть на двадцать пять, всё равно, раз меняться начал, значит, не просто старый, а древний ужасно!

Все, кто старше двадцати выглядят, — старые, очень-очень старые, это я давно усвоила.

И хотя треть жизни среди драконов прожила — так и не привыкла к их возрасту. Наверное, потому, что сама-то я другая.

— Ох, счастливая ты, Неара, — вздохнула Тарха, которой до замужества не меньше пяти лет ещё оставалось. — Говорят, ничего нет слаще, чем постель с мужем делить. А ты уже завтра всё это испытаешь.

— Да, — счастливо выдохнула Неара. — Мой Леикон — такой красавчик! Дождаться не могу, как обнимет меня, как поцелует, приласкает.

Мы все, за столом сидящие, как-то дружно вздохнули. Только юные драконицы восхищённо вздыхали или завистливо, а я — печально. Мне такого никогда не узнать, разве что со стариком каким-нибудь. Может, попросить Крину меня в какое-нибудь дальнее человеческое княжество отпустить? Где я смогу себе мужа найти. Да, я заложница, но если в Пригорном княжестве не узнают, что меня уже нет у драконов, это ведь ничего не изменит?

— А про «обмен» тебе уже рассказали? — допытывалась Геора.

Мы все навострили уши, даже я. Этот загадочный ритуал проходил в первую брачную ночь. В чём именно он заключался — незамужние драконицы не знали. Но именно после него всё в их жизни и теле менялось — появлялась способность превращаться в крылатого дракона, исцеляться, начинала просыпаться магия — но это уже постепенно. А вот первые два — сразу же.

— Нет, — вздохнула Неара, и над столом раздался дружный стон разочарования. — Мама сказала лишь, что это словами не передать, это можно только почувствовать. И я сама всё пойму, перепутать такое невозможно.

— А вдруг не произойдёт тот «обмен»? — снова Тарха. — В эту ночь ведь столько нового, неизведанного с тобой происходить будет, как поймёшь, что именно должно было быть, а не случилось?

— А я проверю! — Неара выставила всем на обозрение ногу, задрав подол платья и нижней рубахи. Чуть ниже колена красовался огромный синяк со ссадиной.

— Уууу, — хором взвыли мы, сочувствуя. Синяк, и правда, был даже на вид очень болезненным.

— Об угол лавки приложилась вчера вечером, — убирая ногу, пожаловалась Неара. — Больно было — жуть, зато теперь точно узнаю, что «обмен» состоялся. Синяк ведь после этого сразу зажить должен. Я даже у бабушки мазь целебную брать не стала, чтобы заметнее было.

— Всё-таки хорошо быть замужем, — мечтательно вздохнула Геора. — А мне ещё два года ждать, не меньше. Это сколько ж я синяков за это время получить успею? А порезаться? А простыть?

— А я? — подала голос Нуина, самая младшая среди нас восьмерых. Пятнадцать лет всего, выглядит на человеческие десять, только год назад в девичье крыло из общей детской перебралась. — Мне ещё сколько придётся болеть и синяки получать? — Выставила ногу, как Неара, показав целых три синяка, правда небольших и уже подживающих, а так же несколько царапин.

— А ты поменьше с мальчишками по крышам сараев лазай, — усмехнулась Геора, — целее будешь.

— Я тоже замуж хочу, — надулась Нуина.

— Нельзя, глупенькая, — Геора потрепала её по волосам. — Даже мне ещё нельзя, сама знаешь. Королевский запрет.

Да, мы все это знали, даже дети. Нуина так просто, чтобы покапризничать, такое сказала. Запрет тот не на пустом месте появился, ранние браки чуть драконов до вырождения не довели.

Об этом мне когда-то давно рассказала Крина, когда разговор завела о том, откуда дети берутся. Обычно о таком мамы дочерям рассказывают, но в таких вопросах именно Крина мне её заменяла. Это она следила, чтобы у меня всегда было достаточно одежды по сезону, чтобы я занималась вместе с остальными подростками разными науками, вроде математики, географии или истории. Давала мне книги «для общего развития», как она это называла, потом проверяла, прочла ли. И во всех остальных случаях, когда девочке требуется материнский присмотр или напутствие, именно она этим занималась.

В тот раз разговор о супружеских обязанностях плавно перешёл в рассказ о вреде ранних браков.

Дело в том, что дети драконов ничем от человеческих не отличались — точно так же болели, получали разные травмы, могли даже погибнуть или умереть. Неуязвимость и практически бессмертие до того времени, как умрут от старости в свой срок, драконы получали только после того таинственного «обмена», который происходил в первую брачную ночь. Практически бессмертие — потому что даже взрослые драконы могли погибнуть от какого-нибудь несчастного случая. То есть даже смертельная рана у них заживала быстро, за какие-то минуты. Но если погибал сразу, мгновенно, и этих минут не было — то уже и не оживал.

Таких случаев у драконов было ещё меньше, чем связей с людьми, они чуть ли не в легенды превратились. Зато дети умирали и гибли довольно часто, почти как человеческие, например, младшая сестра Крины — просто споткнулась на лестнице, упала, ударилась головой о ступеньку и через несколько дней умерла, так и не очнувшись. С тех пор прошло более четырёх сотен лет, а Крина до сих пор её оплакивает.

А ведь любому родителю хочется, чтобы ребёнок его поскорее в безопасности оказался, вот и стали в какой-то момент детей всё раньше женить. Дошло до того, что некоторым новобрачным и двадцати не исполнялось к моменту вступления в брак. Прошло несколько столетий, пока драконы не спохватились и не поняли, что именно натворили. Потому что вместе с неуязвимостью детей на несколько лет раньше обычного, они получили кучу проблем, и последствия некоторых аукаются им до сих пор.

То, что постепенно территория драконов превратилась в страну подростков, можно было предположить, ведь после обмена драконы не меняются до самой старости, и когда сменилось несколько поколений — это стало очень заметно. Но не так и страшно, в общем-то. То, что крылатые драконы тоже потихоньку измельчали, ведь если впервые обращался подросток, то и дракон его тоже оказывался подростком и больше уже не рос, тоже можно было предположить и даже смириться. Как по мне, драконы и так огромные, куда больше-то?

Но вот то, что некоторые драконицы стали бесплодными, — оказалось неприятным сюрпризом. Очень неприятным. Такого никто не ожидал. Сначала списывали на молодость, мол, пройдёт время — и зачать сможет. Но нет, время шло, а становилось только хуже. Те драконицы, что не зачали сразу после свадьбы, не смогли этого уже никогда. И с каждым новым поколением таких становилось всё больше.

И последняя беда обнаружилась лишь по прошествии нескольких столетий. Драконы, прошедшие «обмен» подростками, раньше начинали стариться и умирать. Их жизнь стала короче где-то на сотню лет.

Чем бы всё это закончилось, пока драконы спохватились бы, связали все свалившиеся на них беды именно с ранними браками, а не с гневом богов, наславших на них испытания, неизвестно. Может, и совсем драконы исчезли, выродились, если бы не чёрные. Это была — и остаётся — самая многочисленная драконья раса, занимают они самую большую территорию как раз в середине всех драконьих земель. И единственные продолжили вступать в брак, лишь достигнув взрослого возраста.

В то время цельного драконьего королевства ещё не существовало. И в какой-то момент чёрные оказались окружены ослабленными — а с уменьшением размера, у драконов ослабевала и магия тоже, — и разобщёнными герцогствами.

И в итоге чёрные подчинили себе остальных драконов, их герцог провозгласил себя королём всех земель, принял у остальных вассальную клятву и первым же своим указом запретил драконам вступать в брак до тридцати лет.

Этот указ действует по сей день, и никому даже в голову не приходит его нарушить. Бывает иногда, что кто-то из подростков посетует на то, что всё ещё вынужден ждать, пока сможет летать, но не более. Потому что последствия ранних браков до сих пор сказываются, хотя с тех пор, как их запретили, прошло уже более тысячи лет.

Хотя «обмен» теперь проходят только взрослые — их драконы так и остались небольшими, может, чуть-чуть подросли, но чёрные всё ещё заметно крупнее всех остальных. Продолжительность жизни тоже немного увеличилась, но чёрные всё равно живут дольше всех. И, к сожалению, некоторые самки всё ещё оказываются бесплодными. Их мало, но они есть.

Детей-заложников именно в такие семьи отдавали. Двадцать бесплодных семей на всё многотысячное княжество красных драконов — это немного, по сравнению с тем, что перед самым королевским запретом бесплодной оказывалась уже каждая третья драконица. Но они есть, и это тоже последствие необдуманных ранних браков.

— Обязательно надень золотой пояс, который дедушка тебе в том году подарил, — посоветовала Геора, вертясь перед зеркалом — диковинкой, которую я впервые у драконов увидела, — и примеряя то одни серьги, то другие, не в силах выбрать, какие ей идут больше.

— С голубыми камешками надень, — подсказала я ей, а потом опустилась на стул, вертя в руках пояс.

Вряд ли когда-нибудь кому-то из заложников дарили подобную красоту. Но раз уж решила Крина меня родственницей своей признать, то и все остальные относились так же. И одевалась я не хуже, чем другие девушки-подростки из семьи герцога Риалора. И подарки мне наравне с остальными привозились.

Да только я — не родственница. Я заложница. Человек. И бежать встречать гостей, в надежде найти среди них суженого, для меня смысла не имело. Только расстроюсь.

— Я не пойду, — вздохнула, откладывая пояс, который так и не надела. — А ты иди. И поторопись, нужно же место получше занять. А я и из окна всё прекрасно увижу.

Геора открыла было рот, чтобы возразить, но передумала, сочувственно взглянула на меня, нацепила серёжки и убежала. Она иногда просто забывала, что я не такая, как остальные. А теперь вот пришлось вспомнить, почему мне нет смысла жениха себе среди гостей высматривать.

Мы подружились сразу же, как меня поселили с ней в одной комнате. Девочки жили по двое, и раньше она делила спальню с Неарой, но как раз незадолго до моего появления они сильно поссорились. Уж и сами не помнят, из-за чего, давно помирились, но в тот момент видеть друг друга не хотели. А тут как раз одна из девушек замуж вышла, вот Неара и ушла на освободившееся место, оставив Геору одну. Поэтому меня к ней и поселили — так Крина распорядилась.

Я боялась, что юная драконица будет задирать передо мной нос и обливать презрением — уж не знаю, почему себе такое вообразила, — но Геора, наоборот, узнав, что я заложница, которую забрали из дома, от родителей, прониклась ко мне жалостью и взялась опекать. Заступалась перед другими девушками, которые поначалу настороженно относились ко мне, пока не привыкли. Учила укладу жизни драконов. Помогала, подсказывала. И в итоге стала моей лучшей подругой.

Жаль, что через два года и её замуж выдадут. Наверное, это не очень хорошо — желать такого подруге, но, надеюсь, никто из гостей ей не понравится и она никому. Пусть за кого-нибудь из нашего города выйдет, чтобы мы и после её замужества видеться смогли.

Я открыла окно и уселась на подоконник, гладя, как внизу, на широченном заднем дворе, предназначенном для приземления драконов, собираются девушки. Из нашего дома и из соседних, где тоже богатые семьи жили. И из близлежащих деревень — специально приехали. Взрослые драконы, кроме Риалора и Крины, отступили назад, пропустив девушек вперёд. Да и парни тоже рядом топтались — вдруг чёрные и кого-то из девушек принесут?

Свадьбы — отличный повод познакомиться с кем-то, кто может в будущем стать спутником жизни. Именно так Неара со своим Леиконом познакомилась — четыре года назад её взяли на свадьбу его старшего брата, как и ещё двух девушек. Одна тоже нашла там себе жениха, правда среди гостей — серого дракона, другой не повезло, но позже она уже дома встретила красного, прилетевшего к Риалору по какому-то делу из дальней деревни. То есть дело было у его отца, а парень его просто сопровождал, в общем, всё удачно получилось. А то девушке уже тридцать исполнилось, а по сердцу так никто и не пришёлся, да и тот парень в город с отцом увязался с отчаяния — никак невесту найти не мог, ни одна не нравилась. А как встретились — сразу и влюбились. Тут же свадьбу и сыграли. Обоим уже можно было.

В общем, старались девушки жениха себе заранее присмотреть, потому так и радовались прилёту чёрных. Всё же новые лица, вдруг повезёт. А завтра ещё жёлтые и коричневые прилетят — может, и среди них холостяки будут. К тому же Геору и Тарху ещё и к чёрным возьмут, а там будут ещё и белые с серыми. Надеюсь, Тарха себе кого-нибудь найдёт. А Геора — нет, пусть к красным повнимательнее присмотрится.

— Летят, — крикнул детский голос откуда-то из окна неподалёку.

Подняла глаза — и правда летят. Насчитала двадцать три дракона, среди них один белый и один коричневый, заметно мельче остальных. Когда ближе подлетать стали, заметила, что двенадцать в лапах кресла держат — значит, одиннадцать неженатых или незамужних с собой взяли, двенадцатый — жених, он не в счёт.

Драконы начали приземляться, сначала те, что без кресел, чтобы сразу отойти в сторону и не мешать остальным, потом те, что с креслами. В них носили тех детей и подростков, кто уже в корзину не помещался. У кресел ремни специальные были, чтобы не вывалиться в полёте. Это намного удобнее и безопаснее, чем на спине дракона, как меня сюда везли.

Из кресел выбрались девять юношей и три девушки. Встали чуть в стороне, переглядываясь с нашей молодёжью. Потом ближе познакомятся, если кто кому приглянется, а пока лишь присматриваются молча. Лиц прилетевших мне почти не видно, красные так расположились, что подошедшие к ним чёрные мне видны были сверху и сзади, ну, ещё кусок щеки и ухо, если у кого из-под волос торчало. Впрочем, мне жениха не выбирать, лица особо не важны, хотя и любопытно, конечно. Ничего, на завтрашней церемонии я тоже буду, тогда и рассмотрю всех.

Последними к группе чёрных подошли девушка и юноша, которые в амбаре переодевались. То есть, это я так мысленно называла — «амбар», у драконов для этого строения своего названия не было, а мне показалось похожим, когда впервые увидела. Это был такой высоченный сарай в дальнем конце двора для приземлений, такие же были возле каждого богатого дома и по нескольку штук на улицах с домами попроще, где для приземления было выделено общее место для всех.

Оказывается, после «обмена», в отличие от способностей летать и исцеляться, которые появляются сразу же, остальная магия у драконов просыпается постепенно. В том числе и способность превращаться вместе с одеждой. И примерно лет десять после свадьбы молодые драконы должны сначала раздеться, прежде чем превратиться, а потом одеться.

Вот для этого такие помещения и были приспособлены. Дракон внутрь заходил с дальней от дома стороны, где были широкие ворота, прикрывал их за собой, обращался, одевался и выходил уже с другой стороны, через обычную дверь. Внутри всегда висело немного запасной одежды на всякий случай, но эта пара явно принесла свою с собой, уж слишком нарядной она выглядела. А судя по тому, что зашли драконы внутрь один за другим, а вышли одновременно — это были муж и жена.

У одной из тех женщин, что прилетели сами, волосы оказались коричневые, а у другой — белые-белые, словно седые. Теперь понятно, почему они прилетели с чёрными — жён часто брали из других герцогств.

После того как все драконы были в сборе, Риалор поприветствовал прибывших, обращаясь к тому, что стоял впереди всех, «ваше величество». Видимо, это и был король всех драконов. Я знала, что Неара выходит за его среднего сына, но мне почему-то и в голову не приходило, что король сам прилетит за невестой сына. Не знаю, почему так думала, он же не только король, но и отец, а я видела, какие драконы хорошие родители и как заботятся о своём потомстве. Но король… это же почти небожитель! А тут я видела его — прямо живого, настоящего. Стоит и разговаривает с Риалором и Криной, благодарит за гостеприимство, даже слегка поклонился Крине и руку поцеловал.

Стало любопытно, как же он выглядит. Настоящий король! Прямо у нас во дворе. Ну, почему они так встали, что мне у чёрных вообще лиц не видно? Ладно, завтра рассмотрю обязательно. Интересно же!

Крина пригласила гостей пройти в дом, обратившись «ваше величество» и к той драконице, что с белыми волосами, которая стояла рядом с королём. Наверное, это его жена. А те двое, что позже всех подошли, по другую руку от короля стояли. Может, это его старший сын с женой? Они четыре года как поженились, поэтому одежду зачаровывать ещё не умеют. Или, может, другие какие-нибудь родственники? Ладно, потом у Георы спрошу, что гадать?

Посмотрев, как гости и хозяева скрылись в доме, а горожане, пришедшие поглазеть на прилёт чёрных, разошлись, слезла с подоконника и, не представляя, чем заняться, взялась дочитывать книгу. Обычно мы до обеда чему-либо учимся, под руководством кого-нибудь из старших — или наукам, или рукоделию, или по хозяйству, — но в этот день не до занятий всем было.

Обедала на женской половине, вместе с тремя младшими девочками, очень этим недовольными. Их, вместе с остальными детьми, за стол не пустили — малы ещё. Всё равно среди прилетевшей молодёжи им никто по возрасту не подходил. Драконы обычно искали себе в пару ровесников или кого-то с разницей не больше двух лет, чтобы не пришлось дольше, чем нужно, свадьбу — а с ней и «обмен», — откладывать, в ожидании, когда будущая супруга возраста нужного достигнет.

Бывали, конечно, исключения, но редко. И уж точно не в десять лет та разница была.

Это я и пыталась втолковать трём надувшимся подросткам, которые и так это знали, но всё равно обижались.

Когда мы уже заканчивали обедать, Нуина, покопавшись в вазе с фруктами, недовольно заныла:

— А почему слив нет? Я сливы хочу!

— Съешь пока грушу, — предложила я. — А придёт служанка за грязной посудой — попроси её принести слив.

— Я не хочу грушу, хочу сливы!

Обычно Нуина не была такой привередой, но обида на «несправедливость» сделала её капризной. Мало того, что за стол с гостями не пустили, так ещё и сливы не принесли. Сидит, губа нижняя трясётся, того и гляди заплачет.

— Я принесу тебе сливы, — вздохнув, встала из-за стола. — Только не плачь.

Спустилась по задней лестнице на второй этаж, здесь нужно было пройти до угла, свернуть — и слева будет неприметная дверь на небольшую лестницу, ведущую прямо в кухню. Поскольку все обитатели дома были либо внизу, либо на третьем этаже, в детской, шла я быстро, не боясь с кем-либо столкнуться.

И, едва свернув за угол, всё же столкнулась. Просто врезалась в кого-то большого и твёрдого. Сильные руки подхватили, удержали, не давая упасть.

Подняла глаза — чёрный дракон. Высокий, намного выше меня, пришлось голову запрокинуть, чтобы лицо увидеть. И старый. Ну, был бы человеком, я бы решила, что лет двадцать пять-тридцать, но это же не человек, это дракон. Чёрный дракон. А они ещё дольше красных живут, значит, этот вообще древний, лет пятьсот, не меньше!

Дракон, продолжая удерживать меня за плечи, хотя я уже крепко стояла на ногах, широко улыбнулся, так, что у меня сердце забилось сильнее. Боги, какой красавец, когда улыбается! И тут же словно в ледяную воду окунулась — да разве же можно так про старика думать?

А старый дракон чуть наклонился, вглядываясь в моё лицо. В тёмно-синих, словно ночное небо, глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение.

— И что же такая прелестная жёлтая девочка делает здесь одна? — спросил он, чуть склонив голову набок, с любопытством глядя на меня. — Почему ты не внизу, со всеми, за праздничным столом?

Глава 3. СВАТОВСТВО

День первый

— И что же такая прелестная жёлтая девочка делает здесь одна? — спросил он, чуть склонив голову набок, с любопытством глядя на меня. — Почему ты не внизу, со всеми, за праздничным столом?

— Я не жёлтая, — только и смогла выдавить из себя.

Гость принял меня за дракона. Конечно, откуда ему знать, что в доме герцога живёт человек.

— Нет? — мужчина поднял брови, усмехаясь. — Тебе не нравится слово «жёлтая»? Хорошо, скажи мне, почему прелестная золотая девочка не сидит сейчас за столом, вместе с гостями?

И он подхватил локон моих распущенных — как носили все незамужние девушки-драконы, — волос и пропустил их сквозь пальцы.

— Мне нельзя… — только начала объяснять, как сзади в меня что-то врезалось, и я снова упала на грудь старому дракону. Старому, но крепкому и сильному, потому что он снова не дал мне упасть.

— Дарёнка, ну где сливы? — раздался у меня за спиной нетерпеливый голос, тут же сменившись испуганным: — Ой! Ваше величество!

Оглянувшись, увидела склонившуюся в реверансе Нуину, потом вновь взглянула на дракона, который как поймал меня, упавшую ему на грудь, так и держал. Это что же, сам король? А я в него врезалась. Два раза! Надеюсь, не ушибла, не хотелось бы нанести королю какую-то травму. Драконы и так из-за людей пострадали, а тут ещё и я добавлю.

Высвободившись из придерживающих меня рук, я тоже склонилась в реверансе.

— Простите, ваше величество.

— Ничего страшного. Но ты не ответила на мой вопрос.

— Мне нельзя за стол к гостям, ваше величество, — потупилась. — Я человек.

Пауза. Разозлился? Ещё бы, человек посмел в самого короля драконов врезаться. Подняла глаза — король, нахмурившись, недоверчиво всматривался в моё лицо. Ну да, наверное, в это сложно поверить. Я одета как дракон, волосы распущены, только от лица лентой убраны, а у людей девушки косу носят, замужние женщины — две, и вообще волосы прячут. А вот драконы не прячут волосы, никогда. Да, цвет волос у меня — как у жёлтых драконов, но такой же — почти у всех людей, мало у кого тёмные или рыжие.

— Человек? — король даже за подбородок меня взял, чтобы видеть лучше. Потом перевёл взгляд на Нуину, словно моего слова ему было мало. — Откуда здесь человек?

— Она заложница, ваше величество, — пискнула девочка.

— Заложница? В доме герцога?

— Сестра его светлости должна была меня взять, но отказалась, — пришлось объяснять. — Я была уже слишком большой. Тогда меня взял герцог.

— И Крина согласилась? — в голосе короля всё ещё звучало недоверие, но, кроме него ясно слышалось разочарование.

— Она сама предложила, ваше величество.

— Бабушка сказала, что Дарёна ей сестру напоминает, — влезла Нуина. — Она теперь как бы тоже жёлтый дракон. Понарошку.

— Понарошку, стало быть, — король тяжело вздохнул, грустно глядя на меня. От недавней сияющей улыбки не осталось и следа. — Ладно, девочки, идите… за сливами, верно?

И, развернувшись, скрылся за одной из дверей, напоследок бросив на меня странный пристальный взгляд. Я вспомнила, что здесь, в крыле для семейных пар, приготовили несколько спален для самых важных гостей, остальных разместят в гостевом крыле, на первом этаже.

Мы сходили на кухню за сливами — Нуина прихватила ещё и кусок пирога с вишней, — и я вернулась в нашу с Георой комнату. Настроение было… странное. Я не очень понимала, что вообще произошло в коридоре.

Пока король считал меня драконицей, он мне улыбался. Понял, что человек, — перестал. Ну, как бы всё верно, человеку улыбаться не обязательно. Но откуда это разочарование в его глазах? И ещё что-то. То ли грусть, то ли… не знаю что, непонятный взгляд. Но так реагировать только потому, что я человек? Почему?

Не понимаю…

Я сидела на своей кровати, смотрела в стену и вздыхала, пытаясь понять странную реакцию короля, когда в нашу спальню ввалилась Геора. Кинулась ко мне, обняла, носом в плечо уткнулась.

— Ой, Дарёнка, кажется, я его встретила!

— Его? — мне было непросто сразу вынырнуть из дум и понять, о ком говорит Геора.

— Его! Он такой… Такой! — она счастливо вздохнула, потом откинулась на кровать, широко раскинув руки и глупо улыбаясь. В сердце словно иголочкой кольнуло. Кажется, мои опасения сбываются.

— А у него имя есть? — всё же попыталась улыбнуться в ответ.

— Дионил, — выдохнула подруга. — Он младший племянник короля. Только знаешь… — она села и чуть растерянно взглянула на меня.

— Что?

— Он меня младше.

— Намного? — вроде бы совсем уж молоденьких парней я среди прилетевших не видела, они мне все одногодками показались.

— На год.

— Тоже мне, большая разница! — фыркнула я. — Вы по пятьсот лет живёте, что там тот год?

— И правда. Ох, Дарёна, я такая счастливая!

— И ты вот так, за какой-то час, поняла, что он — твоя судьба?

— Я это, наверное, за минуту поняла, как наши глаза встретились! А потом он за столом рядом со мной сел. И мы говорили… Я и не поела толком, нужно будет в кухню сбегать, хоть хлеба кусок взять, до ужина-то ещё далеко. А перед этим Дионил меня погулять пригласил. Ой, что это я лежу-то? Нужно же переодеться! Он за мной через полчаса зайдёт.

И Геора кинулась к шкафу, роясь в нём и прикладывая к себе разные платья, причём как свои, так и мои, да мне и не жалко, не впервой нам одеждой меняться. Усмехнувшись, встала, открыла свой ларчик с украшениями — пользуйся, мол, — и направилась к двери.

— Поищу тебе что-нибудь поесть. Переодевайся пока.

Но когда шла от утренней столовой с тарелкой пряников и яблок — остальное уже унесли, — меня перехватила служанка.

— Вас ждут в комнатах его светлости, — сообщила она мне.

Попросив отнести тарелку в нашу комнату, я, немного удивлённая, отправилась на второй этаж. Дорога была мне отлично знакома, именно там мы с Криной обычно беседовали. И звала она меня тоже нередко, просто именно сегодня, когда в доме гости, это было как-то неожиданно.

Подойдя к высоким дверям семейных комнат Риалора и Крины, я уже подняла руку, чтобы постучать, но услышала своё имя и замерла. Да, подслушивать нехорошо, но… То, что я услышала, заставило меня пошатнуться и опереться рукой о стену, чтобы устоять на ногах.

— Мы собирались просить у вас позволения отпустить Дарёну к людям, когда она станет взрослой, чтобы девочка смогла найти себе мужа, — голос Крины. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Неужели мои мечты всё же сбудутся?

— Считайте, что она его уже нашла, — возразил мужской голос, смутно знакомый.

Я нашла? Кого? Да я людей восемь лет не видела, кроме некоторых детей-заложников, и то — издалека на улице. Узнавала по светлым волосам.

У драконов дети всегда наследовали цвет волос — а с ним и расу — своего отца. Какую бы жену ни брал дракон — дети были похожи на него. Поэтому здесь, в герцогстве красных, можно было изредка встретить женщин с разным цветом волос, но мужчины и дети — только ярко-рыжие. Мы, заложники, были единственным исключением. Потому-то и прилетевшие с чёрными драконами белая и коричневая драконицы меня не удивили. Все остальные были черноволосыми, и это было нормально.

— Но она — человек, — голос Риалора. — Вы знаете, как короток их век. Каких-то десять-пятнадцать лет — и её молодость пройдёт.

— Я знаю, — снова первый голос. Он звучал как-то… мрачно, другого слова не подобрать. — Я всё знаю. Но я хочу её. Сколько бы ей ни было отпущено.

Голоса умолкли, и, воспользовавшись паузой, я постучалась. Дверь мне открыл сам герцог и предложил войти. Сделав пару шагов, я замерла, узнав говорившего. Потом, опомнившись, склонилась в поклоне перед королём.

— Его величество решил взять тебя в жёны, — ровным голосом сообщил мне Риалор, второй раз за несколько минут заставив пошатнуться.

Король? Меня? В жёны? Вскинув голову, посмотрела на черноволосого мужчину, надеясь, что он скажет — это ошибка, неправда, шутка. Драконы не берут в жёны людей. Никогда. И… и как же желание Крины отпустить меня к людям? Я только поверила, что смогу иметь нормальную семью, детей, а тут такое.

И… Он же король! Король драконов! Я цепенею, когда на него смотрю — сам король! Мне страшно дышать рядом с ним, а он — в жёны.

Мысли метались в голове, я не могла ни одну зацепить, понять, осознать. Наверное, от меня ждали каких-то слов, но всё, что я могла — это хватать воздух ртом, в ужасе глядя то на одного, то на другого. Может, я просто сплю? Сидела-сидела в своей спальне, дожидаясь Геору с обеда — и уснула. Потому и снится странное.

Тайком, пряча руку в складках юбки, ущипнула себя — больно. Неужели не сон?

Кажется, мои слова никому особо и не нужны были. Король в два шага подошёл ко мне, взял за безвольную правую руку и надел на неё помолвочный браслет. Потом, не сводя с моего лица своих полуночных глаз, поцеловал руку и, выпрямившись, печально улыбнулся.

— Завтра ты станешь моей, золотая девочка, — потом обернулся к Риалору. — Сегодня вечером она будет сидеть за столом рядом со мной.

— Завтра? — ахнула Крина. — Но мы не успеем сшить ей свадебное платье, собрать приданое…

— Вы думаете, что мне нужно приданое? Или интересует, во что Дарёна будет одета? — король улыбнулся уголком рта, глаза его при этом оставались печальными. Как-то не походил он на счастливого жениха. — Завтра.

В мимолётной ласке провёл костяшками пальцев по моей щеке, потом вышел, оставив меня в совершенно растрёпанных чувствах. Я подняла глаза на Крину, которая с жалостью глядела на меня, потом на Риалора.

— Это правда?

— Ты же слышала, — ответил мне он.

— Правда, что вы хотели вернуть меня людям? — этим вопросом я признавалась, что подслушивала, но не могла не спросить.

— Что теперь об этом говорить, — вздохнула Крина. — Да, собирались, но это уже в прошлом. Ты станешь женой нашего короля.

— Я… я его боюсь, — призналась шёпотом.

— Не надо, — драконица притянула меня в свои объятия и погладила по голове, когда я уткнулась ей в плечо. — Я долгие годы знаю нашего короля. Он будет добр к тебе и никогда не обидит.

— Долгие годы… Он же старый!

— По человеческим меркам, наверное, очень старый, — усмехнулся Риалор. — Но пусть это тебя не волнует. Ты состаришься гораздо раньше него.

Вот как им объяснить, что пусть король даже и выглядит совсем молодым, но от одной мысли о том, что ему уже лет пятьсот, а мне нужно будет лечь с ним в постель и исполнять супружеский долг, меня в дрожь бросает. Драконы этого не поймут, они по-другому всё видят, а я за все те годы, что с ними живу, так и не привыкла.

Я знала, что Риалору и Крине уже намного больше четырёхсот лет, но я в них видела дедушку и бабушку. А дедушка и бабушка всегда старые, это нормально и правильно. А муж старым быть не должен, если только он не муж такой же старушки. Я, конечно, знала, что и у людей порой старик на молодой женился, но всегда содрогалась, слыша о подобных историях. А теперь стану героиней одной из них.

Жутко. Страшно. И так всё быстро.

А если бы я не пошла за теми сливами — ничего бы не случилось. Почему, ну почему Нуина раскапризничалась именно сегодня, хотя обычно это весёлая и спокойная девочка? И почему я не отправила в кухню её саму?

И вот что в итоге получилось…

— Иди в свою комнату, собери вещи, которые хочешь взять с собой, — отстраняя меня, сказала Крина. — Потом некогда будет. Дорожный сундук тебе принесут. Потом оденься понаряднее, король хочет видеть тебя за ужином. А мне нужно придумать что-нибудь с твоим свадебным платьем. Может, успеем перешить чьё-нибудь, пойду, спрошу, у кого сохранилось.

— И без приданого тебя отдавать — тоже не дело, — нахмурился Риалор. — Нужно оно королю или нет, не важно. Раз уж ты из моего дома замуж выходишь, бесприданицей не останешься. Иди, Дарёна, собирай вещи. Что поделать — королевские приказы не обсуждаются.

И я пошла. А что мне оставалось?

Георы в спальне не было, что меня даже порадовало. Хотелось одной побыть. Нужно было как-то уложить в голове эти два известия, свалившиеся на меня одновременно. Меня хотели вернуть людям, чтобы у меня была нормальная семья и дети. Но этого не будет, потому что меня берёт в жёны король. Детей не будет — но с этим я уже смирилась, думая, что всю жизнь проживу у драконов.

Того, что меня может взять в любовницы — то есть делить постель всё равно придётся, — какой-нибудь старый дракон, опасалась. Надеялась, что этого никогда не произойдёт, но знала, что такое всё же возможно.

Но то, что это будет сам король, вызывающий у меня безотчётный страх и трепет одним тем, что король — о таком я никогда даже подумать не могла. И до сих пор не понимаю — зачем, ну, зачем ему человечка в жёны?

И вот эти «зачем», «не понимаю» и «боюсь» крутились и вертелись у меня в голове, пока я не отбросила очередное платье, которое выкладывала на свою кровать из шкафа и не разревелась.

Слишком много. Слишком быстро. Уже завтра!

Помолвки у драконов длятся по нескольку лет, пока оба будущих супруга не достигнут брачного возраста. Были исключения, но там по большой и неожиданной любви, когда оба уже совершеннолетние, и не могут и дня лишнего прожить друг без друга.

А у меня нет даже нескольких дней, чтобы осознать всё, привыкнуть, смириться.

Ах, ну почему я не пришла на полминуты позже? Тогда не узнала бы, что у меня могла быть нормальная жизнь. А теперь мне вдвойне больно — сначала посулили счастье, а потом отняли. И неизвестно, как бы я реагировала, не поверь на минуту, что у меня будет нормальная семья.

Но я поверила. А потом меня словно сбросили с небес на камни.

Вошли две служанки, занесли сундук. Стали споро укладывать в него то, что я на кровать выложила, делая вид, что не замечают моих слёз. Мысленно поблагодарила их за это. Услышь я сейчас хоть одно жалостливое слово — и слёз моих было бы уже не остановить.

А так — вытерла глаза и продолжила вещи свои из шкафа выкладывать. Полчаса — и всё было готово, только сорочку ночную оставила и платье с украшениями на вечер. Последней в сундук отправилась шкатулка с украшениями, в которую я положила бережно завёрнутую в платок свистульку, подаренную на прощание братом.

Огляделась. Вот и всё. Ещё одна ночь — и ничего в этой комнате не будет напоминать о том, что я здесь восемь лет прожила. А уже следующей ночью здесь будет спать новая девочка, перебравшись из общей детской.

Взглянула на кровать Георы, которая так и не пришла — всё гуляет со своим Дионилом. Всего несколько часов назад я расстраивалась, что ей всё же глянулся чёрный дракон, и значит, после замужества видеться мы уже не будем. Немного утешало то, что случится это не через два, а через три года, раз уж он оказался младше.

А теперь вдруг поняла, что расстанемся мы уже завтра. Зато через три года встретимся вновь. И теперь всё наоборот — я радовалась, что моя подруга выбрала чёрного, да ещё и племянника короля, значит, видеться будем часто, а может, и в одном доме жить. А вот лишний год теперь огорчал.

Осознав, что уже почти спокойно обдумываю всё это и предвкушаю, что мы с Георой снова вместе будем, поняла, что сумела найти в своём внезапном замужестве хоть что-то хорошее. И мне как-то полегчало. Невидимая рука, сжимающая сердце в кулаке и мешающая дышать полной грудью, слегка разжалась. Не отпустила ещё, но чуть ослабила хватку. Может, если ещё что-то хорошее в будущем браке найти — ещё легче станет?

А что? Я совершенно не знаю будущего мужа, который — о боги! — сам король драконов. И старый! Передёрнулась, решила об этом пока не думать. А о чём тогда?

Улыбка у него красивая, светлая такая — вспомнилось почему-то. Вот только как узнал, что я человек, так и исчезла та улыбка. И грусть в глазах, цвета полуночного неба. Девочке бы такие глаза. Дочке… Вот только не будет у меня дочки с такими глазами, никакой вообще не будет.

Да что ж это такое! Только что-то хорошее отыщу — сразу это хорошее в грустное превращается. Хоть бы Геора пришла, что ли? За её болтовнёй я бы хоть перестала в голове одни и те же мысли крутить. Только не идёт подруга, видимо, хорошо ей с Дионилом, расставаться не хочется. Пусть у них всё сладится, только эта мысль у меня печали не вызывала.

На ужин пошла вместе со старшими девушками. Георы и Неары среди них не было, Геора так и не зашла к нам в комнату, остальные немного удивлённо на меня посмотрели, но ничего не спросили.

В дверях я задержалась, не зная, куда себя девать, гладя, как остальные драконы заходят и рассаживаются за столами, уже зная, где им сесть. Некоторые тоже бросали на меня удивлённые взгляды, но и только. Места за главным столом, в середине, там, где сидят хозяева дома и самые важные гости, пустовали. И куда мне теперь?

Но не успела я окончательно растеряться, как меня обхватила за талию рука кого-то, подошедшего сзади. Кого-то? Нет, я тут же поняла, кто именно уверенно увлекает меня в столовую, едва услышав:

— Извини, моя золотая девочка, мы слегка задержались. Долго ждёшь?

Всё, что смогла — помотать головой, мол, нет, не долго, пока меня, под взглядами всех окружающих, которые я не видела, упорно глядя в пол, но чувствовала, провели к самому почётному месту. В полной тишине — все разговоры стихли по мере того, как мы шли к своим местам, — раздался спокойный голос короля:

— Это Дарёна, моя невеста, — после чего аккуратно усадил меня за стол, сев рядом.

Комната наполнилась ошеломлёнными перешёптываниями. Ещё бы — король не просто внезапно жениться решил, а на человеке! Такого никогда не было у драконов, а теперь вдруг — такой сюрприз. Едва осознала, что с другой стороны от меня сел какой-то парень, а потом услышала сдавленное:

— Дарёнка, это что, правда?

Оглянувшись на голос, увидела выглядывающую из-за парня Неару, похоже, рядом со мной сидит её жених. Только и смогла кивнуть, голос рядом с королём, да ещё под пристальным вниманием почти сотни драконов, куда-то пропал.

— Вот это да… — протянула девушка, глядя на меня огромными глазами, потом заулыбалась. — Так это же замечательно! Вместе будем жить. Хоть кто-то знакомый в чужом доме будет.

— А я? — с наигранной обидой поинтересовался её жених.

— И ты, — Неара просияла, легонько погладив его по руке и получив в ответ такой же сияющий взгляд. А я наткнулась на другой взгляд, внимательный, изучающий. На меня, чуть нахмурившись, смотрела та самая белая драконица, которая прилетела с чёрными и к которой обращались «ваше величество».

Отведя глаза, уставилась в стоящую передо мной тарелку, уже наполненную королём, — именно мужчины подкладывали из стоящих на столе блюд еду своим спутницам. И как я должна всё это есть у всех на виду? Я же подавлюсь!

Всё же взяла вилку, с которой уже вполне ловко управлялась, хотя впервые увидела лишь у драконов, наколола кусочек мяса, обмакнула в соус и стала жевать. Может, и проглотить получится. А сама в это время думала о том, что прежде не приходило в голову — кто эта белая драконица, которую назвали «величеством», как королеву?

Если бы она выглядела старше, я бы решила, что это мать короля. Раз он уже меняется, то его мать тем более должна измениться и выглядеть пусть не старой, но хотя бы средних лет. Но беловолосая была такой же молодой, как и все остальные, сидящие за столом, кроме Риалора с Криной, их сыновей с жёнами и ещё одной красной пары — наших соседей, которых я заметила, стоя в дверях столовой. Все остальные драконы — как красные, так и чёрные, — выглядели не старше двадцати.

А это значило, что беловолосая — не мать короля. Тогда кто? В голову приходила лишь одна мысль — она вдова прежнего короля. Я почти ничего о королевской семье не знала, но мог же прежний король жениться второй раз? Потому что ничего другого в голову не приходило, не могла же эта белая драконица быть женой нынешнего короля. Тогда он не смог бы жениться на мне.

Или смог? Кто знает, может, у королей всё по-другому? Я никогда этим не интересовалась, даже когда Неара нашла себе жениха из королевской семьи. И теперь жалела, что не проявила тогда любопытства. А теперь сижу и ломаю голову.

Ладно, вечером у Георы спрошу. Изредка бросая на сидящих за столом взгляды из-под ресниц, заметила её рядом с симпатичным черноволосым парнем — он подкладывал в её тарелку лакомые кусочки, смотрел восхищёнными глазами и что-то нашёптывал на ухо, а она в ответ счастливо улыбалась. Пусть у них всё сложится.

Я машинально жевала и глотала то, что лежало у меня на тарелке, не чувствуя вкуса. Отхлёбывала из протянутого мне кубка короля — тоже обычай драконов, один кубок на супружескую или обручённую пару, — когда произносился очередной тост, не вслушиваясь в слова. Вообще, до меня весь окружающий шум долетал словно сквозь воду, я слышала слова, но не понимала их смысла.

И вздрогнула, когда рука короля помогла мне встать — я и не заметила, как ужин подошёл к концу и драконы начали вставать со своих мест.

— Постарайся сегодня выспаться как следует, — услышала тихие, только для меня сказанные, слова, губы говорившего были так близко, что я почувствовала ухом его дыхание. — Боюсь, что завтра ты долго не сможешь уснуть.

Я почувствовала, как мурашки побежали по рукам, когда поняла, что эти слова означают. Уже на следующую ночь я должна буду лечь в постель с этим драконом, чужим, совсем незнакомым мужчиной, и исполнить свои супружеские обязанности. Ну почему так скоро? Почему у меня нет даже пары дней, чтобы как-то свыкнуться с этой мыслью?

Король положил мою ладонь на свою согнутую руку и повёл меня… не знаю, куда. Я шла, глядя себе под ноги, не решаясь взглянуть на того, кто вёл меня сначала по коридору, потом по ступенькам, потом остановился — я тоже остановилась.

— Сладких снов, моя золотая девочка, — и я почувствовала прикосновение губ к своему лбу. Костяшки пальцев вновь скользнули по моей щеке в мимолётной ласке, потом раздались удаляющиеся шаги.

Постояв так ещё немного, наконец, подняла голову и поняла, что стою у входа в женское крыло. Из утренней столовой послышался детский смех, заставивший меня быстро пройти в свою комнату, — сейчас я не хотела никого видеть и с кем-то разговаривать. При свете, падающем из незакрытой двери, отыскала «цеплялку», подхватила пару световых шариков, один бросила в кувшин с водой, а другой положила в то, что я называла подсвечником.

Драконы не пользовались свечами или лучинами. Для освещения они использовали специальные магические шарики, которые мог легко создать любой взрослый дракон, владеющий магией. Подростки и те, в ком магия ещё не проснулась, использовали шарики, которые в специальных чашах оставляли для них взрослые. Эти шарики, положенные в неглубокие чаши на ножках — «подсвечники», — давали свет словно десять свечей сразу, горели несколько часов и, если их не потушить, раздавив всё той же «цеплялкой», постепенно гасли сами. Опущенные в воду, они её нагревали.

Эти шарики были совершенно безопасны, не могли ничего поджечь, даже если случайно падали на пол, а если тронуть их пальцем — жглись, словно крапива, но больше никакого вреда не причиняли. Поэтому пользоваться ими могли даже дети, конечно, используя «цеплялки».

А вот другие шарики, что использовались для разжигания дров в камине, например, были более опасны, могли натворить бед при неумелом обращении, и тем, кто не обладал магией, пользоваться ими было запрещено. Поэтому камины нам всегда зажигал кто-нибудь из взрослых. Но сейчас было лето, и огненными шариками пользовались лишь на кухне.

Умывшись и переодевшись ко сну, сложила снятую одежду и украшения в сундук, так и стоявший в углу спальни. Потушив свет, легла, но поняла, что уснуть не удастся. В открытое ещё днём окно, со двора донёсся весёлый смех, заставивший меня выбраться из постели и высунуться наружу.

По большому двору, хорошо видимые в свете, льющемся из окон, гуляла молодёжь. Парочки держались в сторонке, остальные сбивались в стайки, из девичьей то и дело раздавались смешки. Даже ребятня, которой давно пора было спать, вертелась здесь же.

И только я была в стороне. Я была другой. И не потому, что человек — прежде меня легко принимали во все игры и забавы, и ещё совсем недавно я так же хихикала в стайке девчат.

Просто сегодня моя жизнь слишком круто изменилась. Уже в третий раз. Правда, первого я не помнила, мне лишь рассказывали о том дне, когда мы с Любавой потеряли мать, но вскоре обрели новых родителей. Зато то, что я чувствовала, став заложницей, запомнилось мне очень хорошо. И как и в тот раз, сегодня всё решили за меня — вырвали из привычной жизни, чтобы увезти в незнакомые края в чужую семью.

Хотя… Два первых раза всё сложилось не так уж и плохо. Меня любили как в приёмной семье, так и у красных драконов. Заботились, не обижали. Может, мне и в третий раз повезёт? Может, всё на самом деле не так страшно? И весь тот ужас, что я испытала, — просто от неожиданности и чувства беспомощности?

Ладно, постараюсь больше так не бояться. Ничего ведь уже не изменить. Лучше думать о том, что король красив, что, по словам Крины — а она меня никогда не обманывала, — он меня не обидит. Может, всё и правда будет неплохо?

Ну а то, что старый… так можно притвориться мысленно, что это человек, совсем молодой, а не пятисотлетний дракон. Решено, так и сделаю. Завтра посмотрю на своего будущего мужа, и не буду думать о том, что он король и старый, а буду видеть только его глаза, цвета полуночного неба.

Приняв такое решение, я закрыла окно, чтобы не слышать веселья на улице, улеглась в постель и очень быстро уснула. И снился мне король, который смотрел на меня не печально, а так, как при первой встрече. Улыбаясь.

Глава 4. СВАДЬБА

День второй

Этим утром меня разбудила не Геора, что было необычно. Ещё бы, обычно я с книгой засиживаюсь заполночь, а вчера она гуляла, уж не знаю, как долго, но когда вернулась, я уже спала и не слышала. Нас обеих разбудила служанка, пришедшая помочь мне собраться. Она же принесла мне поднос с нехитрой снедью — невеста должна завтракать в своей комнате, не показываясь никому на глаза до церемонии, — а пока я умывалась, чтобы окончательно проснуться, принесла красное свадебное платье, расшитое золотой тесьмой и вышивкой.

Так уж заведено у драконов — свадебное платье было родовых цветов княжества, но всегда отделанное золотом. Шили и расшивали такое платье обычно по нескольку месяцев, а если свадьба случалась внезапно, что хоть и редко, но случалось, то перетрясались шкафы и сундуки замужних родственниц в поисках сохранившегося на память наряда, который быстренько подгоняли под новобрачную.

Вот и на своём платье я увидела свежий шов на подоле — складку, делающую его короче. Снизу-то не подогнуть, там самая красота — вышивка и прочая отделка, а вот чуть выше — вполне можно немного материи убрать. Видно, добрая душа, отдавшая мне свой бережно сохраняемый наряд, была заметно меня выше.

Геора сначала топталась рядом, радостно щебеча о том, как она рада за меня — ну, хоть кто-то рад, у меня самой как-то не получалось, — и как это здорово, то, что мы и дальше будем вместе, ну, после её замужества, конечно, но вместе же. И как забавно то, что я стану её тётей.

Мне это забавным не казалось, наоборот, лишний раз подчёркивало возраст моего будущего мужа, но я задвинула эту мысль поглубже — решила ведь, ещё вчера, не думать о том, какой король старый, а лишь о чём-нибудь хорошем.

Например, о том, что, говорят, то, что происходит в супружеской постели, удивительно приятно. Я знала, что именно там делается, ещё Любава рассказывала, а позже — Крина. Но понять, что в этих странных и стыдных действиях может быть приятным, так и не смогла. А когда представила, что это станет делать со мной сам король, обдало жаром — я совершенно не представляла, как просто голой ему покажусь и не умру при этом со стыда, а уж всё остальное…

Нет уж, лучше о чём-нибудь другом думать, а то так я до вечера и не доживу, умру от смущения.

Геора, умывшись и одевшись, убежала. Наверное, каждую свободную минутку старается с Дионилом провести. А меня, быстро проглотившую пирожок и запившую его морсом, служанка повела купаться.

Пришла в женскую баню, как я это называла. Вообще-то, это было тёплое помещение с большими каменными корытами, которые драконы называли «ванна». Вода в них наливалась по специальной трубе, нагревалась шариками, а потом уходила куда-то через дырку в днище. В бане уже находилась Неара, которой служанка мыла голову. Меня тоже усадили в ванну и начали намыливать.

Первое время, когда я только стала жить у драконов, было неловко принимать чью-то помощь при мытье, ведь я была уже взрослая и вполне самостоятельная. Да, в бане мы с сестрой и матушкой тёрли друг другу спины и, если нужно, поливали на волосы из ковшика, но и всё. А здесь меня мыли, словно маленькую, с ног до головы. Но поскольку служанки так же мыли и остальных женщин из семьи герцога, и для всех это было нормально, я смирилась, а потом и привыкла.

Когда Неара выходила из ванны, я мельком взглянула на неё и задумалась о том, что, по иронии судьбы, моя порча, всё же оставившая на мне след, сделала меня этим немного похожей на женщин-драконов. Дело в том, что хотя моё тело стало взрослым, кое в чём оно оставалось детским. На моём теле не было волос — ни подмышками, ни в низу живота, ни на ногах, тело было гладким, как у ребёнка.

У драконов тоже волос не было, поэтому я на их фоне белой вороной не выглядела. Они просто не знали, что люди именно этим от них отличаются, их не удивляло, как я выгляжу, поэтому мне не пришлось объяснять про наложенную на меня в детстве порчу. Просто тогда пришлось бы рассказать и о том, что в заложники им достался совсем не ребёнок, а кто знает, как бы это аукнулось? Могло ведь и до человеческого князя дойти, и батюшке тогда бы несдобровать за подлог.

Вот я и молчу. И про подлог, и про порчу. И про всё остальное.

Тщательно вымыв, служанка промокнула меня большой простынёй, а потом быстро обсушила тёплым воздухом. Волосы сушила медленнее, тщательно расчёсывая и красиво укладывая локоны. Помню, как поначалу меня удивляло это странное умение, потом-то я поняла, что всё, связанное с огнём и теплом, для взрослых драконов с полностью проснувшейся магией не труднее, чем для меня… даже не знаю, с чем и сравнить… ленту завязать, например. Маленькая девочка этого не умеет, а вот я это могу сделать, не глядя и не думая. То же и у драконов с магией.

Потом три служанки долго и тщательно меня наряжали. Всё было так, как и положено, когда девушку-дракона выдают замуж — кроме платья, всё остальное тоже было традиционно, и обувь, и нижняя сорочка, и украшения. Даже лента, украшающая волосы, была особой — красной, как и платье, расшитой золотыми нитками специальным свадебным узором.

Пока меня наряжали, за окном не раз мелькали огромные тени — прилетали жёлтые и коричневые драконы, но я даже в окно выглянуть, чтобы на них посмотреть, не могла. Да, собственно, мне не очень-то и хотелось. В любой другой день не утерпела бы — любопытно же, гости — это всегда интересно. Но не сегодня.

Наконец, служанки ушли, оставив меня одну. Я постояла немного, опасаясь присесть, чтобы не помять наряд, не очень понимая, когда за мной придут — через минуту или через два часа? Совсем потерялась во времени. Но если два часа — наверное, лучше сесть, а то потом же ещё свадебная церемония, её выстоять нужно. Осторожно расправив подол, опустилась на кровать — она мягче стула, может, платье не помнётся.

Приоткрылась дверь, и в спальню проскользнула наряженная Неара. Так же осторожно пристроилась рядом. Помолчала, вздохнула.

— Боишься?

— Боюсь, — честно призналась.

— Я тоже.

— А ты-то чего? Ты же любишь Леикона.

— Люблю. Только всё равно же боязно. Чужой дом, чужая семья.

— Не так всё страшно, — я похлопала девушку по ладони, хотя и сама испытывала то же самое. Плюс страх перед своим женихом-королём, да и, что скрывать, супружеских обязанностей я тоже побаивалась. Любава говорила, что в первый раз всегда очень больно. Словно подслушав мои мысли, Неара сочувственно взглянула на меня.

— Ой, что же я! Тебе-то, наверное, ещё страшнее, да? Но знаешь, король такой красивый. Думаю, тебе с ним понравится… ну… сама понимаешь…

— Хорошо бы, — вздохнула, радуясь хотя бы такому неловкому сочувствию.

— Но я рада, что он тебя выбрал. Я Леикона, конечно, очень люблю, но хорошо, что рядом будет кто-то, с кем можно вот так, поболтать, посекретничать. По-женски.

Я только собралась ответить, что тоже рада хотя бы одному знакомому лицу рядом, как дверь открылась, и вошла Крина. Увидев Неару, покачала головой, и та, виновато потупившись, вышмыгнула за дверь. Крина села на её место и внимательно осмотрела меня. От её взгляда не укрылось ничего — ни мой затравленный взгляд, ни закушенная губа, ни руки, теребящие носовой платок, почти разрывая его.

Крина положила ладонь мне на руки, не давая и дальше рвать платок.

— Не надо, Дарёна. Всё будет хорошо. Король — мудрый, опытный дракон… Уверена, тебе с ним будет хорошо, он сможет доставить тебе удовольствие в постели.

Я почувствовала, как запылали уши. Даже когда она объясняла мне о супружеских обязанностях женщины, я так не смущалась. Потому что это было… в общем. Не обо мне, а просто о женщинах. Сейчас же я представила себя и короля в постели, делающих… это! И меня всю словно кипятком облило, а по телу побежали мурашки.

— Просто позволь ему делать всё, что он захочет, — улыбнулась мне Крина. — Не противься, не стесняйся, не пугайся. Скоро ты поймёшь, что тебе повезло намного больше, чем Неаре, да и любой из нас. — Она усмехнулась, словно вспомнив что-то забавное. — Два девственника в постели — это печально. Но таковы уж наши обычаи, по-другому — никак. Именно этого требует «обмен». А вот с тобой всё иначе. Ты ещё вспомнишь мои слова и улыбнёшься своим сегодняшним страхам, поверь. А сейчас — пойдём. Пора.

Мы вышли из спальни и увидели Неару, идущую вместе со своей мамой по коридору. Уши девушки пылали почти так же, как и мои. Похоже, и ей только что давалось последнее материнское наставление, как и принято перед свадьбой.

У выхода из женского крыла нас ждали Риалор и отец Неары. Они и повели нас во двор, где проходила церемония. Вокруг пустого пространства в центре двора, стояли драконы, среди рыжих голов тут и там мелькали чёрные, коричневые и жёлтые. Но мне было не до рассматривания окружающих, я смотрела на двух чёрных драконов, стоящих в центре свободного пространства.

Я не раз видела свадьбы — в основном из окна нашей комнаты, впрочем, оттуда было даже лучше видно, и знала, что именно сейчас произойдёт. Отец невесты подводит её к жениху, вкладывает её ладонь в его руку и отходит к остальным гостям. После этого глава рода, выдающего девушку, говорит ритуальные слова. Поскольку моего отца здесь не было, то его роль исполнял Риалор, он же и слова говорил.

Не знаю, почему он задавал их и мне тоже. Ладно про любовь, верность, заботу и поддержку — у нас, людей, примерно то же самое говорят. Но я уж точно не смогу «лететь под облаками рядом с мужем, пока крылья несут нас». Впрочем, ради одной человечки никто не стал менять вопросы. И я ответила «Да», так же, как король и другая пара.

Когда все вопросы были заданы, король снял браслет с моего правого запястья и надел на левую руку, ту, что ближе к сердцу. Всё, мы были женаты. Навсегда. До самой смерти. Я сглотнула комок в горле.

Навсегда — это очень долго.

Затем последовал ритуал, который всегда вызывал у меня улыбку, — новоявленный муж снимал с распущенных волос жены ленту и с её помощью заплетал ей волосы в косу. Именно это сразу же указывало на замужний статус женщины, потому что браслет издалека или под одеждой можно и не заметить, а вот волосы, которые драконы никогда не прятали, видно сразу.

Поскольку в этот момент мы с Неарой стояли полубоком друг к другу, я могла видеть, как не очень умело, но старательно Леикон заплетает ей косу, а сама Неара время от времени едва заметно морщится, когда он случайно дёргал её за волосы чуть сильнее, чем нужно. А вот король заплёл мне косу быстро и ловко, сказывался опыт.

Я мысленно вздохнула. Опыт — это хорошо, вот если бы только он лишний раз не напоминал о возрасте моего теперь уже мужа. Ладно, зато голове не больно. Может, права Крина и с опытным мужчиной мне и в постели будет не очень больно? Ну, вдруг?

Когда наши косы были заплетены, драконы, стоявшие молча, зашевелились, загомонили радостно. К нам потянулись с поздравлениями, сначала чёрные и красные, вперемешку, а потом и остальные гости. Те, с кем я росла в одном доме, были доброжелательны, несколько женщин и девушек даже обняли и расцеловали меня, остальные же держались иначе. Особенно драконы других цветов.

Поскольку обе наши пары стояли рядом, было очень заметно разное отношение гостей. К Неаре с Леиконом с поздравлениями обращались с доброжелательными улыбками, перед королём робели и благоговели — кроме чёрных, конечно, те привычные, — а на меня смотрели с удивлением, недоумением, а кое-кто из жёлтых и с откровенной неприязнью.

Особенно мне запомнилась одна пара жёлтых. Возраст было не определить, как и почти все, выглядели они лет на двадцать. Мужчина смотрел на меня просто холодно, лицо его ничего не выражало, голос, сказавший «Поздравляю», был ровным, а вот взгляд его спутницы буквально пылал ненавистью. Я даже отшатнулась под её горящим взглядом, и крепкая рука мужа тут же приобняла меня, прижав к себе, словно показывая, что я — под его защитой.

Женщина вздрогнула, словно от толчка — возможно, спутник, действительно, толкнул её локтём в бок, — перевела взгляд на короля, тут же стушевалась, склонила голову и пробормотала слова поздравления. Невольно оглянувшись на мужа, — боги, мужа! — я даже вздрогнула от гневного выражения его лица. Но, словно почувствовав мой испуг, он взглянул на меня, и его лицо тут же разгладилось. И когда эта пара отошла, а следующая задержалась возле Неары с мужем, король наклонился и прошептал мне на ухо:

— Никогда не бойся меня. Пусть другие боятся, но не ты. Я никогда тебя не обижу, моя золотая девочка.

И даже не знаю почему, но мне и правда стало легче. Я вдруг почувствовала себя в безопасности. Когда на тебя смотрят с такой ненавистью, приятно, что рядом есть кто-то, кто заступится, защитит. Нет, я не думала, что на меня накинется кто-то из жёлтых прямо здесь, на свадьбе, но всё равно на какой-то миг стало жутковато. А от слов короля сразу вернулось спокойствие.

И это при том, что его самого я боялась больше, чем всех жёлтых драконов, вместе взятых. Откуда же это странное чувство защищённости? Я просто сама себе удивлялась.

Остальные поздравляющие уже не рискнули как-то выказать мне свою неприязнь, если она была, конечно. Многие просто удивлённо рассматривали, уж не знаю, потому ли, что впервые видели человека так близко, или им просто было странно видеть невесту в красном платье, но со светлыми волосами. Не знаю. Но, как бы то ни было, рука короля, так и оставшаяся на моей талии, помогла мне выстоять всю церемонию поздравлений.

Потом вынесли сундуки с приданым. К моему удивлению, почти половину из них поставили около меня. Хотя Риалор же говорил, что невеста из его дома бесприданицей не будет. Горло сдавило от подступающих слёз. Всё время, прошедшее после заявления короля, что он берёт меня в жёны, я переживала лишь о будущем. О том, что выхожу за совершенно незнакомого, к тому же старого дракона, которого очень боюсь… боялась… нет, всё ещё боюсь, конечно, но как бы уже не так сильно.

И только теперь я окончательно осознала, что теряю дом и семью, которые за прошедшие годы стали мне родными. После первой насторожённости, что не удивительно, ко мне стали относиться, словно я и правда родственница Крины, приехавшая к ним жить. И почти никого из них я уже больше никогда не увижу. С Неарой и, позже, Георой я буду жить в одном доме, Риалор, Крина и ещё кто-нибудь будут прилетать на какие-нибудь важные встречи — по делам или, как сейчас, на свадьбы. Но это и всё. Княжество чёрных слишком далеко, чтобы можно было просто так в гости летать.

Кажется, Неара подумала о том же. Потому что по её лицу вдруг потекли слёзы, и она, всхлипывая, уткнулась в плечо мужа. А я почувствовала, как рука короля крепче прижала меня, а губы коснулись виска.

— Не плачь, моя девочка. Если захочешь, мы будем прилетать сюда, чтобы ты могла повидать своих близких.

— Правда? — вскинула голову. Вот этого я точно не ожидала.

— Правда, — король улыбнулся уголком рта, а глаза всё равно печальные. — Мы не так уж и редко встречаемся по делам с герцогом Риалором, я буду прилетать для этого сюда и брать тебя с собой.

— Спасибо! — только и смогла выдохнуть.

— Тебе нужно почаще улыбаться, — сказал мой муж.

«Вам тоже», — хотелось ответить мне, но я не решилась. А ведь у него была такая чудесная улыбка, там, в коридоре, когда мы столкнулись впервые. Так захотелось снова её увидеть.

Я заметила, что драконы начали расходиться, освобождая двор, и стали видны кресла для полётов, стоящие в ряд с краю — прежде их заслоняли гости. Кресел было намного больше, чем вчера, в них рассаживались молодые драконы — кроме вчерашних чёрных, я увидела несколько жёлтых и коричневых, а так же красных — пять девушек, включая Геору и Тарху, и семеро парней. Все они летели на празднование к чёрным драконам.

Взрослые драконы обращались и взлетали, кто-то подхватывал кресла, кто-то — сундуки, наверное, заранее распределили, кто и что возьмёт. Три молодые пары воспользовались «амбаром для переодевания». Я растерянно наблюдала за всеми этими действиями, не зная, что мне делать дальше, пока король не подвёл меня к одному из оставшихся кресел.

— Тебе раньше приходилось летать? — спросил он, видя, как я неловко верчу в руках ремни, не зная, что с ними делать дальше, потом взял их и парой ловких движений закрепил меня так, что я не выпала бы из кресла, даже если оно перевернулось бы.

— Один раз. Когда меня сюда принесли. Но не в кресле.

— В корзине? — дракон удивлённо поднял брови.

— В корзину я уже не поместилась бы. Нет, я летела на спине Риалора.

— Испугалась, наверное.

— Нет. Мне очень понравилось.

— Даже так? Это замечательно. Значит, и сейчас не будешь бояться?

— Нет, — я только теперь осознала, что мне предстоит новый полёт. Я снова буду лететь на драконе, пусть в кресле, но всё равно — высоко над землёй. Снова испытаю это удивительное ощущение свободы. О, надеюсь, до королевского дворца лететь очень долго!

Мне показалось, что совсем быстро. Нет, на самом деле летели мы долго, намного дольше, чем когда-то через залив в княжество красных, под конец полёта я ужасно хотела есть и в туалет, но готова была лететь хоть до вечера. Жаль, что этот ни с чем не сравнимый восторг не мог длиться бесконечно.

Наконец, когда вдали показался очередной, как мне показалось, посёлок — много их пронеслось под нами, а также поля, пашни, леса, реки, было и несколько гор, — король, летевший с моим креслом в лапах, сказал:

— Подлетаем.

Я жадно вгляделась в появившиеся под нами дома и улицы, но поняла, что ничем особенным они от тех, что были у красных драконов, не отличаются. Такие же каменные дома с черепичными или железными крышами — как мне объяснили, чтобы молодые драконы, ещё толком не освоившие магию, не подожгли их случайно. Вообще, если не считать деревьев в садах, снаружи не было почти ничего, что могло бы гореть. В домах была деревянная мебель и полы, но снаружи — только камень и металл. Дома, заборы, колодцы, скамейки, «амбары» для переодевания, даже курятники — всё было из камня.

Возле больших домов или в конце улиц с домами попроще, так же, как и у красных, были просторные дворы для приземления и «амбары». Ничего нового, разве что самих улиц и домов заметно больше.

А вот дом короля, или, как его называли, замок, от дома Риалора отличался очень сильно. У того был просторный трёхэтажный дом с двумя крыльями. И среди соседних домов он выделялся разве что размерами.

А вот замок отличался. И даже не тем, что был больше и выше, а тем, что крылья у него смыкались так, что, если посмотреть сверху, было похоже на колодец с очень толстыми стенами, притом одна «стена» была заметно толще остальных. По углам были надстройки, словно на крышу поставили ещё четыре небольших дома, а между двумя из них, над той «стеной колодца», что была шире остальных, не было крыши. То есть не было привычной мне двускатной крыши, а была ровная площадка с каменной оградой.

Я не успела удивиться, почему крыша такая странная, как король опустился прямо на эту самую площадку, обратился, отстегнул ремни на кресле, помог мне выбраться и отвёл в сторонку, чтобы дать место остальным. Кроме нас, на этой же крыше опустились белая и коричневая драконицы и чёрный дракон, несущий кресло с Неарой. Ещё один чёрный, который нёс Леикона, опустил кресло с ним, но обращаться не стал, а улетел, как я успела заметить, в сторону трёх «амбаров», стоящих на краю огромного — в несколько раз больше, чем у Риалора, — поля для приземлений. На которое сейчас как раз опускались остальные драконы, те, которые летели вместе с нами.

— Это — только для членов семьи, — пояснил король мне, а заодно и Неаре, так же удивлённо осматривающей странную крышу. — Идите со служанками, девочки, они помогут вам привести себя в порядок, через полчаса садимся за праздничный стол.

Две служанки повели нас к одной из пристроек, туда же чуть раньше слуги занесли наши кресла. Обернувшись, я увидела, что король подал руку беловолосой девушке, второй дракон — коричневой, и обе пары, а также Леикон, постоянно оглядывающийся на нас — точнее, на Неару, — скрылись за дверью другой надстройки.

— А почему мы не с ними? — озвучила Неара мои мысли. Оказывается, не одна я в растерянности.

— Они пройдут в семейное крыло, чтобы тоже привести себя в порядок после полёта, — пояснила ведущая её служанка. — А вы туда сможете попасть только после официального ввода в семью, как и любая невеста. Поэтому сейчас мы отведём вас в гостевое крыло.

Мы спустились по лестнице, куда-то шли, зашли в какую-то комнату — я особо дорогу не запомнила. Первым делом нас, с понимающей улыбкой, отвели в уборную, потом мы умылись, а служанки, как могли, привели в порядок нашу одежду.

Неара, поглядев на себя в зеркало, расстроенно вздохнула и убрала за уши пряди, выпавшие из косы. Переплетать косу было нельзя, какую заплёл муж после церемонии, такую он же должен расплести в спальне, перед первой брачной ночью — такова традиция. А вот моя коса выглядела очень аккуратно, я бы сама лучше не заплела. Опытный у меня муж. Старый… Всё, не думаю об этом, не думаю!

Когда служанки повели нас обратно, то при выходе из очередного коридора на лестницу, нас ждали наши мужья. Я заметила, что на голове у короля — золотой обруч, украшенный самоцветами. Рядом стоял слуга, держащий на подушечке точно такой же обруч, но тоньше, и именно его король надел мне на голову. Было непривычно чувствовать на голове что-то, тяжелее ленты, но особо этот обруч не мешал и голову не сдавливал.

— Теперь ты — настоящая королева, моя золотая девочка, — наклонившись, шепнул мне дракон.

Я не нашлась, что ответить. Как-то странно это произошло — в коридоре возле лестницы. Но, наверное, так положено. Может, к гостям я уже должна была выйти в таком обруче? А где ещё его надевать? Может, надо бы на свадьбе, да откуда б ему там взяться? Или есть ещё какая-то причина?

Ладно, может, потом спрошу, если не забуду. И если храбрости наберусь. Сейчас её хватало лишь на то, чтобы отвечать на прямо заданные вопросы. Я буквально цепенела рядом с тем, кто внезапно стал моим мужем. Мало того, что всё случилось так быстро, и этот дракон был мне совершенно незнакомым, он был ещё и королём! Я же представления не имела, что должна делать королева, а меня вот так просто взяли и сделали ею.

За такими мыслями я не заметила, как мы вышли к гостям. Королевская столовая была гораздо больше, чем у герцога красных драконов, и в ней, за длинными столами, составленными подковой, сидели все шесть драконьих рас вперемешку, чёрных, конечно же, было больше всего.

Меня усадили рядом с королём, в центре стола, и все взгляды скрестились на нас. Я даже пожалела Неару — это была её свадьба, её торжество, а я оттянула на себя всё внимание. Впрочем, я бы с радостью уступила бы ей это самое внимание, меня оно лишь заставляло чувствовать себя неуютно.

Нашла глазами Геору и Тарху — они улыбались мне, и от этого стало чуть легче. Они радовались развлечению, Тарха сидела между двух парней, чёрным и серым, и с удовольствием с ними болтала, Геора всё внимание уделяла любимому, как и он ей. Жаль, что я не могла увидеть Крину, уверена, она поддержала бы меня хотя бы взглядом, но герцоги с жёнами сидели за одним с нами столом, и, чтобы их увидеть, пришлось бы наклониться, а я пошевелиться лишний раз не решалась.

Сидела молча, иногда бросая взгляд на мужа, иногда посматривая на гостей, но чаще смотрела вниз, в тарелку, ела то, что мне клали, отхлёбывала из кубка мужа — к моему удивлению, сегодня в нём был ягодный взвар, а не вино, как вчера, хотя по цвету было не отличить. Судя по тому, как постепенно веселели гости, как всё громче становились их голоса и всё двусмысленнее тосты — в их кубках точно было вино. Ещё одна странность, ещё один вопрос, который я, наверное, никогда мужу не задам.

Слушая пожелания новобрачным, я думала о том, говорили бы то же самое, если бы за столом было не две только что поженившихся пары, а одна — король и человечка? Это Неаре с Леиконом есть смысл желать много яиц в гнезде, крепких крыльев и сильной магии, у меня не будет ни того, ни другого, ни третьего.

Или у драконов это такие пожелания, которые говорят всем? И ради одной человечки привычные тосты никто переделывать не станет?

Обед плавно перетёк в ужин, а мы всё сидели и сидели за столом, и казалось, это никогда не кончится. И хотя я безумно устала, а голова просто раскалывалась от всех этих разговоров, шуток, хохота, в общем, от шума, стоящего в столовой, мне хотелось, чтобы это застолье никогда не кончалось. Потому что после него меня ожидало то, о чём я и думать не могла, не похолодев и не покрывшись мурашками.

Первая брачная ночь.

Глава 5. ПЕРВАЯ НОЧЬ

День второй

Каким бы долгим ни было свадебное застолье, оно всё же закончилось. Точнее — закончилось для новобрачных, потому что гости будут праздновать дальше, у кого на сколько хватит сил. А ко мне подошла Крина и дала знак, что пора. Рядом с ней уже стояла Неара, и пожилая драконица повела нас обеих вокруг столов, чтобы в итоге оказаться в центре пустого пространства между ними, где нас уже ждала белая драконица.

Прежде я никогда не бывала на свадебных застольях драконов, но знала, что старшая женщина из рода невесты передаёт её старшей из рода жениха. И с этой минуты молодая жена уже больше не принадлежит своей семье.

То есть, на свадьбе отдают мужу, а после застолья — его семье, это совсем разные обряды.

Так и случилось. Крина говорила беловолосой женщине, что передаёт под её крыло детей своего гнезда и просит заботиться о них, та в ответ благодарила за такой дар и обещала учить, наставлять и вести по жизни своих новых дочерей. Потом дала знак нам с Неарой следовать за ней — и мы вышли из зала, под громкие и далеко не всегда приличные пожелания гостей. Следом за нами пошли ещё три драконицы — коричневая, которая была с нами на крыше, и две чёрных. А Крина осталась. Ей в семейное крыло хода не было.

Мы прошли по длинному коридору и поднялись по лестнице на верхний, четвёртый этаж — и это была не та лестница, по которой мы спускались с крыши. Потом шли по другому коридору — у этого двери были лишь с одной стороны, а с другой — узкие окна. Где-то на полпути Неара, коричневая и одна из чёрных скрылись за одной из дверей, а мы втроём прошли дальше, до самого конца. Войдя в просторную комнату, в которой окна были с трёх сторон, я остановилась, но не успела толком осмотреться, как белая взяла меня за локоть и потянула в сторону:

— Это королевские покои. Но нам выше.

Оказалось, что в углу находится ещё одна лестница, винтовая, по которой мы поднялись ещё на два этажа. Кажется, я начинаю понимать, почему драконы сделали себе площадку для приземления на крыше.

Я успела мельком увидеть огромную кровать, пару шкафов и два кресла на ковре перед камином, как меня снова повели куда-то. Как оказалось — в комнату, где находилась огромных размеров ванна, таз для умывания, но не с кувшином, а сразу с трубой и краном, а в углу, за маленькой дверцей — уборная. Дав мне ею воспользоваться, драконицы в четыре руки раздели меня, быстро ополоснули, обсушили и одели в лёгкую нижнюю рубаху с красивой вышивкой белым по белому и с завязками на плечах.

Точнее, сушила меня только белая, и воду грела тоже она. Наверное, у чёрной ещё магия до конца не проснулась. Но это я отметила краем сознания, позволяя делать с собой что угодно, словно безвольная кукла, а в голове билась одна мысль — меня готовят для первой брачной ночи.

Для короля. Вот сейчас он придёт — и это случится.

Внутри меня всё дрожало от страха, ещё немного — и зубы застучат. Была бы рядом Крина или кто-нибудь из знакомых мне красных дракониц, я бы уже разревелась, наверное. Но мне не хотелось показывать свой страх перед незнакомками, поэтому я изо всех сил держалась, стараясь казаться спокойной.

Оставив меня в спальне, драконицы направились к двери, но белая оглянулась, вздохнула и, дав знак чёрной идти, вернулась. Усадив меня на кровать, присела рядом, взяла мои руки в свои и с улыбкой покачала головой.

— Не нужно так бояться, Дарёна.

Всё, что я могла — опустить глаза, чтобы не видно было слёз, которые в них скопились. Драконица погладила меня по голове.

— Я понимаю тебя, наверное, лучше всех остальных женщин. Много лет назад я тоже выходила замуж за вдовца и тоже ужасно боялась практически незнакомого мне мужа-короля и первой ночи с ним. Но поверь мне, девочка, нам с тобой очень повезло — у наших мужей был опыт. Сегодня с тобой ляжет в постель не наивный неумелый девственник, а мужчина, который прекрасно знает, как доставить женщине удовольствие. Не нужно бояться. Доверься своему мужу, поверь, он знает, что делает. Всё будет хорошо.

И она тоже ушла. А я осталась, глядя на дверь, которую уже почти не видно было в сгущающихся сумерках. В умывальной комнате остались два зажжённых белой драконицей шарика, но мне не хотелось идти за ними. Я просто сидела и надеялась, что слова её и Крины окажутся правдой, не зря же они обе сказали мне практически одно и то же.

Вскоре на лестнице послышались шаги, и в комнату зашёл король. И я подумала — вот и хорошо. Ждать и бояться уже не было сил, пусть всё, что нужно, сделает, и я уже смогу, наконец, расслабиться и не трястись от страха перед неизвестностью.

— Ты почему в темноте сидишь? — удивился король, а потом сразу на трёх «подсвечниках» появились световые шары.

А ведь он даже не приблизился к каминной полке, на которой они стояли, мельком отметила я. Наверное, король — очень сильный маг.

А он в это время начал раздеваться. Я с каким-то странным любопытством наблюдала, как он снял камзол и рубаху, открыв красивое мускулистое тело, которым я невольно залюбовалась — прежде мне очень редко доводилось видеть мужчин, раздетых до пояса, ещё дома, иногда мужики работали на жаре, сняв рубахи. Но никогда такого совершенного тела я не видела. Может, у всех драконов они такие же, но за все восемь лет я так и не увидела ни одного дракона без рубахи. Они никогда прилюдно не раздевались, а если было жарко — могли охладить воздух около себя, но тело своё никогда не показывали.

Поэтому, забыв на минуту о своих страхах, я зачарованно смотрела на выпуклые грудные мышцы, сильные руки, подтянутый живот. От раздетого короля веяло мощью так же, как от одетого — властью, казалось, эту мощь можно пощупать, такой осязаемой она была.

В это время дракон разулся, потом взялся за завязки на брюках, подумал и не стал их снимать. Подошёл ко мне, небрежно положил на прикроватный столик снятый с головы обруч, потом туда же отправил мой, о котором я уже забыла, и опустился возле меня на одно колено.

— Ты знаешь, что сейчас произойдёт? — перебросив вперёд мою косу и начиная развязывать ленту, спросил король.

— Знаю, — шепнула в ответ, громче не получалось. Дождалась, когда коса была расплетена, и улеглась на кровать, крепко зажмурившись. — Я готова.

Тишина, потом смешок.

— Готова она! — Моей щеки коснулись пальцы, начали легонько поглаживать. — Ты словно к казни готова, а не к брачной ночи с мужем. Тебе что, велели лечь, закрыть глаза и терпеть?

Вот зачем он спрашивает? Сделал бы уж всё поскорее и оставил в покое.

— Про глаза не говорили, — призналась честно. — Крина сказала, что вы опытный и знаете, что делать, а мне нужно подчиняться.

— Понятно, — тяжёлый вздох. — Но если я скажу тебе расслабиться — вряд ли ты сможешь подчиниться, верно? Ладно, тогда просто лежи. Я всё сделаю сам.

Я стала ждать, что вот сейчас он будет делать то, что положено в супружеской постели, но… почувствовала лишь лёгкие прикосновения губ к векам, лбу, щекам. Они словно исследовали моё лицо и даже уши, и это было странно, непонятно, но — как ни странно, мне понравилось. Приятно. Большие ладони обхватили моё лицо, тоже слегка поглаживая кожу кончиками пальцев, а губы добрались до моего рта, прикоснулись, прошлись по ним такими же лёгкими, едва уловимыми поцелуями, легонько прихватили нижнюю губу.

Я лежала с закрытыми глазами и удивлялась. Никогда не думала, что так можно делать. Я видела поцелуи, но это было непохоже, совсем непохоже. Король словно играл с моими губами, и это было интересно и приятно. И совсем не страшно и не противно.

Руки его в это время спустились ниже, стали гладить шею, плечи, кожу, свободную от нижней рубахи. То едва касаясь пальцами, то оглаживая всей ладонью, то снова выводя на коже неведомые узоры. Губы стали настойчивее, прижимались крепче, в игру вступил язык, он пробегался по губам и старался нырнуть глубже, заставлял испытывать что-то странное, неведомое прежде. Хотелось ответить, сделать то же самое, но я не решалась, лишь чуть приоткрыла рот, позволяя ему скользнуть глубже.

Наверное, я сделала правильно, потому что язык мужа тут же юркнул между моих зубов и стал играть с языком, в то время как его губы становились всё настойчивее, прижимались крепче, заставляли меня невольно отвечать, и я даже не поняла, в какой момент тоже стала целовать мужа. Неловко, неумело, но, наверное, так и надо, потому что он выдохнул мне прямо в рот:

— Да! Да, моя золотая девочка!

