Annotation

Леди Каделл носит ожерелье из синяков, иногда оно скрыто под платьем, иногда нет. Роскошь лунного серебра – волосы леди Каделл надежно спрятаны под простой серебряной сеткой. Дейдре Каделл не носит серег – это противно святой Атуатте, покровительнице замужних дам, скромных и смиренных. Леди Дейдре Каделл, жена главнокомандующего Гайрона Каделла не любит свою семью и ненавидит своего супруга. И каждый день она начинает на самой высокой башне замка своего мужа – зовет погибель на его голову.

Королева больна и за ее лечение драконы назначают неслыханную цену - жену главнокомандующего, светлую целительницу леди Дейдре Каделл. Удивительно ли, что она согласна отправиться куда угодно и совсем не верноподданнические чувства ею движут.

Запрещенный обряд или встань со мной на крыло

Пролог

Пронизывающий ветер играл со светлыми, распущенными волосами юной невесты. Дева рода Гуортигирн дрожала, босые ноги леденил мокрый песок, а волны седого моря едва-едва не касались ступней. От холода у Дейдре посинели губы, хотелось сжаться в комочек, чтобы хоть немного согреться.

Но счастливая невеста продолжала стоять, терпеть пронизывающий ветер и очередное унижение — жених со свитой безбожно опаздывали. Род Гуортигирн в полном составе со свидетелями и домочадцами давно обосновался в гроте. Друид подготовил жаровню и начертил все необходимые знаки. Невеста почти теряет сознание от истощения и усталости, а жениха все нет.

Дрожащие губы юницы шептали молитву богине-заступнице, покровительнице целителей и юных дев. Она просила о страшном — чтобы жених, перебравши вина, сложил голову. Видят справедливые боги Дейдре согласна надеть черный покров и провести жизнь в одиночестве и молитвах. Лишь бы не принадлежать грубому и жестокому воину, снискавшему славу в походах, но наградой попросившего не золото, а жену древней крови. И выбор его пал на нее, Дейдре Гуортигирн, светлую целительницу видевшую свою жизнь в служении богине-заступнице Олуа.

За ратные подвиги лорд Каделл Гайнор получил титул, жену и земли, которые он сам же и завоевал. Мужчина настоял на старом обряде помолвки. Единственное, что может стать препятствием свадьбе — смерть жениха или невесты.

Чем больше проходило времени, тем сильней в сердце Дейдре разгоралась надежда — неужели сгинул? Или передумал? Она будет счастлива.

Солнце село и в сгустившихся сумерках появились огни — это двигался Гайнор Каделл со своими воинами — рода у него не было. Не кому было встать по правую руку друида. Вот и тащил он своих рубак за собой.

Каделл резко осадил коня и спрыгнул на мокрый песок.

— Дела задержали меня, возлюбленная невеста, — громко возвестил он. — Но срезал я для тебя несколько славных голов.

— Смерть претит мне, — едва дыша от отвращения промолвила Дейдре.

— Глупость твоя происходит из твоего же девства, — хохотнул Гайнор, — а оно с тобой ненадолго, уж поверь.

Друзья жениха радостно загоготали, лорд Каделл подхватил под локоть свою юную невесту и потащил к гроту. Дева Гуортигирн едва успевала перебирать ногами и начала задыхаться, от этого почти бега отступил холод и в грот она ступила раскрасневшаяся, с тяжело вздымающейся грудью.

Гости расположились вдоль стен, в центре, в песчаной выемке, стояла жаровня. На ее тлеющие угли друид подбрасывал травы и сладковатый дымок стелился по песку. Дейдре поставили по левую руку от жреца, а лорда Каделла по правую.

Громким голосом друид спросил есть ли среди гостей тот, кто знает отчего этот брак не может быть свершен. Дейдре впилась глазами в отца, но тот смолчал. Не сказал, что дочь уже прошла первый круг обучения и что путь ее — путь девы- целительницы. А самой Дейдре злая магия сомкнула уста, как ни силилась девица заговорить о своем пути, все околесица выходила. А сейчас и вовсе онемела.

Друид взывал к богам, просил их соединить души так, как соединены сердца. И благословить новую семью обильным приплодом. Жених подал массивный, золотой браслет и жрец застегнул его на тонкой руке невесты.

Дейдре бессильно уронила руки вдоль тела и с поднесенного ей подноса второй брачный браслет друиду пришлось брать самостоятельно. Это вызвало недовольный ропот среди гостей. У рода Гуортигирн появились вопросы к своему предводителю, но смельчака, готового их озвучить, увы, не нашлось.

Друид сделал шаг назад, перехватил руки жениха и невесты и протянул их к жаровне. Сизый дымок кольцами обвил руки Дейдре и Гайнора, сплавил замочки их брачных браслетов. Теперь эти украшения с ними на всю жизнь.

Друид отошел, его роль в это действе была исполнена.

— А что жених, хорош ли ты, — громко спросила старшая из женщин рода Гуортигирн.

— Хорош, — громко ответила старшая из женщин привезенная соратниками Гайнора.

— Пусть покажет, — возвестила дама Гуортигирн.

И Гайнор разоблачился. Все его огромное, мускулистое тело покрывали короткие, черные волоски. Между сильных бедер волосы курчавились еще сильней. Дейдре подавила дрожь отвращения и отвела глаза — нечего лишний раз смотреть, супружеская жизнь долгая. Насмотрится.

— А что, хороша ли невеста? — Вопросил дружка Гайнора.

— Хороша, — ответила дама Гуортигирн.

— Пусть покажет.

Дейдре замерла. Она не могла, не могла показать этим жадным до зрелищ людям то, что сама богиня-заступница повелела скрывать от чужих взоров.

Лорд Каделл гневно нахмурился, сделал шаг вперед и разорвал рубашку на невесте. Силой развел ее руки и показал всем прелесть юной, налитой груди и гладкую нежность лона — не росли у древней крови волосы нигде, кроме головы.

По лицу невесты стекали крупные слезы, кругом хохотали и радовались люди — еще один брачный союз, а значит будет много вина и мяса.

Жених запретил Дейдре переодеваться:

— Наказание тебе, за строптивость. Я исполнил обряд в точности, а ты, — он отвесил ей легкую оплеуху, — подвела меня. А теперь улыбайся, сегодня твой праздник.

За ночь Дейдре устала удерживать рубаху, пальцы сводило судорогой, а похотливые взгляды мужчин причиняли почти физическую боль. Утром ее посадили в повозку и вернули в замок отца — до свадьбы оставалось полгода.

Глава 1

Леди Каделл носит ожерелье из синяков, иногда оно скрыто под платьем, иногда нет. Роскошь лунного серебра — волосы леди Каделл надежно спрятаны под простой серебряной сеткой. Дейдре не носит серег — это противно святой Атуатте, покровительнице замужних дам, скромных и смиренных. Леди Дейдре Каделл, жена главнокомандующего Гайрона Каделла не любит свою семью и ненавидит своего супруга. И каждый день она начинает на самой высокой башне замка своего мужа — зовет погибель на его голову.

Леди Каделл неувядающая причина сплетен при дворе Его Величества. Вот и сейчас, идя по галерее, она слышит шепоток придворных кумушек. Интересных тем две — отчего у леди Каделл нет детей и почему она сохранила свой дар.

Дейдре улыбается всем шепоткам. Сплетницы и хотели бы злословить сильнее, да только постельные подвиги лорда Каделла известны всем. Месяца не проходит чтобы очередной незадачливый рогоносец пришел вызывать Гайнора на дуэль.

Леди Каделл подошла к опочивальне ее величества и стражники распахнули перед ней двери.

— Моя королева, — чопорно произнесла Дейдре.

— Моя фрейлина, — устало произнесла изможденная женщина. — Богиня дала ответ?

— Дала, моя королева, — леди Каделл присела в реверансе. — Но ответ ее вам не придется по нраву.

В опочивальне королевы присутствовал король и его ближайший друг, супруг Дейдре лорд Каделл.

— Не томите, леди, прошу, — хрипло произнес Его Величество.

— Болезнь королевы имеет развратные корни, — поджав губы произнесла Дейдре. — Кто принес ее в королевскую опочивальню мне неизвестно.

— Ложь, — отрезал Гайнор, — придворный лекарь знает, как изгнать дурную болезнь.

— А вы, мой супруг, искушены в этом? — вскинула тонкие брови Дейдре. — Это не болезнь, это «женское проклятье». Я не осмелюсь предположить, что Его Величество мог силой взять целительницу.

Эти слова повисли в воздухе как ядовитые испарения ведьминого котла. Гайнор гулко сглотнул — он не смог взять жену на брачном ложе. Сначала она отсушила ему все желание, а после, зло сверкая глазами, объяснила, что с ним сделает ее магия. Это известие подкосило лорда Каделла, три долгих недели он не бражничал с друзьями, все пытался растопить ледяное сердце супруги. Да только как выяснилось сердце у Дейдре из драконьего серебра — не тает и не плавится.

— Я обречена? — всхлипнула королева, — гнить заживо? Но почему я?

— На том, кто совершил насилие, сильный амулет отвращающий проклятья, — спокойно произнесла Дейдре, — такую защиту легко преодолеет опытная и взрослая целительница. А вот совсем юная, не завершившая даже первого круга обучения — нет. Так и повиснет проклятье, ожидая, на кого перейти.

— Неужели нет надежды? — король стиснул кулаки.

— Драконье пламя исцеляет любые хвори, — негромко произнесла леди Каделл. — Но какую цену они попросят?

— Я все отдам, — горячо выдохнул Его Величество.

— Я поддержу друга во всем, — кивнул лорд Каделл, — все мое — твое, мой король.

— Если я выживу, — королева с грустью посмотрела на супруга, — то удалюсь в дальний храм, тот что у Серого моря. Я буду молиться за своих сыновей — чтобы не пошли они по стопам отца.

Король сник. Его ошибка, хмельное вино затуманившее разум лишило его и любимой женщины. Но вины своей он не чувствовал — не следовало целительнице ночами ходить, беду на свое тело скликать. Сидела бы дома, курица проклятая, так и все было бы хорошо.

Муж и жена покинули опочивальню королевы и медленно пошли по галерее.

— Окажите мне честь, Дейдре, прогулкой по саду, — лорд Каделл впился пальцами в локоть жены и практически втолкнул ее в тайный ход.

Лабиринт роз скрывал разные секреты обитателей дворца — кто-то предавался греху прелюбодейства, а кого-то бил муж.

— Ты могла сказать, — Гайрон отвесил супруге пощечину, — только о драконах. Только о том, что их пламя исцелит королеву.

— Я никогда не лгу, — Дейдре достала из рукава платок и промокнула кровь на треснувшей губе.

— А знаешь, может пора взять тебя? Пусть я сгнию заживо, но и ты долго не протянешь без своей магии, — зарычал лорд Каделл.

— И вы, милорд, умрете, оставив меня богатой вдовой? — Дейдре пошла в глубь лабиринта и Гайрон был вынужден идти за ней, — свободной от клятв? Не боитесь ли вы, милорд, что кому-то из хавуэнских мужчин удастся то, что не удалось вам?

Удар отбросил леди Каделл на мягкий песок — за четыре года Дейдре изучила повадки своего мужа. Свистнул кнут, всегда висевший у бедра Гайнора и ее плечи обожгла боль. Дейдре закусила зубами рукав платья и принялась считать — больше пяти ударов лорд Каделл ей не отсыпал никогда. Но в этот раз он не остановился, она потеряла сознание досчитав до семи.

