Анна Завгородняя

Тайна трех зеркал

© Завгородняя А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Глава 1

В кабинете дядюшкиного душеприказчика пахло табаком, вишней и еще какими-то сладкими ароматами. Сам господин Ростоцкий, важный, в дорогом костюме и при модном пышном галстуке, дочитывал последние строки завещания. Помимо его монотонного голоса, было слышно, как тикают часы на каминной полке и как непоседливый мелкий дождь стучится в окно, словно желая присутствовать при оглашении последней воли князя Вяземского. И несмотря на то что посторонние звуки меня отвлекали, самые важные аспекты документа я успела понять и принять.

Когда душеприказчик закончил читать, он поправил очки, съехавшие на нос, и внимательно посмотрел сначала на моих родителей, а затем и на меня.

– Вот таковы условия вступления в наследство, – проговорил служащий и положил документ, после чего опустился в кресло и, облокотившись на стол, таинственно улыбнулся.

– Ну Петруша, ну братец! Ну услужил! – проворчал мой отец. – Нет, у нас достаточно своих денег, чтобы не ввязаться в подобную авантюру. У Лизоньки будет хорошее приданое и без денег Петра.

Они с матушкой переглянулись, уверенные в своем решении, но тут я решила вступить в разговор.

– Дорогие мои родители, я вас обоих уважаю и люблю, но прошу позволить мне самой решать, вступать в наследство или нет. Все же дядюшка Петр Феоктистович завещал все мне, а не вам. – Я мило улыбнулась, уже догадываясь, какое сопротивление встречу от родных, поэтому, прежде чем мама успела высказать свое мнение, добавила: – Смею вам напомнить, что я уже совершеннолетняя и вполне могу принимать подобные решения. И я хочу этот дом!

Матушка ахнула, а отец сдвинул брови, хмурясь, как делал всегда, когда начинал злиться.

– Старый болван! – не вытерпел батюшка, помянув брата недобрым словом.

Он резко поднялся из-за стола и посмотрел на душеприказчика, словно тот виновен в произошедшем. Стоит отметить, что господин Ростоцкий с честью выдержал взгляд князя и лишь передернул плечами. Я невольно зауважала служащего, потому что мой отец умеет смотреть так, что коленки начинают трястись. Матушка не единожды говаривала, что мне достался отцовский взгляд, излишне пристальный, изучающий. Такой взгляд, словно видишь человека насквозь. Не каждому придется по нраву, когда на него смотрят столь прямо.

– Увы, ваша светлость. Чтобы получить наследство, вашей дочери надо выполнить все условия, – проговорил Ростоцкий.

– И переехать в этот кошмарный дом! – ахнула мама и закатила глаза, откинувшись на спинку кресла.

– Господин Ростоцкий, – взяв себя в руки, сказал отец, обращаясь к душеприказчику, – позвольте нам дома обсудить данный вопрос. Мы передадим вам ответ уже завтра.

Я мысленно улыбнулась. Таков мой отец. Надеется, что сможет заставить меня передумать. Но нет. У меня – его твердый характер, и я не передумаю.

– Батюшка, – как можно спокойнее произнесла я, – ничего ждать не надо. Я все решила и принимаю все условия.

Отец сверкнул глазами, а мама потянулась ко мне. В ее взгляде было так много слов, но я знала, что здесь, в присутствии постороннего, она не решится высказать мне то, что думает. Однако, когда мы окажемся наедине в экипаже, придется собрать всю силу воли, чтобы остаться при своем мнении. Снова начнутся упреки, возможно, даже прольются слезы… На меня это уже не действовало. Я отлично знала матушку и ее талант манипулировать с помощью слез и давления на жалость. С батюшкой подобное проходило, но не со мной. Я ведь тоже женщина и знаю все эти маленькие хитрости.

– Я подпишу все сегодня, – сказала я спокойно и встала.

Ростоцкий, улыбнувшись, кивнул и подал мне перо и чернила. Матушка тут же начала причитать, отец заворчал, а я взяла перо и принялась читать документ, чтобы ознакомиться со всеми его пунктами. Не привыкла я подписывать то, что предварительно не изучила. Лишь удостоверившись, что бумаги в порядке, я подписала и оригинал, и копию, после чего вернула перо душеприказчику и, поблагодарив его, обернулась к родным.

– Вот и будешь жить там сама, – обиженно сказала матушка. – Я ни ногой в этот дом!