Значит, я всё делала правильно, и это хорошо, потому что мне стало нравиться то, что он делает, что мы оба делаем. Никогда не думала, что целоваться так приятно!

Я так увлеклась поцелуем, что даже не осознала, когда именно лишилась рубахи, поняла лишь, что пальцы короля гладят мою голую грудь, играют с ней, теребят соски, и я уже не понимала, от чего мне приятнее, от его губ или рук. Хотелось, чтобы это длилось и длилось, потому что ничего лучше я в жизни не испытывала. И потому разочарованно застонала, когда губы мужа покинули мои.

Но я не догадывалась, что именно получу взамен! Его губы спустились вслед за руками, обцеловав подбородок, шею, плечи, а потом присоединились к рукам. И когда они сомкнулись на и так уже растревоженном пальцами соске, я не выдержала и застонала, пронзённая неведомым ранее удовольствием.

Я столько раз касалась прежде своей груди, когда купалась, и служанки — тоже, но ни разу я не почувствовала чего-то подобного. Губы и руки короля творили какую-то особую магию с моим телом, заставляя стонать, ёрзать и сучить ногами, не понимая, что со мной происходит. Не выдержав, я вцепилась в волосы мужа и потянула его к другой груди, которой он послушно уделил такое же внимание, как и первой.

Пока губы дракона занимались моей грудью, руки как-то незаметно спустились ниже, огладили живот и скользнули между ног, трогая и поглаживая запретное и стыдное место, которого никто никогда не касался. Я протестующе застонала и попыталась сжать ноги, чтобы помешать чужой руке трогать там, где нельзя, но губы, отпустившие мой сосок — чего я совсем не хотела, — прижались к моему уху и шепнули:

— Не надо, моя девочка, не сопротивляйся. Позволь сделать тебе приятное.

«Не противься, не стесняйся, не пугайся», — всплыли в памяти слова Крины. Да как же не стесняться, когда трогают… там! Но Крина никогда не посоветовала бы мне плохое, да и король до этого момента делал мне только приятно. Поэтому, глубоко вдохнула, выдохнула и расслабила ноги, позволив руке мужа делать всё, что он считает нужным.

— Умница моя, — моё ухо вновь обдало тёплым дыханием, а потом губы короля вернулись туда, где я им была искренне рада.

И я старалась не думать о том, где сейчас находится его рука, хотя вскоре испытала от её действий такое, с чем даже губы на моей груди не могли сравниться. Не знаю, что это была за магия, другого слова не подобрать, но вскоре от прикосновений к моему тайному женскому месту я совсем потеряла голову, постанывая и извиваясь, чувствуя странную потребность в чём-то, чего не понимала, но почему-то очень сильно хотела.

Губы короля покинули мою грудь, спустились ниже, на живот, и в тот же миг его руки широко раздвинули и согнули в коленях мои, ставшие совершенно безвольными, ноги. Мелькнула мысль, что вот сейчас он войдёт в меня и лишит девственности, отчего будет больно, но… этого не произошло. То есть что-то коснулось меня… там, но это было вовсе не похоже на то, что мне описывали. Прикосновение было лёгким, нежным, к какому-то особому месту, отчего меня словно молнией пронзило, заставив вскрикнуть.

Ничего не понимая, я открыла глаза и посмотрела туда, вниз. И ахнула!

Черноволосая голова короля находилась прямо у меня между ног. А то, что меня касалось… Боги, это же его язык! Разве так можно? Так же не делают! Это… это неправильно! Так нельзя!

— Что вы делаете? — в шоке выдохнула я срывающимся голосом, потому что язык дракона продолжал ласкать меня между ног, и это было так… неправильно, но так божественно.

Муж поднял лицо, встретился со мной взглядом и криво улыбнулся:

— Доверься мне.

А потом снова стал доставлять мне такое удовольствие, что вскоре я совершенно потеряла голову. Наслаждение накатывало волнами, внутри живота всё сжималось, я чувствовала приближение чего-то неведомого, чему не знала названия. Я стонала, извивалась, ёрзала пятками по простыне. Забыв всякий стыд, молила не останавливаться, вцепившись мужу в волосы, чтобы не отстранился, не лишил меня чего-то… того, чему не было названия, но что надвигалось на меня, и мне казалось, я умру, если оно не придёт.

И в какой-то момент, оно пришло. Огромное, невероятное, накрывшее меня с головой. Сияющее и ослепляющее, оно прошло сквозь меня, заставляя громко закричать, выгнуться дугой, а потом рухнуть обратно, не понимая, где я и кто я, чувствуя, как волны удовольствия ритмично накатывают на меня от того волшебного места, с которым мой муж творил свою магию.

Ещё не до конца придя в себя, я открыла глаза, которые крепко зажмурила, когда нахлынуло это неведомое чувство. И обнаружила, что король нависает надо мной, внимательно глядя мне в лицо, а там, внизу, мы с ним слиты воедино, и я даже не поняла, когда это случилось.

Прижавшись губами к моему лбу, он шепнул:

— Теперь моя очередь. Ты уж потерпи, девочка.

И начал двигаться. Я всё ещё чувствовала затухающие волны удовольствия, всё ещё не выровняла дыхание и до конца не вынырнула из чувственного дурмана, потому почти не удивилась и не испугалась совершенно новых для меня ощущений. Было странно, непривычно и немного больно, но всё это меркло на фоне недавно испытанного удовольствия.

Король двигался сначала медленно, словно давая мне привыкнуть, потом всё быстрее и быстрее. Я смотрела на его лицо, которое взлетало надо мной, на зажмуренные глаза, на напрягшиеся руки, которыми он упирался о кровать. Чувствовала, как та его часть, неведомая мне, двигается внутри меня. И в какой-то момент стала понимать, что эти движения уже не кажутся мне неудобными или неправильными. К моему удивлению, стало даже немного приятно. Наверное, если бы не лёгкая боль и непривычное чувство распирания, мне бы это даже понравилось.

И в этот момент король напрягся, замер, застонал и рухнул, едва меня не придавив, вовремя оперевшись на локти. В меня хлынуло его горячее семя, и в ту же секунду по мне прокатилась странная волна чувств. Ничего похожего на то, что я испытала от ласк языком, новые ощущения были странными и не особо приятными, хотя и не болезненными.

Это было похоже на то, как «отсидишь» ногу, а потом её колет, словно иголочками. И вот волна таких «иголочек» пронеслась по мне от того места, где мы ещё были слиты воедино, по всему телу, вплоть до волос на голове и пальцев ног. Пронеслась и схлынула, унеся с собой то малое удовольствие, которое я только-только начала получать от движений мужа, но, что странно, той небольшой боли, что доставляла мне та часть мужа, что была у меня внутри, тоже больше не было.

Король скатился вбок и тут же пригрёб меня к себе, обнял, покрыл лицо поцелуями.

— Прости, моя золотая девочка, я сделал тебе больно.

— Я почти и не заметила, — честно призналась. — Было так приятно, что почти не больно. А сейчас и вовсе уже не болит. Правду Крина говорила, — это уже себе под нос, но король услышал.

— И что же она говорила?

— Что вы очень опытный и сможете доставить мне удовольствие в постели, ваше величество, — ответила, хотя щёки и загорелись.

— Ваше величество? — переспросил дракон. — Мы только что занимались любовью и лежим голые в объятиях друг друга. Тебе не кажется, что уже можно называть меня по имени?

Щёки обдало жаром, я осознала, что так оно и есть — мы лежим, тесно прижавшись грудь к груди и перепутавшись ногами, при этом абсолютно голые. Я дёрнулась было, чтобы отстраниться, но король меня удержал.

— Не нужно, не отстраняйся. — Он зарылся носом в мои волосы. — Я двенадцать лет женщину в объятиях не держал. Потому и закончилось всё так быстро.

Я не очень поняла, о чём он, но уточнять не стала, всё ещё переживала осознание того, что лежу голая в объятиях мужчины, которого ещё вчера даже не знала.

— Так что насчёт имени?

— Я не знаю, как вас зовут, — призналась шёпотом.

— Даже так? — судя по тому, как завибрировала грудь, к которой я прижималась щекой, король засмеялся, хотя и не вслух. — Во время произнесения клятв Риалор обращался ко мне по имени.

— Я… я прослушала, — пробормотала в эту самую грудь. Мне было очень стыдно.

— Меня зовут Эльрион, — приподняв моё лицо за подбородок, чтобы заглянуть в глаза, сказал король. — Назови меня по имени, Дарёна.

— Эльрион, — послушно повторила я. Хотя не уверена, что смогу так к нему обращаться.

— Моя золотая девочка! — он прижал меня крепче, хотя вроде бы куда крепче-то? Мы и так прижимались друг к другу всем телом.

И вот эта полная близость позволила мне почувствовать нечто твёрдое, что упёрлось мне в живот. А ведь только что там всё было мягко. Нет, я знала, что это такое, мне объясняли, что мужской орган становится большим и твёрдым перед соитием, а потом — снова мягким до следующего раза. Но чтобы так быстро?

Захотелось посмотреть — интересно же, — но для этого пришлось бы отстраниться, а так откровенно демонстрировать своё любопытство я не решилась. Хотя и попыталась заглянуть между нами — вдруг что-то увижу. И, кажется, моё любопытство не осталось незамеченным.

— Да, всё верно, — ответил король, словно я спросила вслух. — Я снова хочу тебя. Одного раза мне мало. Но придётся подождать.

— Чего подождать?

— Пока у тебя перестанет болеть. Ты — человек, и я слышал, что после первого раза вам нужно время.

Задумалась. У меня уже всё прошло и совсем не болело, но стоит ли об этом говорить? Если скажу — всё повторится. То удивительное удовольствие я бы с радостью испытала ещё хоть десять раз подряд. Но было и то, что мне не очень понравилось — странное чувство, когда муж излился в меня. Этого я бы снова испытать не хотела. Но ведь всё равно, рано или поздно, придётся. К тому же удовольствие было гораздо сильнее.

— У меня уже ничего не болит, — сказала, заглянув мужу в глаза, которые сейчас, в свете одного шарика — остальные он, наверное, потушил, — казались совсем чёрными.

— Правда? — дракон внимательно вгляделся в моё лицо, словно пытаясь определить, не обманываю ли я. Кивнула. — Странно, я думал, нужно больше времени. Но ты — первый человек, с которым я имею дело лично, знал о вас лишь по слухам. И раз ты говоришь, что уже оправилась, то…

И я снова оказалась лежащей на спине, а муж навис надо мной и впился в мои губы поцелуем.

На этот раз не было робкого знакомства, его губы вели себя как хозяева, захватывали мои в плен, язык хозяйничал у меня во рту — и мне это нравилось. Более того — я отвечала на поцелуи, пусть неумело, но старательно, потому что знала, что меня ждёт.

Я с радостью встретила губы короля на своей груди и даже не подумала возражать, когда они отправились путешествовать по всему моему телу. И волшебные пальцы, погружающие меня в удовольствие, я приветствовала там, где теперь уже можно. Ему всё можно.

И когда мужской орган одним плавным движением скользнул в меня, не было ни боли, ни неудобства, ни мысли, что это неправильно. Потому что к тому моменту я просто жаждала заполучить его внутрь себя, это было именно то, чего мне не хватало, чего я ждала. И от невыразимого удовольствия я стонала и подавалась навстречу каждому толчку, стараясь стать к мужу ещё ближе.

А потом вновь было то волшебное удовольствие, заставившее меня закричать и вцепиться в плечи мужа, потому что мне нужно было за что-то держаться, чтобы не улететь высоко, к звёздам, и не потеряться среди них. Король вскрикнул почти одновременно со мной, отстав всего на несколько мгновений.

Мы лежали, пытаясь отдышаться, моя голова на его груди, и я слышала громкое биение сердца того, кто так пугал меня ещё совсем недавно, а только что вновь подарил мне невероятное наслаждение. А вот странных «иголок» больше не было. Может, такое случается лишь однажды, как и боль от потери девственности? Ну, как бы там ни было, я была этому рада. Потому что, на этот раз получила чистейшее, ничем не замутнённое удовольствие.

Совершенно обессилившая после всего произошедшего, я так и заснула на груди у мужа, слыша ровный стук его сердца. Последней моей мыслью было осознание того, что я его больше не боюсь.

А о том, что мой муж — старый, я за всю ночь так ни разу и не вспомнила.

Глава 6. УТРО

День третий

Я проснулась оттого, что ужасно хотела есть. Солнце было уже высоко, заливая спальню ярким светом сквозь большие окна. В постели я была одна. Смутно запомнила, что муж ушёл утром, после того как в последний раз разбудил меня и снова подарил удивительное наслаждение. А потом я опять уснула, потому что прошедшая ночь, хоть и наполненная удовольствием, совершенно меня вымотала. Я бы и дальше продолжила спать, но живот буквально сводило от голода.

Оглядевшись, увидела на кресле чистое платье и бельё. Сбегала в уборную и умылась — на маленьком столике под зеркалом появилась металлическая ваза с шариками и «цеплялка», чтобы я могла сама нагреть себе воду. Быстро и ловко заплела косу — руки за восемь лет не забыли.

Одевшись, спустилась по лестнице, раздумывая, как долго придётся искать кого-нибудь, кто подскажет мне, где найти столовую или хотя бы кухню. Долго искать не пришлось, в нижней комнате меня ждала служанка, которая и отвела в семейную столовую, как она её назвала. По её словам, сегодня все встали очень поздно, не только я, потому что вчерашнее застолье длилось ещё половину ночи.

Подумалось, что хотя не так-то легко было добраться до спальни, зато не пришлось полночи слушать пьяные песни и остальной шум, который бывает на свадьбах, у красных драконов он порой сильно мешал спать.

И хорошо, что меня тоже никто не слышал, а то решили бы, что муж меня убивает. Никогда бы не подумала, что можно стонать и кричать не только от боли, но и от удовольствия. Оказалось — можно.

Служанка привела меня в просторную светлую комнату с длинным столом, за которым с одного конца, кучкой, сидели те самые четыре драконицы, что вчера отводили нас с Неарой в спальни, и что-то негромко обсуждали. Оглядев стол, заставленный блюдами с едой, я хотела пристроиться за другим концом, чтобы не мешать, да и стеснялась я незнакомок, но беловолосая драконица поманила меня рукой и указала на место рядом с собой.

— Садись сюда, Дарёна. Пора нам, наконец, познакомиться.

— Доброе утро, ваше величество, — смущённо пробормотала я, садясь, где велели, не представляя, как буду есть под внимательными взглядами четырёх пар любопытных глаз. Жаль, что здесь всего один общий стол, а не три маленьких, как у красных на женской половине.

— Ваше величество? Зачем же так официально? Мы теперь одна семья. Выйдя за моего сына, ты стала мне дочерью. Вряд ли ты сможешь сразу называть меня мамой, поэтому зови просто Лиора.

— Вашего сына? — хорошо, что я не успела набрать в рот молока, обязательно захлебнулась бы. — Но это невозможно! — Тут до меня дошло: — Вы хотели сказать — пасынка, да?

— Почему? — искренне удивилась королева. — Эльрион — мой родной сын. Почему ты считаешь это невозможным?

— Но… он же старше вас! — Я, конечно, знала, что у драконов всё очень сложно с деторождением и что прапрабабушки выглядят ровесницами своих праправнучек, но чтобы сын был старше матери — такого я представить не могла.

— Старше? Нет, конечно. Он вылупился, когда мне пошёл тридцать второй год. Мой сын никак не может быть старше меня. С чего ты это взяла?

Я растерянно взглянула на королеву, потом на трёх остальных девушек, с таким же удивлением глядящих на меня. Почувствовала себя полной дурой.

— Но он уже меняется, — это же просто в глаза бросается, как они могут этого не видеть? — А вы — ещё нет.

— Ах, вот ты о чём, — облегчённо улыбнулась Лиора. Остальные понимающе закивали. — Нет, мой сын не меняется. Он стал таким ещё до своей первой свадьбы и будет так же выглядеть ещё несколько сотен лет. Ты ведь знаешь, что мы меняемся лишь до свадьбы, а потом останавливаемся?

— Конечно. Просто… все обычно после свадьбы… одинаковые.

— Эльрион женился поздно по нашим меркам, в тридцать семь лет. Ждал, пока его невеста достигнет совершеннолетия. Поэтому и выглядит таким… взрослым. Но мы все настолько привыкли к его внешности, что сразу и не поняли, что ты имеешь в виду. Но если взглянуть со стороны, то, и правда, можно решить, что мой сын уже начал стареть.

— А… А сколько же ему лет? — наконец решилась спросить.

— Семьдесят четыре.

Семьдесят четыре? Ну, это уже не так страшно звучит. Да, для человека это очень много, далеко не все люди до этого возраста доживают. Но для драконов, с их полутысячей — а у чёрных и того больше, — король мог считаться совсем молодым.

Тогда почему он вдовец? Я думала, что его жена была другого цвета и умерла просто от старости, а он чёрный, потому ещё жив. Но если король ещё молод, значит, его жена погибла? Но это почти невозможно у взрослых драконов, как такое могло случиться, тем более — с королевой?

Но сейчас об этом спрашивать я не стану, хватит и того, что о возрасте мужа спросить решилась.

И тут до меня окончательно дошло, что я замужем вовсе не за стариком! Мой главный ужас оказался… пшиком! Я зря сама себя накрутила. И что мне мешало спросить хотя бы Крину, когда она давала мне последние наставления перед свадьбой?

Да потому что я была просто уверена, что король — старый. Вдовец, да ещё и меняется — этого уже достаточно. И человечку в жёны взял — это тоже говорило о том, что ему немного жить оставалось.

А оказывается, что нет.

Почувствовала, что губы сами растягиваются в улыбке. Мне и так было удивительно хорошо с ним в постели этой ночью, а мысль о том, что все эти чудеса со мной проделывал вовсе не старик, а молодой, по меркам драконов, мужчина, почему-то наполнила меня странной сияющей радостью.

— Вижу, тебя обрадовало это известие, — улыбнулась Лиора. — Если захочешь спросить ещё о чём-то — не стесняйся.

— И меня спрашивай, — подхватила та, что с коричневыми волосами. — Меня зовут Силда, и я жена Баэдора, младшего брата Эльриона.

Одна из черноволосых собралась тоже представиться, но тут в столовую решительным шагом вошла Неара, плюхнулась на лавку возле меня и сказала с обидой:

— Дарён, вот зачем они нас обманывали, а? «Удово-ольствие, слаще не быва-ает!» — противным голосом, словно передразнивая кого-то, протянула она. — Вот какое в этом может быть удовольствие? Они это нарочно, чтобы мы замуж выходить не отказывались. Сговорились все!

Я хлопала глазами, не понимая, о чём она вообще говорит. Черноволосые девушки сдавленно хихикнули, Лиора и Силда смотрели на надутую Неару, сердито жующую пирожок, с сочувствующими улыбками.

Прожевав и сглотнув, Неара, словно о чём-то вспомнив, вдруг с жалостью посмотрела на меня и даже по плечу погладила.

— А ты вообще зачем встала-то? Лежала бы, я бы тебе поесть сама принесла. Болит, наверное, всё, да? Это у меня хотя бы после «обмена» боль прошла, а ты же человек. — Перешла на шёпот: — Король хотя бы после первого раза тебя не трогал? Дал хоть в себя прийти? Это ж больно так, жуть просто! — притянула к себе, ещё тише зашептала в самое ухо: — Леикон за ночь три раза на меня залазил, но хотя бы больно больше не было. И он это знал. Видишь, зажило всё! — она задрала подол, показывая ногу уже без синяка. — А у тебя ж не так. Скажи, один раз, да?

Покраснев от подобных откровений, всё, что смогла, это помотать головой. Было стыдно оглянуться на остальных дракониц, почему-то мне казалось, что они прекрасно слышат шёпот Неары. А та не унималась:

— Два? — снова отрицательно покачала головой. — Три?! — глаза Неары полезли на лоб, она смотрела на меня как на смертельно больную, вставшую зачем-то со смертного ложа. Поняв, что не отстанет, решила признаться.

— Пять, — и, услышав ошарашенный вскрик, поспешила успокоить подругу. — Но мне не больно. Мне и в первый раз почти не больно было, так, чуть-чуть совсем.

— Да ладно! — не поверила та. — Какое «чуть-чуть», когда в тебя эту штуковину засовывают и внутри разрывают. Горит же всё огнём! Я так орала, ужас.

— Неара, ну не за столом же! — прошипела, чувствуя, как пылают уши. Взглянуть в глаза остальным я теперь точно не смогу.

— Да я лопну, если ждать буду, пока ты поешь! — Неара вскочила и, схватив за руку, вытянула меня из-за стола и утащила в коридор. Я не сопротивлялась, знала, что, уж если ей что в голову втемяшилось, не свернёт. А сейчас ей нужно было меня расспросить, так уж лучше вдали ото всех, хоть не так стыдно будет.

— Говори! — захлопнув дверь столовой и привалившись к ней спиной, потребовала она.

— Что говорить? — оглянулась — служанок не видно, хоть это хорошо. Неара ж не отвяжется, придётся рассказывать.

— То и говори! Почему тебе больно не было? Это же… ужасно просто!

— Ничего ужасного, — пожала плечами. — Я после того первого удовольствия даже не сразу поняла, что муж уже овладел мной. Была словно в полубеспамятстве, вот боли и не почувствовала почти.

— Какого удовольствия? — глаза Неары стали просто огромными.

— Ну, от ласк.

— Каких ласк? Груди, что ли? Так мне Леикон тоже грудь гладил и даже… — оглянулась и заговорщицки прошептала: — пососал, представляешь?

— Представляю, — кивнула.

— А, и тебе тоже? Ну ладно, да, это приятно. Но потом-то! Когда засунул! Как можно такого не заметить? Та-ак… — Неара подозрительно прищурилась. — Ты чего это глаза отводишь? И… Дарёнка, да ты покраснела! Ты что, меня, что ли, стесняешься? Так мы же с тобой одно и то же этой ночью пережили. Или не одно? Давай, рассказывай! Ну!

Вот же пристала!

— Он не только грудь мне ласкал, — пришлось признаваться.

— А что ещё? Женское место, да? — кивнула. Вот чего спрашивает, если сама знает? — У меня Леикон тоже туда руку сунул, да я не разрешила.

— Зря, — всё, что смогла из себя выдавить.

— Почему это «зря»? Там же нежно всё, а он ручищами своими — хвать! Вот только не говори, что от этого удовольствие получить можно, — Неара всплеснула руками. — Вот ни за что не поверю! (21504)

— Не обязательно… руками, — призналась, разглядывая совершенно неинтересный потолок, лишь бы глазами с ней не встречаться.

— А чем? — с искренним непониманием воскликнула Неара.

— Ну… языком, — выдавила шёпотом, но девушка услышала.

— Языком?! — этот вопль, наверное, был слышен во дворе.

— Тише! — зашипела на Неару, но тут открылась дверь столовой, и в коридор выглянула драконица с коричневыми волосами. Как её… Синда? А-а, Силда.

— Девочки, зайдите-ка внутрь, а то не хватало ещё, чтобы вас дети услышали.

Пробормотав извинение, шмыгнула в столовую, Неара шла за мной, словно по голове стукнутая, лишь шептала:

— Языком? Да быть такого не может! Ну как, ка-ак? Это же… невозможно же!

Ведомые Силдой, мы вновь уселись за стол, а Лиора устроилась напротив, так, чтобы видеть нас обеих.

— Помнишь наш вчерашний разговор, Дарёна? — я кивнула. — Права я была? — кивнула, уже улыбаясь, хоть и смущённо. — Я рада. Ну а теперь ты, Неара, меня послушай. Сейчас тебе непонятно, почему вы с Дарёной вроде бы одновременно замуж вышли, да первая ночь у вас по-разному прошла. Обидно даже. Верно?

Неара кивнула, всё ещё рассеянно глядя куда-то поверх плеча королевы. Кажется, она пыталась понять, как это — языком. Ну да, я тоже не поверила бы, что такое возможно, если бы сама не испытала.

Черноволосые девушки захихикали над её ошарашенным видом. Такое чувство, что они или слышали наш разговор — Неара-то голос особо не приглушала, — или догадывались, о чём он.

— Таода, Истла, перестаньте смущать свою новую сестру, — нахмурилась на них Силда. — Забыли уже, как ещё совсем недавно так же плакались, обманывали, мол, вас? «Никакого в этом удовольствия нет!» Забыли? — девушки смущённо потупились. — А я вот ещё помню себя на твоём месте, — улыбнулась она Неаре.

— Видишь ли, Неара, — продолжила Лиора, — никто вас, девушек, не обманывал, вот, Дарёна соврать не даст. Есть в супружеских обязанностях удовольствие, и большое.

Я кивнула. Какой смысл скрывать?

— Тогда почему?.. — обиженно протянула Неара.

— Потому что её муж — опытный мужчина, а вот твой — как и ты, новичок. Ничего ещё толком не умеет. Что-то слышал, что-то рассказали, но собственного опыта — никакого. А любое дело практики требует. Вспомни, как вышивать училась. Красиво поначалу получалось? Нет? А теперь? А читать? Как поначалу буквы медленно складывала, путалась? А как маленькие дети ходить учатся, видела? Любое дело поначалу плохо выходит, а как научишься, опыту наберёшься — всё хорошо получается, легко и красиво.

— И?.. — Неара, такая смелая совсем недавно, теперь вдруг окончательно смутилась.

— И с супружеской постелью — то же самое. Леикон вчера впервые к женщине прикоснулся, вот и набросился на тебя, поспешил. Это как если бы ты всю жизнь сладкого не пробовала, а потом перед тобой поднос с медовыми пряниками поставили. Ты уж не обижайся на него, ты для него — слаще любых пряников, вот и не мог утерпеть, дождаться, подготовить тебя, как нужно.

— А-а-а… когда?

— Тут уж не угадать, — улыбнулась Лиора. — Но не очень долго. Научится Леикон, а ты ему поможешь.

— Чем?

— Ты можешь подсказать ему, что тебе нравится больше, а что — не очень, он ведь не умеет читать твои мысли. Но, уверена, хотел бы сделать тебе приятное, просто не умеет. Сама к нему прикасайся, ласкай…

Я вскинула голову:

— А это можно?

— Конечно. Думаю, твоему мужу понравится, если и ты тоже будешь к нему прикасаться, а не только позволять себя ласкать.

— Я… я стесняюсь, — призналась, опустив взгляд.

— Не всё сразу, — королева смотрела на меня с доброй улыбкой. — Ты едва познакомилась со своим мужем, конечно, сейчас ты стесняешься. Тебе нужно время привыкнуть, освоиться. Просто запомни на будущее — если тебе захочется прикоснуться к нему, погладить, обнять, то не нужно этого бояться. Начинай с малого — и большое придёт само.

— Мне сначала хотелось тоже обнимать Леикона, — задумчиво пробормотала Неара. — А потом расхотелось как-то. Ну, после… Тогда уже ничего не хотелось. Но, наверное, сегодня вечером попробую. И поговорю с ним. А где он, кстати? Убежал куда-то, когда я ещё спала.

— Учится летать, конечно, — рассмеялась одна из черноволосых девушек. — Ты его теперь почти видеть не будешь, пока сама не научишься. После обеда, когда гости разлетятся, мы с тобой тоже отправимся учиться. Мы с Таодой будем твоими наставниками, можно, матушка? — это она у Силды спросила.

— Конечно, можно, — кивнула та. — Думаю, вам, девочкам, будет проще, сами ещё не забыли, как учились и что чувствовали. Только представьтесь сначала своим новым сёстрам, а то неудобно получается, вы-то знаете, кто они, а они — нет.

— Я — Истла, — тут же представилась та, что предложила учить Неару летать.

— Жена Раэгона, моего старшенького, — уточнила Силда.

— Мы поженились год назад, и наш малыш вылупится с недели на неделю, — гордо добавила Истла.

— А я — Таода, жена Ваорина, старшего сына его величества. Мы поженились четыре года назад, и у нас есть трёхлетний сынишка Деолек.

Я тут же запуталась в именах. Хотя и прожила среди драконов восемь лет, к их именам так и не привыкла, для меня это был просто бессмысленный набор звуков. Вот у нас, людей, имена всегда что-то означали, поэтому их было легко запомнить. А драконьи приходилось зазубривать. И хорошо, если одно-два за раз, а тут сразу столько! Имена мужей для меня точно были лишними.

Ладно, улучу минутку и попрошу Неару для меня их записать. А потом вызубрю.

— Как видите — вы почти ровесницы, — сказала Лиора. — Надеюсь, подружитесь. Наш род совсем маленький, и я рада, что вы, девочки, к нему присоединились.

— А кто ещё в вашем роду? — заинтересовалась Неара, а я мысленно застонала — опять ведь имена будут!

— Кроме нас, наших мужей, — Силда указала на себя и девушек, — и малыша Деолека, только мой второй сын Дионил, младшая дочь Элида и младший сын Эльриона Фаилан.

Всё, что я поняла — это то, что у короля и его брата по трое детей, только у короля все сыновья, а у его брата — два сына и дочь. Как их всех зовут — хоть убейте, не запомнила, ну, только Леикона, а все новые имена тут же забылись. Мне определённо нужен список.

— А почему вас так мало? — снова Неара. Тут уж я уши навострила — и правда, такое и для людей-то редкость, а для драконьего рода с десятью-пятнадцатью поколениями, живущими под одной крышей, и вообще невидаль.

— Так уж получилось, что в течение нескольких поколений в королевском роду рождался лишь один сын, а остальные — дочери, которые выходили замуж в другие семьи, — пояснила Лиора. — Боковые ветви постепенно отдалялись, а новых не образовывалось. Но это никого особо не расстраивало, есть один наследник — и хорошо.

— У моего дедушки было восемь дочерей и всего один сын, — пробормотала я. — Но там больше сыновей не получилось, хотя они с бабушкой и старались. А вы же можете много детей иметь, почему же они не нарожали несколько сыновей?

— Необходимости особой в этом не видели, — пожала плечами Лиора. — Есть кому корону передать — и хорошо.

— Тогда где все остальные? Почему мой муж — уже король, если ему всего семьдесят четыре? Где все его дедушки-прадедушки? Разве они не должны быть ещё живы?

— Увы, нет, — вздохнула королева. — Вы ведь уже знаете, что я — вторая жена прежнего короля? — Мы дружно кивнули. Интересно, а откуда об этом знала Неара? — Так получилось, что его первая жена за всю жизнь так ни разу и не запахла. Прежние поколения уходили, а новые не появлялись. После её смерти он женился на мне, и у нас родилось трое детей. Это стало возможным, потому что прежняя королева была из серых. Будь она чёрной — королевский род по мужской линии прервался бы.

— Но этого не случилось, — подхватила Силда. — Сейчас у короля уже четверо прямых наследников и двое племянников от брата. И ещё один от сестры — но он не в счёт, конечно. Можно уже не волноваться — род возрождается.

Я не стала спрашивать, почему отец или дед прежнего короля не завёл второго сына, когда стало понятно, что прежняя королева — ну, тогда ещё не королева, а жена последнего в роду, — бесплодна. Возраст-то позволял. Что теперь спрашивать — они этого не сделали, вот и всё. Или всё-таки надеялись на чудо?

«Ни разу не запахла» — страшные слова для драконов. Драконица, готовая зачать и снести яйцо, издаёт особый запах, от которого у всех окружающих самцов буквально сносит голову от желания срочно продолжить свой род. Удержаться от этого просто невозможно.

Это чем-то похоже на течку у животных. Впрочем, драконы в крылатой ипостаси и есть животные, поэтому ничего удивительного.

Хорошо, что такое происходит лишь раз в пять лет в течение одной недели. Если пара хочет ещё одного ребёнка — то муж, обратившись, уносит жену в какое-нибудь уединённое место, где она тоже обращается, и они делают нового дракончика. Если же детей в плане нет, то женщина эту неделю просто не обращается, чтобы никого не вводить в искушение.

Как по мне — очень удобно. Детей можно иметь столько, сколько захочешь, хоть одного, хоть пятьдесят. Но обычно в семьях драконов по два-три ребёнка, редко больше.

И тут до меня дошло, что это именно с Лиорой произошло то, что, как я вчера думала, случилось со мной. Это её выдали замуж за старика! И ей пришлось даже хуже. Потому что меня пугала сама мысль о том, что моему мужу уже пятьсот лет. Просто мысль. На деле же я вышла за внешне молодого и крепкого мужчину, а поскольку я — человек, мы бы с ним старели вровень. Словно мы оба — люди.

А с ней всё иначе. Её муж превратился в старика и умер, в то время как она оставалась молодой. И я даже не знаю, как он выглядел, когда на ней женился. Хорошо, если как мой муж. А если как Риалор? Ой, бедная…

— Мы тоже поможем королевский род возродить! — воскликнула Неара. Потом ойкнула, чуть испуганно взглянула на меня. — То есть… я помогу. Вот научусь летать — и поскорее снесу яичко. Может, уже сейчас начать обучение?

— Сейчас не получится, — покачала головой Истла. — У нас до места обучения новообращённых дракониц далековато добираться, город большой, да и сёла вокруг него, много драконов летает. Пока туда, пока обратно, пока разденешься-оденешься, уже и времени на обучение почти не останется. Вот после обеда гостей проводим и полетим втроём.

— А пока пойду гляну, не замучил ли мой Деолек няню, — извиняясь, улыбнулась нам Таода и вышла из комнаты.

Истла — за ней. Старшие женщины снова принялись за еду, поскольку разговор как-то сам собой затих. Я тоже взялась за пирожок. До обеда уже недолго, но хоть что-то пожевать нужно. Неара, видимо, думая о том же, взяла плюшку. Конечно, у меня была ещё куча вопросов, но я не решалась их задать. Впрочем, кое о чём, меня интересующем, я ведь могу спросить и Неару.

— Расскажи, а какой он, этот «обмен»?

— «Обмен»? — девушка задумалась, даже отложила надкусанную плюшку. — Это… такое… — помахала вокруг себя руками, изображая что-то непонятное, потом расстроенно выдохнула: — Не могу объяснить. Права была мама — это только почувствовать можно.

— Но хотя бы приятное?

— Это у тебя ночью приятное было, а у меня — нет. Меня словно кипятком обдало, бррр… Только не снаружи, а изнутри. Хорошо, что быстро прошло.

— Жуть какая! — посочувствовала я ей. — Но зато ты теперь летать сможешь. И синяк прошёл. Да и много всего.

— Это да. Полезного много, а это длилось секунду какую-то. А после всё прошло, и боль тоже. Я потому и поняла, что это и был «обмен». Даже и на синяк смотреть не понадобилось.

— Можешь утешиться тем, что твой муж тоже испытал что-то подобное, — усмехнулась Силда. — Хотя, может, немного иначе. «Обмен» у каждого происходит по-разному. Вот тебя кипятком облило, а меня словно льдом обложили. И тоже изнутри.

— А в меня словно молния ударила, — добавила Лиора. — Правда, настоящие молнии в меня никогда не били, но это первое, что приходит в голову, чтобы описать своё тогдашнее состояние.

— А… мой муж? — рискнула спросить.

— Не в этот раз, — покачала головой моя свекровь. — Обмен происходит лишь один раз в жизни, и Эльрион прошёл его с первой женой, тридцать семь лет назад.

Ну и хорошо. Мой муж этой ночью так старался, чтобы мне удовольствие доставить, теперь-то я это поняла. И я бы не хотела, чтобы он испытывал что-то неприятное. (21504)

Пирожок я доела и задумалась, чем бы заняться. Надоедать драконицам не хотелось. Может, попробовать увидеть Геору? А то улетит — и даже не попрощаемся толком.

— А как найти тех, кто с нами прилетел? Я хотела бы повидаться с ними перед разлукой.

— Ой, я тоже! — подхватила Неара.

— Я скажу служанке, чтобы вас проводили, — королева встала из-за стола, но тут дверь распахнулась, и в столовую вбежало двое детей. — Хотя, пожалуй, не надо служанку, вот для вас провожатые, сами пришли.

Дети были очень симпатичные, черноволосые — а какие ещё, в семейном крыле? — кудрявые. Девочка выглядела лет на одиннадцать-двенадцать, мальчик на несколько лет младше. Но это если по-человечески возраст измерять, на самом деле я понимала, что они гораздо старше. Кажется, я мельком видела их за свадебным столом, удивилась ещё тогда, что на праздничном обеде дети присутствуют. А потом забыла.

Девочка рассматривала нас с любопытством, переводя взгляд с меня на Неару и обратно, мальчик же, нахмурившись, смотрел чётко на меня. Интересно, чем же он так недоволен? Тем, что я — человек?

Причина его недовольства оказалась в другом, я это поняла, когда он с вызовом спросил:

— И что, я теперь должен называть тебя мамой?

Глава 7. СЕМЕЙНОЕ КРЫЛО

День третий

— И что, я теперь должен называть тебя мамой?

Хорошо, что во рту ничего не было, — я бы обязательно поперхнулась. А так лишь ошеломлённо смотрела на мальчишку, не зная, что сказать. Кажется, это и есть младший сын короля — имя не вспомню, хоть убейте, — но я почему-то думала, что он тоже уже большой. Ну, или подросток, в любом случае, мне и в голову не приходило, что я стану кому-то мамой. Да и какая из меня мама?

Впрочем, мальчишка тоже явно был не в восторге от подобной возможности. Я встала и замотала головой — почему-то не могла ни слова из себя выдавить от растерянности, — потом оглянулась на Лиору, молча прося помощи. Мудрая драконица сразу же поняла, что от неё требуется.

— Нет, Фаилан, тебе вовсе не обязательно так называть Дарёну. Зови её просто по имени. Достаточно будет, если вы просто подружитесь.

— Тогда ладно, — мальчик чуть расслабился, недовольство в его глазах сменилось любопытством. — А ты правда человек?

— Правда, — кивнула, тоже расслабившись. Не хотелось бы с первого дня вызывать у нового родственника неприязнь.

— Ни за что бы не догадался, — Фаилан подошёл ближе, внимательно меня рассматривая. — Ты точно такая же, как мы, ну, как жёлтая, а в остальном — самая обычная. Я думал — люди от нас сильнее отличаются.

— Я то же самое про драконов думала, — улыбнулась в ответ. Не в первый раз такое удивление встречаю, привыкла уже. — И когда здесь оказалась, тоже долго поверить не могла, что мы так похожи. Только волосы у нас, людей, другие, разные. Даже у родителей с детьми отличаться могут. И всё, других внешних различий нет.

— А чем ещё люди отличаются, расскажешь? — это к разговору присоединилась девочка.

— Расскажу, — кивнула. Почему бы и нет, мне не впервой. — А что ты хотела бы знать?

— Думаю, этот разговор может и подождать, — притормозила нас Лиора. — Элида, ты бы Дарёну с Неарой провела по дому, показала, что где. А потом отведи в гостевое крыло, девочки со своими родственниками повидаться хотят. Знаешь, где красных разместили?

— Я знаю! — вмешался Фаилан. — И чего сразу Элида? Может, я лучше бы сумел?

— Так идите вместе, — усмехнулась королева.

— И не опаздывайте на обед, а то за стол с гостями не пустим больше, — нахмурилась Силда.

— Ма-ам, мы же всего один раз опоздали, теперь всё время напоминать будешь? — обиделась девочка.

— Сколько надо, столько и буду, — улыбнулась дочери коричневая драконица. — Ладно, идите уже.

В коридоре, оставив нас стоять возле двери столовой, Фаилан пробежал до той, что вела в королевские покои, на бегу хлопая ладонью по остальным дверям:

— Это дяди Баэдора и тёти Силды комнаты, это Элиды, здесь Дионил, тут бабушка Лиора, а тут Варион с Таодой живут, а рядом Деолек с няней, тут моя комната, а дальше — папины, там их целых четыре, на трёх этажах. В первую заходить когда хочешь можно, а дальше — только если он сам позовёт, без спросу нельзя. Хотя тебе-то, наверное, можно? — это он уже лично мне, так же бегом возвратившись к нам.

— Глупый, она его жена, конечно, можно, — усмехнулась Элида.

— А, ну, да, — кивнул мальчик и рванул в другую сторону, зачастив. — Это утренняя столовая, ну, вы и сами знаете, она посредине, чтобы недалеко идти, через эту дверь слуги еду приносят, там комната такая, со всякими тарелками, и когда утро, там служанка сидит после того, как стол накроет, вдруг кто позовёт, но мы обычно сами справляемся, тут яйца. Здесь Раэгон с Истлой, тут никого пока, это для их малыша с няней, тут комнаты Леикона, ты тут теперь тоже живёшь, да? — это он Неаре. — А те три пустые.

Я себя почувствовала так, словно у меня в голове кто-то ложкой перемешал все имена. Всё, что я запомнила, — комнату Неары и самого Фаилана, потому что она была рядом с нашей, которая, в отличие от остальных, была не в длинной стене, а в короткой, в самом конце коридора. И ещё комнату с яйцами, потому что её «владельцы» не имели имени — запомнить было легко. Да и на самой двери был узор в виде большого яйца, окружённого маленькими, а верхняя часть двери была застеклённой. Не перепутаешь.

— Ох, Фаилан! — покачала головой Элида.

Мы так и стояли возле столовой, а мальчик уже выбежал из коридора… куда-то. Не помню, что там, за той дверью, что отделяет семейное крыло, вчера вообще плохо запомнила, как мы шли, не о том думала.

— Он всегда такой… быстрый? — поинтересовалась я у Элиды.

— Почти всегда. Мальчишка! — девочка пожала плечами, словно это всё объясняло.

Вот только не мне. Братишка Богдан с раннего детства был степенный, основательный, эдакий мужичок, только маленького роста. А вот я, по рассказам родителей, была та ещё егоза, на месте усидеть не могла, тоже всё бегала. Сестрица Любава гораздо спокойнее была. А про меня батюшка, качая головой, говорил — «шило в попе». С возрастом-то поспокойнее стала, а уж как в заложницах оказалась, первое время вообще лишний шаг сделать боялась, лишнее слово сказать. Потом-то поняла, что бояться нечего, да привычка уже осталась.

Поэтому для меня слово «мальчишка» — вовсе не то же самое, что «непоседа». Всякое бывает.

— А где уборная? — спросила у Элиды. Привыкла, что в девичьем крыле есть общая, да и вчера нас тоже в общую водили, а здесь нам что-то её не показали.

— Так у каждого — своя, — пожала плечами девочка и похлопала по ближайшей к столовой двери, не помню чьей. — Там гостиная, спальня и уборная. Это в других крыльях есть общие, а здесь как бы и не надо.

Точно. У красных, в крыле для семейных пар, тоже не было общей уборной, у каждого своя. Но я там редко бывала, вот и забыла.

— А можно на яйца посмотреть? — спросила Неара.

Думаю, ей не столько на чужие яйца полюбоваться хочется, сколько на саму комнату. Скоро и ей своё туда класть, интересно же. Даже мне любопытно стало. Прежде я комнату для яиц не видела, у красных я вообще в семейное крыло заходила, только если Крина звала, так сразу к ней и шла, в другие комнаты не заглядывала. Даже и не знала, где там у них яйца лежат.

Элида потянула незапертую дверь, которая очень легко распахнулась, словно была не пригнана плотно к косяку, а ходила свободно. И никакого запора я в ней тоже не увидела. Комната оказалась небольшой и без окна, на полу, на маленькой расшитой зелёной перинке лежало большое вытянутое яйцо непривычной формы. Я к птичьим привыкла, а тут оба конца одинаковые. Если бы не форма и размер — я б решила, что это просто булыжник речной, очень похоже.

Рядом лежала другая перинка, голубая и тоже узорчатая.

— Это бабушка для твоего яйца вышила, — показала Элида на пустую перинку.

— Красиво, — улыбнулась Неара. — Пусть остаётся. А ту, что я сама вышила, для второго приберегу.

Я помню, как она вышивала тот чехол на перину. Любая драконица на выданье заранее готовит ложе для своего будущего яйца, такая перинка в каждое приданое входит. Но порой и будущая свекровь руку прикладывает, мечтая о внуках. Или о правнуках, как сейчас, например.

Раньше драконы не держали яйца в доме. Издревле у них другой обычай был. У каждой расы было своё, особое место, солнечное, укрытое от ветров и так далее — в общем, удобное, — куда все драконицы слетались, чтобы снести яйца. И там они лежали почти год, пока из них не вылуплялись маленькие дракончики.

Мне не очень понятно было, зачем это нужно, почему не держать их дома, как сейчас, но Крина объяснила мне, что места те — священные для драконов, считалось, что лишь там из них могут вылупиться крепкие и здоровые дети. Суеверие, в общем.

Всё это прекратилось, когда один человек пробрался в священное место жёлтых драконов и выкрал несколько яиц. Их не охраняли, никому из драконов и в голову не приходило, что это вообще нужно делать. В том месте, конечно, постоянно кто-то находился, но лишь на случай вылупления очередного малыша. Точного срока, в течение которого малыш готов вылупиться, нет, разница бывала в месяц, ну и какой смысл сидеть над яйцом и караулить? Достаточно прилетать время от времени, узнавать, не появился ли уже новый дракончик. А служанки, что к яйцам приставлены, присмотрят, ведь драконьих детей не нужно выкармливать грудью, достаточно просто кашки.

У новорожденных дракончиков есть особая способность — вылупившись, они не плачут, как человеческие дети, а лежат себе тихонько пару часов, обсыхают, сил набираются. А потом, если их к тому времени никто не обнаружит, ползут к ближайшему тёплому телу. К матери, к служанке, может даже к собаке, если она будет где-то поблизости. Какой-то у них то ли инстинкт, то ли ещё что, я так и не поняла.

И, как оказалось, служанки, к яйцам приставленные, этим пользовались. И спокойно спали всю ночь, вместо того чтобы дежурить по очереди и регулярно обходить кладку. Мол, если кто и вылупится, то никуда не денется, сам приползёт. Вот этим-то и воспользовался вор, укравший драконьи яйца, рассчитывая продать их, как диковинку, а потом сгубивший. Что после этого случилось, мне хорошо известно. Потому что лично меня это коснулось дважды. В первый раз, когда мы с сестрой мать потеряли, и второй — когда я в заложницах оказалась. Да и на ситуацию я с двух сторон взглянула. И так до сих пор и не могу осознать, как можно ради алчности столько жизней погубить, а ещё больше — судеб сломать.

Я знала, что негодяя того казнили в итоге, да этим ничего не исправить. Потому и не пыталась как-то оправдаться или защититься, видя ненависть в глазах жёлтых драконов, хотя было очень больно от такой несправедливости. Кто знает, возможно, именно их ребёнок был среди тех, погубленных яиц. Конечно, моей вины в этом точно не было, да только горе порой разум затмевает.

— А это яйцо Истлы, да? — прервала мои мысли Неара. Кажется, у неё проблем с именами не возникло.

— Да. Она его почти десять месяцев назад снесла. Со дня на день может вылупиться. Надеюсь, это будет девочка. Хотя… это уже и неважно, — Элида вздохнула и махнула рукой.

— Почему? — не совсем поняла я.

— Мне семнадцать уже, — вздохнула Элида. — Кто бы ни родился, пусть даже и девочка, вряд ли мы станем подругами, слишком большая разница в возрасте. Всё же повезло вам — и дома вас, наверное, много было, ровесниц, и сюда вдвоём приехали, да и здесь Таода с Истлой ненамного вас старше. А у меня ближе всех — только Фаилан. Но он мальчишка, сами понимаете.

— Понимаем, — кивнула Неара. Да, мы с родственниками мужского пола почти не общались, подростками — ещё были какие-то совместные игры и развлечения, а с возрастом отдалились друг от друга. — Но, говоришь, тебе семнадцать? Так Дарёнке двадцать всего.

— Правда? — девочка недоверчиво оглядела меня с ног до головы. Я привычно кивнула — назвать свой настоящий возраст я не могла, всё ещё опасаясь, что у батюшки будут неприятности из-за подмены. — Но ты выглядишь старше.

— Мы, люди, взрослеем быстрее.

— Значит, ты не в счёт. С тобой не поиграешь, а раз уже замужем, значит, считаешь меня глупой малышкой, я знаю. Истла с Таодой вечно о чём-то шепчутся, а меня в свои разговоры не принимают, говорят — рано тебе ещё об этом знать.

Мы с Неарой переглянулись, вспоминая недавний разговор, который нас-то, взрослых и замужних, в краску вогнал. Бедняга Элида, похоже, и в нас она задушевных подруг, таких, какими были мы с Георой, найти не сможет.

— Вы здесь что, до вылупления сидеть собрались? — в дверях появился Фаилан. — Я уже до гостевого крыла сбегал и обратно вернулся, а они всё ещё на месте топчутся.

— Не успеете со своими родственниками повидаться — я не виноват!

— Ой, и правда! — подхватилась Неара. — Пойдём скорее.

— Только ваши почти все на улице, в комнатах никого, хорошо, что я сбегал, узнал, — доложил мальчик, довольный собой, спускаясь впереди нас по лестнице. — Так-то их в левом крыле разместили, это там, если главное насквозь пройти.

Мы как раз были на площадке второго этажа, и Фаилан махнул рукой то ли на широкий коридор, то ли на узкий зал с несколькими дверями, идущий через всю широкую сторону «колодца», кажется, именно под ним, на первом этаже, была огромная столовая, в которой все сидели вчера вечером.

— В правом крыле только мы живём, — Элида махнула рукой в ту сторону, откуда мы шли, — в смысле — чёрные. Родственники дальние, если в гости прилетают, или управляющие из деревень — по делам. Слуги, стражники, и так далее. Раньше-то они все на первом этаже жили, в этом и заднем крыле, но это было давно, когда род наш большим был и по три этажа в двух крыльях занимал. А теперь у нас только один этаж, и тот не весь заселён, а заднее крыло вообще закрыто, чтобы зря не топить и не убирать.

— А в левом — гости другого цвета живут, когда на праздники всякие прилетают, как сейчас, например, — пояснил Фаилан, ведя нас уже по первому этажу к просторной прихожей. То есть, я поняла, что это прихожая, когда увидела, что одна из дверей в ней ведёт на улицу. Вчера, когда по ней шли, думала — ещё один зал, мы их несколько прошли тогда.

— Самое интересное — здесь, в главном крыле, — Элида показала рукой вверх. — Но это мы вам потом покажем. А сейчас — идём, найдём ваших. Только тут толпа такая, но надеюсь — высмотрим.

И правда, с высокого крыльца, на котором мы остановились, выйдя из дома, было хорошо видно всех столпившихся на улице драконов. В основном — чёрных, но среди них мелькали головы всех остальных пяти цветов.

— А почему они все здесь? — спросила я.

— Так пообщаться же, — ответила Элида и посмотрела на меня как на дурочку. — По комнатам можно и дома насидеться, а свидеться, может, ещё несколько лет не придётся.

— А кто-то, вон, смотри, уже по парочкам разбился, — захихикала Неара, которая, вытянув шею, высматривала родителей с такого удобного возвышения.

Проследив за её рукой, заметила на краю двора, там, где толпа совсем редкая, прохаживающиеся или просто стоящие и разговаривающие парочки. Некоторые из них — разноцветные, другие — чёрные, но держатся все одинаково, заметно, что познакомились не так давно, и пока не освоились, но явно получают удовольствие от общения. Увидела две пары с чёрным парнем и красной девушкой, лиц не видно — далеко, — но с одной и так понятно, Геора с Дионилом, а вот интересно, кто вторая девушка? Тарха или кто-то из тех, кто к роду Риалора не принадлежит, но тоже прилетел с нами на свадьбу? Ладно, за столом узнаю, или во время отлёта, не подходить же сейчас.

Неара, углядев своих родителей, уже исчезла в толпе, а я всё шарила взглядом, ища Крину. Попутно удивлялась непривычно выглядящим драконам. Чёрные, коричневые и жёлтые выглядели как обычные люди, к красным я тоже давно привыкла, а вот белые и серые для меня были непривычны. Просто их волосы для меня выглядели словно седые, совсем или не до конца, но седые. А лица под этими «седыми» волосами — молодые совсем. Смотрелось это, на мой, человеческий взгляд… неправильно, вот! Так не бывает.

Наконец, набрела взглядом на красно-жёлтую пару, которая разговаривала с другой жёлтой парой. Эх, жаль, что с жёлтыми, а не с кем-то ещё, рядом с жёлтыми я себя чувствовала неуютно, словно, и правда, виновата в их горе. Но Крина-то сама из жёлтых, не удивительно, что ей захотелось с роднёй пообщаться. Может, подождать и потом подойти? А пока — да хоть с Тархой поболтать, если, конечно, это не она в той второй парочке была.

Но тут Крина заметила меня и помахала, подзывая. Незаметно вздохнув, направилась к ней. Но на полдороге путь мне преградила женская фигура с жёлтыми волосами. Вглядевшись в злое лицо, узнала ту, что с такой же ненавистью смотрела на меня на свадьбе. Её пальцы больно впились в моё плечо, лицо приблизилось к моему.

— И как у тебя хватает совести появляться здесь, перед теми, чьих детей вы убили, — зашипела она так, чтобы услышала лишь я. Попыталась отшатнуться, но она держала крепко. — Постыдилась бы! Ходишь здесь как ни в чём не бывало, убийца!

Между нами втиснулась маленькая фигурка и отпихнула женщину двумя руками так, что она невольно выпустила моё плечо и отступила на шаг.

— Не смейте с ней так разговаривать! — на звонкий мальчишеский голос обернулись, кажется, все окружающие. — Она — королева!

— Иллана, что ты делаешь! — жёлтый дракон, бывший с ней на свадьбе, обхватил женщину за плечи и оттащил от меня, но не дальше пары шагов, толпа любопытных помешала отойти. Женщина обмякла в его руках, лицо уже не было искажено ненавистью, из глаз потекли слёзы.

— Я не могу видеть её и не вспоминать! — пожаловалась она мужу, ну, я думаю, что мужу. — Она жива, ходит тут, улыбается. Замуж вышла. А наш малыш уже никогда не станет взрослым, у него никогда не будет семьи! И ещё у одиннадцати — тоже. Ни один из них так и не увидел солнце, и всё по их, — кивок в мою сторону, — вине.

— Вины моей жены в том, что тогда случилось, не больше, чем у любого, кто стоит сейчас здесь, на этом дворе, — на мои плечи опустились ставшие такими знакомыми за прошлую ночь руки, прижимая к крепкой и надёжной груди, принося чувство безопасности. — Её тогда и на свете ещё не было.

Вообще-то, уже была, но младенцем. И в том, что тогда случилось, моей вины точно нет.

— Она — человек! — женщина всё никак не могла успокоиться. — А значит, виновата уже только поэтому!

Король, стоявший не только за моей спиной, но, как ни странно, и на моей стороне, придал мне смелости сделать то, о чём я прежде и помыслить не могла, — возразить дракону.

— В тот день погибло и много людей тоже, — сказала я, глядя прямо в глаза жёлтой драконице. — Мне жаль вашего ребёнка, но вы не единственная, кто потерял тогда кого-то из близких.

— Это начали люди! — прокричала она мне в лицо.

— Это сделал один человек! — я тоже повысила голос. — И пять драконов. Убийства были с обеих сторон, и везде погибли невинные. Сожжённые на той ярмарке люди не крали ваших детей. И они тоже были чьими-то детьми. Их тоже оплакивают. Чувства есть не только у вас.

Как давно я мечтала это сказать! В семье Риалора ко мне относились почти как к равной, но всё это благодаря Крине. Мудрая старая драконица понимала, что нельзя обвинять меня в том, что случилось задолго до моего — как все думают — рождения. И внушила это своим потомкам, которые уважали и слушались её, брали пример.

Но сколько же косых взглядов я ловила, просто выходя на улицу. Сколько шёпотков в спину, а то и в лицо. Я мало гуляла, в основном по двору или саду при доме герцога, где не было посторонних. И я никогда не появлялась на каких-либо праздниках и прочих застольях, даже когда по возрасту уже могла сидеть за общим столом — по той же причине. Я — человек.

И дело не только в жёлтых драконах. Хотя большинство из них заключало браки с себе подобными, но «разноцветные» пары, особенно среди драконьей аристократии, были не редкостью, и все рода были так или иначе связаны между собой, а значит, могли считать себя пострадавшими. Я знала, что один из погубленных младенцев был прямым потомком брата Крины, герцога жёлтых, а сколько у неё самой родственников среди других родов и рас?

Но это же не повод обвинять именно меня в смерти того младенца, и остальных — тоже. Эдак я могла бы ткнуть пальцем в Геору и сказать — драконы убили мою мать, ты дракон, значит, я с тобой не дружу! Глупо же, она и сама в то время едва ходить научилась. Но почему-то некоторые всё равно считали, что в праве меня, именно меня, во всём винить. Только потому, что я — человек.

И я молчала и глотала всё это. За меня заступались — Крина или ещё кто-то из её рода, — но сама я никогда даже не пыталась защититься.

А вот теперь даже и не знаю, что помогло мне решиться? Руки мужа или слова маленького мальчика: «Она — королева». А ведь и правда — я теперь не просто заложница, я королева драконов. И уже не обязана молчать, проглатывая несправедливые обвинения.

В этот момент сквозь окружившую нас плотным кольцом толпу пробрались Риалор с Криной и та пара жёлтых, с которыми они разговаривали, когда я видела их с крыльца. Эта пара тоже была в возрасте, все четверо выглядели ровесниками.

— Ты обещал, что твоя жена не станет устраивать сцен, Куидор, — подошедший жёлтый дракон, обратился к тому, что удерживал Иллану. — Я предупреждал, что ей нужно было вернуться домой сразу же после того, что произошло на свадебной церемонии.

— Она очень хотела навестить подругу, — с жалостью глядя на макушку жены, которая сразу как-то сжалась под укоризненным взглядом подошедших, вздохнул Куидор. — Всё шло хорошо, пока…

— Ты обещал, что сможешь контролировать жену, — перебил его старший. — Но она опозорила и себя, и меня, оскорбив жену нашего короля. Я думаю, вам не стоит оставаться на праздничный пир, летите домой.

— Простите, ваше величество, — Куидор смотрел поверх моей головы. Извинялся он явно не передо мной. Ну и ладно.

Видимо, получив какой-то знак, он обнял за плечи жену и повёл её сквозь толпу, которая молча расступалась перед ними. Выйдя на свободный пятачок двора, они обратились и, не оглядываясь, улетели прочь. Проводив их глазами, все как-то сразу зашевелились и вновь вернулись к разговорам, прерванным этим инцидентом.

— Извините жену моего наследника, — старший жёлтый, имени которого я не знала, но догадалась, что это и есть брат Крины, в отличие от этого самого наследника, обращался именно ко мне. — Потеря ребёнка — страшная трагедия, она так до сих пор и не оправилась, но это не даёт ей права так себя вести. — Я не знала, что сказать, но моего ответа никто и не ждал. Жёлтый дракон поднял глаза и обратился уже к королю. — Боюсь, после того, что случилось, наше присутствие на сегодняшнем пиру будет несколько… неуместным. Прошу нас извинить.

И, коротко поклонившись нам, он обнял Крину и, вместе с так и не сказавшей ни слова женой, направился в сторону кресел, так и стоявших на краю огромного двора. Словно по команде, за ним потянулось ещё десятка два жёлтых, а также одна белая и две красных драконицы, видимо, жёны жёлтых. Ещё несколько минут — и небольшая стая драконов уже улетела вслед за первой парочкой.

Я вздохнула. Ну вот, из-за меня праздник омрачился внезапным отлётом части гостей. И Крина не смогла даже толком попрощаться с братом. Словно бы почувствовав моё состояние, король наклонился и шепнул мне на ухо:

— Ты ни в чём не виновата, моя золотая девочка. И ты молодец.

— Я? — вот тут я действительно растерялась.

— Ты. Иногда постоять за себя непросто, но ты это сделала. Никому не позволяй обижать себя, моя девочка, помни, что ты теперь — королева.

Пока до меня доходило, что меня похвалили за то, что я сама посчитала чуть ли не дерзостью — я посмела возразить драконице, спорить с ней! — король выпустил мои плечи и присел на корточки перед Фаиланом.

— Я горжусь тобой, сын, — сказал он, положив руку мальчику на плечо и глядя ему в глаза. — Ты, не раздумывая, встал на защиту Дарёны, поступил как настоящий мужчина.

— Она же теперь из нашего рода, хоть и человек, — ответил Фаилан. — А эта женщина ей сделала больно и наговорила гадостей, а такое нельзя позволять. Свой род нужно защищать!

— Молодец, ты всё правильно сделал, — король встал и потрепал мальчика по кудрявой макушке. — Но сейчас давай оставим Дарёну поговорить с её близкими, она ещё не скоро их теперь увидит.

И они исчезли в толпе, оставив нас наедине с Криной — Риалор тоже куда-то ушёл.

— Ох, девочка моя, — пожилая драконица обняла меня, и я приникла к той, кто долгие годы была мне настоящей бабушкой. — Не думала я, что так получится, уж титул королевы вроде бы должен был тебя защитить. Но кто же знал, что Иллана так поступит. Она не должна была такое тебе говорить, но… Я хочу, чтобы ты узнала её историю, — может, тогда тебе станет более понятно, что ею двигало. Я не пытаюсь её оправдать, просто… просто послушай, хорошо?

Глава 8. ОБУЧЕНИЕ

День третий

— Хорошо, — кивнула я.

Не отказываться же, раз Крина считает, что мне лучше это узнать. Собственно, я и так уже поняла, что та женщина потеряла ребёнка, да, ужасно, но зачем на меня-то такую ненависть изливать? Стало даже любопытно, что же такого может рассказать о ней Крина, что подобный поступок оправдать может?

Драконица огляделась и повела меня в сторону, вывела из толпы, так, что нас услышать уже не могли бы, если не будем громко говорить. Да и окружающим уже как-то не до нас было, у них всего несколько часов оставалось, чтобы пообщаться с теми, кого не видели несколько лет и, наверное, столько же не увидят.

— Только сначала… — Крина внимательно оглядела меня, потом понизила голос. — Скажи, как ты себя чувствуешь?

— Хорошо чувствую, — честно ответила, потому что плечо уже не болело. А потом вспомнила утренний вопрос Неары и поняла, что не о недавнем происшествии меня спрашивают. Но в любом случае ответ подходил под оба вопроса.

— Не болит ничего? — пожилая женщина смотрела на меня недоверчиво. — Не нужно скрывать, Дарёна, есть настойки, что боль облегчают. Мне бы сразу тебе дать, да не сообразила.

— Правда, хорошо всё. Я сегодня утром с Неарой разговаривала, тогда-то и поняла, насколько же мне повезло, что муж мне достался опытный и умелый. Вы правы были.

О том, что он оказался ещё и не старым, я говорить не стала, Крина-то ведь не знает, что это и было моим самым страшным страхом, думала, мне его семьдесят четыре года такими ужасными показались. Может, и показались бы, если бы я поначалу не думала, что мужу моему все пятьсот уже.

— Я рада, — улыбнулась Крина. — Нечто подобное я предполагала, но всё равно волновалась за тебя. Теперь уже больше могу не волноваться — ты в хороших руках. А о том, что сегодня произошло… Иллана — как бы это сказать, слегка не в себе. Тот случай очень болезненно на ней отразился.

— Я понимаю — потерять ребёнка всегда страшно, но…

У меня другой пример был перед глазами — матушка моя троих потеряла. На больших уже сроках скидывала. Да, горевала, но так чтобы прям на людей бросаться — не было такого. Конечно, у неё это само по себе случалось, повитуха говорила — те дети к жизни неспособные были, вот и избавлялось тело, не виноват никто. И всё равно — троих потерять, это не одного даже. И потом, она тех детей в животе вынашивала, чувствовала, как растут, шевелятся.

А у драконов что? Заделают яйцо, а уже через несколько часов драконица его снесёт, и лежит оно само по себе. Эта Иллана ребёнка своего и не видела даже, а такое чувство, что могла бы — сама меня собственными руками удавила за него. Это уже слишком.

— Может, ей других детей завести? — мне это показалось выходом. Матушка-то ведь нашла утешение в нас с Любавой, а потом и в сыне.

— Ох, да есть у неё дети, четверо! У нас редко больше троих бывает, да и то, с большим разрывом, а у неё четверо подряд. Последний раз только пропустила. И всё равно первенца своего забыть не может. Но дело не только в этом. Понимаешь, она всё это видела! И так и не оправилась до конца.

— Что — «это»?

— Ох, как-то я не с того конца рассказ начала. В общем, слушай. Только давай на скамеечку присядем, что-то устала я стоять. — И когда мы расположились на красивой кованой скамейке возле амбара для переодеваний, Крина продолжила.

— Куидор — прямой наследник моего брата Чиавира в двенадцатом колене, это значит, что когда-нибудь, лет через четыреста, именно он станет очередным герцогом. Но это не столь важно, просто объясняет положение Илланы среди жёлтых, почему она считает себя вправе вести себя несколько более… свободно, чем кто-то другой, из менее знатного рода или из боковой ветви.

В общем, избалована и считает себя лучше других, так я поняла это объяснение.

— Двадцать шесть лет назад Куидор и Иллана ждали вылупления своего первенца. Их яйцо больше десяти месяцев пролежало среди других, в священной пещере, как того требовал обычай. Последние несколько недель Иллана, чаще с мужем, порой и одна, ежедневно прилетала узнать, не вылупился ли её долгожданный малыш. И это именно она обнаружила, что яйцо пропало. Ни младенца, ни скорлупы, ни ещё почти дюжины яиц, лежащих по соседству, не было. Возможно, ты не знаешь, но когда мы в крылатой форме, наши органы чувств обостряются. И по запаху стало понятно — там побывал чужак. Человек. Он-то и выкрал яйца.

Иллана и Куидор кинулись по следу, дорогой к ним присоединилось ещё три дракона, случайно встреченных, — та местность была практически пустынна, видимо, человек это знал и специально выбрал такой путь. След привёл их к берегу залива, на песке которого остались следы от лодки. Прямо напротив того берега, в человеческом княжестве, было место проведения ежегодной ярмарки, которая проходила именно в те дни. Вряд ли это было совпадением.

— Не было, — вздохнула я.

— Вот и они так подумали, туда и полетели. На удачу, но что оставалось делать? Поведение людей, разбегающихся в панике, указало на то, что догадка верна, ведь прежде такой реакции прилёт драконов, даже неожиданный, никогда не вызывал. Ну а лодка с тем же самым запахом развеяла последние сомнения. Знаешь, они не собирались нападать, лишь искали яйца, чтобы забрать. Возможно, как-то наказали бы вора, но не остальных людей. Но когда Иллана увидела то, что случилось с детьми…

Крина замолчала и тяжело вздохнула, словно сама когда-то побывала там и видела своими глазами ужасную картину.

— Все яйца были разбиты, а тела нерождённых младенцев втоптаны в грязь. И именно Иллана увидела это — кровавое месиво, в которое превратился её малыш и остальные дети. Знаешь, если бы их не затоптали, кого-то ещё можно было спасти. Да, они были бы… как у вас, людей, это называется?

— Недоношенные? — подсказала я.

— Да. Понимаешь, пусть не всех, но некоторых можно было выходить, даже после того, как яйца разбились. Но когда по ним прошлась обезумевшая толпа… Там даже похоронить было нечего.

Я сглотнула комок, представив, что увидела несчастная мать. Наверное, любая бы на её месте обезумела.

— Если бы это увидел кто-то другой, — покачала головой Крина. — Но, словно мало ей просто потери, Иллана увидела ещё и это. Тогда-то всё и случилось. И ты права — погибли невинные. Хотя, большинство из них было затоптано своими же, драконы не преследовали убежавших. Но если на том поле оставался кто-то живой… Сама понимаешь…

— Понимаю. Но прошло двадцать шесть лет. Я никак не могла быть виновной в том, что случилось. Почему она назвала меня убийцей?

— Прости, Дарёна, но ты — человек, и этого уже не изменить. Глядя на тебя, она словно заново пережила тот день. Пожалуйста, не держи зла на Иллану. Думаю, больше вы никогда не встретитесь, поэтому постарайся просто забыть этот случай.

Я кивнула. Не знаю, смогу ли забыть, всё же прежде такой агрессии я не испытывала. Но… если мы, и правда, больше никогда не увидимся, то просто постараюсь об этом не думать. Тем более, сейчас в моей жизни столько нового происходит, есть о чём подумать кроме этого.

Тут всех позвали к столу — празднично-прощальный обед начался чуть раньше, чем я ожидала. Или просто время до него пролетело как-то незаметно. Мне стало жаль, что по вине этой Илланы я зря потратила это время, хотя могла бы поговорить с Криной о чём-нибудь другом, да и ещё с кем-нибудь нормально попрощаться.

Сегодня я уже не была такой скованной, как вчера, всё самое страшное было позади, да и оказалось вовсе не страшным, и даже наоборот… Чувствуя, что начинаю краснеть от воспоминаний, постаралась отодвинуть эту мысль на потом и стала разглядывать гостей, сидящих за столом, в основном — разноцветные молодые парочки.

Нашла Геору и Дионила. Они были полностью поглощены друг другом, о чём-то тихонько разговаривали, едва замечая происходящее вокруг, и, если бы не соседи по столу, с улыбкой опекающие молодую парочку влюблённых, напоминая о еде, остались бы голодными. Обнаружив, что им подложили что-то на тарелки, эти двое начинали кормить друг друга, выбирая, что повкуснее. Когда Геора подняла руку, чтобы положить какое-то лакомство Дионилу в рот, её рукав сдвинулся, и я заметила на её запястье помолвочный браслет. Значит, здесь уже всё решено. Вот и замечательно.

Конечно, теперь им придётся ждать три года до свадьбы, но все драконы ждут. Почти все они находят будущих супругов за несколько лет до совершеннолетия, кому-то везёт, и ожидание длится год-два, а у кого-то и дольше пяти лет. Тут уж как получится.

Насмотревшись на подругу и её жениха, я стала искать другую чёрно-красную парочку. К сожалению, это оказалась не Тарха, а практически незнакомая мне девушка, кажется, дочь старосты одной из деревень, прилетевшая с родителями на свадьбу. Впрочем, парень ведь тоже был не из королевской семьи, там, собственно, холостяков без пары уже не осталось, не считать же таковыми двух маленьких мальчиков. Поэтому, даже будь это Тарха — не факт, что мы в итоге жили бы по соседству, территория чёрных — огромная, и откуда прилетел этот парнишка — неизвестно.

Снова зашарила взглядом по гостям. Заметила двух парней из дома Риалора и ещё одного красного, мне незнакомого. Каждый из них сидел рядом с чёрной девушкой, я мысленно порадовалась за парочки, понадеялась, что у них всё сложится, но и всё. Увидела ещё двух незнакомых мне красных девушек — одну с коричневым драконом, другую — с серым. И, наконец, обнаружила Тарху. Рядом с ней сидел белый парнишка, тоже совсем юный, и старательно ухаживал за ней, подкладывая на тарелку вкусняшки и что-то рассказывая. Тарха принимала его ухаживания благосклонно, слушала с улыбкой, но я не заметила, чтобы она сама смотрела на него такими же глазами, как Геора на Дионила.

Ничего удивительного. Парочки не всегда образовывались с первого знакомства. Тут уж как повезёт. Возможно, после нескольких встреч, они поймут, что жить друг без друга не могут, возможно, встретят кого-то другого. Выбор у драконов из знатных и богатых семей не так и велик, его стараются расширить с помощью вот таких встреч, когда молодёжь подходящего возраста берут на всякие свадьбы и прочие торжества. Среди них и разноцветных пар гораздо больше, чем среди простых драконов, которые ищут себе пару в родном городе или деревне.

Но и времени на ухаживания и принятие решения у них меньше. И хорошо, если симпатия вспыхивает сразу и быстро перерастает в любовь. Но иногда приходится поискать, подождать. Посмотрим, что получится у Тархи. Хотя я ведь могу её никогда больше не увидеть… Ничего, расспрошу Геору, с ней-то мы теперь увидимся обязательно.

Ещё раз оглядела праздничный стол. Судя по всему, эта свадьба помогла образоваться многим драконьим парам. Ну и славно.

Я настолько заинтересовалась парочками за столом, что едва замечала, что ем, впрочем, всё было вкусно, будь это иначе, я бы всё-таки заметила. В кубке, который мне время от времени протягивал муж, снова было лёгкое вино. Интересно, вчера только у нас с мужем в кубке компот был, или у второй пары — тоже? Это обычай такой или король сам так решил?

Может, когда-нибудь решусь спросить. Я уже не боялась своего мужа, ну, разве что немного — король всё-таки! — но очень сильно стеснялась. Да, прошлой ночью он со мной делал такое, что впору от стыда сгореть, но это доставляло столько удовольствия, что я не только забывала, что нужно стесняться, но, кажется, и собственное имя.

А вот сейчас, днём, задать какой-нибудь вопрос или даже просто обратиться к нему — ой, нет! Я не решусь ни за что.

Когда обед закончился, все дружной толпой вышли во двор. Начались прощания, некоторые парочки целовались, другие стеснялись даже за руку взяться, смущённо шептали: «До встречи». Окружающие обнимались, договаривались увидеться, назначали, где и когда — чаще на свадьбах, но не только. Я побывала в объятиях Крины и Риалора, Геора мимолётно чмокнула меня в щёку и снова повисла на Диониле, всхлипывая у него на плече, а он покачивал её и целовал в макушку.

Подбежала попрощаться Тарха, щебеча, что Меалед такой милый и симпатичный, но она пока ни в чём не уверена, вот через пару месяцев у его кузины свадьба и она полетит к белым, и вот тогда видно будет. Я поддакивала, понимая, что у Тархи ещё пять лет впереди и, если не сложится с этим белым — имя я, конечно же, тут же забыла, — есть время встретить ещё кого-нибудь.

Потом драконы начали взлетать. Я махала рукой красным, зарёванная Геора и улыбающаяся Тарха помахали мне в ответ из своих кресел.

Драконы взлетали и взлетали, белые, коричневые, серые — эти улетали дружно, вместе, каждый цвет в свою сторону. Чёрные тоже улетали, но небольшими группами или даже поодиночке, в разные стороны. Я успела заметить, как две чёрные драконицы улетели, унося кресло с Неарой. Проводила их глазами, огляделась — и поняла, что стою во дворе одна, если не считать нескольких слуг, приводящих двор в порядок — кто-то подметал, кто-то закрывал ворота за расходящимися пешком гостями, теми, кто жил в этом же городе.

Вот и всё. Свадьба закончилась, нужно жить дальше. И что мне теперь делать?

И что мне теперь делать?

Прежде, дома у красных, мне всегда было чем заняться. Уроки, рукоделие, прогулки по саду, чтение, а можно было просто поболтать с подругами. А что делать здесь? Я даже не знала, что должна делать королева. Крина, как жена герцога, следила за тем, чтобы в доме всё шло своим чередом — давала указания слугам, присматривала за уборкой, говорила кухарке, что и когда приготовить, и даже находила время заниматься со мной. Риалор управлял княжеством, а Крина — домом.

Но очень сомневаюсь, что от меня ждут того же. Насколько я понимаю, за замком присматривает Лиора. И продолжит это делать, пока не подготовит себе смену. Но есть ли смысл готовить меня, человечку? Никакого, ведь я проживу так недолго по драконьим меркам. Проще сразу обучить всему Таоду, жену следующего короля, чем тратить время на меня.

Да и мой титул королевы — номинальный. Разве станут драконы подчиняться человечке? То есть, слуги, конечно, будут выполнять мои приказы, но не потому, что я — королева, а потому что мой муж — король.

Ох, что-то я запуталась в своих рассуждениях… И совершенно не знаю, чем сейчас заняться. Была бы у меня книга — ушла бы в свою комнату… то есть в комнату мужа… или в одну из тех, пустых — потому что своими я королевские покои пока не воспринимала, — и просидела бы за чтением до ужина.

Можно узнать у кого-нибудь из слуг, где в замке расположена библиотека — должна же она здесь быть. Или самой поискать? Или погулять по саду — когда подлетали, я его видела.

Или лучше найти Лиору и спросить, что мне сейчас делать? Вдруг что-то нужно, а я не знаю.

— Ты умеешь ездить на лошади? — услышала рядом детский голос.

— Умею, — кивнула. Точнее — умела, за последние восемь лет ни разу на лошадь не села, но, говорят, разучиться невозможно. — И спасибо тебе, Фаилан, что защитил меня.

— Так ты же теперь наша, — мальчик пожал плечами, мол, ничего особенного. — Хочешь посмотреть, как Леикон летать учится? Это так смешно.

— Хочу! — раньше мне такого видеть не приходилось. — А можно?

— А почему нельзя-то? Он же не самка, не прячется. Просто туда на лошади надо ехать, мне одному не разрешают, а с тобой можно.

— А ты уверен, что со мной можно?

— Конечно, ты же взрослая. Ну давай поедем! А то все заняты, папа с герцогом серых что-то там решают, Ваорин и Раэгон улетели Леикона учить, а дядю Баэдора я вообще не нашёл. — У меня снова чуть голова не закружилась от всех этих имён и попыток сообразить, кому они принадлежат. Нет, мне точно нужен список — и зубрить, зубрить! — Бабушка с тётей Силдой тоже заняты — присматривают за слугами, которые в гостевом крыле убираются. Дионил сидит страдает, ему вообще ни до чего, а в прошлом году мы как раз с ним ездили смотреть на Раэгона. Поехали, а?

— Может, завтра кто-нибудь из них освободится?

— Завтра у меня уроки! Их сегодня из-за гостей отменили. И завтра он уже не будет таким смешным, нужно в первый день смотреть.

— А слуги? — я всё ещё не решалась проявить такую самостоятельность. Хотя очень хотелось — и верхом покататься, и посмотреть, как учится летать дракон.

— Не-ет! Папа говорит, что из дома можно только с взрослыми членами рода куда-то уходить. Не со слугами. А ты же теперь тоже член рода, и ты взрослая. Ну же, поехали, а?

— Ладно, — согласилась, потому что и сама этого хотела. — Это далеко?

— Нет, близко. Это самки далеко улетают, а самцы — тут, рядом. Там место удобное, увидишь сама. Идём!

В конюшне нам без вопросов оседлали двух лошадей, мне — небольшую и, по словам конюха, очень спокойную гнедую кобылку Ласточку, а Фаилону — серого в яблоках мерина с очень оригинальной кличкой Серый. У красных тоже была конюшня, я иногда кормила лошадей морковкой и гладила, но кататься не доводилось. Молодёжь у драконов ездила на лошадях, если нужно куда-то недалеко, например, на другой конец города. Но я таких прогулок не совершала, двор и сад и, очень редко, ближайшая улица — вот и всё, что я видела за эти восемь лет. Это была ещё одна причина, почему я согласилась — очень хотелось увидеть хоть что-то дальше двора.

Ехать и правда оказалось недалеко. Королевский замок с окружающим его двором, садом и всякими хозяйственными пристройками стоял на краю города. Дома окружали его с трёх сторон, а вот сзади был лес, сквозь который пролегала небольшая тропинка — пешком пройти или верхом проехать можно, а вот телега уже не прошла бы.