Утро встретило леди Каделл головной болью и перешептываниями служанок. У постели, в огромной вазе стояли роскошные, темно-алые розы. «Как кровь» — подумала Дейдре и приказала вынести розы в гостиную. Официальная причина — чтобы пришедшие в гости леди могли полюбоваться на подарок супруга. Реально — она не принимала от него даров, и все что так или иначе напоминало о нем изгонялось из покоев леди Каделл. Из которых не получалось изгнать самого лорда.

— Ясного утро, леди Каделл, — пропела камеристка. — Позвольте я помогу вам встать и привести себя в порядок — вас с самого утра дожидается отец.

— Помоги мне умыться, — сквозь зубы выдохнула Дейдре и медленно села.

Любую другую леди такое «наказание» свело бы в могилу, или же надолго уложило в постель. Но леди Каделл не стеснялась исцелять сама себя — богиня-заступница так и не послала Дейдре спасения. А значит и заповеди ее она исполнять не будет. Или будет, но не все.

— Хорошо, — она позволила промокнуть свое лицо полотенцем, — теперь подбери волосы повыше, пусть следы будут хорошо видны. Если отец сидит с утра — значит он чего-то хочет. Чего-то настолько важного, что впервые пришел на встречу с дочерью. И рубаху с запахом, я изволю болеть и принимать гостей в домашнем виде.

— Дочь моя, — высокий, рыжеволосый мужчина поднялся с невысокого диванчика. — Ты плохо выглядишь.

— Отец, — Дейдре склонила голову. — Супружеская жизнь не идет мне на пользу.

Лорд Гуортигирн отвел взгляд. Он был неправ и перед людьми и перед богами. И теперь, когда настал час платить, он пришел к дочери.

— В наших землях эпидемия, — негромко произнес он.

— Сразу к делу, северная традиция, да отец? А ты не хочешь спросить, как я себя чувствую и как протекает моя супружеская жизнь?

Камеристка помогла Дейдре усесться в кресло, где уже была уложена груда подушек — не только леди Каделл изучила повадки своего мужа. Прислуга тоже знала когда и что потребуется госпоже.

— Слухи о твоем лекарском даре плывут по столице, — улыбнулся отец, — а значит с мужем ты договорилась.

— Да, я отсушила ему естество на несколько недель, — кивнула Дейдре, — а после вырезала на своем животе «женское проклятье», вот и весь договор.

Отец со свистом втянула в себя воздух и промолвил:

— Какое неуважение ты выказала своему господину и супругу? Он и только он мог решать твою дальнейшую судьбу.

— А ты, отец мой, ты мог решать мою дальнейшую судьбу? В твоих землях было шесть девиц с лекарским даром, но мой оказался сильней. Все, от земледельцев до купцов собирали деньги на мое обучение. И что же сделал ты? Я ведь уже не принадлежала тебе.

— За тебя, за твое тело и душу платил король, — не дрогнувшим голосом произнес лорд Гуортигирн. — На эти деньги были построены дороги и мосты, жизнь в наших землях стала сытнее. Но со стороны западного тракта пришла болезнь.

Дейдре медленно встала, развязала кушак и легко стряхнула халат на пол. Ее белое нагое тело покрывали синяки и кровоподтеки. Повернувшись к отцу спиной она четко произнесла:

— Хавуэн столица нашего королевства, богатый город. Здесь есть лекари всех мастей — только заплати им. А если спросят тебя о дочери, ответь так — дар леди Каделл принадлежит ее мужу и ее королеве. Королева сейчас больна и король платит за мое тело, которое должно находиться подле его жены.

— Я не мог противиться воле короля и лорда Каделл, — горько произнес отец Дейдре.

— Наш род не выставил никого на войну — не родилось у меня иных детей кроме тебя.

— И ты мог послать меня к полковым целителям, даже моя наставница считала это хорошей мыслью.

— Ты была так юна и прекрасна — я боялся за тебя.

— И отдал в руки зверя, — кивнул леди Каделл. — Мне не жаль твои земли и твоих людей. Они взяли золото короля, а могли отказаться. И вот их решению ты бы противиться не смог. Но им этот обмен показался хорошим. Ведь вы еще одну девочку отправили в учение. Что же с ней стало?

— Разбойники снасильничали, когда она по ягоды пошла, — отвел взгляд милорд.

— То есть земля Гуортигирнов не способна защитить своих целительниц? — едко усмехнулась Дейдре, — мы не вещи. У нас есть чувства и разум.

— Ты бросишь свой дом в беде?

— Мой дом бросил меня раньше, теперь мой дом — королевский дворец. Прошу тебя оставить меня, мне пора натирать спину мазью.

Лорд Гуотиргирн встал, поднял с пола халат и накинул его на плечи дочери — он ясно понял, что ему не придется нянчить внуков. Даже если Гайнор-медведь переломит волю своей маленькой, упертой женщины — его, отца-предателя, к детям не подпустит никто. Этот груз давил на плечи сильней чем прожитые годы.

— Имин, подай чай и сладости, — коротко приказала Дейдре, — на двоих.

Камеристка накрыла стол и присела напротив своей госпожи. Подругами две поломанные жизнью женщины не стали. Но вот союзницами — да.

— Я оставила завещание, — леди Каделл помешала чай и отложила ложечку, — двести золотых монет и дом в предместьях Хавуэна.

— Госпожа? — вопросительно подняла брови Имин.

— Условие — когда спадет брачный браслет моего мужа, тогда же ты получишь деньги. И не забудь заплакать, ведь только смерть может разрушить наш брак.

— Но умирать вы не собираетесь? — камеристка с удовольствием откусила булочку.

— Нет, — тонко улыбнулась леди Каделл.

Имин получала деньги от Гайнора и ему же докладывала о действиях госпожи. Это знала Дейдре и это знание нисколько ее не тяготило. Леди Каделл знала на что давить, чтобы дочь южных гор сменила покровителя. Лорд Каделл платил шелком и серебром, а леди Каделл предложила исполнение мечты. Горные леди сами выбирают себе мужей, приводят их в свой дом, балуют и лелеют. Но Имин была слишком слаба, оттого ее изгнали искать иную долю. И для чернокосой красавицы нет большего счастья, чем пригласить родню в гости в собственный дом. Эти мечты читались на красивом, выразительном лице.

Стук в дверь, Имин поднялась и вышла. Назад она вернулась немного расстроенной:

— Королева желает видеть свою фрейлину.

— Подай мне платье с открытыми плечами, то, из зеленого шелка. Сегодня я желаю хвастать украшениями.

И вновь леди Каделл стала источником слухов и сплетен. Но многие замужние дамы завидовали ее смелости — сами они скрывали синяки и ссадины под иллюзиями и врали себе и окружающим, что счастливы в браке. А на лорда Каделла уже косо посматривали — мало того, что неприкосновенную целительницу за себя взял, так еще и изводит проводницу божьей воли. Если бы не покровительство короля — не сносить бы ему головы.

Королева порой называла леди Каделл маленькой девочкой, гладила по голове и молила найти общий язык с мужем. На что Дейдре ершилась и отфыркивалась. Вот и сейчас, едва целительница вошла в покои королевы, как та устало вздохнула.

— Почему моя фрейлина не радует мой взор?

— Потому, что у вашей фрейлины слишком длинный язык, моя королева, — Дейдре присела в глубоком реверансе. — И я прошу прощения, моя королева, за то, что посмела прямо и без утайки рассказать вам все, касающееся вашей болезни. По мнению моего супруга, вам следовало знать лишь часть, касающуюся драконов.

Королева прикрыла глаза — она не могла открыто выказать неуважение и нелюбовь к своему королю и супругу. Но порой ей мечталось стать такой же дерзкой и безголовой как юная Каделл.

— Сколько тебе было лет, когда ты вышла замуж? — вдруг спросила королева.

— Мою королеву никогда это не интересовало, — удивилась Дейдре и замолчала, вспоминая, — я встретила свою четырнадцатую зиму и ранней весной свершилась моя помолвка с лордом Каделлом. А через полгода он взял меня женой. Полагаю, еще немного и я увидела бы свою пятнадцатую свободную зиму.

— Но быть леди лучше, чем тянуть ярмо долго послушницы богини-заступницы, — неуверенно произнесла королева.

— Меня готовили к этому с пяти лет, — спокойно ответила леди Каделл. — Наставница разбудила во мне желание исцелять, жить ради того, чтобы жили другие. Ответственность перед своими людьми — я должна была хранить свое девство не только от посягательств мужчин, но и сама сдерживать свои порывы.

Королева вздохнула, повадки и поведение ее фрейлины-целительницы стало чуть более понятным — она просто возмутительно, ужасающе юна. Жрец бога-отца больше двадцати лет назад запретил свершать браки с девицами младше семнадцати лет. Кто же осмелился провести запрещенный обряд?

Кто бы ни осмелился, а лорд Каделл действовал с одобрения короля — значит наказания не будет. Королева сжала слабую руку в кулак и пожалела, что не может удавить супруга с той же легкостью.

— Почитай мне, — Ее Величество устало откинулась на подушки и прикрыла глаза.

— Я открою окна, ваши дамы опять напустили благовоний. Это не на пользу.

— Их беспокоит запах исходящий от меня, — бледные щеки королевы загорелись нездоровым румянцем. — Можно ли их винить?

— Можно, — жестко отрезала Дейдре. — Вы меня считаете глупой девчонкой, а я знаю, что я делаю и чего добиваюсь. А сами? Распустили двор, фрейлины носом кривят — это не правильно. Вы здесь королева, ваше слово закон для всех женщин этого замка.

— Тогда примирись с мужем, — на пробу приказала Ее Величество.

— Со смирением и покорностью приму наказание за неисполнение вашего приказа, моя королева, — легко отказалась леди Каделл. — Я никогда ему не прощу первой брачной ночи. Он пришел пьяным, поставил меня на колени и пытался впихнуть свой вялый орган мне в рот. Я не прощу ему побоев и унижений, и его жалких даров

— он даже не пытался найти со мной общий язык, моя королева.

— Но он и не должен был, — тихо возразила Ее Величество, — он твой муж, твой владыка. Твои душа и тело принадлежат ему.

— И оттого он так ярится, что ни тела, ни души, ни сердца моих ему не видать никогда, — кивнула Дейдре. — Я верю, что все наши молитвы рано или поздно касаются богов. Богине-заступнице веры моей больше нет. Но бог-Отец, вот моя надежда. Что-то изменится, и очень скоро. Я чувствую это всем сердцем.

Королева жадно вдохнула свежий воздух и покачала головой. Много лет назад она сама была такой же, мстила своему мужу и королю за то, что взял ее не спросив. И во что превратилась ее жизнь? Будет жаль, если яркий огонь Дейдре Каделл угаснет.

Глава 2

Посланника драконов принимали узким кругом. Сначала он навестил саму королеву, прямо в опочивальне — Ее Величество уже впала в забытье — где познакомился с леди Каделл. После чего в сопровождении Дейдре прошел в малый королевский кабинет.

Раскланивались, по мнению светлой целительницы, слишком долго. Но тут виновен король — он не захотел уступать крылатому и приказал представить его со всеми регалиями. Дракон же в ответ представился сам, всеми накопленными за полтысячи лет именами.