– Буду, – ответила я ей с улыбкой и, поправив перчатки, кивнула Ростоцкому.

Душеприказчик дядюшки поклонился в ответ, и мы попрощались с ним, после чего покинули кабинет и направились к лестнице, ведущей на первый этаж.

На улице нас ожидала карета. Кучер, дядюшка Платон, поспешил слезть с козел и распахнул перед нами дверцу экипажа. Первой в салон забралась матушка. Затем отец подал руку мне, но при этом ухитрился одним взглядом выразить недовольство. Я же улыбнулась ему в ответ и, устроившись напротив мамы, приготовилась выслушать родителей.

– Платон, трогай! – велел отец.

Захлопнув дверцу, он сел рядом с матушкой, и, едва карета тронулась с места, оба, словно сговорившись, посмотрели на меня.

– Ну и что это было, Лизонька? – тут же начала матушка.

Тон ее был обманчиво вкрадчивый. Но мне не впервой. Знаю, что она может за секунду превратиться в слезливую даму, а затем так же быстро стать твердой, как кремень, просто настоящей княгиней Вяземской, урожденной Мордвиновой.

– Что ты имеешь в виду, матушка? – осведомилась я с милой улыбкой.

– Все это. И наследство в том числе.

– И мы еще не обсудили твою практику, – не удержался отец.

Да. Практика и наследство – две темы, которые очень волновали мою семью. Матушка, конечно же, мечтала, чтобы я устроилась секретарем к графу Лесинскому и весь год только и делала, что писала да переписывала его доклады с заседаний совета. Что и говорить, спокойное времяпрепровождение. А я возьми да выбери отдел по расследованию темных дел! Да ни одна благородная барышня, будучи в здравом уме и твердой памяти, не выберет этот отдел! По крайней мере, так предполагала мама.

Вот как им объяснить, что мне хочется делать что-то нужное? Что с моим даром просто позор просиживать на месте секретаря? Что это, можно сказать, мое призвание? Неужели я напрасно потратила семь лет жизни на академию, чтобы потом стать обычной домохозяйкой? Нет! Я хочу большего!

И если с практикой родители пусть и не смирились, но пытаются сделать это, то с наследством дядюшки Петра Феоктистовича все обстояло иначе.

– Дорогие мои матушка и отец, – начала я. – Практика – дело решенное. Сам барон Станислав Лехно выбрал меня, я просто не могла отказаться. А наследство… ну посудите сами. Дядюшка не просто так оставил его именно мне. Думаю, он знал, что делает.

– В этом доме уже добрый десяток лет никто не жил, – тихо и немного мрачно сказал отец. – Сам Петя и тот обходил его стороной. И вот теперь он оставил его тебе. Уму непостижимо!

– Девица в твоем возрасте должна мечтать о молодом муже и о детках, – заявила мама. – Я так надеялась, что ты окончишь академию и остепенишься, что подаришь нам с отцом внуков!

– Маша скоро их вам подарит, – заметила я осторожно.

Мария – моя младшая сестра, девушка на выданье. И характером мила, и красотой боги не обделили. Но матушку так просто не отвлечь.

– Я за Машеньку не беспокоюсь. А вот ты, моя старшая дочь, вызываешь опасения.

Матушка продолжала говорить, когда наш экипаж неожиданно остановился. Я едва не налетела на отца. Платон тут же на кого-то зычно крикнул, и я, не удержавшись, открыла окно и выглянула наружу. Стояли мы на узкой улочке, а дорогу нам преградил огромный черный экипаж.

– Здесь слишком узко, – сказала я, глядя по сторонам. – Нам не разъехаться.

Кажется, Платон, решив сократить дорогу, повез нас через квартал ремесленников, который обычно в это время дня всегда пустует. Улочки здесь сплошь длинные да узкие. Здесь и двоим всадникам не проехать, не то что двум экипажам.

– Эй ты, сдавай назад! – крикнул Платон и взмахнул хлыстом. – Чего гнал коней, словно за тобой нечисть какая несется? У меня господ перепугал! Чай, не картошку-то везу, а?

– Сам сдавай! – последовал ответ от возницы черного экипажа. – А не сдашь, так я сейчас слезу и кнутом тебя по спине приголублю, холоп несчастный!

– Кто там такой нелюбезный? – спросил мой отец и, решительно распахнув дверцу, выбрался из салона.