Лес быстро кончился. Не то, чтобы он был маленьким, нет, просто здесь был самый его край, углом вклинившийся между городом и гористой местностью, где разве что редкие кусты росли, а так в основном камни. А сам лес огромным массивом уходил куда-то вбок и вдаль. Как оказалось, нам именно вот это самое место с небольшими горами и было нужно.

Мы спешились на опушке, привязали лошадей к дереву и пошли пешком. Горы были далеко, а ближе — относительно ровное пространство с каменными неровностями — вроде для скал маловаты, для просто камней большеваты. И никаких драконов я там не увидела. Может, они за горами? Тогда зачем мы спешились, пешком до гор долго идти.

И тут, шагах в пятидесяти от нас, вдруг, словно из-под земли, вверх взмыл большой чёрный дракон, я аж вздрогнула и замерла от неожиданности. Зависнув невысоко над землёй и глядя куда-то вниз, непонятно на что, он воскликнул:

— Левое крыло выше! Я понимаю, что ты правша, но крыльями нужно работать одинаково!

И тут же вновь исчез за небольшим возвышением, за которым не смог бы спрятаться, даже если бы в клубочек свернулся, а не прямо так — с распахнутыми крыльями.

— Куда он исчез? — растерялась я.

— Там каньон, — захихикал Фаилан. — Нужно осторожно подходить, смотри под ноги.

И, взяв за руку, мальчик повёл меня одному ему ведомым путём между каменных выступов, пока мы не подошли к обрыву. Не совсем подошли, но теперь я ясно видела перед нами пропасть. И, наверное, глубокую, раз отсюда, стоя в трёх шагах от края, я не видела дна.

— Дальше нужно ползти, — мальчик выпустил мою руку и опустился на четвереньки. — Подходить нельзя!

— Почему? — удивилась, глядя на чистый подол нарядного платья, которому и так не пошла на пользу езда верхом, но оно сейчас хотя бы было просто мятым, а не грязным.

— Чтобы вниз не свалиться, — пояснил мне мальчик с таким выражением, словно это я ребёнок, а он — взрослый. — К краю подойдёшь, голова закружится, и всё — бухнешься. Поэтому мы с Дионилом всегда подползали к краю, и когда за Раэгоном подглядывали, и за другими парнями после «обмена».

Я огляделась и заметила неподалёку несколько камней, выступающих прямо из края обрыва. Не сказать, чтобы настоящий бортик получился, но что-то на него похожее. Осторожно подошла к камням и опустилась на корточки, выглянув поверх них.

— Ого, как глубоко!

— Папа говорил, это река сделала. Видишь, вон, на дне течёт, — Фаилан подполз ко мне всё так же на четвереньках и тоже выглянул из-за камней.

— Такая маленькая — такой огромный?

— Так это ж за многие-многие тысячелетия. Зато теперь здесь удобно летать учиться. Сама смотри.

Я притихла и нашла глазами трёх чёрных драконов. Один из них парил в воздухе где-то на половине высоты каньона, в который, наверное, можно было поставить два королевских замка, один на другой, и их не было бы видно.

Второй дракон сидел на широком выступе, немного пониже. Ну а третий бегал по дну, неловко двигая крыльями и время от времени вспархивая над землёй. Порой он попадал лапой в реку, которая рядом с ним казалась ручейком, и недовольно фыркал и отряхивался, сбиваясь с ритма махания крыльями.

— Да нет же, нет! — причитал тот, что летал над ним. — Не пытайся лапами махать! Помни, крылья — это другие конечности! Ты же двигаешь ими, значит, взял управление, это ведь на инстинктах всё. А когда лапами начинаешь махать — про крылья забываешь!

— Думаешь, это так легко?! — расстроенно крикнул Леикон. — Посмотрел бы я на тебя на моём месте.

— Так ты смотрел. И хихикал. Думаешь, я не знаю? Мог бы хоть что-нибудь запомнить, пока наблюдал.

— А я запоминаю! — похвастался Фаилан. — Главное — руками не махать, нужно просто хотеть махать крыльями — и всё получится. А как начнёшь специально пытаться что-то делать — сбиваешься.

— Наверное, со стороны это кажется простым, а когда сам этими крыльями махать начинаешь — сразу всё из головы вылетает, — посочувствовала я мужу Неары.

— Взрослые летают — как дышат, мне папа говорил, — возразил мальчик. — Вот ты, когда ходишь, ты же не думаешь, как ногу согнуть и как поставить. Оно само. Ты просто идёшь и всё. Так и с крыльями.

— Думаешь, я сразу ходить научилась? Или ты? — усмехнулась я.

— А разве нет? Я не помню, — задумался Фаилан. — Деолек всё время шлёпался, пока не стал нормально ходить. Думаешь, я тоже?

— Все мы учились ходить. И все шлёпались. Но ты всё равно смотри внимательно, вдруг тебе и правда поможет.

Пока мы болтали, Леикону удалось подняться почти на высоту своего роста и продержаться в воздухе несколько минут.

— Молодец, — похвалил его тот, что сидел на выступе. — А теперь лезь ко мне, будешь учиться планировать. Необязательно всё время махать крыльями, можно использовать потоки воздуха.

— Это я знаю, но как?

— Забирайся ко мне, покажу.

Леикон полез по почти отвесной стене, цепляясь за неё огромными когтями так, словно она не из камня была, а… не знаю, из земли, например. Забрался на выступ рядом с братом — или кузеном, я даже не представляю, кто из них кто, — и вопросительно на него уставился. Второй дракон спрыгнул с выступа, широко раскинув крылья, но махать ими не стал, хотя и начал падать вниз.

Я испуганно ойкнула, опасаясь, что он разобьётся — высота была не маленькая, если сравнивать с ростом дракона, то это всё равно, как если бы человек из окна третьего этажа выпрыгнул, — но тут падение прекратилось и, почти не шевеля крыльями, дракон словно бы поплыл по воздуху.

— Давай, Леикон, не бойся, — подбодрил его первый дракон сверху.

Леикон сиганул вниз, но так, как у второго, у него не получилось. Поняв, что падает, уже у самой земли, он отчаянно замахал крыльями и, неожиданно не только для меня, но, наверное, и для себя, взмыл вверх, выше того выступа, с которого прыгал. Шлёпнувшись на него, дракон отдышался, а потом удивлённо огляделся, осознав, что у него только что получилось.

— Видишь, нужно было просто отпустить инстинкты, — зависнув рядом с ним, похвалил его первый дракон. — Ты молодец, братец.

— Он бы не разбился, — похлопал меня по плечу Фаилан. И я осознала, что вся сжалась и стиснула кулаки, ожидая увидеть страшную картину. — Драконы же крепкие, чешуя — как броня. Да и исцеляется он теперь мгновенно.

— Он — да, — раздался у нас за спиной знакомый голос. — А вот если упадёте вы, и пятна мокрого не останется. Может, объяснишь, сынок, что вы здесь делаете, когда я строго-настрого запретил покидать замок без взрослых?

Оглянувшись, я увидела своего мужа, который, скрестив руки на груди и нахмурив брови, сурово смотрел на своего младшего сына.

Глава 9. ПРИКОСНОВЕНИЕ

День третий

— Но Дарёна взрослая! — возмутился Фаилан, явно чувствуя свою правоту. А вот я, быстро встав и отойдя от обрыва, съёжилась под суровым взглядом мужа, пусть и направленным не на меня. На Фаилана, кстати, эта суровость особого впечатления не произвела.

— Дарёне — двадцать лет, — пояснил мой муж, бросив на меня быстрый взгляд.

— Правда? А выглядит она как взрослая, — мальчик удивлённо оглядел меня. — Но почему ты на ней женился, если ей всего двадцать?

— Люди взрослеют раньше, — голос короля звучал уже не так сурово, да и скрещенные руки он опустил и больше не выглядел так устрашающе.

— Значит, она взрослая, — сделал вывод Фаилан. — И она принадлежит к нашему роду. Что я сделал неправильно, папа?

— Всё ты сделал правильно, — вздохнул король и потрепал по макушке бесстрашно подошедшего к нему сына. Я же всё ещё опасалась пошевелиться, чтобы снова не вызвать гнев мужа. — Я просто испугался за вас, когда узнал, что вы одни отправились к каньону.

— Но пап! Мы же не дурачки, чтобы падать. Дионил научил меня подползать к краю, а Дарёна нашла безопасное место, смотри.

— Да, действительно, — оглядев барьер из камней, кивнул король.

— И я наблюдаю и учусь. Я уже знаю, что не нужно пытаться руками махать, а нужно отдаться инстинктам. Я научусь летать быстрее всех!

— Наверное, я погорячился, — вздохнул король, глядя на меня. Захотелось зажмуриться. — Ладно, можешь ещё посмотреть, пока я здесь. Это и правда полезно.

Довольный Фаилан тут же опустился на четвереньки, подполз к камням и снова стал наблюдать за уроком, больше не обращая на нас внимания. Король же шагнул ко мне, и я всё-таки зажмурилась. Слишком рано я решила, что больше его не боюсь. Просто раньше я его сердитым не видела, муж всегда был добр ко мне, и я стала забывать, что он — король. Боги, король! Тот, кто правит огромным королевством драконов, кому эти гигантские, сильные, магически одарённые существа подчиняются беспрекословно. А я посмела сделать что-то, что вызвало его гнев!

Ведь чувствовала, что не нужно было соглашаться. Но Фаилан так упрашивал, а мне так хотелось покататься на лошади и оказаться хоть где-то… снаружи.

— Простите, ваше величество, — сумела выдавить из себя.

Большие ладони опустились на мои плечи, а потом меня прижали к крепкой, широкой груди. Так крепко, что я услышала под ухом стук сердца, как сегодня ночью.

— И ты прости, что напугал, — шепнул дракон мне в макушку. — Я просто испугался за вас. Вы оба… такие хрупкие и беззащитные.

Я в изумлении распахнула глаза. Король просит прощения? Значит, он не сердится?

— Я больше не буду выходить со двора, — со вздохом пообещала на всякий случай. Даже если он уже не сердится, сначала-то рассердился, значит, я всё же сделала что-то неправильно. И лучше в будущем этого избегать.

— Ну что ты, Дарёна, ты же не пленница. И, как очень вовремя напомнил мне мой сын — уже взрослая. — Он отстранился и, так и держа за плечи, заглянул мне в глаза. — Ты так сильно хотела посмотреть на обучение новообращённого дракона?

— Мне было любопытно, — призналась честно. — Но больше хотелось просто верхом покататься.

— Любишь кататься?

— Раньше любила. Ну, дома ещё, у людей. А здесь ни разу не получалось.

— Почему? — кажется, он искренне удивился.

— А куда? Я со двора-то не выходила. А здесь — лес рядом, и никого нет.

— Не совсем никого, — король посмотрел в сторону каньона, в котором продолжался урок. Отсюда драконов было не видно, но прекрасно слышно.

— Никого из тех, кто людей не любит.

— Понятно, — король вздохнул. — Дарёна, я думаю, что ты уже достаточно взрослая и благоразумная, чтобы не наделать глупостей. Поэтому, можешь брать лошадь, когда захочешь, и ездить, где хочешь. И не только по лесу.

— Спасибо! — я не смогла сдержать восторга, глядя на своего мужа. Чувства метались, словно качели. Только что я его боялась, теперь снова подумала, что он совсем не страшный. Просто голова кружится от таких перепадов.

— Кстати, если хочешь, можешь ещё посмотреть на урок, — король кивнул головой в сторону каньона. — Только помни, Леикон пока вынужден раздеваться перед обращением. Собственно, они все трое пока не овладели магией в полном объёме, но Ваорину и Раэгону не нужно обращаться именно здесь. А вот Леикону — придётся.

— Ой! Я забыла! — обхватила руками заалевшие щёки. — Я не буду больше смотреть. Просто тут постою, подожду Фаилана. Ему полезно учиться, а я уже всё увидела, что хотела.

— Раз уж я здесь, то могу сам последить за сыном. А ты, если хочешь, можешь покататься, раз уж так это любишь. Не обязательно стоять и ждать.

— Спасибо, ваше величество!

— Дарёна, меня зовут Эльрион, — напомнил мне король. — И ты меня уже так называла. Когда мы наедине, не нужно никаких величеств, договорились?

— Хорошо… Эльрион, — с трудом выговорила под ожидающим взглядом мужа. Конечно, страх вроде бы ушёл, но скованность и смущение никуда не делись. Может быть, когда-нибудь я и научусь произносить это имя… просто так, но не сейчас. Для меня мой муж — это король, его величество. А имя… сложно это. Очень.

Дракон улыбнулся мне — едва заметной улыбкой, которая не затронула глаза, как улыбался всё время с тех пор, как узнал, что я — человек, — а потом направился к обрыву. Я вернулась к Ласточке и стала кататься вдоль края леса — не хотела исчезать из поля зрения короля, вдруг опять рассердится. Он, конечно, разрешил мне ездить, где захочу, но вновь обретённая свобода была для меня чем-то, к чему нужно привыкать. Поэтому я пока не решалась слишком раздвигать горизонты.

Я рассматривала окрестности — каменные неровности, скрывающие глубокий карьер, и более высокие горы чуть дальше, любовалась деревьями, вдоль которых, по невысокой траве, неторопливо выступала Ласточка, и радовалась, если удавалось заметить белку или птичье гнездо.

Иногда бросала взгляд на парочку у обрыва — король что-то объяснял сыну, делая лишь им одним понятные жесты рукой, мальчик кивал в ответ. Драконы вообще очень трепетно относились к своему потомству, я давно это заметила, и мой муж не был исключением. Несмотря на то, что у короля всегда найдутся какие-то важные дела, он остался и занимался с сыном, хотя, наверное, мог бы просто велеть ему ехать домой.

Наконец, когда я накаталась, даже немного устав с непривычки, и успела проголодаться, король с Фаиланом встали, дружно отряхнули колени — младший явно копировал старшего, — и направились к привязанному Серому. Я слегка пришпорила Ласточку, чтобы не задерживать их, и тут из невидимого мне с опушки каньона вылетело два чёрных дракона, один держал в лапах кресло с Леиконом. Лошадь вздрогнула, слегка присела на задние ноги и прижала уши. Странно, вообще-то, лошади здесь драконов не боялись, привыкали к ним с рождения и обращали внимания не больше, чем на птиц.

Хотя… Вспомнила, как ещё дома каталась с сестрой по убранному полю и прямо из-под ног моей кобылки выпорхнула какая-то птаха, прячущаяся в стерне. И моя очень спокойная и даже невозмутимая Буланка — батюшка ни за что бы не разрешил мне или Любаве сесть на норовистую или непослушную лошадь, — встала на дыбы от испуга и неожиданности, чудом меня не сбросив.

Видимо, и с Ласточкой было то же самое. И это подтвердилось, когда, усадив сына на Серого, мой муж отошёл чуть в сторону, обратился и взлетел. Видя взлетающего дракона, моя кобылка никак не отреагировала — значит, и правда, от неожиданности испугалась.

Ужин был совсем не в том зале, в котором проходили свадебные торжества, но и не там, где я ела утром. Муж привёл нас с Фаиланом на второй этаж главного крыла, где обнаружилась небольшая, по сравнению с остальными, комната с одним столом, за которым свободно уместилась вся королевская семья — все четырнадцать драконов, я пятнадцатая.

Наконец-то я увидела всех ещё незнакомых мне членов семьи. Точнее — прежде я их, скорее всего, уже видела среди гостей на свадьбе, за праздничным столом, а кого-то — ещё и в виде драконов. Но теперь хотя бы определила, кто из них брат короля, кто — старший сын, а кто — старший племянник, и то, исключительно потому, что они сидели рядом со своими жёнами.

Более того, я теперь окончательно запомнила, что именно Таода — жена моего старшего пасынка, поскольку возле неё стояло высокое кресло с малышом, лет трёх на вид, которому она помогала расправиться с некоторыми блюдами, резала ему мясо помельче, например. Прежде, хотя девушки и говорили, кто из них кто, — я этого не запомнила из-за того, что на меня разом обрушились все имена мужчин. Я имена этих четверых — включая малыша, — до сих пор не запомнила, но хотя бы теперь по лицам смогу различать, кто с кем в каком родстве.

Ничего, я и так за сегодня шестерых запомнила, и вчера двоих. Хорошо, что хотя бы имя Леикона давно на слуху было, благодаря Неаре. Вот попрошу её записать мне, кто есть кто, и буду зазубривать по имени в день. И скоро перестану путаться и теряться, слыша незнакомые и непривычные для меня драконьи имена, о которые язык сломать можно.

Разговор за столом в основном шёл о том, как новообращённые драконы учились летать. Леикон хвастался успехами, Неара, которая занималась намного меньше, — радовалась тому, что уже легко обращается в дракона и обратно и научилась двигать крыльями, хотя очень непривычно управлять новой парой конечностей, которых прежде не имела. Силда с улыбкой напомнила ей, что есть ещё и хвост, которым тоже нужно управлять, — он нужен, чтобы удерживать равновесие в полёте, поворачивать и тормозить.

Муж Таоды, смеясь, заявил, что его братец пока тормозит об стену каньона, поскольку управление хвостом ещё не освоил, а ведь это не сложнее, чем попой повилять. И что он уверен — Неара научится этому гораздо быстрее Леикона, потому что у девушек виляние попой в крови. Лиора укоризненно на него взглянула, и он тут же уткнулся в тарелку, бормоча извинения.

Брат короля сказал, что велел слугам обустраивать в левом амбаре гнездо для Неары, поскольку со дня на день они с Леиконом научатся летать настолько хорошо, что можно будет откладывать яйцо. Об этом говорили спокойно и деловито, как о чём-то обычном и нормальном, и хотя когда-то, впервые узнав об особенностях размножения драконов, я была удивлена и даже немного ошарашена подобным, сейчас тоже воспринимала всё как само собой разумеющееся.

Дело в том, что после «обмена», а точнее — после первого обращения, драконица начинала источать запах, безумно привлекательный для самца, означающий, что она готова к тому, чтобы отложить яйцо. И если все последующие разы это длится примерно неделю и само собой проходит, если даже драконица не зачала, то в первый раз так не получится. Нельзя переждать это время, потому что оно заканчивалось лишь после зачатия яйца, и никак иначе.

А пахнущая самка не могла свободно пользоваться крыльями, разве что в специальном месте, куда самцам ход запрещён, и то её туда и обратно относили в двуногой форме. Конечно, кому такое понравится? Обрести крылья и не иметь возможности ими пользоваться!

Вот и старались драконицы отложить первое яйцо как можно раньше. У них, собственно, и выбора-то не было, не то что с последующими детьми. Все драконьи первенцы вылуплялись в первый же год брака, это было так же привычно, как, например, после свадьбы перебраться в дом мужа.

Поэтому, как только Леикон сможет самостоятельно донести кресло с Неарой до специального укромного местечка где-то в горах, а она — долететь оттуда драконицей, они отправятся туда вдвоём, а когда вернутся, она снесёт яйцо в том самом «амбаре» для переодевания, где ей устроят гнездо. Так стали делать в последние двадцать шесть лет, поскольку священные места общих кладок теперь считались небезопасными, а «амбары» оказались самым подходящим местом — были достаточно закрытыми, близкорасположенными и подходили по размерам.

Поначалу, ещё у красных, когда я слышала разговоры о подготовке гнезда и обо всём остальном, меня слегка коробило оттого, что все знали, куда и зачем улетает пара молодожёнов и чем они там будут заниматься. А потом до меня дошло, что это мало чем отличается от той же первой брачной ночи, о которой вообще знают не только члены рода, но и все гости и соседи. И это кажется обычным и нормальным. Так чем хуже зачатие яйца?

Так что сейчас я слушала рассуждения о том, какое сено нужно взять и не лучше ли настелить вниз солому, а сено сверху, и спокойно ела. Дело житейское. Зато потом Неара сможет летать, где и когда захочет. Счастливая! Мне бы тоже так хотелось. Правда, сначала пришлось бы сделать с драконом то, от чего дети… то есть яйца, бывают. Мысленно содрогнулась, а потом задумалась. Я ведь тоже была бы драконом, мы были бы одинаковые.

Помнится, то, что происходит в супружеской постели, прежде тоже казалось мне странным, стыдным и неприятным. Я не могла поверить, что от такого можно получить удовольствие. А вот прошлой ночью мой муж показал мне — да, можно. Наверное, и у драконов так же? Пока сам не испытал, кажется — бррр. А вдруг это тоже так же чудесно? Особенно, если дракон опытный, как мой муж?

Взглянула на короля, сидящего рядом и спокойно слушающего разговоры родственников, и встретилась с его внимательным взглядом. И что-то было в его глазах, от чего вдруг сжался странный комок в животе и жаром опалило щёки — нахлынули воспоминания о прошлой ночи. Вот так же он на меня смотрел в постели, даря ласки, от которых я собственное имя вспомнить не могла.

Какое-то время мы так и сидели, глядя друг другу в глаза — я почему-то не могла отвести взгляд, словно меня приворожило, — а потом король решительно отставил в сторону кубок и встал.

— Поздно уже, день был нелёгким, пожалуй, мы пойдём спать, — сказал он и протянул мне руку.

Удивившись — рано же ещё, спать только часа через два-три пора будет, — всё же послушно вложила руку в большую ладонь, встала и, пожелав всем спокойной ночи, пошла из столовой, ведомая мужем. За спиной услышала:

— Нам с Неарой, пожалуй, тоже пора.

— Сладких снов, братец!

— Умаялся, бедный, крыльями махая, с ног валится.

— Спать теперь будет без задних лап.

— Сейчас кто-то тоже отправится спать без сладкого, и не посмотрю, что взрослые!

— А мы и не против, правда, Истла?

— Уймитесь, скоморохи!

Потом дверь закрылась, и я не слышала, о чём дальше разговаривали драконы. Я шла, не оглядываясь, слыша за спиной шаги другой пары, потом — как хлопнула дверь их спальни, и понимала, что все прекрасно знают, куда меня уводит муж, и что сейчас будет делать. Это смущало, но в то же время заставляло сладко сжиматься низ живота. Потому что я была бы совсем не против повторения прошлой ночи, тем более что точно знала — ни больно, ни страшно от неизвестности уже не будет.

Когда за нами закрылась дверь королевских покоев, муж неожиданно подхватил меня на руки и буквально взбежал по лестнице в спальню. Поставив меня возле кровати, он начал расплетать мою косу, а потом снимать с меня всю одежду, всю, до последней ниточки, покрывая моё тело поцелуями и бормоча, что ждал этого весь день, и как жаль, что он не мог остаться со мной этим утром, но теперь его золотая девочка снова с ним, и он не может удержаться.

Половину слов я не поняла или не расслышала, просто стояла в растерянности от его напора, позволяя делать всё, что он хочет, послушно поворачиваясь и поднимая руки, чтобы удобнее было меня раздевать, и в какой-то момент поняла, что вновь начинаю плавиться под губами и руками, ласкающими каждый обнажающийся кусочек моей кожи. К тому моменту, когда оказалась полностью раздетой, я уже с трудом стояла, поскольку ноги подгибались от странной слабости, неведомой прежде.

Раздев меня, король вновь подхватил на руки, уложил на кровать, а потом стал быстро стягивать одежду, бросая на пол — хотя вчера аккуратно складывал на стул, — не сводя при этом с меня глаз. А я тоже, как заворожённая, смотрела на него, даже не подумав как-то прикрыться — просто забыла, что совсем голая и должна бы стесняться. Слишком кружилась голова от только что испытанных ласк, слишком интересно было то, что открывалось моим глазам.

Вчера я уже видела мужа раздетым до пояса и нашла его красивым, хотя и пугающим своей мощью. Сегодня уже не боялась — ночь, проведённая в его объятиях, показала, что эти сильные руки могут очень нежно ласкать, а могучее тело вовсе не пытается раздавить, и к нему так уютно прижиматься потом, после, когда приходишь в себя от только что изведанного наслаждения.

Но сегодня я увидела кое-что новое. Прошлой ночью мне так и не удалось увидеть мужа полностью. Он либо сливался со мной воедино, либо крепко прижимал меня к себе, либо… я спала. А вот сейчас — увидела. Ох! Мои глаза распахнулись, наверное, на пол-лица. Я, конечно, знала, что там должно быть, и даже видела у младшего брата и племянника, когда помогала их купать и менять штанишки. Но мой муж не был маленьким мальчиком, у него вообще ничего маленького не было.

Глядя, как зачарованная, на мужской орган, подумала — хорошо, что вчера этого не видела. Перепугалась бы до смерти, мало мне остальных вчерашних страхов было! А вот сейчас я понимала, что не всё так страшно, что природа не глупа и сделала женщин и мужчин идеально подходящими друг другу, как же иначе? Но всё равно — я впечатлилась. Неужели всё это во мне помещалось? Удивительно, но так ведь и было.

Все эти мысли ураганом пронеслись в моей голове, потому что, едва избавившись от одежды, король оказался рядом со мной в кровати и вновь зацеловал всю, заласкал, удивительно быстро довёл до беспамятства и, под мои мольбы не останавливаться, овладел мною, вновь доказав, что наши тела словно созданы для подобного слияния.

Позже, когда мы лежали, обнявшись, приходя в себя и выравнивая дыхание, я вдруг вспомнила утренний разговор и советы, которые давала нам с Неарой Лиора. Интересно, помогло ли это моей подруге, рискнула ли она поговорить с мужем, объяснить, что именно ей нравится? А сама-то она это знает? Решится попросить о том, что я ей рассказала? И не спросишь ведь, хотя и любопытно. Ну, надеюсь, она сама завтра расскажет, если получится. Или не получится…

Вот мне, например, нравилось всё, что делал король, но кое-что — особенно, намного больше, чем всё остальное. Только я никогда ему этого не скажу — стыдно! Он ведь всё равно это делает, без всяких просьб.

Вспомнила и другой совет Лиоры. Самой мужа ласкать. Тоже страшновато, но… Про другое-то она права оказалась, когда про опытность своего сына говорила, не станет же она в этом обманывать?

Открыла глаза, оглядела мужа, то, что смогла. Он пристроил мою голову на своей руке, так, что я у него где-то под мышкой лежала, а он меня одной рукой поглаживал, то по плечу, то по спине, а второй — волосы мои перебирал. Это было приятно.

Может, так же попробовать? Ну, до волос его мне сейчас не дотянуться, до спины тоже, плечо гладить неудобно, нужно руку задирать. Но вот грудь — вся у меня под носом. Красивая, широкая, выпуклая, вздымается ровно, а ещё совсем недавно ходуном ходила. И соски на ней — маленькие, совсем не такие, как у меня.

Интересно, зачем мужчине соски, они же грудью не кормят. Да, но у драконов и женщины детей не выкармливают, а грудь и соски у них тоже есть. Наверное, для красоты и удовольствия, я только теперь поняла, как это приятно, когда грудь ласкают. А мужчинам тоже приятно?

Подумала-подумала — и решилась. Медленно подняла руку и осторожно провела кончиками пальцев по груди короля, готовая отдёрнуть их, если ему не понравится. Король напрягся, и я замерла, потом попыталась убрать руку, но ладонь мужа мне помешала.

— Продолжай, — чуть повернувшись и всё так же прижимая мою ладонь к груди, он заглянул прямо мне в глаза.

— Можно? — на всякий случай уточнила я.

— Да, — выдохнул мужчина и выпустил мою руку, разрешая делать всё, что я захочу.

На многое мне смелости не хватило. Я лишь немного погладила грудь, удивляясь твёрдости мышц под гладкой кожей — впрочем, чему удивляться, я и так знала, что король очень сильный, просто могучий, вон как со мной на руках по лестнице взбежал, — а потом рискнула прикоснуться к соску. Тот вдруг сжался под моими пальцами, а король застонал, напугав меня и заставив отдёрнуть руку.

На этот раз муж не пытался её удержать, он как-то молниеносно переместился, нависнув надо мной, впившись горящим взглядом. А к низу живота прижалось то, что недвусмысленно указывало — меня хотят, и сильно.

— Так быстро? — поразилась я. Даже вчера второй раз был не так скоро.

— Мне всегда тебя мало, — шептал муж, снова покрывая меня поцелуями. — И всегда будет мало. Я не хочу расставаться с тобой, моя золотая девочка, выпускать тебя из своих объятий, из своей постели, из своей жизни. Как жаль…

Он не договорил, склонившись над моей грудью, но я поняла. Я — человек, и скоро из его жизни исчезну. По драконьим меркам — очень скоро. Но пока я здесь, он хочет меня. И… и я его тоже хочу, кто же не захочет получать такое удовольствие?

Это было моей последней связной мыслью перед тем, как наслаждение, вызванное умелыми ласками мужа, снова заставило меня забыть, как думать, и всё, что я могла — только чувствовать.

Глава 10. КУПАНИЕ

День четвёртый

Я проснулась и улыбнулась новому дню, вспоминая прошедшую ночь. Мужа рядом уже не было, он вновь разбудил меня утром, подарил удовольствие, прошептал, как хотел бы остаться со мной, но долг зовёт, и оставил спать дальше.

Ночь была долгой и беспокойной, но я ни о чём не жалела, более того, согласна, чтобы так было всегда, особенно учитывая, что вполне могла выспаться утром.

После второго раза, того самого, когда я впервые сама прикоснулась к мужу, он унёс меня в уборную, где сам, без всяких горничных, приготовил для нас большую ванну с водой. Ну, вообще-то, готовить было несложно — открыть кран, а потом напустить в воду, наполнившую ванну, световых шариков, чтобы согреть её. Ванна было большой, не знаю, специально для двоих или просто королю положено такую, но мы прекрасно поместились там вдвоём.

Сначала я смущалась оттого, что король взялся сам меня купать, как маленькую, но это было почти так же приятно, что и ласки в постели. А уж когда он вложил мне в руки мыло и предложил помочь ему намылиться, то я снова забыла, что нужно стесняться. Или, наоборот, вспомнила, что не нужно. Король сидел на дне ванны и был скрыт водой почти по грудь, и вот то, что скрыто не было, я и намылила. А заодно и огладила грудь, плечи, руки, спину — это было так ново, интересно и, что уж скрывать, приятно. Мне понравилось прикасаться к мужу, сама от себя ничего подобного не ожидала.

К тому, что скрывала вода, я не прикасалась, а король не предлагал. Наверное, понимал, что для этого у меня пока смелости не хватит. Что мне нужно время. Может, когда-нибудь потом… Я ведь ещё два дня назад и представить не могла, что стану с удовольствием оглаживать грудь короля, размазывая по ней мыло и выводя по нему пальцами узоры. А вот теперь я это делала.

Саму меня муж вымыл всю. До самого последнего тайного уголочка. И вновь его умелые руки довели меня до такого состояния, что я даже не сразу уловила момент, когда его пальцы заменило кое-что другое. Моё тело, в отличие от затуманенного сознания, с радостью приветствовало вторжение, а сама я лишь спустя время осознала, что сижу верхом на животе мужа, упираясь коленями в дно, а руками ему в грудь, а его мужской орган находится глубоко во мне.

А так тоже можно?! Я широко распахнула прижмуренные ранее глаза и ошеломлённо посмотрела на короля, который, поймав мой взгляд, чуть улыбнулся, ободряюще кивнул, а потом, обхватив ладонями мою талию, стал приподнимать меня и снова опускать. И в какой-то момент я поняла, что двигаюсь сама, поддерживаю ритм, заданный его руками, а потом ускоряюсь, потому что для меня стало слишком медленно. Двигаясь всё быстрее и быстрее, я достигла, наконец, того удовольствия, к которому стремилась, и, обессилев, упала на грудь мужа. Почувствовала ещё несколько толчков, а потом и он напрягся и излился в меня.

Хорошо, что воды в ванне было только до половины, да и ту мы сильно расплескали, а король сидел, привалившись спиной к бортику, а то мы, наверное, утонули бы, поскольку какое-то время не могли даже пошевелиться.

Потом король дотянулся до пробки и выдернул её, и мы снова сидели, не шевелясь и стараясь умерить дыхание. К тому времени, как оно успокоилось, воды в ванне не осталось, и мне стало немного зябко, я поёжилась и крепче прижалась к большому тёплому мужу. И в тот же миг воздух вокруг меня потеплел — кажется, дракон обо всём догадался и применил ту же магию, которой служанки сушили мне волосы.

— Прости, моя золотая девочка, я не подумал, что ты замёрзнешь, — шепнул он, а потом отстранил меня. Я протестующе застонала, сил сидеть прямо совсем не осталось, а на нём было так удобно лежать. — Потерпи минутку, сейчас ляжешь в постель. Знаю, я совсем тебя измучил, но нужно смыть мыло.

И, действительно, смыл его с нас, поливая из ковшика чистой водой, зачерпывая его из ведра, стоящего рядом с ванной, — теперь я поняла, зачем оно нужно. Потом вылез из ванны со мной на руках — я с блаженным вздохом вновь прижалась к нему и примостила голову на широком и таком удобном плече, — и вновь нас окружил тёплый ветерок, быстро высушивая кожу. Как мы оказались в постели, я не запомнила, уснула раньше.

Дважды за ночь просыпалась я от ласк мужа, дважды, пусть и сквозь сон, с готовностью принимала его и то наслаждение, что он мне дарил. И последний раз — уже утром! Я не против, мне всё очень нравится, просто удивительно — откуда у моего мужа сил-то столько бралось? Любава рассказывала про своего мужа, так три раза за ночь — это даже много было, обычно меньше. А её Далибор уж точно помоложе короля был.

Или просто драконы выносливее людей? Или сам король такой сильный да неутомимый? А может — тут даже от мыслей своих смутилась, — это из-за меня всё? Ну, настолько я ему глянулась, настолько меня хочет, что никак насытиться не может? Или просто давно женщины у него не было? Сам говорил — двенадцать лет уже один.

И что же с его женой случилось? Фаилану не больше двенадцати, а то и меньше. Что же с его матерью-то случилось? Ужасно интересно, а вот спросить боязно. Вот ведь бывает как — в постели супружеской я мужа своего уже совсем не боюсь, вон, даже трогать уже могу, ласкать. А спросить что — язык отнимается. Но потом, может, смогу? Я и замужем-то два дня всего, когда-нибудь ведь привыкну?

Под все эти мысли я оделась, умылась, заплелась и пошла в утреннюю столовую — после такой бурной ночи есть хотелось зверски. Служанку, снова сидевшую на нижнем этаже королевских покоев, я отпустила. Уходя, она показала мне, где находятся шнурки звонков, которыми можно её вызвать, по шнурку на этаж. Очень хотелось спросить, где мой муж, но не стала. Не хотела, чтобы служанка знала, что я этого не знаю. Да и потом — я ведь не собиралась прямо сейчас его искать — зачем? Просто было любопытно, где он, но не настолько, чтобы слуг расспрашивать.

Когда я шла по коридору, выглянула в окна, выходящие на внутренний двор, на который прежде не обращала внимания. Уютное место — кусты ровными рядами, цветочные клумбы, тропинки, несколько раскидистых деревьев, скамейки в тени. Нужно будет как-нибудь там погулять. За парой дверей услышала голоса, но в самой столовой было пусто. Взяла кусок ягодного пирога и налила себе молока. За окном мелькнули большие тени, на миг заслонив солнце, оглянувшись, я увидела двух улетающих чёрных драконов, один из них нёс кресло, но кто в нём сидит, разглядеть не успела. Интересно, это Неару на урок понесли или Леикона?

Оказалось, что Леикона, потому что спустя минуту Неара зашла в столовую с недовольным выражением лица. Неужели её снова ночь с мужем разочаровала? Хотя ничего удивительного, вряд ли он так быстро опыта набрался. Спрашивать ничего не стала, неловко как-то на такую тему первой разговор затевать. Всё же мы с Неарой не были такими задушевными подругами, как с Георой, сблизились здесь скорее потому, что выбора особо не было, остальные обитательницы замка были нам вообще чужими.

Неара какое-то время молчала, сосредоточенно очищая варёное яйцо, потом, видимо не выдержав, отложила его и, подперев щёку рукой, печально на меня уставилась.

— Вот как ты думаешь, Дарён, все мужчины такие… мальчишки, а?

— Ты о чём? — я чуть не поперхнулась пирогом от неожиданности. И как понимать её вопрос?

— Ты представляешь, проснулись мы, лежим, обнимаемся. Отдыхаем. Леикон меня в ушко целует. Я думала, полежим, понежничаем немного, потом вместе поедим. И тут — эти!

Она замолчала, сжав губы и раздувая ноздри, явно сдерживаясь, чтобы не высказать, какие они — эти таинственные «эти». Вспомнив улетевшего Леикона, я догадалась, о ком речь.

— Представляешь, стучат в дверь спальни и кричат, сколько, мол, тебя ещё ждать, уже час под дверью торчим, если не выйдешь, улетим по своим делам, сам летать учись. И… и представляешь! Он встал и ушёл! Вот просто встал и ушёл!

— Нууу… — а что на такое скажешь? Мой-то муж ведь тоже ушёл, но у него дела были. — Может, он хотел дать тебе поспать подольше?

— Так выспались уже. И даже… ну… это! Говорю же — отдыхаем. Ну, после! Мне так хотелось в его объятиях подольше полежать, а он! Просто встал и ушёл!

— Может, если бы ты тоже встала — позавтракали бы вместе. Раз выспалась уже.

— Так в том-то и дело! Он и завтракать не стал. Эти… чёрные… — Неара пофыркала, что-то пробормотала неслышно себе под нос, явно не особо лестно отзываясь о своих новых родственниках. — Мы, говорят, тебе пирог взяли, по дороге сжуёшь! Вот как так можно, а?

— Да, обидно, — посочувствовала я подруге. Мне и самой хотелось бы проснуться в объятиях мужа, полежать, к нему прижавшись, но я понимала, что у короля много обязанностей. И что только ночью он мой, а днём… И как я успела всего за две ночи так приохотиться к супружеским удовольствиям?

— Ага, — вздохнула Неара и вновь взялась за яйцо. Пока жевала, её лицо потихоньку менялось, обида и злость уходили, на губах появилась мечтательная улыбка. — А знаешь, — доверительным шёпотом, — оказывается, это и правда может приятно быть. Не скажу, что прям слаще не бывает, как говорили, но всё равно — приятно. Особенно во второй раз, когда ласкались долго. В первый-то он снова набросился на меня, словно в голодный год на кусок пирога, и не ласкал толком, но и закончилось всё быстро. А вот второй…

Она довольно прижмурилась, вспоминая. А я с улыбкой смотрела на юную драконицу и чувствовала себя рядом с ней взрослой и умудрённой опытом, хотя и была младше на несколько лет. Потому что знала, что между её «приятно» и тем, что испытывала в руках мужа я, — огромная разница. Но всё равно, лучше уж «приятно», чем вчерашнее разочарование.

— Знаешь, вот хороший совет Лиора дала, — продолжала между тем Неара, взявшись за второе яйцо, я продолжала жевать пирог — не люблю крутые яйца. — Если и самой мужа ласкать — это возбуждает не меньше, чем его ласки. Правда же?

— Да, ласкать самой… приятно, — кивнула, решив не говорить о том, что ласки моего мужа ни с чем не сравнятся. Зачем разочаровывать Неару, она вон довольна и тем, что есть.

— Но там я всё равно не разрешила ему трогать, — нахмурилась девушка. — Ну, там, понимаешь? Вдруг больно будет? Руки-то у него — сама видела, какие!

Не видела, но представить могу. У короля не меньше, но он-то как раз прекрасно ими управлялся. Может, и Леикон тоже сумел бы, только не дали ему себя проявить. Но его молодую жену, после вчерашнего разочарования, тоже понять можно. У каждого свои страхи.

Эх, Неара, такого удовольствия себя лишаешь! И тут меня осенило.

— А вы искупайтесь вместе! — и, глядя в удивлённые глаза подруги, пояснила. — Ты его намыль, а он пусть тебя. Везде-везде, понимаешь?

— Везде-везде? С мылом? — С интересом глянула на меня. — А ты это сама сейчас придумала, или?..

— Или, — призналась я.

— И что, правда лучше?

— Правда.

— Ну, если с мылом, то, наверное… — Неара задумалась, потом медленно кивнула. — Пожалуй, ты права. Точно, нужно будет попробовать.

Надеюсь, этот мой совет ей поможет. С языком-то она, видимо, не решилась пока, иначе тут же всё мне выложила бы. Может, ей так проще — делиться, в себе не держать, а вот я бы так не смогла — самое сокровенное вываливать на кого-то. Разве что совсем к стенке припрут, как она меня вчера. Да ещё и вечно у неё за столом такие разговоры, неужели другого времени нет? Надеюсь, сегодня больше ничего выспрашивать не станет, хватит с неё и того, что про мыло рассказала. И так пирог в горло не лезет.

— А у тебя как всё было? — мои надежды пошли прахом.

— У меня всё было замечательно, — мысленно вздохнула я. Хоть бы зашёл кто, помешал.

— Было ещё что-то новое? Ну, кроме мыла?

— Неара! — возмутилась, стараясь не покраснеть. Кажется, не получилось.

— Значит, было! — разглядев что-то на моём лице, удовлетворённо кивнула она. — Рассказывай!

— Слушай, ты с мылом сначала разберись, хватит с тебя пока.

— Ну что тебе, жалко? Я же должна учиться и мужа учить! Расскажи! Не у Лиоры же мне спрашивать!

— У Таоды с Истлой спроси. Они нас не намного старше, но опыта у них точно больше.

— Да ну, они меня задразнят, — надулась Неара. — Мы же с тобой с одного рода, должны вместе держаться, мы подруги, а ты мне помочь не хочешь!

— Ладно, есть кое-что, — вздохнула. — Так и быть, расскажу, но и ты мне помоги.

— Всё, что хочешь, — закивала девушка.

— Ты все имена запомнила, кто тут чей муж или сын?

— Конечно.

— Запиши для меня.

— Зачем?

— Чтобы выучить, — вновь вздохнула я. Вот что тут непонятного?

— Так что там учить-то? Имена совсем простые.

— Знаешь, — решила показать на примере, раз так не понимает, — моего дедушку зовут Велиград, батюшку — Радосвет, матушку — Милана, сестру — Любава, брата — Богдан, племянника — Яромир. Как моего батюшку зовут?

— Эээ…

— А сестру?

— Ну тебя!

— Хотя бы имя племянника скажи, я его последним называла.

— Да об ваши имена язык сломаешь!

— Неправда, очень лёгкие имена. Для меня. Мне достаточно раз услышать — и я сразу запомню. А вот тебе сложно.

— Ладно, поняла. Напишу. Но и ты мне всё расскажешь, раз обещала.

— Хорошо. Как только напишешь.

Всё лучше, чем сейчас, за столом, рассказывать.

И в этот момент открылась дверь и вбежала Истла. А на пять минут раньше не могла?

— Неара, ты скоро? Мы тебя ждём-ждём! Я понимаю, вы молодожёны, вас из постели упряжкой лошадей не вытянешь, но Леикон давно улетел, а тебя всё нет и нет.

— Бегу, — Неара залпом допила молоко и кинулась к двери. Притормозила, оглянулась, наставила на меня палец. — Ты обещала!

— Ладно, — кивнула захлопнувшейся двери. Придётся рассказать, что не всегда мужчина бывает сверху. Никакой особой тайны в этом нет, просто… не хотелось делиться подробностями того, что у нас с мужем происходит в постели. Но Неара ж не отвяжется.

В одиночестве дожевала пирог, потом соблазнилась ватрушкой. Больше никто в столовую не зашёл, видимо, только мы с Неарой так разоспались, остальные уже давно поели. Пока жевала, проводила взглядом двух чёрных дракониц с креслом, привычно позавидовала — мне так летать понравилось, но вряд ли в ближайшее время снова получится. Может, когда-нибудь попозже, попрошу Неару меня покатать. Или мужа… Нет, он король, у него дел много, а с Неарой мы и правда не чужие. Вон, она меня, не задумываясь, к роду красных причислила, судя по оговоркам, порой просто забывает, что я не дракон. Ах, если бы…

Ладно, зато я могу на лошади покататься, тоже давно этого удовольствия лишена была. Только прежде нужно узнать у королевы, может, у меня всё же есть какие-то обязанности? Вот только где её найти? Может, служанку вызвать, спросить?

Вышла из столовой — как позвать ту, что в соседней комнате, не сообразила, может, тоже шнурок какой, только где? Лучше из своей комнаты вызову.

Но никого звать не пришлось, как раз в это же время открылась одна из дверей, и оттуда вышла Лиора и незнакомая мне драконица. Судя по одежде — кто-то из прислуги, но не из рядовых служанок. В руках у неё были листы бумаги, которые она просматривала на ходу.

— Как хорошо, что ты нам встретилась, Дарёна, — обрадовалась мне белая драконица. — Мы с Меоной как раз список блюд на неделю составляли, может, ты хотела бы какое-нибудь особенное блюдо?

Я даже растерялась. Прежде меня никто не спрашивал, чего я хочу, ела, что давали, собственно, выбор был всегда, и мне не приходилось давиться чем-то ненавистным, вроде варёных яиц. Но, наверное, раз я теперь королева — о чём постоянно забываю, — нужно узнать и мои предпочтения.

— Всё, что я здесь ела, мне понравилось, — пожала я плечами. — А чего хотела бы… — взглянула на кухарку, — наверное, вы о таком блюде и не знаете.

Драконы питались очень вкусно и разнообразно, я здесь много новых блюд попробовала. Конечно, я жила в княжьем доме, то есть в герцогском, и ели в нём не так, как в домах простых драконов. Но кое-чего я не видела за все восемь лет в заложницах.

— Вы скажите, ваше величество, вдруг знаю, — предложила кухарка.

— Блинчики, — чуть стесняясь, призналась я.

Драконицы переглянулись, и по их лицам я поняла, что это слово они слышат впервые.

— Надо бы поспрашивать, может, кто знает рецепт, — задумалась кухарка. — У меня племянница у жёлтых служит, они ближе всего к людям живут, может, кто знает, как эти… блин-чи-ки готовить.

И зачем такие сложности?

— Я знаю. Могу показать.

— Ваше величество! Да как же это, королева — и на кухне, — Меона была явно ошарашена моим предложением. — Может, если напишете?..

— Я стала королевой два дня назад, а до этого была обычной девушкой. И это лучше показывать, чем объяснять, да ещё и на бумаге.

— Тогда приходите, когда вам будет удобно, ваше величество, — кухарка взглянула на Лиору, с интересом наблюдавшую за разговором, получила от неё какой-то знак, видимо, разрешение уйти, поклонилась нам и быстро ушла, на ходу продолжая просматривать листы бумаги.

— А меня она на свою кухню ни разу не пригласила, — усмехнулась моя свекровь. — Впрочем, я не умею готовить ничего, чего не умела бы она сама, а ты её заинтриговала. Это вкусно?

— Мне нравится, — я смущённо пожала плечами. Может, для драконов это слишком простая еда, но для меня — вкус детства. И как хорошо, что нас с Любавой матушка учила готовить, хотя в доме была кухарка. — Ваше величество…

— Лиора, — поправила она меня. — Это для слуг и посторонних мы с тобой — величества, а в кругу семьи — просто Лиора и Дарёна, договорились?

— Хорошо, — кивнула, мысленно вздыхая. Ну, не смогу я к королеве — и по имени! И не важно, что я вроде как тоже королева. Я — человек, а значит, не настоящая. — Я спросить хотела, может, у меня какие-то обязанности есть? Чем мне заниматься? Что делать?

— Что делать? Да что хочешь. Ты не волнуйся, мне и самой-то почти ничем по дому заниматься не приходится, вот, разве что с кухаркой решаю, что на стол подавать, да если гости прилетают — где разместить. За слугами экономка присматривает, за садами — старший садовник. Есть кому и за двором приглядеть, и за конюшней. Поэтому, занимайся чем хочешь. Что ты обычно делала, когда у красных жила?

— Читала много. Вышивала. Гуляла с подругами по саду. А здесь мне его величество разрешил верхом кататься.

— Его величество, — усмехнулась королева. — Ладно, один сад ты видела, другой легко найти, где лошади — знаешь. Пойдём, покажу, где у нас книги, а где — комната для рукоделия. Может, потом ещё какое занятие себе найдёшь.

И мы прошли в другое крыло, центральное, тоже на четвёртом этаже. Здесь комнаты были по обе стороны коридора, который освещался шариками в подсвечниках, прикреплённых к стенам между дверями.

— Здесь посторонних не бывает, только мы и слуги, когда порядок наводят или если вызовет кто. Здесь несколько гостиных побольше и поменьше, — говоря это, королева открывала двери в просторные комнаты, я как-то не заметила, какие здесь побольше, а какие поменьше, они все казались мне большими. — Мы пользуемся не всеми помещениями, их слишком много для нашей семьи. Но это ненадолго, с каждым новым поколением род будет расти.

Действительно. Если у самой королевы только два сына и две невестки — я слышала, что ещё дочь есть, но она не в счёт, потому что принадлежит к роду мужа, — то внучат уже шестеро, и трое из них уже обзавелись жёнами, а кто-то и детьми. Правнуков пока только двое — малыш и яйцо, но если у каждого из пяти внуков родится хотя бы по двое детей, а у них — свои дети… Да лет через сто здесь будет так же шумно и многолюдно, как у красных. Только я этого не увижу.

Пока же единственные, кого мы увидели на этом этаже, — Фаилан и Элида. Дети сидели за большим столом, друг напротив друга, девочка что-то читала, мальчик писал в тетради. Между ними, с третьей стороны стола, сидел незнакомый мне чёрный дракон и наблюдал за детьми, время от времени что-то подсказывая Фаилану.

Учебную комнату, в которую мы заглянули в щёлку, чтобы не отвлекать учеников, я сразу узнала по большой грифельной доске на одной стене и карте на другой. Я и сама у красных в такой же училась, вместе с остальными подростками. Только у них было три классных комнаты для детей разных возрастов, а здесь оба ребёнка учились вместе.

Оказалось, что и у чёрных было три классных комнаты, просто остальные пустовали. Была здесь и просторная детская с кучей игрушек, но малыш Деолек здесь не бывал — не с кем было играть, ему хватало и собственной комнаты.

Показала мне Лиора и комнату для рукоделий — вот она была обжита, сразу заметно, что ею часто пользовались. Несколько больших пяльцев — на некоторых незаконченные вышивки, ещё пара пустых, — две прялки, ткацкий станок в углу, большой стол, заваленный какими-то лоскутами, и множество полок с тканями, мотками шерсти, нитками, рулонами тесьмы и лент, коробочками с пуговицами, иголками, спицами и чем-то ещё — всё не разглядеть.

— Мы часто собираемся здесь вечерами, особенно зимой — поболтать и руки чем-то занять, — улыбнулась королева, глядя, как я рассматриваю всё это богатство. — Приходи в любой момент, когда захочешь.

Библиотека занимала половину этажа с другой стороны. Глаза разбежались — столько книг сразу я не видела никогда, это ж и за сто лет всего не перечитать! Ну, ничего, сколько успею, столько и прочту. А пока — меня ждёт Ласточка и тропинка в лесу.

Но прежде чем уйти, решилась всё же задать вопрос, уже два дня меня мучивший.

— Скажите, а что случилось с… мамой Фаилана?

Глава 11. ФЛЮГЕР

День четвёртый

— Скажите, а что случилось с… мамой Фаилана?

Я так и спросила — «с мамой Фаилана», потому что не знала, как по-другому её назвать. «С женой моего мужа?» Глупо звучит. «С прежней королевой?» Так до меня именно Лиора здесь королевой была, и осталась, в общем-то. «С женой Эльриона?» Да я про себя-то мужа так назвать не решаюсь, не то что вслух. «С женой нашего короля?». Ещё глупее, чем «с женой моего мужа».

Вот и пришлось выкручиваться. Хотя она была мамой не только Фаилана, но и Леикона, и… старшего, в общем.

Кажется, Лиора меня поняла и улыбнулась.

— С женой Эльриона? — Да уж, у неё проблем с именем собственного сына не возникло. — Ох, Дарёна, это была такая трагедия… — улыбка королевы увяла.

— Она… погибла? Но вы же… бессмертные после «обмена»! В смысле — неубиваемые.

— Почти, Дарёна, почти. Мы исцеляемся от любых ран, даже смертельных для нас же самих в юности. Но не воскресаем. И если смерть пришла мгновенно…

— Но… как?

— Это была случайность, и оттого только страшнее. В тот день на наш город внезапно налетел ураган. Мы все попрятались в доме — да, мы практически неуязвимы, но если ветер внезапно швырнёт тебе в лицо горсть песка или стегнёт сломанной веткой — приятного всё равно мало, согласись. Герфа была в их с Эльрионом башне, сам он был в отлёте, кажется, у серых, сейчас уже не помню, да и не важно это. Был бы дома — не выпустил бы.

— Куда?

— На крышу. Из окна королевской башни можно увидеть взлётную площадку на крыше. — Я удивлённо взглянула на рассказчицу, сама я этого не знала. Та улыбнулась моему недоумению. — Из кабинета Эльриона. Герфа зашла туда, чтобы закрыть ставни, это работа служанки, но в кабинет короля ей заходить нельзя, даже чтобы убраться. В общем, пока служанка закрывала остальные ставни, Герфа вошла в кабинет, выглянула в окно и увидела на взлётной площадке свою кошку. Как она туда попала — неясно, но вернуться уже не могла, двери с крыши были заперты.

— Увидела так далеко? — я вспомнила, где эта площадка, от башни — длина всего семейного крыла, далековато.

— Кошка была ярко-белая, приметная, других таких у нас не было. И вместо того, чтобы послать кого-то из слуг, Герфа пошла сама. Наверное, думала, что чуть приоткроет дверь, позволит кошке прошмыгнуть внутрь, ничего, мол, страшного не случится. Дальше мы можем лишь предполагать. Наверное, кошка забилась в какой-то уголок, который посчитала безопасным, и отказалась сама выходить оттуда. И Герфа вышла, чтобы её забрать. Ветер то дул сильными порывами, то затихал, видимо, был такой затишек, и она вышла на крышу…

— Её сдуло? — это всё, что я смогла предположить.

— Ах, если бы. Даже упав с такой высоты, она оправилась бы очень быстро. Да, испытала бы страшную боль, потеряла бы сознание, но… выжила бы. Нет, новым порывом ветра с крыши башни снесло флюгер — наверное, он уже расшатался, и ему хватило. Герфе отрубило голову. Она умерла мгновенно.

Я молчала в шоке — а что тут скажешь? Конечно, я понимала, что произошло что-то ужасное, драконы просто так не погибали, но это… Ужас!

— Мы не сразу нашли её, — вздохнула Лиора. — Не сразу хватились, потом долго искали. И лишь когда Баэдор собрался лететь к Эльриону и сообщить о пропаже жены, а для этого вышел на крышу… Она так и лежала там. А рядом — окровавленный флюгер и кошка.

— Бедный Эльрион, — я даже не заметила, как имя мужа само слетело с моих губ. — Бедный Фаилан.

— Фаилан в то время был ещё яйцом, он вылупился полгода спустя и никогда не знал матери. А Эльрион… Он словно почернел тогда, был тенью самого себя. Лишь необходимость заботиться о сыновьях, потерявших мать, заставляла его вставать по утрам с постели. Он был отцом, и он был королём. Он справился. И все эти годы был одинок, хотя мог бы выбрать любую девушку. Но у нас, драконов, браки — на всю жизнь, а он так больше и не встретил ту, с которой захотел бы свою жизнь разделить. Да и жениться ради продолжения рода, как его отцу, ему было не нужно. Мой сын предпочитал оставаться одиноким, чем жениться, не испытывая настоящих чувств, пока не встретил тебя. Ты заставила его снова ожить. И я счастлива за него, но…

— Но я тоже скоро умру, — прошептала. Если бы с новой женой-драконом не сложилось — её всё равно пришлось бы терпеть рядом всю жизнь. А меня — совсем недолго. Может, всё дело в этом?

— Да, — Лиора глядела на меня, словно я смертельно больна и жить мне осталось совсем недолго. Наверное, для драконов так и было. Я — человек, это моя болезнь, которая состарит и сведёт меня в могилу очень рано. — Но сейчас он счастлив. Он знал, что так будет, но всё равно решил жениться. Для него не станет неожиданностью…

«Моя смерть», — закончила я мысленно её фразу. Мне стало жаль короля, но печалиться о своей собственной судьбе не получалось. Сама я проживу обычную, по человеческим меркам, жизнь, и даже годы среди драконов не приучили меня думать иначе. Это они жили слишком долго, а я… я буду жить нормально. Как все люди.

— Я не видела здесь кошек, — почему-то вспомнилось то, на что прежде и внимания не обращала. В доме красных было несколько холёных домашних любимиц и множество дворовых, защищающих дом и разные сараи от мышей и крыс. Они всегда были чем-то привычным, как птицы на ветках, на них почти не обращали внимания, но они всегда были. Здесь — нет.

— У нас нет кошек. Мышей истребляем магией, есть для этого специальные слуги. И флюгеров с той поры нет во всём городе.

Мышей — магией? Сколько же я ещё не знаю о драконах! Очень хотелось спросить — как именно, но было неловко. Может, это какое-то особое умение, как, например, лошадь подковать или лён вырастить. Есть те, кто умеет и знает, но не все же вокруг. Так и тут. Королева могла просто не знать, зачем ей это?

— Что ж, не буду тебя задерживать, — улыбнулась мне свекровь. Наверное, хотела поскорее закончить тяжёлый для неё разговор. — Встретимся за обедом, он уже довольно скоро.

Как — скоро? Ну, да, я долго спала, но думала, что успею до него покататься на Ласточке. Ладно, после покатаюсь, а пока посмотрю, что интересного есть в библиотеке.

Живя с родителями, я и не знала, что это такое — библиотека. Книги были только в княжьем дворце, да и то — рукописные. Но драконы давно открыли книгопечатание, поэтому ещё у красных я узнала это удовольствие — читать книги. Грамоту я знала и прежде, но лишь для того, чтобы суметь прочесть или написать письмо, или список продуктов, или ещё что-то, нужное в хозяйстве. И то, что сказки и разные истории можно читать в книге, а не слушать и пересказывать из поколения в поколение, поняла, лишь став заложницей.

Нашла сборник сказок, которые уже читала ранее, но захотела вновь насладиться волшебными историями, взяла с собой и вернулась в башню. Потопталась на первом этаже, оглядела просторную комнату размером во весь этаж. Мебели здесь было мало, диван и два кресла у стен, шкафы с книгами и разными странными предметами за стеклом — не решилась открыть и посмотреть поближе, — стол, несколько стульев, камин. Просторно, солнечно, пустовато. Как-то незаметно, чтобы здесь часто бывали, всё какое-то нежилое, что ли.

Поднялась на второй этаж — или на пятый, как правильно считать? — здесь было более уютно. Сама комната была гораздо меньше, и теперь я понимала — почему, часть её была отгорожена, там был кабинет короля, и туда я соваться не стала. А вот оставшаяся часть мне очень понравилась. Раньше я её почти не видела, так, мельком, поднимаясь и спускаясь по лестнице. Но сейчас задержалась.

Вдоль стены, с двух сторон от двери в кабинет, были открытые полки, на которых лежали и стояли разномастные книги, было видно, что их часто берут и кладут обратно, не стараясь сделать это правильно и красиво, как в библиотеке. И мне этот беспорядок понравился. В простенках между окнами — два кресла, с наброшенными на них белыми шкурами. Рядом с одним стоял небольшой столик с «подсвечником», а ещё эти же «подсвечники» были на каминной полке и просто приделаны к стенам.

Полы были тоже устланы меховыми шкурами и так и манили растянуться на них с книгой, или просто полежать, помечтать.

Перед камином шкура была особенно красивая, белая, как на креслах, неизвестного мне животного.

Прямо посреди комнаты стоял широкий диван, и не как тот, что внизу, на котором можно только пристойно сидеть, а широкий, даже на вид мягкий, с красивой вышитой накидкой. Наверное, удобно свернуться у него в уголке, что я и сделала. Но солнце из окна светило прямо в лицо, и, вздохнув, я пересела в кресло. Так намного удобнее, и свет падает на страницы книги. А диван хорош вечерами, особенно зимой, когда за окном темно и морозно, а здесь — тепло, уютно, и свет идёт от шариков.

Приоткрыла окно, чтобы впустить в комнату свежий воздух.

После того, как я попала к драконам, многое увидела впервые, то, что поначалу чудом казалось. Шарики световые, книги печатные, бани и уборные — прямо в доме и без запаха, фрукты, которых прежде не пробовала, но больше всего мне понравились окна. Точнее — стёкла в них.

У нас дома окна были маленькие, с частым переплётом, в которые были вставлены кусочки слюды. Света они давали больше, чем затянутые бычьим пузырём, но увидеть что-то, кроме солнца, сквозь них было нельзя.

А у драконов были стёкла в огромных окнах и стеклянная посуда. Как мне объяснили, чтобы изготовить стекло, нужен, кроме прочего, очень жаркий огонь. Драконье пламя для этого отлично подходило, а вот людям подобное было трудно сделать. По рассказам Крины, в некоторых человеческих княжествах, там, за драконьим королевством, некоторые мастера научились делать что-то похожее, но до нашего Пригорного княжества такое умение не дошло. А может, кто и умел, да забылось всё, когда более насущные проблемы из-за блокады появились. Тут выжить бы, не до красоты.

Лишь живя у красных, я оценила то, что можно смотреть на улицу, не открывая окно — что зимой особенно удобно, — что солнце может заливать комнату так, что в любом углу можно было вышивать и делать любую другую мелкую работу, не боясь сломать глаза.

И иногда прокрадывалась мысль — а может, и хорошо, что я сюда попала? В заложницы. Жила бы дома — не знала бы ничего этого. И порча бы моя не прошла, так и осталась бы навеки ребёнком. А тут — либо драконья магия как-то помогла, уж не знаю, как. Или тот, кто порчу наслал, должен был обновлять её, а как уехала я — не смог больше, вот я и кинулась в рост.

Знать бы ещё, кому я так насолила, да ещё и в раннем детстве, чтоб так долго такую порчу сложную насылать, которую так ни одна знахарка и не опознала.

Внизу хлопнула дверь, на лестнице послышались быстрые шаги. Король прошагал в свой кабинет — в раскрытую дверь я увидела край большого стол с какими-то бумагами и окно, в которое и правда можно увидеть кусочек взлётной площадки. Наверное, если подойти ближе, увидишь её всю.

Король исчез из виду, но вскоре появился, держа какие-то бумаги, внимательно их разглядывая. Сделал пару шагов, остановился, замер, потом медленно повернулся и посмотрел на меня. Я робко улыбнулась, надеясь, что не заняла по незнанию его любимое кресло, и получила в ответ уже привычную, чуть кривоватую улыбку и горящий, тоже знакомый взгляд.

А потом бумаги были отброшены в сторону, моя книга, а потом и одежда, улетела следом, когда, в два шага оказавшись рядом, муж выдернул меня из кресла и впился губами в мои губы.

Я не думала даже, что это можно делать днём! Было немного странно, но вскоре я забыла о своём удивлении — мой муж прекрасно знал, как и куда нужно прикоснуться, чтобы я не то что удивляться не могла, а имя своё забывала!

Потом мы какое-то время лежали на диване — именно на нём всё и произошло, — крепко прижавшись друг к другу, точнее, я почти целиком лежала на груди короля, потому что диван был намного уже нашей кровати, и как мы с него не свалились, вообще непонятно. Муж перебирал мои волосы, поглаживал спину, целовал в макушку и шептал всякие нежности о том, как ему весь день не хватало его золотой девочки и как жаль, что дела постоянно заставляют его оставлять ту, с которой не хотел бы расставаться и на минуту.

До чего же было приятно всё это слышать. Хотя не уверена, что сама испытывала то же самое. Да, мне очень нравилось то, что происходило в супружеской постели — и даже вне её, как оказалось, — но находиться рядом с королём весь день? Не знаю… В постели же весь день не пролежишь, а вне её я всё же своего мужа немного стеснялась и… не то чтобы боялась, уже, наверное, нет, но некий трепет и… да, опаска, всё равно оставались.

Я не могла чувствовать себя свободно рядом с королём, пусть даже он мой муж, потому что он — король! Король драконов! Я не могла осознать себя королевой, равной ему, потому что я — человек, моё место — в его постели, больше я, по сути, вообще ни на что не гожусь. И рядом с ним буду чувствовать себя не на своём месте.

Поэтому я просто молчала, тоже поглаживая короля, только по груди — мне понравилось к нему прикасаться, нравилось это тело, которое принадлежало мне в такие вот минуты, — и ждала, что сейчас это всё равно прекратится и король встанет и уйдёт по своим делам. А я займусь своими. До нашей новой встречи за столом или в супружеской спальне.

Король действительно вскоре ушёл — встал, быстро оделся, поднял свои бумаги, тяжело вздохнул, поцеловал меня — и ушёл. И хотя вставать совсем не хотелось, я всё же поднялась и оделась, а потом сняла с дивана покрывало и понесла его на верхний этаж — застирывать. Не хотела, чтобы кто-то увидел свидетельство того, что мы делали это вовсе не в супружеской постели.

И да, я знала, что без разрешения короля никто, в том числе и служанка, сюда не зайдёт, но всё равно — лежать голышом на диване в гостиной, да ещё и среди бела дня, я не могла. Не так меня воспитали.

Может, потом, когда-нибудь, привыкну.

От этой неожиданной мысли я застыла как вкопанная. Неужели я надеюсь, что придёт время и я настолько перестану стесняться? И сама себе ответила — а почему бы и нет? Моя жизнь так круто изменилась, со мной происходит столько нового, и я уже считаю нормальным то, что раньше мне казалось невероятным. Поэтому — не стану ни от чего зарекаться.

И вообще — долой печальные мысли. Да, я человечка, случайно и совсем ненадолго оказавшаяся рядом с королём драконов. Да, мне не очень комфортно находиться рядом с ним где-то, вне супружеской спальни, я даже разговаривать с ним почти не могу — язык к нёбу прилипает.

Но разве это так страшно? Мой муж добр ко мне. В постели я получаю неземное наслаждение, и, судя по рассказам той же Неары, мне удивительно в этом повезло. Ко мне относятся по доброму, как к члену семьи, никто не воротит нос от человечки-заложницы. Я могу прочесть кучу книг, покататься на Ласточке и исследовать лес. Если вдуматься — могло ли со мной произойти что-то лучшее? Наверное, нет.

Придёт время — и я перестану столбенеть рядом с мужем. А он — кто знает, но вдруг? — однажды улыбнётся мне той улыбкой, которой одарил меня при самой первой встрече, когда ещё не знал, что я — человек.

Нужно верить в лучшее.

Оставшееся время я читала книгу, правда, устроилась уже на первом этаже, и пусть там кресло было не таким уютным, но зато ничто не отвлекало, как, например, вид дивана без накидки.

Обед мало чем отличался от вчерашнего. Разговоры крутились вокруг новых достижений юных драконов, старшие хвалили своих учеников и по-доброму подшучивали над ними. Как я поняла, главной проблемой было то, что, непривычные к третьей паре конечностей, драконы пытались махать руками, точнее — передними лапами, а нужно просто хотеть махать крыльями. Представлять, что машешь, мысленно это видеть — и тогда всё получится.

У Леикона это получалось уже гораздо лучше, чем у Неары. Она объясняла это тем, что он раньше начал тренироваться, да и на дорогу меньше времени тратит, а значит, на сами уроки — дольше. Зато хвостом — ага! — она управляла уже лучше и гораздо реже врезалась в препятствия, чем он.

— Да потому, что у тебя там и стен почти нет, — обиженно возразил Леикон. — Я-то в каньоне тренируюсь, а ты — среди скал. Даже если не туда свернула, надо очень постараться, чтобы во что-то врезаться.

— А почему тогда ты тренируешься в каньоне? — удивилась я.

Ну, правда! Пока не научился как следует управлять своим телом, лучше делать это там, где риск во что-то врезаться минимален. И лишь потом, постепенно, добавлять сложности. Разве нет?

— Потому что тогда Леикон ещё месяц учился бы летать, а то и дольше, — с усмешкой ответил мне муж. — А вот когда он собственным лбом чувствует сделанные ошибки — навык вырабатывается очень быстро.

— Тогда почему Неара тренируется не в каньоне? — я вдруг поняла, что задала прямой вопрос королю, и язык к нёбу не прилип. Наверное, в общей беседе это намного проще сделать.

— Потому что, каньон расположен слишком близко к городу, и над ним проходят пути в соседние деревни, а также к белым. Если объявить это место запретным для мужчин, им придётся делать большой крюк, а это неудобно. Драконы перерождаются не так уж и часто, сейчас, летом, свадеб больше, зимой же затишек, а вот летают драконы в том направлении — каждый день. Это что-то вроде оживлённой дороги, только небом.

— Понятно, — кивнула. Действительно, было бы не совсем правильно делать запретной оживлённую «дорогу» ради тренировок молодых дракониц, при том что порой это место вообще пустовало бы. Проще запретить полёты самцов там, где и так никто не летает.

— К тому же, как это ни удивительно, управление хвостом самки осваивают намного быстрее и проще, чем самцы, — пожала плечами Силда. — Никто не знает — почему, но так было всегда. Всё же мы с мужчинами устроены по-разному, наверное, в этом всё и дело.

— А я сегодня диктовку без ошибок написал! Длинную! На две страницы! — вмешался в разговор Фаилан, которому, видимо, стало скучно слушать о чужих достижениях и захотелось рассказать и о своих тоже.

Разговор перешёл на учёбу, Элида тоже рассказала, что учитель похвалил её за рассказ о животных, проживающих на севере, в ледяной пустыне. Я не сразу поняла, что речь о том месте, что расположено за горами, дальше нашего Пригорного княжества. Разве там вообще кто-то может жить? Там же снег и лёд почти весь год. Стало интересно. Нужно будет расспросить Элиду, в какой книге она про этих животных прочла.

И получается, драконы там тоже побывали, наверное, ещё до того, как люди в Пригорном княжестве поселились. Для них-то горы перелететь — вообще не проблема. Обязательно нужно об этом узнать, интересно же. У красных я много нового узнала, но вот об этом месте как-то не довелось.

Когда обед закончился, король с сожалением сказал мне, что должен улететь в одну из деревень неподалёку — нужно там кое-какие вопросы решить. Но пообещал, что постарается вернуться пораньше, — и посмотрел так многозначительно. И я почувствовала, как меня, уже привычно, обдало жаром. Интересно, я так всегда буду реагировать на мысль о супружеских удовольствиях или когда-нибудь тоже привыкну?

Неара перехватила меня у двери столовой, оттащила в сторонку, с видом заговорщицы сунула лист бумаги, который я убрала в карман, решив изучить попозже.

— Ну? — подруга нетерпеливо и требовательно посмотрела на меня. — Говори же!

— Прямо здесь? — я оглянулась на поджидающих нас у двери Истлу и Таоду, на служанок, убирающих со стола, вздохнула, оттащила Неару в угол, подальше ото всех, и шепнула: — Ты можешь быть сверху.

— Это как? — не поняла драконица.

— Верхом. Как на лошади, — на меня смотрели всё тем же непонимающим взглядом. Вздохнув, шепнула ещё тише, совсем уткнувшись губами ей в ухо. — Он на спине, а ты — сверху.

В глазах Неары отразилась догадка — интересно, она что, когда про лошадь услышала, представила Леикона на четвереньках, а себя на его спине? — потом глаза эти сделались просто огромными.

— А… как же он… двигаться-то будет? — обдумывая возникшую в мыслях картину, растерялась девушка.

— А ты сама двигайся.

— Сама? Хмм… Сама… Ага… Это ж я смогу быстрее или медленнее, да? Как захочу?

— Да, — вспомнила, как сама выбирала удобный ритм, покраснела.

— Угу… Сама значит, — продолжала бормотать Неара. Потом пришла-таки к решению. — Это здорово. А то порой хочется, чтобы он… ну, помедленнее, а он…

— Вот и попробуй как тебе удобнее, — перебила я её, надеясь избежать очередных подробностей, а то я и так на Леикона лишний раз глянуть стесняюсь, зная, что у них там с Неарой в постели и как. Без таких знаний я точно прожила бы, да кто ж о моём желании спрашивал. — Иди, тебя заждались уже!

— Угу, — кивнула Неара и предвкушающе прищурилась. — Ладно, побегу я. Завтра всё тебе расскажу, что получится и как.

Боги, ну за что?

Выйдя во двор, успела помахать рукой драконицам, уносящим кресло с Неарой, а потом и огромному чёрному дракону, взлетевшему с крыши. Три других дракона пристроились следом за ним, взлетев откуда-то с другой стороны замка. Наверное, это королевские охранники. Привычно позавидовав драконам и так же привычно задумавшись, когда же у меня хватит смелости попросить кого-нибудь меня покатать, отправилась в конюшню.

Ласточка встретила меня благосклонно, а уж после морковки, которой я её угостила, дружелюбно толкнула мордой в плечо. Я гладила лошади лоб, пока слуга седлал её, а потом отправилась на прогулку.

Доехав знакомой тропинкой до опушки, я не стала выезжать из леса, а поехала шагом сквозь деревья, наслаждаясь особым лесным запахом, разглядывая растения и мелких лесных обитателей. Заблудиться я не боялась — старалась не отъезжать далеко от опушки, всегда краем глаза поглядывая на виднеющееся среди деревьев пустое пространство с горами вдали.

Гуляла я долго. Иногда спешивалась и шла пешком, потом вновь забиралась на лошадь. В одном месте задержалась, наблюдая за белками, в другом — полакомилась дикой ежевикой, пусть кислой, но это был вкус детства, разбудивший воспоминания о прогулках по лесу с сестрой. Нашла крошечный ручеёк, напилась и напоила лошадь. Наткнулась на кучку грибов, собрала в носовой платок, привязала узелок к седлу — отнесу на кухню.

Времени я не замечала, наслаждаясь свободой, и когда поняла, что скоро вечер и нужно возвращаться, чтобы не опоздать к ужину, решила ехать не по лесу, а снаружи, по открытому пространству, — там можно пустить лошадь и рысью, и даже в галоп, камней и других препятствий возле самого леса не было, они начинались дальше.

Проехав немного, остановилась, заворожённая удивительным зрелищем. В этом месте каньон подходил совсем близко к лесу, но не это заставило меня задержаться, а невероятная картина, открывшаяся моему взгляду. Я-то считала, что место, где тренировался Леикон, — огромное, но нет, в этом месте каньон был шире раза в три, глубже и имел несколько ответвлений, уходящих далеко к горам.

Пытаясь увидеть, есть ли и здесь река на дне, я подъехала поближе, остановив Ласточку в нескольких шагах от обрыва, приподнялась в стременах, и вдруг она словно взбесилась.

Я не знаю, что произошло, что её напугало, но, громко заржав, лошадь встала на дыбы, одновременно с этим прыгнув куда-то в сторону, потом рухнула на передние копыта, резко поддала задом, и я поняла, что лечу. Рассматривая каньон, я расслабилась, выпустила поводья, поэтому была застигнута врасплох и вылетела из седла.

Всё случилось за какие-то мгновения, и я ждала, что сейчас рухну на землю, сильно ударившись, но этого не произошло. Я летела… летела… и, открыв глаза, поняла, что лечу прямо в каньон, а его дно, по которому всё же текла река, что я отметила краем сознания, стремительно приближалось.

Нет! Нет, я не хочу умирать!

Глава 12. СОН

День четвёртый

Дно каньона стремительно приближалось. Ещё пара мгновений — и смерть, потому что пережить такое невозможно. Не в силах смотреть в лицо своей гибели, я зажмурилась и лишь мысленно повторяла: «Не хочу, не хочу!» Сейчас будет удар, страшная боль, и все. Я умру. Хоть бы сразу, чтобы долго не мучиться!

Удар, боль, полоснувшая ладони и колени и… И все ещё боль. Темнота лишь от того, что глаза зажмурены, а ладони продолжают болеть.

Как-то долго, разве от такого падения я не должна была умереть сразу? Хотя… Может, так и должно быть, ведь никто из мёртвых не вернулся, чтобы рассказать, что он чувствовал перед смертью, а со стороны кажется, что быстро.

Боль начала стихать — ну, вот и все, вот и умираю. Странно, что я всё осознаю и понимаю, разве после смерти такое возможно? А вот сейчас и узнаю.

Боль прошла, я умерла, можно больше ни о чём не волноваться, мёртвые же не волнуются. Сейчас придёт полный покой, не зря же про умерших говорят — «упокоился». И мне уже хорошо и спокойно, вот только… почему-то левой ноге холодно и мокро. Неприятно.

Машинально дёрнула ногой и услышала плеск воды.

Стоп! А разве я должна сейчас слышать и вообще чувствовать? Это же неправильно! Но нога в воде — неприятно, и я отползла подальше от неё, не сразу сообразив, что передвигаюсь на четвереньках и камни впиваются в колени. Машинально приподнялась, так, чтобы опираться не на них, а на ступни — стало гораздо удобнее, я поползла быстрее и стукнулась обо что-то головой. Да что же это такое! Вроде бы после смерти должен покой наступить, а у меня — то нога в воде, то камни под коленками, то что-то по лбу бьёт. Да уж, не так я себе представляла свою смерть.

Наконец сообразила открыть глаза и осмотрелась. Странно, я все ещё была в каньоне. А разве душа после смерти не улетает из тела… куда-нибудь? Или она остаётся на месте гибели? Просто живые об этом не знают. Ой, это ж тогда вокруг нас в доме — столько мёртвых сидит, сколько ж там драконов поумирало за тысячелетия-то! И они всё видят, вот как я сейчас? Всё-всё?! Ой! Нет, такого быть просто не может, и раз я все ещё в каньоне и у меня уже ничего не болит, значит…

А что это может значить? Я упала, ударилась, потом боль прошла… Я или умерла — во что совсем не верилось, я слишком живой себя чувствовала, — или ещё жива и лежу без сознания, и мне все это кажется — что тоже не сильно похоже на правду. Или я сплю и вижу сон!

Да, точно, все верно! Это сон! Только во сне можно упасть с высоченного обрыва и не умереть и даже сильно не разбиться. Уфф, слава богам, я так сильно перепугалась, а всё оказалось совсем не страшно.

Теперь, когда я всё поняла, можно успокоиться, расслабиться и смотреть сон дальше.

Я снова огляделась, уже более внимательно. Каньон оказался не таким уж и большим, каким виделся сверху, да и река больше на ручей похожа. Для сна такое нормально, там вечно размеры меняются, лишнее подтверждение тому, что я и правда сплю. Интересно, когда я умудрилась уснуть? Может, в гостиной с книгой? Кресло там такое удобное, мягкое. Значит, Эльрион не приходил, и ничего на том диване не было? Жаль… Зато во сне так легко получилось назвать мужа по имени, пусть даже и в мыслях.

Ладно, если это сон, нужно досматривать его и просыпаться — скоро обед.