Лорд Каделл сверлил взглядом супругу, находящуюся слишком близко к высокому и смазливому дракону. Покорная жена давно должна была занять место подле мужа, вот и скамеечка у его ног есть.

— Займите своей место, супруга моя, — не выдержал Гайнор.

Дракон с интересом посмотрел на то, как садится у ног мужа Дейдре и как сильно стискиваются мужские пальцы на хрупком плече.

— Состояние вашей супруги плачевно, — наконец перешел к сути дракон. — «Женское проклятье», да еще и усугублённое смертью девушки.

— Вы сможете с этим справится? — подался вперед Его Величество.

— А вы уже не настаиваете на официально-протокольной беседе? — вскинул брови дракон. — Прекратите так давить, бога-Отца ради, ей же больно!

— Это моя жена, моя собственность, — со злостью произнес лорд Каделл, — захочу — разложу ее здесь и никто мне и слова не скажет.

Дракон склонил голову, темные волосы волной плеснули на плечо и ехидно прищурился. Оценил сдержанную злость Дейдре и ее же ненависть к супругу. И с легкой насмешкой усмехнулся — не было мира в этой семье.

— Что ж, вот мое слово — на Драконьем плато не хватает светлых целительниц, а только они могут исцелять наших детей, — усмехнулся дракон. — Раз она твоя собственность, в уплату за жизнь королевы я возьму жизнь твоей жены. Решай, время тебе до полудня. И если ты сделаешь ее непригодной — сделка не состоится.

Сердце Дейдре радостно трепыхнулось — она будет свободна. Свободна от своего мужа, повадившегося приходить пьяным в опочивальню и уваливаться спать. Свободна от правил и распорядка дворца. И от прихотей королевы — тоже. Что за дурная привычка звать на пикник, а подсовывать вместо себя постылого мужа.

— И учтите, что я приму во внимание и мнение непосредственно светлой целительницы.

Дракон круто развернулся и рассыпался искрами — высшая магия. Из людей она была доступна лишь убеленным сединами старикам, уж слишком долго было этому учится.

— Леди Каделл я прошу вас выйти, — коротко приказал Его Величество.

— А вы точно услышали все, что сказал господин посол? — сверкнула синими глазами Дейдре.

— Ты захочешь остаться со мной? — негромко спросил Гайнор.

Дейдре сияюще улыбнулась и сощурилась. А Его Величество сжал кулаки.

— Ты обещал отдать все, что у тебя есть, — выдохнул король. — Я требую, чтобы ты исполнил свое обещание. Что вы хотите, леди Каделл.

— Всего лишь вашего участия, — улыбнулась Дейдре и достала из рукава маленькую шкатулку. — Здесь мое посмертное распоряжение — ведь детей у меня нет и свою девичью долю я не тратила. А значит могла распорядится ею по своему усмотрению. Пусть честь короля будет порукой тому, что все написанное исполнится.

— Ты нужна им живой, — произнес Гайнор.

— Я скорее умру, чем ощутив жизнь без вас, мой почтенный супруг, вернусь под вашу руку.

Удар обрушил Дейдре на колени, она сплюнула кровь и вскинула голову:

— Бейте, супруг мой, бейте, пусть дракон откажется от сделки. Пусть умрет королева и все подданные узнают о том, отчего она погибла. Друиды давно точат зуб на Его Величество.

— Почему я впервые это слышу? — наклонился вперед король.

— Потому что вы окружили себя жалкими жадными людишками, они поют вам о любви людей, а я знаю о голоде, об эпидемиях.

— Так отчего же ты молчала, — прорычал Гайнор и отвесил жене легкую пощечину.

— Оттого, что король-насильник и друг его, пьяница, задира и насильник — не те, кого я буду ценить, любить и защищать.

— Я хочу поговорить со своей женой, — выдохнул лорд Каделл, и король кивнул.

Гайнор схватил Дейдре за узкое плечо, вздернул на ноги и выволок через тайный ход в узкую комнатушку.

— Я любил тебя, — он швырнул ее на широкий, атласный диван. — Я прошел сквозь пекло войны, чтобы избавить тебя от оков богини-заступницы. И вот чем ты мне отплатила?

— Я не просила, — покачала головой Дейдре, — я никогда об этом не просила. Единственное, что все эти годы я молила всех богов избавить меня от вас, супруг мой.

— Не прячься за вежливыми словами! Я позволил тебе жить как королеве, таких драгоценностей как те, что я тебе дарил не было ни у кого!

— Все камни лежат в шкатулках, они не нужны мне. Шелка и бархат, удобство постели — все это испорчено вами, отравлено вашим смрадным дыханием, вонью ваших чресл.

— Что за вздор?

— От вас несет чужой болью. Знаете, кто вы в народе? Зверь, а я пленница Зверя, светлая целительницы в грязных лапах чудовища. Это мне, а не вам на улице улыбаются люди, мне бросают цветы — я лечила всю столицу, бесплатно. Укрывшись черным платом я трудилась не покладая рук. И представляла, что вы мертвы, а мой черный плат — настоящий, а не подделка. О как горько было по вечерам возвращаться и видеть вас.

— Что ж, — холодно усмехнулся Гайнор, — Зверь так Зверь.

Он схватил жену, в несколько движений связал ей руки и ноги и бросил на пол. Достал плоскую коробку и вытащил нож:

— Ты же целительница, зачем тебе красивое лицо? А чтобы не прошло — смажу ядом салкфеи. Я так своих шлюх метил — чтобы после меня каждый знал, кто был первым.

— А тебе хоть раз, хоть кто-нибудь отдался добром? Не за деньги, не из страха, а потому, что захотелось? Потому что именно ты — герой и мужчина-мечта? — едко спросила Дейдре.

Целительница дрожала от смеси страха и ярости. Но удержаться и не закрыть глаза не смогла. Она не видела как исказилось лицо ее мужа, когда он чертил длинную, кровавую линию на красивом лице жены. Не видела с каким удовольствием он размазал кровь по ее светлой коже.

— Вы возбуждены, — усмехнулась Дейдре, когда нашла в себе силы открыть глаза и посмотреть на мужа.

— Вы, моя возлюбленная супруга, заставили меня искать удовольствие в причинении боли — других сладостей я был лишен, — прошептал Гайнор и почти нежно отвел с бледного лица целительницы выбившуюся прядку. — Посмотри как ты прекрасна.

Нож легко перерезал веревки — Гайнор не отказал себе в удовольствии оставить глубокие порезы на коже жены.

— Ну же, полюбуйся — моя вечная печать на тебе.

Из глаз Дейдре покатились крупные слезы — с зеркальной поверхности на нее смотрела уродина. Багровый шрам от переносицы до мочки правого уха. Ее магия была бессильна перед тьмой салкфеи.

— Проклинаю тебя, — выдохнула Дейдре, — испытай всю ту боль, что причинил другим. Да поднимешь ты руку на женщину — испытаешь ее муки. Возьмешь женщину против воли — ощутишь ее чувства. И будет так трижды по три года и три дня.

— Я не боюсь твоих проклятий, ведьма.

Дракону светлую целительницу отдали сразу. Даже не дали переодеться или умыться. Заплаканная, изуродованная Дейдре присела перед ошеломленным мужчиной в реверансе.

— Мое имя Эйринн, миледи Каделл. Позвольте взять вас на руки?

— Я Дейдре, — улыбнулась целительница и тут же отвернулась, представив, как выглядит теперь ее лицо.

Дракон мягко рассмеялся, притянул ее к себе и провел сияющими золотом пальцами по уродливому рубцу. И тот сразу же потерял свою красноту и сузился до размера тонкой нитки.

— Через несколько дней и следа не останется.

Полный ненависти взгляд Гайнора стал лучшей наградой для Дейдре. Она послала мужу сладкую улыбку и осела в объятия дракона.

Глава 3

Дейдре нежилась в надежных объятиях дракона, вдыхала травяной аромат его одежд и уплывала в самый сладкий сон за последние три года. Она не видела красот пещеры кристаллов, где в огромных хрустальных и сапфировых друзах преломлялись солнечные лучи. Мимо нее прошла мистическая глубина вулканического озера. И только когда ее усталого, измученного тела коснулся нежный хлопок простыней она в панике распахнула глаза. И сразу же ударила проклятьем.

— Тише, тише, вы на драконьем плато. Здесь иные законы, — заворковал незнакомый женский голос.

Дейдре расплакалась. Бог-Отец не оставил ее, послал ей шанс и она не упустила его.

— Выпей, милая и поспи.

Леди Каделл принюхалась и с удовольствием выпила настой ромашки с щедрой долей цветочного меда и капелькой молока.

Когда Дейдре проснулась рядом с ней сидела немолодая женщина. Седовласая, с теплыми, карими глазами.

— Доброе утро, родное сердце. Меня зовут Наирна, и я рада тебе, — улыбнулась та и добавила, — я драконица. Выпей отвар и поднимайся — я покажу тебе как надевать нашу одежду и мы немного посидим в саду. Какой злодей сотворил с тобой это?

— Доброе утро, — смутилась Дейдре, — о чем вы? Злодей? Что сотворил?

— Твое тело, — нахмурилась драконица- тебя словно пытали. Старые раны, трещины в костях — откуда это, дитя?

— Мой супруг, — пожала плечами леди Каделл, — мой властелин. Он имел на это право.

— Бог-Отец, какой ужас, — покачала головой драконица.

Дейдре села, потянулась и светло улыбнулась — в первые за последние месяцы и годы у нее совершенно ничего не болело и не ныло.

— Сколько же я проспала?

— Я погрузила тебя в целебный сон.

— Но ведь я должна лечить, разве не для этого меня забрали? — нахмурилась Дейдре и поправила брачный браслет.

Под которым оказалась плотная повязка — Наирна заметила, что тяжелый обод натирает тонкую кожу.

— Но много ли может едва живая целительница? — возразила драконица.

На постель Наирна положила белоснежную рубаху без рукавов, обтянувшую грудь и живот Дейдре и белые штанишки до щиколоток, тоже непристойно облегающие. Но поверх этого легло платье с разрезами. Леди Каделл очень понравилось — удобно и приличия соблюдены.

— У нас принято разуваться при входе в дом, — Наирна пошевелила босой ступней и подмигнула, — хотя есть такие хозяйки к кому без обуви войти нельзя.

— Бог-Отец, мне кажется сплю, проснусь и.. — Дейдре захлебнулась слезами.

Драконица обхватила целительницу за плечи и, мысленно призвав кары небесные на супруга Дейдре, погрузила девушку в сон. Уложив леди Каделл назад в постель, она прикрыла ее одеялом и положила у ее лица букетик цветов — чтобы сны снились приятные. Или никакие не снились.

Внизу сидел Эйринн. Увидев тяжело спускающуюся Наирну он подхватился на ноги и бросился к лестнице — подстраховать пожилую драконицу.

— Что такое? Где девочка?

— Спать ее уложила, — Наи покачала головой, — ох, Эйри, что ж за зверство? Она ведь целительница, светлая душа — ни капли злости. Она честная, живет как дышит — искренне и справедливо, за что же с ней так? Она в себя пришла, едва осмотрелась и как заплачет. А я так испугалась, что сразу же ее в сон и погрузила.

— Они самые незащищенные, Наи. Я и Латриис, мы пытались что-то изменить.