В обычное время батюшка и не подумал бы покидать карету. Он всегда предоставлял вознице разбираться с подобными делами. А тут, видимо, моя практика вкупе с наследством сыграла свою роль. Платон хотел было последовать за хозяином, но он лишь рукой взмахнул и велел кучеру оставаться на месте.

– Павлуша, куда ты? – ахнула мама, но отца уже было не остановить.

Он направился прямо к экипажу, чеканя шаг с выправкой военного офицера. Переступив через серую неприглядную лужу, отец решительно подошел к черному экипажу и, запрокинув голову, довольно резко произнес:

– Эй, любезный, приструните своего человека! Проявите уважение!

Прошла секунда, прежде чем дверца черного экипажа распахнулась и из дорогого салона вышел человек. Он встал на ступеньку и, взявшись рукой за дверцу, взглянул на моего отца сверху вниз. Я в это время посмотрела на него, высунувшись из окна почти до талии.

– Лизонька, сядь, – попросила мама.

Прежде чем послушно вернуться на место, я успела рассмотреть высокого молодого мужчину, одетого во все черное. У него была непокрытая голова, а костюм выдавал иностранца. Я успела заметить, что у незнакомца широкие плечи и черные как смоль короткие волосы. Кожа у мужчины смуглая, а на лице выделяются яркие синие глаза. А еще (возможно, мне, конечно, и показалось) у него были усики. Тонкие и, на мой взгляд, противные. Я вообще не люблю мужчин с растительностью на лице. Вот никогда не выйду замуж за бородатого или усатого!

– Что там происходит? – спросила матушка, когда я спокойно вернулась на свое место, предоставив отцу разбираться с хозяином наглого кучера.

Пусть отведет душеньку. Мне же потом будет легче.

– Не знаю, – ответила я маме.

Она навострила уши. Выйти из экипажа следом за супругом ей не позволяли приличия, но любопытство оказалось сильнее, поэтому маменька немного придвинулась к окну и осторожно выглянула наружу. Я подавила улыбку, когда услышала голос незнакомца.

– Урош, извинись. Где твои манеры?

Голос оказался приятным, с такими бархатными нотками, что я почти простила этому незнакомцу его усики.

– Простите, господин, – прозвучал недовольный голос.

– Возвращайтесь в экипаж, сударь, – сказал обладатель бархатного голоса. – Мы немедленно уступим вам дорогу.

Матушка удивленно изогнула брови и покосилась на меня.

– Иностранец, – заявила она с важным видом. – Павлуша уже возвращается.

– Джарганец, – зевнула я, прикрыв рот ладошкой.

– Почему ты решила, что джарганец? – спросила матушка, но в этот момент, перебравшись через лужи, к карете подошел отец.

Он отмахнулся от Платона, который хотел спуститься и открыть перед ним дверцу, и, забравшись в салон, занял свое место, недовольно сверкнув глазами.

– Вот даже поругаться нормально не получилось! – вздохнул отец. – Что за день…

Я отвела глаза, с трудом удержав улыбку.

Еще несколько минут мы стояли, пока огромный экипаж вежливого незнакомца с усами сдавал назад, затем тронулись. Стало слышно, как копыта разбивают воду в луже и стучат по каменной дороге. А еще спустя минуту мы разъехались с черной каретой во дворе между ремесленными мастерскими. За темными окнами экипажа нельзя было разглядеть того, кто находился внутри, зато я успела увидеть недовольного возницу, бородатого крепыша в черном кафтане.

Спокойно отвернувшись, я посмотрела на отца.

– Павлуша, на тебя это не похоже! – попеняла маменька супругу. – Надо было позволить Платону разобраться с наглецами!

Отец прокашлялся, прочищая горло, и ответил:

– Нервы, дорогая. С кем не бывает.

– А этот незнакомец оказался очень вежливым господином, – продолжала мама. – Лиза предположила, что он джарганец.

Отец кивнул:

– Так и есть. Он выглядит как чужак. И этот акцент… очень легкий, но я его уловил.

– Надо же, теперь джарганцы заполнили нашу столицу. Скоро ступить будет некуда. С тех пор, как наши государства стали союзниками, эти северные варвары едут сюда и едут. И что им на севере не живется?..

– Ну, – протянул отец, – я бы не сказал, что этот господин из черного экипажа такой уж варвар.

– Ах, оставь, дорогой! Всегда были и будут исключения! – отмахнулась маменька, которая искренне считает народ Джаргана дикими варварами, погрязшими в Средневековье.