Совсем успокоившись, поняла, что до сих пор стою на четвереньках, точнее — опираюсь на ладони и стопы. Непривычно, но, как ни странно — удобно. Сон же. Все-таки решила выпрямиться, встать на ноги — почему-то не получалось. Ну и ладно, села на попу, это вышло очень легко.

Что дальше? Сон ведь должен как-то развиваться, но я не знала, что делать дальше. Снова обвела взглядом каньон — уходящие вверх каменные стены, ручей, текущий по дну, какие-то бурые пятна на земле. Не сразу поняла, что это — подсыхающая кровь, именно в это место я и упала, поранив ладони и коленки.

Подумать только, какой реалистичный сон! Интересно, а на ладонях остались раны и кровь? Взглянула на руку и замерла — это была не рука! То есть, рука но не человечья! Больше всего она была похожа на лапу дракона, на жёлтую лапу с пятнами засохшей крови, но абсолютно невредимую. Наконец додумалась оглядеть себя всю — я была драконом!

Вот это сон! Столько мечтала — и вот пожалуйста, я, наконец, дракон. Здорово! Не удивительно, что мне на четвереньках удобно, а на ноги встать не получилось. Драконы-то на задних лапах ходить не умеют, я это точно знала, поэтому даже во сне встать не смогла.

Интересно, а летать я смогу? Конечно, смогу, я же именно из-за этого драконом стать хотела, ради этого мне такой сон приснился. Значит, пока не проснулась, нужно полетать, я теперь дракон, я всё смогу!

Не смогла… Даже во сне — не смогла. Крылья безвольно свисали по бокам и не желали слушаться, как я ни старалась заставить их двигаться, даже руками замахала.

Стоп! Это же главная ошибка новичка! Как там драконы говорили — нужно просто представить, что они двигаются.

На всякий случай зажмурилась, чтобы ничего не отвлекало, представила себя — дракона, такого же, как Неара, только жёлтого, который медленно машет крыльями и взлетает, взлетает, взлетает…

Земля плавно ушла из-под лап. Открыв глаза, я увидела, что подо мной уже не каменистое дно каньона, а ручей, над которым я медленно плыву на высоте… ну, в два пальца, наверное. В два драконьих пальца.

Получилось! Я лечу! Лечууууу!!!

И едва успев об этом подумать и обрадоваться, рухнула в воду. Было неглубоко, чуть выше колена, но брызги разлетелись веером, окатив меня целиком.

Сердито ворча, выбралась на берег, брезгливо отряхнулась. Так нечестно! Во сне всё должно получаться само и очень легко, а я словно и правда впервые обратилась. Ладно, сны не выбирают, спасибо хотя бы за такой подарок, буду пользоваться тем, что боги навеяли, а то придут меня в столовую звать, разбудят — и этого лишусь.

Вспоминая то немногое, что слышала или видела о тренировках драконов, я стала пытаться снова и снова, получая огромное удовольствие от этих попыток, и вскоре уже довольно уверенно порхала по каньону, поднимаясь примерно на высоту своего роста. Поворачивать пока не пыталась, стараясь летать вдоль стены, туда и обратно, разворачивалась, опускаясь для этого на землю. По какой-то, самой мне непонятной причине я не решалась покидать место, куда упала с обрыва. Почему-то мне казалось, что покинь я его — и мой сон прервётся или просто поменяется, и я уже не буду драконом.

Спустя какое-то время я устала — надо же, даже во сне я умудрилась устать! — и отдыхала у ручья, пытаясь попить. С трудом умудрилась сложить ладони ковшиком, чтобы удержать в них хоть немного воды, но поняла, что не получается эту воду схлебнуть — драконьи губы отказывались вытягиваться в трубочку и втягивать воду.

Намучившись, пытаясь напиться, как делала это человеком, в итоге я просто опустила морду в ручей и стала глотать воду. На этот раз, наконец-то, получилось. Хорошо, что меня никто не видел сейчас, выглядело это очень неопрятно. Вспомнила, что никогда не видела пьющих драконов, но никогда и не задумывалась — почему. Наверное, поэтому. Проще обратиться и напиться уже в виде человека.

Но я даже пытаться не стала. Во-первых, я не знала, как снова стать человеком, кроме как проснуться. Во-вторых, даже если вдруг получится — могла ведь обратно драконом не стать, а такой чудесный сон прерывать было жалко.

Немного отдохнув, я решила попробовать другое упражнение — забиралась на стену каньона, а потом прыгала оттуда и планировала на крыльях. Это было ново, интересно и почти не вызывало усталости, поскольку не приходилось махать крыльями. А лазать на стену и правда оказалось просто — когти у меня были длинные и крепкие, втыкались в каменную стену каньона, как… не знаю, с чем сравнить, может, как в сыр? В любом случае, это было просто удивительно, и я забиралась для новых прыжков всё выше.

Сон всё не кончался, и я, как могла, наслаждалась им. Способность к полёту меня просто завораживала. Да, пока я ещё не могла летать под облаками и смотреть на землю сверху, как мечтала, но даже то, что могла, приводило меня в восторг. Хотелось, чтобы этот сон не кончался никогда.

А потом всё закончилось. Нет, не сам сон, а вот это чувство счастья и безмятежности. В одну минуту радостный сон превратился в кошмар.

И я даже не сразу поняла, что случилось. Просто, забравшись где-то на половину высоты каньона, собралась прыгнуть, но увидела три мелькнувшие вдали тени. Они летели прямо над каньоном, поэтому-то я их и увидела издалека. Замерев, стала с любопытством наблюдать за приближающимися драконами — прежде я в своём сне была одна, никого не видела и не слышала, и считала это нормальным. А теперь мой сон почему-то изменился.

Если бы я только знала — насколько. Драконы приближались, я уже хорошо могла их рассмотреть, а они, наверное — меня, потому что мне показалось, что они стали двигаться быстрее. И вот это меня почему-то насторожило. Умом-то я понимала, что драконы на меня точно не нападут, им просто незачем это делать, я им не враг, но чем ближе они подлетали, тем сильнее на меня наваливался непонятный страх, переходящий в ужас. Это был какой-то инстинкт, вопивший у меня в голове: «Беги»!

Я даже не стала раздумывать — почему так чувствую, я просто оторвалась от скалы, но не стала парить, а полетела вдоль каньона, прочь от этих драконов. Поверив своему инстинкту, положившись на него, я летела, а ужас, гнавший меня, становился всё сильнее, накатывал волнами, пока я не услышала за спиной крик одного из них:

— Моя самка!

— Нет, моя! — прорычал другой голос, и я поняла, от чего именно убегала.

Мои крылья забились сильнее, помогая быстрее лететь, потому что страшно даже представить, что сделают со мной три самца, опьянённые погоней за самкой, если догонят. Всё, что я знала — я должна убежать, улететь, не подпустить их к себе, иначе случится ужасное. И если совсем недавно я мечтала, чтобы сон не кончался никогда, то от этого кошмара я просто мечтала избавиться, но никто не пришёл меня разбудить и позвать на обед, а самой проснуться не получалось.

Спина начала болеть, дыхание с шумом вырывалась изо рта, переругивания за спиной раздавались всё ближе, а впереди — новый кошмар, каньон резко сворачивал вправо, а повороты я ещё не освоила. Мелькнула мысль — со всей силы врезаться головой в стену, тогда точно проснусь! И тут же вспомнила, что не помогло даже падение с обрыва. А поворот всё ближе.

И тут в памяти всплыл насмешливый голос моего старшего пасынка: «Это не сложнее, чем попой повилять». От отчаяния попробовала вильнуть попой — и, к своему удивлению, плавно вошла в поворот. И даже успела увидеть своих преследователей — они неслись следом за мной по тесноватому для них троих каньону, пихаясь и отталкивая друг друга с криками: «Я первый! Нет, я! Моя самка!»

Наверное, только это было причиной того, что меня всё ещё не догнали — драконы сами друг другу мешали, гнался бы за мной кто-то один, давно бы поймал и… Нет, не буду думать, не буду! Нужно лететь, нужно спасаться, должен же этот сон когда-нибудь закончиться.

Пролетела ещё несколько поворотов и развилок, сворачивала, куда было удобнее, не зная, куда приведёт меня этот коридор. Болела уже не только спина, ломило всё тело, лёгкие готовы были разорваться, дыхания не хватало, перед глазами плавали красные пятна, но я летела и летела из последних сил, слыша за спиной крики и спор преследователей, от которых мой ужас только усиливался, заставляя не сдаваться, а лететь и лететь вперёд, куда глаза глядят.

Не знаю, сколько длилась погоня. Мне показалось, что очень долго, но, скорее всего, лишь несколько минут, показавшихся мне вечностью. Я бы просто не выдержала такой полёт на грани сил слишком долго.

И я не знаю, сколько бы ещё продержалась, до того, как рухнуть на землю, не в силах шевельнуть даже пальцем, но это решилось за меня.

Тупик.

Я свернула не туда, выбрала не то направление. И оказалась зажатой в тупике, откуда выхода не было. С трёх сторон — стены, с четвёртой — преследователи, уже понявшие, что жертва не уйдёт, и ещё ожесточённее заспорившие, кому будет принадлежать загнанная в угол самка. Поняв, что удрать не получится, даже вверх по стене вылезти сил уже не оставалось, я вжалась в стену, тяжело дыша и глядя на трёх драконов, которые, отталкивая и кусая друг друга, медленно двигались ко мне, а потом завизжала изо всех оставшихся сил.

Не знаю, на что я в тот момент надеялась. Да ни на что, разве лишь на то, что этот кошмар всё же закончится, прервётся, и не случится то ужасное, от чего мне так и не удалось сбежать. Я заходилась визгом так, что срывала горло.

Разбудите меня кто-нибудь!

Меня не разбудили. Но помощь всё же пришла.

Между мной, забившейся в угол, и преследователями, подбирающимися всё ближе, рухнул ещё один чёрный дракон, заслонив меня. Следом — ещё трое, уже между нами двумя и теми, что гнались за мной. Эта новая троица рычала и выпускала огонь, отгоняя первых, наступая на них, заставляя сдать назад.

— Там самка! — выли обезумевшие преследователи. — Моя!

Но мои неожиданные защитники продолжали наступать, хотя один из них вдруг словно поперхнулся огнём, закашлялся, второй замотал головой, словно отгоняя наваждение, третий зажал морду лапой.

— Все в двуногую форму! — рявкнул вдруг тот, что прикрывал меня. — Немедленно. Это приказ!

Его голос прозвучал с такой силой, что послушались все, мгновенно. Все шестеро моментально обратились, причём мои защитники были полностью одеты, а вот из преследователей лишь на одном оказались штаны, остальные были совершенно голые. И все шестеро трясли головами и хватали ртами воздух, словно только что вынырнули из воды, где просидели очень долго и чуть не захлебнулись.

— Мальчишки! — презрительно выплюнул тот, что остался драконом. — Вон отсюда! И не обращаться, пока не пробежите тысячу шагов. Вы, — это он уже к одетым, — по двести шагов, потом на крыло, отлететь ещё на пятьсот и охранять. Не приближаться, пока не дам знак, что можно.

И снова его послушались беспрекословно. Дождавшись, пока последний из мужчин исчезнет за поворотом, он тоже обратился. А я просипела сорванным голосом:

— Ваше величество? — по имени вслух назвать не смогла.

Ну, конечно же! Кто ещё мог спасти меня в моём сне, как не собственный муж? Почему-то сразу нахлынуло спокойствие. Тот ужас, который накрыл меня и не отпускал, даже когда прилетела помощь, совершенно испарился. Теперь мне было хорошо и не страшно — ведь мой король не позволит меня обидеть.

Сам он в данный момент делал то же самое, что и остальные драконы, — тяжело дышал, наклонившись и уперевшись ладонями в колени. А я рассматривала его, потому что никогда не видела таким… маленьким. Я-то осталась драконом.

Наконец, восстановив дыхание, король обернулся и посмотрел на меня, грозно нахмурившись.

— Ты понимаешь, что могло сейчас произойти?

Кивнула. Знала я, что бывает, когда самцы за самкой гонятся, не зря же удирала изо всех сил.

— А понимаешь, что сама спровоцировала эту ситуацию?

Вот тут я растерялась. Чем я спровоцировала-то? Своим сном? Я никого не трогала, ни за кем не гналась, они сами!

— Как тебе только в голову пришло — обратиться там, где постоянно летают самцы, будучи готовой к кладке яйца? Ты что, не знаешь, как сейчас твой запах влияет на самцов?

И вот тут я впала в ступор. Мой запах? Что, даже во сне? Это же мой сон, я превратилась в дракона, чтобы летать. А не пахнуть! Об этом я точно никогда не мечтала, и мне даже в голову не пришло, почему эти ненормальные самцы за мной гнались. Просто… гнались, а я убегала, потому что мне это велел инстинкт. Про запах я и не вспомнила даже. Поэтому просто замотала головой в ответ.

— И что здесь вообще делает жёлтая самка? — недоумевал король. — Есть у нас несколько в городе, но они уже достаточно взрослые и мудрые, чтобы не совершать подобную глупость. Ты откуда-то прилетела? Почему одна? Где твой муж? Почему ты молчишь? И обратись, наконец, моя охрана постарается никого к нам не подпустить, но лучше не дразнить судьбу.

Я растерялась — на какой вопрос отвечать. И решила — на последний.

— Я не умею! — за то время, что король меня отчитывал, горло прошло, и голос звучал уже нормально. Не очень похоже на мой, настоящий, но я хотя бы уже не сипела.

— Чего не умеешь?

— Превращаться, — жалобно промямлила я.

— Как — не умеешь? Раз ты смогла превратиться в дракона, должна уметь и обратно. Тебе разве не объяснили — как?

Я замотала головой.

— Не объяснили. Оно само. Случайно.

— Что значит — «само»? — Мой муж, кажется, был в не меньшей растерянности, чем я. Но вроде бы уже не сердился.

— Я не превращалась специально. Оно само. Потому что это сон.

— Сон?

— Да. Это мой сон, и всё это, — развела руками, то есть лапами, — мне снится. И то, что я дракон, — тоже.

— И почему ты решила, что это сон? — король подозрительно прищурился.

— Потому что я упала со скалы, но не разбилась, а стала драконом, вот почему! — неужели не понятно?

— Это, в общем-то, нормально, — он пожал плечами.

— Не-ет, не нормально! Я не могла превратиться, понимаете? Совсем не могла.

— Насколько я вижу — прекрасно смогла.

— Во-от! Поэтому я и поняла, что это всё — сон. Такой был хороший, я летать училась, — решила рассказать всё, без утайки. — А тут — они. Кошмар просто! Я такого ужаса никогда в жизни не испытывала.

— Это нормальная реакция на чужих самцов в такой период. А вот с твоим мужем я бы хотел поговорить, — в голосе короля прорезалась угроза.

А я тихонько захихикала, представляя, как король стоит перед зеркалом и сердито выговаривает самому себе. Он чуть нахмурился, явно не понимая причин моего веселья, и продолжил:

— Как он додумался отпустить тебя одну в это время? И где твоя наставница? Почему она не присматривает за тобой?

— У меня нет наставницы.

— Это невозможно. Наставница быть должна. Или… да нет, ты же обращаться не умеешь, значит… Скажи, как давно у тебя произошёл «обмен»?

— А у меня не было «обмена». Я не дракон.

— Ты — дракон, я же вижу. Да ты и сама видишь. И как такое было бы возможно без «обмена»? К тому же на тебе брачный браслет.

Удивлённо взглянула на левую лапу — и правда, на ней был мой браслет. Я так привыкла к нему за эти дни, что едва замечала, и до этого момента даже не обратила внимания, что он никуда не делся, в отличие от одежды.

— Ух ты! — восхитилась я, потом протянула лапу с браслетом мужу. — Видите, он не порвался, он, похоже, просто вырос! Такое только во сне может быть, значит, точно сон. Вот и доказательство! Ну, это если бы мне ещё нужны были доказательства, а они мне не нужны! Потому что стать драконом я могла только во сне!

— Да с чего ты так решила? — воскликнул король. Судя по его тону, он был готов сорваться. — Брачные браслеты не рвутся при обращении, они увеличиваются, это нормально, это заложено в них ещё при изготовлении, и именно этим они отличаются от любых других украшений. Ты разве не знала?

— Нет. — Правда, откуда бы мне знать, об этом никогда речь не заходила.

— Это знают даже дети. Откуда ты взялась такая?

— Из Пригорного княжества, — честно ответила. А какой смысл скрывать?

— Какого? Погоди, не путай меня, давай по порядку. Как давно произошёл «обмен»? И не говори, что его не было, это невозможно, — видя, как я открыла рот, заранее мотая головой. Ну, раз говорить не велит, я просто промолчу. Муж вздохнул, как-то очень тяжело. — Ладно, спрошу иначе. Когда ты вышла замуж?

— Два дня назад.

— Вот, уже кое-что. Где твой муж?

— Рядом.

Король огляделся, словно пытаясь найти моего мужа. Я снова захихикала. Сон становился забавным. Муж снова вздохнул, уж не знаю, что он подумал, слыша моё хихиканье, но правда же смешно.

— Ладно, ты хотя бы можешь сказать, откуда прилетела?

— Даже не знаю, — вот тут я задумалась. Огляделась по сторонам, но это совсем не помогло. — Я так от них удирала, так удирала, что даже не могу сообразить, в какую сторону летела, в сторону города или наоборот. И я всё равно не знаю, где именно свалилась с обрыва, правда. Я ехала на лошади, а потом она словно взбесилась и меня сбросила. Я не знаю, что это было за место.

— Я имел в виду, где ты жила до того, как попала сюда.

— Аааа… Я у красных жила, а теперь — здесь. Извините, я не сразу поняла, о чём вы спрашиваете, сон какой-то запутанный, я не очень хорошо соображаю.

Мой муж зажмурился и потёр переносицу.

— Послушай, я не понимаю, почему ты всё время твердишь про сон. Если ты пытаешься свалить на свой якобы сон то, что умудрилась нарушить все возможные правила и оказалась в таком состоянии там, где тебе быть нельзя, то у тебя не получилось. Всё, что с тобой произошло, — нормально и логично. И обращение при падении, и браслет, и всё остальное. Поэтому просто признайся, как ты здесь очутилась. Я обещаю, что верну тебя мужу и даже не буду вас обоих наказывать, просто это всё нужно как-то заканчивать, не можем же мы просидеть здесь всю ночь.

— Нет, столько не получится, я раньше проснусь. И это на самом деле сон. Ну, правда! Потому что я — не дракон. И упав с обрыва, я бы просто разбилась, а не обратилась. Я — человек!

— Человек? — такого мой муж явно не ожидал. Интересно, почему? Я ведь уже говорила, что не дракон. — Это невозможно. Во всём герцогстве чёрных есть всего один человек — моя жена.

Я радостно закивала, но король этого не заметил, глядя куда-то… в никуда. Кажется, про такой взгляд говорят «внутрь себя».

— А ты не можешь быть человеком. Я же вижу, что ты дракон. Жёлтый дракон. Только почему-то раньше жила у красных — это странно. — Король задумался, а потом заговорил медленнее и тише, перечислял всё, что от меня узнал. — Ты жила у красных, а теперь здесь. Два дня назад вышла замуж. У тебя нет наставниц…. Ты каталась на лошади… И не знала про свойства брачного браслета…

Паузы после каждой фразы становились всё длиннее.

— Пригорное княжество… Твой муж… рядом… Ты — человек…

Король тяжело сглотнул и посмотрел на меня так, будто я — призрак, а потом впился взглядом в мой браслет, рассматривая мелкие узоры. Я уже знала, что не бывает одинаковых брачных браслетов, узоры на них всегда немного разные, хотя издалека это не заметно. Присмотревшись, мой муж побледнел и срывающимся голосом прошептал, словно сам себе не веря:

— Дарёна?

Глава 13. СОН ПРОДОЛЖАЕТСЯ

День четвёртый

— Дарёна?

— Ну да! — закивала. — Я же говорила.

Король покачнулся и опёрся рукой о стену, возле которой я сидела. Глаза его были закрыты, он тяжело дышал, точнее — глубоко вдыхал воздух и медленно его выдыхал.

— Ваше величество, вам плохо? — всполошилась я.

И что мне делать? Это, конечно, сон, но даже во сне я испугалась за мужа.

— Нет, Дарёна, мне не плохо. Мне хорошо, и ты даже не представляешь, насколько, — король, похоже успокоившись, открыл глаза и взглянул на меня едва ли не с восторгом, а потом широко улыбнулся, как тогда, при первой встрече. Точно — сон. — И почему «величество»? Кажется, мы договорились, что ты будешь звать меня по имени.

— Но… — я растерянно огляделась, — мы же не в постели…

— Ладно, это я так. Не это сейчас важно. Кажется, я понимаю, почему ты считаешь, что видишь сон, я бы на твоём месте так же подумал. Но я-то знаю, что не сплю.

— Конечно, не спите, — согласилась я. — Вы улетели куда-то по делам, в какую-то деревню. Ой, нет! Это же я тоже во сне узнала, значит, это тоже неправда. Ну, всё равно, вы сейчас занимаетесь какими-нибудь государственными делами, а я сижу с книжкой в гостиной на втором этаже, в таком удобном кресле. Вот там я и уснула. А вот здесь, — обвела лапой каньон, — вы не настоящий. И я не настоящая. Но всё равно, спасибо, что спасли, это был самый кошмарный сон из всех, что мне снились когда-нибудь. Такого ужаса я в жизни не испытывала за все свои…

— А, кстати, за сколько именно лет? — поинтересовался король, когда я замолчала. — Во сне ведь можно уже не скрывать, правда?

— Наверное, — согласилась я. — Ведь никто не узнает, это же сон. Хотя я и сама точно не знаю, когда родилась, но мне почти двадцать семь.

— Да, это ближе к истине, — муж смотрел на меня так пристально, словно хотел мысли прочесть. Наверное, будь это на самом деле, я бы испугалась такого взгляда. Но во сне я его не боялась. — А почему ты не знаешь, когда родилась? Разве люди не отмечают дату рождения ребёнка?

— Отмечают, конечно. Но мы с сестрой — найдёныши, когда нас нашли, нам ещё и года не было. Считается, что мы родились осенью, к зиме мы себе год и добавляем, а вот более точно — сказать не могу.

— Найдёныши, значит, — задумался король. — Это многое объясняет. Мне очень хотелось бы узнать о тебе все подробности, но здесь — не совсем подходящее место, а ты — не в том виде, чтобы надолго здесь оставаться. Мы должны вернуться домой.

— Ладно, я попробую, — вздохнула и выползла на середину каньона. Крылья тащились за мной беспомощными тряпочками, лапы еле держали меня, тряслись и подламывались. И хотя спина уже не болела, сил не было совершенно. Я не то что лететь — стоять могла с трудом.

— И что ты собралась делать? — поинтересовался мой муж.

— Лететь домой, — честно призналась я, продолжая печально вздыхать. — Только сил совсем нет, крылья не слушаются. А до замка пешком далеко?

— Ах, Дарёна, Дарёна, — сокрушённо покачал головой король. — Ну и куда ты собралась в таком виде? Ты — самка, два дня назад прошедшая «обмен», собралась в крылатом виде отправиться туда, где летают драконы-самцы?

— У меня не было «обмена», — привычно возразила я. — И что же мне теперь делать?

— Дарёна, ты сейчас дракон?

— Дракон. Но я же сплю.

— Спишь. Но раз ты дракон, значит, «обмен» был. Таковы законы сна.

— О… — этого я не знала, но поверила сразу. Муж не стал бы меня обманывать, он старше и мудрее. И, наверное, уже придумал, как выйти из всей этой ситуации. — Может, нужно просто подождать — и меня позовут на обед? Странно, что я вообще так долго сплю.

— Можно заснуть на пять минут, а снов увидеть на год, — покачал головой король. — Поэтому нам нужно возвращаться домой. А для этого ты должна снова стать человеком.

— Ладно, — было жаль терять этот облик, но летать я всё равно сейчас не смогла бы. — А как?

— Закрой глаза, — я послушно выполнила указание. — Потом это будет не обязательно, но сейчас поможет тебе сосредоточиться. Теперь мысленно представь себя драконом. — Это я могла, я так крыльями махать училась. — А теперь ты должна увидеть внутренним взором, как этот дракон превращается в человека. Его крылья втягиваются в спину, хвост — тоже. Чешуя сглаживается, меняет цвет, превращается в кожу. Морда втягивается, становится плоской. Вырастают волосы, а гребень исчезает так же, как крылья. Когти втягиваются, становятся плоскими, пальцы укорачиваются, а ладони и ступни делаются шире…

Слушая негромкий, монотонный голос мужа, я ясно представляла всё то, что он говорил. Это было совсем не сложно и очень интересно, напоминало какую-то игру. И когда перед моим мысленным взором появилась я, такая, как была всегда, какой видела себя в зеркале, то я вдруг почувствовала, что озябла, а стоять стало неудобно. Было тёплое лето, но давно наступил вечер, и прохладный ветерок неприятно овевал моё обнажённое тело.

— Молодец, — услышала голос мужа и открыла глаза. — У тебя всё получилось.

Теперь уже я смотрела на него снизу вверх, и не только потому, что он был гораздо выше, но ещё и оттого, что стояла на четвереньках, точнее — опираясь на ладони и ступни. Муж помог мне подняться, надел на меня свою тунику, которая укрыла меня ниже колен, а потом крепко обнял, уткнувшись лицом мне в волосы и целуя в макушку.

Сразу стало теплее, я была готова стоять так ещё долго, но король с неохотой отстранился и заглянул мне в глаза.

— Сейчас я отнесу тебя домой, где ты поешь, отдохнёшь, а потом мы поговорим, хорошо?

— Хорошо, — согласилась, чувствуя, как клонит в сон, — долгая тренировка, полёт на грани сил и, главное, пережитый ужас от погони и падения совершенно меня вымотали.

Миг — и передо мной огромный чёрный дракон. Оперевшись на хвост, он встал на задние лапы — оказывается, драконы это могут, я просто тогда про хвост не знала, поэтому у меня и не получилось, — и осторожно подхватил меня одной лапой под плечи, второй — под бёдра, потом бережно прижал к груди, некрепко, чтобы об чешую не поцарапать, и взлетел.

Так летать мне тоже понравилось. В кресле было удобнее и мягче, да и обзор лучше, но в лапах мужа я чувствовала себя в полной безопасности, поэтому расслабилась и стала смотреть по сторонам, насколько смогла. Замок оказался не так и далеко, наверное, я удирала от преследователей в нужную сторону.

Я заметила трёх драконов, летающих вокруг того места, откуда взлетел король. Заметив нас, они, видимо, получили какой-то знак, поскольку пристроились следом за нами. Тот, что подлетел к нам спереди, поскольку летал между тупиком, где всё случилось, и замком, бросил на меня взгляд и от неожиданности сбился с ритма, отчего потерял высоту, но быстро выправился.

— Королева?! — его голос звучал недоверчиво и ошеломлённо.

— Да, Туалас, моя жена — дракон. Мы обязательно выясним, почему так вышло, а сейчас вам с Киором задание — летите в красное и жёлтое герцогства, пригласите Риалора и Чиавира. Думаю, они не откажутся узнать, что же произошло на самом деле и как случилось, что моя жена всю жизнь считала себя человеком.

— Будет исполнено, — дракон умудрился поклониться на лету, развернулся и куда-то полетел, второй — тоже, но немного в другую сторону, третий продолжал лететь за нами.

— Стоит ли их беспокоить? — заволновалась я. — Вот проснусь, и всё это закончится. И я больше не буду драконом.

— Сон должен идти по правилам, — возразил король, и я вынуждена была согласиться. — Скажи лучше, когда именно вас с сестрой нашли. Или ты не знаешь?

— Да как же не знать? Это все знают. Нас нашли на другой день после того, как драконы сожгли ярмарку. Ой, извините… — я сообразила, что невольно напомнила королю о той страшной трагедии, да ещё вроде как обвинила драконов, хотя главная вина была как раз на человеке.

— А где именно вас нашли? — словно не заметив моих извинений, допытывался король.

— Да там же и нашли. Наша мать погибла, а нас драконы не заметили.

— А твоя сестра… Получается, вы ровесницы?

— Да, мы двойняшки.

— И вам обеим было чуть меньше года? — в голосе мужа слышалась непонятная мне надежда.

— Да, примерно. Мы ползали уже, но ещё не ходили.

— А она… такая же, как и ты?

— Не-ет, она нормальная. — Кажется, дракон разочарованно вздохнул, но, может, мне показалось. — Это на мне была порча, и я медленно росла. А Любава выросла в срок, замуж вышла, сына родила. Может, и ещё кого, я не знаю.

Накатила тоска. Восемь лет я не получала известий из дома, не знала, кто ещё родился у Любавы, женился ли уже Богдан, жив ли ещё дедушка.

— Значит, только одна. Жаль, — вздохнул король. Я не поняла, о чём он, но переспрашивать не стала. Тем более что мы уже подлетали к замку.

Наш сопровождающий опустился во дворе, а мой муж — на крыше. Там поставил меня на ноги, но буквально на мгновение, а потом, уже приняв человеческий облик, снова взял на руки и понёс вниз, в семейное крыло.

— Эльрион! — к нам подбежал брат короля, он поднимался по той же лестнице, и мы столкнулись перед дверью в семейное крыло. Увидев меня, облегчённо выдохнул: — Нашлась? Слава богам! — и, открыв перед братом дверь, громко крикнул вглубь коридора: — Мама, Эльрион нашёл Дарёну.

— Что случилось? — к нам подбежала Лиора, за ней — другие члены семьи, кто-то вышел из своих комнат, кто-то — вслед за нами, с лестницы. Я насчитала восьмерых, включая Фаилана, все толпились вокруг нас и что-то говорили и спрашивали одновременно.

— Тихо! — негромко сказал мой муж, и все тут же замолчали. — Баэдор, рассказывай, что случилось? — это он к брату.

— Дарёна не вышла к ужину. Мы не смогли найти её в замке. Я пошёл узнать у дворовых слуг, кто что знает. А тут как раз конюх мне навстречу, говорит, Ласточка одна вернулась, а Дарёна на ней уезжала. Сказал, её оса ужалила прямо… — тут Баэдор запнулся, глянул на меня, кашлянул и промямлил: — Больно ужалила, в общем. Я скорее сюда, сообщить и собрать народ на поиски. А тут ты. Что случилось?

— Ласточка сбросила Дарёну. Но она в порядке. Теперь она в полном порядке.

— Но ты держишь её на руках, — напомнила Лиора. — А говоришь — в порядке. У меня есть хорошая мазь от ушибов…

— Не надо, — покачал головой король. — Если бы было нужно, я сразу же у тебя спросил бы эту мазь. Всё хорошо, поверьте, даже лучше, чем хорошо. Просто моя жена очень устала и к тому же босиком.

— А где её одежда? — пискнул Фаилан, и на него зашипел кто-то из взрослых, мол, нельзя такие вопросы задавать.

— А одежду она порвала, — широко улыбаясь, так, как мне нравилось, ответил мой муж. — Как и любой впервые обратившийся дракон.

— Сынок, ты хорошо себя чувствуешь? — осторожно спросила Лиора в полной тишине. Все остальные смотрели на нас, раскрыв рты, и, наверное, тоже сомневались в его душевном здоровье.

— Это сон, — пояснила я окружающим. — Я сплю, и мне снится, что я тоже дракон. Простите, что заставила вас волноваться, но со мной столько всего произошло!

— И я обязательно всё вам расскажу, только позже. Моя жена совершенно вымотана, и я должен о ней позаботиться. Пусть ужин принесут в мои покои.

И король прошёл сквозь толпу ошеломлённых родственников и направился в свою башню. А я положила голову ему на плечо и улыбалась остальным драконам, застывшим и всё ещё ошарашенно глядевшим нам вслед.

Мой муж, как и вчера, поднялся со мной на руках в спальню, не сбавляя шага и даже не запыхавшись, потом занёс меня в уборную и опустил в ванну. Я подумала, что сейчас всё будет, как прошлой ночью, и мысленно вздохнула — я, конечно, всегда рада ласкам мужа, но сейчас совершенно не было сил, я стояла и покачивалась. Но, раздев меня, муж раздеваться не стал, а быстро обмыл меня, поливая из ковшика.

— Очень больно было? — спросил он, смывая мочалкой не только пыль, но и кровь, в которой оказались измазаны мои ладони и коленки.

— Сначала очень, а потом всё быстро прошло. Но я ждала ещё большей боли, поэтому не так всё и страшно оказалось.

— Думаю, ты обратилась в полёте и инстинктивно спланировала, потому травмы были не такими тяжёлыми, как могли бы. Хвала богам за наши инстинкты.

Закончив обмывать, король быстро меня высушил, отнёс в кровать и усадил в подушки, закутав в одеяло так, что наружу только голова и руки торчали. Я позволяла делать с собой всё, что он захочет, чувствовала себя безвольной куклой.

Поцеловав меня в лоб, муж вышел из спальни, но вскоре вернулся, неся поднос, заставленный тарелками.

— Выбор не особо большой, но я подумал, вряд ли ты сейчас в силах высидеть весь ужин за общим столом.

— Спасибо, — только и смогла сказать, принимая из его рук глубокую тарелку с вкусно пахнущим рагу. Он прав, мне бы хоть чем-то живот набить — и спать. Просто удивительно, что во сне можно хотеть спать, но так оно и было.

Мы молча поели — я, сидя в кровати и держа тарелку на коленях, король — в кресле, которое придвинул к кровати, и тоже держал свою тарелку в руках. Поднос с другими тарелками — и мне даже неинтересно было, что в них находится, — стоял на прикроватном столике. Поставив туда же опустевшие тарелки и протягивая мне стакан с компотом, король покачал головой.

— А ведь я должен был догадаться! — и когда я удивлённо взглянула на него поверх стакана, пояснил: — Каким бы осторожным я ни был в первую ночь, как бы ни старался сделать всё аккуратно и максимально безболезненно, у тебя не могло всё зажить настолько быстро. Не могло. Только если ты прошла «обмен». Но я слишком мало знал о людях, потому и поверил. Но если вдуматься — люди ничем не отличаются от нас до «обмена». Их раны так же болят и так же медленно заживают. — Он усмехнулся. — Ну и мужскую гордость оттого, что смог так хорошо тебя подготовить, не стоит со счетов сбрасывать.

— Не надо сбрасывать, — уткнувшись носом в стакан, пробормотала я. — Судя по тому, что я услышала в то утро от Неары…

— И?.. — подбодрил меня муж, когда я замолчала. — Что же ты услышала от Неары?

И я решилась — сон же.

— Вам есть чем гордиться.

Король снова расплылся в улыбке — а я мысленно вздохнула. Вот проснусь — и он снова будет улыбаться мне уголком рта, а глаза останутся печальными. Но сейчас, во сне, я просто наслаждалась его улыбкой.

Забрав у меня стакан и унеся поднос куда-то вниз, муж быстро вернулся и, вынув меня из кокона одеяла, уложил как следует. Потом, не раздеваясь, сел рядом, держа меня за руку.

— Спи, — поцеловал в лоб и подоткнул одеяло поуютнее.

— А мы не будем?..

— Не сейчас, когда ты так измучена. Отдыхай, моя золотая девочка. Мой маленький жёлтый дракончик.

И я уснула. Прямо во сне.

Глава 14. НЕ СОН

День пятый

Я проснулась совершенно отдохнувшая и с ощущением, что случилось что-то очень хорошее. Немного полежав с закрытыми глазами — было удивительно уютно и совершенно не хотелось вставать, — я решила, что всё дело в моём чудесном сне. Даже ужасы погони его не испортили, ведь мой муж спас меня, зато как же замечательно было летать, да и просто чувствовать себя драконом. Жаль, что это только сон.

— Проснулась, моя золотая девочка? — послышался голос мужа, и я осознала, что лежу в его объятиях, вот отчего мне было так уютно.

Король не ушёл по делам, как обычно делал, хотя, судя по солнцу, заливавшему спальню, было уже совсем не рано. Я открыла глаза и, вся под впечатлением от чудесного сна, широко улыбнулась мужу и сама потянулась, чтобы приласкать его. Пока моей смелости хватило лишь на то, чтобы его по щеке погладить, но прежде я вообще никогда ничего не делала первой.

Кажется, я всё сделала правильно, потому что в следующее мгновение уже была вся зацелована и заласкана. И муж снова подарил мне долгожданное наслаждение.

И хотя большого опыта у меня не было, но мне показалось, что на этот раз всё было чуть иначе. Король смотрел на меня, словно впервые видел, прикасаясь и лаская, он словно бы заново изучал моё тело, как будто не знал уже на нём каждый кусочек ещё с самой первой ночи.

Гораздо позже, когда мы лежали, приходя в себя, и муж нежно, уже без всякой страсти, поглаживал меня, я решила поделиться с ним своим сном.

— Мне приснилось, что я стала драконом.

— Тебе понравилось летать? — улыбнувшись лишь глазами, поинтересовался муж.

— Очень! Это было… это было так… волшебно! У меня не очень хорошо получалось, но даже это было… у меня просто слов нет! Я так мечтала летать, и вот — смогла. Пусть хотя бы во сне, но смогла!

— Это замечательно. Я так рад за тебя, — муж потёрся носом о мою макушку, мне показалось, что он широко улыбается, но было не видно. — Думаю, это был не последний твой полёт.

— Я готова видеть этот сон хоть каждую ночь! Жаль, что нельзя управлять снами и видеть то, что хочется.

— Иногда, если чего-то очень хотеть, это происходит.

Ах, если бы! Мы ещё какое-то время полежали молча. Я готова была остаться в объятиях мужа хоть на весь день, но поняла, что вряд ли продержусь ещё хотя бы чуть-чуть — очень захотелось в уборную.

Пообщавшись с природой, я подошла к рукомойнику, машинально взглянула в зеркало и замерла. Потому что в нём отразилось то, чего в этой уборной быть не должно было.

Наяву не должно!

Потому что, это же во сне я застирала покрывало с дивана и повесила здесь сушиться, чтобы служанка не догадалась, чем мы с мужем занимаемся вне спальни. По всем моим расчётам, уснула я раньше, читая книгу в кресле, а значит, всё, случившееся позже, мне приснилось.

В растерянности я уселась на край ванны, даже не замечая дискомфорта — хотя сидеть голой попой на каменном бортике — то ещё удовольствие, — и уставилась на покрывало, пытаясь уловить какую-то мысль, которая вертелась в голове, но не давалась в руки. Какую-то странность, неправильность, кроме покрывала.

А потом до меня дошло — я уснула в кресле, а проснулась в кровати. Допустим, муж мог перенести меня и даже раздеть, хотя странно, что я при этом не проснулась. Но неужели я проспала почти сутки, не проснувшись даже просто от желания сходить в уборную? И есть я хотела не больше, чем в любое другое утро, даже меньше, потому что проснулась в этот раз намного раньше.

А ведь я проспала и обед, и ужин, они мне лишь приснились. Или нет?

Мысли метались в голове, цепляясь за странности, не желая верить в то, что они означали. И последней каплей стало воспоминание о словах мужа. «Тебе понравилось летать?» А ведь я не сказала, что летала, лишь, что стала драконом во сне. Но его слова звучали так уверенно, он не спросил, летала ли я, а лишь о том, понравилось ли. Он ЗНАЛ, что я летала!

Встала и, держась за стену, потому что ноги не держали, вышла из уборной и остановилась, цепляясь за косяк и глядя на мужа, который как раз натягивал нижние штаны. Увидев меня, он вскочил, подбежал и схватил на руки, не дав упасть, а потом уселся со мной на руках в кресло, слегка меня покачивая и шепча в макушку:

— Всё хорошо, Дарёна, всё хорошо…

— Эт-то был н-не сон? — наконец смогла я выдавить, стуча зубами. Меня всю колотило.

— Нет, не сон.

— Я и правда стала… драконом?

— Да.

— Но… как?! Это же невозможно!

— Возможно, Дарёна, как оказалось — возможно.

— Я не понимаю, — всхлипнула.

— Тшшш… Не нужно плакать, не надо пугаться. Всё ведь хорошо. Я тоже не сразу понял, лишь когда ты назвала время и место, где тебя нашли, — всё сошлось.

— Но… это же человеческое княжество было.

— Да, человеческое. Но на той ярмарке также были и украденные драконьи яйца.

— Они же разбились!

— Не все, как оказалось. Одно уцелело. И из него вылупился дракончик. Ты, Дарёна.

Какое-то время мы просто сидели молча, король покачивал меня на коленях и время от времени целовал в макушку, давая прийти в себя. А я пыталась осознать, кто я такая.

Я — дракон. Потерянный детёныш, которого подобрали люди и вырастили, как своего ребёнка, даже не догадываясь, кого именно приняли в семью. Интересно, не попади я к драконам, не женись на мне король, не пройди я «обмен» — а я его прошла, теперь-то понимаю, что это за странное состояние было, те самые «иголочки в отсиженной ноге», которые никогда больше не повторялись, — я так бы и осталась человеком? На всю жизнь? И ни о чём не догадалась бы?

— Эльрион, — обращение так легко слетело с моих губ, я даже не ожидала. — А почему вы вчера согласились, что это сон?

— Для тебя произошедшее стало слишком большим шоком. Я понял, что ты нашла для себя объяснение и спряталась в нём от реальности. Если бы я стал убеждать тебя вчера в обратном, ты либо не поверила бы — собственно, так и было, — а если бы поверила, то… Даже не знаю, как отреагировала бы. Ты была не в том состоянии, чтобы спокойно воспринять такую новость, я сам-то еле на ногах удержался, когда понял, кто ты такая. Поэтому и решил дать тебе время. И сегодня обязательно рассказал бы. Но ты догадалась сама. Как, кстати?

— Покрывало. Я застирала его и повесила в уборной сушиться. Вчера даже не заметила, я вообще мало что видела, пока вы меня купали. А сегодня увидела. А ведь я считала, что всё это было сном. Ну, то, что произошло там, в той гостиной, — я покраснела и опустила глаза. — Просто больше не было другого момента, чтобы мне уснуть, только там, в том удобном кресле. И тогда я стала думать и вспоминать всё остальное, что указывало бы — это не сон. И догадалась.

— Так даже лучше. Не знаю, поверила бы ты моим словам, а так — не нужно объяснять, доказывать.

— Вот все удивятся, — пробормотала я. — Сама никак поверить не могу, а остальные — тем более.

— Они поверили, — ухмыльнулся король. — Не сразу, конечно, но поняли, что в таком деле я шутить не стал бы. И, кстати, все хотят расспросить тебя, Таода и Истла спорят, кто станет твоей наставницей, а Неара заявила: «Теперь всё понятно!» Что именно ей понятно, она говорить отказалась, почему-то покраснев при этом. Ты, кстати, не в курсе, о чём она?

— Нет, — покачала головой, тоже невольно краснея. Нет, я на самом деле не догадывалась, просто в последнее время каждый наш разговор с Неарой оканчивался моими горящими щеками.

— Дарёна, ты не могла бы одеться? — сдавленным голосом попросил вдруг король. — Держать тебя, обнажённую, в объятиях и так для меня испытание, а тут ещё твой румянец… Если бы нас не ждали, я бы утащил тебя в постель и не выпустил бы до завтра, но…

Ещё на середине фразы я подскочила как ужаленная и, сдёрнув с сундука, где была разложена для меня одежда, нижнюю рубаху, быстро нырнула в неё. И как я умудрилась забыть, что убежала в уборную голышом? А потом сидела у мужа в объятиях и даже не вспомнила об этом!

Да, я была так ошарашена своим открытием, что вообще мало что осознавала, кроме того, что я теперь — дракон. И всё равно, ещё три дня назад мне и в голову не пришло бы расхаживать перед кем угодно без одежды — кроме купания, конечно. И я ни за что бы не выбралась из постели, чем-нибудь не прикрывшись. А этим утром просто встала — и пошла в уборную!

Неужели за прошедшие ночи мой муж настолько приучил меня не стесняться своего тела? Или это оттого, что я драконом стала? А разве это может повлиять? Не знаю…

Я торопливо одевалась, стараясь не глядеть на мужа и пытаясь осознать, когда я успела так измениться, но мои метания были остановлены его объятиями.

— Не нужно, моя золотая девочка.

— Чего не нужно? — пробормотала в его грудь.

— Не нужно так смущаться. Твоё тело прекрасно, и мне доставляет огромное удовольствие любоваться им и ласкать его, — король приподнял пальцем мой подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза. — Между супругами не должно быть смущения. Наши тела созданы для того, чтобы доставлять нам удовольствие, в том числе — и самим своим видом. Просто ты должна понимать — я хочу тебя практически всё время. И когда вижу обнажённой — ни о чём не могу думать, кроме как унести тебя в постель и не отпускать никогда. Но есть обстоятельства, дела, обязанности — и поэтому мне приходится сдерживать себя. Только поэтому я попросил тебя одеться, понимаешь?

Кивнула. Наверное, так и есть. Но только для меня всё равно — неправильно вот так разгуливать голышом. И когда я думала об этом, то смущалась.

Видимо, поняв, что другого ответа всё равно не дождётся, король взял расчёску и заплёл мне косу. Ловко и умело. Кольнула мысль — наверное, с женой натренировался. Почему-то раньше я об этом не думала. Я, конечно, знала, что у него была жена, подарившая ему троих сыновей, даже знала её имя и как она погибла. Но никогда не думала о том, что и с ней король занимался тем же, что и со мной по ночам. И ей тоже заплетал косу, как мне сейчас. И, наверное, её тоже купал.

Раньше, зная, что король — вдовец, я вообще ничего не чувствовала, разве что, некоторую жалость к Фаилану, который рос без матери. А теперь появилось какое-то странное, неприятное чувство к давно умершей женщине. Хотелось, чтобы король только мне дарил ласки и заплетал волосы. Понимала, что это глупо, но так я сейчас чувствовала.

Ладно, отодвину эту мысль куда-нибудь подальше и обдумаю потом. А сейчас мне есть о чём волноваться. Я всё ещё не до конца осознала главную перемену в своей жизни.

— Я — дракон… — прошептала едва слышно, но король услышал.

— Да, моя золотая девочка, ты — дракон. Знаю, тебе сложно, и ты всё равно ещё не до конца поверила, да и я тоже. Но это ненадолго. Вот начнёшь учиться летать — и поверишь окончательно.

— Я умею летать! — возразила чуть обиженно, вспоминая вчерашний день. И на меня снова волной нахлынула радость. — Я… умею… летать! Я умею летать!!!

— Умеешь-умеешь, — усмехнулся муж, отложил расчёску и повёл меня в уборную, где мы умылись, стоя возле рукомойника бок о бок. Подавая мне полотенце, он снова широко улыбнулся, как я любила. — Уметь-то умеешь, но это пока — словно первые шаги ребёнка. Уроки всё равно нужны.

— Да, конечно, — я и не думала возражать. Уроки — это замечательно, это же возможность снова почувствовать волшебство полёта. От этой мысли я закружилась по комнате, раскинув руки. — Я умею летать! Я дракон!

Радость бурлила во мне, просясь наружу. Кажется, я, наконец, окончательно поверила в чудо. И, давая выход этой радости, я прыгала по комнате, пока мой муж одевался, и выкрикивала эти две фразы. Я чувствовала себя счастливой и беззаботной, как когда-то в детстве, до того, как попала в заложницы и стала вести себя тихо, спокойно и незаметно. И, глядя на мужа, который наблюдал за мной и улыбался, я вдруг осознала, что мне уже не нужно жить, подавляя свою натуру. Можно стать собой, настоящей. Я больше не заложница!

И тут на меня словно ведро ледяной воды вылили. Внезапно накатило осознание того, что если я не заложница, то… То что тогда будет? В заложники заберут Богдана? Яромирку? Или другого ребёнка Любавы?

— Что случилось? — встревожился король, когда я внезапно замерла и затихла на полуслове. — Дарёна, что с тобой? Ты побледнела. Тебе плохо?

Через мгновение я уже сидела в кресле, держа в руках стакан с водой. А муж, присев на корточки рядом, внимательно вглядывался в моё лицо.

— Что тебя напугало? — требовательно спросил он, когда я сделала пару глотков и отставила стакан.

— Я теперь дракон?

— Ты не «теперь» дракон, ты всегда дракон. Была, есть и будешь. Мне казалось, мы это уже выяснили.

— Значит, уже не заложница?

— Конечно нет. Ты вернулась на родину, как ты можешь быть заложницей?

— Значит, заложников теперь девятнадцать. Одного не хватает. Его снова возьмут из моей семьи?

— Боги, что ты говоришь? Дарёна, это число ничего не значит. Двадцать, девятнадцать, какая разница?

— Тогда почему именно двадцать?

— Потому что у красных в то время было ровно двадцать бесплодных дракониц. И детей раздали именно им. Было бы несправедливо кого-то обделить или дать сразу двоих детей в одну семью. Но, насколько я знаю, Борена, сестра Риалора, сама от тебя отказалась. Поэтому никакого двадцатого заложника не будет. По-хорошему тебя вообще следовало вернуть родителям ещё тогда. Но, к моему счастью, этого не случилось.

— Правда? Риалор тоже сказал, что вернул бы меня родителям, но королевский приказ не нарушают.

— Я просто не знал о той ситуации. И ещё и поэтому очень удивился, увидев тебя в его доме. Ну что, ты успокоилась? Твоя семья в безопасности, никто их не тронет. Более того, — мой муж усмехнулся, — теперь они связаны с королевским родом через брак. Ну и кто посмеет их обидеть?

— Наверное, никто, — я смогла выдавить из себя улыбку. — Только никто из людей и не знает, что я теперь ваша жена.

— Узнает, обещаю. Возможно, мы даже слетаем к ним, когда твои крылья окрепнут. Мне было бы интересно познакомиться с твоей приёмной семьёй. Но это не к спеху. Сейчас там, внизу, находятся те, кто очень хотел бы узнать, каким образом моя жена-человечка вдруг превратилась в дракона. Идём, моя золотая девочка, нас ждут.

Глава 15. СОВПАДЕНИЯ

День пятый

Я знала, что у драконов нет определённого времени для завтрака, только для обеда и ужина, когда все собирались за общим столом. А утром — кто когда встал, тот тогда и поел. И, идя за руку с мужем к столовой, я, конечно, не рассчитывала, что мы окажемся там вдвоём, но надеялась хотя бы не больше чем на половину семьи. Потому что понимала — меня будут рассматривать и расспрашивать, а это не так-то просто для той, кто восемь лет старался быть как можно незаметнее.

Но мои надежды пошли прахом, едва мы переступили порог и увидели всю королевскую семью — включая малыша на коленях Таоды, — с любопытством меня рассматривающую, а вдобавок — двух служанок, выглядывающих из дверцы, которая прежде всегда оставалась закрытой. Впрочем, они исчезли, стоило королю только глянуть в ту сторону. К сожалению, на остальных его суровый взгляд не подействовал — все усиленно делали вид, что едят, хотя, наверное, за время ожидания давно насытились.

— И что, ни у кого нет никаких дел? — обведя взглядом улыбающихся родственников, поинтересовался король.

Все дружно замотали головами, даже малыш… как же его звать-то? Список, который дала мне Неара, пропал вместе с моей вчерашней одеждой. Наверное, вспомни я о нём — смогла бы найти, но даже если бы вспомнила, то посчитала бы, что получила его во сне. А значит, можно не искать, ведь позже Неара отдала бы мне его наяву… Ой, как всё сложно! Ладно, попрошу у неё другой список.

— Баэдор, ты сегодня, кажется, планировал покупку нового племенного быка у серых?

— Завтра куплю, — пожал плечами его брат. — Никакой великой необходимости лететь за ним именно сейчас нет.

— Мама, я помню, что на сегодня ты планировала провести с экономкой ревизию постельного белья и скатертей.

— Так день длинный, сынок, — усмехнулась королева. — Успеем.

— А разве занятий сегодня ни у кого не будет?

— Нам бабушка разрешила сегодня отдохнуть, — невинно улыбнулась Элида.

— А у меня с утра голова болит, вот и отложили урок на попозже, — Неара картинно взялась за виски.

— После «обмена» это уже не работает, — шепнула ей Истла. — Нужно что-то другое придумывать.

— Жаль, — Неара перестала изображать страдалицу и жалобно взглянула на короля. — Нам же интересно! Вот как учиться, если тут такое происходит?

— Мы тоже так решили, — развёл руками мой старший пасынок. — Отец, ну, а тебе самому на нашем месте не любопытно было бы? Смог бы улететь?

— Хорошо, я понял, — вздохнул мой муж. — Вы все хотите узнать подробности. И не вы одни. Но, может, всё же дадите моей жене спокойно поесть? Обещаю, что потом вы всё сможете узнать — приходите в голубую гостиную. И там, если будете вести себя спокойно и ненавязчиво, Дарёна ответит на все ваши вопросы, правда? — и он взглянул на меня.

Я кивнула и благодарно ему улыбнулась. Если бы мне сейчас устроили допрос, я бы ни кусочка съесть не смогла, а потом ведь придётся разговаривать с жёлтым и красным герцогами — именно за ними король вчера послал своих охранников. Поёжилась — с Риалором-то я с удовольствием повидаюсь, а вот с другим — почему-то было страшновато. Но всё равно придётся.

Драконы, недовольно ворча и переглядываясь, вышли из столовой. Последней уходила Неара. Опасливо взглянула на короля, но, видимо, желание посплетничать пересилило, вцепилась мне в рукав и зашипела в ухо:

— Спасибо! Мы вчера купались вместе, и…

Но тут Силда ухватила её за другую руку и утянула из столовой.

— И за что же она тебя так благодарила? — с улыбкой поинтересовался король, наливая мне молока в стакан. Интересно, откуда он знает, что по утрам я обычно пью молоко с какой-нибудь выпечкой? Задумавшись об этом, не сразу поняла вопрос, а поняв — вспыхнула. Ну, Неара!

— Я ей… посоветовала… кое-что, — с трудом выдавила из себя, садясь за стол.

— Кажется, мой сын должен быть тебе весьма благодарен за эти советы? — проницательно заметил муж. Пожала плечами. Неара-то вроде довольна, а вот что по этому поводу испытывает Леикон — не знаю.

Захотелось спросить — почему он сам не дал сыну совет? И почему тот не попросил? Но не решилась. Я бояться-то мужа только-только перестала, где уж такие личные вопросы задавать?

А может, у драконов вообще не принято такое со старшими обсуждать? Шепчутся в кругу ровесников, кто что узнал, а у более опытных спросить даже и не пытаются. Вот взять хотя бы Неару — она у меня совета просит, хотя мы одновременно замуж вышли, почему бы не у Таоды, она не намного старше, но опыт уже есть.

Задумалась — а может, не только у драконов так, а вообще? Я-то многое от сестрицы Любавы узнала, как она замуж вышла, а вот матушка мне ничего такого не рассказывала. Может, останься я у людей, выросла бы, замуж вышла — вот она бы мне перед свадьбой и рассказала? Мне хоть и восемнадцать было, а всё равно ведь ребёнком считали. Даже про женские дни Любава рассказала.

И тут вдруг осознала, что хотя я и выросла — а женских дней у меня как не было, так и нет. Я про них и забыла совсем — драконы ни разу не упоминали при мне, вот и не вспомнилось. А теперь поняла — нет этого у драконов, незачем, раз они детей не вынашивают, не рожают. Может, если бы задумалась, вопросы задавать стала — хоть какая-то догадка бы возникла. А я просто забыла…

Пока об этом размышляла, потихоньку съела всё, что мне муж в тарелку положил. Он сидел напротив, с аппетитом ел, не сводя с меня пристального, немного смущающего взгляда, и улыбался. И от этого даже казался моложе, хотя всё равно выглядел старше всех остальных обитателей пусть не всего замка, но семейного крыла — определённо.

После того, как наши тарелки опустели, муж повёл меня куда-то, видимо, в ту самую голубую гостиную, которая оказалась на втором этаже. Возле неё кипела уборка — две служанки тщательно, стоя на четвереньках, вычищали ковёр, третья оттирала какие-то пятна на идеально чистой, на мой взгляд, двери, двое слуг отдраивали настенные «подсвечники», а незнакомая мне прежде экономка за всем этим наблюдала — её я опознала по связке ключей на поясе, у экономки в доме Крины была такая же. Чуть в сторонке расположилась горничная с подносом, на котором стоял кувшин и тарелка с пряниками. В общем, все были при деле — и именно под той самой дверью, к которой и подвёл меня король.

Взглянув на усердных тружеников, он хмыкнул, но ничего не сказал и завёл меня в дверь, которую нам услужливо распахнула оттиравшая её служанка.

Гостиная не зря называлась голубой — этот цвет, с небольшими вкраплениями синего, белого и золотого, присутствовал во всём убранстве этой просторной комнаты — в занавесках, обивке мебели, в рисунке ковра. Но всё это я отметила краем сознания, поскольку всё моё внимание заняли присутствующие в ней драконы.

Вся королевская семья — кроме малыша, которого, видимо, отдали няне, — расположилась на стульях и креслах у дальней стены, стараясь сильно глаза не мозолить, впрочем, у них не особо получалось. С удивлением заметила вторую ярко-рыжую головку и, присмотревшись, поняла, что в объятиях Дионила угнездилась довольная Геора. Наверное, её взяли с собой, раз уж подвернулась оказия — повидаться с женихом.

В центре, возле низенького столика, на котором стояли тарелки с печеньем, пряниками и другими лакомствами, к которым, похоже, никто так и не прикоснулся, расположились гости.

На небольшом диване сидели Риалор, Крина и незнакомая мне немолодая желтоволосая драконица. На кресле рядом с ней — тот пожилой жёлтый дракон, что извинялся передо мной за поступок своей родственницы, а за его креслом — её муж, который передо мной извиниться нужным не посчитал.

Имён их я не помнила.

Герцог жёлтых и его наследник. Ладно, с герцогом понятно, всё же я принадлежу к его народу, но наследник-то здесь зачем, к тому же тех наследников у него ещё больше десяти, по цепочке. И вот нужно же было взять с собой именно того, кто вызывал у меня не самые приятные воспоминания. Ладно, может, любопытно им, может, наследники жребий тянули, кому лететь, смотреть на диковинку?

Я решила сосредоточиться на тех, чьему присутствию была рада. Подошла к Крине, получила от неё объятия и поцелуй в лоб, Риалор потрепал меня по волосам, как не раз делал, когда я ещё не была королевой. Было так приятно, словно бабушка с дедушкой в гости приехали. И хотя чёрные драконы приняли меня как родную, но по тем, кто растил меня последние восемь лет, я уже успела соскучиться.

После взаимных приветствий мой муж усадил меня и сел рядом на диван, стоящий так, что мы оказались лицом к лицу со всеми остальными. Мне кажется, обычно этот диван так не стоял, его специально переставили. Все взгляды сосредоточились на мне, внимательно рассматривая. Я поёжилась от неловкости, и рука мужа тут же обвила мои плечи оберегающим и успокаивающим жестом. Сразу стало легче.

— Итак, вы все знаете, что вчера произошло, — король обвёл взглядом присутствующих. Это был не вопрос, но большинство кивнуло. — Моя жена оказалась драконом. Как это могло произойти, я уже сообразил, но вот почему за эти годы никто так и не понял, что Дарёна — маленький жёлтый дракон, а вовсе не человеческая заложница, нужно ещё разобраться.

— Может, сначала объясните, каким образом человечка стала драконом, ваше величество? — подал голос герцог жёлтых. — Простите, я понимаю, что на такую тему шутить вы бы не стали, но в подобное сложно поверить. Вы уверены?

— Абсолютно, Чиавир. Она обратилась у меня на глазах, драконом её видели ещё шестеро моих подданных, в том числе — трое из моей личной охраны.

— Да, ваш посланник был весьма убедителен, — кивнул Риалор. — Но как?

— Дело в том, что Дарёне — вовсе не двадцать лет, как мы все думали, а двадцать шесть. А все вы помните, что случилось двадцать шесть лет назад, когда в Пригорном княжестве проходила ярмарка. Ты ведь был там, Куидор, верно?

— Я этого никогда не забуду, — сжав кулаки, выдавил сквозь сжатые зубы наследник жёлтого князя.

— А на следующий день после произошедшей трагедии люди нашли двух маленьких девочек возле погибшей матери. Малышки ещё не умели ходить, лишь ползали. Поскольку никого из их родственников найти не удалось, девочек-двойняшек усыновила семья местного старосты. Вот только одна из них была самым обычным человеческим ребёнком — выросла в срок, вышла замуж, родила сына. А вторая росла очень медленно и к восемнадцати годам всё ещё выглядела ребёнком. Именно поэтому её сделали заложницей. Я верно рассказываю? — это он уже у меня спросил.

— Верно, — кивнула, глядя на широко распахнутые глаза сидящих напротив драконов. Меня рассматривали так, словно впервые видели.

— Почему ты не сказала? — первой выдохнула Крина.

— О чём?

— О том, сколько тебе на самом деле лет? Мы верили, что тебе всего двенадцать.

— Я не могла, — опустила голову. Было стыдно за свою ложь, но как иначе? Я защищала свою семью.

— Вот здесь и для меня начинается непонятное, — мой муж аккуратно поднял моё лицо, так, чтобы смотреть в глаза. — Дарёна, почему ты не могла сказать правду? Уверен, узнай Риалор и Крина, что тебе восемнадцать, могли уже тогда догадаться, кто ты такая на самом деле. Так почему?

— А… про то, что больше заложников не будет, вы правду сказали? — я верила мужу, но не уточнить не могла. — Никого больше не заберёте, что бы я ни рассказала?

— Я ведь пообещал уже, — чуть нахмурился муж. — Хорошо, даю тебе клятву при свидетелях, что твоя приёмная семья никак не пострадает, что бы мы сейчас ни услышали.

— Хорошо, — кивнула, набираясь решимости. Слишком долго я хранила эту тайну и выдала, как в тот момент считала, лишь во сне. — Меня отдали вместо Богдана.

— А кто это? — раздался чей-то голос от стены, где сидели родственники короля, кто именно спросил — не знаю.

— Её приёмный брат, — а вот громкий шёпот Неары я узнала. Надо же, запомнила. Стало даже неудобно, что самой мне так сложно драконьи имена даются.

— Да, это мой младший брат, — снова опустила глаза — так было проще. — Родной сын моих приёмных родителей. Их единственный выживший ребёнок. Ему было одиннадцать. Это его должны были забрать в заложники. Но батюшка сказал княжьим ратникам, что ему тринадцать, а мне двенадцать. И забрали меня.

У стены раздалось бормотание — кто-то мне посочувствовал, кто-то выругался, кто-то на него шикнул. Сидящие рядом не проронили ни звука, если бы не рука мужа, крепче прижавшая меня, я бы решила, что они и не услышали ничего.

Подняла глаза. Крина и другая драконица смотрели на меня с сочувствием, Риалор хмурился, князь жёлтых смотрел с какой-то печалью, а вот его наследник — совсем странно. Вглядывался так внимательно, словно хотел увидеть что-то… не знаю что. Примерно так же на меня король смотрел, когда понял, что драконица, которую он защитил, а потом отругал, — это я, его жена-человечка.

Решила не обращать внимания на наследника — ну, смотрит и смотрит, мало ли. Наша первая встреча оставила лишь отрицательное впечатление, и мне не хватало только голову забивать мыслями о том, почему он так странно смотрит. Тем более у Крины снова возник вопрос.

— А то, что ты медленно росла, никому не казалось странным?

— Казалось. Меня матушка по всем знахаркам водила. Никто ничего не нашёл, я была здоровая, только росла медленно, вот и всё. Сказали — порчу кто-то навёл.

— А разве никто из них не вспомнил о том, что драконьи дети растут медленнее человеческих?

— Этого и не знал никто. Откуда?

— Ладно, допустим, — кивнул король, и я снова обернулась к нему. — Но, оказавшись здесь, ты не могла не заметить, что растёшь в одном темпе с нашими детьми.

— Так у меня-то порча как раз и прошла, — этого я теперь и сама не понимала. — Как сюда попала — так сразу расти начала. За год почти на голову вытянулась, и… — опустила глаза на свою грудь, — во всех остальных местах — тоже. Вот и решила, что тот, кто порчу на меня насылал, так далеко своё колдовство послать уже не мог. Вот и прошло всё.

— Восемнадцать лет, значит, — послышался голос Лиоры. — Так именно в этом возрасте наши девочки перестают быть детьми и резко в рост пускаются. Это просто совпадение.

А ведь и у людей такое было, я забыла просто. Только не в восемнадцать, а в двенадцать-тринадцать. У меня не особо много подружек было, ровесницы меня в свою компанию неохотно принимали, считали маленькой. Но всё равно, если даже по Любаве судить — так и было. Вот и последняя загадка разрешилась.

— Так, подождите, — герцог жёлтых поднял руку ладонью вперёд. — Я понимаю, как вышло, что никто из вас, — он взглянул на Крину и Риалора, — не понял, что человеческая заложница — дракон. Совпадения, возраст, то, что она считала необходимым хранить тайну подмены. Всё это понятно и логично. Но как она вообще выжила в том аду — я представить не могу. Куидор, у тебя есть хоть какие-то предположения?

— Что? — наследник, всё так же пристально глядящий на меня с непонятной мне смесью радости, удивления и страдания, словно очнулся и оглянулся на герцога. Тот повторил вопрос. — Да, кажется, я понял — как. Телега с яйцами перевернулась, когда ехала по какой-то небольшой возвышенности, что-то вроде холмика или большой кочки, в общем, она лежала на боку, а яйца вывалились из неё и откатились под ноги бегущей толпе. — Он потёр лоб и закрыл глаза, словно вызывая перед мысленным взором ту страшную картину. — Чуть ниже были кусты, они тянулись, словно отгораживая берег реки.

— Нас на берегу нашли, — шепнула я мужу, не желая перебивать воспоминания Куидора. — Дедушка говорил — повезло, они нас от драконов загородили.

Но наследник услышал. Открыв глаза, пристально взглянул прямо на меня.

— Яйцо, из которого должен вот-вот вылупиться малыш, чуть тяжелее остальных, — впервые подала голос драконица, сидящая с другой стороны от Крины. Видимо, жена жёлтого герцога. — Если там был наклон в сторону реки, оно могло докатиться до кустов.

— Да, могло, — кивнул Куидор. — И, видимо, докатилось. А мы даже не проверили…

И, закрыв лицо ладонями, застыл, только плечи его время от времени вздрагивали. Наверное, не так-то легко вновь вспомнить весь тот ужас, более того, сознательно вызвать его перед глазами.

— Когда наш малыш вылупляется, он инстинктивно ползёт к ближайшему теплокровному существу, — негромко, словно сама себе, проговорила Крина. — И если единственным таким существом оказался выживший человеческий младенец… — Она подняла глаза на меня. — Неудивительно, что вас приняли за двойняшек.

— Всё одно к одному, — покачал головой Риалор. — И никому даже в голову не пришло, что Дарёна может оказаться не человеком. Ни людям, ни нам.

— Ну, кое-кто всё же что-то такое почувствовал, — хмыкнул вдруг Чиавир и взглянул на Крину. — Ты говорила, что она сразу напомнила тебе нашу покойную сестру.

— Да. Сейчас это уже не так заметно, ведь бедняжка Ронра так и не успела стать взрослой, но тогда их сходство меня просто поразило. И я уже не могла относиться к Дарёне, как к чужому человеку, для меня она уже тогда стала моей родственницей. Умом я понимала, что это не так, но сердце шептало другое.

— Сердце тебя не обмануло, — улыбнулся Риалор жене. — Помню, как опасался вести её к нам домой, боясь вызвать у тебя негативные эмоции. А всё вышло с точностью до наоборот — именно ты стала её защитницей, никому не позволяя её обижать и вообще — относиться не как к члену семьи.

Я переводила взгляд с одного на другую, не до конца понимая, что именно сейчас слышу. Да, я знала, что напомнила Крине сестру, она сама это говорила, но мне казалось — всё дело лишь в моих волосах. То, что я на самом деле похожа на девочку, умершую сотни лет назад, мне и в голову не приходило. Но теперь получается, что сходство было на самом деле. А это значит… это ведь значит, что я и правда родственница Крины? Настоящая? Не просто одна из жёлтых драконов, которых многие тысячи, а одной крови с той, кто стала мне бабушкой и опекала все эти годы?

Это открытие тёплой волной накрыло меня, заставив улыбнуться. У меня есть настоящая, родная бабушка! Конечно, она, скорее всего, прапра-, много раз прабабушка, и, наверное, не по прямой — но это не важно. Я всё равно счастлива.

И в тот момент, когда я собралась уточнить, так ли это, от дальней стены, где, притихнув как мышки, сидели родственники короля, жадно ловя каждое слово, раздался голос Неары.

— А я тоже догадывалась! Я чувствовала, что что-то тут не так. Ну не могло такого быть, чтобы пять раз за первую ночь — а ей не больно! Без «обмена» это просто невоз…

Дальше раздался какой-то сдавленный звук, и, в ужасе глянув в ту сторону, я увидела, что Леикон зажимает жене рот. Но было поздно — все это услышали. Все!

— Пять? — женский голос, чей, я уже не видела, поскольку зажмурилась от стыда, закрыла лицо ладонями и, для верности, уткнулась мужу в подмышку. Хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы под диван.

— Силён, братец! — присвистнул кто-то. Собственно, понятно кто — Баэдор.

— Чувствую себя слабаком, — кто-то из парней.

— Да замолчите вы! — другой женский голос.

— Это чуть больше, чем я хотела бы знать, — Лиора. Её голос я уже узнавала.

— А что — пять? Чего — пять? — детский голос, и от этого стало ужаснее всего.

— Я тебе потом объясню, — другой детский голос, постарше.

— А ты сама-то откуда знаешь?

— Ой, Истла, я что, младенец, что ли, ничего не знать?

— Эй, я не младенец!

— Так, все дружно замолчали, или так же дружно покинете помещение, — грозный голос моего мужа перекрыл шёпотки и переругивания. Тут же наступила полная тишина. — Неара, я понимаю, что вы все потрясены тем, что только что узнали, но некоторые темы и мысли всё же лучше держать при себе.

— Извините, — пискнула та. Видимо, рот ей больше не зажимали.

— Мама, прости, но твой сын — давно взрослый и женатый дракон. Фаилан, я сам тебе всё объясню и отвечу на вопросы, но не здесь и не сейчас. И да, братец, с такой замечательной женой немудрено стать очень сильным. А теперь, если больше никто не желает ещё сильнее смутить мою жену… Нет желающих? Отлично. Тогда продолжим. Чиавир, как я понял, сходство моей жены с твоей сестрой вовсе не случайно?

— Нет. Мы догадались, кто такая Дарёна, как только поняли, что она — одна из украденных детей. Из двенадцати яиц лишь одно было достаточно созревшим, остальным нужно было лежать ещё от трёх до восьми месяцев. Поэтому есть лишь один вариант того, кем ты являешься, Дарёна.

Услышав это, я вскинула голову, жадно глядя на него. Сейчас он скажет, кто я такая.

Но сказал не он.

— Ты моя дочь, Дарёна, — раздался твёрдый голос Куидора. — Ты наш с Илланой похищенный первенец.

Глава 16. СЛИШКОМ МНОГО…

День пятый

— Ты моя дочь, Дарёна, — раздался твёрдый голос Куидора. — Ты наш с Илланой похищенный первенец.

Я, замерев, смотрела на того, кто назвался моим отцом, а мысли беспорядочно прыгали в голове. Наверное, нужно что-то сказать, как-то отреагировать, но я вообще не представляла — как?

Когда-то в детстве, узнав, что приёмные, мы с Любавой иногда представляли, что наш родной отец нас находит. Нет, нам было хорошо в семье Радосвета, мы любили его как отца, и дальше того, чтобы просто увидеть, какой он — тот, кто дал нам жизнь, наши фантазии не заходили. Любопытство, не более.

А вот сейчас я всё же увидела своего родного отца. И не испытала ничего. Уж не знаю, что тому виной — слишком многое случилось в последние сутки и я уже была не в состоянии осознать услышанное? Или то, как прошло наше знакомство, наложило свой отпечаток? Или что-то ещё?

Не знаю. Но сейчас я глядела на молодого парня, на вид — почти своего ровесника, и его слова о том, что он — мой отец, не затронули во мне вообще никакую струнку. Я обрадовалась, что Крина — моя родственница, но почему-то не могла радоваться тому, что моими родителями оказались те, кто так не по-доброму отнёсся ко мне на свадьбе.

Да, они не виноваты в том, что их ребёнка похитили. Но и я в этом не была виновата, а на меня набросились с обвинениями. Неправильно это… Больно до сих пор.

Поэтому всё, на что я оказалась способна, — это ещё крепче прижаться к мужу, в котором видела сейчас единственную защиту, непонятно от чего, но рядом с ним было спокойнее.

— Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — вздохнул Куидор, так и не дождавшись от меня хоть какой-то реакции.

— Правда? — не удержалась от вопроса. Я сама-то не понимала, что чувствую, а он понял?

— Всё произошло слишком быстро. Ещё вчера ты считала себя человеком, а теперь ты не только дракон, но и нашла свою семью, — на слове «семья» я мысленно вздрогнула. — И тебе сейчас сложно сразу принять меня в качестве отца.

Он был прав. Я почти всю жизнь знала, что приёмная, но отцом всё равно считала Радосвета. Других кандидатур просто не было. И сейчас, вот так, с ходу, принять в качестве отца совершенно незнакомого мне дракона, я не могла. Голова всё ещё кружилась от осознания того, кто я такая, и хотя все факты были налицо, в глубине души я так до конца и не поверила.

А тут — отец. Родители. И в качестве матери — та, кто так отвратительно со мной поступила. От этой мысли я вздрогнула уже на самом деле. Почему именно они? Почему не любая другая пара, те, кого я никогда не видела, о которых у меня нет плохих воспоминаний?

Но вслух я этого, конечно, не сказала. Выдавила лишь:

— Да.

Потому что в словах Куидора тоже была правда — мне, действительно, сложно принять новых родителей прямо сейчас.

— Я не стану ни на чём настаивать и дам тебе время привыкнуть. Но хочу сказать — я рад, безумно рад, что наш малыш выжил и что случай привёл его домой. И хотя сейчас тебе непросто, да и мне, если честно, но я надеюсь, что в итоге, когда мы узнаем друг друга получше, ты сможешь принять нас.

— Наверное, — кивнула я, просто чтобы не показаться невоспитанной. Кто знает, что будет потом? Моя жизнь в последние дни так круто менялась, что я не успевала к этим изменениям привыкнуть.

— Я должен рассказать всё жене, — Куидор взглянул на герцога жёлтых. — Она должна знать. Когда я летел сюда, у меня были смутные подозрения, которые лишь здесь переросли в уверенность, но я не мог поделиться ими с Илланой. Если бы я ошибся, это стало бы для неё страшным ударом. Но теперь она узнает, что наша дочь жива, а дети — что у них есть ещё одна сестра. Ты знаешь, что у тебя есть два брата и две сестры? — это уже ко мне.

Я кивнула. Крина говорила, что у Илланы четверо детей — больше, чем обычно бывает в драконьих семьях. Потому я и запомнила — вот из-за этой необычности. Но пока Куидор не сказал, я и не вспомнила об этом, не подумала, что эти четверо — мои младшие братья и сестры.

Ещё одна новость. Ещё что-то, к чему нужно привыкнуть. Наверное, если бы я не была драконом, уже прошедшим «обмен», моя голова сейчас просто раскалывалась бы от всего, что навалилось на меня в последнее время.

И вроде бы, если задуматься, всё — только хорошее. Я стала королевой драконов, мой муж оказался молодым и не страшным, а, наоборот, очень добрым и заботливым. Я оказалась драконом. Нашлись мои настоящие родители, к тому же у меня есть братья и сёстры, да и вообще — огромная семья.

Всё это, по отдельности, очень хорошо и даже замечательно. Но всё сразу?

Если съесть один пряник — это вкусно. Два — тоже. Но если съесть сразу двадцать — разболится живот.

И сейчас я просто переела хороших новостей, как пряников однажды в детстве.

— Иллана захочет увидеть тебя, — предупредил Куидор. — И наши дети — тоже. Да и другие родственники. Но я постараюсь сдержать их, дать тебе время привыкнуть. Несколько дней, не более. Но ты успеешь окончательно осознать всё, что с тобой произошло, и, я надеюсь, хотя бы немного свыкнешься с мыслью, что мы теперь — твоя семья.

— Спасибо, — на этот раз я сказала то, что думала. Сказала от всей души. Мне жизненно необходимо было это время.

— Куидор, я рад за вас с Илланой, но не забывай, что теперь семья Дарёны — это мы, — король махнул рукой в сторону жадно, но, к счастью, молча прислушивающихся родственников.

— Да-да, я понимаю. Но всё же… — светловолосый дракон замолчал, вздохнул, покачал головой. — Как же это всё сложно.

— Нужно время, — Чиавир встал и ободряюще положил руку своему наследнику на плечо. — Нам всем. Слишком всё быстро и неожиданно. Даже счастливые новости могут сбить с ног. — И уже к королю: — Мы полетим домой, ваше величество. Спасибо, что нашли наше дитя. Семья должна узнать об этом как можно скорее. Но никто вас не потревожит в ближайшие дни, обещаю. Моя власть в семье пока неоспорима.

— Благодарю, — кивнул ему мой муж. — Кроме прочего, мы с Дарёной — молодожёны, сами понимаете, что это значит.

— Да, конечно, — Чиавир широко улыбнулся. — У вас есть неделя. Дольше — не обещаю.

— До встречи, доченька, — Куидор наклонился и поцеловал меня в лоб. — Постарайся, пожалуйста, хотя бы просто свыкнуться с этой мыслью, — шепнул негромко, потом поклонился королю и вышел.

Чиавир с женой тоже меня поцеловали — я при их приближении встала, чтобы наклоняться не пришлось, всё же неловко, они пожилые уже.

— Я очень рада новой внучке, — улыбнулась мне светловолосая драконица. — Нас так и не познакомили. Меня зовут Элрона, но ты можешь звать меня просто бабушкой.

— А меня — дедушкой, — подхватил Чиавир. — Нас, дедушек, у тебя много, ещё и запутаешься, но ты, главное, меня запомни, а остальные не так и важны.

Я невольно улыбнулась — с уходом Куидора стало как-то легче, напряжение немного отпустило, ушла неловкость. Дедушек и бабушек у человека может быть много. Кроме деда Велиграда, у меня были ещё дед Добромысл и бабушка Милослава — матушкины родители. Я видела их редко, по праздникам, но тоже любила. А ещё были три дедушкиных сестры с мужьями, их я тоже звала бабушками и дедушками.

Поэтому то, что я обзавелась ещё парочкой — или парой десятков, — меня не удивило и не испугало. А вот новый отец и Иллана в качестве матери — это было… тяжело. Может, привыкну. Потом. Попозже. Но не сейчас.

Чиавир и Элрона попрощались с моим мужем и остальными присутствующими и тоже ушли. Проводив их взглядом, я обернулась и обнаружила, что за эти секунды вся мужнина родня покинула свои стулья у задней стены и заняла места ушедших — кто-то из женщин присел на диванчик, кто-то на кресло или подлокотники, мужчины столпились за их спинами. А Фаилан вообще устроился у отца на колене.