— Ты со своей Латриис от совести бежал, как только старейшиной остался.

Всю ночь ей снились теплые и светлые сны. Утром Дейдре проснулась полная сил и желания жить и работать.

Комната в которой она открыла глаза дышала светом. Большое окно, теплый деревянный пол, кровать, стул, на котором стопкой была сложена одежда. Комод над которым висело круглое зеркало в простой раме. С другой стороны кровати маленькая тумбочка и платяной шкаф.

Дейдре разложила на постели одежду и начала разбираться, что и как носить. Как надевать светлый, облегающий низ она запомнила, как и имя хозяйки дома. А вот где то яркое, красивое платье — непонятно.

На удачу целительница заглянула в платяной шкаф, а там висело четыре ярких, украшенных вышивкой рубах — их длина доходила до самых пяток. И местами они были прозрачны.

Примерив наряд и покрутившись у зеркала, леди Каделл с ненавистью посмотрела на громоздкий брачный браслет. Он портил весь вид.

— И всю мою жизнь, — вздохнула Дейдре.

Она не сразу вспомнила Гайнора Каделла. Пока она училась к наставнице приходили разные люди и среди них был и этот жестокий юноша. Он изводил маленькую целительницу насмешками и больно щипал. А когда Дейдре немного оформилась принес шоколад и предложил выкупить ее у наставницы и рода Гуортигирн. Ох и посмеялась над ним целительница.

— А потом посмеялся он.

В комнату проник волшебный аромат булочек с ванилью. Дейдре глубоко вдохнула, выдохнула и решилась шагнуть. И у самой двери замерла — если ей не дали обуви, это значит, что ей нельзя выходить или тут все ходят босиком?

Тихонечко спускаясь по лестнице она услышала разговор.

— Ты точно решил?

— Да, Наирна, мне пора, — усталый голос Эйринна Дейдре узнала сразу. — Я задержался. Мне пора вслед за ней. Любимой.

— Но ведь…

— Хватит.

При слове о том, что у дракона есть любимая у Дейдре защемило сердце. На глаза навернулись слезы и стало больно дышать. Отчего и почему она понять не могла, но только чувствовала, что Эйринн не должен уходить.

— Ох, деточка, что же это? Эйри, Эйри, ей ведь совсем плохо, — Наирна засуетилась вокруг сидящей на ступеньках Дейдре.

— Леди Каделл, вы слышите меня? Миледи?

— Не зовите меня так, прошу, — простонала Дейдре, — если драконье пламя всесильно, освободите меня, молю, господин дракон.

— Такой браслет не тронет даже мое пламя, — с грустью произнес дракон.

— Но если…если я не стала ему женой в полном смысле, — едва ворочая языком произнесла леди Каделл. — Я не позволила ему взять ничего.

Дракон смотрел на маленькую, хрупкую девушку и в его груди впервые за последние двадцать лет зародилась надежда.

— Я попробую, — Эйринн вцепился пальцами в брачный браслет Дейдре и прикрыл глаза.

Он весь побелел, на лбу выступила пленка пота. Но он смог — металл жалобно хрупнул и осыпался вниз бесполезными кусками золота.

— Спасибо, о какое же спасибо. Господин дракон, — Дейдре целовала сведённые судорогой пальцы Эйринна и плакала.

Из-за ширмы за парочкой поглядывала Наирна и, скрестив пальцы, творила благословение. Очень не хотела драконица терять друга, а так, может и удержит его эта хрупкая человеческая девочка?

— Тише, малышка, тише, — дракон прижал к себе тонкое тело. — Пойдем покушаем, маленькая и я тебя отнесу, отведу к цветочному озеру.

— А вы покажете свой драконий облик? — с любопытством спросила Дейдре.

— Я уже давно не превращаюсь, — со вздохом ответил Эйринн. — Это мое наказание.

— Кто посмел? — поразилась целительница.

— Я сам, — улыбнулся дракон, — если есть ум и совесть, то не трудно определить где ты неправ и что можно сделать. Только сделать на тот момент было ничего нельзя.

— И зачем тогда? Страдание ради страдания? — нахмурилась Дейдре.

— Отказ от драконьего облик приносит сильную боль, тело ноет, горит, плавится, и от этого душевная боль немного уходит на задний план, — пояснил дракон. — Вставай кнопка, а то булочки остынут и станут невкусными.

Дейдре позволила поднять себя и увлечь к широкому, дубовому кухонному столу. Она так давно не пила горячий прямо на кухне, что на глаза навернулись слезы. На мгновение стало так хорошо, будто она вернулась в дом наставницы.

— Что такое? У нас все по-простому, — Эйринн развел руками, — мы переросли эпоху дворцов. Но если хочешь, сможешь сходить посмотреть и даже пожить там. Любой будет рад. На самом деле нам нравится работать с камнем. А вот жить мы предпочитаем в деревянных домах. Раньше еще ломали себя, заставляли — но камень холодный.

Он помолчал и добавил:

— Драконы умирают в полете, каменеют и разбиваются о дно пропасти. Наверное, еще и поэтому мы не любим камни.

— Я тоже не люблю. В замке отца я всегда мерзла и только в доме наставницы мне было хорошо. А во дворце, — Дейдре пожала плечами, — я перестала замечать холод. Он был не главной моей бедой.

— Бедная девочка, — к столу подошла Наирна, — ты наша гостья, и можешь стать частью нашей общины.

— Что я должна сделать?

— Все просто, — улыбнулась драконица, — и сложно. У нас нельзя обижать детей и слабых телом или духом, ссориться можно, но если совсем уж сильно — нужно идти к старейшинам, чтобы рассудили. Нет среди нас немирья. Соблюдай эти нехитрые правила. И мы уважаем чужие желания — кто-то неразговорчив и всегда в стороне, кто-то напротив, жить без болтовни не может. Каждый имеет право быть собой. Какая ты?

— Я не знаю, — грустно произнесла Дейдре. — Мне еще не приходилось быть собой.

— Ну вот и попробуешь. А теперь берите корзинку, я вам приготовила, и идите на озеро.

Всю дорогу Дейдре смотрела по сторонам, поражалась виду и влюблялась в драконье плато искренне и от души. Небольшие деревянные домики в окружении плодовых деревьев, дома побольше, много песчаных островков с детскими качелями. Смешные лохматые собаки которые умели только улыбаться и совсем не лаяли.

— Они разумны, — пояснил Эйринн. — Не так чтобы совсем сильно, но на уровне ребенка пяти-шести лет. Потому и являются самыми лучшими няньками.

— Это потрясающе.

— Посмотри наверх.

Над ними пролетел лазурный дракон. Его чешуя переливалась всеми оттенками голубого и крылья были полупрозрачны.

— Он прекрасен, какой красивый. Вы только посмотрите! Я хвост, какой гибкий и штучечка на кончике, — Дейдре даже захлопала в ладоши.

Лазурный дракон словно услышав восторги целительницы сделал круг и вернулся, принялся выписывать круги над Эйринном и Дейдре.

— Ты засмущала его, — рассмеялся дракон.

Лазурный сложил крылья, окутался дымкой и превратился в мальчишку лет шестнадцати. Его щеки и правда полыхали, но вместе с тем он казался невероятно польщенным.

— Здравствуй прекрасная целительница, здравствуй старейшина Эйринн.

— Здравствуй, меня зовут Дейдре, — улыбнулась девушка.

— А я правда красивый? — сверкнув синими глазами спросил парнишка.

— Дракон — просто великолепный, — кивнула Дейдре, — невероятный и сказочный.

— Спасибо, я просто, ну, цвет такой.

— Небесный, — удивилась Дейдре, — и немного морской.

— Спасибо, — еще раз поблагодарил мальчишка и скакнул вверх, превращаясь в дракона и улетая.

— Выпендрежник, — по-доброму проворчал Эйринн. — Кстати, драконы со «штучечкой» на кончике хвоста мальчики. А если хвост голый — девочка.

Больше книг на сайте - Knigolub.net

Дейдре сосредоточенно кивнула и глубоко задумалась, после чего робко спросила:

— А разве это удобно? Дракончиков хвостом делать?

Эйринн захохотал как молодой жеребец. Встряхивал густыми темными волосами, утирал слезы и всхлипывал. Все это время целительница спокойно ждала ответа на свой вопрос.

— Очень неудобно, — простонал дракон, — поэтому дракончиков мы делаем в человеческом теле.

Целительница кивнула, это было логично, ведь для полета требовалось столько мышц, да и превращение туда сюда магии много требует. Эйринн все еще посмеивался и поглядывал на серьезную Дейдре. Она невероятно напоминала ему его возлюбленную Латриис.

— А вас не заругают? Я подслушала, что вы торопитесь к любимой?

— Я, — дракон сглотнул и развел руками, — моя пара погибла. И я…

— И вы хотите камнем и вниз, — ахнула Дейдре. — И она так сделала?

— Нет, я не знаю. О, вот и озеро. Посмотри, малышка, какое оно красивое.

Целительница бросила короткий взгляд на ровную водную гладь, покрытую цветущими лотосами и покачав головой, встала к озеру спиной.

— Мы не о том говорили. Ваша пара, что с ней стало?

— Я виноват в ее гибели, — Эйринн опустил голову, вздохнул и сел на траву. — Я путешествовал по человеческим землям, вместе с ней. Мы основали три школы магии, чтобы систематизировать знания, чтобы не было кумовства и единоличного наставничества. Вот ты, целительница, и каждая из вас живет одинокую жизнь.

— Дар уходит, — пожала плечами Дейдре.

— Дар уходит потому, что вам нельзя лгать.

— Я знаю.

— Так ведь если выходить замуж за нелюбимого, это тоже ложь, — улыбнулся дракон, — и постель делить без желания — тоже ложь. И рано это делать — тоже нельзя.

— Найти любимого, да чтобы взаимно, — Дейдре покачала головой, — сложно. А доверять как?

— Как-то, — дракон пожал плечами, помолчал, и продолжил, — я поехал один. Не важно куда и зачем, но меня опоили хитрым зельем. Одна из учениц нашей академии. Не знаю, чего она хотела — чтобы я на ней женился или ребенка. Я изменил Латриис.

— Это не совсем считается, — Дейдре присела рядом и погладила дракона по плечу.

— Мы оба были молоды. И ужасно поругались. Старейшины не успели, Латриис стала камнем.

— Но почему?

— Я не знаю. Она сказала, если любовь истинная ничто не сможет заставить ее предать меня. Видит бог-Отец я пытался не дать ей уйти в каменный сон.

— Так может ее можно разбудить?

— Можно, — криво улыбнулся дракон и замолчал.

— Давай я попробую?

У Дейдре рвалось сердце. Она с горечью понимала, что успела влюбиться в этого доброго и надежного дракона, в этого мужчину. Но не предложить помощь не могла

— он ведь и правда может шагнуть следом за своей дракошей. Пусть лучше будут оба живы и оба счастливы.

— Пойдем к Наирне.

— Я хотел еще пустые дома посмотреть, тебе же нужен свой дом. Или поживешь пока с ней?

— Это будет прилично? То есть, захочет ли она?

— Захочет, — улыбнулся Эйринн, — Наирна очень гостеприимна.

Домой пришлось бежать — небо потемнело, собиралась гроза. Дейдре подумала, что это очень схоже с ее мыслями.