В чем-то я с ней согласна, в чем-то – нет. Со мной на курсе по темной магии учился один джарганец, кстати, очень здравомыслящий и талантливый молодой студент. Ему даже предлагали здесь практику и работу, но, окончив академию, он вернулся на родину, решив, что там будет нужнее со своими даром и талантами.

Я мысленно обрадовалась, что родители отвлеклись от темы наследства и моей практики, но радоваться пришлось недолго.

– Итак, Елизавета, теперь мы поговорим, – произнес папа и важно взглянул на меня.

– Может, поговорим, уже когда приедем домой? – предложила я.

– Нет, не уходи от ответа, – коварно улыбнулся отец. – Я знаю, на что ты рассчитываешь. Думаешь, что, пока мы в дороге, я успею успокоиться и смирюсь?

Отрицательно покачав головой, я приготовилась к неизбежному.

– Итак, начнем с наследства. Ты хоть представляешь себе, во что ввязалась? Зачем тебе этот проклятый дом, Елизавета?

– Скажем так, мне интересно, какие тайны скрывает родовое гнездо князей Вяземских, – ответила я.

– Лиза, это не шутка. Над домом тяготеет нечто плохое. Неужели ты не понимаешь, что просто так подобное здание не будет стоять закрытым на протяжении долгих лет? – проговорил отец уже серьезно. – Впрочем… – без паузы добавил он и, привстав, постучал по стене экипажа.

– Тпру! – Тут же натянув вожжи, Платон остановил лошадей и зычно крикнул: – Что такое, ваша светлость?

– Платон, – раскрыв окошко, громко обратился к нему отец, – будь-ка любезен, сверни на улицу Мира.

Если кучер и удивился, то ничего не сказал. Сделал, как было велено, и вскоре мы под удивленным взглядом матушки и спокойным взором отца, изменив курс, ехали прямиком туда, где стоит заброшенный дом нашего рода.

* * *

Огромное здание, в котором располагается отдел по расследованию темных дел, возвышается над улицей мрачным монументом. И черный экипаж, остановившийся перед центральным входом, как ничто другое, отлично вписался в общий фон дома. Прохожие, в основном государственные служащие, сразу обратили внимание и на карету с серебряным гербом, и на человека, вышедшего из нее.

Высокий, с черными волосами, широкоплечий и одетый не по столичной моде. Сказав что-то своему кучеру на чужом грубом языке, мужчина окинул быстрым взглядом фасад здания и решительным твердым шагом направился к двери.

Служащий, дежурящий на входе, почтительно поклонился.

– Господин? Вы к кому? Вам назначено?

Темноволосый смерил дежурного спокойным взглядом и, показав удостоверение, тут же был пропущен внутрь. Служащий проводил его взором и снова застыл у входа, вытянувшись по струнке.

Внутри незнакомца встретил холл с высокими потолками и лестница, достаточно широкая, чтобы по ней одновременно могли пройти десяток человек. Мужчина поднялся на этаж выше. Служащие, перемещающиеся по зданию, не обратили на него ни малейшего внимания, и чужак, застыв на площадке второго этажа, выбрал путь через левый коридор, который вывел его к высокой двери с замысловатой ручкой в виде медвежьей лапы.

Постучав и получив разрешение, темноволосый вошел внутрь и огляделся. Он оказался в просторном, залитом светом помещении, явно нуждающемся в уборке. Везде, где только можно, стояли книги и лежали папки с документами. Они теснились на полках, громоздились на столе из черного дерева, высились пирамидами на небольшом диване и занимали два стула из четырех, стоящих у стола.

Хозяин кабинета, высокий мужчина с пронзительным взглядом серых глаз, внимательно посмотрел на гостя, который, в свою очередь, взирал на хаос в помещении.

– Милош! Вы почти не опоздали, – проговорил хозяин кабинета и, достав из нагрудного кармана золотые часы на цепочке, проверил время.

Кивнув, он поднял взгляд и встретился глазами с джарганцем.

– Добрый день, господин Лехно. Боюсь, меня немного задержали в пути, но подобное более не повторится, – ответил тот, и не думая оправдываться.

Его собеседник это оценил. Взмахом руки он пригласил гостя присесть на один из свободных стульев, а сам занял место во главе стола.