И все вновь с жадным любопытством разглядывали меня.

Но ведь Крина и Риалор всё ещё здесь. Их что, никто не стесняется?

Хотя, учитывая, что Геора уселась едва ли не на колени к Риалору, втиснувшись между ним и подлокотником, на котором устроилась Силда, а Неара рядом с Криной, прижавшись к ней, — нет, кое-кто их точно не стеснялся. Жёлтые были всё же чужими, незнакомыми, а эти двое — своими. Определённо своими.

Ох, надеюсь, Неара снова что-нибудь не ляпнет.

К счастью, заговорила Крина.

— Я очень рада за тебя, моя девочка. Не просто так я к тебе привязалась сердцем, не просто так считала, что ты — моя родственница, хотя понимала умом, что это не так. Жаль, что мы не узнали правду сразу, но я понимаю, почему ты молчала о своём настоящем возрасте.

— Лучше поздно, чем никогда, — улыбнулся и Риалор. — Пусть такими необычными, заковыристыми путями, но судьба вернула тебя домой. Хотя… Ты не выглядишь счастливой.

— Ну почему именно они? — со вздохом сказала то, что вертелось в голове с того момента, как Куидор назвался моим отцом. — Почему не кто угодно другой?

— Да, Иллана поступила жестоко, — кивнула Крина. — Но это была для неё такая трагедия. Она так тебя ждала, а потом ещё увидела… то, что увидела. Её нужно пожалеть.

— Она не виновата, что тебя украли, — вступила в разговор Лиора.

— Но я тоже в этом не виновата! — невольно потёрла то место, куда вцепились пальцы Илланы. Да, всё прошло почти сразу, и теперь я понимаю — почему. Но если бы не «обмен» — синяк был бы там до сих пор.

— Поверь, узнав правду, она будет казнить себя за то, как поступила с тобой на свадьбе, — снова Крина.

Но меня это не утешило. Я не хотела продолжать этот разговор, потому что выглядела, наверное, капризным ребёнком. Поэтому промолчала. Но, судя по сочувствующим взглядам, на моём лице отразилось всё, что я сейчас думала.

Спасение пришло, откуда не ждала.

— Не надо сейчас об этом думать, — широко улыбнулась Неара. — У тебя есть целая неделя, чтобы привыкнуть. Будем вместе учиться летать. Спорим, я научусь быстрее?

— Ты начала учиться раньше, — напомнила ей Таода. Потом взглянула на меня. — Мы с Истлой так и не смогли решить, кто станет твоей наставницей, а кто — Неары, решили обучать вас обеих вместе. Такого раньше не бывало, но так даже интереснее.

— Да, было бы здорово обучать сразу двоих, — мой старший пасынок, имя которого я никак не выучу, переглянулся с кузеном, тоже для меня безымянным. — Даже жаль, что Дионил не женился одновременно с Леиконом.

— Ваше величество, — раздался робкий голос Георы. — Если Дарёне двадцать шесть…

— Ей двадцать шесть. Без «если», — мой муж подбадривающе кивнул девушке, которая замолчала на середине фразы.

— А мне уже двадцать восемь…

— И-и?..

— И если она уже замуж вышла, а я старше, то можно я тоже? — Геора аж зажмурилась от собственной смелости, выпалив всё это.

Драконы, перешёптывающиеся и хихикающие, притихли и уставились на девушку, лишь стоящий позади неё Дионил — на короля, выжидающе. Я — тоже. Если Геора выйдет замуж прямо сейчас, то тоже переедет к чёрным драконам, и мы снова сможем общаться, как и прежде. И уж она точно не ляпнет вслух при всех то, что узнала от меня под большим секретом.

— Нет, Геора, прости, но это запрещено, — покачал головой король, и обручённая парочка печально выдохнула. — Закон есть закон. Да, мы с Дарёной его невольно нарушили, но если бы я знал, что она — дракон и сколько ей на самом деле лет, я бы ждал. И вы подождите. У вас впереди сотни лет, что значат какие-то три года?

— Мы понимаем, дядя, — вновь вздохнул Дионил, успокаивающе поглаживая плечи Георы.

— Но попытаться стоило, — пробормотала она себе под нос.

— Ты можешь показать Георе ваши будущие комнаты, — предложил король племяннику. — Расспроси, как бы она хотела их обставить. У тебя впереди три года, чтобы исполнить все её пожелания.

— Правда? — недоверчиво переспросил парень. Насколько я знала, кроме нескольких слуг, в семейное крыло не допускался никто, к семье не принадлежащий.

— Правда. Идите, пока я не передумал.

Пара мгновений — и эта парочка исчезла. Пока закрывалась широко распахнутая Дионилом дверь, я заметила толпу слуг, раза в два больше, чем была, когда мы только подходили. Подслушивают. Конечно, моё превращение из человечки в драконицу всем интересно, но, надеюсь, хотя бы про пять раз они не слышали. Одно дело — родственники, перед которыми и так стыдно. Но слуги! Как им потом в глаза смотреть?

— Я вот подумала, — начала Неара, и я внутренне напряглась. От Неары и её дум всего можно ожидать. — Наши с Дарёной детки-то одновременно вылупятся. Плюс-минус пара недель, но всё равно, ровесниками будут. Вот, в будущем вместе женятся, вместе учиться летать будут.

— А мы с Деолеком будем их учить! — Фаилан от возбуждения запрыгал у отца на колене.

— А если это будут девочки? — возразила Лиора.

— Или мальчик и девочка, — подхватила Силда.

— Или два мальчика, но их невесты не будут ровесницами? — это уже Баэдор.

— Ну вот, а я так всё хорошо придумала, — расстроилась Неара.

А я сидела, замерев, переводя взгляд с одного говорящего на другого, и молчала, словно пыльным мешком стукнутая. На меня за сегодня столько всего свалилось, что об этом-то я и не подумала! Если я дракон, то это ведь значит, что смогу иметь детей?

За эти годы я смирилась с тем, что детей у меня не будет. Судьба заложницы давала небольшой выбор — участь старой девы или же любовницы старого дракона-вдовца. То, что я стала королевой драконов, мою судьбу, конечно, изменило, и сильно, но это никак не меняло того, что я останусь бездетной. У дракона и человека детей не бывает. Хотя бы потому, что они размножаются по разному — люди рожают детей, драконы несут яйца.

И то, что я оказалась драконом, означает ещё и то, что у меня всё же будет ребёнок, а может, и не один. Ну, один-то точно, иначе никак. И это… Это здорово! Да, это замечательно, вот немного продышусь, в себя приду от очередной новости — и порадуюсь от души. Пока я даже то, что всю жизнь была драконом, до конца не осознала. Да ещё и родители нашлись…

Ох, ну, почему всё это нужно было сразу, в один день — и на меня одну?

Так, спокойно, спокойно, это же радостная новость, я столько лет запрещала себе даже мечтать о детях, и теперь… Ладно, я рада, конечно, но…

Это ж получается, мне тоже нужно будет яйцо снести? Но сначала заняться с драконом… этим? Вот прямо с большим, чёрным, шипастым и клыкастым драконом? Ой, мамочки!

Остальным-то хорошо, они об этом всю жизнь знали, для них это нормально. Для меня, собственно, тоже было нормально, когда это — не со мной. Они же драконы, по-другому — никак. А я… да, я тоже дракон, но я дракон всего день, а человеком-то была всю жизнь! Мне сложно, мне страшно, мне неуютно!

Ладно, успокойся, Дарёна, успокойся! Это случится не сейчас, не сегодня, а лишь когда я летать научусь как следует. А как это — «как следует»? Это как-то измеряется? От тех драконов я далеко летела, ну, мне показалось, что далеко. А вдруг этого уже хватит? Вдруг…

Ладно, я слышала, что на обучение уходит обычно около недели, иногда и больше, поэтому несколько дней у меня точно есть. И я привыкну, да, я обязательно привыкну. Ох, ну почему мне к столькому сразу привыкать нужно?

Погружённая в переживания, я не сразу заметила, что разговоры вокруг меня стихли.

— Дарёна, что случилось? Ты чего-то испугалась? — встревоженно спросил муж, внимательно вглядываясь в моё лицо. Остальные смотрели не менее взволнованно. Что же там, у меня на лице, такого, что даже малыш Фаилан меня за руку взял, словно утешая.

Но не говорить же правду. И стыдно, и не поймут. Для них-то это нормально и естественно, Наверное, для них человеческая беременность и роды тоже кажутся чем-то странным и страшным. И если вдуматься, у них для этого больше оснований.

А ответить что-то нужно. И я выпалила первое, что пришло в голову.

— У меня нет перинки. Для яйца. Я же не знала…

— Только-то? — воскликнула Неара, ну а кто же ещё? — Ой, было бы из-за чего переживать! Возьми ту, что Лиора приготовила, я-то своему малышу вышила. Можно ведь, правда? — обернулась она к моей свекрови.

— Конечно, — улыбнулась та. — Дарёна, не волнуйся, у твоего малыша будет всё необходимое. Неужто мы бы для него перинку не нашли бы? У него или у неё будет всё самое лучшее, обещаю. И перинка, и колыбелька, и всё-всё, что нужно.

Разговор как-то незаметно перешёл на колыбельки для вылупившихся малышей, мне советовали, какому мастеру лучше её заказать, — для малыша Неары колыбелька была давно готова, Леикон позаботился. А ещё можно было посмотреть на чердаке, может, мне какая-нибудь из старых приглянется. Вот, например, Деолек сейчас спит в той же кроватке, что и его отец тридцать лет назад, уж очень она Таоде понравилась. А та, что будущий отец для Деолека заранее приготовил, стоит, ни разу не использованная.

А Элида сначала спала в специально для неё сделанной колыбельке, а в два года увидела старую кроватку Луирины, сестры моего мужа — она была на нашей свадьбе, но я её, конечно, не запомнила, — которую Лиора хранила из сентиментальных чувств. И малышка не пожелала больше ни в чём спать, кроме как в ней. Кроватку привели в порядок и отдали девочке. Раз хочет — почему бы и нет.

Но рассказ про Раэгона и Леикона показался мне самым забавным. Силда упомянула, что между ними разница — чуть меньше года, и поэтому я догадалась, что Раэгон — старший племянник короля, муж Истлы. А так как он стоял, положив ладони ей на плечи, и слегка смутился, когда его упомянули, я смогла, наконец, соотнести имя и лицо. Может, хотя бы его за сегодня запомню?

Так вот, разница между малышами оказалась совсем небольшой. И поначалу Раэгон спокойно спал в сделанной для него колыбельке. Но, впервые увидев ту, что принадлежала его кузену, раскричался, требуя её себе. Было решено поменять колыбельки местами, да не тут-то было! Теперь уже истерику закатил Леикон, требуя назад свою собственность, к которой успел привыкнуть за те несколько дней, что в ней спал.

Итог — бессонная ночь у Баэдора и Силды, у которых Раэгон пытался выреветь полюбившуюся колыбельку, и не менее бессонная ночь у мастера, который с невиданной скоростью делал точную копию колыбельки Леикона. Покрытую точно такими же узорами. Эти две колыбельки и сейчас стоят рядышком на чердаке, среди других памятных вещей, и если я захочу, то могу на них посмотреть.

— Может, лучше не готовить ничего заранее, а показать малышу то, что есть, и пусть сам выбирает? — предложила я.

И поняла, что за всеми этими разговорами, словно бы привыкла к мысли, что ребёнок у нас с мужем всё же будет. Эти рассуждения о колыбельках сделали ещё даже не зачатого ребёнка… я не знаю, настоящим, что ли. Ещё бы смириться с тем, как он на свет появится, точнее — как зачат будет.

В остальном-то и правда, одни плюсы. Ни беременности, с тошнотой, отёками, постоянными позывами в уборную и всеми прочими «радостями», о которых мне поведала Любава, ни родов — подумаешь, яичко родить, я же видела яйца и видела драконов, что там того яичка-то? В общем, если бы не… Так, я же решила — пока ни о чём таком не думать. Вот и не буду!

— Я очень рада за тебя, Дарёна, — сказала Крина, с теплотой глядя на меня. За эти годы она стала мне самым близким чело… то есть драконом, не считая Георы, конечно, но это другое. И она прекрасно знала, о чём я думала и о чём даже не мечтала.

— Я тоже рад, — подхватил Риалор. — Но вот что мне непонятно — как ты превратилась, Дарёна? Да, ты оказалась драконом, но мы специально учимся менять облик, это не сложно, но нужна подсказка наставника, что делать и о чём думать. А тебе никто не мог такого рассказать — зачем?

— Есть одно исключение, — возразил Баэдор. — Но я даже представить не могу ситуацию, в которой жизнь нашей королевы подверглась бы опасности. Здесь же абсолютно безопасно.

— Я упала в каньон, — призналась под потрясённые вздохи окружающих. — Ласточка сбросила, её укусил кто-то, а я как раз отвлеклась и не удержалась.

Дальше мне пришлось подробно рассказывать о том, как я обнаружила себя живой после вроде как смертельного падения, и даже относительно целой. Как сначала решила, что умерла, а потом, поняв, что стала драконом, «догадалась», что всё это сон.

Как решила воспользоваться сном и полетать, как это оказалось непросто, но мне помогло то, что я видела тренировку Леикона, — в этом месте мой средний пасынок показал кулак младшему, а двое его наставников расхохотались, вспомнив неуклюжие и не особо удачные попытки новообращённого дракона не врезаться в стены.

Мне пришлось довольно подробно рассказать, что именно я делала и что у меня получалось. Все поразились тому, как много я смогла достичь за несколько часов, без наставника, лишь услышав прежде несколько подсказок.

— Я же считала это сном, поэтому хотела успеть как можно больше. Сон ведь может никогда не повториться, а летать оказалось так здорово!

— Везучая, — вздохнула Элида. — Я только через тринадцать лет смогу всё это испытать, а то и позже.

— Зато тебя столько катали и ещё будут катать, — возразила ей. — А я всего дважды оказывалась в небе до того, как обратилась.

— Я бы обязательно покатал тебя, если бы знал, как тебе этого хочется, — муж, прямо при всех, никого не стесняясь, поцеловал меня, правда, совсем коротко. — Но мне и в голову не пришло, что человек может мечтать о небе.

— Теперь ты сможешь подниматься к нему хоть каждый день, — подмигнула мне Таода. — Вот сразу же после обеда и полетим учиться.

— Погоди ты со своими уроками, — перебила её Истла. — Дарёна, а что дальше было? Как тебя дядя Эльрион нашёл?

Я даже не сразу сообразила, о ком она, потом поняла, что раз она жена племянника короля, то, вслед за мужем, называет его дядей. Во всяком случае, в такой вот, семейной обстановке. Эх, мне бы научиться так легко мужа по имени называть, а то получилось всего пару раз. Я даже мысленно о нём как о короле думаю. Впрочем, прошло всего-то несколько дней, уверена, поначалу и Истла его стеснялась.

Чтобы рассказать о том, как меня нашёл и спас мой муж, пришлось вспомнить о тех трёх чёрных драконах, что за мной гнались. Женщины пришли в ужас, мужчины нахмурились и сжали кулаки. И расслабились лишь тогда, когда я рассказала, что король и его охранники меня спасли.

— Это было очень опасно, — покачала головой Лиора. — Хвала небесам, что их было трое и они, соперничая, мешали друг другу, задерживали. Будь там один самец — случилось бы страшное. Ты бы не смогла спастись.

— И счастье, что я как раз возвращался домой и услышал Дарёну, — король крепче прижал меня к себе. — Крик перепуганной самки ни с чем не спутаешь, и мы с моими охранниками ринулись на помощь, даже не догадываясь, что случилось и кого в итоге спасём.

— А те трое? — спросила Неара. — Что им теперь будет?

Глава 17. ИНСТИНКТЫ

День пятый

— А те трое? — спросила Неара. — Что им теперь будет?

— Что им будет? — переспросил король. — Им будет очень стыдно.

— Нет, я имела в виду — как их накажут?

— Никак, — пожал плечами.

— Но они же напали на королеву! — не унималась Неара.

— Они гнались за пахнущей самкой, — поправил её мой муж. — Скажи мне, девочка, когда твой малыш вылупится, ты станешь наказывать его за то, что он испачкал пелёнки?

— Конечно нет! — возмутилась девушка. — Это же малыш, он ещё ничего не понимает и не умеет.

— Я знаю эту троицу — ни одному из них нет и тридцати пяти. Даже магией не овладели настолько, чтобы одежду удерживать. В каком-то смысле их драконы тоже ещё неразумные малыши. И когда они почувствовали запах самки, готовой к зачатию, — у них сработали инстинкты, которые они пока контролировать не умеют. Тебе не понять, Неара, никому из женщин не понять, но этот запах буквально отключает разум.

Мужчины согласно закивали, все, даже Риалор.

— Вам-то не отключил, раз вы Дарёну спасли, — пробормотала Неара себе под нос, но все услышали.

— Ты даже не представляешь, чего стоит сохранить разум в подобной ситуации, — король криво улыбнулся Неаре, а мне вдруг подумалось, сколько же у него терпения — объяснять ей всё это. — Но чем старше дракон, чем больше лет прошло после «обмена», тем лучше он держит себя в руках. И тем дольше он может не поддаваться этой тяге. Но не вечно. Потому-то я и отдал всем приказ принять двуногую форму, а как только его выполнили — обратился сам.

— Как всё же хорошо, что это был именно ты, — покачала головой Лиора. — Надеюсь, для всех вас, девочки, это станет уроком, — королева обвела взглядом всех нас, включая Элиду. — Не просто так самцам запрещено появляться там, где учатся летать новообращённые самочки, а им самим — тренироваться где-то ещё. Законы появляются не на пустом месте. Они помогают избежать беды.

— Мы поняли, бабушка, — серьёзно закивала Элида. — Но Дарёна же не знала, что дракон, и не знала, что обратилась там, где нельзя. Она не виновата!

— Её никто и не винит. Но пусть её пример станет другим наукой. А то многие просто не понимают, зачем нужны все эти ограничения. Я слышала, что некоторые молоденькие самочки недовольны тем, что ради урока приходится отправляться слишком далеко. Они знают, что их запах привлекателен для самцов, но не понимают — насколько. И считают, что запрет слишком суров.

— У меня были такие мысли в своё время, — вздохнула Истла. — Нет, мне и в голову не приходило нарушить запрет, просто… Казалось, ну что случится, если тренироваться где-нибудь поближе. Думала, даже если самцы и пролетят мимо, то, почувствовав запах, просто свернут с дороги, и всё.

— Взрослые и опытные — свернут, — кивнул Баэдор. — Но мальчишки, вроде них, — указал на сына и племянников, — потеряют голову. И может случиться непоправимое.

— Это было так страшно, — подала я голос из подмышки мужа.

И хотя пришлось вспоминать не самое приятное событие своей жизни, но сейчас я была вполне спокойна. За время моего рассказа и обсуждения произошедшего в каньоне, прошло моё странное состояние, когда хотелось закричать или разрыдаться. Я не понимала этого, такого со мной раньше не бывало, но от сыпавшихся на мою голову новостей меня уже просто трясти начало.

А потом, потихоньку, постепенно, я расслабилась. Может, новости закончились, может, разговор отвлёк, но теперь мне уже не хотелось оказаться далеко-далеко ото всех, свернуться в клубочек и ни о чём не думать. Всё прошло. Может, помогло драконье исцеление, может, ещё что, но я была рада, что уже могу разговаривать спокойно.

— Как я тебя понимаю, — Крина сочувствующе на меня посмотрела. Причём в её глазах действительно было понимание, словно и ей довелось испытать нечто подобное. Это заметил и Риалор.

— Дорогая, ты ничего не хочешь мне рассказать? — он подозрительно прищурился.

— Похоже, придётся. Прости, что тогда от тебя скрыла — стыдно было, да и ничего страшного не произошло. Это было лет двести назад. Ты тогда улетел по делам сюда, по вызову прежнего короля. А у меня как раз настал тот период, когда… нужно сидеть дома и с тоской смотреть на небо. Мне было очень тоскливо тогда. Ни тебя. Ни полётов.

— Крина, только не говори, что ты…

— Да. Я решила полетать там, где, как я думала, никого не будет. Понимаю, поступила глупо и безответственно, но я думала — всего пару кругов, совсем чуть-чуть, только крылья размять. И там никого не должно было быть. Я никому ничего не сказала, отъехала подальше и взлетела. Ну и, конечно же, именно в этот момент кому-то понадобилось пролететь как раз в том месте.

— Кто это был? — Риалор сжал кулаки.

— Я не знаю. Едва увидев вдали дракона, я тут же опустилась и обратилась, а потом спряталась за лошадь. В тот же миг он развернулся и облетел меня по большой дуге. Поэтому я не знаю, кто он, а он не видел, кто я. Но ужас, который я испытала в те мгновения, которые мне понадобились, чтобы приземлиться и обратиться, я помню до сих пор. Страшнее любого ночного кошмара. Я слышала о таком, но не думала, что это настолько страшно.

— Ох, Крина, — только и смог выдохнуть старый дракон, качая головой.

— Поверь, для меня это стало уроком на всю жизнь. И я постоянно твердила нашим девушкам, чтобы они никогда не повторяли такой ошибки, — правда, не рассказывая, что это произошло именно со мной.

— Никогда тебя не оставлю в эти дни, — Раэгон сжал плечо Истлы.

— Я тоже, — подхватили его кузены.

— К счастью, нас-то король не вызовет дальше своего кабинета, — усмехнулся Баэдор. — Но всё же, спасибо за рассказ, Крина. Очень надеюсь, что наши жёны и дочери ничего подобного не совершат.

Девичьи голоса, утверждающие, что «никогда и ни за что» слились в общий хор. А я промолчала — к чему лишние слова. Ни за что в жизни я не захочу пережить тот ужас — и инстинктивный, который накрыл меня ещё до того, как догадалась о намерениях драконов, и уже осознанный, когда всё поняла. Мысленно содрогнулась от воспоминаний, но тут же расслабилась под обнимающей рукой мужа.

Подумать только, ещё день назад я его боялась. Просто потому, что он — король драконов. Теперь-то понимала, что рядом с ним я в полной безопасности. Ещё бы перестать его стесняться — и совсем было бы хорошо.

В дверь постучали, на разрешение Лиоры войти заглянула служанка и поинтересовалась, накрывать ли на стол — пришло время обеда. Все чуть ли не хором подтвердили, что накрывать, а потом, когда все голоса затихли, король сказал:

— А мы с женой поедим в наших покоях. Накройте там.

— Пап, а можно я с вами? — воскликнул Фаилан.

Муж вопросительно взглянул на меня, я кивнула.

— Можно. — И уже в сторону двери: — Накройте на троих.

Я была благодарна ему, что догадался, как мне хочется сейчас побыть… ну, не одной, просто не среди всех родственников. Втроём — это совсем не то, что почти два десятка. Нет, мне нравилась моя новая семья, все были очень добры ко мне и сегодня, и прошлые дни, но… Мне нужна была передышка, и муж это понял.

И хотя я бы предпочла остаться с ним вдвоём, отказать Фаилану я не смогла. Он и так не особо много времени с отцом проводил, всё же у короля всегда находились какие-то дела. А тут ещё я на себя внимание перетягиваю, забирая то немногое время, что досталось бы мальчику.

Кроме первой встречи, точнее — самого её начала, Фаилан был настроен ко мне доброжелательно. Принял, как члена семьи, даже защищал. Мы вроде как подружились, хотя почти не общались после того, как подглядывали за обучением дракона. И не хотелось бы это менять, ухудшать наши отношения. Поэтому я не стала возражать, да и нравился мне парнишка.

Все отправились вниз, в общую столовую — раз были гости, столы накрыли в ней, — а мы поднялись на четвёртый этаж и устроились в нижней комнате башни. Суп съели в молчании, прерываемом лишь словами вроде «Передай мне хлеб», и я надеялась, что так и дальше будет, но, приступив ко второму блюду и сосредоточенно разрезая отбивную на куски, Фаилан вдруг спросил:

— Пап, так что за пять раз-то, а? Ты сказал, что позже объяснишь.

Я выронила вилку, хорошо хоть, на стол, а не мимо. Они с Неарой сговорились, что ли?

— Сынок, это тот разговор, который мужчины ведут с глазу на глаз. А не за одним столом с женщинами, понимаешь? — король укоризненно взглянул на сына. — Вот улетит Дарёна на урок, тогда и поговорим, договорились?

— Ага! Извини, Дарёна, — не знаю, заметил ли мальчик мои горящие щёки, если да, то вида не подал, сунул в рот отрезанный кусок, прожевал и, к моей огромной радости, сменил тему. — Значит, ты теперь со мной на лошади кататься не будешь, да? Ты же теперь летать можешь, наверное, верхом не захочешь?

— Я не уверена, можно ли мне брать лошадь после того, что случилось, — ответила я мальчику, но слова предназначались его отцу. — Считала себя хорошей наездницей, а так опростоволосилась.

— Можно, — улыбнулся мне муж. — Во-первых, уверен, что подобной ошибки ты больше не совершишь. А во-вторых, ты теперь бессмертна. Случись что — хотя я очень надеюсь, что проверять нам не придётся, — ты быстро исцелишься. Я не собираюсь запирать тебя в клетке, тем более — теперь.

— Спасибо, — улыбнулась в ответ. И почему я его так боялась? Да лучше, чем мой муж, искать будешь — не найдёшь! — Даже если я смогу летать, — это уже Фаилану, — я всё равно не разлюблю верховую езду. И мы с тобой обязательно ещё когда-нибудь покатаемся. Когда мои уроки закончатся.

— И когда мои — тоже, — вздохнул мальчик. — Это сегодня, благодаря тебе, их отменили, а так — лишь один день из шести отдыхаем, а остальные — учимся, учимся, учимся…

— А мне нравилось учиться, — захотелось подбодрить парнишку. — Нравилось узнавать что-то новое. Я когда к драконам попала — мало что знала и умела. Читать могла, писать, считать до ста — и, собственно, всё. Хорошо, что Крина взялась за моё образование, а то досталась бы вам королева, которая даже умножать не умеет.

— Это же просто! Я умножать даже лучше Элиды умею! — и Фаилан стал рассказывать, что он уже знает, чему научился недавно, что получается лучше всего, а что никак не даётся.

Мы с королём кивали, поддакивали и сочувствовали в нужных местах, а мальчик, найдя благодарных слушателей, развлекал нас весь обед, при этом, не забывая есть. И мне вдруг подумалось, а часто ли ему выпадает возможность вот так о себе рассказать, поделиться со взрослыми чем-то важным.

Матери он лишился ещё до рождения, отец и рад бы уделять сыну время, да постоянно занят — королевские обязанности не дают лишний раз вздохнуть. Уж не знаю, что они из себя представляют, но времени отнимают много.

А остальные родственники? Судя по тому, что мальчик всегда чистенький — насколько это возможно в его возрасте, — одет по размеру, аккуратно пострижен, даже ногти без заусенцев, за ним кто-то присматривает, скорее всего, бабушка. Но находится ли у неё время просто поболтать с ним? Она хоть и говорила мне, что обязанности хозяйки замка отнимают у неё мало времени, не особо в это верилось.

Нужно будет побольше внимания уделять Фаилану. Всё же он сын моего мужа. Мать я ему вряд ли заменю, но стать другом мне вполне по силам. Хотя бы просто покататься вместе на лошади и выслушать рассказы о том, что для мальчишки очень важно.

Когда обед — а с ним и рассказ мальчика — подходил к концу, в дверь, коротко постучав, заглянула Истла. Я вспомнила слова Фаилана, что на первый этаж королевских покоев можно заходить, когда захочешь, а выше — только по разрешению. Вот почему Истла даже не дожидалась отклика, и, наверное, поэтому мой муж даже дверь не запер, когда занялся со мной супружескими обязанностями этажом выше.

— Герцог с герцогиней собираются улетать, ждут вас, чтобы попрощаться, — известила она нас. — А ты, Дарён, собирайся, полетим на урок.

И исчезла, Фаилан умчался следом. Я растерянно оглядела себя.

— А как собираться? — может, одежда какая-то особая нужна? Но ведь её всё равно снимать.

— Сходи в уборную, — подсказал муж, заставив меня смутиться. Вроде бы после всего, что было у нас в постели и вне её, смущаться уже как-то глупо, но я всё равно покраснела. — Лететь на самом деле далеко.

И, быстро поцеловав, тоже вышел. А я поскакала наверх, размышляя о том, что, кажется, моему мужу нравится прикасаться ко мне или целовать просто так, даже когда это не приводит к тому, что мы делаем в спальне. При любой возможности — целует в губы, нет возможности — тогда в лоб или макушку, куда удобнее дотянуться. И обнимает за плечи, стоя или сидя рядом. Даже просто ладонь на плечо кладёт или за руку берёт.

А мне ведь тоже это нравится. Поцелуи в губы оказались удивительно приятными, объятия давали чувство защищённости и уюта. Мне так этого не хватало в последние годы. Дома и матушка, и сестра очень часто обнимали меня, да и батюшка с дедушкой — если уезжали куда или при встрече.

А здесь — Геора время от времени обнимала на радостях да Крина пару раз. Но эти объятия не давали того, что я чувствовала рядом с королём. И я имела в виду не спальню.

Оказалось, что улетают только Риалор и Крина, ну и их сопровождающие, а вот Геора остаётся, чтобы подольше побыть с Дионилом.

— Мы вернёмся через несколько дней, тогда и заберём её домой, — пояснил Риалор. — Освободим пару дней и погостим подольше. Сейчас-то сорвались, как только новость услышали, но, сама понимаешь, у меня есть дела, договорённости, и не всё можно просто отложить.

Да, я это знала. Конечно, у герцога меньше обязательств, чем у короля. Часть из них он уже передал наследнику, но и сам без дела не сидит, хотя уже далеко не молод.

— Мы решили, что тебе не помешает поддержка, когда прилетят твои родители, — улыбнулась мне Крина, и я поняла, что она права. Сегодня даже просто одно её присутствие мне очень помогло, всё же близкий чело… дракон рядом — это немало. — Конечно, у тебя есть муж, и, насколько я успела понять, в обиду он тебя не даст. Но мы всё равно прилетим.

— Спасибо! — я обняла ту, кто не только заменила мне бабушку, но и оказалась ею на самом деле, а потом тихонько шепнула на ухо: — Он замечательный!

— Я рада, девочка моя, очень рада. Будь счастлива.

Герцог и герцогиня обняли Неару, с которой попрощались раньше, а спустя пару мгновений четыре красных и один жёлтый дракон уносились вдаль. Не успели они скрыться за горизонтом, как ко мне подскочила Истла.

— Пойдём! Сегодня я тебя несу.

Пока юная драконица раздевалась в амбаре, король сам тщательно пристегнул меня к креслу, потом снова поцеловал и пожелал удачного урока. А мне вдруг расхотелось куда-то лететь. Лучше просто посидеть с ним в обнимку, крепко-крепко прижавшись. Разговаривая о чём-то или молча. Но я понимала, что и урок отменять нельзя — никто этого просто не поймёт, — да и у короля, наверное, дел накопилась куча, и так полдня на меня потратил.

Поэтому я лишь улыбнулась мужу, в ответ на его улыбку. И мысленно удивилась этому своему желанию. В какой момент всё так изменилось и мне стало желанно общество того, кого я несколько дней назад не знала, а позавчера — ещё боялась?

Да, но я ведь и правда его не знала. А узнав, поняла, что бояться не нужно, наоборот, это он защитит меня от любых страхов, реальных или вымышленных. Всё-таки мне удивительно повезло с мужем, кто же знал, что брак, в который я вынуждена была вступить, окажется таким удачным?

Лететь и правда пришлось долго, наверное, не меньше получаса. Оказывается, необитаемая местность — лес, каньон, скалы — примыкала к столице лишь с одной стороны, с остальных же, как мне объяснила Истла, её окружали плодородные поля и пастбища, а значит, и поселения. А между ними постоянно летали драконы, в том числе и сокращая путь через незаселённые территории. Драконам же не нужны были дороги, которые сложно было бы проложить в лесу и невозможно — через каньон. Да и как минимум к двум княжествам путь тоже лежал через эту территорию.

Поэтому найти место, через которое не пролегала ни одна «воздушная дорога», было не так-то и просто. К тому же, оно должно было быть достаточно просторным, чтобы пролетающие мимо самцы даже издалека не почувствовали запах самок. Вот почему лететь пришлось долго. Но зато это место было абсолютно безопасным, самцам туда хода не было, а значит, я больше никогда не испытаю тот ужас, который пережила в каньоне.

Наконец, Истла сказала, что мы подлетаем. Я огляделась. Это был не каньон, в котором Леикон постоянно врезался в стены, но и не ровная местность — тут и там из каменистой земли торчали скалы, словно зубы какого-то огромного животного. Были относительно пустые участки, а был и настоящий частокол, лететь сквозь который, наверное, ещё сложнее, чем через извивающийся каньон даже в самом узком его месте. Впрочем, сложно судить — я-то не весь каньон видела, может, в нём и похуже места бывают.

Мы пролетели мимо одной пары — наставница с ученицей — и одной тройки дракониц, там, как прежде в нашей семье, две старших обучали младшую. Не удивительно — сюда слетались все новобрачные после «обмена» со всего герцогства чёрных, самого многочисленного во всём драконьем королевстве. Возможно, их было больше, просто мы приземлились раньше, чем до них долетели.

Когда мы опустились у одной из скал — уж не знаю, по какому принципу её выбрали, но девушки явно были здесь не впервые, летели именно сюда, — и мы с Неарой выпутались из ремней, драконицы убрали кресла за один из выступов, ни секунды не задумавшись, куда их деть, что тоже указывало — они здесь не впервые.

Сами Таода и Истла в людей превращаться не стали, да и незачем вроде. А я вдруг осознала, что различаю их. Прежде все драконы мне казались на одно лицо, точнее — на одну морду. Не то чтобы я присматривалась и сравнивала, но никогда не могла кого-то узнать в драконьем облике. Если пара рядом — отличала самку от самца просто по размерам, а видя одинокого дракона, я и этого не могла.

Но теперь я точно знала, кто из дракониц Таода, а кто Истла. У них были морды немного разной формы — у Истлы более вытянутая, у Таоды покруглее. И до меня дошло, что и человеческое лицо старшей девушки более круглощёкое, чем у младшей. И форма глаз слегка отличалась, и гребни тоже. Совсем чуть-чуть, но теперь я и это замечала так же, как прежде — чуть более оттопыренные уши Истлы.

Неужели это всё оттого, что я теперь тоже дракон? Что прошла «обмен»? Драконы ведь друг друга легко отличали, я это знала. Даже если кто-то прилетал издалека — его узнавали до того, как он принимал двуногую форму, конечно, если прежде были знакомы.

Наверное, и та троица узнала своего короля, потому и мгновенно выполнила его приказ? Интересно, а почему тогда король меня не узнал? Нужно будет спросить.

К двум чёрным драконицам присоединилась третья, красная, заметно мельче, и я вдруг поняла, что просто вижу в её морде лицо Неары. Вижу, и всё! И если встречу в толпе других драконов — ни за что не перепутаю.

Ещё одно подтверждение того, что я всё-таки дракон. Если бы, конечно, мне оно было бы нужно.

— Дарёна, и чего ты ждёшь? Раздевайся! — прервала мои думы Истла.

Действительно. Быстро раздевшись, я сложила вещи на своё кресло — просто увидела, что на соседнем лежат вещи Неары, значит, так и надо.

— Ты помнишь, что нужно сделать, чтобы превратиться? — заботливо спросила Таода.

— Упасть с обрыва, — лишь наполовину шутя, ответила я.

— И так можно, — усмехнулась старшая из девушек, — но есть более простой путь. Тебе ведь дядя Эльрион рассказал, как превратиться в человека? — я кивнула. — Это то же самое, только в обратную сторону. Попробуй.

Закрыла глаза, попробовала представить, что превращаюсь в дракона. И тут же потеряла равновесие и шлёпнулась на четыре конечности. Открыла глаза и увидела свои лапы — именно лапы, а не руки. Получилось!

— Не ушиблась? Извини, я забыла предупредить, чтобы ты присела. Мы-то с Истлой в момент обращения опускаемся, но тебе нужно будет этому учиться.

— Я сразу на корточки сажусь, не так высоко шлёпаться, — поделилась Неара. — В первый раз вообще плашмя упала, ты ещё удачно на передние лапы приземлилась. И они меня тоже не предупредили, представляешь!

— Зато ты запомнила с одного раза, что нужно присесть, — рассмеялась Истла.

— Вы это нарочно, да? — подозрительно прищурилась Неара. Вот не думала, что у драконов может быть такая живая мимика. Или раньше я этого просто не видела, как и различий между ними? — Это тоже урок был?

— Да, — кивнула Таода. — Извини. Но и нас так же учили. И потом, сильно ты всё равно не ушиблась, а благодаря «обмену» и эта небольшая боль сразу прошла, согласись.

— Соглашаюсь. Ну, чему вы меня сегодня учить будете?

— Давай пока сделай двадцать витков вокруг вон тех скал, как вчера училась, — Таода мотнула головой в сторону двух довольно близко стоящих невысоких каменных выступов. — Как мы тебе вчера показали.

— Только не жульничай, пролетай между ними, а не поверх, — Истла погрозила ей пальцем.

— Когда это я жульничала? — возмутилась Неара.

— Это я так, на всякий случай, — пожала плечами младшая наставница.

— Вспомнила своё обучение, — ехидно пояснила Таода Неаре, кивая на Истлу.

— Эй, не подрывай мой авторитет! Это было давно!

— Конечно-конечно, очень давно, аж целых десять месяцев назад, почти целая жизнь прошла, извини-извини!

— Я не буду хитрить, — пообещала Неара, хихикая. Полетела к тем выступам и начала медленно и неуклюже облетать их двойной петлёй, с трудом попадая в пространство между ними. Видно было, что даются ей те повороты очень нелегко, но она старается.

В это время обе наставницы легко вспорхнули на ту скалу, около которой мы остановились, и посмотрели на меня с высоты.

— А теперь, Дарёна, — обратилась ко мне Таода, — покажи нам, чему ты успела вчера научиться.

Глава 18. ПРОВЕРКА

День пятый

— А теперь, Дарёна, — обратилась ко мне Таода, — покажи нам, чему ты успела вчера научиться.

И я показала. Полетала туда-сюда перед скалой, на которой сидели наставницы, потом вокруг неё. Забралась к ним по почти отвесной каменной стене и, спрыгнув, спланировала вниз. Что ещё показывать, я не знала.

Зато знали они. Попросили меня взлететь выше, потом опуститься. Приземлиться, снова взлететь. Полетать вокруг двух скал, выписывая петли, как Неара, — сама она отлетела в сторону, чтобы не мешать, и тоже за мной наблюдала. Переглянулись, о чём-то негромко посовещались.

Таода спрыгнула со своего наблюдательного пункта и опустилась возле меня.

— Ты сумела за несколько часов освоить то, чему другие учатся по два-три дня. Наверное, преследующие самцы — гораздо лучшие учителя в таком деле. Ладно, давай проверим, что ещё ты можешь. Лети за мной и повторяй всё, что делаю я. Если не сможешь или просто устанешь — сразу говори. Не геройствуй, не делай через силу, договорились?

— Ага, — кивнула я.

— Может, нам и правда сюда самца позвать, — сделала вид, что размышляет, Истла, тоже опустившаяся рядом. — Нужно спросить дядю Эльриона.

— Не говори глупости, — покачала головой Таода и показалась мне такой взрослой и мудрой, хотя была всего на три года старше легкомысленной шутницы Истлы. Я уже заметила, какие у этих девушек разные характеры, но при этом они отлично ладили, словно бы дополняя друг друга.

— Не надо. Это так страшно! — я содрогнулась от воспоминаний.

— Да шучу я, шучу! Не бойся, Неара, — это уже в сторону другой ученицы, — никто за тобой гоняться не будет. Лети, сделай ещё кругов десять, только в другую сторону. У тебя начинает получаться, но расслабляться рано.

Неара снова отправилась к своим двум скалам, а я полетела вслед за Таодой.

Летали мы долго, не знаю, насколько, но я особо не устала. Наверное, потому, что в основном мы летели медленно, лишь пару раз чёрная драконица помчалась так, что мне приходилось работать крыльями на пределе сил. Но не успевала я взмолиться о пощаде, как Таода замедлялась, я расслаблялась и вскоре уже вновь неторопливо махала крыльями, забыв об усталости.

Таода поднималась так высоко, что скалы внизу казались камнями, а драконы среди них — ящерицами, только с крыльями. Потом резко опускалась, почти падала вниз, а потом снова поднималась. Летела по прямой, а затем неожиданно сворачивала вбок или даже разворачивалась и летела мне навстречу. Сделала несколько огромных кругов, облетая всю территорию, отведённую для обучения — и я насчитала ещё две пары, обучающиеся летать.

Потом драконица спустилась совсем близко к земле и стала летать между скал — змейкой, кругами, петлями. А под конец пролетела под странной скалой, в которой ветер выдул отверстие, и она стала похожа на мост или арку. Это оказалось сложнее всего, но я справилась.

Мне очень понравился такой урок. Словно бы и не урок, а игра в догонялки, как в детстве с сестрой. Порой мне хотелось рассмеяться, обогнать Таоду, крикнув: «А теперь ты меня догоняй», и умчаться от неё, но я сдерживалась. Догадывалась, что не просто так она летает так странно — проверяет, что я могу, а чего ещё нет.

Единственное, что у меня не получилось — парение. Прыгая со скалы, я уже умела планировать вниз на распахнутых крыльях, а вот оставаться на высоте, используя только силу ветра и воздуха — не сумела. Спускалась вниз, начинала махать крыльями, чтобы не упасть, хотя Таода парила, словно орёл или альбатрос, не снижаясь и при этом не шевеля крыльями.

Мои неудачные попытки продлились недолго. Таода понаблюдала за моими потугами, а потом полетела дальше, выписывать новые узоры в воздухе. А я кинулась следом, радуясь, что хотя бы это у меня неплохо получается.

Когда я поняла, что мы спускаемся возле «нашей» скалы, то даже расстроилась. Неужели уже всё? И чудесная игра закончена? Не удержавшись, я быстрее замахала крыльями, обогнала ничего не подозревающую Таоду, плюхнулась на скалу и похлопала по ней лапой.

— Я первая! — и показала наставнице язык.

— Конечно, первая, — по-доброму усмехнулась Таода. — Учитывая, что твои крылышки гораздо короче моих, а ты всю дорогу вровень держалась — ты определённо первая.

— Как она? — поинтересовалась Истла, сидящая на земле, рядом с креслом, в котором разместилась Неара, уже в виде человека, одетая и пристёгнутая. Видимо, нас дожидались. Неужели мы так долго летали?

— Ловить воздушные потоки не умеет, в остальном — словно месяц занималась. Следующий урок этому и посвятим, а больше мне её обучать нечему.

— А сколько раз отдыхали?

— Нисколько, — Таода улыбнулась во всю пасть. В исполнении дракона это выглядело, наверное, устрашающе, но я смотрела уже другими глазами. И набор огромных зубов меня не испугал, я и сама теперь так могу. Я тоже дракон!

— Да тебе ту троицу расцеловать нужно! — в голосе Истлы явно слышалось потрясение.

— Нет-нет, ни за что! — интересно, драконы умеют краснеть? Вряд ли, но будь я в человеческом облике — залилась бы краской до ушей.

Нет, надеюсь, с этой троицей мне никогда не придётся больше видеться. И даже не потому, что они за мной гнались и очень испугали — после объяснений мужа я их простила, собственно, вина там была только моя. А вот то, что я видела их голыми… А они знали, что я их такими видела… И я знаю, что они знают… Нет-нет, пусть их жёны целуют, и вообще, что было, то прошло, лучше забыть и не вспоминать.

Я давно поняла, что драконы были более целомудренны, чем люди. У нас для мужчин работать в жаркий день без рубахи или облиться после тяжёлой работы водой из колодца в одном исподнем — в порядке вещей. Женщины могли полоскать бельё в реке, подоткнув юбки намного выше колен, чтобы не замочить. Ребятня вообще голышом в речках купается, а порой и подростки.

Здесь за восемь прошедших лет я не видела без рубахи не только ни одного мужчины, но даже ребёнка. Тело прикрыто всегда. Обнажаться перед кем-то, не своего пола, можно было лишь в супружеской спальне, ну, ещё, конечно, малышей матери и няни купали и пеленали. Но это и всё.

Наверное, дело в том, что у драконов строжайшее табу на брак до тридцати лет. И не только на брак, но и на всё, что с ним связано. У нас женятся рано, повзрослели — и сразу семьи создают. Нет, подростки, конечно, в брак не вступают, но, например, ни Георе, ни даже Тархе не пришлось бы ждать несколько лет.

Или взять, например, меня. Мне двадцать шесть, это значит, что сейчас я точно такая же, как человеческие девушки семнадцати-восемнадцати лет. В этом возрасте Любава уже не только мужа, но и ребёнка имела, а узнай драконы, кто я такая, хотя бы неделю назад, то раньше, чем через четыре года, замуж бы не выдали.

Вот и прикрывают драконы тела, чтобы не пробуждались в молодёжи, при их виде, желания, которые нельзя осуществить. Вот взять меня, например. Даже в самом начале, когда муж совсем чужим мне был, да что там чужим, я его просто-напросто боялась, а всё равно, при виде его обнажённой фигуры, такой красивой, мускулистой, в низу живота что-то сжималось, а по телу жар разливался. Теперь я знала, что это — желание, и, к счастью, муж мой всегда его исполнял, потому что наши желания совпадали. А пройди он, такой красивый, хотя бы просто без рубашки по улице — ой, да все девушки, наверное, о нём мечтать начали бы, о своих женихах и думать забыли бы.

Размышляя о том, что мой муж — самый красивый среди драконов, и самый желанный тоже, и как же мне всё-таки повезло, я и не заметила, как мы долетели до замка. Не успела взяться за ремни кресла, как руки мужа уже освобождали меня — наверное, заметил, как мы подлетаем, и вышел встречать.

— Как успехи? — поинтересовался он у меня. — Устала?

— Нет, — я счастливо улыбнулась и от воспоминаний об уроке, и оттого, что муж прижал меня к себе и поцеловал в волосы — приятно. — Это было так замечательно! Мы с Таодой играли в догонялки. Мне очень понравилось!

— В догонялки? — удивлённо поднял брови король, оглянувшись на Таоду, вышедшую из амбара.

— Можно и так сказать, — кивнула та. — Я устроила Дарёне проверку. И она прошла её, почти всю.

— Почти?

— Парить пока не умеет.

— Видимо, когда Дарёна удирала от преследователей, это умение было ей без надобности, — хихикнула подошедшая Истла.

— Да уж, не было бы счастья, — усмехнулась и Таода. — Просто поразительно, чему можно научиться в таких стрессовых условиях.

— Дядя Эльрион, — раздался голос Неары, и я аж вздрогнула от неожиданности. Ладно, остальные так моего мужа называют, они уже давно в семье, привыкли. Но когда это он для Неары из «вашего величества» в дядю превратился? Одна я всё ещё не решаюсь по имени назвать, кроме пары раз, случайно. — А может, и правда, запустить на занятия какого-нибудь самца? Пусть за нами погоняется, может, тоже быстрее научимся.

— Когда я нашёл Дарёну в том каньоне, — голос моего мужа внезапно стал холодным, — она была чуть жива от страха, едва говорила, потому что сорвала горло от криков, и не могла крылом пошевелить от усталости. Если ты хочешь после урока выглядеть и чувствовать себя так же — я могу это организовать. Кстати, чтобы устать так же, как она, — совсем не обязательны самцы, достаточно безжалостных наставниц. Ты этого хочешь, Неара?

— Не-ет! — та аж отступила на пару шагов под горящим взглядом короля. — Я этого не хочу, ваше величество!

Снова «величество»? Да, мой муж может быть грозным, если того захочет.

— Тогда продолжай заниматься в том же темпе, что и раньше. Поверь, можно обучиться летать и за два-три дня, но зачем? Ты выиграешь несколько дней, но ценой неимоверного напряжения и усталости. Занятия специально продуманы так, чтобы молодёжь училась летать легко и без лишнего напряжения. Поэтому продолжай и дальше делать то, что тебе велят наставницы, поверь, это ради твоего же блага, Неара.

— Да, ваше величество, — совсем стушевалась девушка.

— А поскольку Дарёна уже почти всему научилась, а у меня совершенно случайно, но так удачно освободился завтрашний день, думаю, мы с ней можем слетать на пикник — когда ещё выпадет такая возможность? А парить можно и послезавтра научиться, верно?

— Да, дядя Эльрион! — хором ответили мои наставницы, переглянулись и заулыбались.

— Дарёна вполне может пропустить денёк, всё равно идёт с опережением, — добавила Таода.

— Надеюсь, ты получишь от пикника большое удовольствие, — продолжая широко улыбаться, обратилась ко мне Истла. — Вот закончится ваше с Неарой и Леиконом обучение — и тоже подобью мужа на пикник слетать.

— Думаю, он будет рад, — усмехнулся король, а потом обратился драконом, подхватил меня на руки и взлетел на крышу, где, так же как и вчера, понёс меня на руках в наши комнаты.

— Сегодня я могу сама, — мне было немного неловко, хотя и очень приятно. — Вчера я и правда была без сил, а сегодня даже пожалела, что урок закончился. Летать так весело!

— Скоро ты сможешь летать столько, сколько захочешь, — пообещал муж, занося меня в спальню. — Не хочешь умыться перед ужином?

— Хочу! — и не только умыться, а быстренько сполоснуться целиком. Всё же, летала я голая, и на землю становилась босиком. И была не так чтобы очень грязная, но чуточку запылилась.

Выйдя из уборной спустя недолгое время, обнаружила мужа, сидящего в кресле и с задумчивой улыбкой глядящего куда-то вдаль, в окно. Увидев меня, он вскочил и протянул руку.

— Пойдём, все, наверное, уже собрались в столовой, но без нас не начинают.

— Ой! Я не подумала. Не нужно было мыться, могла и потом.

— Я не думаю, что все поумирают от голода, ожидая нас. К тому же, думаю, девочки тоже захотели сполоснуться. Насчёт парней — не уверен, — усмехнулся.

Наверное, мы и правда были последними. В коридоре и на лестнице никого не встретили.

— А мы возьмём с собой на пикник Фаилана? — вспомнив, что решила уделять мальчику побольше времени, спросила мужа.

— Нет.

— Почему?

— Во-первых, пропускать занятия второй день подряд ему никто не разрешит. Во-вторых, сегодня я провёл с ним всю вторую половину дня. Мы даже покатались верхом. Поэтому, в обиде мой сын не будет. Ну а в третьих — я хочу провести это время со своей женой.

И он так взглянул на меня, что уже знакомый жар разлился по телу, а низ живота заныл, словно от ласк в постели. А ведь муж меня даже не коснулся, только посмотрел, но этого хватило. Ну, и моё воображение тоже мне помогло.

— Что, прямо на пикнике? — просипела я, потому что горло сдавило от нарисованной картины. Прокашлялась и уточнила: — Под открытым небом?

— А что такого? — ухмыльнулся король, наблюдая моё смущение. — На улице тепло, и дождя завтра не предвидится.

— Но… но… — я не знала, как выразить своё удивление. Да что там удивление, я была просто ошарашена.

— Дарёна, — муж остановился, придержал меня за плечи и заглянул в глаза. — Это можно делать где угодно и когда угодно, не только в постели, не только под крышей. Главное — чтобы мы оба этого хотели и получали от этого удовольствие. И не волнуйся — место достаточно уединённое, и никто, кроме пролетающих птиц, нас не увидит, обещаю.

Он поцеловал меня в нос и повёл дальше. А я послушно переставляла ноги, ошеломлённая тем, что только что узнала. Это можно… везде? И даже на улице? После ванны и дивана я ещё не до конца привыкла к тому, что это вообще может происходить не в супружеской постели. Но чтобы под открытым небом! Это ошеломляло, вводило в ступор и… возбуждало неимоверно.

Да что со мной такое вообще происходит?

Оказалось, что ждали не только нас, Леикон с Неарой прибежали последними. Растрёпанные, с влажными волосами, безуспешно пытающиеся спрятать довольные улыбки. Интересно, они вместе мылись? Нет, я даже не хочу думать, что там у них произошло. Просто… после того, как муж доставлял мне в постели удовольствие, я ещё какое-то время лежала с точно такой же глупой улыбкой на лице.

Неужели Леикон научился? Или мой муж всё же дал ему пару советов? А может — старшие братья? Может, и его эти «пять раз» задели, и он решил их расспросить поподробнее?

Так, всё, хватит! Решила же — не думать. Вот и не буду. Лучше на еде сосредоточусь, а то и не заметила, как проголодалась. Я, может, и не устала во время урока, но длился он долго, кажется, ужин сегодня был даже немного позже, чем обычно. Поэтому я стала старательно жевать, краем уха слушая, как Таода и Истла рассказывают о сегодняшнем уроке и о том, как я всех удивила. Потом был рассказ о достижениях Леикона, потом старшие стали вспоминать, как они сами учились летать, в основном — всякие смешные моменты. Под эти разговоры ужин пролетел незаметно.

Почему-то я даже не удивилась, что сразу после него муж потянул меня в спальню. Ещё и солнышко не село, а мы уже в постели были. И я даже не знаю, как так получилось, но мои руки, словно бы сами по себе, начали ощупывать и гладить грудь мужа — наверное, из-за того, что я думала о ней сегодня, какая она красивая, и теперь мне захотелось не только смотреть, но и трогать.

Я делала это почти неосознанно, просто потому, что мне этого захотелось, но, похоже, я сделала что-то не так. Потому что мой муж, целовавший в тот момент мою шею, вдруг замер, негромко застонал, а потом отшатнулся и пристально вгляделся в моё лицо. Испугавшись, я убрала руки, пискнув:

— Прости!

— Почему ты извиняешься? — хрипло спросил он.

— Я сделала неправильно? Не надо было?

— Надо! Меня поразило то, что ты всё же решилась ко мне прикоснуться, но я рад этому, очень рад.

И словно в подтверждение своих слов, король подхватил меня и перекатился по постели так, что уже не он нависал надо мной, а я сидела верхом на его животе. А сам он лежал подо мной, открытый моим глазам и рукам, широко улыбаясь и подбадривая взглядом. Поймав мои руки, которые я не знала, куда девать, король прижал ладони к своей груди.

— Делай всё, что тебе хочется, моя золотая девочка. Я весь твой.

На многое я не решилась — смелости не хватило, — но огладить всю его широкую грудь, плечи и шею я смогла. Это было захватывающе, завораживающе, возбуждающе. Тем более что сам король в это время ласкал меня. Не грудь — о чём я мимолётно пожалела, — видимо, чтобы не мешать моим рукам, но живот, бёдра, попу и то тайное местечко внизу живота, которое так мечтало о его прикосновениях.

К тому моменту, когда умелые пальцы мужа прикоснулись к невероятно чувствительному комочку плоти, я уже тяжело дышала и вся горела, желая лишь одного — ощутить его в себе. Словно угадав мои мысли, король приподнял меня и медленно опустил на свою плоть, как тогда, в ванной. Я уже знала, что нужно делать, да и уже почти стояла на краю, поэтому очень быстро улетела к звёздам, а вскоре и муж последовал за мной.

Какое-то время я лежала на его груди, куда упала, когда меня настигло наслаждение, лишив сил. Слушала, как всё медленнее бьётся сердце под моим ухом и грудь вздымается уже не так тяжело. Сама я тоже уже отдышалась, но лежать так было приятно, муж тоже не спешил повернуться как-то ещё или снять меня с себя. Спать не хотелось, шевелиться тоже. И я решила спросить о том, о чём думала сегодня. Но перед этим набралась храбрости и окликнула мужа:

— Эльрион?

Я почувствовала, как он слегка напрягся, а потом расслабился, его рука опустилась на мою голову и стала играть с прядями волос.

— Да, моя золотая девочка.

— Сегодня я видела лица Таоды, Истлы и Неары.

— Я думал, ты уже давно их видишь. Особенно Неару — вы же росли вместе.

— Нет, я имею в виду не это! — не хотелось отрывать голову от такой удобной подушки, но я всё же приподнялась, поставила два кулака, один на другой, на грудь мужа, а на них пристроила подбородок, чтобы было удобно смотреть ему в лицо. — Я видела их лица, когда они были драконами!

— Уже? Это хорошо, значит, у тебя начала просыпаться магия.

— О! Так это тоже после «обмена», да? А я думала, что прежде была просто невнимательна.

— Нет, Дарёна, дело не в твоей внимательности или отсутствии её. Мы действительно начинаем узнавать своих сородичей драконами, лишь когда сами обретаем способность ими становиться. Это обычно происходит в первые дни после обмена, самое позднее — спустя десять дней, но это редкость. И обычно именно наставников мы узнаём первыми — просто их видим в это время чаще всего.

— И теперь я могу узнать любого дракона, да?

— Только если изначально знаешь, кто это. Ты знала, кто перед тобой, поэтому связала лица девушек с мордами драконов. Но если ты сейчас полетишь к красным, в семью, где жила последние годы, и они выстроятся перед тобой в ряд драконами, не думаю, что ты узнаешь всех.

— Я их и людьми не всех узнаю, — пробормотала себе под нос. Увидев вопросительно поднятую бровь, пояснила. — Это вас в семье немного — и то я до сих пор всех имён не запомнила. И хотя я тоже дракон, как оказалось, но ваши имена…

— Наши имена, — поправил меня муж.

— Да, наши имена. Так вот, для меня они до сих пор сложные и непривычные.

— Не удивительно. Ты выросла среди людей, совсем в другой обстановке, впитала в себя с младенчества другой образ жизни — и имена в том числе. Для нас, например, человеческие имена кажутся слишком сложными и громоздкими, так что я тебя понимаю.

— Вот! А я даже с половиной семьи Риалора не знакома. Никогда не разговаривала, имена если и слышала, то забывала тут же, но чаще просто не знала. Я вообще старалась не высовываться, общалась в основном с герцогом и герцогиней, да с ровесниками. А от взрослых держалась подальше, мы и жили-то на разных этажах. Виделись только на совместных трапезах, но опять же, не разговаривали.

— Да, пример неудачный. Ладно, попробую так — представь, что ты встретила двух незнакомых драконов, и они тебе назвали свои имена… Нет, лучше так — они назвались Первый и Второй. Если ты вновь встретишь их крылатыми, то сразу поймёшь, кто из них Первый, а кто Второй. Но если встретишь, когда они будут в двуногой ипостаси, то даже не догадаешься, что знакома с ними, пока кто-нибудь тебе не скажет об этом, или же они не представятся: «Я — Второй, и мы уже встречались». То же правило действует и наоборот — будучи знакома с двуногими, не узнаешь их в драконах, если они не назовутся, или же ты сама не будешь точно об этом знать, как сегодня, например.

— Но Неара была похожа на себя. У неё те же черты лица! Не спутать!

— Поверь, это оттого, что ты смогла сопоставить имя и оба облика. После этого сходство видно так же ясно, как солнце днём. Но не раньше. Со временем ты и сама в этом убедишься, а пока просто поверь.

— Я верю, — у меня не было повода сомневаться в словах мужа. — Ты поэтому меня не узнал там, в каньоне?

— Да. Я видел перед собой очаровательную юную самочку. Я мог примерно представлять, как она выглядит в двуногом обличье, но сопоставить те черты лица с твоими просто не мог. Да мне и в голову такое не приходило, я же был абсолютно уверен, что ты — человек.

— Я тебя тоже тогда не узнала, пока не обратился, впрочем, видела-то в основном со спины. Да и не до того мне было, чтобы рассматривать. Большой, чёрный, и защитил меня — это всё, что мне нужно было знать. Спасибо ещё раз, что спас меня, муж мой!

И я поцеловала то, что было ближе всего, — грудь короля. Услышала его тихий стон и почувствовала, как во мне шевельнулась и затвердела та его часть, что так и не покинула моё женское местечко, лишь стала мягче. Это что, от одного моего поцелуя? Так быстро? Но прежде нужно было чуть больше…

Додумать не успела. Муж, обхватив меня руками, вновь перекатился, и на этот раз снова был сверху, в привычной для меня позе. И тут же начал двигаться, неспешно и осторожно, словно давая мне привыкнуть — ведь ласк, которые обычно заставляли меня забывать своё имя, на этот раз не было. Но, к моему удивлению, моё тело уже было полностью готово, и радостно приветствовало его движения.

И, уже ни о чём не думая, я привычно отдалась удовольствию, слаще которого ничего на свете не бывает.

Глава 19. ПИКНИК

День шестой

—Ты проснулась, моя золотая девочка.

Это не прозвучало вопросом — мой муж точно это знал. Хотя, проснувшись, я продолжала лежать с закрытыми глазами, нежась в его объятиях, он всё равно как-то догадался и начал покрывать моё лицо лёгкими поцелуями.

— Поднимайся, Дарена, сегодня мы летим на пикник.

Я тут же открыла глаза и села. Пикник! Как же я забыла?! Под негромкий смех мужа поскакала в уборную, приводить себя в порядок, снова забыв хоть что-то на себя накинуть. А зачем? Он меня видел всякую, со всех сторон и во всех подробностях. И ласкал этой ночью так, словно хотел добрать то, что недополучил прошлой, когда давал мне выспаться после трудного дня.

И снова для меня было открытие — новая поза, которую муж мне показал. Ну, как показал? Во время ласк, когда крутил моё тело по-всякому, в какой-то момент просто поставил меня на четвереньки, а сам пристроился сзади. Мелькнула мысль — мы словно две собачки, мелькнула и пропала, вытесненная новыми ощущениями. В таком положении муж мог ласкать мои груди, в то время как его плоть двигалась глубоко во мне. И это добавило остроты моему наслаждению, да и ему, кажется, тоже.

Но Неаре я об этом ни за что не расскажу! Пусть её теперь другие учат.

Разобравшись с самой острой нуждой, я умывалась, склонившись над рукомойником, когда через зеркало заметила входящего в уборную мужа — как и на мне, на нём не было и нитки.

— Ох, Дарена, что же ты со мной делаешь? — пробормотал он, прижавшись сзади и целуя мою шею. — Хотел ведь до пикника потерпеть, дать тебе хотя бы немного отдышаться. Но прости, это выше моих сил.

Я так и застыла, нагнувшись, лишь подняв глаза, глядя в зеркало на мужа и на его руки, которые бродили по моему телу, и то, что я это видела, заставило меня возбудиться ещё быстрее и сильнее.

Я подумала, что мы снова переберёмся на кровать, но нет — муж так и взял меня сзади, нагнувшуюся, цепляющуюся за рукомойник, чтобы не упасть, когда ноги подкосились от слабости. И всё это время его руки продолжали меня ласкать, а губы — целовать и чуть покусывать шею и плечо. А когда всё закончилось, удержали, не давая рухнуть, а потом мы оба опустились на пол, потому что сил стоять не осталось.

— Это всегда так будет? — спросила я в грудь короля, когда немного отдышалась, свернувшись клубочком на его коленях.

— Не знаю. Со временем накал проходит, но сейчас я хочу тебя постоянно. Не понимаю, что со мной происходит, даже в юности со мной не было ничего подобного.

Я поняла, что король говорит о своей первой жене, и мне стало приятно. Неужели я лучше неё? И со мной моему мужу так хорошо, что он снова и снова меня хочет? Но этого я точно спросить не смогу. Всё, на что меня хватило, это пробормотать.

— Вы и сейчас не старый.

Мы ещё немного посидели на полу. Не знаю, было ли холодно мужу — он сел мимо коврика, того, что лежал возле рукомойника, прямо на голый пол, — а мне было вполне тепло и уютно на его коленях. И в этот момент муж казался мне таким близким, что я решилась спросить ещё кое о чём.

— Я уже поняла, что это бывает не только в постели, и не только… ну… как в первую ночь, а можно и по-другому. И… ну… — слова кончились, я не знала, как задать такой неловкий вопрос. Может, вообще зря затеяла этот разговор, и так со временем узнала бы.

— Ты хочешь спросить, бывают ли другие позы, которых я тебе ещё не показал?

— Да! — выдохнула я, обрадованная, что не придётся говорить это самой. Вот как он догадался?

— Бывают, Дарёна. Ты даже не представляешь, сколько всего у нас впереди. Я обучу тебя всему, что знаю сам, а знаю я немало, — он усмехнулся мне в макушку. — Да хотя бы сегодня, на пикнике. Кстати, как ни приятно мне сидеть с тобой в объятиях, но нужно лететь. Не хотелось бы потерять хотя бы часть этого дня.

Мы быстро закончили умываться, и муж оставил меня приводить себя в порядок, поскольку признался, что наблюдать за этим и не взять меня снова он не обещает. Нужно будет всё же надевать хотя бы нижнюю сорочку, убегая по утрам в уборную.

И лишить себя такого удовольствия? Нет уж, пока мне муж сам не скажет, чтобы одевалась, не стану. Мне понравилось ходить раздетой, понравилось, как на это реагирует король. Ох, подумать только, всего какую-то неделю назад я и при служанках, помогающих купаться, стеснялась раздеваться. А теперь мне нравится ходить голой перед мужчиной, нравится, что он на меня смотрит, и да, нравится, к чему это всё в итоге приводит.

Наверное, будь я человеком, так часто исполнять супружеские обязанности для меня могло стать в тягость. Я бы уставала и, наверное, растиралась. Любава как-то призналась, что когда Далибор, вскоре после их свадьбы, уезжал по батюшкиному поручению на несколько дней к княжьему двору, то, воротившись, накинулся на неё, словно оголодавший — её слова, — а потом ей ходить тяжко было, потому что растёрлась вся. Правда, говорила она это с лицом, как у кошки, что сливок налакалась, поэтому я ей особо не сочувствовала.

А теперь я себя тоже такой же кошкой ощущала, только походка у меня оставалась обычной. Как же мне всё-таки повезло — и муж ненасытный, и тело моментально исцеляется. Причём до того, как я вообще успеваю почувствовать хоть какой-то дискомфорт — только удовольствие.

Одевшись, мы, не заглядывая в столовую, поднялись на крышу. К моему удивлению, там нас уже поджидали. Лиора держала в руках большую корзину, накрытую плетёной крышкой, Баэдор, вместе со слугой, заканчивали прикреплять к креслу какой-то тюк, а его жена стояла рядом, с тарелкой в руке. На тарелке лежал пирожок, судя по запаху — с мясом. Унюхав вкусный аромат, я поняла, что хочу есть. Но раз муж сразу меня повёл сюда, значит, так надо, вопросы задавать и просить вернуться и заглянуть в столовую я не стала.

Король усадил меня на кресло и тщательно пристегнул.

— Приятного вам отдыха, — ставя мне на колени довольно тяжёлую корзину и как-то прикрепляя её к ремням, меня удерживающим, улыбнулась Лиора. — Это просто волшебное место, уверена, тебе понравится.

— Там так чудесно, — мечтательно вздохнула Силда. — Может, как-нибудь тоже выберем денёк и слетаем? — это уже мужу.

— Ты действительно этого хочешь? — кажется, Баэдора порадовало такое желание жены. — Тогда я только за. Вот будет подходящее время — и обязательно слетаем.

Наверное, там и правда чудесно, если драконы так засияли лишь при одном только решении туда слетать. Не удержалась и спросила:

— Там так красиво?

— Очень, — подтвердила Силда. — Только лететь долго, потому и выбираемся туда редко. Вот, держи пирожок на дорожку, — протянула мне тарелку.

— В добрый путь, — крикнула Лиора уже нам вслед, когда большой чёрный дракон подхватил кресло со мной и взмыл с крыши. Придерживая одной рукой корзину, я помахала провожающим другой, с зажатым пирожком, а потом вцепилась в него зубами. Тёпленький ещё. Вкусный.

— Как следует мы позавтракаем уже на месте, — услышала я чуть виноватый голос короля. — Не хотелось тратить время ещё и на еду здесь, если можно это сделать там.

— Вы же ведь тоже голодный, — спохватилась я. — Хотите половинку пирожка?

Дракон расхохотался так, что кресло закачалось, хорошо, что и я, и корзина пристёгнуты были. Чуть успокоившись, он покачал головой.

— Спасибо, Дарёна, но мне тот пирожок — слизнуть и не заметить. Кушай сама. И может, уже начнёшь называть меня на «ты»?

— Я постараюсь, — пообещала, не уверенная, что получится. Всё же это очень странно — ходить голой перед мужем не стесняюсь, принимать от него самые смелые и откровенные ласки — тоже, а на «ты» обратиться или по имени назвать — ой как сложно!

— Мы слишком мало бываем вместе, — вздохнул дракон. — Если бы я заранее знал, что встречу тебя, то освободил бы время, передвинул все дела, но посвятил бы своей жене хотя бы несколько дней наедине, а лучше десяток. К сожалению, долг не позволяет мне сейчас всё внезапно бросить, ты уж потерпи, моя золотая девочка.

— Я всё понимаю, — кивнула, и правда понимая. Король — это король, круглосуточно. Чудо ещё, что он сумел два дня подряд освободить, вчера и сегодня.

— Зато сегодня — весь день только наш. Уверен, что к вечеру ты будешь называть меня по имени так же легко, как и я тебя.

— Я постараюсь, — повторила. Не особо верилось, но… Всё возможно.

Под нами проносился лес, потом ушёл вправо, перейдя в пастбища, а потом я увидела горы. Не те невысокие, больше похожие на скалы, разбросанные по плоской, каменистой, безжизненной пустоши, где драконы учились летать, поскольку больше она ни на что не годилась. И не те редкие зелёные холмы, над которыми мы пролетали по дороге сначала к красным, а потом и к чёрным драконам, а настоящие, высокие, непроходимые, покрытые зеленью лишь в нижней части, а выше — голые, каменистые и обрывистые.

Поднявшись выше, дракон полетел через эти горы. Точнее — над горами, потому что пролететь через них было бы сложновато — они тянулись, сколько хватало взгляда. Скорее, это была одна огромная гора с кучей пиков, между ними были перевалы, наверное проходимые, только кто и куда там бы по ним проходил?

Горные вершины проносились под нами, суровые, безжизненные. Ну, наверное, где-то внизу, в редкой растительности перевалов, могли жить какие-нибудь мелкие зверьки, а на горных вершинах я заметила несколько гнездовий крупных птиц, но и всё. Дикий, неосвоенный, бесплодный край. Зачем король несёт меня именно сюда? Уверена, можно было бы найти местечко поближе и поуютнее — да хотя бы на опушке леса. Тенёк, мягкая трава, цветы, можно было и ручеёк отыскать.

Хотя, если вспомнить, как о том месте, куда мы летим, отзывались Лиора и Силда, наверное, оно стоило такого долгого пути.

Спустя ещё немного полёта над горами, я поняла — да, стоило. Даже просто увидев сверху крохотную низменность, которую и долиной-то назвать сложно, я чуть не завизжала от восторга. Это было что-то невероятное, особенно в сравнении с горами, над которыми мы пролетели.

Маленькая, размером, наверное, с двор замка — вместе с ним самим, конечно, — долина утопала в зелени и синеве. Зелень — трава, сочная, густая, покрытая пёстрыми полевыми цветами, что так и просятся сплести из них венок. Синева — озеро, в котором отражалось ясное, с редкими облаками, небо. Всё это выглядело словно ювелирное украшение, упавшее на истоптанную тропу.

— Какое чудо! — ахнула я. — Но как? Откуда? Кто это сделал?

У драконов была магия, я это знала, но чтобы такая? Никогда не слышала.

— Часть сделала сама природа, — опустив кресло на траву и отстёгивая корзинку, улыбнулся мне муж. — В остальном мы ей помогли. Ты ещё не всё видела. А кое-что и не увидишь, это нужно почувствовать.

— Почувствовать? — переспросила, выбираясь из кресла.

— Потрогай воду, — предложил король.

Я повернулась к озеру и взвизгнула от восторга:

— Водопад! Там водопад! — я подбежала к берегу, опустила пальцы в воду. — Вода тёплая! Как парное молоко!

Я пробежалась вдоль берега к тому месту, где водопад, высотой где-то в три моих роста и шириной с раскинутые руки, вырываясь прямо из отвесной скалы, к которой озеро прижималось одним боком, падал в воду. Само озеро, не очень большое, наверное, в нём бы с трудом уместился королевский замок, было неправильной формы, и водопад тоже попадал в него как бы сбоку, поэтому, в том месте, где я подошла к скале, до него можно было дотянуться, что я тут же и сделала, а вот с другого берега не получилось бы.

— Ай! Она ледяная! — возмущённо вскрикнула я, отпрыгивая и тряся рукой. Потом бегом вернулась туда, где трогала воду, и снова сунула руку в озеро. — Тёплая же! Разве так бывает?

— Бывает. Ты воду в остальных местах пощупай.

Оказалось, что король, к которому я обернулась со своим вопросом, уже распаковал тот странный тюк, что был привязан сзади к моему креслу, и расстилал на траве большое покрывало. Или одеяло, я не поняла.

Сразу вспомнилось, зачем мы сюда прилетели, и тут же привычно обдало жаром. Но в этот момент мой муж достал из тюка скатерть — здесь уж я ошибиться не могла, — и расстелил её прямо поверх одеяла. Она оказалась короче и всё его не накрыла, но всё равно, я уже не могла представить, как можно делать это на скатерти?

И словно в подтверждение моих мыслей, король стал вынимать из корзины тарелки и свёртки. Да, мы же завтрак пропустили! Я-то пирожком голод слегка уняла, а мой муж со вчерашнего вечера ничего не ел.

Уже хотела кинуться помогать выгружать припасы из корзины, но вспомнила совет мужа и пошла вдоль берега, макая палец в воду. Сначала вернулась к водопаду, и чем ближе, тем вода была холоднее, пока не стала почти ледяной. А когда пошла в другую сторону, обходя озеро по кругу, вода всё теплела и теплела, пока не стала такой же горячей, как в ванне во время купания.

Это было на дальней стороне, противоположной той, возле которой мы приземлились. После этого вода стала вновь остывать и возле скалы стала совсем прохладной, но всё же не ледяной, наверное потому, что до водопада в этом месте было шагов тридцать.

— Почему так? Озеро словно подогревается, но это же невозможно! — я вернулась и пристроилась возле скатерти на куске одеяла, выглядывающем из-под неё. Так вот зачем оно такое большое — чтобы сидеть на нём.

— Возможно, — передавая мне кружку с молоком, улыбнулся муж. В столовой мы пили из стаканов, но на пикник взяли кружки, видимо, чтобы не разбились в дороге. — Озеро действительно подогревается. На его дне расположены горячие ключи. Когда-то на месте этих гор была одна большая, потом в ней проснулся вулкан и буквально разорвал на части, а когда уснул, на месте одной горы осталось вот это, — дракон обвёл рукой окружающие нас скалы, — огромное безжизненное пространство. Но кое-где на поверхность вырываются струи горячего воздуха. Они могут обжечь, настолько горячи, но здесь над ними оказалось озеро.

— И они его согрели! А вскипятить не могут?

— Нет. Было бы озеро поменьше и просто со стоячей водой, как пруд, — могли бы. Но в это озеро постоянно вливается ледяная вода и из него куда-то уходит, наверное, в трещину на дне, — и температура воды остаётся постоянной. Почти. Летом чуть теплее, зимой холоднее, но и тогда здесь можно купаться, а трава вокруг озера зеленеет, даже когда скалы вокруг укрыты снегом и льдом.

— А откуда здесь взялась трава? Вокруг же камни!

— А это уже мы постарались. Точнее — не совсем мы, а наши предки. К этому озеру пары прилетают постоянно, и вот одна женщина как-то пожаловалась мужу, что озеро — это, конечно, чудесно, но выходить из него на голые камни не так уж и приятно. Муж оказался драконом сообразительным и бросил клич среди своих друзей. Мужчины буквально за неделю натаскали сюда плодородной земли, а потом срезали дёрн с ближайшего луга и выстелили им эту поляну. Получилось то, что ты видишь. С тех пор женщины ещё больше полюбили это место. Лететь сюда долго, но оно того стоит.

— А вдруг сюда ещё кто-нибудь прилетит? — я поёжилась. Место-то пустынное, в округе, насколько глаз видел, ни одного поселения на час лёта. Но мы же прилетели. Значит, и ещё кто-то может захотеть.

— Нет. Никто больше сюда не прилетит, это я точно могу тебе обещать. Поскольку, сама понимаешь, чем здесь в основном занимаются парочки, — муж многозначительно взглянул на меня, заставив тяжело задышать, поскольку да, я это прекрасно понимала, — то среди моих слуг есть секретарь, в чьи обязанности входит вести учёт тех, кто собирается посетить это место. Об этом пары сообщают секретарю заранее, выбирают дату, а если этот день уже занят — выбирают другой, свободный. Иногда день делят, если много желающих, но порой остаются свободные дни — и тогда этим пользуется кто-нибудь из моего дома. Порой слуги даже тянут жребий, решая, кто воспользуется свободным днём. И, конечно же, счастливчик в этом случае получает выходной — раз уж подвернулась такая возможность.

— А сегодняшний день выиграли вы?

Мой муж расхохотался.

— Ох, Дарёна! Нет, я не выигрывал, я просто занял этот день своей королевской властью.

— Ой! Я и забыла! Вот я глупая!

— Нет, Дарёна, ты не глупая. И меня очень радует то, что ты забываешь, кто я такой. Потому что, прежде тебя это откровенно пугало, верно?

— Да, — кивнула. К чему скрывать, если правда?

— А теперь узнала меня получше, увидела не короля, а мужчину, и больше не боишься.

— Не боюсь, — снова кивнула, хотя слова мужа не прозвучали вопросом.

— Это замечательно, ты даже не представляешь, как меня это радует, — он потянулся, забрал у меня опустевшую кружку и прижался губами к моим губам. Я подумала, что теперь, закончив есть, мы займёмся тем, зачем сюда прилетели, но муж снова меня удивил.

— Искупаемся? Ты умеешь плавать?

— Умею, — и тут же спохватилась. — Матушка говорила, что сразу после еды купаться нельзя!

— Дарёна, ты дракон. То, что может быть вредно для человека, для тебя абсолютно безопасно.

— Тогда хочу! Очень! — я мечтала искупаться в этом чудо-озере с тех пор, как его увидела. Долгие годы мне не приходилось купаться ни в чём крупнее ванны, а в ней особо не поплаваешь.

И мы отправились купаться. Голышом!

Сначала мне было немножко не по себе. Зайдя в воду, я тут же присела, погрузившись едва ли не по уши, словно и правда могла спрятаться в прозрачной воде. Нет, мужа я уже не стеснялась абсолютно, но всё равно — мы на улице, под открытым небом, где нас могут увидеть.

Но муж снова напомнил, что здесь сегодня никого не будет, даже птицы над нами не пролетят — для перелётных не сезон, а кузнечикам и прочим букашкам, живущим в траве, мы не интересны. Но поскольку я продолжала сидеть, сжавшись в комочек, плеснул в меня водой. А стоял он со стороны водопада, и попавшая на меня вода хотя и не была ледяной, но оказалась заметно холоднее той, в которой я сидела.