Но сидеть на веранде, смотреть на струи дождя и пить горячий облепиховый чай оказалось очень приятно. Эйринн принес плед и укутал Дейдре. Девушка подняла на дракона и открыто улыбнулась:

— Спасибо, обо мне никто так не заботился.

Дракон невольно вспомнил Латриис — драконица не позволяла ухаживать за ней. Ведь она дева-воин и сама способна позаботиться о ком угодно. Возможно, Латри была не так и не права, сказав, что во всем вина Эйринна? Он ведь ушел думать, а итоге изменил любимой. Может и правда, хорошие драконы ни каким чарам не поддаются?

Глава 4

За три недели Дейдре полностью обжилась на огромном плато. Покаталась на спине лазурного дракона, который так и не назвал своего имени. А настаивать, спрашивать целительница не стала. Переехала в свой собственный дом и обустроила целительский покой — крепкий стол для осмотра, если вдруг ребенок в дракона превратился. Мамочки-дракоши натащили детских игрушек и помогли оформить комнату в яркие, красивые цвета. Старейшина Диарар принес две корзины белых простынок, инструменты, три котелка для зелий и с десяток маленьких зеркал. Настроив их, он научил Дейдре пускать луч света туда, куда ей нужно, чтобы все рассмотреть.

— У нас целительница была, да ушла. Не могу говорит в тишине и покое быть, — грустно вздохнул седовласый Диарар. — Да только кажется мне, что влюбилась она в торговца, вот и ушла с ним. Что уж с ней стало мы и не знаем.

— Люди разные, — Дейдре разгладила скатерть и улыбнулась, — я лечила бесплатно и простые люди были ко мне добры. Дарили полевые цветы и красивые полудрагоценные камешки в серебряной оправе. Очень мне жаль тех украшений. Они в королевском дворце остались, спрятанные.

— А почему ты их не носила? — удивился дракон. — У нас подаренным от души принято похвастать. Это ж ведь честь, когда дар от чистого сердца.

— Так ведь муж у меня был, — улыбнулась Дейдре, — я не могла носить.

— Странные законы, — покачал головой Диарар. — Не помню таких, да и плато я уже лет двести не покидал. Раньше, помню, женщины все, что есть в шкатулке на себя надевали. Что наши драконицы, что человеки. Да наши и сейчас все носят.

— Вам видней, — улыбнулась целительница.

— Кому, нам? Я тут один стою, — дракон покачал головой. — Уважение старейшинам выказывают послушанием, если ты прислушиваешься к советам — значит ценишь, понимаешь и принимаешь мою мудрость. А пустое человеческое «выканье» мне оно не надо.

— Прости, старейшина Диарар, но старые привычки уходят с кровью, — пожала плечами Дейдре.

— Нет, их вбивают с кровью, а уходят они вытесненные теплом и светом. Ты печальна.

— Я так и думала, что не просто так самый старый дракон плато принес скатерти, — отвернулась Дейдре.

— Кто-то должен, — сощурился старейшина.

— Все хорошо, правда. Мне сейчас чуть-чуть плохо, — целительница вздохнула и повернулась к дракону, — но, клянусь, скоро станет хорошо.

Разговор пришлось прервать — принесли малыша с глубоким порезом — и старейшине пришлось уйти.

— Как же ты так смог? — сделала круглые глаза Дейдре, — не плачь, сейчас поможем твоему горю.

Обезболив ногу ребенка, она вытащила игрушечный кораблик и протянула его дракончику. Пока малыш играл целительница очистила и срастила рану. Поверх тонкого розового шрамика она наложила тугую повязку.

— Ближайшие три дня никаких активных игр, — строго сказала Дейдре и родители- драконы вразнобой кивнули. — Как так вышло?

— Недосмотрела я, — вздохнула мамочка. — Он вроде спал, я на кухню пошла. Только взялась суп сготовить — звон, плач. Вазу разбил, стал ножками осколки сгребать. А нашу магию к деткам применять нельзя.

— Я помню, второй облик меняется, становится менее защищенным.

Драконы не терпели слово «неполноценный». Поэтому все, кто пострадал в детстве от магии были «менее защищены». Это Дейдре затвердила намертво, чтобы запомнить и случайно не ляпнуть нигде.

До вечера больше никто не пришел, но Наирна предупреждала, что детки болеют редко, а уж ранятся и еще реже. Потомство у драконов появляется не часто, поэтому они и трясутся над своими чадами.

Когда на небе высыпали звезды целительница вышла в сад. Там она поставила кресло-качалку и крошечный круглый столик где помещался фарфоровый чайничек и чашечка. Укутав ноги пледом, она удобно устроилась и отпила первый глоток терпкого, насыщенного напитка.

Она неспешно покачивалась, жмурилась и была почти счастлива. Ей не хватало Эйринна — дракон ушел на обход границ плато. Увы, среди человеческих магов очень ценятся разные кусочки драконов и драконят. А последних — особенно. И никак не выявить того мерзавца, что нашел тайную тропу на плато. Тот путь, которым ходят торговцы известен и исследован, нет от него ответвлений.

— Дейдре! Дейдре!

Целительница дернулась, пролила чай и вскочила. Запуталась в пледе, порвала его и бросилась к дому.

— Я здесь! Дверь открыта!

В целительском покое, когда она прибежала, на столе лежал дракончик. Совсем крошечный.

— Бог-Отец, да как же это? — ахнула целительница.

Крылышки дракончика были вывернуты под страшным, неестественным углом. Тонкая, пока еще прозрачная чешуя стала густо фиолетовой — кровоподтеки и синяки.

— Родители?

— Погибли, — глухо произнес Диарар. — Проклятые человеческие контрабандисты!

— Сожгите посевы вокруг плато, закройте торговцам путь — пусть люди тоже выставят свои заставы вокруг плато, — предложила Дейдре.

Предложила и отключилась от реального мира. Она обезболивала, гладила, вливала в дракошу свою силу, стирала прозрачные детские слезки и колдовала, колдовала на пределе своих немаленьких сил. А после — и за пределами, чувствуя, как истончается ее собственная жизнь, она отдавала все, что у нее было чтобы сохранить ребенку крылья.

Туго забинтовав крылышки, она коснулась лба дракончика пальцем и погрузила ребенка в сон.

— До полного исцеления ему нельзя превращаться, — устало произнесла Дейдре и поморщилась, противный, яркий солнечный луч попал ей в глаза.

— Будь благословен тот день, когда старейшина Эйринн привел тебя к нам, девочка.

Потекли размеренные дни — к Дейдре переехала Наирна, у целительницы совсем не было чтобы готовить или убирать. Оттого двое пострадавших — девушка и драконенок целыми днями лежали на пледе в саду. Дейдре читала вслух сказки, а малыш вздыхал и моргал, больше он ничего делать не мог — повязки не позволяли.

Через неделю целительница окрепла и сделала повторный сеанс исцеления, что закончилось для нее кашлем с кровью. Но даже Наирна, хоть и вздыхала, а ругать Дейдре не стала — целительница взрослый человек и знает, что делает.

Когда вернулся Эйринн похожая на тень целительница как раз сняла бинты с дракончика и тот превратился в двухгодовалого мальчишку. Темноволосого и сероглазого. Он протянул к ней ручки и позвал:

— Мама?

— Это решат старейшины, — улыбнулась Дейдре, — думаю, я скорее тётя. Ну-ну, не плач, ты будешь у меня гостить. А то как же ты на крыло встанешь, я всего лишь человек и век мой недолог. Ты вырасти не успеешь, а я уже травой стану.

Малыш сосредоточенно нахмурился — ему были непонятны такие сложные слова. Он не помнил ничего, кроме того, что ему было тепло и хорошо, а потом стало холодно и больно. А потом пришли драконы и принесли его к маме.

В это же время Дейдре шепотом допрашивала Наирну, отчего дракончик спутал ее с матерью.

— Так ведь он едва вылупился, — развела руками драконица, — если он признал тебя матерью, так и будет. Ты можешь отказаться, но это сильно по нему ударит.

— Ох, только ведь Эйринн сказал, что драконы размножаются в человеческом обличье, — удивилась Дейдре.

— На его мать, беременную, напали. Вот она и превратилась, — Наирна утерла слезы, — испуганная, она улетела на другой конец плато где и разродилась яйцом. Так бывает, это нормально. Ее муж к ним прилетал, звал сюда, в деревню. Но она ни в какую. А их и там нашли.

И тут у Дейдре в голове прозвучал голос Диарара «наши-то драконицы все на себя надевают…принято гордиться, хвастаться подарками от души».

— Наи, присмотри за моим сыном, — решительно произнесла целительница, — мне срочно нужен Диарар.

Наирна только кивнула оторопело и закрыла дверь за убежавшей Дейдре.

Дейдре неслась не чувствуя ног, волосы выбились из-под сетки, заколки выпали — целительнице это было не важно. Ей был нужен Диарар. Здесь и сейчас. Выбежав на цветочную площадь она сшибла какого-то мужчину, сбивчиво извинилась и рванула дальше.

У дома Диарара она не дала себе ни минуты на передышку, сразу забарабанила в дверь, руками и ногами.

Старейшина выскочил на крыльцо в одних штанах и ошарашенно крякнул — в его дворе стояла запыленная, лохматая, босая целительница и пыталась отдышаться. Позади нее в калитку входил Эйринн, дракон потирал левый бок и тоже выглядел весьма удивленным.

— Проходите, гости дорогие, — вздохнул старейшина Диарар и посторонился. — Я только рубаху накину.

Пока Диарар приводил себя в порядок Дейдре наворачивала круги по комнате.

— Ты совсем не смотришь на меня, — грустно сказал Эйринн, — даже не узнала.

— Причина весомая, — выдохнула Дейдре, — да и что смотреть? Все плато гудит как старейшина решил окаменеть рядом с возлюбленной и та ожила. Оказывается и надо было всего лишь отважиться на смерть.

— Латриис изгнали, за жестокость, — тихо сказал Эйринн.

Дейдре пожала плечами, ей хоть и было любопытно, но расспрашивать дракона не хотелось.

— А я больше не старейшина, — так же тихо сказал дракон.

— Не смог принять правильного решения?

— Не смог озвучить, — сочно произнес Диарар. — Он был с нами согласен, по поводу изгнания драконицы Латриис. Но вслух произнести не смог. Простой дракон может себе это позволить — старейшина никогда. Что же принесло тебя сюда, маленькая целительница? Ты бежала так, будто тебя несет северный ветер.

Дейдре встала, потерла руки и глубоко вздохнула:

— Мне кажется я знаю, как находят дракониц. Ведь нападают именно на женщин? Оба дракона насторожились, прищурились.

— Наирна сегодня сказала, что на мать моего сына, а спасенный дракончик назвал меня матерью, нападали дважды. Один раз она отбилась, во второй не смогла, но спасла сына. Она улетела на другую сторону плато — но именно ее все равно нашли. Я изучала карту, — Дейдре дернула себя за распущенные прядки волос, — они не могли случайно ее найти.

— Это и мы поняли, — проронил Диарар.

— Ты сказал, — целительница в упор посмотрела на дракона, — что дары от души драконы носят всегда.

Старейшина побелел и отшатнулся:

— Нет, Дейдре, нет.

— Может, этим драконицам подарки делали люди? — упрямо продолжила Дейдре, — скорее всего разные. В подлости моей расе нет равных.