Возмущённо вскрикнув, я начала брызгаться в ответ. Уж это-то я умела! Никогда не давала спуску в речных битвах ни Любаве, ни Богдану, и за прошедшие годы навыков не растеряла. Поэтому теперь брызгалась от всей души, зажмурившись, и потому не заметила, как король незаметно обошёл меня стороной и поймал в объятия. Сестра с братом так никогда не делали, они честно плескались в ответ, пока кто-нибудь не уставал и не признавал поражение, потому я оказалась не готова к такому коварству.

Но и проигравшей себя не ощутила. Проигравший не получает такую чудесную награду — сладкий поцелуй мужа. Какое-то время мы целовались, потом король выпустил меня из объятий.

— Мы хотели поплавать. Давай до водопада и обратно.

— Ой, нет! Там холодно, — мысли слегка путались, но совсем уж соображать я не перестала. — Лучше до того берега и назад.

И мы плавали — до того берега и обратно, в сторону водопада и назад, вдоль берега озера — подковой. Было забавно чувствовать, как меняется температура воды, как она становится то теплее, то холоднее. Пару раз просто полежали на мелководье, отдыхая и разговаривая о всяких пустяках — муж расспрашивал меня о детстве среди людей, о том, какие между нами отличия и что я заметила общего. По моей просьбе рассказывал о том, как рос с братом и сестрой и, хотя был наследником престола, играл с детьми слуг, потому что в то время королевский род состоял лишь из родителей и их троих детей, но брат был слишком мал, а сестра… ну, она была девочкой, с ней было неинтересно.

— Моим старшим сыновьям и племянникам повезло больше, хотя Фаилану тоже довольно одиноко в семье. Но наш род возрождается, и спустя одно-два поколения у детей не будет таких проблем.

— У нас была та же беда, поэтому я вас хорошо понимаю. И всё же мне, можно сказать, повезло. Сначала мы были очень близки с сестрой, а когда разница в возрасте увеличилась и мы невольно отдалились, меня догнал Богдан. В то лето, когда меня забрали, он меня уже стал перерастать. Интересно, как они там теперь? Нельзя ли им… я не знаю… письмо написать, что ли?

— Можно. Но это дело небыстрое. Предлагаю кое-что получше — мы немного разберёмся с твоим «превращением» из заложницы в дракона, ты научишься как следует летать, познакомишься со своей родной семьёй — а потом мы сможем сами слетать к твоей прежней семье.

— Слетать? Правда? Сами?

— Конечно правда. Должен же я познакомиться с теми, кто вырастил мою золотую девочку как свою. Ты узнаешь, как у них дела, а они — что с тобой всё в порядке. Тоже ведь, наверное, переживают.

— Спасибо!!! Спасибо-спасибо-спасибо! — я накинулась на мужа с поцелуями, он стал целовать меня в ответ, и я даже не заметила, когда благодарность переросла в страсть.

Я снова была сверху, наверное потому, что иначе утонула бы. Это было похоже на то, что произошло в ванной, только теперь я уже точно знала, что нужно делать и что в итоге получу.

Второй раз меня снова удивил. Да, муж говорил, что я ещё многого не знаю и он меня научит, но такого не ожидала. Мы играли в шутливые догонялки в воде — шутливые, потому что, сама бы я ни за что мужа не догнала и не удрала от него тоже, он поддавался, но от этого было не менее весело. Призом в этой игре был поцелуй, и для меня было абсолютно неважно, выиграю ли я или проиграю.

И вот, в очередной раз поймав мужа, я просто запрыгнула на него, чтобы получить приз, повисла на нём, как медведь на дереве, обхватив руками и ногами, и даже не сразу поняла, во что вылился наш затянувшийся поцелуй. Осознала это, лишь почувствовав плоть мужа в себе, и с радостью отдалась привычным движениям, крепко цепляясь за него, когда вновь унеслась к небесам.

Хорошо, что у мужа хватило сил как-то дошагать до мелководья и уже там рухнуть на колени, иначе мы и утонуть могли. Наверное. Когда слегка отдышалась, то шепнула:

— А можно следующий раз будет на твёрдой земле?

Я так и не поняла, почему он расхохотался и пробормотал:

— Спасибо, что так в меня веришь.

А потом пообещал, что третий раз обязательно будет на земле, хотя и не обязательно на твёрдой, есть же одеяло, а под ним — трава. И всё это говорилось с какой-то очень гордой, даже немного самодовольной улыбкой, не очень мне понятной. Но улыбка — это всегда хорошо, особенно искренняя, от всей души, а не та, уголком рта при грустных глазах.

Третий раз и правда был на одеяле. Только сначала мы отдохнули, потом доели всё, что было в корзине — а оставалось там немало, но я ещё с детства помнила, какой зверский аппетит просыпается после купания в реке и игр в ней же.

И вот когда мы, сытые и довольные, дружно, в четыре руки, собрали посуду и скатерть в корзину и разлеглись на освободившемся и действительно, очень мягком одеяле — стёганом, пуховом, — руки и губы мужа вновь потянулись ко мне.

Я была только за. И сразу же откликнулась на ласку, даже попыталась ласкать в ответ, но почему-то в этот раз король этому не обрадовался. Не в том смысле, что расстроился, нет, он радостно улыбнулся, но руки мои от себя отвёл. Заметив моё удивление, чмокнул в нос, шепнул:

— В другой раз, — а потом повернул меня так, чтобы я лежала на боку, а он — за моей спиной.

Это меня даже как-то не удивило. Муж же пообещал учить меня новому и уже многое показал, значит, и сейчас — тоже. И Неара об этом никогда не узнает — мелькнула вредная мысль. Мелькнула и исчезла, потому что руки мужа стали ласкать мою грудь, живот и ниже, его губы — целовать мне плечи, шею, затылок, ухо, всё, до чего смог дотянуться. Это немного напомнило мне тот раз, когда мы в постели изображали собачек. И я всецело отдалась ласкам и уже мало соображала в тот момент, когда услышала вкрадчивую просьбу мужа:

— Дарёна, обратись.

Глава 20. КАМУШЕК

— Дарёна, обратись.

Я не сразу поняла, о чём муж просит, в тот момент я вообще мало что соображала. Но когда он повторил свою просьбу, сделала так, как он хотел. Даже не задумываясь, просто привыкла уже доверять мужу, когда он просил меня сделать то или это. Вот и обратилась.

Это практически ничего не изменило. Муж, оставаясь сзади, продолжал ласкать меня, не давая вынырнуть из чувственного дурмана, и я не сразу поняла, что ласкает он немного другие места, непривычные. Да, у дракониц нет груди, да и того тайного кусочка между ног, ласки которого сводят с ума, — тоже, но оказалось, что прикосновения языка дракона к месту, где спина переходит в крылья, заставляют испытывать едва ли не большее удовольствие. А ещё есть какие-то волшебные точки за ушными отверстиями, и на шее тоже, и, кажется, по всему телу.

Руки, нет, всё же лапы, но это неважно, совсем неважно, в общем, лапы и язык мужа бродили по всему моему телу, точно зная, где лишь слегка коснуться, а где надавить сильнее, где лизнуть, а где потереться носом. А я, уже стоя на четвереньках и не помня, когда сменила позу — или меня просто в неё поставили? — могла лишь стонать и взвизгивать от удовольствия, уже плохо соображая, где я и что я. Были лишь ласки мужа, его большое тело, прижимающееся сзади, его мужская плоть, двигающаяся во мне, и запредельное наслаждение от всего этого, вместе взятого.

И когда удовольствие достигло невиданного ранее пика, я закричала, не в силах вынести такой накал чувств, а потом, кажется, потеряла сознание.

Очнулась, лёжа на боку, свернувшись калачиком, буквально завёрнутая в мужа. Он же лежал, прижавшись грудью и животом к моей спине, сам свернувшись вокруг меня во что-то вроде гнёздышка, в котором я уютно устроилась. Поскольку чёрные драконы намного крупнее остальных, а самки заметно меньше самцов, то «гнёздышко» подошло для меня идеально.

И дополнительно уюта добавляли крылья чёрного дракона, укутавшие меня, словно одеяло. Мои при этом оказались аккуратно сложены и не мешали, как я умудрилась в том состоянии их сложить — не представляю. Или это что-то, что делается драконами даже в бессознательном состоянии, или мне помогли это сделать. В любом случае мне было удивительно хорошо и удобно, я готова была лежать так хоть всю оставшуюся жизнь.

— Так вот что это за место такое, — пробормотала себе под нос.

— Да, — усмехнулся муж, обдав дыханием мою макушку, потом потёрся об неё щекой.

— Почему ты мне не сказал?

— Не хотел портить тебе удовольствие от пикника. Ты бы волновалась и уже не смогла бы наслаждаться этим днём.

И я поняла, что он прав. Я бы переживала, пыталась представить, как это будет происходить, и мне было бы не по себе. И уж точно я не смогла бы насладиться купанием в озере, а также играми, и не только.

— Я и правда боялась. Мне это всё казалось жутким, неправильным. А теперь совсем не кажется. Всё было так чудесно! И я понимаю теперь, что это — нормально, так и должно быть. Почему, Эльрион? Только потому, что мы это уже сделали?

Изогнув шею, я посмотрела на лицо мужа. Ну, точнее, на морду, но теперь я прекрасно видела в ней его лицо. Это был мой муж. Эльрион. Я вдруг осознала, что хотя короля назвать по имени мне было сложно, дракона оказалось совсем легко. Просто день открытий какой-то.

— Нет, не только. Раньше ты думала об этом, будучи человеком. То есть не человеком, но ты понимаешь, о чём я. В двуногой ипостаси это казалось тебе странным и неправильным, потому что где-то на уровне подсознания у тебя стоял барьер. Эта связь тебе казалась… межвидовой. Ты задумывалась об этом в облике драконицы?

— Нет. Когда бы я успела?

— Действительно. Ты же у меня чудо, за день летать научилась. — Дракон потёрся своим носом об мой, это было почти так же приятно, как если бы он меня поцеловал. — А вот осознала, кто ты такая, похоже, всё равно не до конца.

— Это было так неожиданно. Иногда мне всё ещё кажется, что я сплю.

— Нет, ты не спишь. Просто тебе сложно. Ты слишком долго считала себя человеком. Но сейчас мы с тобой равны. Одного вида. Мы оба — драконы. И то, что между нами только что произошло, для двух драконов абсолютно естественно. Как естественно то, что мы делали немного раньше, будучи оба в двуногой ипостаси.

— Кажется, начинаю понимать, — я снова опустила голову, держать её поднятой было лень.

Заметила, что под моей щекой что-то вроде подушки из сложенного в несколько раз одеяла. Хотя шкура дракона была прочной и не нуждалась в чём-то мягком так, как нежное человеческое тело, Эльрион всё равно обо мне позаботился. От осознания этого в груди заворочалось что-то мягкое и пушистое.

И тут новая мысль заставила резко вынырнуть из сонливости.

— Ой, Эльрион! Это я, получается, беременна, да?

Завозилась, щупая живот, даже попыталась его рассмотреть, нырнув с головой под укрывающее меня крыло чёрного дракона. А он снова расхохотался. Мой муж сегодня смеялся больше, чем за всё время, что я его знала. И я подозревала, что смеялся он надо мной. Но почему-то совсем не было обидно, наоборот, захотелось самой захихикать, пусть даже неясно — над чем.

— Ох, Дарёна! — дракон потёрся носом о мою макушку, словно поцеловал, как часто делал в человеческом обличье. — Ты бы ничего не увидела и не нащупала, будь ты даже человеком. Слишком мало времени прошло. А то, что беременна… Мы так не говорим, потому что от зачатия до откладки яйца проходит всего несколько часов, и нам не нужно отдельное слово для этого недолгого состояния. Но если для тебя так привычнее — да, ты беременна.

— У нас это длится девять месяцев, и тело сильно меняется. А у вас что-нибудь меняется? Ну, хотя бы на эти несколько часов?

— Дарёна, ты всё никак не привыкнешь к тому, кем являешься, — вздохнул муж. — Так вот, у нас, драконов, — слово «нас» он особо выделил голосом, — ничего не меняется. По крайней мере — никто ещё такого не замечал.

— Ну, что живот не вырастет — это понятно, — согласилась. — Видела я ваши… то есть наши яйца, они же крошечные. — Я согнула пальцы, показывая яйцо, и если бы это была человеческая рука, то я показала бы размер куриного яйца, всего-навсего. — А остальное? Тошнить тоже не будет?

— Нет. А человеческих женщин что, тошнит?

— Ещё как! И рвёт даже, — кивнула, вспоминая сестрёнкины мучения. — А голова кружиться тоже не будет? И в обморок не упаду?

— Ты уже упала. Один раз. Этого достаточно.

— Так это я от удовольствия! Это не в счёт. А что, все падают?

— Нет. Но, судя по рассказам мужчин — такое случается нередко. Знаешь, мне почему-то так жалко человеческих женщин стало, что они всё это испытывают.

— И не только это. Когда живот растёт, то спина болит, ноги отекают, да много всякого. Но это нормально, так всегда и у всех бывает. — Я пожала плечами. — Такова плата за ребёночка.

— К счастью, тебе не придётся расплачиваться подобным образом.

— Ты прав. Прежде я радовалась тому, что дракон, потому что летать теперь могу. А оказывается — мне есть чему ещё радоваться.

Мы немного полежали молча, я старалась окончательно осознать, как же мне повезло, и сколько ещё подарков готовит мне жизнь. Потом решила спросить:

— А что теперь? Я знаю, что не должна превращаться в человека, пока… — тут всё же запнулась. Говорить о себе «снесу яйцо» было слишком странно. Я же не курица! Хотя… сейчас я ящерица, а они тоже яйца несут. То есть кладут.

— Да, пока тебе обращаться нельзя, — муж снова меня понял и тоже не стал ничего уточнять. — Собственно — и не получилось бы. Но в остальном — делай что хочешь, несколько часов у тебя есть.

— Могу полетать?

— Можешь. Но мы ещё налетаемся, возвращаясь домой. Лучше давай ещё разок искупаемся — мы ещё нескоро сможем сюда вернуться.

— Искупаться? — я оглянулась на озеро. Соблазнительно. Эльрион прав — налетаться я ещё успею, и належаться в его объятиях — тоже, а вот окунуться в такое удивительное озеро — редкая возможность. Вот только… — Я не умею плавать драконом. Меня не учили, да и негде там было.

— Дарёна, во-первых, если умеешь плавать в двуногой ипостаси, сможешь и в крылатой. А во-вторых, не думаю, что, даже не умея плавать, ты утонула бы в этом озере. Пойдём, сама увидишь.

И он встал, оставляя меня одну лежать на травке. Сразу стало неуютно, и валяться расхотелось. Поэтому я вскочила и побежала за мужем к озеру.

И очень быстро поняла, почему не смогу в нём утонуть. Да потому что, даже в самом глубоком месте я могла стоять на дне, а голова моя всё равно торчала при этом из воды. Плавать мне это не помешало, озеро всё равно было достаточно широким, чтобы получить удовольствие от барахтанья в нём.

Мы с Эльрионом играли в воде, как дети, драконий облик давал больше возможностей для шалостей, например, крыльями было гораздо удобнее поднимать тучи брызг, чем руками. А ещё можно было взлететь невысоко над водой, а потом плюхнуться в неё камушком, поджав лапы и крылья — это было забавно и весело, к тому же драконья чешуя защищала тело, и удариться о воду при неудачном падении — в детстве со мной такое иногда случалось, — было невозможно.

Потом мы поплескались под водопадом. Ледяная для человека, для дракона вода была лишь прохладной. Жаль, что водопад был совсем небольшим, под него можно было лишь подставить голову, или лапы, или часть крыла.

А ещё можно было набрать воды из водопада в крыло, сложив его ковшиком, подкрасться и вылить её на голову тому, кто расслабился и замечтался, плавая в тёплой части озера. Жаль, что эта мысль пришла в голову не мне, но когда мы прилетим сюда в другой раз, я обязательно отыграюсь!

Наверное, я бы здесь с удовольствием и на ночь осталась, если бы не отсутствие еды и… то, о чём я старалась не думать. Пока не думать, играя и резвясь в воде, оттягивая тот момент, когда придётся ощутить себя… курицей. Остальным драконам проще, для них это реальность их мира, такая же, как сон и еда. Наверное, узнай они, как рождаются наши дети, — содрогнулись бы. И, поняв, что им предстоит подобное, тоже подумали бы: «Я же не корова, чтобы ТАК ребёнка заводить, ужас-ужас».

В общем, несмотря на то, что драконы в этом плане выигрывали, я гнала от себя мысль о снесении яйца, насколько было возможно. И бултыхалась в озере, пока король не взглянул на солнце и не сказал:

— Пора.

Ну, раз пора — значит, пора. Я выбралась из воды, постояла спокойно, пока муж обсушивал мою чешую своей магией, а потом взлетела.

Ох, как же я люблю полёт! Какое это чудо — лететь высоко над землёй, чувствовать ветер крыльями, понимать, насколько же ты ближе к небу, чем все те, кто ходит по земле и взлететь никогда не сможет.

Я была в таком восторге от полёта, что даже немного пошалила: сделала несколько кругов вокруг неторопливо летящего чёрного дракона — наверное, он специально замедлился, чтобы я не устала, — потом пролетела под ним, затем над ним, а потом оказалось, что я в полёте нечаянно развернулась вверх ногами и падаю, потому что крылья потеряли опору.

Упасть мне, конечно, не дали. Миг — и я лечу в лапах мужа, всё так же, лапами и животом кверху, а беспомощно обвисшими крыльями — вниз.

— Ой! — только и сумела сказать.

— Вот тебе и «ой», — усмехнулся Эльрион, продолжая меня нести.

Какой же он сильный! Я, конечно, вполовину его меньше, но это ж не на руках нести, идя по земле ногами, это нужно в воздухе удерживать и себя, и меня. А он даже скорость не сбавил, держит так, словно я не тяжелее кресла.

— Мы кресло оставили! — стукнула в голову новая мысль. — И корзину с посудой! И одеяло. Ой, и всю одежду тоже! Нужно вернуться.

— Не нужно, — снижаясь над одной из вершин, улыбнулся мне дракон. — Их заберут. Я всё же король.

И он высокомерно задрал подбородок, а в глазах — смешинки. Залюбовавшись выражением его лица — то есть морды, но всё равно, — я не сразу заметила, что он развернулся в воздухе так, что теперь мы зависли головами вверх, хвостами вниз. Ещё миг — и я приземлились задними ногами на твёрдую поверхность вершины одной из гор. Продолжая висеть в воздухе, Эльрион дождался, когда я обрету устойчивость, опираясь ещё и на хвост, а потом выпустил меня и отлетел чуть в сторону.

Теперь я могла снова взлететь. Больше играться я не стала, пристроилась рядом с мужем. На душе было тепло и солнечно, я в очередной раз осознала, что рядом с ним в полной безопасности. Он всегда защитит меня и от сторонней угрозы, и от собственной неуклюжести. Подумать только, а ведь совсем недавно я его боялась!

Чувствуя неловкость за своё поведение, я решилась:

— Извини, что я так глупо себя повела.

— Это нормально. Знала бы ты, что я сам вытворял, едва освоив полёт и считая, что умею теперь всё. Моим наставником был дядя со стороны матери, специально прилетал сюда для этого. Так вот, он дал мне пару раз упасть и хорошенько удариться. Это было весьма действенно.

— Я больше не буду.

— Когда меня нет рядом — лучше не надо. Но поверь, я не позволю тебе упасть. Никогда.

— Я знаю, — улыбнулась, потому что и правда это знала.

Какое-то время мы летели молча. Я наслаждалась полётом, тем, что Эльрион летит рядом, и вообще — день был просто чудесным, настроение — отличным, хотелось вот так лететь и лететь бесконечно.

Но когда под нами уже зелёным ковром проносился лес, а вдали показалась серая громада замка, я вздрогнула от пришедшей в голову мысли.

— Все знают, куда и зачем мы улетали… — обречённо пробормотала я.

— Да, — кивнул чёрный дракон, хотя я вовсе не спрашивала.

— И все знают, чем именно мы там занимались, — прошептала совсем уж убитым тоном.

— Дарёна, когда мы ушли с брачного пира — все знали, куда и зачем мы идём. Когда удаляемся в нашу спальню каждый вечер — тоже. Все женатые пары делают то же самое, ничего нового. Почему тебя так смутил именно этот раз?

— Не знаю.

— Потому что мы делали это в виде драконов?

Он что, мысли мои читает? Попыталась пожать плечами, забыв, что в полёте этого делать не стоит, сбилась с ритма, но быстро выправилась.

— Делаешь успехи, — похвалил меня Эльрион. — Девочка моя золотая, каждая супружеская пара делала там то же самое. И получала от этого удовольствие. Это нормально и естественно. Мы — драконы. Мы такие, какие есть. И кроме тебя, никого не смущает то, что сегодня произошло. Я понимаю, что для тебя всё случилось слишком быстро, ты не успела всё осознать и свыкнуться с тем, кто ты есть на самом деле. Но просто поверь мне — все за нас очень рады, и это всё.

— Всё?

— Ещё нам немного завидуют. Теперь точно всё.

Я постаралась утешиться этим сознанием, тем более что времени на долгое переживание уже не осталось — мы прилетели. Несколько членов семьи — старшие, те, кто не участвовал в обучении другой пары молодожёнов, — ждали нашего прилёта во дворе, но, к моей радости, ничего говорить не стали, просто улыбнулись и приветливо помахали нам руками.

Вслед за мужем я опустилась возле одного из амбаров, самого дальнего, с гостеприимно распахнутыми воротами, и впервые зашла внутрь. Ворота закрылись за мной, но в амбаре всё равно было светло — солнце попадало внутрь сквозь узкие окна, расположенные под самой крышей.

Я огляделась — для нас двоих было тесновато, но двигаться мы могли. На одной из стен были прибиты крючки и вешалки, на нескольких из них была развешана одежда, мужская и женская, я сразу узнала одно из своих платьев, остальные крючки были пустыми. В углу, возле маленькой двери, через которую драконы выходили уже в двуногой форме, находилось гнёздышко из соломы, накрытое красивым покрывалом.

Осмотревшись, я взглянула на мужа, который уселся в другом углу и наблюдал за мной.

— И что дальше?

— Ждём. Располагайся, как тебе удобно. Можешь на гнездо, а можешь… — и он раскрыл мне объятия.

Их-то я и выбрала. Гнездо, конечно, выглядело мягким и удобным, но, представив, как сижу на нём, я вновь почувствовала себя курицей. Поэтому свернулась калачиком в объятиях мужа.

Немного посидели молча. Потом я не выдержала:

— А сколько нужно ждать?

— На ужин успеем, — усмехнулся Эльрион и потёрся своим носом о мой. — А пока просто расслабься и думай о чём-нибудь хорошем.

— Попробую, — положив голову мужу на грудь, постаралась расслабиться. Но в голову лезли всякие мысли — как это всё произойдёт? Это больно? А схватки долго продлятся? А там, во дворе, все так и стоят или разошлись — окна были слишком высоко, и сидя я выглянуть не могла. А вставать не хотелось. В итоге я просто начала считать удары сердца чёрного дракона, бившегося прямо под моим ухом.

На двести восемнадцатом ударе встрепенулась.

— Ой, Эльрион, мне так неудобно, но…

— Но? — подбодрил меня муж, поскольку я запнулась, не решаясь признаться в стыдном. Но пришлось, потому что нужда нарастала.

— Мне нужно… в уборную. У вас здесь есть, куда можно сходить в виде дракона?

Эльрион широко улыбнулся и указал на гнездо.

— Сюда.

— Что?

— Дарёна, садись на гнездо, — мне показалось, что он с трудом сдерживается, чтобы не засмеяться. — Пора.

— Но… мне правда в уборную надо!

Чёрный дракон встал, так и держа меня в охапке, потом водрузил на гнездо.

— Тебе не нужно в уборную, жена моя. Ты готова отложить яйцо.

— Сейчас? Вот прямо сейчас? — меня охватила паника. — Выйди! Выйди! Мужчинам нельзя смотреть на роды!

— Дарёна, какие роды? Ты всего лишь отложишь яйцо. И я не знаю, как у людей, а у нас, драконов, муж всегда при этом присутствует.

— Тогда отвернись! Отвернись!

Дракон всё же расхохотался.

— Да ты посмотри на себя! Я же всё равно ничего не увижу.

Огляделась — да, я сидела в ямке гнезда, как в тазу, поджав колени к животу и обернув вокруг себя хвост. Увидеть, что там, подо мной, происходит, было и правда невозможно. Но это не мешало мне стесняться и верещать в панике.

— Всё равно! Отвернись! Или… или зажмурься хотя бы. Ну, пожа… — я перепуганно замолчала, замерла, а потом, боясь пошевелиться или даже громко разговаривать, прошептала: — Ой, Эльрион, из меня что-то выпало…

— Ну вот, а ты боялась, — муж нежно потёрся своим носом об мой.

— Это… это и всё?

— Всё. А ты ждала чего-то ещё?

— Ну… боли, хоть какой-нибудь. Рожать всегда больно. — И тут до меня дошло, что я сижу на яйце. — Я же его раздавлю!

Вскочила, отпрыгнула в сторону, чуть не упав, — лапы мужа удержали. Замерла, восстановила равновесие, оглянулась. В гнезде лежал… камушек. Да, я знала, как выглядят драконьи яйца, но всё равно в голове сидело куриное яйцо, его-то я и думала увидеть. Но нет — это был именно камушек. Серый и невзрачный. И от речной гальки отличался лишь более правильной формой.

Я попыталась осознать, что вот это — мой ребёнок. Ну, ладно, будущий ребёнок. Не получалось. Я видела перед собой маленький камушек и не чувствовала ничего, что положено чувствовать молодой матери. Наверное, потому, что всё произошло слишком быстро — и появление на свет этого яйца, и то, что я оказалась драконом, и даже сама моя свадьба. Всё в моей жизни слишком быстро менялось, я просто не успевала осознать и прочувствовать. Привыкнуть. Сжиться с мыслью.

Ладно, малыш вылупится почти через год, надеюсь, к этому времени я с этой мыслью свыкнусь. А пока передо мной лежал маленький камушек, к которому Эльрион зачем-то протянул лапу. Огромную лапу со здоровенными когтями. К маленькому, хрупкому камушку.

— Не трогай! — зарычала я и ударила по этой жуткой лапе, которая тянулась к моему… камушку. Мой Камушек! Никому не дам! — Раздавишь!

— Дарёна, я всего лишь хотел его обсушить, — ровным, умиротворяющим тоном попытался успокоить меня муж. Кажется, его не рассердила и даже не удивила моя реакция. А вот меня она напугала. Я ударила короля! Как я могла?!

— П-прости… — всхлипнула, сжимаясь в комочек.

— Девочка моя, я не сержусь, ну, что ты, — чёрный дракон обнял меня, убрав лапу от Камушка, — это я заметила с облегчением. — Я всё понимаю, это нормально. Многие самки даже кусают своих мужей после того, как снесли первое яйцо. Это нормально, это инстинкт. Давай-ка лучше превратимся, пока ты меня тоже не покусала.

— Ладно, — всхлипнула, превращаясь обратно в человека. И теперь меня обнимали не чешуйчатые драконьи лапы, а крепкие и тёплые человечьи. К губам прижались мягкие губы.

— Спасибо, моя золотая девочка, что подарила мне малыша.

— Малыша? — я оглянулась на Камушек. Теперь, когда я уже не была огромным драконом, Камушек выглядел крупным валуном, в котором вполне мог бы поместиться почти годовалый младенец, если свернётся клубочком. Когда-то и я в таком же сидела. До сих пор не верится.

— Ты привыкнешь, — всё понимающие глаза мужа смотрели на меня с нежностью. — А теперь давай оденемся и представим нашего будущего малыша семье. И ещё, Дарёна, у меня к тебе просьба.

— Какая? — я всё ещё чувствовала вину и готова была на всё, чтобы её загладить.

— Хотя мы уже не драконы, продолжай называть меня по имени.

Глава 21. ПЛАНЫ

День шестой

— Хотя мы уже не драконы, продолжай называть меня по имени.

Я замерла, осознавая, что всё это время общалась с мужем-драконом совсем не так, как прежде с мужем-человеком. Ну, не с человеком, а с двуногой формой дракона, просто мне так легче различать. И хотя мы чудесно провели время в долине, купались, играли и вроде бы ещё больше сблизились, но, несмотря на неоднократные просьбы, я мужу всё равно выкала. Не могла иначе.

С драконом всё было по-другому. Та внутренняя стена, которая не позволяла мне окончательно забыть, что передо мной король, куда-то делась. Рухнула. И я легко обращалась к нему по имени и на «ты».

А теперь мы снова «люди». И та стена, наверное, снова между нами встанет? Но ведь я могла звать мужа по имени, мне было легко и… и даже нравилось. У него ведь такое красивое имя. Может, если постараться… У меня ведь пару раз получалось. Через силу, но смогла же.

Нужно попробовать.

— Хорошо, Эльрион.

Вот! Сказала. И не подавилась. Да, пришлось сделать усилие, само имя с языка уже не слетало, но было всё равно легче, чем в прежние дни. Значит, буду и дальше стараться, вон, как муж обрадовался, а ради его улыбки я ещё и не на такое готова.

Мы оделись — Эльрион быстрее, поэтому, пока я возилась со шнуровкой платья, осушил яйцо магией, а потом завернул в красиво расшитое полотенце, которое, оказывается, лежало возле гнезда, но за покрывалом я его не заметила. На всё это я реагировала уже спокойно. То ли потому, что уже не была в форме драконицы, а именно им свойственно кидаться на мужей, защищая яйцо, хотя уж те точно ему вреда не причинили бы. Или же потому, что яйцо уже не выглядело крошечным хрупким камушком, скорее уж здоровенным булыжником, и муж, в двуногой форме, не выглядел рядом с ним опасным.

Когда я полностью привела себя в порядок, Эльрион, удерживая свёрток с яйцом одной рукой — я подозрительно косилась на него, но помалкивала, — приобнял меня второй и вывел из амбара. Нас встречали. Лиора, Баэдор с Силдой, Фаилан и Элида. Молодёжи не было, наверное, урок ещё не закончился, а Дионил с Георой гуляют где-то, им не до нас.

— Поздравляем, — свекровь расцеловала меня, потом сына, заставив нагнуться. Потом полюбовалась краем яйца, торчащим из полотенца. — Какой чудесный малыш. Уверена, он будет просто красавчиком.

— Бабуль, да что ты там разглядела-то? — Фаилан встал на цыпочки, рассматривая свёрток, и озвучил моё удивление. — Обычное яйцо. Они все одинаковые.

— А ты на родителей глянь, красивые какие, — усмехнулась Лиора. — И кто у них родиться может?

— Аааа… Тогда ладно, — согласился мальчик и снова взглянув на яйцо, глубокомысленно протянул: — Да, красавчик.

Взрослые с улыбкой переглянулись — уж очень забавно это прозвучало. А Баэдор спросил, почему-то глядя на моего мужа:

— Очень больно было?

— Совсем не больно! — выпалила я, а потом задумалась — так всё же бывает и больно, а мне просто повезло? Я так и знала!

— Да я не тебе, — отмахнулся от меня Баэдор и снова сочувственно глянул на брата. — Сильно цапнула?

— Нет, — усмехнулся Эльрион. — Вообще не цапнула. По лапе только стукнула, и всё.

— Повезло тебе. А я думал, что Силда мне лапу отгрызёт, после того, как я всего лишь хотел получше нашего первенца рассмотреть.

— А не нужно было эту самую лапу к моему Раэгону тянуть, — хмыкнула Силда, ничуть не смутившись, в отличие от меня — до сих пор неловко за свой поступок. — И вообще, у тебя всё почти сразу же зажило, так что не ной.

— Бабушка, а ты дедушку тоже за лапу укусила? — поинтересовалась Элида, с интересом слушая воспоминания старших.

— Конечно же, нет! — гордо ответила Лиора, и мне стало ещё более неловко. Вот она — настоящая королева, всегда себя в руках, то есть, в лапах держит, не то что я. И тут она пожала плечами и не менее гордо добавила. — Я вцепилась ему в хвост.

Захихикала даже я. И стало как-то легче, значит, не так и страшно, что я мужа ударила. Точнее — вообще не страшно, а нормально даже. Да и не так уж и больно я ударила, так, хлопнула просто. Всё же, лапа, которую он протянул к Камушку, была слишком большой.

— Думаю, нужно поместить нашего малыша туда, где он будет в безопасности, — поглядывая на меня, словно читая мои мысли, предложил Эльрион. — Дарёна, подержи-ка.

И он протянул мне яйцо. Я машинально протянула руки, готовая удерживать его изо всех сил — выглядел Камушек очень тяжёлым. Но внешность оказалась обманчива, я забыла, что это всё же не настоящий камень, который я точно не подняла бы, а яйцо. И весило оно… наверное, как годовалый ребёнок и весило. Не пушинка, но удержать можно без труда. Я прижала свой Камушек к груди, боясь уронить, а муж в это время обратился и, подхватив меня в лапы, взлетел на крышу.

Остальные поднялись так же, прихватив детей. Всё же, так намного удобнее, чем подниматься по лестнице на четвёртый этаж. Вот научусь одежду сохранять, и тоже смогу легко взлетать на крышу, хотя для этого обычно несколько лет нужно. Но если честно, мне по лестнице особо и подниматься-то не приходилось, чаще муж на руках носил.

На крыше, обратившись, Эльрион снова забрал у меня яйцо — я выдохнула с облегчением, всё же, его руки надёжнее моих были, — и мы всей толпой направились в комнату для яиц. На этот раз тут лежали уже три перинки. Средняя — с яйцом, и две пустых, по краям, голубая и малиновая. На голубую Эльрион и уложил наше яйцо, аккуратно сняв полотенце.

— Неара свою перинку принесла, как только узнала, что ты тоже дракон, — пояснила Лиора. — Мне кажется, даже обрадовалась. На мою-то, как я понимаю, согласилась, чтобы не обидеть, а тут такой удобный случай своей воспользоваться подвернулся. Думала я, для правнука перинку вышиваю, а вышло, что для внука. Или внучки. Не ждала уже даже, хотя, конечно, надеялась, что ты, сынок, всё же женишься когда-нибудь.

— Твои надежды были не напрасными, мамы. Я женился, мне просто нужно было дождаться Дарёну.

— Собственно, ты её не особо-то дожидался, братец, — Баэдор хлопнул короля по плечу. — Знай ты раньше, кто она такая на самом деле, ещё четыре года бы кругами вокруг летал.

— Да, мне повезло, — муж крепче притиснул меня к боку и поцеловал в макушку.

— Три перинки одновременно! — Силда умильно рассматривала содержимое комнаты. — Королевский род возрождается.

— Да, — кивнула Лиора. — Придёт время, здесь и по десять яиц одновременно будет лежать.

— Пап, а ты ведь сегодня уже не будешь своими важными королевскими делами заниматься, — Фаилан прижался к свободной руке отца.

— Нет, сынок, — приобняв мальчика, ответил Эльрион. — Этот день я решил полностью посвятить семье.

— Можно, я с вами побуду? Мы могли бы погулять вместе, — парнишка льнул к отцу, выпрашивая хоть малую толику внимания.

— Фаилан, Дарёна только что снесла яйцо, ей нужно отдохнуть, — покачала головой Лиора. Мальчик сник. Мне стало его жалко.

— Я не устала, — возразила свекрови, — и с удовольствием погуляла бы. Я здесь почти ничего не видела, ни в одном саду до сих пор не была, только внутренний из окна видела. Эльрион, мы ведь можем погулять после ужина? — спросила у мужа, подумав, что не мне одной решать.

— Конечно, — улыбнулся он в ответ. — Всё, что захочешь. Покажем Дарёне большой сад, — это уже сыну. — А пока нам нужно привести себя в порядок.

И я поняла, что он прав. Хотя мы почти весь день купались в озере, но всё равно, хотелось вымыться, мы ведь лежали драконами, то есть, голышом, прямо на траве, и потом босиком ходили. Да и причесаться тоже не мешало бы.

Пока искупались, помогая друг другу, пока муж мне косу заплёл — пришло время ужина. Ели в семейной столовой, видимо то, что на Георе помолвочный браслет, сделало её почти членом семьи. Хотя спать её уложили всё же в гостевом крыле. Это я узнала за столом, причём не от неё. Геора, как и остальные, поздравила нас с Эльрионом с будущим малышом, но потом в общей беседе не участвовала, шепталась о чём-то с Дионилом. Влюблённые сидели на краю стола, подальше от остальных, и кормили друг друга с рук самыми вкусными кусочками. Их оставили в покое, ведь у этой парочки осталось всего несколько дней вместе перед многомесячной разлукой.

Разговор за столом вертелся вокруг воспоминаний о том, кто и что чувствовал, снеся первое яйцо, какое впечатление будущие дети произведи на новоявленных отцов, и кто кого и куда кусал. И почему я раньше не знала о таком… нет, не то чтобы обычае, а просто об особенности драконов? Наверное, потому, что никогда не присутствовала при подобных обсуждениях. Да, у красных дети появлялись регулярно, может, что-то и обсуждалось ими, но поскольку там за столом собирались десятки драконов, и молодёжь традиционно держалась отдельно, шушукаясь о своём, то и разговоры взрослых услышать я не могла.

А у чёрных за столом сидело так мало народа, что разговор обычно становился общим. И дети слушали и мотали на ус.

Ещё я заметила одну странность — вспоминали о многом, но вот про озеро с горячими ключами и водопадом не упомянул никто, а ведь оно было таким чудом, неужели на остальных это не произвело такое же впечатление, как на меня? Не удержавшись, потянула мужа за рукав, а когда он наклонился, прошептала ему на ухо свой вопрос.

— Они не хотят испортить сюрприз для молодёжи. И ты ничего не говори девочкам, хорошо? — шепнул он в ответ.

— Хорошо, — кивнула я и вернулась к куриной ножке.

Конечно, я никому ничего не скажу. Достаточно вспомнить свой восторг сначала от того, что увидела, а потом и от того, что почувствовала в той долине и озере. Нет, я ни за что не лишу молодёжь такого же удовольствия.

Когда ужин завершился, и все выходили из комнаты, Леикон окликнул моего мужа:

— Пап, можно спросить?

— Конечно, — Эльрион остановился, а я пошла дальше, чтобы не мешать. Мало ли, о чём парень спросить хочет.

Но стоило мне отойти на десяток шагов, как меня схватили за руку и заволокли в какую-то комнату — я и пискнуть не успела. Испугаться, поначалу, тоже — что со мной может случиться в королевском замке? — пока не услышала возбуждённый шёпот Неары:

— Ну! Давай! Рассказывай, скорее!

Вот же влипла! И не удрать никак, если только силой вырываться, потому что руку мою Неара держала крепко.

— О чём? — решила сыграть непонимание.

— Об этом! — девушка зашевелила бровями, буравя меня взглядом, наверное, думая, что так я лучше пойму. Я, в общем-то, и так догадалась, но ни за что этой болтушке ничего больше не расскажу.

— Ах, об этом… — сделала вид, что поняла её кривляния. — Ты не волнуйся, Неара, это совсем не больно. Драконами-то мы большие, а яичко совсем ма-аленькое, — и я сложила ладонь ковшиком, словно держа в ней яичко.

— Ох, Дарёна, какая ты непонятливая! Я не про яйцо спрашиваю, а про это! — она снова зашевелила бровями. — О том, как вы то яйцо делали?

— А разве тебе мама совсем ничего не рассказывала? — сочувственно взглянула не неё. — Неара, ты только не волнуйся, это совсем не страшно. Ты когда-нибудь видела, как собачка на собачку лезет? Или как петух курицу топчет?

— Да знаю я, как яйца делают! Ты что, издеваешься? — взвыла Неара, а потом притихла, внимательно пригляделась ко мне — я сделала самое простодушное лицо, какое только смогла. Видимо, не очень удачно. — Издеваешься, — кивнула Неара сама себе, потом просительно заглянула мне в глаза. — Мне нужны подробности, понимаешь? Всё-всё, подробно-подробно!

Хорошо, будут тебе подробности, Неара! Сама напросилась.

— Ладно, слушай. Утром мы не позавтракали, но Силда дала мне с собой пирожок. Большой, с мясом.

— А это мне зачем?

— Ты же подробности хотела. Так вот, пирожок был очень вкусный…

— Стоп, я поняла. Давай без пирожка. Вы полетели… куда?

— Ммм… — я оглянулась на окна, пытаясь сообразить, с какой стороны вход в замок, — туда. Мы полетели туда! Там был лес…

— Знаю. Дальше!

— И дальше тоже был лес. И ещё лес, а потом…

— Лес, я уже поняла!

— Не-ет, дальше было пастбище. И вот летим мы над ним, летим, летим…

— Дарёна!

— Ты же подробно хотела! Так вот, летим мы над пастбищем, летим, летим…

— Я тебя сейчас укушу!

— Интересно, а кусание королевы приравнивается к государственной измене? Нужно будет уточнить.

— Дарёна, не вредничай! Что там дальше было?

— А дальше были горы. И вот, летим мы над горами, летим, летим, летим…

— Ты что, целый час «лететь» будешь?

— Над горами? — решила сыграть дурочку. — Нет, над ними не час, поменьше, но если считать с пастбищем и лесом — то даже больше. И вот, там такие горы большие, не то что те, где мы летать учились, и выше намного, и сплошняком. Словно слиплись между собой, куда не глянь — горы, горы…

— Ррр…

— Кусаться нельзя! В общем, горы очень высокие и почти лысые, только внизу немного травы.

— Дальше что?!

— Дальше тоже горы. Мы очень долго летели.

— Дарён, ну, хватит, а! Я же должна знать. Страшно же!

— Страшно? — вот тут я растерялась. Думала, у неё обычное любопытство, вот и дразнила. Но неужели и Неара так же боится, как я раньше? Она же дракон, вроде для них это нормально.

Но если подумать… Первой ночи с королём я тоже боялась, хотя он и не был тогда драконом. Знала, что будет происходить, и всё равно — в первый раз страшно было. Наверное, и драконий первый раз я бы тоже боялась, если бы мой муж не пошёл на хитрость. А Неару-то так уже не обмануть, она точно будет знать, что и когда. И бояться неведомого.

Потянулась, обняла девушку свободной рукой, зашептала в ухо.

— Не нужно бояться. Нет ничего страшного, правда. Пока ты человек… ну, не дракон… тот, что с крыльями. В общем, сейчас тебе это кажется странным и, наверное, даже страшным. Но как только обратишься — страх пройдёт. И всё будет замечательно!

— Правда? — Неара отстранила меня, заглядывая в глаза.

— Правда. Посмотри на меня. Я всю жизнь считала себя человеком, мне в сто раз страшнее было, непривычнее. И если даже я тебе говорю, что бояться не надо — поверь, так оно и есть. Я ведь тебя ещё ни разу не обманула, верно?

— Верно, — задумчиво протянула Неара, видимо, вспоминая наши прежние разговоры. — Значит, говоришь, замечательно? — робко улыбнулась.

— Лучше всего на свете, — кивнула, вспомнив, как сознание от удовольствия потеряла. — Просто примешь крылатую форму — и все страхи исчезнут.

— Спасибо! — подруга порывисто обняла меня. — Я тебе верю. — Шагнула к двери, но остановилась, задумчиво прикусив губу. — И ты его не боялась?

— Нет, конечно, — странный вопрос.

— А как же это их «самка, готовая снести яйцо, боится самцов»? Как же тот твой ужас?

— Не знаю, — теперь уже растерялась я. Потом задумалась, вспоминая.

Насколько я поняла, как только было зачато яйцо, все эти ужасы исчезли — и самцов я бы уже не привлекала, и сама не боялась. А до зачатия был только тот самый недолгий момент, когда мы это самое яйцо делали. И в тот момент я не то что не боялась мужа, я себя не осознавала. И что теперь сказать Неаре, если и для меня это непонятно?

— Я его не боялась, — сейчас главное — успокоить страхи Неары, о которых я и не подозревала даже, она всегда такой уверенной казалась. — Совсем. Не знаю, почему. Но пока ты не спросила — я и не помнила о своих страхах. Думаю, нас бы предупредили, будь это не так, верно?

— Верно.

— Вот и не бойся. Всё будет хорошо.

— Спасибо, — Неара снова меня обняла, а потом заглянула в глаза, и… — А что ты чувствовала?

О, не-ет! Я-то думала, что Неара услышала всё, что хотела. Но она не была бы собой, если бы вновь не заставила меня смущаться. И что мне теперь делать?

— Дарёна, вот ты где! — в дверь заглянул Фаилан, а потом крикнул куда-то в коридор: — Па-ап, она здесь! — И снова мне, укоризненно: — Мы же по саду гулять собирались, а вы тут болтаете!

В дверь заглянул Эльрион, быстро осмотрел нас двоих, оценил мой загнанный, молящий о помощи взгляд и тут же, шагнув вперёд, вытянул из рук молодой драконицы, крепко держащих меня за плечи.

— Извини, Неара, но мы, и правда, обещали Фаилану. Наговоритесь ещё, жизнь длинная, — и увёл меня под огорчённый вздох Неары и облегчённый — мой.

Большой сад действительно оказался очень красивым. Прежде мне как-то не получалось его увидеть, окна выходили на другую сторону, а пролетая, я едва успевала бросить взгляд вокруг, чаще даже не смотрела в ту сторону. Он делился на две части: первая, ближе к замку, с клумбами, рядами декоративных кустарников и дорожками, вдоль которых, там и здесь, стояли кованые скамьи. Было и немного деревьев — красиво постриженных в шары или пирамиды. В общем, этот сад радовал глаза и приглашал прогуляться или посидеть и отдохнуть в тени дерева на скамеечке. Подумала, что можно будет приходить сюда с книгой, не всё же время в комнате сидеть.

Вторая, дальняя часть, была отгорожена живой изгородью и не была такой яркой и нарядной, как первая, зато порадовала меня даже больше. Здесь тянулись ряды фруктовых деревьев и ягодных кустарников, грядки с земляникой — её листья я узнала, видела в книге, — к сожалению, были пусты, не сезон, малинник тоже — в нём как раз копошились несколько садовников, вырезая недавно отплодоносившие побеги, зато яблоки, груши и сливы богато обсыпали деревья.

Фаилан, который всю прогулку, довольный, шагал между нами, держа меня и Эльриона за руки, и практически не замолкал, рассказывая мне обо всём, что видел, убежал вперёд, чтобы принести мне «самые вкусные груши в этом саду». А я, наконец, улучив минутку наедине с мужем, задала вопрос, который мучил меня всю прогулку:

— Эльрион, — с каждым разом называть мужа по имени становилось всё легче, — а в какой момент я перестала тебя бояться?

Король с удивлением посмотрел на меня.

— Дарёна, откуда же я могу это знать? Но я очень рад, что больше ты меня не боишься.

— Ой, нет, я не так спросила. Я имела в виду — когда мы были драконами. Я не помню, чтобы боялась тебя хоть мгновение там, в долине. Но ведь самка, которая готова снести яйцо, боится самцов. А в какой момент перестаёт?

— Моя золотая девочка, твоя драконица никогда меня не боялась. Самка боится лишь чужих самцов, но не своего, того, с которым прошла «обмен». Это на уровне инстинкта. Сама подумай, как бы мы смогли размножаться, если бы самки испытывали дикий ужас рядом со своими самцами?

— Об этом я не подумала, — пробормотала себе под нос.

А ведь он прав. Сейчас, пытаясь вспомнить ту встречу в каньоне, я осознала, что большого чёрного дракона я не боялась ни секунды. Я была рада спасению, тому, что его спина загородила меня от преследователей и даже от тех трёх драконов, что этих самых преследователей отгоняли. Да, в тот момент я продолжала испытывать животный ужас, ведь поблизости было ещё шесть чужих самцов, но у меня и в мыслях не было отшатнуться, как-то отдалиться от того, кто оказался рядом, от моего мужа, о чём я в тот момент не знала.

Тогда всё произошло очень быстро, но теперь, вспоминая произошедшее, я понимала всё это очень чётко.

Вернулся Фаилан, прижимая к груди несколько груш — они и правда оказались очень сладкими, и хотя ужин был не так давно, и на столе стояли фрукты, как местные, так и заморские, которым я отдала должное, я с удовольствием съела целых две.

Мы ещё немного погуляли по первому, цветочному саду, жуя груши и слушая Фаилана, который теперь носился вокруг нас кругами и болтал о том, что Ваорин и Раэгон обещали взять его на рыбалку когда закончат обучение Леикона, а у него будет свободный от учёбы день, а Элида тоже попросилась, и парни согласились её взять, а зачем, ведь она девочка, а девочки рыбу не ловят.

Я возразила, что ловят. И заявила, что прекрасно умею это делать, поскольку батюшка с детства брал нас с сестрой на рыбалку. Фаилан не поверил, что девочки могут так же хорошо рыбачить, как мальчики. В итоге было решено, что я тоже с ними полечу и покажу, что умею.

Договариваясь о будущем полёте на рыбалку — хотя я даже толком не знала, куда именно, не к той же речушке на дне каньона, — мы с мальчиком начали дружно зевать. День был длинный и насыщенный, по крайней мере — у меня. Эльрион, с улыбкой наблюдавший за нашим спором, сказал, что нам давно пора спать и, обратившись прямо в саду, унёс нас на крышу замка.

Приводя себя в порядок перед сном, я едва держала глаза открытыми, рухнула в постель с мыслью, что усну в следующее мгновение. И уже начала проваливаться в сон, как новая мысль пронзила меня, заставив резко открыть глаза и сесть. То есть, попытаться, поскольку муж держал меня в объятиях. Поэтому, трепыхнувшись, я снова рухнула на подушку, потом взглянула на удивлённого Эльриона.

— Нужно срочно сообщить моей семье, что я — дракон. Моей человеческой семье.

— Мы обязательно им сообщим. Как только ты научишься парить в воздушных потоках — я сам с тобой слетаю.

— А можно им письмо послать? Чтобы быстрее.

— Можно, конечно. Но всё равно, быстро не получится. Я бы послал гонца, но он не знает, где деревня твоих близких. Мы вообще с людьми из Пригорного княжества не контактируем, больше с теми, кто с другой стороны драконьих земель живёт. Значит, письмо нужно пересылать через красных. Но и они смогут передать его лишь человеческому князю, а уже он должен будет передать твоему отцу. И кто знает, сколько времени это займёт? Может, недели.

Я понимала, что муж прав. Вряд ли наш князь кинется посылать гонца к моему деду с обычным письмом, скорее дождётся какой-нибудь оказии в наш край. Или пока кто-то из нашей деревни в столицу по делам не приедет. Тут меня осенило.

— Наша деревня ближе всего к тому месту, где ярмарка была, на которой… всё произошло.

— Можно и так, но это через жёлтых нужно действовать. А ты сама знаешь, как они к людям относятся. Они не полетят письмо относить. Я мог бы приказать — но не хочу заставлять жёлтых. Всё же, ту трагедию они ещё долго будут помнить. Как и люди. Представляешь, что они почувствуют, когда к ним снова жёлтые драконы прилетят?

— Они будут в ужасе.

— Лучше мы сами всё расскажем твоей семье, когда прилетим — и новости сообщим, и ты с близкими пообщаешься.

— Ладно. Постараюсь учиться поскорее.

— Уверен, у тебя всё получится, ты же у меня умница, — Эльрион поцеловал меня в лоб. В губы не стал, наверное, понимал, что сейчас я ни на что не способна, сил нет совершенно. — Только объясни, к чему такая спешка? Да, твои родные должны знать, кто ты такая на самом деле, но вы не виделись восемь лет, что решат несколько дней?

— Это из-за Любавы. Я только что поняла, что раз мы с ней не двойняшки, значит, её родные могут найтись!

— Объясни, пожалуйста.

— Нас ведь почему батюшка с матушкой в дети взяли? Потому что не искал никто. Вот и решили, что нет у нас родных, тех, кто мог забрать. Может, не было, может, все на той ярмарке погибли. Там многие близких своих искали, ведь кроме погибших было потерявшихся много. Люди бежали в панике, куда глаза глядят. Дети терялись, кто рядом бежал — потеряшек этих с собой уводили-уносили, подальше от того ужаса, их потом родные по соседним деревням находили. Некоторые в лесу заблудились, другие люди память от страха потеряли, имя своё забыли. В общем, кого-то находили, кого-то нет, тех считали погибшими.

— А вас не искали?

— Двойняшек не искали! Понимаешь, двойняшек! Это ж редкость такая, примета. Но мы-то не двойняшки. Значит, Любаву могли искать, но так и не нашли. Погибшей посчитали. У дедушки списки должны быть тех, кого не нашли, князь составить велел, чтобы знать, сколько человек на ярмарке погибло. И по тому списку можно попробовать найти её родных! Я же своих нашла…

Найти-то нашла, только радости особой от этого не испытывала. Но, может, с Любавой всё иначе? Уж точно её ни в чём обвинять не стали бы, в чём не виновата.

— Давай сделаем так — ты научишься ловить воздушные потоки крыльями, и после этого мы сами полетим к жёлтым, не дожидаясь их визита. Сэкономим пару дней. А от них до твоей деревни ближе всего добираться, нам краткий путь укажут. Через несколько дней будем у твоих приёмных родителей и всё им расскажем. Хорошо?

— Хорошо, — понимая, что Эльрион предложил идеальное решение — про то, что нам пришлось бы ещё и жёлтых в гости ждать, совсем забыла, — я свернулась в объятиях мужа поуютнее, прижавшись щекой к его груди. — Я буду очень стараться, чтобы скорее научиться парить.

С этой мысль я и уснула.

Глава 22. ЧЕПЧИК

День седьмой

Пробуждение было очень приятным и уже привычным. Муж, давший мне спокойно проспать всю ночь, не удержался, и разбудил меня на рассвете поцелуями и ласками. А я что? Я была только рада. Кто же от такого удовольствия откажется?

Потом мой король ушёл, потому что его ждали важные королевские дела, которые он, ради меня, постоянно откладывал.

— Жаль, что я не смогу сам обучать тебя, — целуя перед уходом, прошептал Эльрион. — Но девочки обучат не хуже. А я постараюсь за эти дни решить все неотложные дела, а остальное или отсрочить, или переложить на Баэдора. И тогда мы сможем с тобой улететь на несколько дней — здесь ничего не развалится.

И он ушёл, посоветовав мне поспать ещё, потому что время совсем раннее. Но мне не спалось. Встала, умылась и вышла из королевских покоев. Навестила Камушек, постояла, глядя на него и на другой, точно такой же — не будь разноцветных перинок, и не понять, какой чей. Чувство было странное — понимала, что это наш с Эльрионом будущий ребёнок, и всё равно, видела лишь большой булыжник. Может, потому, что всё случилось слишком быстро?

Ладно, до появления малыша почти год — привыкну, чувства проснутся. Так всё равно лучше, чем в животе носить.

Побродила по коридору сначала семейного крыла, потом дошла до библиотеки, но заходить не стала — я ещё предыдущую книгу не дочитала. Судя по всему — вся семья, кроме моего мужа, ещё спала, до завтрака ещё далеко. Может, прогуляться?

Выглянула в окно, увидела служанку, несущую откуда-то подойник с молоком. Она исчезла в боковой двери замка, видимо, там и находилась кухня. Кухня! Я же обещала показать Меоне, как печь блины.

Спустилась вниз, побродила по первому этажу, кухню не нашла. Вышла во двор и отыскала ту самую малозаметную дверь. Она и правда вела на кухню. Работающие там женщины сначала растерялись, увидев меня, но я отыскала глазами Меону и напомнила о своём обещании.

Мне тут же предоставили всё необходимое, обрядили в огромный фартук, чтобы одежду не испачкала, и я быстро завела тесто — не забыла за эти годы. Потом немного растерялась — у нас дома готовили в печи, а тут были плиты, внутри которых горел магический огонь, вырываясь вверху сквозь мелкие отверстия, на которые и ставили сковородки и кастрюли. Но печь на них оказалось даже удобнее, и после того, как я испекла несколько блинов, Меона попробовала делать это сама, и вскоре уже ловко орудовала сразу двумя сковородками.

Когда тесто стало подходить к концу, главная повариха, передала сковородки двум помощницам, а сама навела новую порцию, точно повторяя всё, что я делала прежде. После этого делать мне на кухне было уже нечего. Рассказав, с чем именно нужно те блины подавать, я прихватила парочку и ушла с кухни, чтобы не мешать.

Выйдя снова во двор — путь сквозь кухню сразу в замок спросить не сообразила, — я потопталась возле крыльца, не зная, куда себя деть. Потом увидела трёх серых драконов, подлетающих к замку, и засмотрелась на них, потому что серые для меня всё ещё были редкостью.

Из парадных дверей выскочил чёрный дракон, мне незнакомый, и поспешил навстречу уже обратившимся серым — двум молодым, но это ничего не значило, им могло быть и по триста-четыреста лет, и одному пожилому. Поклонившись, чёрный поприветствовал их и сообщил, что король уже ждёт.

Все четверо торопливо зашли в замок, дружно мне поклонившись, проходя мимо, а я стояла с блином в руке, чувствуя себя полной дурой, и даже не сообразила хоть как-то им ответить. А когда спохватилась, рядом никого уже не было.

Решив больше не искушать судьбу, вернулась в королевские покои. Уж здесь на меня точно никто посторонний не наткнётся. Да уж, показала себя королева во всей красе. Лиора бы никогда в такую глупую ситуацию не попала.

— Дарёна, ты встала? — раздался из нижней комнаты голос Неары. Я затаилась, стараясь ничем не выдать себя и радуясь, что поднялась на второй этаж покоев, а не осталась на нижнем. И как хорошо, что никто не может без разрешения сюда подняться. Неара ещё немного потопталась внизу, время от времени выкликая моё имя, но в итоге смирилась и ушла, бурча: — Да сколько же можно спать?!

Выждав время, я вновь спустилась на нижний этаж королевских покоев и, подкравшись к двери, осторожно выглянула в щёлочку. Неара решила устроить мне засаду — прогуливаясь возле двери в утреннюю столовую, она время от времени поглядывала в мою сторону, но, к счастью, того, что я, в свою очередь, подглядываю за ней, не замечала.

Несколько членов семьи прошли в столовую, но Неара оставалась в коридоре, отмахиваясь от тех, кто звал её присоединиться к ним.

Так мы и караулили друг друга, пока из своей комнаты не появилась Лиора. Тогда я тоже вышла и, радостно пожелав им обеим доброго утра, пристроилась возле свекрови. Неара сердито глянула на меня, но ничего не сказав, пошла следом. Пронесло.

Блины понравились всем. Меона расстаралась, и стол, кроме привычных утренних блюд, украшало несколько стопок с блинами, а так же мисочки со сметаной, мёдом и тремя видами варенья, поэтому каждый мог выбрать, что ему по вкусу.

— Ты сегодня будешь с нами заниматься? — поинтересовалась Таода.

— Да, — кивнула, проглотив блин со сметаной. — Мне нужно научиться парить на воздушных потоках. Эльрион сказал, что как только научусь, мы с ним полетим к жёлтым, а потом к людям, навестим мою человеческую семью.

— Значит, вы решили сами лететь, а не ждать, пока жёлтые сюда прилетят? И правильно, — одобрила наше решение Лиора. — Семья у них большая, все захотят тебя увидеть, а сюда всей толпой лететь не совсем удобно.

— Теперь понятно, почему Эльрион Баэдора из постели вытащил ни свет, ни заря, — усмехнулась Силда. — Хочет побольше сделать успеть, да на брата что-то переложить, верно?

— Давно пора, — снова Лиора. — А то всё сам да сам. Ещё и Ваорина нужно подключать, всё же наследник, пусть учится. Эльрион теперь женат, не дело это — женой молодой пренебрегать за делами.

— Он не пренебрегает! — тут же вступилась я за мужа. — Просто, он же не знал, что женится, не успел подготовиться. И всё равно смог для меня столько времени выкроить! Хотя у короля, наверное, очень много забот.

— Могло и меньше быть, если бы научился на других хоть что-то перекладывать, — вздохнула Лиора. — Он ведь совсем юным на трон взошёл, Баэдор мальчишкой ещё был. Помощи никакой. Мой брат прилетал, помогал поначалу, да особо не налетаешься. Вот и привык — всё сам. Даже когда в первый раз женат был. Прежние-то короли, да и герцоги тоже, на братьев, сыновей, внуков заботы делили, а мой всё привык на себе тянуть. Слава богам, одумался. Благодаря тебе, Дарёна.

— Ничего, помощников много подросло, — Силда кивнула в сторону парней, которые как раз выходили втроём из столовой, видимо, спешили на урок. — Дальше будет проще.

Какое-то время мы ели молча. Потом Лиора и Силда ушли, и в столовой остались мы, четверо.

— Думаю, сегодня и Неару можно начать учить парить, — предложила Истла Таоде.

— У неё ещё повороты не очень хорошо получаются, надо бы ими заняться, — возразила та.

— Дарён, а много поворотов ты делала, когда летела… ну, оттуда, — Неара снова у меня спрашивала, а ведь другие девушки тоже в той долине побывали.

Я задумалась. Если не считать тех кренделей, что я вокруг мужа выписывала, причём, не особо удачно, то нисколько.

— Нет, мы по прямой летели.

— Тогда, может, не так уж они нужны, повороты эти? Вон, Дарёна вообще парить не умела, но это ей не помешало.

— Нет уж, я недоучку в дальний полёт не отпущу, — нахмурилась Таода. — Ладно — повороты, но сколько тебя крылья продержат? Сколько раз ты отдыхаешь за урок, а?

— Не помню…

— Я помню. Часто ты отдыхаешь. Вот как только сможешь повторить всё то, что и Дарёна в тот раз — так можешь лететь с мужем в… В общем, можешь лететь. Но до этого — нет. Тренируйся, куда тебе торопиться?

— Просто думала — чем скорее, тем лучше, — пробурчала Неара. — Чтобы уж не думать…

— Я ведь уже говорила тебе — бояться нечего, — я потянулась и погладила её по руке. — Наоборот, тебе понравится.

— Очень понравится, — мечтательно заулыбалась Истла.

— Через год мы с Ваорином снова туда слетаем, за новым яичком, — улыбнулась и Таода. — Просто дождаться не могу. Это что-то неописуемое.

— Эльрион говорил, что можно и раньше слетать, если место занято не будет.

— Да мы уже раз пять летали, но это не то, — вздохнула Таода.

— Почему?

— Потому что так только в двуногой форме можно… ну, ты понимаешь. А не драконами.

— Почему? — я повторялась, конечно, но и правда, не понимала. Драконами мне очень понравилось. Нет, мне, конечно, всегда нравилось то, что делал со мной мой муж в постели и не только в ней, но то, что произошло, когда мы оба были с крыльями, было совершенно невероятно. Не просто же так я сознание потеряла от удовольствия.

— А ты не знала? — я помотала головой, Таода взглянула на Неару, та тоже глядела удивлённо. — Странно, что вам не объяснили. Это в таком виде, — она обвела себя рукой, — мы можем в любой момент, когда захотим. А дракон хочет только ту самку, которая пахнет.

— О! — такого я точно не ожидала. Ну, ладно, мне этого не говорили, но то, что и Неара не знала — очень странно.

— А если… это… приласкать? — сильно покраснев, предложила красная драконица.

— Что именно приласкать? — хихикнула Истла. — Ты у драконов когда-нибудь видела что-то, что можно приласкать?

Мы переглянулись, потом ошарашенно замотали головами. А ведь и правда, у драконов не было ничего, что указало бы на их пол. То есть, самцы, конечно, крупнее и… не знаю, мощнее, что ли. Драконицы заметно изящнее. Но и всё. Никаких выдающихся признаков, по которым их можно различить, не было. Не удивительно, что драконы не стеснялись летать голыми — нечего стесняться было.

— А где же… всё? — захлопала глазами Неара, которая тоже только что осознала то, чего прежде не замечала.

— Спрятано, — усмехнулась Таода. — И появляется лишь в нужный момент, как ни жаль.

— Тогда зачем туда вообще летать, если ничего нельзя сделать? — насупилась Неара, подозрительно глядя на три наши улыбающиеся физиономии — на этот раз я тоже входила в круг «посвящённых в тайну».

— Как это «ничего»? — хихикнула Истла. — В двуногой ипостаси можно всё.

— Это и дома можно.

— Так тебя ж никто и не гонит туда? Ну, кроме первого раза, тут уж не отвертишься, — усмехнулась Таода. — А потом уже тебе самой решать, хочешь ты туда возвращаться только ради нового яйца или просто так — побыть с мужем наедине на природе.

— Наедине на природе? — задумалась Неара. — А это, наверное, интересно…

— Тебе понравится, — улыбнулась я, засунула в рот последний блинчик с тарелки и, быстро прожевав, встала из-за стола. — Так мы летим?

— Конечно, — подхватилась и Истла. Остальные тоже встали.

Выйдя во двор, я успела увидеть улетающих серых. Видимо, все дела с моим мужем они уже решили. Пока мы втроём раздевались и обращались — Таода и Истла в одном амбаре, я в другом, — во двор вышел король в сопровождении троих мужчин. Миг — и передо мной четыре чёрных дракона, я узнала всех, это именно они сопровождали короля в прошлом полёте и защитили меня от преследователей.

Я, как могла, благодарно им улыбнулась. Надеюсь, это не выглядело как оскал.

Король подошёл ко мне и потёрся своим носом о мой.

— Спасибо за блины, было очень вкусно. Мы с братом завтракали вместе с герцогом серых и его внуками, им тоже очень понравилось.

— Я ещё вареники делать умею! — выпалила, польщённая словами мужа. Вареников у драконов я тоже никогда на столе не видела, значит, они им тоже в диковинку будут.

— С удовольствием попробую, — чёрный дракон мне улыбнулся, и, несмотря на огромные клыки, это была именно улыбка. — А сейчас мне нужно лететь к коричневым. Постараюсь сильно не задерживаться, но уж как получится. Зато потом мы сможем быть только вместе, обещаю.

Он снова потёрся своим носом о мой и взлетел, охранники — следом. Я проводила их взглядом — жаль, что летят совсем в другую сторону, и нельзя даже часть пути проделать вместе, — а потом присоединилась к Истле и Таоде, держащей кресло с Неарой, и отправилась учиться парить на воздушных потоках.

Поначалу мне было сложно — я плохо понимала, чего от меня хочет Таода. Пока Истла гоняла Неару между скалами, отрабатывая пока ещё плохо дающиеся ей повороты, старшая из дракониц пыталась показать и объяснить мне, что от меня требуется. Но до меня не доходило — как можно просто распахнуть крылья и «плыть, словно по воде» — её слова. Да если я не буду руками и ногами шевелить, меня и вода не удержит, не то, что воздух.

Но Таода настаивала. Все драконы это умеют, значит, смогу и я, так она говорила. И заставляла меня снова и снова прыгать со скалы и не махать крыльями, пока не окажусь совсем уж близко к земле, и пытаться поймать ими эти самые потоки.

В общем, мучились мы, мучились… До тех пор, пока Таода не сообразила, что, вообще-то, мне не обязательно учиться именно здесь, в месте, куда самцам хода и лёта нет. И мы с ней улетели к каньону, к самой глубокой и широкой его части, которую я прежде не видела. И стены там были высокие, раза в три выше, чем те, с которых я упала.

Теперь я прыгала с гораздо большей высоты. И в какой-то момент, совсем близко от земли, точнее — дна каньона, вдруг поняла, что не падаю, а словно бы опираюсь крыльями на что-то… не знаю, с чем сравнить. Но это что-то меня держало и легонько несло вдоль стены каньона.

— А теперь слегка пошевели крыльями, — рядом зависла Таода, внимательно за мной наблюдая. — Только совсем чуть-чуть. Почувствуй поток, обопрись на него удобнее.

Я попробовала — и у меня даже стало получаться. Воздушный поток и правда мог меня удерживать и нести вперёд. Я радостно взвизгнула — и зацепилась крылом за каменную стену. Хорошо, что была невысоко, и шлёпнулась не очень больно, да и прошло всё мгновенно. Только обидно стало.

— Ничего, главный шаг сделан, — утешила меня наставница. — Ты поняла, что воздух может тебя держать.

— Он и раньше держал!

— Да, но тебе приходилось махать крыльями, и ты уставала. Хорошо, если лететь недалеко. А если в другое княжество или даже королевство?

— Можно же опуститься на землю и отдохнуть!

— А на море? Вы ведь собираетесь лететь к твоей человеческой семье. — Я кивнула. — Вот поэтому ты и должна научиться парить хотя бы для того, чтобы отдыхать в пути, не опускаясь на землю, понимаешь? — Снова кивнула. Таода права, а я сейчас, словно Неара, готова бросить обучение на полпути, а это ведь неправильно. — Кстати, а к чему такая спешка? Или это секрет?

— Никакого секрета. Я просто тороплюсь сообщить сестре, что мы с ней вовсе не двойняшки.

— Это понятно — твои родные должны знать. Но почему ты так торопишься? Расскажи, пока мы домой лететь будем — обед скоро начнётся.

И пока мы летели, я рассказала чёрной драконице о своей семье, точнее о том, что Любава могла найти своих близких, знай люди, что мы не двойняшки и вообще не сёстры. В некотором смысле, я чувствовала вину, ведь не будь меня, Любава могла вырасти в кровной семье. И теперь я спешила исправить то, что невольно сотворила самим своим появлением возле того места, где она сидела рядом с телом погибшей матери.

За обеденным столом не было ни моего мужа, ни его брата, которого он тоже куда-то услал. Разговор вновь вертелся вокруг того, что король, наконец-то, решился частично передать свои полномочия брату и, возможно, старшему сыну. Я вновь рассказала, почему мы сами улетаем к жёлтым, а потом к людям. Все согласились, что да, конечно, чем скорее моя сестра узнает правду, тем лучше.

Больше всего нашему отлёту радовались Дионил и Геора. Ведь красные драконы собирались навестить нас ещё раз спустя несколько дней и, улетая, забрать Геору с собой. Но из-за нашего отсутствия им придётся прилететь позже, а значит, у влюблённых будет несколько дополнительных дней, чтобы побыть вместе.

А вот Фаилан расстроился. Сказал, что с тех пор, как его отец на мне женился, он стал проводить с сыном заметно больше времени, чем раньше. Да и со мной бывает весело. А теперь мы улетаем, и неизвестно насколько. Я постаралась его утешить, что надолго мы точно не улетим хотя бы потому, что король не может оставить своё королевство без присмотра. Несколько дней — и мы вернёмся.

Послеполуденный урок был более успешным. Мы с Таодой снова занимались там, где и остальные молодые самки, только на этот раз я, по её совету, не просто прыгала со скалы, а поднималась повыше в небо, и уже оттуда спускалась, раскинув крылья и пытаясь поймать воздушные потоки. И в какой-то момент поняла, что у меня получается.

Правда, поток мало было поймать, нужно было ещё и не упустить, но и это давалось мне всё проще. И в последний раз, перед возвращением домой, у меня получилось не только задержаться на потоке, но и немного им поуправлять. Несколько мгновений, потом я снова его потеряла, но в те мгновения он нёс меня туда, куда я сама хотела, достаточно было лёгких колебаний крыльями.

Таода меня очень хвалила, сказала, что для первого дня у меня получается замечательно, и если завтра я научусь удерживаться в воздухе не менее получаса, планируя в нужном мне направлении, она с чистой совестью сообщит королю, что к дальнему полёту я вполне готова. Потому что этого получаса вполне достаточно, чтобы отдохнуть, оставаясь в воздухе, и вновь лететь дальше, маша крыльями.

Неара бросала на меня завистливые взгляды и тоже старалась изо всех сил. Повороты у неё получались всё лучше, но той лёгкости, как у меня, ещё не было. Я вообще не думала, как именно вильнуть хвостом, чтобы свернуть в нужном направлении, всё получалось само так же легко, как хождение ногами по земле. Ей же приходилось стараться и помнить, что, как и куда двигать.

По словам старших девушек, это было нормально, а чтобы начать летать, как я, не задумываясь, всем им понадобилось не меньше месяца. И я в который раз порадовалась тому, что на меня наткнулась та троица самцов. Да, ужас я испытала непередаваемый, никому подобного не пожелаю, но зато сейчас не нужно мучиться лишними уроками, и поэтому уже не так обидно за пережитый кошмар.

После ужина, на котором снова не было моего мужа, все как-то дружно разошлись по своим делам и комнатам, даже Неара не пыталась меня отловить и ещё что-нибудь выпытать, а Фаилан убежал куда-то со старшими братьями. И я вдруг поняла, что не знаю, чем заняться. Читать не хотелось, куда-то идти, например, обследовать внутренний сад — тоже, слишком устала. Занималась я сегодня упорно, торопясь скорее освоить новое умение и улететь к родным. К тем родным, что меня вырастили, а не к кровным, но и их миновать не получится.

Зашла навестить Камушек. Чувствовала, что вроде бы должна это делать, хотя это и глупо — он ещё почти год таким пролежит, и петь ему колыбельную точно не нужно. В очередной раз повздыхала над тем, что этот булыжник на перинке ничем не отличается от другого, соседнего, а вскоре ещё и Неарино яичко здесь появится.

И тут мне в голову пришла идея. Может, смешная и глупая, но мне она понравилась, я решила — почему бы и нет? Тем более, вечер у меня всё равно свободный, и его нужно как-то занять в ожидании мужа.

Пошла в комнату для рукоделия, выбрала симпатичную жёлтенькую ткань и ленты ей в тон. Уроки матушки и Крины не пропали даром, и, меньше часа спустя, я уже наряжала Камушек в огромный чепчик, так, словно яйцо было детской головой. Полюбовалась на дело рук своих — теперь уж точно никто не перепутает нашего малыша с другим. Наш-то вон какой нарядный!

Мужа я так и не дождалась, уснула раньше. Среди ночи уже привычно проснулась от его ласк, радостно на них ответила, а утром его уже не было. Причём, не было в замке вообще, улетел куда-то затемно, как мне рассказала Лиора за завтраком, во время которого нам вновь подали блины — так они всем понравились. С варениками я решила пока подождать — мне хотелось, чтобы мой муж точно смог их попробовать. Ладно, у нас впереди ещё сотни лет, успею.

Чепчик на Камушке всех развеселил. Драконы никогда прежде не наряжали яйца. Готовили им красивые перинки, месяцами их вышивали, вкладывая всё своё мастерство — это да. Для малышей одежду шили — кстати, надо бы и мне потихоньку этим заняться, не сейчас, конечно, а когда вернёмся, — и это тоже было нормально. А вот для самих яиц одежду никто прежде сделать не догадался.

Неара тут же загорелась, собираясь сшить что-то похожее — или даже лучше, по её словам, — для своего будущего яйца, Истла задумалась — не помешает ли это вылуплению её крохи, потому что тоже хотела нарядить своего будущего ребёнка, но не знала, правильно ли это будет. В итоге, решилась на что-то среднее — когда вечером я вновь навестила Камушек, соседнее яйцо было обвязано розовой лентой с бантом, причём, обвязано не посередине, а с краю, так, что вылупляться малышу лента не помешает.

А я решила, что когда подойдёт срок — тоже повяжу ленту, а пока пускай Камушек в чепчике красуется.

Сегодняшний урок прошёл удачно. Я уже понимала, что к чему, осталось лишь наработать навык. И я старалась. Ловила воздушный поток, потихоньку приспосабливалась им управлять, и у меня получалось всё лучше и лучше. А к вечеру Таода сказала, что учить меня ей больше нечему. Конечно, я пока ещё была новичком, и постепенно буду летать ещё лучше, но мне просто нужна практика, а уроки и упражнения, как таковые — уже нет.

Неара закончила с поворотами и тоже начала учиться парению, раз за разом спрыгивая со скалы. А я наблюдала за её неуклюжими и пока неудачными попытками и поверить не могла, что ещё вчера утром я была точно такой же неумёхой. Всего два дня — и такой результат. Вот что значит — очень сильно чего-то хотеть.

И снова я не знала, чем занять вечер. Мужа всё ещё не было. Точнее — он прилетал домой в моё отсутствие, но потом улетел снова, повидаться не получилось. А поскольку мне уже можно было летать и заниматься где угодно, я решила делать это прямо здесь. Благо, замок был достаточно высок, впрочем, мне уже не обязательно было откуда-то спрыгивать, достаточно и просто подняться в воздух.

Но спрыгивать мне было как-то проще. Переодевшись в амбаре, взлетела на крышу, ту, на которую старшие драконы обычно приземлялись, посмотрела на другую, над нашими покоями, но она была покатая, да и не выглядела настолько прочной, чтобы выдержать вес дракона. Даже такого, как я. Поэтому решила ограничиться высотой в четыре этажа, и так немало.

Полвечера я прыгала с крыши и парила вокруг замка. Сначала слуги, работающие во дворе и в саду, поднимали головы, провожая меня взглядом, потом привыкли и уже не обращали внимания. А я радовалась, что получается у меня всё лучше и лучше. В какой-то момент решила, что хватит, собралась вернуться, но увидела четыре приближающиеся точки, быстро превратившиеся в чёрных драконов. Радостно взвизгнув, я со всех крыльев — уже не пытаясь ловить потоки и парить, а стараясь лететь как можно скорее, — ринулась навстречу.

Сейчас, когда я была в крылатой форме, своего мужа совершенно не стеснялась. Поэтому неслась к нему, широко улыбаясь всей пастью, и едва не врезалась в него, не рассчитав скорость. Большой чёрный дракон подхватил меня, как в тот раз, после долины, удержал, крутанулся вокруг своей оси со мной в лапах и потёрся носом о мою мордочку. И всё это — вися в воздухе! Надеюсь, я тоже когда-нибудь так научусь.

Три его спутника — охрана, как я поняла, впрочем, теперь я их узнавала «в лицо», — облетели нас и направились к замку, а мы зависли на одном месте. То есть, Эльрион завис в воздухе, а я — в его лапах.

— Соскучилась, — чуть смущённо призналась, объясняя свой поступок.

— А я-то как соскучился! Но теперь — всё, с самыми неотложными делами я разделался, остальное можно спихнуть на Баэдора, или же они вообще подождут.

— А Таода сказала, что я готова к дальней дороге! — похвасталась. — Я уже хорошо могу парить. Больше получаса!

— Какая же ты у меня умница! — улыбнулся дракон. — И это значит, что уже завтра мы сможем полететь к жёлтым.

Вздохнула. К жёлтым не хотелось совершенно. Но это был единственный путь домой, к семье, а значит, придётся лететь. Зато Эльрион будет рядом!

— Показать, чему я научилась? Или ты голодный? — спохватилась, не зная, откуда он летел, и как долго.

— Нет, не голодный. Я у белых был, а бабушка ни за что не отпустила бы меня, не накормив досыта, — усмехнулся дракон. — Показывай, мне очень интересно посмотреть на твои успехи.