— У Рсарны была подвеска, — хрипло произнес Эйринн, — она ею очень гордилась. Человечий купец останавливался в ее доме и нахваливал оладьи. И в итоге подарил камень, по форме напоминавший оладушек. Она погибла.

— Ирсарна хвасталась кольцом — она вытянула телегу из канавы, — старейшина Диарар утер слезу, — неужели так можно?

Дейдре пожала плечами и вздохнула:

— Вызнать слабое место и ударить в него — человеческая тактика.

Повисшую тишину можно было резать.

— Эйринн, Дейдре займитесь делами. Что с малышом?

— Он назвал меня мамой, — улыбнулась целительница, — и я приняла его, как своего сына.

— Этот вопрос будут решать старейшины, — с хитрой улыбкой произнес старейшина.

— Нет, этот вопрос уже решен, — выпрямилась Дейдре. — Малыш привязался ко мне, и если нас разлучить — это причинит ему боль.

— И он полон твоей магией, малышка, — улыбнулся Диарар. — Эйринн тебе поможет.

Дейдре только поджала губы — это будет больно. Она, ее любимый и ее сын, словно настоящая семья. Только дракон ждет возлюбленную из ссылки.

Глава 5

В доме у старейшины было тесновато — пришли многие драконы. Идея целительницы возмутила почтенных ящеров, но после недолгих дебатов было решено проверить. И тогда, с самой молодой драконицы, почти силой были сняты янтарные серьги. Никакой магии драконам обнаружить не удалось, но это и понятно. Будь какие-то отголоски волшбы это каждый бы увидел.

Пятерка старейшин отправилась в горы с этими сережками. И через неделю на дракона-приманку напали. Захватить никого не удалось — убийцы хорошо отличали самцов от самок. И вот сейчас в доме старейшины собрались все почтенные драконы. И Дейдре.

— Мы откажем людям в торговле, — весомо произнес Диарар. — Пока на двадцать лет. Если правители не предпримут ничего, что ж, мы продолжим жить в изоляции. Наша раса путешествует меж мирами, а значит мы будем искать пригодный мир и уйдем.

— Целительницу Дейдре мы провозглашаем драконицей, — встала Наирна, — матерью дракона и дочерью дракона. Примешь ли ты меня матерью, новорожденная драконица Дейдре?

— Да, матушка, — целительница склонила голову. — Примешь ли ты сына моего внуком своим?

— Приму. Свидетели ли вы нам? Есть ли у вас возражения?

Стройный согласный гул подтвердил сказанное и Наирна с новоявленной дочерью покинули собрания. Они не были старейшинами и дальнейшее было не для них.

— Наи, за что изгнали Латриис?

— Мы не причиняем боли друг другу, — певуче ответила драконица. — Мы живем, любим или не любим, но не мучаем. Латриис постоянно пропадала в человеческих землях, понахваталась там разных пакостей.

— Пакостей?

— Доказывать любовь страданиями — человеческая придумка. Если любишь, то сделаешь то и это. Старейшины думали — перебесится. А она видишь, загнала себя в сон, а условием возвращения поставила смерть Эйринна.

— И он пошел ради нее на смерть, — кивнула Дейдре и сморгнула слезу.

Целительнице было обидно, но что она могла сделать? Приказывать сердце она не умела, да и не могла — ее сила зависела от ее же честности. Вот только он скорее относился к ней как к младшей родственнице.

— Я хочу навестить замок отца, — негромко произнесла Дейдре. — Пока границы не закрыты окончательно.

— Если туда и обратно, то и я могу тебя перенести. Надо только спросить, посидит ли Ларррияра с малышом.

Ларрррияра была согласна. Сын погибшей сестры радовал сердце драконицы. Хотя Дейдре и боялась, что та попытается забрать ребенка. Но зеленоволосая красавица обняла перепуганную человеческую целительницу и внушительно произнесла:

— Здесь нет врагов, привыкай. И выбор ребенка сейчас первичен. Я первая была бы среди тех, кто убеждал бы тебя его оставить при себе. Хотя еще не случалось, чтобы драконицы отказывались от такого Дара.

— Мне кажется детки эмпаты и чувствуют тех, кто готов их принять. Или кто в них нуждается, — ответила Дейдре и больше эту тему никто не поднимал.

— Постарайтесь уложится в сутки, — Ларррияра заалела щеками, — мой муж вернется, мы хотим попробовать маленького сделать.

— Оу, мы вернемся. Конечно. А старейшин мы не должны предупредить?

— Нет, — удивилась Наирна, — каждый дракон волен вылетать из гнезда. И приводить гостей. Мы семья, а не царство.

Дейдре быстро собрала целительский саквояж, переоделась и вышла на крыльцо. Наирна вопросительно подняла брови.

— Мне не спокойно на душе, — отвела глаза Дейдре. — Отец просил помощи, но я отказала. И поступила верно. Но сейчас я чувствую, что должна помочь.

— Чутье целительницы, — кивнула Ларррияра, — если что, можете не торопится. Чай у любимого моего ничего не отсохнет, а люди могут и погибнуть.

У целительницы на глаза навернулись слезы, поэтому Дейдре просто молча поклонилась и поспешила выйти за пределы своего уютного дворика.

— Куда побежала, нам к пещерам. С плато можно только оттуда уйти. Ты ведь и не видела там ничего, — Наирна сделала вид, что не заметила, как расчувствовалась маленькая целительница.

Красоты пещер не тронули сердца Дейдре. Она повернулась к Наирне и грустно произнесла:

— Мне неуютно здесь. Все дышит магией, слишком сильной для меня. Я слабый человек.

— Не принижай себя, — покачала головой драконица. — Ты достаточно сильна для того, чтобы однажды подняться в воздух.

— Я предпочту поверить тебе на слово, матушка.

Драконица просияла. Сказанные на собрании слова не были для нее пустым звуком. И сейчас Наирна радовалась тому, что Дейдре это поняла.

— Держи меня крепко, маленькая целительница.

Наирна ступила в круг из хризолитовых друз и Дейдре крепко обхватила своими ладонями ладонь драконицы.

— Представляй то место, в котором хочешь оказаться.

Дейдре зажмурилась и представила пещеру с водопадом. Она любила там прятаться когда родители и сестры доставали ее — почему-то всем не давало покоя ее предназначение. Когда уже знакомый ветерок обдул тонкое тело Дейдре вспомнила как сестры тягали ее за волосы — зачем красота целительнице? И как мать, отводя глаза пожимала плечами — ведь незачем.

— Ты плачешь? — Наирна коснулась плеча целительницы.

Дейдре вскинулась — она помнила, что плакать нельзя. И тут же облегченно улыбнулась:

— Немного. Скажи, Наи, почему драконы так добры к людям?

— Странный вопрос от целительницы, — прищурилась драконица, — ты и сама это знаешь. Причиняя боль разумному ты подталкиваешь его к тому же. Всякий раз как кто-то убивает кого-то он добавляет тяжесть на весы справедливости. И если ты это понимаешь — то и отвечаешь по иной статье.

— Я понимаю, кажется. С умнейших больше спрос?

— Да, — улыбнулась Наирна, — это как старшая сестра и младшая. Если младшая укусит старшую за руку, может ли старшая поступить так же? Нет, она должна хотя бы убавить силу — ведь разница в их положении велика. Так и у нас.

— Это ужасно.

— Ужаснее быть бескрылыми. Не думай, что драконы сразу поумнели — наши боги отлично нас наказали. Как в скором времени накажут и людей.

Замок жил своей жизнь — когда Ниа и Дейдре поднялись из подвала, под которым и располагалась пещера, они обе были удивлены — никому не было до них дела. И только Дейдре, прислушиваясь к разговорам слуг понимала — эпидемия давно прошла. Что не могло не радовать, но отчего тогда так рвалось ее сердце домой?

— Мне страшно, Наи. Давай найдем мою матушку и вернемся на плато?

— Тише, маленькая, как скажешь так и будет.

— Наи, дай слово — ты вернешься без меня, — Дейдре отвела взгляд, — всякое может случится.

— Да что ты, мать никогда не предаст свое дитя, — ахнула драконица, — даже думать не смей предлагать мне такое!

— Я просто, — Дейдре всхлипнула, — мне просто страшно. Мороз по коже, словно смотрит на меня кто-то. Смотрит и смерти моей ждет!

— Какая интересная малышка, — промурлыкал бестелесный голос, — кто же ты, крошка? У целительниц совершенно точно нет инстинктов — они не замечали меня, никогда.

— Наи, уйди, пожалуйста, — серьезно попросила Дейдре. — Достаточно смертей для Драконьего Плато.

— Да что ты? — прищурилась драконица, — а сын твой, опять маму потеряет? А я снова похороню дочь? Мы не раскидываемся словами, Дейдре. Если я назвала тебя дочерью, значит это правда. А ты, ты взяла сына — просто так? Как игрушку?

— Нет! — вскинулась Дейдре, — нет.

— Такие забавные, — хохотнул Голос и стены начали покрываться инеем. — Бегите, я все равно везде.

Дейдре гневно тряхнула головой, прижала руки к стене и направила свою исцеляющую силу прямо в камень. Иней исчез.

— Почему я так хотела вернуться сюда? — с отчаянием прошептала Дейдре.

— Здесь твоя родная кровь, — негромко ответила драконица, — ты ощутила опасность грозящую им.

— И привела тебя, — горестно вздохнула Дейдре.

Отступивший было иней вернулся и женщинам пришлось отступить.

— За мной, — коротко бросила целительница.

Дейдре стремилась к большому залу — оттуда можно было бы прыгнуть на плато. Целительница не желала подвергать драконицу опасности. А там уже можно будет придумать как спасти род Гуортигирнов.

Память не подвела и Дейдре, оглядевшись и не заметив на стенах инея, откатила старую потайную дверь в сторону. Подав руку Наирне девушка выскочила на узорчатый, наборный пол большого зала.

— Как я и говорил, лорд Каделл, это сработает.

Обернувшись на голос Дейдре вскрикнула от ужаса и отвращения — там, где раньше стоял мощный, выточенный из камня трон главы рода, остались лишь обломки. Рядом с которыми было поставлено удобное, мягкое кресло. В нем сидел Гайнор, согбенный, седой, он распространял вокруг себя миазмы болезни. Целительница видела струпья на коже бывшего супруга и видела изменения в ауре.

— Видишь, что сотворило твое проклятье? — вкрадчиво спросил Гайнор. — Тебе предстоит отведать моей боли, малышка Дейдре. Я разлагаюсь, а значит между нами больше не стоит твоя сила — она мне не страшна. Подойди.

Властный приказ едва не заставил целительницу склонить голову и шагнуть вперед. Но время проведенное на Драконьем плато и разрушенный брачный браслет вернули ей уверенность в себе.

— Богам не был угоден наш союз, лорд Каделл, — спокойно произнесла Дейдре и подняла руку, чтобы свободное запястье было видно всем. — И потому, как дева рода Гуортигирн я спрашиваю, что ты делаешь на осколках трона моего отца?

— Мой целитель остановил мор в твоих землях и род Гуортигирн поклялся мне в верности, — усмехнулся Гайнор. — Это твоя судьба, принадлежать мне, малышка Дейдре. Этой ночью я сорву сладкий плод твоей невинности. Я буду наслаждаться тобой вновь и вновь, а основной удар твоего проклятья падет на твоего же отца. Верно я говорю, Туаттар?