И мы медленно полетели к замку, паря на воздушных потоках.

Глава 23. ПЕРЕЛЁТ

День девятый

Утром я подхватилась с постели, когда солнце только-только выглянуло из-за горизонта. Потому что, мне приснился кошмар — мы прилетели к моей человеческой семье, навстречу выбежала целая толпа моих племянников, и все они хором спрашивают: «Тётя Дарёна, а что ты нам в подарок привезла?», а у меня руки пустые, а из одежды самое простое платье без всякой отделки, так, что даже пояс или ленту какую-нибудь с себя снять нельзя.

Проснулась в холодном поту, кинулась к своей шкатулке, в которой за последние годы скопилось много украшений, отложила большую часть бус и серёжек, добавила к ним ленты, расшитые пояса и платки. А потом застыла в растерянности. Матушке, сестре и возможным племянницам, а если Богдан уже женился, то и невестке, подарки есть. А мужчинам? Я не представляла, что из того, что имею, сошло бы им за подарок?

На кровати зашевелился дракон, зашарил рукой по опустевшей постели, приоткрыл заспанные глаза, обвёл ими спальню и наткнулся на меня, с мокрыми глазами и прикушенной от расстройства губой.

— Что случилось? — Эльрион, моментально проснувшись, оказался рядом, обнимая меня, заглядывая в глаза. — Моя золотая девочка, кто тебя обидел?

— У меня нет ничего в подарок мужчинам моей семьи, — всхлипнула я.

— И всё? — мой муж облегчённо выдохнул и, прижав меня к себе, чмокнул в макушку. — Никогда так меня не пугай, я-то думал, и правда, случилось что-то ужасное.

— А разве нет? Я восемь лет их не видела — и прилечу с пустыми руками?

— Почему — с пустыми? Можно же купить всё, что захочешь.

— У меня денег нет, — вздохнула я. — Да и потом — мы же хотели уже сейчас улетать, когда же покупать-то?

— Денег у неё нет, — король вздохнул ещё тяжелее меня. — Дарёна, ты королева! У тебя сколько угодно денег, и тебе даже не обязательно держать их в руках, просто укажи на то, что тебе нужно — и всё. Эти вещи пришлют в замок, а казначей всё оплатит.

— Правда? — об этом я как-то не подумала. Да и вообще — не чувствовала я себя королевой. Моим титулом разве что Неару дразнить.

— Правда. А насчёт того, что нет времени на покупки — так у жёлтых тоже неплохие ремесленники есть. У них и накупишь всё, что захочешь. А свои вещи оставь себе, — муж кивнул на кучку украшений и лент, лежащих возле раскрытой шкатулки. — И, кстати, давно нужно было, да всё забывал…

Говоря это, король открыл один из шкафов, не очень заметный и словно бы вделанный в каменную стену.

— Запор здесь магический, настроен на меня и мою мать. Когда начнёт просыпаться твоя магия — настрою и на тебя тоже, а пока, если что-то понадобится — говори мне.

С этими словами он распахнул резные створки, и я увидела множество шкатулок и разные украшения, лежащие на подушечках. Некоторые — массивные, явно мужские, другие — изящные, женские. Золотые, серебряные, с разноцветными переливающимися каменьями.

— Как красиво! — я подошла и зачарованно погладила ожерелье из белых и синих прозрачных камней.

— Это королевские драгоценности, и они принадлежат тебе. Можешь надевать их, когда захочешь.

— Они слишком нарядные…

— Так я и не предлагаю в них по саду гулять. Но на разные торжества надевать их можно и даже нужно.

— А эти обручи? Я их помню, мы их на свадьбу надевали.

— Их и надевают на свадьбу. Обычно — наследный принц или его старший сын или внук — ну, ты понимаешь. А в последнее время их надевали так же короли и их избранницы. И я должен был надеть этот головной убор на тебя ещё у красных, если бы знал, что так всё сложится. Этот обруч указывает всем, что перед ними — будущая королева или действующая, как получилось с тобой и моей мамой. Обычай, уходящий вглубь тысячелетий. Я не знаю, с чего он начался, сейчас это просто формальность, то, что ты — королева, было и так всем понятно, но обычай есть обычай.

Я заметила, что Эльрион не упомянул имя своей первой жены, и мне это понравилось. Вроде бы, что такого, она давно умерла, а я здесь, и глупо ревновать к той, которой уже давно нет. Но мне всё равно стало приятно.

Дальше всё закрутилось очень быстро. Раз уж мы всё равно уже проснулись, то решили не откладывать отлёт. Даже утренние супружеские удовольствия отложили — я была не в том настроении, нервничала перед встречей со своей жёлтой семьёй, и мой муж это понял. Ничего, потом наверстаем — это он мне сказал, отправляя в уборную, умываться.

С завтраком тоже быстро покончили — Эльрион послал на кухню служанку, чтобы принесла, что уже готово. И пусть стол был не таким обильным, как обычно, но сытно поесть нам прекрасно удалось.

К тому времени, как мы вышли из замка, и я направлялась к амбару, половина королевской семьи уже проснулась и тоже высыпала во двор, чтобы нас проводить. Столько объятий, добрых пожеланий и просьб возвращаться назад быстрее — последнее от Неары и Фаилана, который так торопился, что выскочил на улицу босиком, — я ни дома, ни у красных не получала. Было очень приятно, я вдруг осознала, что меня в эту семью приняли и, наверное, даже успели полюбить.

Мы улетали впятером. Трое королевских охранников летели с нами. Муж представил мне их — Таулас, Киор и Хаофор. А ведь я до сих пор даже имена всех его родственников не выучила! Ладно, вряд ли мне придётся вообще хоть когда-нибудь к охранникам по имени обратиться, никто и не заметит, что я тех имён просто не запомнила. А поскольку лица, то есть, морды драконов я уже прекрасно различала, то мысленно назвала их Первый, Второй и Третий.

Пока раздевалась в амбаре и складывала одежду в небольшую сумочку, которую решила нести сама — остальные наши вещи лежали в сундуке, и кто его понесёт, я не знала, — до меня вдруг дошло, что мы летим к жёлтым, где семья раз в десять больше, чем у короля. И вряд ли получится их всех пронумеровать. Моё нежелание лететь к ним ещё больше усилилось. Но я утешала себя тем, что пару дней уж как-нибудь переживу, а потом мы вряд ли будем видеться чаще, чем несколько раз в год на каких-нибудь торжествах.

Полёт протекал поначалу довольно интересно — этим путём я ещё не летала, было любопытно, что там, дальше, будет. Да и просто налетаться за эти дни я не успела, мне это удовольствие всё ещё было в новинку. Но спустя пару часов стало скучно. Поля сменялись лесами, те снова полями и иногда холмами. Изредка пейзаж разнообразили деревни и даже пара городов, ну и реки, конечно, но и они перестали радовать, поскольку с высоты ничем друг от друга не отличались.

Разговаривать тоже не тянуло. Нервы, натянутые до предела перед нежеланной встречей, не давали расслабиться и думать о чём-то ином. И чем дольше длился полёт, тем сильнее я нервничала. Муж, как всегда, прекрасно чувствуя моё настроение, тоже помалкивал, лишь время от времени говорил пару слов, интересуясь, не устала ли я, предлагал перейти на парение или снова ускориться и называл некоторые города, но я те названия почти сразу забывала.

Через пару часов мы летели уже над территорией красных, о чём Эльрион мне тоже сообщил, но как он это определил, я так и не поняла, под нами всё так же мелькали поднадоевшие поля, леса и холмы. Спустя ещё примерно час, король велел спускаться. Поскольку мы летели над каким-то лугом, и давно не видели никакого жилья, я удивилась, но послушно опустилась вниз, как и охранники, которые всю дорогу летели позади нас на таком расстоянии, чтобы не мешать. Если они и переговаривались — я этого не слышала.

Опустившись, я вопросительно посмотрела на мужа, он встал так, чтобы оказаться между мной и остальными чёрными драконами, уже принявшими человеческую форму, обнял меня крыльями, практически закутав, и предложил обратиться. Сделала, как он велел, под прикрытием огромных крыльев быстро оделась — всё же хорошо, что сама несла сумочку с вещами, — и лишь тогда обратился и сам король.

Оказалось, что мне решили дать отдохнуть. Я говорила, что не устала, и вообще — умею парить, что и показала недавно. Но мой муж был непреклонен. Впереди нас ждал перелёт через пролив. И хотя не таким и широким он был, к месту уроков лететь было намного дольше, но Эльрион не хотел рисковать — по его словам, если не сделать привал сейчас, то я могу обессилеть прямо над водой. Поэтому мы отдохнём, перекусим, и только тогда полетим дальше. К ни го ед. нет

Мне была приятна такая забота, к тому же, это отодвигало встречу с жёлтыми, поэтому я не стала доказывать, что перелёт мне вполне по силам, и интересоваться, как же тогда мы через залив-то полетим, он гораздо шире пролива. Мой муж старше, мудрее и опытнее, и пока всё, что он говорил и делал, не давало мне повода в этом усомниться.

За время нашего разговора, охранники подтащили к нам поближе свою ношу и достали из одного сундука покрывало и пару корзин, как оказалось, в одной была еда, в другой — фляги с водой. Воде я обрадовалась, даже не понимала, что пить хочу, пока её не увидела. И, спустя минуту, напившись, сидела на покрывале и с удовольствием жевала пирожок вприкуску с яблоком. Ели мы молча, присутствие охранников, которые расположились рядом, прямо на траве, как и мой муж, к разговорам особо не располагало.

Когда остатки трапезы были убраны Вторым в сундук, и охранники отошли от нас подальше и обратились, муж смерил меня задумчивым взглядом.

— Дарёна, а давай, я дальше тебя в лапах понесу? Кресла у нас нет, но я тебя не уроню, обещаю.

— Но зачем? Я же могу летать, я училась.

— Просто… ты маленькая совсем, такая юная. А дорога неблизкая.

Представила, как прилетаю к жёлтым в лапах дракона, словно я… словно сама не драконица замужняя, а всё ещё человечка. Ещё решат, что ошиблись, и я не их потерянное дитя. Да, понимаю, глупо. Но почему-то хотелось показать, что я могу. И что я — не человек. Наверное, опаска нарваться на обвинения жёлтых так до конца и не прошла.

Поэтому решительно замотала головой.

— Я хочу прилететь сама! Чтобы все видели.

Эльрион внимательно посмотрел на меня, видимо, снова догадался, что я чувствую, и кивнул.

— Хорошо. Но если устанешь…

— Я сразу скажу! — пообещала. Решив молчать до последнего. Зря, что ли, я два дня парить на воздушных потоках училась?

Дальнейший полёт проходил так же — скучно, молчаливо и нервно. Интересно, когда моя предвзятость к жёлтым — а я отдавала себе отчёт, что моё отношусь к ним предвзятое, — пройдёт? И то, что я — одна из них, особо не помогало, я всю свою жизнь среди людей считала, что именно жёлтые лишили меня матери, потом все годы, что жила среди красных, подсознательно чувствовала, что от жёлтых нужно держаться подальше — Крина не в счёт, для меня она была красной, несмотря на цвет волос. И произошедшее на свадьбе только подтвердило мои опасения.

Да, я оказалась драконом, а не человеком, более того — из семьи жёлтого князя. Но двадцать шесть лет жизни «человеком» из памяти так быстро не выкинешь.

Впереди показались воды пролива. Не таким уж и широким он был, как мне казалось. Вспомнила залив, через который когда-то летела на спине Риалора — тот был намного шире, впрочем, я и так это знала, просто теперь убедилась воочию. Когда мы подлетели к воде, противоположный берег был отлично виден, и несколько жёлтых драконов, летающих вдоль него — тоже, хотя выглядели совсем крохотными, почти точками.

— Они что, нас встречают? — удивилась я.

— Нет, они охраняют берег.

— От кого?

— От людей. Плыть через пролив им разрешили, но ступать на землю драконов — нет. И, видимо, никогда не разрешат.

— А раньше разрешали.

— Конечно. Как иначе тот мерзавец смог бы украсть яйца? С людьми велась торговля, кроме того, через земли жёлтых намного ближе до некоторых человеческих княжеств, чем в объезд, через пролив, а потом по суше. Прежде жёлтые разрешали торговцам свободно путешествовать по своим землям, без каких-либо ограничений, за что в итоге и пострадали.

— А красные разрешают?

— Тоже нет. Просто и охраняют не так тщательно, караулят караваны торговых судов на обоих концах пролива и сопровождают их, следя, чтобы не причалили к берегу. Этого вполне достаточно, не так и часто те пересекают наши воды. Но потеря детей была для жёлтых слишком болезненной, и пусть меры, принимаемые ими сейчас для защиты своих земель, излишни, но кто может их в этом винить?

Только не я. Может, делай они так раньше — моя жизнь сложилась бы иначе. Но — взглянула на летящего рядом мужа, — я ни о чём не жалею. Совершенно ни о чём. И ничего не стала бы менять. И вот сейчас, подумав об этом, я вдруг осознала, что счастлива.

Моя жизнь, если посмотреть со стороны, не была такой уж радужной — потеря родной семьи, потом приёмной, роль заложницы. Меня не обижали, заботились, но само моё непонятное положение без какой-либо надежды на будущее, радости не приносило.

Потом — внезапное замужество. Меня, даже не спросив согласия, выдали за того, кого я совершенно не знала и очень боялась. И вот теперь, спустя совсем немного времени, я уже не представляла своей жизни без того, кто дал мне столько заботы и нежности.

Я бы не хотела ничего изменить в своей жизни — ведь в итоге я оказалась там, где абсолютно счастлива. Нет, не прямо сейчас, по дороге к жёлтым, а в целом — рядом с королём драконов, моим мужем.

Эльрион, словно услышав мои мысли, оглянулся и широко мне улыбнулся, и меня уже не пугали его огромные клыки, мне захотелось кинуться ему на шею от переполнявшего меня восторга, но это было невозможно. Тогда, давая выход щекочущим пузырькам внутри, подбивающим совершить что-нибудь безумное и озорное, я резко опустилась к воде и пролетела над ней так низко, что задними лапами подняла тучу брызг, визжа от восторга.

Спохватилась, что такое поведение королеве уж точно не пристало, и тут же была обрызгана волной, гораздо большей, чем та, что подняла я.

Метнулась в сторону и, отфыркавшись, оглянулась. Рядом со мной, с довольной улыбкой, скользил над водой король драконов, и брызги у него получались просто великолепные. Он то так, то эдак поворачивал лапы, и волны от них расходились то шире, то уже, то долетали до меня, то почти совсем пропадали. Я, как зачарованная, любовалась этой красотой, понимая, что мне до такого умения далеко.

А в это время вокруг нас, гуськом, пролетели наши охранники, скользя задними лапами по воде, словно по льду, выписывая зигзаги и петли, но брызги летели лишь в сторону от нас — на меня не попала ни одна капелька, в то время как муж, воспользовавшись тем, что я отвлеклась на других драконов, вновь меня обрызгал.

Ахнув, я решила отомстить и попыталась облить его, используя крылья вместо ладоней, как тогда, когда мы купались в озере. Вот только подо мной было не озеро, по дну которого я спокойно ходила, а глубокий пролив. Перестав держаться на крыльях, я тут же упала в воду.

Но даже испугаться не успела. В следующее мгновение сильные лапы подхватили меня, выдернули из воды, и вот Эльрион снова несёт меня, как в тот раз, когда я, балуясь, пыталась выписать вокруг него петлю и чуть не упала. Снова я попыталась пошалить, и опять чуть не поплатилась.

Совершенно несолидное поведение, но, видимо, то самое «шило в попе», которое спало последние восемь лет, давало о себе знать. И почему-то, именно в облике дракона. В крылатой ипостаси я чувствовала себя гораздо свободнее и раскрепощённее. Именно драконом я перестала бояться мужа и впервые обратилась к нему на «ты». Моя драконица совершала более безрассудные поступки, чем я в двуногой ипостаси. И, к моему удивлению, мужа это, похоже, только веселило. Вон как улыбается, глядя на меня — я увидела это, задрав голову, чтобы посмотреть на его реакцию. Хорошо, что у драконов такая длинная и гибкая шея, человеком я себе за спину заглянуть не смогла бы.

— Прости, — пробормотала смущённо.

— Не надо извиняться. Я рад, что ты немного расслабилась, а то такая зажатая с самого утра.

Он был прав. После игры с водой настроение поднялось. Вот только…

— Моя одежда! — подняла лапку с зажатой в кулаке сумкой. — Она вымокла…

— Таулас, Хаофор, — обернулся дракон, — у её величества проблема с одеждой.

К нам подлетел Третий, аккуратно вынул из моей лапы сумку — я так растерялась, что отдала без возражений, — и снова исчез. Тут до меня дошло, что я продолжаю висеть в лапах мужа, который спокойно летит, словно я вешу не больше, чем моя сумка с одеждой. Стало неловко.

— Я могу сама лететь.

— Хорошо, — в голосе слышалась улыбка, чёрные лапы разжались, выпустив меня, я тут же расправила крылья и поймала воздушные потоки. — Но если устанешь…

— Обязательно скажу! — снова пообещала, и снова не собиралась признаваться. Не хочу выглядеть слабой, остальные-то драконицы сами летают между чёрными и жёлтыми, никто их не несёт, и я смогу!

Оглянулась. Моя одежда трепыхалась в лапах Первого и Третьего, Второй нёс сундук. Стало немного неловко — мужчины трогали мою нижнюю рубаху, которую обычно посторонние и видеть-то не должны, — но я понимала, что так, на лету, всё очень быстро высохнет. Да и выглядела человеческая одежда в лапах драконов какой-то крохотной, ненастоящей, что ли, и от этого смущение быстро ушло.

— Как вы все здорово по воде катались! — восхитилась, вновь оборачиваясь к мужу, который опять летел рядом.

— Мы часто так играли в юности, когда только-только на крыло встали. Они ведь с тех самых пор стали моими охранниками. Точнее — когда сами обращаться начали — я-то позже всех женился. Мы ровесники, выросли вместе, играли в детстве — в семье-то у меня друзей не было. Неудивительно, что они ничего не забыли и присоединились к нашей игре. При посторонних они мне кланяются, но когда мы наедине — всё иначе. Похоже, перед тобой они решили больше не играть роль безликой охраны. Хотя брызгать на тебя не всё же не стали. А вот будь я один — облили бы, не задумываясь.

Захихикала, представляя забавы четырёх взрослых и вроде бы солидных драконов, играющих и обливающих друг друга, как мальчишки. Мне это понравилось. Такая вот дружба короля и простых охранников — или, может, не простых, я же кроме имён о них ничего не знаю, да и те запомнить не могу, — это редкость. Или, может, у драконов это как раз нормально? Во всяком случае, живя у людей, я никогда не слышала, чтобы князь или даже старосты дружили со своими ратниками. Даже Далибор, став батюшкиным зятем, держался уважительно, словно знал своё место простого ратника.

Но драконам не впервой меня удивлять. И мужу — тоже.

Пролив закончился как-то слишком быстро, а жаль, вода вызывала у меня приятные чувства, а над землёй лететь было скучно, хотя должно было быть наоборот — всё же, какое-то разнообразие на суше было, воды пролива этим похвастаться не могли. Я тихонько вздохнула, чувствуя, что настроение снова падает и возвращается прежнее напряжение. И заметила, что к нам направляются два жёлтых дракона, ближайшие из тех, что патрулировали берег. «И не лень им целыми днями без толку летать?» — мелькнула мысль, а подлетевшие жёлтые уже кланялись прямо на лету — и как у драконов это получается, специально учатся, что ли?

— Рады приветствовать вас, ваше величество, — обратился первый из них к Эльриону. Потом с лёгким сомнением взглянул на меня, но всё же добавил: — И вас, ваше величество. Надеюсь, ветер был попутным? — обычная драконья вежливость, как люди спрашивают, хорошо ли добрались, даже если гости всего лишь с соседней улицы пришли.

В голосе патрульного, при обращении ко мне, явно слышался вопрос. Никогда не видя меня ранее, он мог только предполагать, что короля сопровождает его жена, но абсолютно уверенным в этом не был. Хотя, учитывая, что я жёлтая — много ли было вариантов?

С другой стороны — драконы явно принюхались и удивлённо переглянулись. И я вспомнила, почему самки какое-то время после «обмена» не могут обращаться рядом с самцами. А после нашей свадьбы прошло всего-то семь дней, восьмой пошёл, вон, Неара до сих пор самцов сторонится. И в то, что королева так скоро после свадьбы смогла куда-то лететь в облике дракона, жёлтым особо не верилось.

— Попутным, благодарю, — король кивнул в ответ. И, видимо, тоже заметив сомнение жёлтых, добавил. — Мы с женой решили навестить её родственников.

— Они будут очень рады, — вмешался второй жёлтый. — Я Пеокар, ваш троюродный дед, ваше величество, — это он уже мне. — Иллана рвалась сразу же лететь к вам, как узнала правду, но Куидор и Чиавир удержали её. Говорили, вам нужно время?

Последнюю фразу он произнёс с вопросительной интонацией, и я растерялась. Нужно что-то отвечать? Но не объяснять же новоявленному родственнику, которого впервые вижу, почему вдруг сорвалась в полёт до срока. Я-то надеялась, у меня есть время до прилёта к жёлтым, но, кажется, допрос начался раньше.

Растерянно взглянула на мужа и заметила, что первый жёлтый уже отстал от нас, вернувшись к патрулированию. Может, даже попрощался каким-то знаком, поклоном, например, но я на него не смотрела. А вот новый дедушка, как его… Пе… Пек… нет, не помню, так вот, он летел рядом с нами и отставать не собирался.

— Моя жена очень талантлива, обучение прошла в разы быстрее, чем обычно бывает, — пояснил король, не став уточнять, почему именно так случилось. Уж наверное, герцог жёлтых рассказал своей семье, что со мной произошло после первого обращения, пусть догадываются сами.

— Очень раз за вас, ваше величество, — мой родственник вежливо улыбнулся, я не менее вежливо улыбнулась в ответ. — И поздравляю с прибавлением, — это уже нам обоим.

Мелькнула мысль — откуда узнал-то? — но тут же сама сообразила. Как всё же сложно начать мыслить как дракон, если всю жизнь была человеком. А Пе… неважно, ещё раз поклонился и, к моему облегчению, отстал, вернувшись к своим обязанностям.

— Наконец-то, — пробормотала едва слышно.

— К сожалению, такое будет повторяться постоянно, — как всегда, муж прекрасно меня услышал. — Ты — настоящее чудо, поэтому вызываешь у окружающих слишком большое любопытство, которое они не в силах унять, даже если это и доставляет неудобство. Потерпи, моя золотая девочка, это всего на пару дней.

— Я думала — на один! — расстроилась ещё больше.

— Это было бы совсем уж невежливо с нашей стороны. Потерпи, я понимаю, что тебе неловко, и постараюсь быть рядом постоянно, насколько возможно.

— Спасибо, — улыбнулась своему чудесному и такому заботливому мужу. — А долго ещё лететь?

Пусть подольше, пусть! Я совсем не устала, я до вечера лететь смогу, ну пусть подольше!

— Нет, — мотнул головой чёрный дракон, и я едва не застонала от разочарования. — Взгляни, видишь вон тот холм? У его подножия — столица жёлтых. Мы будем на месте через четверть часа.

Вот же не везёт!

Глава 24. ЗНАКОМСТВО

День девятый

Это были самые короткие четверть часа в моей жизни!

Столица жёлтых почти не отличалась от главного города красных, такие же каменные дома с черепичной крышей, те же дворы, сады и амбары во дворах и на концах более бедных улиц. У герцога почти такой же дом — высокий, трёхэтажный, с покатой крышей. Поймала себя на мысли, что площадка для приземления на крыше королевского замка намного удобнее. Впрочем, не так сложно подняться на третий этаж, как на шестой.

Обо всём этом я думала мельком, смотрела на дом князя вполглаза, основное моё внимание приковала всё увеличивающаяся толпа жёлтых, собирающихся во дворе перед домом. Нас встречали. Рассматривали, переговаривались. Интересно, они уже догадались, что это я к ним прилетела, или тоже не могут сообразить, что за жёлтая драконица летит рядом с королём — его-то они точно узнали.

Как бы то ни было, гадать им осталось недолго. Мы приземлились.

Король и его охранники обратились, а я так и осталась драконом, стояла и оглядывалась в растерянности, сжимая в кулаке сумку с одеждой, которую на подлёте к городу мне передал Третий. Вперёд вышел Чиавир.

— Рад приветствовать вас, Ваше величество, в своём доме, — он церемонно поклонился королю, а потом взглянул на меня. — И?..

— Да, это моя жена, — не дожидаясь вопроса, ответил Эльрион. — Она уже может летать, и мы решили навестить вас сами. Только ей нужно место, чтобы обратиться, сами понимаете, магией она пока не владеет.

— Да-да, конечно, — герцог жёлтых указал рукой на строения в углу двора, и я удивилась, как не заметила их раньше.

— Здравствуйте, — вспомнила о вежливости. Не зная, чего требует этикет в таком случае, мотнула головой, изобразив короткий поклон, и пошла к амбару, точнее — за него, к той двери, что расположена сзади и предназначена для драконов.

Заворачивая за угол, успела увидеть, как из толпы вышла Иллана с ребёнком на руках, словно намеревалась бежать следом за мной, но король жестом остановил её и покачал головой. Мысленно поблагодарив мужа, я зашла в амбар, обратилась и полезла в сумку за одеждой. А достав, расстроенно застонала.

И платье, и нижняя рубаха, и даже ленты с поясом — всё было жёстким от соли, мятым и в белёсых разводах. Мягкие кожаные туфельки выглядели не лучше. Неужели придётся выйти к родне в таком виде? Да и телу противно будет. И как я раньше не сообразила, что от морской воды будут такие последствия? Да потому, что прежде мне не приходилось мочить одежду в водах залива, только в речке или под дождём.

Придётся снова превращаться, выходить и брать одежду из сундука. У всех на глазах. А они ведь ждут, а я буду ходить туда-сюда. Не самое удачное знакомство с семьёй. Ну всё сегодня против меня! И зачем я вообще сюда прилетела?

— Тук-тук! — мои мысли были прерваны девичьим голосом, раздавшимся из-за большой, «драконьей» двери, а так же стуком по ней же. — К вам можно?

— Ты кто? — я испуганно — голая же! — прикрылась заскорузлым платьем.

— Добрый день, — видимо, приняв мой вопрос за разрешение, в щель между створками прошмыгнула девочка-подросток. Симпатичная, светленькая, немного угловатая, как и все девочки её возраста. — Я Риона. Вам, может, помощь нужна? Шнуровку затянуть, и вообще.

— Спасибо, но шнуровка у меня на этом платье спереди, я же знала, что самой одеваться придётся. — Как удачно, вот служанку и пошлю за одеждой. — Только его носить невозможно, я сумку с одеждой в воду пролива уронила, а она солёная.

Приподняла платье, чтобы было видно пятна, но не меня саму. Девочка быстро подошла, взяла рукав, пощупала, сокрушённо покачала головой, и не успела я попросить принести другие вещи из сундука — который даже не знаю где, я и охранников-то быстро из вида потеряла, когда они двуногую форму приняли, — кинулась к стене и, отодвинув занавеску, показала множество платьев, висящих на длинной вешалке.

— Вот, наденьте что-нибудь из этого. Они, конечно, не королевские…

— Но точно лучше этого, — хмыкнула я, потрясая своим «королевским» платьем.

А это выход. У нас в амбарах тоже висела одежда на всякий случай, но я про неё забыла — всегда в своём приходила, там оставляла, а возвращаясь с урока, снова надевала. Хотя, это моё «всегда» — громко сказано, пара дней всего. Но в запасное одеваться мне не приходилось, вот и забыла. А ведь эти вещи как раз для подобных случаев и приготовлены — если молодёжь случайно без одежды останется, как я сейчас.

Вместе с Рионой выбрала и надела рубашку и платье — со шнуровкой на спине, зачем такое здесь вешать — непонятно, но помощь девочки очень пригодилась, нашлись для меня даже туфли по ноге. Всё это время она болтала о чём-то незначительном, вроде того, что мне идёт голубое, и что вот эти туфельки жать не будут, и как я ловко заплела косу, а вот она ещё не умеет, но к свадьбе обязательно научится, и так далее. Мне её болтовня не мешала, наоборот, отвлекала от мыслей, что толпа на улице стоит и ждёт меня.

Но когда я уже была полностью одета, Риона вдруг замолчала, а потом, серьёзно глядя на меня, спросила:

— Ваше величество, а вы, правда, моя сестра?

Вот тут уже замерла я, внимательно глядя на девочку. А ведь мы похожи, не так, чтобы в глаза бросалось, но похожи. И платье на ней пусть повседневное, но из хорошей ткани, может, она гуляла или собралась делать что-то, для чего нарядная одежда не подходит, да так её мой прилёт и застал — в платье почти без вышивки, с простым пояском и обычной лентой, удерживающей волосы, чтобы на лицо не падали.

И я знала, что у моих родителей ещё четверо детей, но ни имён, ни возраста ни у кого спросить не догадалась. То есть, я точно знала, что Риона младше меня ровно на пять лет, но это теперь, ведь сразу после меня у моих кровных родителей могли быть и мальчики. Потому мне и в голову не пришло, что ко мне зашла не служанка.

Зато уж её-то имя я запомнила!

— Если ты дочь Куидора и Илланы… — всё же уточнила.

— Дочь, — кивнула девочка. Потом усмехнулась. — И до недавней поры считалась старшей.

— Значит, сестра. И говори мне «ты», — это тоже сбило с толку — обращение на «вы».

— Но вы королева!

— Десять дней назад я была человеческой заложницей, — пожала плечами.

— Действительно, — девочка расплылась в хитрой улыбке, я невольно ответила тем же. — Пойдём… твоё величество, тебя все ждут.

— Зови меня Дарёной.

— Такое имя странное, — хихикнула Риона. Она явно слышала его раньше, конечно, ей же рассказали обо мне. Но я понимаю, каким непривычным оно было для юной драконицы.

— Я выросла среди людей, — выходя во двор, улыбнулась сестре, в основном для того, чтобы не смотреть на толпу. — Для меня все ваши имена странные. Все, представляешь!

— Бедняжка, — Риона, похоже, прониклась ко мне сочувствием. — Но ничего, привыкнешь.

— Привыкну, куда я денусь, — не особо веря в собственные слова, взглянула на толпу, к которой мы приближались.

Никто не двигался, возможно, чтобы не напугать меня, стояли и ждали. Точнее — двигались, жестикулировали, кивали, переговариваясь, но стояли на одном месте, не разбредаясь, но и не приближаясь. Мой муж стоял рядом с герцогом, что-то обсуждая с ним, возле него стоял Куидор с маленькой девочкой на руках, придерживая за плечо Иллану, уже с пустыми руками, видимо, ребёнка она передала мужу, или он у неё сам забрал. Рядом топталось несколько детей, внимательно меня разглядывая, кто из них мои братья — непонятно. Впрочем, они все — мои кровные родственники, и все — совершенно чужие и незнакомые. Хотя разговор с Рионой дал надежду, что не всё так ужасно, как мне представлялось последние дни.

Иллана всё же не выдержала и выбежала мне навстречу, обнимая, целуя, всхлипывая, что-то бормоча про то, как рада, что я жива, что я вернулась, и всё в том же духе, словно не замечая, что я стою напряжённым столбиком, потому что в прошлый раз эти же руки сделали мне больно ни за что. Я не могла расслабиться, не могла отреагировать как-то иначе. Одной встречи с Рионой было для этого мало.

Наконец, почувствовав, точнее — не почувствовав от меня никакой реакции, Иллана выпустила меня из объятий и отступила на шаг. Слёзы текли по её лицу, губы дрожали.

— Доченька моя, — почти простонала драконица, осознавая, что наше прежнее общение не забудется в один миг. И счастливой встречи матери с дочерью не получится.

Я криво улыбнулась в ответ. Из вежливости. Безумно хотелось оказаться где угодно, только не здесь.

Руки мужа обняли меня, прижали к сильному, надёжному телу, заставив немного расслабиться. Прижалась к нему ближе — стало легче. И я уже более спокойно восприняла приветствие Куидора — он лишь поцеловал меня в лоб и представил малышку, которую держал на руках. Эквира, моя младшая сестра. Надеюсь, это имя я в памяти тоже удержу. Ведь должна же я хотя бы собственных сестёр и братьев запомнить!

Не запомнила. Братьями оказались два мальчика, примерно одного возраста с Фаиланом и Элидой, и единственное, что отложилось у меня в памяти, это то, что у младшего имя тоже на «Фаи», как у Фаилана — и всё, для меня он стал Фаиланом-два, хотя звали его совсем иначе. Как у нас, например, имена Святозар и Святополк похожи лишь наполовину, и для меня это разные имена, а драконы, наверное, тоже запутались бы.

Другого брата я мысленно переименовала в Болеслава — было созвучно, а повторить настоящее имя я точно не смогла бы, поскольку после него на меня обрушился целый водопад незнакомых драконьих имён. Точнее — не совсем незнакомых, некоторые я встречала у красных, но даже будь все имена привычными мне, человеческими, запомнить толпу где-то с сотню, если не больше, человек, я бы всё равно не смогла, что уж говорить о драконах.

Голова начала кружиться уже на втором десятке. Я не понимала этого желания — непременно мне представиться. Разве они не понимали, что запомнить их всех сразу просто невозможно?! Или считали, что должны мне представиться, как королеве? Да ещё и, кроме имени, назвать степень родства, что совершенно меня добивало.

И если поначалу я ещё пыталась если не запомнить, то хотя бы расслышать драконьи имена, то постепенно для меня это стало звучать как:

— Ваше величество, я Бырбыр, ваш троюродный брат.

— Ваше величество, я Гыргыр, брат вашего прадеда.

— Ваше величество, я Дырдыра, жена вашего двоюродного дяди Вырвыра, а это наши дети — Тыртыр и Мырмыр, а это жена Тыртыра, Нырныра.

А потом это для меня превратилось в:

— Ваше величество, я Бырбырбырбырбырбырбыр…

И всё светловолосые, молодые, стройные. Одинаковые! Было несколько дракониц с волосами другого цвета, но пока до них дошла очередь представляться, я уже не запомнила бы их, даже будь они в разноцветную полосочку.

То есть, я так думала. Оказывается, ошибалась.

Я стояла и терпела, уже не вслушиваясь в слова, улыбалась, кивала, терпела редкие объятия от самых эмоциональных. Как вдруг очередная девушка, представившись — это я уже просто пропустила мимо сознания, — кинулась мне на шею, стисну в крепких объятиях, даже слишком крепких, таких, что аж дыхание перехватило, и прошипела в ухо:

— Почему ты не сдохла вместе с остальными?

— Что? — я отшатнулась, вывернувшись из жёстких объятий, потёрла плечо — да что в этой семье за привычка синяки мне сажать? — и вцепилась в рукав драконицы, которая, как ни в чём не бывало, стала отстраняться, уступая место для приветствия кому-то другому. — Ты что сейчас сказала?

— Что меня зовут Боэрина, и я младшая сестра вашего отца, — пожав плечами, повторила та. — Наверное, после долгого полёта вы слишком устали и не расслышали.

— Не это! А то, что сказала на ухо.

— Я всего лишь поздоровалась, ваше величество, — неискренне улыбнулась та.

— Ложь! — может, она надеялась, что я не решусь устроить скандал на глазах у всех, только не учла, что я сейчас уставшая и в отвратительном настроении, а потому не собираюсь терпеть оскорбления.

Хватит, восемь лет молча глотала неприязнь драконов лишь потому, что я — человек. Но я-то не человек! Я тоже дракон, причём ещё и королева. И не собираюсь молча спускать подобное.

— Не хочу задерживать тех, кто ещё не представился вам, ваше величество, — девушка попыталась отступить, почему-то уверенная, что поверят ей, а не мне. Но просчиталась.

— Стоять! — такой голос у мужа я слышала лишь однажды. И даже не совсем у него — у его дракона, тогда, в каньоне, когда на меня напали. Девушка вздрогнула и застыла на месте, боясь шелохнуться, остальные драконы, те, что ещё не заинтересовались нашим разговором и негромко переговаривались, тоже замерли. — Что она тебе сказала? — это уже ко мне, и совсем другим голосом.

— «Почему ты не сдохла вместе с остальными?» — повторила я.

— Боэрина, как ты могла? — застонал один из драконов. Кем он доводился ей или мне — не вспомню и под пытками.

— Я ничего такого не говорила! Она всё выдумала! — девушка попыталась отойти, но наткнулась на Первого и Второго, которые буквально выросли у неё за спиной из ниоткуда.

— Моя жена не лжёт, за это поручусь. О тебе сказать подобного не могу. Чиавир, — король повернулся к герцогу жёлтых, который, видя, что происходит, подошёл ближе. — Почему твоя… пусть будет внучка… испытывает такую ненависть к моей жене, что позволяет себе подобные высказывания?

— Простите, ваше величество, — по лицу герцога было видно, что ему стыдно за поведение своего потомка.

— Это я должна была стать королевой! — взвыла драконица. — Я, а не эта… человечка!

Почему-то защемило сердце. Не из-за слов о том, что я — человечка, глупые, злые слова, какой смысл принимать их всерьёз? Но вот то, что моего мужа и эту… что-то могло связывать — вот от этого стало очень больно.

— Вбила себе в голову, что это на ней вы жениться должны были, — покачал головой герцог. — А как узнала, что другую выбрали — чуть с ума не сошла.

— Откуда такие глупые мысли? — Эльрион удивился настолько искренне, что я тут же поверила — планы на его свадьбу с моей родственницей были только у неё в голове. — Я даже не помню, чтобы прежде встречал эту девушку.

— Встречали, один раз, — уточнил Чиавир, а потом обвёл взглядом толпу своих потомков. — Думаю, будет лучше, если вы все пройдёте в столовую и там нас подождёте.

— Но мы ещё не представились королеве, — раздался голос из толпы, впрочем, большинство драконов послушно пошли в дом.

— Не думаю, что она сможет вас всех запомнить, — проницательно заметил старый и мудрый дракон. — Я бы точно не сумел.

Недовольные ушли вслед за остальными. Даже мои родители с младшими детьми, хотя и неохотно. И тот мужчина, что назвал девушку по имени — тоже, хотя и останавливался, оглядывался, но всё же ушёл, кто-то утянул его за рукав.

Во дворе остались мы с мужем, его охранники, Чиавир, Боэрина — как ни странно, её имя я запомнила сразу, ну, со второго раза, в первый и не расслышала, — и ещё одна драконица. Даже не помню, представлялась ли она мне или нет, впрочем, это не имело значения, всё равно для меня она — неизвестная. Чиавир кивнул ей в сторону дома, она покачала головой и решительно встала возле Боэрины. Чиавир вздохнул, но как-то ещё прогонять её не стал.

Больше во дворе не осталось никого, даже слуги куда-то делись.

— Не зря моя жена не хотела к вам лететь, — король покачал головой, проводил взглядом последнего исчезнувшего за дверью дракона, обвёл глазами начавшиеся открываться окна на первом и втором этажах, но, видимо, решив, что ничего секретного в нашем разговоре не будет, не стал настаивать на том, чтобы свидетелей не было. Впрочем, и со двора всем уйти велел не он. — Чиавир, может, объяснишь, наконец, в чём дело?

— Давайте присядем, — вздохнул герцог и указал на скамейки в сторонке. У нас во дворе были похожие. Когда мы сели, я между двух мужчин, женщины на соседнюю скамью, а охранники встали неподалёку, продолжил: — Помнишь, около десяти лет назад ты прилетал к нам, вместе с Риалором, обсуждать снятие блокады с Подгорного княжества и размещение заложников?

Я заметила, что сейчас герцог обратился к королю на «ты», хотя когда вокруг было много народа — сегодня, и когда он прилетал в гости после моего первого обращения, — то говорил ему «вы». Заметила и отмахнулась от этой мысли — не настолько это важно.

— Конечно.

— А помнишь, как мы шли по коридору, навстречу нам попалась Боэрина, и ты сказал: «Какая милая девочка, станет кому-то хорошей женой»?

— Нет, не помню.

— Как?! — вскрикнул Боэрина. Вторая женщина обняла её, словно удерживая, и стала утешающе гладить по плечу.

— Если я это и говорил, то просто как дежурный комплимент, — пожал плечами мой муж. — Просто хотел приятное сделать. Думаю, это был не единственный ребёнок, которого я похвалил, и которому прочил хорошее будущее.

— Не единственный, — согласился Чиавир. — Вот только после твоих слов Боэрина посчитала себя какой-то особенной. Решила, что ты выбрал её в жёны.

— Выбрал! — вскричала та. — Я знаю! Я видела, как король на меня посмотрел. Мама, ты же рядом была, ты же видела!

— Ох, доченька, ну нельзя же так, — драконица, оказавшаяся матерью моей тётки, пыталась ласково успокоить дочь, но та продолжала смотреть на меня злющими глазами. — Одно дело — детские фантазии, но теперь-то зачем?

— Вы же первую жену столько лет ждали, и я знала, что теперь меня ждёте! — на этот раз девушка обратилась прямо к моему мужу. — Потому и не женились второй раз так долго!

— Я не женился, потому что не встретил ту, с которой захотел бы разделить жизнь, — медленно, словно пытаясь растолковать что-то глупому ребёнку, сказал Эльрион. — И моя первая жена носила браслет, пока не повзрослела. Да, я её ждал. Но во второй раз помолвочный браслет надел на Дарёну, а не на тебя. Так откуда такие мысли?

— Потому что я была бы самой лучшей королевой! Я красивая! У меня прекрасные манеры! — тут я слегка хмыкнула, но драконица, находясь почти в истерике, этого не услышала. — Меня учили следить за хозяйством. Я всё умею, что должна королева. Мама, ты же говорила, что я — самая лучшая! Я идеально подхожу. А она! Она! Человечка! — последнее слово она почти выплюнула.

— Моя жена — дракон, — спокойно, не повышая голоса, поправил Эльрион.

— Я ждала! Все эти годы я ждала и знала, что как только придёт время… — Боэрина уже рыдала, и мне было неловко смотреть на неё, но и отвести глаза не получалось. — Год оставался, всего год! А потом мы узнали, что вы женились. И на ком?! На человечке! Но я поняла, я всё поняла!

— Что именно? — это уже Чиавир.

— Я знаю, у мужчин есть потребности. И человечка могла бы их удовлетворить, пока я не достигну брачного возраста.

— И что потом? — так же спокойно спросил король, но взгляд его был далеко не спокойным, только Боэрина этого не замечала.

— Люди такие хрупкие. Так просто оборвать их жизнь…

— Молчи, молчи, глупая, — мать пыталась образумить безумицу, но ту просто прорвало. Она, похоже, уже не осознавала, что перед ней король, с которым нельзя так разговаривать.

— А она оказалась драконом. Да ещё кем — моей собственной племянницей! Так не должно быть! Она должна была быть недолго, временно. Пока я повзрослею. Или вообще погибнуть вместе с теми яйцами! Если бы она не выжила, я была бы королевой, я! А она… Ну, почему? Почему она? Почему вы женились именно на ней?

— Потому что полюбил.

Я услышала спокойный голос мужа и не поверила своим ушам. Что он сказал?

Глава 25. ПОДАРКИ

День девятый

— Нет, неправда, не может быть! — взвыла Боэрина. — Неправда, неправда!

Словно не слыша её воплей, Эльрион опустил на меня глаза и чуть улыбнулся.

— Прости, моя золотая девочка, не так я хотел это сказать, но твоя тётушка вывела меня из себя. — Потом уже Чиавиру. — Думаю, мы всё выяснили, пора заканчивать. Надеюсь, ты сможешь оградить мою жену от… этого. Ей и так было непросто к вам прилететь.

— Понимаю, — вздохнул тот, уже не знаю, в который раз. Потом повернулся к Боэрине, рыдающей на плече у своей матери — и, получается, моей бабушки, — и жёстким голосом, в котором сразу чувствовался глава семьи и всего герцогства, обратился к последней. — Герна, твоя сестра ведь замужем за серым, если я не ошибаюсь?

— Да, — кивнула та.

— Думаю, она будет рада, если вы с Боэриной погостите у неё?

— Да, конечно, — женщина и не подумала возразить, потому что, это был приказ, хотя и облачённый в форму вопроса.

— Тогда не стоит откладывать. Таумир отправится следом за вами, с вещами. Он засвидетельствует помолвку Боэрины — у серых немало холостяков, надеюсь, за оставшийся год она найдёт себе пару, — вставая, и этим показывая, что разговор окончен, сказал Чиавир. — Отправляйтесь немедленно.

— Но дедушка!.. — вскочив, Боэрина кинулась к нему, но замерла, словно наткнувшись на стену. Уж не знаю, что она увидела на лице герцога, я видела лишь его спину, но, похоже, с подобным она столкнулась впервые.

— Ты хотя бы осознаёшь, что натворила? — голос герцога был чуть слышен, но даже меня проняло до дрожи. — Понимаешь, кого оскорбила? И какое наказание за это полагается? Надеюсь, твоя мать объяснит тебе прописные истины, она слишком избаловала тебя, своего младшего ребёнка и единственную дочь, слишком потакала твоим глупым фантазиям — и вот к чему это привело. Летите, и без помолвочного браслета я тебя здесь видеть не желаю.

Больше Боэрина возражать не решалась, покорно поплелась к креслу, которое вынесли неизвестно откуда и неизвестно как узнавшие, что это нужно, слуги. Моя бабушка шла за ней, не оглядываясь, лишь иногда легонько подталкивая дочь, которая порой совсем замедляла шаги, словно ожидая, что её окликнут, скажут, что это была шутка, и наказание отменяется.

Не окликнули. Мы смотрели на эту пару — я в объятиях мужа на лавке, Чиавир — стоя рядом, — пока жёлтая драконица не унесла свою опальную дочь куда-то в сторону пролива. Так ни разу на меня и не взглянув. Родная бабушка не захотела на меня смотреть, потому что из-за меня прогнали её дочь? Я не удивилась и не расстроилась, прекрасно понимая, что я для неё чужая, внучек у неё ещё как минимум две, а может и больше, если у Куидора есть брат, а дочь — единственная и любимая.

Я вообще не почувствовала ничего. Чужие мне люди, то есть, драконы, и я им чужая. Какой смысл обижаться?

— Ну, вот и разобрались, — покачал головой Чиавир. — И как я упустил такое? Слышал краем уха, что мечтает девочка о короле, так о короле и принцах все девочки мечтают. Кто же знал, что так далеко всё зайдёт. Надеюсь, теперь успокоится и нормального жениха себе найдёт, а не выдуманного.

— Не такой уж я и выдуманный, — усмехнулся король. — Просто — не её.

— Пойдёмте, обед скоро, проголодались, наверное?

— Мы ели по дороге, — подала я голос.

— Это был лишь лёгкий перекус, если сейчас не поесть, вскоре проголодаешься, да и я тоже, — и муж повёл меня следом за Чиавиром.

Мы пошли в дом, в столовую, где за столами разместилась вся семья жёлтого герцога. Моя семья. Интересно, сколько ещё среди них тех, кого моё воскрешение не обрадует? И кто улыбается лишь потому, что я королева? После того, что устроила Боэрина, можно ожидать чего угодно.

— Я хочу домой, — шепнула мужу, надеясь, что Чиавир не слышит.

— Мы улетим завтра, — пообещал Эльрион. — Сегодня тебе нужно отдохнуть, познакомиться с остальными членами семьи, — я тихонько застонала. — Да, я понимаю, но не стоит обижать тех, кто этого не заслужил. К тому же, ты ведь хотела купить подарки своим близким.

— Да, подарки! — спохватилась я, и это слегка примирило меня с необходимостью остаться. За подарками со мной точно вся семья ходить не будет. А обед с кучей незнакомого народа для меня не в новинку уже.

Обед я высидела. Помогло то, что рядом был муж. Правда, с другой стороны сидела Иллана, но хотя бы хорошо то, что она не пыталась вести со мной какие-то личные разговоры, так, спрашивала иногда, люблю ли я то или иное блюдо, не больше. Видимо, поняла, что сблизимся мы не в один миг. Ладно, жизнь у драконов длинная, может, потом я смогу увидеть в ней близкого человека… то есть, дракона, но не сейчас. Точно не сейчас.

После обеда мне пришлось пережить знакомство с остальной своей роднёй. Но я стойко выдержала и это испытание. Интересно, ста лет мне хватит, чтобы их всех всё же запомнить? Может, живи я здесь — получилось бы, а так — не знаю.

Краем глаза заметила, что Чиавир в сторонке о чём-то разговаривает с одним из молодых мужчин, кажется, именно он не хотел уходить в дом после выходки Боэрины. Тот слушал, понурив голову, кивал, соглашаясь со словами пращура. А потом куда-то ушёл, а вскоре со двора взлетел жёлтый дракон, держащий в лапах немаленький сундук. Наверное, это и есть отец Боэрины, а значит, мой дед. Мысленно пожала плечами — дедушкой для меня был Велиград, а потом стал и Риалор, мне достаточно.

Узнав, что я хочу купить подарки для своей человеческой семьи, Иллана вызвалась пойти со мной, обещая показать лучшие лавки, и я не сумела отказаться — это было бы уже откровенной грубостью. То, что мы улетаем уже завтра, её очень расстроило, но она не стала настаивать на том, чтобы мы задержались. Не после того, что устроила Боэрина.

Ещё с нами пошла Риона — и это меня порадовало, — и Мерена, дочь моего дяди по отцу, чьё имя я не запомнила. Девочки были ровесницами и отстояли право идти со мной у кучки девушек постарше, на основании нашего самого близкого родства. Я не возражала. Почему-то мне казалось, что девочки-подростки уж точно не станут заваливать меня смущающими вопросами о семейной жизни с королём, а вот насчёт девушек на выданье я не была уверена — пример Неары стоял перед глазами, и ещё одну такую же любопытную родственницу я бы не пережила.

Сам Эльрион с нами не пошёл — решил, раз уж мы прилетели, обсудить с Чиавиром какие-то их, королевско-герцогские дела, мне не интересные. А может, просто хотел дать мне возможность свободно пообщаться с новоявленными родственницами. Вручил большой кошель и отправил с нами Третьего, но тот шёл сзади, чтобы видеть нас, но не слышать, поэтому совсем не мешал мне болтать с сёстрами.

Как я и надеялась, девочки выбрали для разговора безопасную тему — мою человеческую семью и всё, что касалось людского быта. О людях они знали очень мало, для них это были какие-то бабайки, ворующие детей. И я рассказывала, что люди, на самом деле, очень мало отличаются от драконов, иначе меня бы не принимали так долго за человека. Растут и старятся гораздо быстрее, живут меньше, магией не владеют и, конечно же, не обращаются. А в остальном — так же живут, работают и отдыхают, смеются, когда весело, и печалятся, когда грустно, заводят семьи и детей, любят их, заботятся. Хотят быть счастливыми. В этом разницы между людьми и драконами нет никакой.

Иллана держалась рядом, но в разговор не вмешивалась, кажется, ей было достаточно просто смотреть на меня. Иногда подсказывала, в какую лавку лучше зайти, какой товар посмотреть, но вопросов не задавала, лишь слушала очень внимательно, когда я рассказывала о своём детстве, сестре и брате, играх и уроках, что я умела, а чему научилась, лишь попав к драконам. Девочкам было интересно всё, они слушали мой рассказ, как волшебную сказку.

Вспомнила, как в своё время думала, что драконы в пещерах живут, сырым мясом питаются и двуногой формы не имеют, и поняла, что не так уж удивительно такое любопытство юных дракониц. Изоляция сделала своё дело.

Выбирая для матушки и сестры зеркальца в серебряной оправе, упомянула, что такого у людей нет, потому что в Пригорном княжестве вообще ни зеркал, ни даже просто стёкол не делают — для этого драконий огонь нужен. Может, у князя в доме и есть, но не у простого старосты в не самой богатой деревне. И особенно в последнее время, когда даже будь деньги на разные излишества — купить у драконов ничего нельзя было.

— Как же вы без стёкол? — удивилась Мерена. — Холодно же зимой!

— И без зеркал тоже неудобно, — подхватила Риона.

И я объясняла, что для окон используют слюду, а кто победнее — бычий пузырь. А зеркальце у нас дома тоже было — из полированного серебра. А можно просто в тазик с водой смотреться. Чего не знаешь — о том не страдаешь, я про стёкла в окнах и не слышала прежде, но мне было и со слюдяными нормально.

В итоге я всё же купила большое зеркало в полный рост — пусть будет. Вот Третий и пригодился — такое зеркало в корзину, которую я взяла для покупок, не положишь. Вскоре зеркало куда-то исчезло, наверное, Третий велел кому-то его в дом Чиавира отнести, не знаю, главное — не мне его таскать.

Накупив матушке с Любавой украшений, платков и поясов, а мужчинам, включая зятя — ремней, кошелей и кинжалов, украшенных каменьями, а Яромирке — ещё и сапоги красные, на вырост, я зашла в лавку с игрушками и растерялась — если со взрослыми всё ясно, то сколько у меня теперь племянников, какого возраста и пола, я просто не знала.

— Тебя же всего восемь лет не было, — удивилась Риона. — Неужели за это время можно много детей завести?

— Можно. И троих, и пятерых, и даже десятерых, если двойняшки будут, — пожала я плечами.

— Десятерых? — ахнули девочки хором.

— У людей много детей рождается, потому что и умирает тоже много. И в детстве, и потом, взрослыми. У нас же нет «обмена», а значит, всегда есть опасность умереть от болезни или погибнуть.

— У них, — поправила Риона.

— Да, конечно, у них. Никак не привыкну.

— А «обмен» — он какой? — вдруг спросила Мерена, и мне захотелось взвыть. А я-то думала, что такие юные девочки этим ещё не интересуются. Но мне снова не повезло.

За спиной едва слышно застонала Иллана. Оглянувшись, встретилась с ней глазами, и в этот момент между нами проскочила искра чего-то, похожего на взаимопонимание. Мы обе — замужние женщины, против юных и любопытных девочек, от которых традиционно скрывается, с чем именно связан пресловутый «обмен». В том, что им известно о происходящем в супружеской постели, я не сомневалась, мне было меньше, когда Крина мне всё рассказала, а до этого — Любава, но «обмен» для юных дракониц всегда оставался тайной.

— Он разный, — вовремя вспомнила разговор с Лиорой. — Каждый чувствует по-своему, у всех бывает по-разному. И словами это не описать.

— И ты туда же! — надулась Мерена. — Все одно и то же говорят.

— Да, и мне так говорили, — улыбнулась, видя в этой девочке Неару лет десять назад. — Придёт твоё время — и сама всё узнаешь. Лучше помоги придумать, что мне с подарками делать?

— А возьми всего сразу, много разного. Если детишек много будет, всем хватит. А если мало — по два подарка будет, или по три, это тоже хорошо.

— Действительно. И как я сама не догадалась! — и довольная сменой темы, вместе с сёстрами стала выбирать тряпичные куколки и деревянные фигурки животных.

Повертела в руках дракончика, хотела отложить — слишком долго для людей драконы пугалом были, не стоит такое дарить, — а потом всё же взяла. Фаилану. Меня ведь не только у людей дети встречать будут, нужно и про младшего пасынка не забыть. Потом и для Элиды куколку выбрала — тоже ребёнок ещё. Положу эти игрушки отдельно, чтобы не перепутать.

Последней лавкой, в которую мы зашли, оказалась пекарня, где я набрала множество пряников и сладких булочек — вот малышам радость будет. Стоявшая за прилавком хозяйка лавки упаковала покупки в специальный полотняный мешок, пообещав, что в нём булочки несколько дней не зачерствеют — магия.

Выбор подарков так нас затянул, что мы еле-еле успели к ужину. И то потому, что Третий о нём напомнил. На этот раз сидеть за столом мне было гораздо легче, не было такого напряжения — после истории с Боэриной прошло достаточно времени, а к Иллане я уже слегка привыкла, хотя бы не цепенела от её присутствия рядом. Всё же, совместное дело объединяет. Хотя, лучше бы рядом со мной сидела Риона. Но она, как и Мерена, сидела на дальнем конце стола, с другими детьми и подростками.

Ужин затянулся до ночи. И не потому, что так долго ели, просто, когда все насытились, меня попросили ответить на вопросы о моём прошлом. Столовая оказалась для этого самым удобным местом — все меня видят, да и сидеть за столами гораздо удобнее, чем толпиться вокруг в гостиной или во дворе.

В неизвестно какой раз рассказала, как нас с Любавой нашли, как приняли за двойняшек, как я росла среди людей, про «порчу», из-за которой никто за эти годы не догадался, что я — дракон. Все поражались удивительному сходству между нашими расами, а так же — различиям в быту.

Свечи и лучины для освещения были для драконов в диковинку, бани во дворах, отсутствие стёкол в окнах и книг, как таковых, заставили некоторых, особо жалостливых, даже посочувствовать людям. Я порадовалась, что меня про уборные не спросили, вот бы ужаснулись. Но о них или не вспомнили, или не решились о таком за столом говорить.

Много о чём я в тот вечер рассказала, чуть не охрипла. Всё это закончилось внезапно, когда откуда-то со стороны, детского стола, раздался тонкий голосок:

— А если люди меняться не могут, как же они тогда яйца-то несут?

Над столовой на миг зависла тишина, а потом драконицы вдруг засуетились, вспомнив, что детям давно уже пора спать, да и гости наверное устали, может, когда-нибудь, в другой раз… И как-то очень быстро все разошлись. А я даже немного посочувствовала тем матерям, которым дети теперь начнут задавать этот непростой вопрос. Для драконов вообще человеческое деторождение — нечто ужасное и кошмарное, а если это ещё и детям объяснять! Ужас-ужас!

Но я была благодарна той девочке, что его задала — я уже очень устала, а вопросы всё не кончались.

И вот, наконец, мы с мужем одни, в выделенной нам комнате. И как только за нами закрылась дверь, как только я взглянула в горящие страстью полуночные глаза моего короля, усталость как рукой сняло.

Я не знаю, кто первый потянулся к другому, наверное, мы сделали это одновременно. Не знаю, что на меня нашло, но я буквально стаскивала с Эльриона одежду, чего никогда прежде не делала, умирая от желания прикоснуться к его телу. Он казался мне единственным безопасным островом в штормовом море, мне было необходимо прижаться к нему, почувствовать его руки на своём теле, его мужской орган глубоко в себе, и кажется, он испытывал то же самое.

Первый раз прошёл быстро, бурно, мы почти не ласкали друг друга, но, несмотря на это, удовольствие, полученное мной, превышало всё, испытанное ранее, не считая момента зачатия яйца, конечно, но тогда я была драконом, а они чувствуют иначе.

Я ещё толком не пришла в себя, а руки и губы мужа вновь начали творить магию с моим телом, а его орган во мне ожил и снова стал большим и упругим. Но в этот раз всё было медленно, я прочувствовала каждое прикосновение, каждое движение, каждую волну удовольствия, проходящую сквозь моё ещё не остывшее от прошлого раза тело. Но всё это становилось совершенно волшебным от слов моего мужа:

— Моя золотая девочка, моя любовь, моё сердце. Как же долго я тебя ждал, моя любимая.

И слыша эти слова, я улетала высоко в небо, качаясь на сладостных волнах, которые мог мне подарить только он — мой муж, мой король, мой любимый. И в момент наивысшего наслаждения я не выдержала и вскрикнула:

— Я тоже люблю тебя!

И это была правда, которую я так долго не могла осознать.

Когда позже мы лежали, приходя в себя — я почти целиком заползла на мужа, а он крепко меня к себе прижимал, гладил мою спину и целовал макушку, — я не выдержала и спросила, благо лица моего он не видел:

— Это правда?

— То, что я женился, потому что полюбил тебя? — Эльрион как то сразу понял, о чём я. — Да, моя золотая девочка. В тот момент, когда я поймал тебя в объятия, и ты подняла на меня свои бездонные серые глазки — я пропал. Никогда, за всю мою не такую и маленькую жизнь, со мной ничего подобного не происходило.

— Но ты же был женат! — я так удивилась, что подняла голову, чтобы взглянуть прямо в лицо мужу.

— Да, был. Но моя любовь к Герфе была совсем другой. Спокойной и уютной. Мне было хорошо рядом с ней, но никогда я не испытывал такого взрыва эмоций, такого жгучего, страстного желания, как к тебе. Она была, словно лёгкий грибной дождик, освежающий и приносящий облегчение после жаркого дня. А ты для меня — словно ливень с грозой после засухи, который напитывает иссохшуюся землю и пробуждает растения к новой жизни.

— Правда? — я всё ещё не могла поверить тому, что услышала.

— Правда. Я мог прожить с Герфой всю жизнь, и был бы при этом счастлив. Тогда я не знал ничего другого, не знал, что нахлынувшие чувства могут буквально сбивать с ног. Я спокойно ждал совершеннолетия невесты восемь лет после помолвки. Тебя я не смог подождать даже лишнего дня. То, что ты — человек, стало для меня ударом, но сейчас я рад тому, что в то время никто не знал, кто ты такая на самом деле.

— Почему?

— Знай я, что ты — дракон, мне бы пришлось ждать тебя ещё четыре года, и каждый день был бы для меня пыткой. Но на сознательное нарушение закона я бы не пошёл. А так — ты уже моя жена, ничего не исправить, назад не вернуть, и хотя несколько дней мне пришлось несладко, зато ты уже моя, и ждать тебя четыре года не нужно. Какие четыре года, если я едва смог прошлую ночь продержаться и не тронуть тебя, моя девочка.

— Пришлось несладко? — я не совсем поняла, что он имел в виду.

— А ты поставь себя на моё место. Вот представь, ты — человек.

— Это просто, — хмыкнула я.

— Да, и правда, — он тоже усмехнулся. — И вот, ты — человек, и ты встретила мужчину, которого полюбила всей душой.

Это тоже было легко. Я просто подумала о своём муже — и представлять ничего не нужно.

— А теперь представь, что ты вдруг узнаёшь, что через… ммм… допустим, пять лет, тот, кого ты любишь, начнёт стареть, и не пройдёт и десяти лет, как он умрёт от старости. Представляешь?

Представила. Содрогнулась. Я бы такое не пережила.

— Вот так и я. Когда услышал, что ты — человек, солнце для меня померкло. И не потому, что я считаю людей хуже, и моё отношение к тебе изменилось, нет и нет. Но то, что едва найдя, я могу вскоре снова тебя потерять — и не только от старости, люди же такие хрупкие, словно дети, — оказалось для меня ударом. Мне стало страшно. Но я решил, что всё равно буду с тобой. Сколько бы тебе ни осталось.

— Но драконы никогда не женятся на человечках. Только в любовницы берут. Я не могла понять, почему со мной вышло не так?

— Потому что, те вдовцы берут женщину лишь для тела. Чувств там нет, они отданы жене, с которой дракон прожил жизнь, а человечка — лишь спасение от тоски и одиночества. Она получает заботу и дом для себя и своих детей, как правило, они есть — драконы не берут в любовницы невинных девушек, не лишают их возможности завести семью и детей. Только вдовы, и только по взаимному согласию. Но я не мог поступить так же. Я взял в жёны юную девушку и даже согласия не спросил. А вдруг бы ты мне отказала?

— Королю не отказывают, — пробормотала я, вновь уткнувшись носом в его грудь.

— И всё же — вдруг? Я не мог такого допустить. Прости за ту спешку, но… Я всё равно ни о чём не жалею.

— Я тоже. Теперь — не жалею. И ничего не хотела бы изменить.

Мы ещё немного полежали, я — на груди мужа, он — неторопливо расплетая мою косу, до которой руки прежде не дошли. Потом король спросил нерешительным тоном, что обычно было ему не свойственно:

— Дарёна, а то, что ты сказала?.. Это правда?

— Да, — снова приподнялась и взглянула мужу в глаза. — Я тоже тебя люблю, — повторила.

— Моя золотая девочка! — едва ли не простонал король, впиваясь в мой рот поцелуем.

Коса так и осталась недораспущенной, потому что нам стало не до неё. И на этот раз я, уже не стесняясь, сквозь стоны наслаждения шептала, что люблю своего мужа, люблю, люблю! И он отвечал мне тем же.

— А когда ты это поняла? — гораздо позже, когда мы успели всё же посетить уборную и искупаться, а волосы мои были, наконец, распущены, спросил Эльрион.

— Когда поняла? Наверное, сегодня. Раньше просто не осознавала этого. Но знаешь, — выписывая пальцем узоры на груди мужа, которого уже совсем не стеснялась трогать, задумалась, стараясь подавить зевок — спать хотелось ужасно, но разговор был слишком важен. — Наверное, я влюбилась в тебя ещё тогда, при первой встрече. Подумала, какой ты красивый, восхитилась твоими полуночными глазами и этой улыбкой. Ты знаешь, что у тебя просто волшебная улыбка?

— Теперь буду знать, — и он улыбнулся мне этой самой улыбкой.

— А потом я поняла, что ты уже старый, а о старике нельзя такое думать, и такое к нему чувствовать. Неправильно.

— Старый? — волшебная улыбка мужа увяла. — Наверное, для тебя, как для человека, я, и правда, показался старым, но теперь-то ты знаешь, что дракон, и вообще, у нас с тобой идеальная разница, потому что я — чёрный, а ты…

— Я думала, что тебе уже пятьсот лет! — перебила я его.

— Почему? — муж глядел на меня с искренним недоумением.

— Потому что ты уже меняешься! То есть, я думала, что ты меняешься. Хорошо, что твоя мама мне сказала, что на самом деле это не так. Но это было уже наутро после свадьбы.

— Пятьсот лет… — задумчиво протянул король. — Неудивительно, что ты так меня боялась.

— Я боялась, потому что ты — король драконов! Это было для меня вторым ударом, словно мне мало было того, что восхищалась стариком. И все те мои первые чувства просто растаяли как дым. Остался страх, потом смущение… Но ты сумел избавить меня от этих чувств, и те, первые, снова вернулись. Или никуда и не девались, просто спрятались на время.

— Но я всё ещё король, хотя, как оказалось, не такой уж и старый.

— Я боялась титула. Слова. Тебя я не знала. Тебя, а не короля. А ты раз за разом показывал, что моего мужа мне бояться не нужно. Ты был добр ко мне, нежен и заботлив, и в постели, и вне её. Ты заступился за меня перед Илланой, более того — похвалил меня за то, что я постояла за себя. Ты спас меня от тех самцов, даже ещё не зная, что это я — не раздумывая, заступился за самку в беде. Ты понял мой страх и сделал всё, чтобы я до последнего не догадалась, зачем мы прилетели к тому озеру. Ты даже не запретил мне и дальше кататься на лошади, сказал, что не хочешь держать меня в клетке. И как я могла не полюбить тебя?

— Я рад. Я так рад, моя девочка. Больше мне нечего желать в этой жизни. Спасибо богам, что послали мне тебя.

— А мне — тебя, — поуютнее умащиваясь на груди мужа, которая была удобнее любой подушки, прошептала я, проваливаясь в сон.

Глава 26. ВСТРЕЧА

День десятый

Вылетали мы сразу после завтрака. Я ещё вчера объяснила причину такой спешки, да, собственно, и того, почему мы вообще сюда прилетели, а не спокойно дожидались в королевском замке прилёта моих родственников на более длительный срок. А поскольку этот самый визит вовсе не отменялся, это несколько примирило моих родителей с такой скорой разлукой. Нам нужно время, чтобы сблизиться, и оно у нас будет, только немного позже.

Риона и Мерена, кажется, расстроились сильнее всех, впрочем, я ведь с ними больше всего и общалась. Но их немного успокоило приглашение тоже прилететь к чёрным вместе с моими родителями. Конечно, им ещё рановато искать себе женихов, но, кто знает… В роду короля холостяков старше одиннадцати лет не осталось, но мало ли в столице знатных семей! В общем, девочки так впечатлились будущей поездкой, что, не дожидаясь нашего отлёта, убежали перебирать свои наряды и срочно заказывать новые.

На этот раз я уже не стояла столбом, с трудом вынося объятия Илланы. Меня вполне хватило на то, чтобы слегка обнять её в ответ. Пока это была просто вежливость к едва знакомому человеку… то есть, дракону, но это уже кое-что. Братьев и сестрёнку я обняла и поцеловала сама. Милые детки, пока ещё абсолютно мне незнакомые, но у нас впереди куча времени, успеем стать близкими. И я обязательно выучу имена братьев, а то неудобно как-то.

Нам выделили сопровождающего. К людям он лететь не собирался, но укажет нам путь к побережью, откуда видно место, где раньше была ярмарка. После той трагедии её перенесли на другое место, вглубь княжества, ведь купеческие корабли с товарами больше не приплывали с большой земли. Может быть, теперь, когда блокаду сняли, её снова собирают на побережье, но вряд ли в том же месте, где раньше — слишком много тяжёлых воспоминаний.

Но, в любом случае, где бы ни делали ярмарку сейчас — для меня неважно, мне нужно было место старой, от неё я прекрасно знала дорогу к дому родителей, поскольку не раз там бывала. Когда нам с Любавой исполнилось по восемь лет, батюшка показал нам место, где нас с ней нашли. А мы обнаружили в лесу, неподалёку, ежевичник, о котором никто не знал — не ездили туда люди, и хотя место для пахоты было хорошее, слишком уж кровавой была та земля.

Однако нас с сестрой это особо не смущало, поэтому мы частенько ездили туда за ягодами, никому свой секрет не раскрывая, кроме Богдана — и родителей, конечно. Так что найти дорогу оттуда до дома я могла с закрытыми глазами. И если на лошади, даже шагом, туда можно было добраться меньше чем за час, то на крыльях — в несколько раз быстрее, даже не особо торопясь.

А торопиться и не получится — остаток пути муж собирался нести меня на руках, то есть, в лапах, по причине того, что неизвестно, найдётся ли у людей место, где я смогла бы одеться после превращения. Поэтому, лететь будет медленно, драконьей чешуи, которой не страшен обжигающий ветер больших скоростей, на мне уже не будет.

Полёт прошёл даже быстрее, чем вчера — до берега долетели меньше чем за пару часов. В пути не разговаривали, поскольку наш провожатый — кто-то из охраны Чиавира, нам его представили, но я даже не попыталась запомнить имя, — летел чуть впереди, довольно близко от нас, и я не чувствовала себя достаточно свободно, чтобы о чём-то разговаривать при постороннем. Муж пару раз спрашивал, не устала ли я, не проголодалась ли, один раз велел перейти на парение и отдохнуть, и это были все разговоры за время нашего полёта по землям жёлтых.

Наконец показался залив, у которого не было видно другого берега. Это меня слегка удивило, ведь когда мы бывали на той стороне, то противоположный берег прекрасно видели. Не удержавшись, я спросила — почему так. И жёлтый ответил, что в другом месте берег драконьих земель подходит гораздо ближе к человеческому, и если лететь вдоль залива влево, то сможем сами в этом убедиться. Там же, на северо-западе, находится то место, куда вывел след драконов, преследующих человека, укравшего яйца.

В этом же месте залив гораздо шире, но зато сам путь от столицы жёлтых до места бывшей ярмарки, идёт по прямой и потому намного короче. Нам предложили подняться выше и смотреть «во-он туда».

— Видите облако в форме ягнёнка? А теперь смотрите ниже.

— Вижу! — обрадовалась я. — Это то самое место?

Остальные чёрные лишь кивнули, подтверждая, что тоже видят.

— Да. Я потому и привёл вас сюда, что отсюда можно увидеть край человеческой земли, иначе летели бы дальше вдоль берега. Но теперь вы не заблудитесь. Счастливого пути, выше величество, ваше величество, — говоря это, жёлтый по очереди поклонился нам с мужем, потом кивнул охранникам и, развернувшись, улетел.

— Спасибо! — только и успела я крикнуть вслед. Улетал жёлтый очень быстро, словно не хотел и лишнего мгновения возле залива оставаться. Та история многих коснулась, многие жизни перевернула, кто знает, может, его тоже.

— Делаем привал, ты устала и должна поесть, — заявил король.

— О нет! Нет, пожалуйста! — не сейчас, когда я уже увидела землю, на которой выросла. Казалось, руку протяни — и коснуться можно. — Давай на том берегу! У меня просто терпения не хватит, ведь вот же она — родная земля! Я восемь лет мечтала туда вернуться! Пожалуйста, пожалуйста!

— Ну, хорошо, — Эльрион недовольно вздохнул, но всё же согласился. Потёрся своим носом о мой, шепнул: — Но если устанешь — сразу скажи.

— Хорошо, — согласилась я и первой рванула через залив к едва виднеющейся вдалеке земле. Какая уж тут усталость, я сейчас, наверное, не только залив, но и Пригорное княжество перелететь без остановки смогла бы, а может даже и горы!

На этот раз мне не хотелось играть с водой, как вчера. И не только потому, что я боялась вновь испортить одежду, которую опять несла в сумке — достала из сундука, благо, там было несколько смен. Нет, я рвалась домой, а вчера, наоборот, на всё была готова, чтобы оттянуть прилёт к жёлтым. Поэтому была очень недовольна, когда, где-то на полпути, когда берег был уже прекрасно виден, Эльрион велел мне отдохнуть, перейдя на парение. Возражать не посмела, послушалась, но тихонько ворчала себе под нос, сетуя на задержку. И как только разрешили — снова помчалась быстрее всех.

Нет, я, конечно, понимала, что любой из чёрных драконов легко меня обгонит — ещё бы, с их-то силой и крыльями раза в два шире моих, — но мне позволяли лететь впереди и считать, что я и правда в состоянии всех опередить.

Вот и берег. Уже на подлёте я поняла, что слегка перестаралась, и спина болит, а крылья с трудом меня держат. Но, исключительно на одной гордости, я дотянула до земли и шлёпнулась на травку.

— Ты молодец, — похвалил меня Эльрион, опустившись рядом. — Но часть обратной дороги я тебя понесу. И без возражений, — нахмурился, видя, что я вскинулась, чтобы заявить, не нужно, мол, и сама справлюсь.

— Мне просто не стоило так торопиться, — признала свою ошибку. — Но я так хотела скорее усидеть родных.

— Я это понял, потому и не стал тебе мешать. В любом случае, я смог бы тебя удержать, мне не впервой, — и дракон улыбнулся, вспоминая те случаи, когда меня ловил. И каждый раз это происходило по моей глупости, но он никогда не сердился. Просто удерживал от падения и всё.

— Извини, — потупилась.

— Ладно, иди, переодевайся, перекусим и полетим дальше.

Взяв сумку в зубы, я быстро углубилась у не такой уж большой, но вполне густой лесок. Может, дракон в таком и не спрятался бы, да мне не дракона там скрывать нужно было. Обратившись, быстро оделась и направилась назад, но вдруг услышала ржание лошади. Откуда она здесь?

Пошла на звук, и на полянке, неподалёку, увидела двух осёдланных, стреноженных лошадей. А где же люди? Осмотрелась, увидела на земле брошенную корзинку, из которой наполовину высыпалась ежевика. Да ведь именно здесь тот самый ежевичник, который нашли мы с Любавой!

— Эй, есть здесь кто-нибудь? — окликнула, оглядываясь по сторонам.

И в этот момент кто-то схватил меня сзади, одной рукой зажав рот, другой прижав к крепкому, явно мужскому телу, и не успела я пикнуть, как была утянута в заросли этого самого ежевичника, хорошо хоть, не особо густого. Попыталась вырваться — крепко держат, укусить за ладонь тоже не получилось, тогда лягнула пяткой назад и куда-то попала.

— Да тише ты, сумасшедшая! — зашипел над ухом мужской голос, совсем молодой. — Драконы услышат!

— Они нас пожгут! — раздался рядом девичий голос, потом всхлипы. И это меня почему-то успокоило.

Скосила глаза — девушка, молоденькая совсем, лет шестнадцати, но уже в платке, как у замужней, сжалась в комочек, словно стараясь стать как можно меньше и незаметнее. Лицо перепуганное, на глазах слёзы, трясётся вся. А мой страх, наоборот, пропал. Вспомнила, что сама-то я тоже дракон, и если захочу вырваться — просто могу превратиться. И никакой человек меня не удержит.

Да и не напали на меня — дошло, хоть и не сразу. Меня от драконов спасают, прячут. Эх, знали бы они!

Расслабилась, показывая, что вырываться и орать не собираюсь. Парень тут же выпустил меня и, присев возле своей спутницы, обнял ей, утешая.

— Не пожгут. У нас с драконами перемирие, — гладя по голове, наверное, жену, парень старался её успокоить. — Всё хорошо будет, не бойся, люба моя. — Потом ко мне повернулся. — Миронега очень драконов боится. С детства ими запуганная, у неё деда с бабкой драконы на ярмарке пожгли, мать чудом спаслась, всё это видела. И ей свой страх передала. А ты как сюда попала? Кто такая будешь?

А я, не веря своим глазам, смотрела на говорившего. И хотя теперь он был выше меня на голову и носил пока ещё жиденькую юношескую бородёнку, не узнать этого парня я не могла.

— Богдан!

— Да, так меня зовут. А ты откуда знаешь? — брат присматривался ко мне, вот в его глазах мелькнуло узнавание, пополам с недоверием. Он открыл было рот, когда с поляны раздался голос мужа:

— Дарёна, ты где?

— Дарёна? — у братца челюсть отвалилась. — Ты откуда здесь? И драконы… Тебя что, вернули, да?

— Я здесь, Эльрион, сейчас выйду! — первым делом успокоила мужа, а потом вновь обернулась к брату, который, очнувшись от первого шока, крепко меня обнял. — Нет, Богдан, меня не вернули, я просто в гости. Повидаться, соскучилась очень. А вернуть меня нельзя — я замуж вышла.

— Как — замуж? За кого?

— Пойдём, познакомлю. — Вывернулась из его объятий, нагнулась к девушке, которая хотя и сидела всё так же, сжавшись в комочек, но уже не тряслась, от удивления и про страх забыла. — Миронега, не бойся, никто тебя не тронет и не пожгёт. С драконами сейчас и правда перемирие, ты и сама знаешь. Да и нечего людям с чёрными делить, и им с людьми — тоже.

— Там жёлтый был, — пискнула девушка, но послушно подала мне руку, заворожённо слушая, и вышла вслед за мной из кустов. Второй рукой я потянула за рукав Богдана.

Эльрион стоял неподалёку, рассматривая брошенную корзину. Увидев меня, облегчённо улыбнулся, но тут же слегка напрягся, глядя на тех, кого я тянула за собой.

— Вот, это мой муж, Эльрион, — я решила не добивать перепуганных родственников его титулом. — А это мой брат, Богдан, помнишь, я о нём рассказывала? — король тут же расслабился и уже не глядел подозрительно на симпатичного парня, к которому его жена так свободно прикасалась. — А это его жена, Миронега. Вот такая удивительная встреча, представляешь!

А кем ещё могла быть эта девочка в платке замужней женщины, к которой мой уже совсем взрослый и даже почти бородатый братец обращается «люба моя». Интересно, давно ли они женаты?