Невысокий, неказистый человечек кивнул и произнес:

— Верно, хозяин.

Это был тот самый голос, что говорил с Дейдре и Наирной в подземелье. Целительница нахмурилась, понимая, что ее малообразованный супруг навлек на себя внимание страшных, чуждых свету сил.

— Я отправила искру страха старейшинам, — украдкой шепнула Наирна. — Не зли его, потянем время.

Дейдре кивнула и стиснула кулачки. Туаттар пугал ее куда больше супруга, чье разложение говорило об одном — своих развлечений он не бросил.

— Хозяин, зачем же ждать ночи? — гнусно хихикнув спросил колдун. — Прикажи привести главу Гуортигирн, пусть знает!

— Пусть знает. Пусть знает, — на разные лады подхватило эхо.

— Ты прав, — кивнул Гайнор. — Пусть слуги накроют на стол, нельзя заставлять гостий томиться. И приведут Гуортигирна. Начни приготовления сразу.

Туаттар вышел. И спустя несколько минут трое белых от ужаса слуг принесли стол уже накрытым. Они с нескрываемой надеждой посмотрели на Дейдре, поклонились и безмолвными тенями покинули зал.

— Мы не зря пришли, — проронила Наирна. — Даже если погибнем, это приведет сюда старейшин. Такое зло должно быть уничтожено. Как людям каждый раз удается найти запретное знание?

— Я не знаю, — с отчаянием произнесла Дейдре, — эксперименты. Над собой и над другими. Бесконечный поиск знаний — то, что было единожды изучено невозможно утаить.

— Сядьте за стол, — четко приказал Гайнор.

Наирна прихватила Дейдре под локоть и подвела к столу. Сама целительница, едва соображающая от ужаса была готова вступить в перепалку с бывшим супругом.

— Ничего не пей и не ешь, — отмерла Дейдре, — моя старшая сестра изучала зелья. Кто знает, не добавили ли сюда чего-нибудь.

— Понимаешь ли ты, что я слышу все, что произнесено в этом зале? — громыхнул Гайнор.

— Меня он не слышит, — усмехнулась драконица, — слабоват.

Дейдре разлила по бокалам белое вино, положила драконице на тарелку кусочек пирога и сложила на груди руки. Старая злость, почти ненависть к мужу толкала ее на необдуманные поступки. В кои-то веки они оказались лицом к лицу и брачных уз меж ними нет. Нечему и некому заставить Дейдре быть почтительной. Только страх за жизнь Наирны удерживал целительницу от глупостей.

— Что же ты не ешь, крошка?

— Аппетита нет, — коротко ответила Дейдре.

— Я приказываю тебе есть! И пить! Веселись, коль вернулась в человеческие земли!

— Нет, — решительно произнесла Дейдре. — Ты жалкий, истеричный и слабый человек, Гайнор. Ты не смог обуздать собственный нрав и гниешь заживо — ты не указ мне.

— Дейдре, — одернула дочь Наирна. — Потерпи всего чуть-чуть.

— Неужели нестрашно? За свою жизнь не боишься?

— Я три года жила в страхе, — усмехнулась Дейдре. — Три года я подчинялась брачным клятвам и только им. Просто знай — каждое утро я молилась о твоей смерти и каждый вечер засыпала с мыслями о том, почему ты не умер в той войне.

— Неблагодарная тварь, — зашипел Гайнор, — да ты хоть знаешь, что за судьбу тебе уготовили?!

— Какой бы ни была моя судьба, — гордо ответила Дейдре, — тебя в ней быть не должно было!

— Как и твоего целительского дара, — расхохотался лорд Каделл. — Твоя наставница заподозрила кое-что и попросила меня забрать тебя в столицу. Правда, не женой, а целительницей.

— Поступи ты так, — горько произнесла Дейдре, — не было бы у тебя друга вернее меня.

— Туаттар родился здесь, — вкрадчиво произнес Гайнор. — Почти две сотни лет назад и с тех самых пор твой род под его пятой. Ты — плата за его благоволение. Как и другие девочки с вашим даром. Ты никогда не думала, отчего только в этих землях вас по одной в год выбирают?

— Обучение очень дорогое, — сглотнув прошептала Дейдре. Kнигoлюб

— Да? И что, твоя наставница была похожа на богатую женщину? — едко спросил Гайнор. — Я спас тебя. Нет. Я спасал тебя, но ты выбрала иначе. Поэтому сначала Туаттар выпьет твой дар, а после я возьму тебя. На глазах у твоего отца и этой женщины.

— Я как целительница уверена — твоих сил на это не хватит, — выплюнула Дейдре.

— О-о, дорогая, ты просто многого еще не знаешь.

Двустворчатые двери распахнулись. Под заунывный речитатив Туаттара двое дюжих молодчиков вкатили внушительное кресло. Грубо сколоченное, крепкое, оно цепями удерживало лорда Гуортигирна. Худой, седой и изможденный он поднял голову и усмехнулся глядя на дочь:

— Пришла расплата к нашему роду. Все сгинем.

Дейдре в ужасе прижалась к Наирне, глядя как на ее отце проявляются страшные язвы, как он гниет заживо. И как распрямляется Гайнор, как с каждым мигом розовеет кожа лорда Каделла.

— Страшная магия, — хрипло шепнула Наирна и с надеждой вгляделась в стрельчатые окна. — Злая. Стой ко мне поближе детка.

— Один раз — один смертник, — расхохотался здоровый, словно помолодевший Гайнор. — Твое проклятье ничто пред силой Туаттара, малышка. Сколько она проживет, когда ты выпьешь ее дар?

— Две или три недели, хозяин, — вкрадчиво произнес колдун. — Но если господин пожелает, возможны варианты.

— Пожелаю, — кивнул Гайнор.

Наирна схватила Дейдре и развернула лицом к себе. Призвав крылья, она укутала и себя и дочь, закрыла от того, что начало происходить в зале.

Пламя ударило в центр зала и из него, как из портала, вышагнуло шестеро мужчин. Диарар и Эйринн сразу накрыли щитом Наирну и Дейдре. Четверо других драконов окружили Гайнора. Тот успел лишь оскалиться, как в его сердце вошел черный клинок Туаттара.

— Заблокируй переход! — рявкнул Диарар, но тщетно, черный колдун успел уйти.

— Каирран, перенеси девочек на плато, пусть Латширри за ними присмотрит. А мы разберемся с тем, что здесь происходило.

Дейдре на секунду нахмурилась, вспоминая, что она плоть от плоти рода Гуортигирн. И что именно ей пристало заниматься делами рода. Но ласковая улыбка Наирны, страх последних часов и откровения лорда Каделла лишний раз доказали — место Дейдре на плато драконов, с сыном и матерью.

— Да, я хочу домой, — слабо улыбнулась Дейдре.

Целительница сама себе дала клятву — больше никогда не покидать плато из-за одних только предчувствий.

Глава 6

Несколько недель целительница просыпалась в ужасе. Ей снился Туаттар, рыщущий на границе плато. Гайнор с искаженным от похоти лицом и собственный отец, безжалостно отдающий ее на растерзание этим двоим. Она измучилась до такой степени, что это заметили и другие драконы. Латширри, врачевательница душ, через день приходила к дому Дейдре и вела с ней пространные беседы. Пока наконец не догадалась:

— Дело ведь не только в Черном Колдуне?

— Я справлюсь, — мотнула головой Дейдре. — Ради себя и ради сына. Скажи лучше, нашли его?

— Как в воду канул, — грустно покачала головой драконица. — Но мы будем наблюдать, ждать. Рано или поздно он проявит себя. А нам, драконам, не впервой с таким колдовством дело иметь.

Целительница только кивнула и проводила Латширри. А та, взглянув на свою маленькую, отважную пациентку коротко попросила:

— Разберись в себе и прими решение. Только так ты обретешь мир.

Дейдре выдавила из себя улыбку и, помахав рукой улетающей драконице, вернулась в дом. Принять решение, она покачала головой, легко сказать. На раздумья ей понадобилось еще несколько дней. Все это время, с того момента как Наирна и Дейдре вернулись на плато, Эйринн был рядом. Как будто он был мужем, а Дейдре женой.

И вот когда сердце начало рваться на куски, а целительские силы пропадать — вот тогда она решилась. И вспомнила слова Эйринна. Нельзя лгать. А она заигралась. Заигралась в семью — мама, сыночек и папа. Тогда как выбранный ею «папа» чужой возлюбленный. Но что еще хуже — он и любит совсем иную драконицу.

— Магия не прощает лжи, — грустно произнесла Дейдре.

Целительница вышла на крыльцо, бросила короткий взгляд на алеющее небо и вернулась в дом. Наирна, отказавшаяся уходить после того как дракончик назвал ее бабушкой, спала в комнате малыша. Церемония Имянаречения должна была произойти только через год и Дейдре уже порядком придумывать сыну прозвища.

— Наи, я отойду ненадолго, — целительница погладила драконицу по плечу. — Каша с персиками томится под крышкой, наш непоседа скоро проснется.

— Иди, милая. Мы тут справимся.

Дорогу до дому Эйринна Дейдре могла пройти с закрытыми глазами. Дракон обещался прийти к завтраку и целительница была решительно настроена попросить его не приходить. Никогда.

Эйринн был во дворе — что-то мастерил из досок, рядом стояло несколько банок с краской. Увидев Дейдре дракон вскочил на ноги:

— Что-то случилось?

— Нет, — покачала головой целительница, — по крайней мере не сегодня.

— Есть хорошие новости, — дракон потер подбородок, — не слишком хорошие, на самом деле. Ты оказалась права, дракониц находили именно по дарам. Не представляю чем это обернется. Особенно учитывая Туаттара.

— Не принимать подарки от людей, — пожала плечами Дейдре. — Ты мог бы больше не приходить к нам?

Эйринн неверяще обернулся. Целительница смотрела в сторону, на бледных щеках не было румянца.

— Почему?

— Прости, — она опустила голову, — но я люблю тебя. Не как друга. Это бесчестно по отношению к чужому жениху, чужому любимому. Когда ты играешь с моим сыном мне сложно, очень. Я вру сама себе и от этого теряю силу. Если хочешь, мы можем вместе пойти к старейшинам, пусть нас рассудят.

Эйринн смотрел на маленькую, хрупкую девушку, на ее искреннее неподдельное горе и чувствовал, как его самого распирает изнутри эйфория. Он вскочил на ноги, уронив недоделанные качельки и подхватил Дейдре на руки:

— Вот уж нет. Теперь я точно никуда не уйду. Я буду ухаживать за тобой по обычаям своего народа, посажу для тебя сад и построю для нас общий дом. Мы редко говорим о любви, но для тебя я готов об этом кричать.

— А как же Латриис?

— Я разлюбил ее еще тогда, — Эйринн опустил Дейдре на землю, — как и она меня. Но никто из нас не хотел быть тем, кто разорвет отношения. Она решила уйти в человеческие земли, а я последовал за ней — не потому, что любил, а потому что ни одну из дракониц не отпустил бы туда в одиночестве.

— Но сейчас она…

— Она как и я заперта в человеческом облике. Если она поймет, насколько дурно поступила, поставив условием своего пробуждения мое желание умереть, то крылья к ней вернутся. Как и право жить здесь, на плато.