— Рад познакомиться с новыми родственниками, — Эльрион шагнул вперёд, протягивая брату руку, которую тот тут же пожал, потом слегка поклонился Миронеге. — Действительно, удивительная встреча.

— Про этот ежевичник только мы трое знали, с Любавой. Теперь вот четверо, — и я кивнула на девушку.

— Поболе немного, — машинально поправил меня Богдан, оглядываясь. — А где же драконы?

— Один перед тобой, — я указала на мужа. Про себя пока говорить не стала, хватит им потрясений.

— Но… разве они… — растерянно пробормотала Миронега.

— Превращаются в людей, да. Для меня это когда-то тоже стало сюрпризом. То есть, неожиданностью, — поправилась, сообразив, что такого слова люди не знают, это я уже у драконов научилась.

— Превращаются, стало быть, — Богдан внимательно разглядывал Эльриона с головы до ног — а тот стоял молча и позволял обсуждать себя и разглядывать, словно диковину. — И остальные тоже?

Король махнул рукой — и на поляну вышли охранники. К нам подходить не стали, только показались и всё.

— Это ратники моего мужа, — пояснила понятным словом.

— Видать, непростой человек он у тебя, раз ратников имеет, — покачал головой Богдан. — Неужто староста? Не слишком ли молод для должности такой?

Ах, знал бы ты, братец! Но мой муж, и правда, был слишком молодым для короля. Прежние-то, как и герцоги, старыми уже были, и только мой — особенный.

— Мой муж старше, чем выглядит. Драконы растут медленнее, чем люди, — про титул вообще ничего не сказала, путь пока думает, что угадал.

— Прям как ты!

— Верно, — усмехнулась. Ну же, братец, давай, догадывайся.

— А кто из вас жёлтый, — прижавшись к мужу и настороженно разглядывая охранников, спросила Миронега у Эльриона.

— У нас цвет волос и чешуи совпадает, — пояснил король, поскольку девушка обратилась лично к нему. В наш с братом разговор не вмешивался, наверное, понимал, что Богдан просто от растерянности и смущения говорит о нём так, словно его здесь и нет. А вот Миронега решилась — он и ответил. — Мы все чёрные.

— А жёлтый где? Он прямо сюда ломился, а потом куда-то делся! — девушка всхлипнула. — А вдруг из-за кустов нападёт? Я боюсь.

— Не бойся, не тронет он тебя, — с тяжёлым вздохом погладила невестку по плечу. Не так я хотела об этом сообщить, ох, не так. И не здесь. Но куда ж деваться, если девочка вот-вот в истерике забьётся. — Жёлтый дракон — это я.

Тишина. Люди смотрели на меня, как на что-то невероятное, как на заговорившую лошадь, например. Драконы тоже молчали, и я вместе с ним, ожидая какой-то реакции на свои слова. Но дождалась не совсем того, на что рассчитывала. Богдан расхохотался.

— Ох, Дарёнка, ну и шутки у тебя! А я чуть было не поверил. Ладно, куда бы ни делся этот жёлтый, я знаю, что вреда он нам не причинит. Мира, он, наверное, сам людей боится, вот и спрятался от нас, как мы от него.

Да, это оказалось сложнее, чем я думала. Наверное, на месте Богдана я и сама бы не поверила. Да я и не поверила, почти сутки убеждала себя, что вижу сон, настолько реальность была невероятной. Ладно, пусть пока думают, что я пошутила, не то сейчас время, и не то место, чтобы что-то кому-то доказывать. Я, конечно, могла бы обратиться — и перепугать Миронегу ещё сильнее. Нет уж, подожду до дома. Может, мне и так поверят, а обращение оставлю на крайний случай. Жёлтый дракон — не то, что спокойно воспримут в моей деревне.

— Ладно, Богдан, пошутила я. Но жёлтого вам точно бояться не стоит. Мы здесь привал сделали, потом домой полетим. Там я всё о себе подробно расскажу. Вы с нами или хотите ещё здесь остаться?

В итоге решили, что Богдан и Миронега отправятся домой верхом прямо сейчас — как-то им не до ежевики стало, — и всех предупредят о моём возвращении. А мы немного позже прилетим — и народ не испугаем. Я-то рвалась лететь прямо сейчас, но Эльрион поддержал Богдана. И что-то мне подсказывало, что он не столько о людях и их спокойствии заботился, сколько хотел, чтобы я подольше отдохнула.

Не сразу, но согласилась. Не так уж далеко наша деревня, и если на лошади не шагом плестись, доехать можно довольно быстро. Ладно, четверть часа подождать я согласна. Но не больше!

Конечно, мне хотелось бы расспросить Богдана обо всём, что произошло за это время в нашей семье и в деревне, но это только отодвинуло бы мою встречу с родными. Лишь один вопрос задала, когда брат с женой уже на лошадях сидели:

— Скажи, все наши живы?

— Все, — порадовал меня Богдан и ударил кобылку пятками в бока. Как я и предполагала, он спешил сообщить родным, что я вернулась. Миронега мчалась впереди него, явно не до конца поверив в мои слова, что жёлтого дракона ей опасаться не нужно.

Какое-то время мы смотрели им вслед — я подобрала забытую корзинку и машинально кидала в рот оставшиеся на дне ягоды. После малины, к которой привыкла за последние годы, эти ягоды показались мне слишком кислыми. А в детстве было так вкусно. Заметив заинтересованный взгляд мужа, протянула ему корзинку — попробовал пару ягод, слегка скривился. Предложила подошедшим охранникам — Третий скорчил такую же гримасу, что и король, а вот Первому и Второму понравилось, они с удовольствием доели то, что оставалось в корзине.

Муж вывел меня обратно на берег, где, возле двух сундуков — один с нашими вещами, другой нам выделили жёлтые под подарки, — было расстелено покрывало с разложенными припасами. Что ж, нужно же чем-то занять время, которое потребуется Богдану, чтобы добраться до дома и всех предупредить. И лишь принявшись за еду, поняла, что на самом деле сильно проголодалась.

Поели быстро, и я рвалась лететь дальше, но муж меня придержал, сказал, что рано. И пока Третий наводил порядок, а Первый и Второй ушли собирать ежевику, которая им очень понравилась, спросил:

— Вы всегда так рано в брак вступаете? Эта девочка показалась мне совсем юной.

— Ей семнадцать уже, а у нас с шестнадцати замуж обычно выходят. Знаешь, я её помню. Не сразу, но вспомнила. Просто изменилась она сильно, и уши теперь под платком спрятаны. Если бы Богдан имя не назвал — ни за что бы не узнала. Уж кого-кого, но её представить его женой никогда не могла.

— Почему? Девочка, на мой взгляд, очень миленькая. И причём здесь уши?

— Так они у неё торчком стоят, — я приложила ладони к голове, показывая. — Знаешь, как Богдан её в детстве дразнил? До слёз доводил. А она в отместку ему всякие пакости делала — грязью кидалась, одежду прятала, когда мальчишки в речке купались, репьи в волосы кидала. Он за ней гонялся, грозил поймать и уши оторвать. Правда, так и не оторвал, даже вроде и не догнал ни разу, хотя старше на два года, легко мог поймать. В общем, сколько я их помню вместе, среди других ребятишек — всё время царапались, как кошка с собакой. А теперь женаты. Кто бы мог подумать!

— Дети порой очень странно свою симпатию показывают, — ухмыльнулся Эльрион.

— Я свою будущую жену в детстве постоянно лягушками пугал, уж очень она забавно визжала, когда их видела, — подхватил Третий.

— То есть, она уже тогда ему нравилась? И он потому её и дразнил? Как странно…

— А разве тебя в детстве мальчики никогда не дразнили и за косичку не дёргали?

— Вроде бы нет, — задумалась. — Хотя, было разок. Один мальчишка как-то дёрнул, да Любава его так приложила, что больше он ко мне подходить боялся. Я ж мелкая была, и она всегда меня защищала.

— Возможно, ты ему нравилась.

— Ой, он сопливый был совсем. И в прямом смысле, и в переносном — младше меня. Я на него и внимания не обращала. А для ровесников уже я была слишком малая, и не глядел никто. Потом заложницей стала — там уж тем более никто ни за волосы не дёргал, ни лягушек не показывал.

— Нужно будет восполнить этот пробел в твоём взрослении, — заулыбался Эльрион и слегка подёргал меня за косу. — Всё нужно испытать в этой жизни.

— Я могу попробовать найти лягушку, — предложил Третий. — У реки должны быть.

— Я их не боюсь, — улыбнулась обоим мужчинам. — Спокойно в руки возьму и не дрогну. Мышей тоже не боюсь, хотя Любава от одного вида этой крохи визжит так, что уши закладывает. А чего её бояться, мышке-то намного страшнее.

— Ладно, значит, буду дёргать тебя за косу. Иногда, — пообещал муж. — Чтобы ты не забывала, насколько мне нравишься.

— Я сейчас один случай вспомнила, — прикрыла глаза, словно картинку в голове увидела, так всё ярко вспомнилось. — Вышла Богдана обедать звать, смотрю, он опять за Мирой гоняется, мокрый, как мышь, кричит, что на этот раз точно её лопухи оторвёт, а лучше вообще утопит. Думаю, она подкралась и облила его. В общем, какой-то мальчишка взял и подставил ей подножку. Мира шлёпнулась, а Богдан, вместо того, чтобы её хватать — теперь-то не убежала бы, — давай того пацана мутузить. Мужики их еле растащили. Сильно подрались, до крови. Так Мира ему подорожник притащила, представляешь! — захихикала, вспоминая странное поведение якобы врагов. — Он взял, поблагодарил. А назавтра снова её гонял, уже в репьях весь.

— Выходит, в итоге всё же догнал, — расхохотался Третий.

— И женился. Чтобы больше уже не убежала, — подхватил Эльрион.

— Нужно будет спросить его, — решила я, потом жалобно взглянула на мужа. — Ну теперь-то уже можно лететь домой?

— Теперь можно, — согласился он и крикнул в сторону леса: — Туалас, Киор, пора.

Пока охранники шли к нам — с малиновыми губами и пальцами, довольно облизываясь, — я, спохватившись, залезла в сундук с подарками и выбрала платок в цвет платья и шпильки. Вид Миронеги напомнил мне, что у людей замужние женщины волосы прикрывают.

Своего-то платка у меня с собой не было, драконицы их только зимой надевали, от холода, а не чтобы волосы прятать, вот и не подумала взять. Отвыкла я за эти годы от многих людских обычаев. Благо, подарков было накуплено с большим запасом, никто обделённым не останется от того, что я один платок и несколько шпилек себе взяла. А переплетать косу в две не стала, под платком всё равно не видно.

Мужчины превратились в драконов, муж подхватил меня в лапы, как тогда, когда нёс после моего первого обращения, охранники сыграли в камень-ножницы-бумага, двое подхватили сундуки, довольный Второй полетел налегке, точнее — с пустой корзинкой в лапе, нужно же её хозяевам вернуть.

Я показала направление, и мы полетели туда, куда моё сердце рвалось последние восемь лет.

Глава 27. Я ДОМА

День десятый

Я, конечно, знала, что драконы, даже когда не особо торопятся из-за живого груза в лапах, всё равно летают очень быстро, намного быстрее лошадей, но у меня никогда раньше не было возможности сравнить. Теперь она появилась. Потому что, давно знакомая, езженная-переезженная дорога от берега до дедушкиной деревни никогда не казалась такой короткой, как сейчас, когда меня нёс в лапах мой муж. Я даже не успела попросить его немного поспешить — а деревня-то, вот она! Вся, знакомая до последней избы!

Ой, нет, не вся. Новые избы выросли возле речки, новые огороды рядом. Колодец новый, на старом — ворот вместо журавля, сруб ещё без крыши у околицы, к погосту на холме землю пригородили, берёзу старую срубили…

Знала, что восемь лет меня здесь не было, но казалось, вернусь — и всё по-старому будет, как запомнилось. А жизнь-то на месте не стоит, всё меняется. Я и сама поменялась.

Пока думала об этом, дедушкин дом показался. Даже указывать на него не понадобилось, драконы и так к нему летели. Может, потому что самый большой в деревне, двухэтажный, с самым широким двором и пристройками. А может, потому что возле него толпа собралась, и люди продолжали сбегаться к широко распахнутым воротам.

Король оглядел толпу, запрудившую неширокую улицу — двум телегам только и разъехаться, — потом оглянулся по сторонам, вздохнул, принял какое-то решение и скомандовал:

— Туалас, Хаофор — слева, на перекрёстке, достаточно места. Киор, — вниз. — И уже мне: — Не бойся, Дарёна.

— Чего не бояться? — не поняла я, наблюдая, как Первый и Третий полетели в сторону, а Второй — прямо к воротам. Толпа шарахнулась, освободив пятачок, на котором дракону точно не поместиться было бы. Но на землю спрыгнул уже не дракон, а мужчина с корзинкой в руке, обратившийся прямо в воздухе.

— Ничего не бойся, — непонятно ответил мой муж и тоже ринулся вниз. Миг — и его лапы выпускают меня, другой — и я, даже взвизгнуть не успевшая, уже на руках у Второго. Ещё миг — и рядом стоит Эльрион, так же обратившийся прямо над головами ахнувших и шарахнувшихся в стороны людей.

— Вот это да! — воскликнула я. Испуга не было, то ли не успела, то ли, став драконом, перестала бояться высоты и падений. Скорее была в восторге от слаженных действий чёрных драконов.

— Мы много тренировались, — скромно пожал плечами Второй, ставя меня на землю и подбирая отброшенную корзину. Эльрион тут же встал рядом.

— Дарёнка-а-а! — из ворот вылетел визжащий вихрь, обнял, прижал, чуть не раздавил. — Дарёнка, живая! А я не поверила Богдану, а ты правда вернулась!

— Любава, раздавишь! — закряхтела я. Вырасти-то выросла, да и сестрица на месте не стояла, всё равно на полголовы выше и крепче гораздо. Ничего, я ж теперь дракон, насмерть-то не придушит.

— Дарёнушка, доченька, — а это уже матушка обняла, слезами обливает. — Моё ж ты дитятко, сколько ж я богов молила, чтоб свидеться удалось хоть когда-нибудь! Видать, услышали молитвы мои.

— Мы теперь часто видеться будем! — успокоила, прижимаясь к матушке, носом в шею уткнулась, как в детстве. — Мне муж обещал.

— Муж, стало быть? — а это уже батюшка подошёл, меня к себе притиснул. — Который из них?

Оглянулась — и правда, стоят рядом, оба высокие, статные, черноволосые. Да и одежда у обоих добротная, не скажешь, что один — король, другой простой охранник, муж в дорогу удобное надел, да и не появляться же в первый раз перед моими близкими в шелках, бархате и каменьях драгоценных, с порога сообщая, кем их зять является.

— Это Эльрион, мой муж, — потянулась, взяла за руку. — А это… — чуть не сказала «Второй», вовремя спохватилась, — ратник его. Все трое — ратники.

Кивнула на идущих к нам Первого и Третьего, у каждого на плече по сундуку, а несут — словно там корзинка с ягодами, не тяжелее. А я ещё удивлялась, что муж меня по лестнице на руках таскал и даже дыхание у него не сбилось.

— Дракон, стало быть, — пристально рассматривая моего мужа, медленно кивнул батюшка. — Что ж, зятёк, заходи, гостем будешь. Потрапезничай с нами, не побрезгуй. Людей ваших тоже накормят, — сделал знак кому-то, и к охранникам подошёл парнишка, мне не знакомый — или не узнала просто, — и куда-то повёл. Они так и ушли, с сундуками на плечах, дождавшись позволения своего короля.

А нас повели в дом. Батюшка с Эльрионом впереди, ведя его, как дорогого гостя, в меня с двух сторон рыдающая матушка с Любавой вцепились, рядом топтались Богдан с Миронегой, зять Далибор, бегала толпа ребятишек, с полдюжины, не меньше, сосчитать никак не получалось. Удивило то, что старший из мальчишек выглядел не на восемь-девять, а чуть ли не на двенадцать лет, и был совсем не похож ни на Любаву, ни на Далибора. Неужели Яромирка так за эти годы вытянулся? Да и старшая девочка — тоже казалась слишком большой. Или за эти годы я забыла, как человеческие дети в этом возрасте выглядят? Но спросила не об этом.

— А дедушка где? — Богдан сказал, что все живы, да что-то сердце сжалось нехорошо.

— Дома дедушка. Не ходит совсем уже, ноги отказали, — вздохнула Любава. — Сама-то ты как? Здорова?

— Здорова, — кивнула, не став уточнять, что здорова я теперь буду всегда, не болеют драконы после «обмена».

За нашей спиной слуги закрыли ворота, но шум переговаривающейся толпы не умолкал. Ещё бы, такое событие — драконы прилетели, заложницу принесли, да ещё и в людей обращаться могут! Нужно обязательно обсудить, причём, почему-то, прямо у нашего забора, в другом-то месте — никак.

Отвыкла я от подобного, у драконов не принято было вот так, толпой собираться, обсуждая последние события и сплетни, чуть ли ни в окна заглядывая, что и где происходит. Когда-то это нормально для меня было, и сама порой, с другими ребятишками, на заборе висела, стараясь высмотреть да краем уха услышать, если где-то что-то интересное случится. Гости к кому приедут, сватов ли зашлют, жена мужа с соседкой застанет и ухватом по двору гоняет — тут же толпа набегает. Скоморохи-то на ярмарке раз в год выступают, да и то не все туда попадают. Потому-то любое происшествие развлечением для всей деревни становится.

А тут такая невидаль — драконы прилетели!

Голова слегка кружилась от того, что все вокруг говорили одновременно — это не считая народа на улице, а были ещё и слуги во дворе, и в доме тоже, правда, там меньше, но за нами явно шли и те, кому в доме делать нечего было. Дети — сколько же их?! — бегали вокруг нас, кричали, мамкали, тянули за одежду, что-то спрашивали, пихались, даже тумаками обменивались. Я к такому не привыкла — раньше нас тут было мало, у драконов детей тоже немного, по сравнению со взрослыми, а здесь, мне кажется, вокруг нас уже десяток бегает, не меньше.

Шла, стараясь держать перед глазами спину мужа — она казалась мне якорем в этой круговерти. Когда шли по коридору к трапезной, вдруг осознала, что живот, которым ко мне прижимается Любава, довольно большой и плотный. Не удержавшись, положила на него ладонь, спросила:

— Ещё одного ждёте?

— Да! — с гордостью в голосе кивнула Любава, прервав причитания о том, как по мне скучала, да как страдала, не зная, каково мне у драконов живётся, может, голодная-холодная, может, обижают, и так далее. К счастью, удалось переключить её на другую тему. — Шестого ждём!

— Да ладно! — оглядела хороводящихся ребятишек — неужели их всего пятеро? Ладно, за стол сядем — пересчитаю. — Мы тоже ждём, — призналась почему-то.

— Правда? Вот радость-то! — обрадовалась сестра.

— Как ты себя чувствуешь? — забеспокоилась матушка, тоже прервав свои причитания, мало чем отличающиеся от Любавиных, разве что через слово прощения просила, что в заложники меня, вместо Богдана, ложью отдали. — Не тошнит? Голова не кружится? Может, огурчика солёненького принести или капустки квашеной?

— Я в порядке, матушка, — остановила её порыв прямо сейчас самой в погреб бежать. — Когда от дракона ребёночка ждёшь — не тошнит. — Не говорить же ей прямо здесь, в коридоре, что хотя и жду ребёнка, но совсем не беременная. Не поймут, не поверят, не бывает такого. У людей — не бывает.

— Ой, и то правда! — глядя в спину Эльриона, которого батюшка уже заводил в трапезную, покачала головой Любава. — Забыла, что муж-то у тебя — дракон! Да статный какой, видный мужик-то! А каков в постели?

— Любава! — осадила любопытную матушка.

— Ой, да ладно! Ты посмотри, как она улыбается — что кошка, сметаны налопавшаяся. Видать, хорош муж-то, да, Дарён?

— Да, — кивнула. К чему скрывать? — Самый лучший у меня муж.

— Как же я рада за тебя, доченька, как же рада, — матушка в последний раз прижала меня к себе, а потом отпустила, давая сесть рядом с мужем.

Нас посадили рядом в красном углу, где прежде дедушка сидел. А его самого двое слуг вынесли к столу прямо в кресле. Я подскочила, кинулась обнимать, поразившись, каким сухоньким и мягким стал когда-то крепкий и сильный мужчина, который носил меня на плечах и подбрасывал, казалось, к самому небу. И белый стал, как лунь, да и у матушки с батюшкой седины заметно прибавилось.

Взглянула на своего молодого, высокого и широкоплечего мужа, от которого просто веяло силой и мощью, и вдруг поняла, что он всего-то на пару лет младше дедушки. А выглядит, словно его внук. И ещё долго таким же останется. И я тоже. Потому что мы с ним — драконы, а моя семья — люди.

Вдруг накатило осознание, что мне предстоит пережить не только родителей, но и племянников, а также всех их внуков-правнуков. Сердце защемило, глядя не только на старенького дедушку и поседевших родителей, но и на ребятишек, рассевшихся за столом — младшему и двух лет нет, нянька только что передала его Любаве.

Но не успела я начать печалиться о том, что произойдёт ещё очень не скоро, как новая мысль меня отвлекла. Сейчас, когда ребятня уже и не носилась вокруг нас кругами, я смогла её сосчитать. И пересчитала трижды, потому что у меня получалось восемь детей, а должно-то пять! Ничего не понимаю. Ладно, потом расспрошу, должно же этому быть какое-то объяснение.

Деревянная ложка показалась мне очень неудобной — отвыкла за восемь лет, хотя щи похлебала с удовольствием — дома они гораздо вкуснее были, чем у драконов. Эльрион с интересом рассмотрел ложку, но справился неплохо. А вот потом слегка растерялся — вилок-то люди не использовали. Но, по моему примеру, пускал в ход когда ложку, а когда и пальцы. Справился и с этим.

В начале трапезы меня попытались было засыпать вопросами, в основном Любава с Богданом, но дедушка шикнул на них, и дальше все ели молча, не считая обычных застольных просьб передать что-то и хлебосольных предложений матушки отведать то или другое блюдо.

После еды младших детей увели няньки, старшие хотели остаться, но взрослые и их отправили поиграть, мол, нечего им здесь делать. Обещанные мной подарки несколько примирили их с невозможностью остаться и послушать, о чём будут разговаривать взрослые. С одной стороны, мне хотелось поближе познакомиться с племянниками, хотя бы имена их узнать, с другой — разговор предстоял не из простых, а дети бывают весьма неугомонными, по себе знаю.

Когда за столом остались лишь взрослые члены семьи, даже служанки, забрав посуду, ушли, я начала рассказывать о том, что со мной случилось, и как я жила эти годы. Успокоила матушку, объяснив, что детей-заложников разобрали бездетные семьи, и растят как своих, в любви и заботе — ей-то это было лучше кого-либо понятно, сама в своё время нас с Любавой взяла. Объяснила, почему со мной немного иначе вышло — слишком взрослая уже была. Но в итоге всё получилось даже лучше — ведь я встретила своего мужа.

Я не стала говорить, что замуж меня выдали, даже согласия не спросив — зачем? Сказала, что влюбились с первого взгляда, и если подумать — вовсе не солгала. А про мои страхи близким знать незачем.

Пришлось назвать настоящий возраст мужа — я без всякой задней мысли рассказала, что встретились мы на свадьбе его среднего сына. Заодно и о том всем поведала, как долго драконы живут, как медленно растут и как долго остаются молодыми. Все удивились, но поверили сразу. Драконы — это не люди, не может у них всё как у нас быть.

Прежде чем рассказать о самом главном, расспросила, что нового произошло в семье, пока меня не было. Узнала, что батюшка уже шесть лет является новым старостой нашей деревни, Богдан женился в начале лета, дедушка с зимы на ноги не встаёт, а корова Ночка в позапрошлом году тройню принесла — бычка и двух тёлочек, и все выжили. Сам князь приезжал на такое чудо посмотреть.

А также раскрылся секрет «лишних» детей. Они оказались сиротами, которых мои родители взяли на воспитание спустя примерно год после того, как меня у них забрали.

— Ты ведь помнишь пастуха Пересвета? — спросила матушка.

— Да, конечно, — кивнула. Кто ж пастуха-то не знает?

— Помер он. Под лёд по весне провалился. Вылезти-то вылез, да сгорел за три дня в лихоманке. А жена его, Рогнеда, вскорости с родов померла. Осталось трое сирот — Мечиславу пять, Божене три и Радогор — новорожденный. Вот мы и забрали детей к себе.

— Я тогда как раз Ратибора родила, так и Радогора грудью кормить могла, — похвалилась Любава. — У меня молока было — десятерым залейся! Ой, — смущённо взглянула на Эльриона, поняв, что именно брякнула.

— А больше у детей никакой родни не было? — поинтересовался мой муж, делая вид, что не заметил неловких слов Любавы.

— Как ни быть, куча родни, дядьки, тётки, — пожал батюшка плечами. — Да у всех своих детей — семеро по лавкам, лишние рты никому не нужны были. А нам не в тягость.

— Наоборот — в радость, — подхватила матушка. — Как тебя забрали — в душе болячка поселилась, а как взяли малышей — вроде и отпустило немного. Думала — может, хоть так боги простят нас, — всхлипнула.

— Всё хорошо, матушка, — я потянулась и погладила её по руке. — Это даже лучше оказалось, что меня драконам отдали. Так и надо было. Я должна была к ним вернуться.

— Вернуться? — нахмурился дедушка.

— Дарён, только не повторяй свою шутку снова, не смешно, — Богдан тоже нахмурился, один в один как дедушка. Любой, кто увидит, сразу скажет — родня, одна кровь.

— Там ещё жёлтый дракон был, — впервые подала голос Миронега. — Куда он делся?

— Я не шутила, Богдан, — серьёзно посмотрела брату в глаза, потом взглянула на родителей. — Там, на ярмарке, не все драконьи яйца растоптали. Одно откатилось в кусты. И ночью из него вылупился маленький дракончик — пришло его время. — Сделала паузу, обвела взглядом замерших родных, снова взглянула на батюшку и медленно, веско, выделяя каждое слово, призналась: — Это была я. Я — дракон.

Пауза, потом все заговорили сразу. Конечно, мне не поверили. Как же такое возможно-то?! Я же человек, сами видели, сами меня растили. Была бы драконом — неужто не распознали бы?

В общем, это говорили все, кроме дедушки. Он молчал, внимательно на меня глядя, потом хлопнул ладонью по столу — и все замолчали, всё же хоть и седой, высохший старик уже, и старостой батюшка стал давно, а власть в доме всё равно его, беспрекословная.

— Там было одно одеяльце, — сказал загадочно.

— Какое одеяльце? — батюшка общее недоумение выразил.

— Там, где мы вас нашли, девочки. Два голых младенца — и одно одеяльце. Пелёнки тоже на одного. И мать в то одеяльце вцепилась мёртвой хваткой. Младенец выпростаться смог, лишь когда мать упала. Где второе?

— Выпало, наверное? — предположила Любава.

— Одеяло с пелёнками выпало, а голый младенец остался?

— Так ты веришь? — Это уже батюшка. — В то, что Дарёна сказала?

— Зачем бы ей врать? Проверить-то легко.

Наверное, да, легко. Только найти бы место подходящее, чтобы обратиться, настоящие-то амбары уже зерном нового урожая заполнены.

— Но она была такой же, как мы! Ни разу не превратилась, — матушка покачала головой. — Болела, как и Любава. Нормальный ребёнок!

— Только росла медленно, — напомнил дедушка. — И никто так и не понял — почему.

И тут я сообразила, что есть ещё одно отличие дракона от человека. Матушкины слова на мысль натолкнули.

— Есть у кого-нибудь нож?

— У меня есть, — Богдан снял с пояса нож и протянул мне. Мысленно удовлетворённо улыбнулась — тот, что я ему в подарок купила, намного красивее.

— Дарёна, не смей! — нахмурился Эльрион.

— Я чуть-чуть совсем! Зато все сразу увидят и поверят.

Под недовольным взглядом мужа и удивлёнными — остальных, ткнула себя кончиком ножа в палец. Порезать духу не хватило, хотя нагляднее получилось бы. Но хватило и этого. Большая капля крови выступила из прокола, показывая, что рана всё же есть. А когда я её слизнула — палец остался таким же целым, как раньше.

Похоже, теперь мне поверили все. А как не поверить? Вот оно, доказательство, у всех перед носом — рассмотрели, даже пощупали. Осознать, конечно, трудно — столько лет люди дракончика растили и ни о чём не догадались. И не только они одни, кстати, драконы — тоже.

На меня смотрели широко распахнутыми глазами, но хотя и удивлёнными, даже поражёнными, но недоверия я в них уже не видела.

А потом удивление стало сменяться чем-то другим. И от этих взглядов мурашки побежали у меня по спине. Потому что я почти могла потрогать ту незримую стену, которая вдруг стала вырастать между нами. Так смотрели на моего мужа: с любопытством, где-то даже с уважением, но — как на чужака.

Настороженно.

Вот оно, это слово. От меня словно отшатнулись, хотя никто не пошевелился после того, как все подались вперёд, чтобы рассмотреть мой палец.

Такого я не ожидала. Да, ждала удивления, любопытства, но никак не такой вот отстранённости. Дружной, одновременной. Осязаемой.

Да, жёлтые драконы принесли много горя людям, как и те им. Но это были другие драконы. А я-то выросла у всех на глазах! Я — своя!

Или уже нет?

— Я всё та же, — пробормотала обиженно. Рука мужа тут же обняла, прижала крепче. — Ничуть не изменилась с того времени, как здесь жила. Лишь подросла немного, и всё.

— Конечно, ты всё та же, — матушка улыбнулась мне и, потянувшись, накрыла мою руку своей. — Нам просто привыкнуть нужно. Слишком уж новость… неожиданная.

— Зачем ты рассказала? — вдруг расплакалась Любава. — Зачем? Оставалась бы для нас и дальше человеком. Была бы, как и прежде, моей сестрой.

— Я твоя сестра! — она что, отречься от меня хочет? — Любава, мы же с тобой в одной люльке качались, росли вместе. Ты же всё равно мне родная, роднее не бывает!

— Я думала, что хотя бы кто-то есть одной со мной крови! Что я не одна в этом мире. А ты… Вот зачем?

И вскочив, Любава выбежала из трапезной. Далибор кинулся следом.

— Прости сестру, Дарёна, — матушка снова погладила меня по руке. — Не подумав сказала. У неё сейчас мысли словно карусель, и слёзы — всегда рядом, в дело ли, нет ли.

— Того дня над комаром убитым слезу пустила, — подхватил Богдан. — Сама прибила, сама пожалела. И для меня ты всё равно сестра. К тому же мой жребий на себя взяла — я этого никогда не забуду.

— А ведь Дарёна ради сестры к вам так спешила, — подал голос Эльрион. — Как поняла, что не сёстры они, подумала, может, ищет кто Любаву, да только одну, а не двойняшек. Вот и кинулась за море, едва на крыло встала, чтобы рассказать вам всё. Дня лишнего задерживаться не хотела. И вот что получила…

— Одумается Любава, — батюшка головой покачал, словно и сам не особо верил своим словам. — Может, и правда, искал кто её. Узнать бы надо.

— К князю гонца пошли, — посоветовал ему дедушка. — У него списки быть должны. Все старосты ему их посылали, о тех, кто на ярмарку поехал, да сгинул. Потом находились люди — их вычёркивали. Только пропавших всё равно много вышло. Тел-то на том поле двадцать три было, да не все на нём остались. Кто-то в море прыгнул, от огня спасаясь, да не выплыл, кто-то сбежал, да по дороге сгинул. Многих не досчитались. Смотреть нужно.

— Завтра с утра и пошлю, — кивнул батюшка.

Помолчали. Не клеился как-то разговор, слишком новости для всех неожиданные оказались. Даже для меня. Кто ж знал, что Любава так отреагирует? Да и остальные — тоже. Вроде не отреклись от меня, а стена та, невидимая, всё равно стояла. Больно. Только рука мужа и удерживала от того, чтобы не расплакаться. А я ведь так этой встречи ждала, так домой рвалась. И вот что получила.

— У тебя ведь подарки есть для всех, может, сейчас раздашь? — предложил Эльрион.

Удачно предложил. Все были рады отвлечься на что-то иное, кроме мысли о том, что я оказалась драконом. Слуги, которые, похоже, подслушивали под дверью, потому что бросали очень знакомые взгляды — точь-в-точь как драконы на меня, заложницу, — принесли нужный сундук.

Подаркам все обрадовались. И мужчины, и женщины, но особенно всё же женщины — зеркалам, невидали заморской. А уж большое зеркало всех восхитило, даже мужчины перед ним крутились, себя разглядывая впервые в жизни — целиком. Потом в трапезную вбежали дети, за ними Любава с мужем, всё ещё всхлипывающая, но с неистребимым любопытством в глазах — подарки все любят.

Сапожки, что для Яромира покупала, пришлось Мечиславу отдать, как старшему — хорошо, что на вырост купила. Ничего, племянник не расстроился, радуясь игрушкам да ремешку узорчатому. Хорошо, что ручных зеркал купила матушке и Любаве по два — отдала лишние Мире и Божене — десять лет уже девочке, скоро заневестится, пусть на себя любуется, прихорашивается. Я с ней особое родство почувствовала — себя в ней увидела. Тоже ведь сиротка, в дети взятая. Как я когда-то.

Потом Любава прощения попросила. Я простила, конечно. Вот только не чувствовала я, что извинения те от сердца идут. И стена невидимая никуда не делась. Обидно. Очень.

А потом… Потом были разговоры. Меня расспрашивали обо всём, о жизни у красных, о семье чёрных, в которую я вошла, об обычаях, в общем, обо всём.

И я, как недавно у жёлтых драконов о людях, рассказывала людям о драконах. Сколько живут, как взрослеют, когда женятся. Про «обмен» ничего не сказала, слишком уж личное, а что во время брачной церемонии жених невесте косу впервые заплетает — про это рассказала, почему бы и нет. И что до свадьбы девушки с распущенными волосами ходят, а голову вообще никогда не покрывают, только в холода на улице.

Про стёкла рассказала, про вилки, про книги и тёплую уборную в доме — тоже рассказывала. Меня слушали, словно сказителя с его былинами. Словно сказку. И дети, и взрослые — одинаково зачарованно. Я пообещала в следующий раз привезти и вилки, и книгу, и, если получится, стекло — показать диковину.

Пока всё это рассказывала, Эльрион с дедушкой и батюшкой ушли куда-то. Дедушкино кресло муж просто в руки взял и понёс. Наверное, расскажет им, кем на самом деле является. Я про это молчала. Не хотела ту стену невидимую ещё толще делать.

Потом ребятишки стали просить меня дракона своего показать. Они проще отнеслись к тому, что «тётушка Дарёна» — как обращались ко мне и племянники, и приёмыши родителей, — оказалась драконом. Они меня прежде не знали, им не пришлось разочаровываться, как тем, у кого на глазах я выросла.

Я объяснила, почему не могу превратиться у всех на глазах, как чёрные драконы, чем очень их расстроила. Но в этот момент со двора послышались крики: «Дракон, дракон!» и, выглянув в окно, мы увидели, что Второй осторожно разгуливает по двору в крылатой ипостаси, красуясь перед слугами и ратниками, давая им себя рассмотреть и даже потрогать. Ребятню словно ветром сдуло, Богдан с Далибором рванули следом, а мы, женщины к окну прилипли.

— Ох, как бы ограда не рухнула, — покачала головой матушка, глядя на народ, и правда, облепивший забор, словно куры насест. — Откройте ворота, пускай заходят, — крикнула кому-то.

— А он их не потопчет? — Миронега робко выглядывала из-за наших плеч.

— Нет, он осторожно, — успокоила её. — Если сами под ноги не кинутся — не потопчет.

— Ой, куда они полезли?! — ахнула Любава и, оттеснив матушку, высунулась в окно. — Яромир, Ратибор, не смейте! Слезьте сейчас же!

— Нам батюшка разрешил! — послышался детский голос, и, втянув сестру обратно, а то всё загородила, мы увидели, что на спине дракона расселось с полдюжины мальчишек постарше, в том числе и Яромир с Ратибором.

— Ну, муженёк, получишь ты у меня, — пригрозила Любава, хотя её никто, кроме нас, не услышал.

— Не волнуйся, не упадут, — попыталась успокоить и её тоже. — Я на драконе через весь залив летела, когда меня в заложники забрали — и ничего. А Второй стоит на месте. Если и упадёт кто с него, то по крылу скатится, как по горке, видишь, как он их держит?

— Второй? — переспросила Мира.

— Как это — на драконе? — одновременно с ней ахнула матушка.

— Я плохо драконьи имена запоминаю, — призналась, а потом стала объяснять, что драконы детей в корзинах специальных носят. А тех, кто постарше — в креслах. Я в корзину уже не помещалась, а кресло взять никто не догадался.

— Влада, куда?! — Любава вновь попыталась вынырнуть в окошко. — Ты же девочка!

— Матушка, это же как на лошадке, только большой! — откликнулась старшая из двух моих племянниц.

— Да пусть играют, — матушка с улыбкой наблюдала, как три её приёмыша и столько же внучат, вместе с другими деревенскими ребятишками, ползают по дракону, словно муравьи. — Это хорошо, что не боятся они. Хватит уже зла от драконов ждать, раз довелось породниться с ними. Жизнь не стоит на месте.

Да, жизнь на месте не стоит, тут матушка права. Надеюсь, постепенно люди поймут, что больше от драконов беды ждать не стоит. И от меня — тоже.

Игры с драконом продолжались до ужина. Мы подтащили лавку к окну и смотрели на представление с удобствами. Второй совершенно очаровал ребятню, да и взрослых тоже, было видно, что он и сам наслаждался игрой. Кроме катания ребятишек на спине, он их ещё и в передних лапах поднимал над головой — получалось даже выше, чем если с крыши нашего дома смотреть. Было много визга, но восторга больше.

Когда взрослые всё же растащили детей по домам, Второй, обратившись, присоединился к остальным охранникам, которые стояли среди батюшкиных ратников, что-то обсуждая. Да, на них тоже поглядывали с опаской, хотя и с любопытством, но это нормально. Чёрные были бы здесь чужаками, даже не будь они драконами. Но я-то своя!

Думала, что своя.

Последним ударом для меня стали слова Бориславы, младшей племянницы. Пока все молча ели, она внимательно меня разглядывала, а потом выпалила:

— А ты, плавда, золтый длакон?

— Правда, — кивнула я.

— А ты плавда нас всех позгёсь? — и на Миру оглянулась. Понятно, с чьих слов трёхлетний ребёнок говорит, не сама же придумала. Но стало так больно. Она сидела в платке и бусах, мною подаренных, смотрела на меня бесхитростными голубыми глазёнками и спрашивала, убью ли я её. Устами младенца…

— Нет, неправда, — только и смогла выдавить.

Любава тут же зашикала на дочь, чтобы глупости не повторяла, матушка на Миру сурово глянула, та в комок сжалась и за Богдана спряталась. А я сидела, не в силах проглотить ни куска, молясь всем богам, чтобы ужин закончился до того, как я разревусь от обиды.

Драконы относились ко мне предвзято, потому что я — человек, люди — потому что дракон. А разве я виновата? Я никому не причинила зла, а на меня вечно чужую вину вешают.

— Мы с женой очень устали — дорога была долгой, — послышался голос Эльриона. — Надеюсь, никто не будет возражать, если мы ляжем спать пораньше? Прямо сейчас.

Никто не возражал, и мы ушли из-за стола посреди ужина. Ужасно невежливо, но я была очень благодарна мужу за это. Шла за служанкой, которая, со свечкой в руках, вела нас в отведённую нам светёлку, кусая губы и стараясь не хлюпать носом, и лишь оставшись наедине с мужем, разревелась.

— Тиши, тише, моя золотая девочка, — муж баюкал меня, усадив на колени и целуя в макушку. — Не нужно обижаться на слова ребёнка, она сама не понимает, что говорит.

— Вот именно! — выревев главную боль, я уже могла отвечать, хотя и сквозь всхлипы. — Она не сама придумала, а повторяет за взрослыми! Ты видел, как на меня все смотрели?!

— Нормально смотрели. Улыбаются.

— Ага, улыбаются. А ты глаза их видел? Сначала-то не так смотрели. Сначала я своя была, человек, член семьи. А потом стала драконом. Чужой стала! Ты видел, как на меня смотрят? С опаской! Нет, мне улыбаются, расспрашивают обо всём, обнимают даже. Но словно роль играют.

— Может, тебе показалось?

— Я такие взгляды годами видела. Когда у красных жила. Не перепутаю. Открыто-то никто не решался ненависть свою выказывать, как Иллана на свадьбе — Крина строго за этим следила. В её семье привыкли ко мне, даже привязались некоторые, в основном младшие, с кем я росла вместе. Но остальные… Нет, они вежливые были, улыбались даже. А в глазах — вот это самое выражение.

— Какое?

— «Ты нам чужая», вот какое. Почему так, Эльрион? Ладно, красные, я им и правда чужая была. Но здесь меня с пелёнок знали. Растили, кормили, на руках и плечах таскали. А теперь… — и я снова разревелась.

— Им нужно время, им всем просто нужно время, чтобы принять, осмыслить, осознать. Вспомни, как тебе самой было сложно принять себя, новую.

— Не сложно, — сморкаясь в стянутый с головы платок, буркнула я. Другой подходящей тряпки под руками не оказалось, а платок мне всё равно надоел уже — отвыкла я за эти годы голову покрывать. — Мне летать понравилось.

— И поэтому ты полдня убеждала себя и окружающих, что это сон, — хмыкнул король, отобрал у меня платок, чистым краем вытер мои мокрые щёки и закинул его куда-то под кровать. Потом вытащил шпильки, дав косе свободно упасть. — Вот, так гораздо лучше. Что за глупый обычай — красоту женщин под платком скрывать?

— Не знаю, всегда так было, — пожала плечами, понимая, что муж старается отвлечь меня. — Все замужние женщины волосы прячут. Но мне это теперь тоже не нравится.

— И не надо прятать. Ты — дракон, не нужно скрывать свою суть. Тебе нечего стыдиться.

Мы сидели так ещё какое-то время, молча. Я вспоминала сегодняшний день, которого так ждала, и от которого получила столько разочарования. Не знаю, о чём думал муж, он просто покачивал меня, целуя в волосы, пока я не уснула у него на руках.

— Я хочу домой! — это было первое, что я сказала, открыв глаза. — Мы можем улететь прямо сейчас?

— Конечно. Но ты не станешь жалеть? Ты столько лет мечтала увидеть своих близких, так спешила сюда.

— Я всех увидела. У них всё хорошо и без меня. Теперь они тоже могут обо мне не беспокоиться. У мамы есть новые дети, о которых она может заботиться. Любава найдёт свою семью. Кто знает, может, у неё есть настоящая, родная сестра. А мне здесь места больше нет.

— Наверное, в чём-то ты права. В любом случае — вам всем нужна передышка. Время, чтобы привыкнуть. А прилетать в гости ты теперь сможешь, когда захочешь, хоть каждый месяц. И всё-таки привезёшь Яромиру красные сапожки.

Последние слова заставили меня улыбнуться. Да, я буду прилетать и привезу сапожки для всех, даже для девочек и малыша Светозара. Просто я буду понимать, что лечу в гости, а не возвращаюсь в родной дом. Буду тётушкой Дарёной, которая иногда является и дарит подарки. Но я уже не член этой семьи — это тоже нужно понимать. Отрезанный ломоть — его обратно к караваю не прирастишь.

Мой скорый отъезд многих расстроил, но, наверное, многих и обрадовал. Я объяснила его тем, что мужу нужно возвращаться — у него есть обязанности. И даже почти не солгала, у него ведь и правда они были, хотя ему и удалось выкроить пять дней на наше путешествие, а пошёл лишь третий. Я пообещала вернуться, но сейчас должна была улететь.

После завтрака нас почти всей деревней проводили за околицу — оттуда взлетать было проще. Сундук с одеждой я оставила — дома у меня её много, а Миронеге мои платья впору будут. Я на неё не обижалась — такой уж её воспитали, что драконов боится, плохого от них ждёт. Может, и она постепенно поймёт, что не надо нас бояться.

И муж, и охранники были в чистой одежде, куда дели вчерашнюю, я не знала, но ни в сундуке, ни у них в руках её не было. Может, тоже кому-то подарили, чтобы с пустыми лапами лететь. Я оставила себе лишь сумку с одной сменой одежды — на всякий случай, — и с игрушками для Фаилана и Элиды, да Третий нёс большую корзину с пирогами, что нам в дорогу дали. Охранникам даже разыгрывать не пришлось, кому что нести — кто стоял ближе, тот и взял, это не сундук.

Когда вышли за околицу, и чёрные драконы обратились, я в последний раз обняла близких, перецеловала ребятишек, пообещав всем новые сапожки в следующий прилёт, и направилась к мужу, который уже протягивал ко мне лапы. Но остановилась, мотнула головой и сунула ему в лапу сумку с одеждой. Потом разулась и стянула через голову платье, оставшись в одной нижней рубахе.

Я — дракон, и больше не собираюсь скрывать свою суть. Мне нечего стыдиться. Я — это я, и пусть все это видят.

Рубашек у меня ещё много, порвать не жалко. А платье и туфли кому-нибудь пригодятся.

Толпа ахнула и отшатнулась, когда я, у всех на глазах, обратилась в жёлтого дракона. То ли не верили до конца, то ли не до всех ещё новость дошла. Мне было всё равно. Я помахала всем лапой и первой взлетела, направляясь в сторону залива, оставляя за спиной дом, который уже не был моим.

Над заливом мы летели молча и на этот раз намного дольше, чем вчера, потому что пересекали его в более широкой части. Зато весь наш путь будет короче — нам уже не нужно делать крюк к жёлтым, мы сразу направились к чёрным через красных. И мы совершим весь перелёт за день, а не за два.

Спустя какое-то время Эльрион молча подлетел ко мне сверху, так же молча обхватил лапами и понёс. Я не возражала, не пыталась геройствовать — раз он так решил, значит, так надо. Зато и я отдохнула, и терять время на парение не понадобилось. Самим же чёрным отдых был не нужен, они были сильными, зрелыми, тренированными самцами, чьи крылья были раза в два длиннее моих. Они смогли бы пролететь весь путь без отдыха, но когда воды залива остались позади, Эльрион велел сделать остановку.

Местность была каменистая, с невысокими скалами, так что для меня нашлось укрытие и чтобы переодеться, и чтобы облегчиться. Потом — перекус пирогами, которые мы запивали водой из ручейка, после чего опять поднялись в воздух. И снова — полёт, снова молча, снова какое-то время Эльрион меня нёс.

Заговорил он лишь однажды, предложив остановиться у красных. Переночевать или хотя бы просто отдохнуть. Но я замотала головой. Нет! Я, конечно, любила Крину с Риалором и скучала по подругам, оставшимся там. Но были и другие воспоминания — о жизни практически затворницей, о косых взглядах, стоило на улицу выглянуть, о едва скрываемой неприязни соседей. И хотя теперь ко мне, как к дракону, должны относиться иначе, память так быстро не уйдёт. И после разочарования, что я пережила вчера, мне не хотелось добавлять себе ещё и не самые радостные воспоминания.

И мы пролетели земли красных, ни к кому не залетая.

Эльрион вновь показал мне границу земель чёрных, и я снова удивилась — как он это определил? Наверное, знает все эти земли, как я — задний двор в родительском доме. Мысль о том, что мы уже почти совсем дома, меня взбодрила, хотя лететь оставалось ещё немало, и я с трудом согласилась на очередной привал — просто природа умоляла с ней ещё разок пообщаться, а то бы я продолжала лететь, наплевав на скулящий от голода живот.

Каждый раз, видя вдалеке дома, я надеялась, что мы уже подлетаем, но в итоге это оказывалась очередная деревня или небольшой город. Но вот, когда мои крылья начали уставать, и я была готова просить об очередном отдыхе, Эльрион сказал, что мы прилетели. Крылья тут же взбодрились и, сделав последний рывок, опустили меня возле замка.

Когда, переодевшись в «амбаре», я вышла во двор, на меня налетел маленький вихрь, повиснув на шее — едва успела подхватить.

— Ты вернулась! — радовался Фаилан. Искренне, от всей своей детской души. Словно меня не три дня не было, а три года.

— Вернулась, вернулась! — слышала я, и меня обнимали со всех сторон. Истла, Неара, Таода, Элида. Потом меня кто-то подхватил и подбросил, словно ребёнка.

— Ваорин, смотри, не урони! — услышала голос Лиоры.

— Что ты, бабушка, как же я уроню нашу королеву? — весёлый голос моего старшего пасынка. — Мне тогда Таода хвост отгрызёт.

— А меня, стало быть, уже не боишься, сынок? — меня отобрали у Ваорина и поставили на землю, где я тут же попала в объятия свекрови.

— Нет, пап, ты мне за неё сразу голову откусишь, это быстро. А вот хвост, говорят, долго отрастает и сильно болит.

— Скоморох! — пихнула его в плечо Таода.

— Дай-ка, я тоже обниму тебя, сестрёнка! — и меня закружили крепкие руки Баэдора.

— А у меня завтра нет занятий, ты со мной покатаешься? — снова, Фаилан.

— Обязательно, — машинально ответила, прижимая к себе обнимающего меня за талию мальчика.

Вокруг меня толпились улыбающиеся драконы. Мне радовались. По-настоящему радовались. В их глазах не было насторожённости, я не была для них чужой.

Меня тормошили, обнимали, расспрашивали о том, как прошёл полёт, рассказывали какие-то новости — половины я не понимала, потому что говорили все одновременно. Но улыбка не сходила с моего лица, я тоже что-то говорила, отвечала на объятия, обещала подробный рассказ, прогулку, новую куклу, посмотреть на чепчик для будущего яйца Неары, приготовить, наконец, обещанные вареники…

Я потеряла родной дом у людей и так и не обрела его ни у красных, ни у жёлтых, и осознание этого мучило меня весь прошедший день. И лишь теперь я поняла, что дом у меня всё же есть. И любящая семья — тоже. Меня принимали здесь и человеком, и драконом, меня любили такой, какая я есть, кем бы я ни была.

И, глядя на свою новую семью, я прижалась к мужу и прошептала:

— Я дома, Эльрион. Я наконец-то вернулась домой.

Эпилог. ПОКА КРЫЛЬЯ НЕСУТ НАС

Пятнадцать лет спустя

— А так всегда будет?

Это первое, что я смогла выговорить, очнувшись. Не было сил открыть глаза и шевельнуть даже пальцем. Всё, что я могла, это лежать, свернувшись клубочком в гнёздышке, которое своим телом сделал для меня муж, закутавшись в его крылья, и слушать биение его сердца.

— Думаю, всегда, — в голосе мужа слышалась улыбка, он потёрся носом о мою макушку.

— Знаешь, если бы это можно было делать не только для зачатия раз в пять лет, но и всегда, когда захочешь, мы, наверное, и в двуногую ипостась не переходили бы. Ты не думай, в постели мне тоже всё очень нравится, но это что-то… неземное, просто.

— Я готов дарить тебе это «неземное» каждый раз, как появится возможность, — грудь дракона под моей щекой слегка затряслась — смеётся! — Королевский род нужно возрождать.

— А я что делаю? — захихикала в ответ.

— Отлыниваешь! — с шуточным укором ответил Эльрион.

Наверное, можно и так сказать. К удивлению окружающих, я решила пропустить прошлые две возможности завести новое яйцо, хотя и лишалась при этом невероятного удовольствия. Обычно, после «обмена», драконицы заводили двух детей подряд, а когда те немного подрастут — третьего. Бывали и исключения — кто-то ограничивался двумя детьми, у кого-то все трое рождались подряд, но так бывало редко. Считалось, что мать может уделять достаточно внимания двоим малышам сразу, да и самим братьям и сёстрам лучше расти, когда они близки по возрасту.

А у меня, после пятнадцати лет брака, была лишь Милана. Один ребёнок. Многие не понимали, почему я не стала сразу же заводить второго, не сознавая, что второй ребёнок у меня уже был.

Когда я вышла замуж, Фаилану было одиннадцать календарных лет, но я своими «человеческими» глазами видела семилетнего малыша, которому ещё очень долго будет нужна материнская забота. Останься с нами Лиора, растившая его с самого вылупления — я, возможно, завела бы второго ребёнка сразу же после дочери. Но Лиора уехала, и именно мне пришлось заботиться о Фаилане.

Я не была против, вовсе нет. За несколько месяцев мы с моим младшим пасынком очень привязались друг к другу, я постепенно взяла на себя заботу о нём, разве что за его одеждой Лиора следила до последнего. Но именно её отъезд поставил окончательную точку в осознании — Фаилан теперь мой ребёнок, отсюда и решение подождать с рождением следующего.

Меня это особо не расстроило — я знала, что при желании смогу завести ребёнка хоть в четыреста лет, драконий женский век с человеческим не сравнить.

Но теперь Фаилан уже совсем взрослый, даже невесту себе присмотрел, а Милана как-то вдруг перестала быть моей малышкой, на руки уже не возьмёшь — тяжёлая, на коленях тоже скоро умещаться перестанет. И я отчаянно захотела себе новую крошку. И лучше всё же мальчика. Я обожала свою дочь, но девочки вырастают, выходят замуж и покидают родительский род. А сын — он всегда рядом.

Вот почему, впервые за пятнадцать лет, мы с мужем прилетели в долину с водопадом не просто так, отдохнуть и развлечься, а «по делу». И мой будущий кроха уже завёлся у меня в животе, а скоро окажется лежащим на новой светло-зелёной перинке, которую я сама для него вышила.

И теперь я уж точно не стану бояться сесть в гнездо и не буду бить мужа по лапе или даже кусать. Так смешно вспоминать, какая я когда-то была глупенькая и наивная. Теперь я буду вести себя правильно и с достоинством, как и положено королеве драконов. Но это потом, а сейчас у меня есть ещё несколько часов, чтобы подурачиться в озере и всё же облить мужа водой из водопада.

Но пока я ещё полежу в объятиях мужа, в них так уютно и приятно. Наплаваться успею, мы и так полдня в озере купались. Ведь сегодня долина на весь день в нашем распоряжении, вот и использовали это время максимально.

— Ты уже придумала имя для нашей второй дочери? — поинтересовался Эльрион.

— А ты для сына? — нашла силы приподнять голову и взглянуть на мужа.

— Я его пятнадцать лет назад придумал, — усмехнулся он. — Но согласен и в этот раз тебе уступить.

— Согласен он, — хихикнула я. — Как будто от твоего согласия что-то зависит!

Ещё когда Милана была Камушком — кстати, я и сейчас её иногда так называю наедине, — мы с мужем договорились, что имя сыну даёт он, а дочери — я. И поэтому мой маленькой чёрный дракончик носит человеческое имя, в честь моей матушки. Никого это уже не удивляет, все давно привыкли.

Я тоже потихоньку привыкаю к драконьим именам. Конечно, у жёлтых я ещё и четверти имён не запомнила, но в королевской семье давно никого не путаю. И хотя за это время род заметно увеличился — десять новых детей, плюс Геора, — для меня это уже не страшно. Когда новые члены семьи добавляются по одному, запомнить их легко.

Но кроме прибавившихся, двоих членов семьи род потерял. Два года назад мы отдали замуж Элиду, она улетела к коричневым, а вот Лиора покинула нас, когда моя Милана ещё даже не вылупилась. Нашёлся добрый молодец, который уговорил-таки её выйти за него замуж. И его не смутило то, что он был младше неё на семьдесят пять лет и годился во внуки — любви все возрасты покорны. И вообще, Киадар чёрный, а Лиора — белая, так что эту разницу можно сократить ещё на полвека.

В общем, Лиора сейчас живёт в соседнем городе, счастлива, обожаема мужем и уже подарила Эльриону и Баэдору сестру и братика. Я рада за свекровь, которую в своё время очень жалела — выданная замуж за старика, она рано овдовела и считала, что всю оставшуюся жизнь проживёт одна, посвятив себя заботам о королевском замке и семьях своих сыновей. Но чудеса случаются — я тому прямое подтверждение, — и Лиора нашла в итоге своё счастье.

Правда, после её отъезда нам пришлось нелегко. Лиора держала в своих руках всё управление замком, утверждая, что ничего особого не делает. Как оказалось, делала, и очень много. Но мы с Таодой — которую она всё же обучала, считая, до моего появления, преемницей, — и Силдой справились. И до сих пор делим обязанности на троих, частенько подключая Истлу, Неару и Геору. В одиночку такое тянуть — сложно, а дружной компанией — без проблем.

Из нас и правда получилась очень дружная, сплочённая семья. Может, потому, что королевский род был такой маленький, и нам, женщинам, в него пришедшим, волей-неволей пришлось сплотиться, да к тому же, если не считать Силду, мы все были почти ровесницами, потому легко подружились? Не знаю. Но в родах Риалора и Чиавира, насколько я успела узнать, такой сплочённости среди женщин никогда не было.

Наверное, маленький род тоже имеет свои преимущества. Только мы всё равно усиленно старались этот род увеличить. У Таоды уже было трое ребятишек, у Истлы, Неары и Георы — по двое, плюс у Истлы ещё яйцо. К тому же Силда не просто так предлагала мужу навестит долину с водопадом — результатом стал ещё один сынишка.

Меньше всех только у меня — одна Милана. Но скоро — и я погладила лапой живот, — у меня тоже будет двое малышей. Надеюсь, это будет сын.

— Мне жаль, что не удалось навестить твою человеческую семью, — сказал Эльрион, вырывая меня из воспоминаний о толпе ребятишек, которые носились по замку, наполняя его топотом, смехом и хаосом. Ведь из одиннадцати ребятишек — Фаилана я уже ребёнком не считала, — у нас родилось всего-навсего три девочки. Впрочем, хулиганят они порой ничуть не меньше мальчишек, Милана уж точно унаследовала моё «шило в попе».

— Слетаем к ним в следующий раз, — пожала я плечами. — Что поделать, раз уж так совпало?

Всё же, как удобно, что драконицы с точностью до часа знают тот момент, начиная с которого им уже нельзя обращаться возле чужих самцов. Этой ночью, только пятнадцать лет назад, у меня произошёл «обмен», поэтому уже сегодня — а чего ждать-то? — муж усадил меня в кресло, от которого я успела отвыкнуть, и мы устремились в долину с озером, заняв этот день едва ли не за полгода. И хотя я очень ждала этого момента, он всё же немного нарушил привычное течение жизни.

Дело в том, что за долгие годы я выработала маршрут, по которому летала регулярно, раз в три месяца, навещая всю свою родню. Сначала, на пару дней, к жёлтым, потом к людям, от них к красным, а потом домой. Конечно, если случались какие-то особые события, вроде свадеб, например, мы с Эльрионом летали «вне графика».

С Эльрионом, потому что мой муж никуда не отпускал меня одну, всегда был рядом, и хотя за эти годы я набралась сил и опыта, а мои крылья окрепли, он всё равно время от времени нёс меня в лапах. Ему так было спокойнее, поэтому я не возражала. И хотя мне шёл уже сорок второй год, что по меркам людей уже очень солидный возраст, для него я так и осталась его маленькой золотой девочкой, которую нужно опекать, холить и лелеять. Наверное, и в пятьсот лет он будет носить меня на руках или в лапах.

Но так уж вышло, что очередное путешествие по родным и близким, которое должно было состояться примерно полмесяца назад — и мы бы успели побывать у всех, спокойно вернуться и сделать нашего нового малыша, — пришлось немного перенести и сократить. Потому что пару дней назад старший из моих братьев, Боинав, тот, которого я первое время мысленно называла «Болеслав», женился. И мы летали на свадьбу — сначала к коричневым, откуда забирали невесту, потом к жёлтым, и лишь вчера вернулись домой.

Жёлтую родню, а так же Риалора с Криной — совсем стареньких, но ещё бодрых, они даже летали всё ещё сами, — я повидала на свадьбе, а вот к людям лететь времени уже не было.

— Мы можем слетать попозже, — предложил Эльрион. — Кажется, у кого-то из твоих племянников намечается свадьба?

— У племянницы, — поправила я. — Борислава замуж выходит. Через месяц. Да, тогда и слетаем, так даже лучше.

Племянниц и племянников за это время у меня появилось множество. У Любавы ещё четверо родилось, всего теперь девять. У Богдана с Миронегой — семеро. У Мечислава, Божены и Радогора — на троих одиннадцать детей. Род батюшки на глазах растёт, все малыши в его род входят, даже дети Божены, у неё, как и Любавы, муж в примаках. Да что там племянники, я уже бабушка пять раз, спасибо старшим Любавиным ребятишкам.

В общем, что королевский род, что дедушкин — оба растут, словно на дрожжах. А ведь когда-то оба чуть не перестали существовать. Не успей отец Эльриона жениться второй раз или если бы у него родились только дочери — его род бы прервался. Не возьми батюшка нас с Любавой в дети — Богдана забрали бы в заложники. Но этого не случилось, и теперь уже обе семьи настолько разрослись всего за пару поколений, что никакое вырождение им уже не страшно.

Жаль, дедушка этого не видит, умер двенадцать лет назад. Первый из моей человеческой родни, кого я потеряла. Я знаю, что мне предстоит пережить всех близких мне людей, и меня это очень печалит, но я стараюсь об этом не думать. Такова жизнь. Я — дракон, и живу долго. А дедушка прожил большую, хорошую жизнь. И успел порадоваться внукам и правнукам.

Та стена, что встала между нами, когда я призналась людям, кем являюсь, никуда не делась, но я научилась с ней жить. Моим прилётам радуются, особенно дети, потому что без подарков я не прилетаю, а так же разрешаю на себе кататься — теперь-то могу зачаровывать одежду, и амбар для переодевания мне не нужен. Я приняла как данность то, что теперь я в когда-то родной семье лишь гость, и уже не реагирую так болезненно, как в первый раз.

С тех пор, как поняла, что родной дом и любящая семья, принимающая меня любой, у меня всё же есть, такое отношение меня уже не ранит. Гостья — значит, гостья. Не о чем переживать.

Кстати, Любава всё же нашла свою семью, только для неё мало что изменилось. Её родители и дед с бабушкой погибли на той ярмарке. Спасся лишь старший брат Ратмир, тогда трёхлетний. Кузнец из другой деревни, здоровенный, сильный мужик, случайно оказавшийся рядом, спас малыша, вынес из обезумевшей толпы. В родной деревне у Любавы осталось несколько дядей и тётей, да только когда её брат нашёлся, никто из них его брать к себе не захотел — своих, мол, детей поднимать нужно, пусть кто другой берёт, а мы не можем. В итоге он так и остался в семье кузнеца, там привязались к мальчонке, пока искали его родных.

В общем, съездила Любава в деревню, в которой родилась, познакомилась с роднёй и, насколько мне известно, больше с ними не встречалась — не смогла простить, что от сироты отказались. А с братом видится регулярно, в основном на свадьбы друг к другу приезжают. У Ратмира тоже детей много, да и у кузнеца того семья большая, так что, чуть ли не каждый год свадьбы играют, поэтому видятся брат с сестрой регулярно.

Оказалось, что настоящее имя Любавы — Забава. Матушка сказала, что когда нам имена придумывала, сестрёнка на имя Любава заулыбалась, словно узнала его. Ну а я тогда стала Дарёной, как говорится, уж что осталось.

Муж зашевелился, ласково поглаживая меня носом и лапами. В этом не было ничего, ведущего к супружеским удовольствиям, нет, всего лишь простая нежность. Да, теперь, когда я зачала яйцо и перестала пахнуть, в крылатой ипостаси муж меня уже не хочет. Просто не может хотеть, такова уж природа драконов. А жаль, так жаль…

Я вспомнила разговор пятнадцатилетней давности и, потянувшись, ощупала низ живота дракона. За эти годы тело мужа перестало быть для меня чем-то неприкасаемым, меня не смущали любые, даже самые смелые ласки, как принимаемые, так и отдаваемые. Да, приласкать здесь было нечего, только сам живот, и всё.

— Дарёна, что ты делаешь?

— Вот куда всё девается, а? И зачем?

— Не знаю. Такими уж нас создали боги.

— Жа-аль, — протянула я, потом, понимая, что за время моих размышлений силы потихоньку вернулись, и лежать безвольной тряпочкой в объятиях мужа уже не хочется, решила немного пошалить. Резко вскочив, помчалась к озеру, крича на ходу: — Кто последний, тот…

Придумать я не успела. А если бы и успела, это бы ничем не помогло, потому что, говоря «тот», я уже прыгала в воду, радуясь маленькой победе, пусть и добытой хитростью, но в полёте врезалась в крепкую грудь мужа, который обхватил меня лапами и, хохоча, рухнул вместе со мной в озеро, подняв тучу брызг.

— Кто последний, тот самый любимый, — меня вытащили из-под воды и потёрлись носом о мой нос.

— Как? Ну вот ка-ак?! — выплюнув попавшую в пасть воду и отфыркавшись, расстроенно протянула я. — Ты не должен был успеть! Я же была так близко! И я тебя тоже очень люблю, кстати, но ка-ак?!

— Дарёна, я старше, сильнее, я самец, и я чёрный. Хватило бы даже чего-то одного, чтобы обогнать тебя. Смирись, моя маленькая золотая девочка.

Да, муж сильнее и быстрее, что постоянно мне доказывает, таская на руках и в лапах, словно величайшую драгоценность. И мне это нравится, очень нравится, но хотелось бы хоть разок его в чём-то опередить. Но получается лишь тогда, когда Эльрион откровенно поддаётся, как в играх в озере, например, но это уже не интересно.

Вволю наплававшись и наплескавшись под водопадом — мне всё же удалось облить мужа холодной водой, хотя, подозреваю, здесь он мне всё же подыграл, — мы расслабленно лежали на мелководье — тела в воде, головы на берегу, — и болтали обо всём и ни о чём.

— Знаешь, Кирен собирается слетать сюда с женой на следующей неделе — я сам видел сделанную им заявку на свободный день.

— Но зачем? — я аж голову подняла, чтобы взглянуть на мужа, не шутит ли? — Она же человек?

— Нам это до обеда не мешало. И во все те разы, когда мы прилетали сюда просто так. Место-то замечательное.

— Да, не подумала как-то. Просто других человеческих жён здесь ещё не было. Или были?

— Не было, но почему бы и нет? Пусть тоже получат удовольствие от этого места. Правда, другим лететь дальше, но оно того стоит.

Да, оно того стоило. И почему бы бывшим заложницам тоже не испытать удовольствие от купания в озере с водопадом и горячими ключами, особенно если любящие мужья готовы нести их сюда хоть через половину герцогства.

Когда драконы решили взять человеческих детей в качестве заложников перемирия, никто не заглядывал настолько далеко, чтобы задуматься — а что будет с этими детьми, когда они вырастут? В итоге, время всё расставило по своим местам.

Когда заложники повзрослели, им всем предложили выбор — вернуться домой, к кровным семьям, или остаться у своих приёмных родителей. Остались все, ни один из девятнадцати не захотел покинуть тех, кого считал родителями, чтобы вернуться к тем, кого не помнил, в мир, который был для него чужим. Да, они встретились с родными, и могут с ними видеться в любое время, но жить остались среди драконов.

Десять из них поженились между собой, двое парней нашли себе жён, когда гостили у людей, и эти пары тоже живут среди драконов, радуя приёмных родителей внуками. Остальные семеро вступили в брак с драконами.

С чёрными драконами, с вдовцами и вдовами, которые жили дольше своих разноцветных супругов, а потому часто доживали свой век в одиночестве. Точнее — полвека, и этого времени идеально хватало, чтобы создать семью ещё и с человеком. После женитьбы на «человечке» самого короля, негласное табу на такие браки исчезло само собой.

И потом, одно дело слетать к людям — не в Пригорное княжество, а в те, что лежали южнее и восточнее драконьего королевства, — найти там себе вдовушку и договориться с ней о совместном проживании ради взаимной выгоды. И совсем другое — предложить сожительство без брака той, кто имеет в родителях драконов, и чей приёмный отец скорее хвост отгрызёт «соблазнителю», чем отдаст своё единственное обожаемое дитя не в жёны, а в любовницы.

Вот и появились в драконьем королевстве — а точнее в чёрном и красном герцогствах, — такие необычные супружеские пары. И, как со временем выяснилось, даже в таких необычных парах в первую брачную ночь происходило что-то вроде «обмена». Нет, человеческие жёны — или мужья, — не становились драконами, не переставали взрослеть, не овладевали магией и не могли иметь детей в таком браке. Но кое-что «обмен» им всё же давал — раны заживали в разы быстрее, болезни обходили стороной.

Кто бы мог подумать!

Это стало для всех приятным сюрпризом. Конечно, детей в таком браке не было, но зато была любовь, а это важнее. К тому же, в отличие от меня, попавшей к драконам в восемнадцать лет, и до сих пор порой думающей как человек, остальных заложников, не знавших другой жизни, совершенно не пугало то, что их супругам-драконам к моменту заключения брака было где-то по пятьсот лет. То, что когда-то заставляло меня трястись от ужаса, для остальных заложников было, наоборот, идеальной разницей в возрасте, чтобы вместе взрослеть и стариться.

Вот и у нас с Эльрионом разница была идеальной — почти полвека. Мы покинем этот мир одновременно. Ни одному из нас не придётся десятилетиями тосковать в одиночестве, как чёрным драконам из разноцветных супружеских пар. К счастью, таких пар было не очень много.

— О чём задумалась? — поинтересовался Эльрион, поскольку я довольно долго молчала, глядя на облака.

— О человеческих заложниках и идеальной разнице в возрасте, — ответила честно. — И о том, как же мне с тобой повезло.

— Это мне с тобой повезло. А насчёт заложников — знаешь, князь Пригорного княжества предлагает сделать что-то вроде посольства. Чтобы драконы жили у них, а люди — у нас, и представляли интересы своих народов. Вот я и подумал, если предложить считать живущих у нас заложников человеческими послами — это будет считаться?

— Не знаю, — в политике я вообще ничего не понимала, но муж всё же иногда со мной советовался, вот так, в личных беседах. — Князь может посчитать, что заложники, выросшие среди драконов, будут радеть скорее за их интересы, чем за человеческие. Но посредники из них вышли бы идеальные.

— Хмм… Посредники… Нужно будет обговорить это с князем. Вот полетим к твоим родным на свадьбу — и к нему заодно заглянем. Возьмём с собой детей, им нравится там бывать.

— Детей? Милану — да, но вот насчёт Фаилана я не уверена.

— Почему? Ему нравится проводить время с твоими племянниками, дома-то, по его словам, одна малышня.

— Мне кажется, сейчас он с большим удовольствием побывал бы у жёлтых. Можно будет сделать крюк и занести его к ним, а на обратном пути забрать.

— Откуда у него вдруг такая любовь к жёлтым?

— Не ко всем жёлтым, — хихикнула я. — Он что, с тобой ещё не говорил?

— Нет, я вчера до ночи с делами разбирался, а с утра мы сюда полетели. Когда бы он успел? А с тобой, как я понимаю, всё же успел. И что же у вас за секреты?

— Никаких секретов. Это хорошая новость. Наверное…

— А вот теперь ты меня окончательно заинтриговала. Дарёна, рассказывай, а то я изведусь весь.

— Фаилан влюбился.

— Отлично! Ему уже пора, через четыре года станет совершеннолетним. Тогда и свадьбу сыграем.

— Боюсь, через четыре года не получится…

— Невеста младше него? Намного?

— Нууу… Конечно, не так, как я тебя…

— Дарёна!

— На пять лет.

— Это ей сколько сейчас? Всего двадцать один? Она же ребёнок ещё.

— Подросток, — поправила я. — И выглядит уже как очаровательная юная девушка. Фаилан знал её долгие годы, но считал ребёнком. А теперь удивляется, где были его глаза. Такую красавицу не замечал.

— Хмм… А он понимает, что ему придётся её девять лет ждать?

— Всё он понимает. Но мальчик по-настоящему влюблён, и никто другой ему не нужен.

— А он ей? — заволновался любящий отец. — Вдруг она не ответит на его чувства и разобьёт моему сыну сердце?

— Во-первых, у него есть девять лет, чтобы завоевать её любовь, а во-вторых, она уже несколько лет по нему вздыхает. Сын-то весь в отца, такой же красавец.

Эльрион гордо улыбнулся, потом чуть нахмурился.

— Я её знаю? Нужно будет познакомиться с её родителями. Надеюсь, они не будут против, что мой сын влюбился в их юную дочь.

— Вы знакомы уже, — вновь захихикала я. Муж был таким забавным. — И кто же будет против того, чтобы выдать дочь за сына короля? Впрочем, им не привыкать, их старшую дочь сам король в жёны взял. И разрешения не спросил.

— Эквира? — король аж подскочил, сел и ошеломлённо посмотрел на меня, спокойно нежащуюся в тёплой воде. — Фаилан влюбился в твою сестру? Да она же малышка совсем!

— Ей двадцать один, — напомнила я. — Она уже не малышка. И Фаилан же не завтра собирается ей косу заплетать.

— Твоя сестра, подумать только, — чёрный дракон улёгся обратно и подгрёб меня себе под бочок, пристроив мою голову на своё плечо. — Мой сын женится на сестре моей жены! Вот же забавно!

— А что такого? Когда Леикон и Дионил женились на Неаре и Георе, тебя же это не удивляло и не забавляло.

— А что такого, когда кузены женятся на кузинах? Или?..

— Или! Геора — троюродная бабушка Неары.

— Надо же. Я не знал.

— Об этом мало кто знает. Мы ещё подростками как-то вычислили, кто кому кем доводится. А то они жили вместе, как сёстры, были практически ровесницами, но никогда не задумывались о степени родства. А потом, я даже и не помню, с чего вдруг, но зачем-то решили подсчитать. Тогда и выяснили, кто кому троюродный, кто восьмиюродный, а кто вообще из другого поколения. Выяснили и рукой махнули — зачем такие сложности помнить? Мы были кузинами и подругами — даже я, считаясь родственницей Крины, — нам этого было достаточно.

— Получается, Леикон и Дионил женаты на бабушке и внучке? Вот забавно-то, нужно будет как-нибудь им рассказать.

— Наверное, они знают, но тоже считают чем-то неважным. Слишком незначительное у девочек родство. Наше будет гораздо заметнее.

— В любом случае, мне нужно будет поговорить с твоими родителями, уже не в качестве зятя, а как отец будущего зятя, — Эльрион снова захихикал. — Представляю их лица. Мы с сыном заберём обеих их дочерей. А учитывая, что Хаэфод — мой троюродный брат… Надеюсь, они не решат, что моя семья специально решила всех их дочерей забрать?

— Может, они не знают, что вы родственники?

Хаэфорд был чёрным драконом, принадлежащим к одному из знатных родов, живущих в столице драконьего королевства. И вряд ли многие знали, что его бабушка по матери, белая драконица, приходилась родной тёткой Лиоре. Семьи драконов были такими большими, что не только посторонние, но даже сами члены рода редко пытались понять, кто кому кем приходится, а уж семейные связи между родами — вообще для многих тёмный лес.

О том, что Хаэфорд, которого я регулярно видела на всяких торжествах, приходится троюродным братом, а значит, одним из ближайших родственников моему мужу, я узнала лишь пять лет назад, когда он женился на моей сестре Рионе. Я знала, что других родственников мужа по отцу, ближе десятиюродных, просто не существует, а его родня по матери была где-то далеко, в герцогстве белых. И вдруг, троюродный брат — чёрный и живёт на соседней улице. Как и ещё с десяток достаточно близких родственников всё по той же линии, которых я даже и не пыталась запомнить — мне и жёлтой, всё ещё в большинстве своём безымянной родни хватало с избытком.

— Вряд ли не знают. Родство с королевской семьёй, хоть и не по мужской линии, обычно не скрывают. Ладно, вылетим пораньше на денёк, переночуем у жёлтых, я поговорю с твоими родителями, да и ты пообщаешься с ними, а то на свадьбе не до того было.

— Пообщаюсь, — кивнула, хотя большого восторга не испытала.

С жёлтой семьёй у меня сложились неплохие отношения. Но особой близости ни с кем, разве что с Рионой и Мереной, не было. Для меня что родители, что восьмиюродные дяди-тёти-бабушки — все были словно дальняя родня. Встречались мы раз в несколько месяцев, общались, обменивались новостями и, расставшись, особо друг по другу не тосковали. Всё же, когда меня нашли, я была уже слишком взрослой и имела других родителей, чтобы проникнуться дочерними чувствами к Иллане и Куидору. И назвать их мамой и папой так и не смогла.

Они смирились и приняли такое отношение. В конце концов, у них было ещё четверо детей, которые их любили. А я… Я выжила и нашлась — это всех радовало, но, похоже, если отбросить первые эмоции, мои кровные родители тоже не испытывали ко мне тех же чувств, как, например, к Рионе.

Такие отношения всех устраивали. И я была вовсе не против лишний раз повидаться с жёлтыми. Просто не очень представляла, о чём мы будем разговаривать, ведь за месяц много событий произойти не успеет. Разве что, кроме моего нового яйца и… влюблённого Фаилана.

Эх, были бы там сёстры… С ними как-то получалось болтать без остановки, не выбирая тему. Но Риона теперь живёт — рукой подать, видимся очень часто, а Мерена далеко, замужем за серым, с которым познакомилась на свадьбе Боэрины.

Самой Боэрины на этот раз тоже не будет. Хотя на свадьбу Боинава она прилетала. Как ни странно, мы с моей тётушкой, когда-то меня ненавидевшей, сдружились после того, как она вышла замуж за серого — не зря Чиавир её к ним отправил. Окончательно поняв, что короля ей не видать, моя тётушка вдруг заметила вокруг множество интересных молодых драконов — раньше-то ей детская влюблённость глаза застила. И не прошло и месяца, как она вернулась домой, гордо демонстрируя главе рода помолвочный браслет.

Ладно, впереди месяц, не стоит заранее обдумывать, о чём буду говорить с жёлтыми, когда планы могут ещё не раз поменяться. Лучше подумать о том, что произойдёт сегодня, уже совсем скоро. Ещё до ужина я положу на перинку своего будущего малыша. Это будет уже не Камушек, а совсем другое яйцо, и, кроме перинки, у меня для него приготовлено несколько красивых чепчиков. Теперь яйца наряжают не только в нашей семье, но и во многих других — я стала родоначальницей нового обычая, который всем понравился.

— Пора, Дарёна, — взглянув на солнце, сказал муж.

Я кивнула, вылезла из озера и обсушилась магией — теперь я это могла. Мы взлетели и направились в сторону дома, где нас и нового члена семьи, с нетерпением ждали близкие.

Сегодня я не крутила петли вокруг Эльриона, хотя уже давно отлично умела это делать. Мы плыли рядом по воздуху, крыло к крылу, и мне вдруг вспомнились слова брачной клятвы, которые я повторяла, считая, что ко мне они никакого отношения не имеют.

Но я — дракон, и как говорится в словах древнего ритуала, буду лететь под облаками рядом с мужем, пока крылья несут нас.

КОНЕЦ