Дейдре прижималась к сильному, теплому телу дракона и жмурилась от счастья. Жмурилась и утирала бегущие по щекам слезы — слезы облегчения.

— Как же я измучил тебя, девочка, — Эйринн поцеловал Дейдре в макушку, — прости меня, прости. Я не смел даже надеяться, что ты ответишь мне взаимностью. По крайней мере сейчас.

— Почему? — Дейдре заглянула в глаза любимому.

— Тебе крепко досталось, — откровенно сказал дракон, — ты была на грани срыва, когда я забрал тебя из дворца короля. Забрал от твоего мужа, которого ты не вспоминаешь — отказываешься признавать свои воспоминания. А уж после вашей с Наирной «прогулки»… Я счел, что если начну ухаживать за тобой это сделает только хуже. И просто был рядом.

— Ты хотел умереть для Латриис, — ткнула пальчиком целительница.

— Не для нее, — дракон подул на волосы, — Диарар давно предположил это, но мне не говорил — он был уверен, что я все еще люблю ее. Так что он просто погрузил меня в смертный транс.

— Но почему тогда ты больше не старейшина?

— Потому что все равно не смог озвучить своего решения, — сокрушенно вздохнул дракон. — Мы очень трепетно относимся к женщинам.

— Значит, мне достался очень ласковый дракон? Я хочу, чтобы в нашем саду было много черешни, цветов и, обязательно, беседка. Из дерева и камня.

Дейдре счастливо жмурилась, а смеющийся Эйринн ласково пригладил робкую вязь тонкой чешуи на секунду появившейся на виске целительницы. Ведь правда в том, что крылья обретают лишь счастливые и честные люди.

У драконьей помолвки недолгий срок, ведь за посаженным садом ухаживать должны двое. Не успела Дейдре привыкнуть к тому, что она невеста, как пришло время свадьбы. Целительница с самого утра не могла найти себе места, а Наирна только посмеивалась.

Чтобы унять нервы Дейдре затеяла пироги — а то ничего не дают сделать. Даже платье только разок показали и все.

— Не переживай, — посмеивалась драконица, — праздник будет хороший. Наши дамы со вчерашнего дня угощения готовят. Пещера украшена, все в порядке.

— А я? Неужели я ничего не должна сделать? Книголюб.нет

— Ты должна стать счастливой, — пожала плечами Наирна. — И к следующей свадьбе ты будешь уже замужней и тоже будешь готовить и обустраивать гнездышко для новобрачных. Для всех работа найдется. Только я уже ни к чему.

— Что ты, матушка, — ахнула Дейдре, — я бы без тебя совсем потерялась. Ты мой свет.

— Вот и славно. Ах ты ж, лови скорей!

Малыш, сынок Дейдре, схватив в горсть сырое тесто, выбежал на улицу и, забравшись в куст смородины, запихнул в рот добычу.

— У кого будет животик болеть? — укоризненно спросила Дейдре.

Но ребенок только улыбнулся, облизнулся и, выбравшись из куста полез к маме на ручки.

— Наи, когда уже у моего сына будет имя? Я не могу так больше, — простонала Дейдре.

— Терпи, скоро все будет, Небо подскажет. Или ты ему чужую судьбу навязать хочешь?

Яркий закат загорелся в небе и в дом Дейдре пришли незамужние драконицы — украшать невесту. Невесомое белое платье украшенное тонкой золотой нитью, распущенные волосы, босые ноги — брак по драконьи предполагал отсутствие большого количества украшений.

У дома Дейдре ждал лазурный дракон. Как шепнула Наирна, это большая честь, нести невесту к жениху. И таким юным мальчишкам эта честь еще не доставалась.

Крепко держась за гребень, Дейдре жмурилась, рассматривала такие близкие звезды и счастливо улыбалась. Этот день она запомнит надолго.

Эйринн ждал возлюбленную у входа в грот. В воздухе кружились мириады огоньков, вдоль тропинки стояли свечи. Дейдре протянула возлюбленному обе руки и рассмеялась, когда дракон прижался к ее ладоням поцелуем.

— Старейшины ждут, — шепнул Эйринн и повел будущую жену вперед.

Грот, с белоснежным мягким песком, был освещен гирляндами нежных, флуоресцирующих цветов. На дальней стороне было устроено ложе, укрытое полупрозрачными занавесями и лентами.

Диарар, облаченный в белую с алым шитьем мантию, на серебряном подносе держал плоскую морскую раковину, в которой покоились два золотых колечка. Простых, без особых украшений и камней.

— Пусть ваша супружеская жизнь будет гладкой и бесконечной, — пожелал старейшина.

Латширри напомнила молодоженам о том, как важно понимать друг друга. И о том, что в доме совета их всегда будет ждать помощь и поддержка.

— Пусть ваш дом станет примером для подражания, — пожелал неизвестный Дейдре старейшина.

— А если нет, то пусть все точно знают, как не надо, — подмигнула Ларриярра.

— Цыц, окаянная, только старейшиной стала, а уже шалит, — цыкнул Диарар.

И Дейдре рассмеялась. Строгое, церемонное начало, грот и песок напомнили ей помолвку с Гайнором. Но шутливая перепалка старейшин отогнала стылый призрак.

— Перед лицом старейшин я клянусь любить и оберегать тебя, — улыбнулся Эйринн и надел на кольцо на палец Дейдре.

— Перед лицом старейшин я клянусь любить и ценить тебя, — дрожащим голосом отозвалась целительница.

— Будьте счастливы, дети, — всхлипнула Латширри и утерла слезы, — я будто в молодость вернулась.

— Латширри, — рыкнул Диарар. — Будьте счастливы. Для вас в корзинах уложены съестные припасы и фруктовый отвар.

— Ну а мы будем есть мясо и пить вино за ваше здоровье!

— Латширри!

Эйринн крепко обнял Дейдре и они вместе смотрели вслед уходящим старейшинам.

— Мне кажется, Латширри сделает жизнь на плато еще легче и веселее, — шепнула Дейдре.

— Веселее — точно, — усмехнулся дракон.

Подхватив на руки свою маленькую жену, Эйринн отнес ее к пышному и удобному ложу. Он ласкал Дейдре, помогая ей расслабиться и получить удовольствие. Дракон сделал все, чтобы боль от первого проникновения прошла незамеченной.

Эпилог

Ее величество Армавир Делорвийская рассеянно внимала щебету своих фрейлин. С момента, когда она чудом выжила прошло уже десять лет. Конечно, ни в какой монастырь она не удалилась, но зато прокатилась по стране. Познакомилась с людьми, и, ровно после тринадцатого письма его величества соизволила вернутся в Хавуэн.

Его величество Диран Делорвийский постоянно держал в поле зрения свою жену. Он не оставлял надежды еще хоть раз подняться на супружеское ложе. Хоть королева уже не юна и не свежа — запрет сводил его с ума.

Рядом с королем, на табурете, сидел его лучший друг. Человек, который едва не отдал жизнь за своего монарха и потерял горячо любимую супругу. Тоже из-за своего короля. Когда лорд Каделл ослаб здоровьем из-за черного колдовства потребовалось немало золота, чтобы заткнуть насмешникам рты. Но Диран не оставил друга. Он слишком ценил своего верного воина, человека не побоявшегося выйти на бой с черным колдуном. Пусть Гайнор и проиграл, пусть его нашли едва живым, с клинком в груди — король все равно воздал ему почести.

Вот и сейчас, встречая драконье посольство, его величество настоял на том, чтобы Гайнор присутствовал. Может, у драконов есть совесть и они все же расскажут, как и отчего погибла леди Каделл?

А Гайнор кусал губы и вытирал взмокшие ладони о дорогую ткань штанов. Он, за прошедшие годы, изменился. В лучшую сторону или нет, но он хотел видеть свою жену. Хотел поговорить с ней. Попробовать с ней еще раз. Ведь зачем драконам короткоживущая человечка? Сейчас она должна уже потерять часть своей красоты, так отчего бы и не вернутся к нему? Тут лорд Каделл криво усмехнулся, ведь теперь ей точно ничего не грозит — к утехам его организм более не приспособлен.

Портал открылся и из него вышла пара. Дракон и драконица. Нет, дракон и человек — Дейдре Каделл еще помнили при дворе. Слишком многие были тайком влюблены в стойкую леди.

— Приветствуем короля человеческих земель, — поклонился Эйринн. — Позвольте представить вам мою супругу, мать моих детей — Дейдре Острокрылую, новую кровь драконьего плато.

И, срезая все возможные вопросы, по нежной коже Дейдре пробежала радужная волна изменения. Чешуйки проявились и исчезли. На крыло юная драконица еще не встала — слишком мало лет прошло. Но старейшина Латширри уже дала ей звучное прозвище.

— Вы не следуете человеческому этикету, — отмер Его Величество, — хоть и прибыли в наши земли.

— Мы прибыли лишь затем, чтобы передать ультиматум совета Старейшин, — холодно ответил Эйринн. — Вам было дано десять лет, не малый срок даже для нашей расы. Вы должны были навести порядок у наших границ. Но что мы видим? Контрабандисты снова и снова пытаются пройти к нам, убивать наших детей и женщин. И сейчас я вижу почему — на половине из вас амулеты, созданные из моих сородичей.

— Мы отзовем силу предков, — негромко продолжила Дейдре. — За год управимся, и ни одно зелье, ни один амулет в котором использовались хоть какие-то частики драконов — все это потеряет силу. Даже если это были добровольно отданные чешуйки или клыки или когти. Вы не цените доброты.

— Зачем же вы пришли вдвоем? И кто будет усмирять Черного Колдуна? — король встал, будто веря, что так его слова имеют больший вес.

— Затем, что мы пришли не к вам, — усмехнулась Дейдре, — сейчас меня слышит каждая светлая целительница. Слышит и знает — мы пришли, чтобы помочь. Тот, кто хочет честно жить и трудится уйдет на плато. Или будет перенесен нами туда, куда пожелает сам. Вы больше не сможете издеваться над теми кто не может, и не хочет дать вам отпор!

— Черный Колдун потеряет свою страшную силу вместе с вашими артефактами, — ответил королю Эйринн. — И дальше это уже будет ваша печаль. Назначьте за его голову награду Ваше Величество, да побольше. В мире много лихих людей. Уж мы, драконы, это точно знаем.

Из тени колонны за счастливой парой наблюдали несчастные глаза. Латриис, коварством и хитростью устроившаяся придворной ведьмой, поедала взглядом своего бывшего жениха. Долгих семь лет она кровью, болью и унижением пробиралась на верх, во дворец, но для чего? Для того, чтобы полюбоваться как то, что принадлежало подобрала человеческая самка? Ах, почему он не был таким с ней? Почему не стоял на шаг впереди, собой прикрывая от чужих взглядов? Почему не придерживал бережно, помогая до того, как она на него рявкнет? Права она была, ох права — не любил, врал крылатый мерзавец.

Злость застила разум Латриис и в беззащитную спину Дейдре полетел черный сгусток магии, смертельный для всего живого.

И на всю оставшуюся жизнь в голове Дейдре оставалась только одна загадка — отчего Гайнор закрыл ее собой и как ему удалось убить придворную ведьму одним- единственным метательным ножом.

Вот и закончилась эта короткая сказка. Драконье плато со временем стало прибежищем для магов и целителей всех мастей, научным центром маленького волшебного мира.

Больше книг на сайте - Knigolub.net