– Я очень рад, что ко мне прислали именно вас, – начал беседу господин Лехно. – Мне крайне необходим сейчас разумный человек. – Он обвел взглядом кабинет и добавил, будто пытаясь объяснить тот беспорядок, который царил в комнате: – Мой секретарь, госпожа Дуброва, на днях вышла замуж, а я сам, боюсь, непригоден для уборки. Сами понимаете, кого попало в отдел не пустят, но уже скоро у меня будет новая помощница. Кстати, подающая надежды. Она в этом году закончила обучение в королевской академии магии. Очень одаренная, необычайно. Впрочем, скоро вы с ней познакомитесь. Так уж получилось, что именно вам выпала честь курировать эту молодую госпожу. Мне кажется, вас она должна заинтересовать.

– Заинтересовать? – изогнул брови посетитель.

– Да. У нее особенный дар. Но об этом позже. Сейчас ознакомьтесь с документами дела, ради которого я пригласил вас сюда.

Господин Лехно достал из выдвижного ящичка папку, перевязанную темной лентой, и положил ее перед джарганцем. Милош взял документы и принялся изучать их, то хмуря брови, то недовольно качая головой. Спустя несколько минут он поднял взгляд, посмотрел на Лехно и спросил:

– И кто, помимо меня, будет задействован в этом деле?

– У меня целый отдел уже задействован, но пока, увы, ничего. Возможно, вы с вашими талантами сможете найти ответ, – произнес господин Лехно.

– Мне нужны копии этих документов и показаний свидетелей, – вернув папку, сказал джарганец.

– Конечно. Я уже побеспокоился на этот счет, – улыбнулся старший следователь и подтолкнул документы обратно в сторону своего гостя. – Это вам. Изучайте.

– Когда я смогу приступить к расследованию? – спокойно спросил Милош.

– Сегодня вас оформят, и уже завтра вы получите доступ к архивам и ко всему, что вам понадобится, – ответил Лехно, и мужчины встали.

Хозяин кабинета протянул руку гостю, и джарганец пожал ее.

– И да, Горич, – не отпуская руки Милоша, вдруг сказал Лехно. – Девушка, о которой я говорил. Думаю, она может помочь в этом деле, как никто другой.

Джарганец нахмурил брови.

– Что у нее за способности? – спросил он, и старший следователь улыбнулся, прежде чем дал ответ.

* * *

Вот и дом. На первый взгляд дом как дом, только опустевший, будто уснувший без людских голосов, без жизни, наполнявшей его когда-то. В темных окнах не горел свет, и из-за этого строение выглядело почти печальным. Я скользнула взглядом по каменным стенам, красиво оплетенным плющом по всей северной стороне. Перевела взор на южную, у окон которой, раскинув широкие ветви, рос огромный старый дуб, возможно, ровесник самого дома.

Скрипнувшие ворота впустили нас с отцом на территорию. Под ногами захрустел гравий, и я заметила, что двор перед фамильным особняком вычищен и ухожен. Кусты были ровно подстрижены, на дорожках не валялось ни веточки, ни листочка. А вот сам дом и лестница, ведущая к главному входу, выглядели заброшенными и грязными. Матушка встала за спиной отца и брезгливо поморщилась.

– Боже милостивый! Это выглядит отвратительно! Так мрачно! Не хотела бы я здесь жить. Вот никогда не понимала прелести в подобных домах. И это! – Она сделала паузу для большей важности своих слов: – Это родовое гнездо семьи Вяземских!

Мы с отцом переглянулись.

– Тебе и не придется здесь жить, матушка, – сказала я и подошла к дому, не столько рассматривая фасад, сколько прислушиваясь к собственным ощущениям, силясь понять, что же здесь такого опасного, если даже дядюшка не решился поселиться в родовом гнезде.

Пока родители переговаривались, обсуждая дом, я чувствовала угнетающую тишину, в которой, помимо всего прочего, было что-то еще. Что-то живое. Или кто-то живой. И сейчас этот «кто-то» смотрел на меня, следил из темноты незримым взглядом.

Приблизившись к лестнице, я поднялась на первую ступеньку и, положив руку на перила, снова прислушалась, уже призывая магию, когда вдруг услышала недовольный резкий голос.

– Кто это тут ходит? – проскрипел где-то сбоку сердитый голос. – Частная собственность! Ходу нет!

Я повернула голову и увидела невысокого мужчину в потрепанном камзоле и в не менее потрепанной широкополой шляпе, вышедшей из моды лет этак двадцать назад, а может, и того больше. У него было широкое лицо простолюдина с грубыми чертами. Кустистые брови, нос крючком, маленькие глаза и длинные темные волосы, тронутые сединой, которые мужчина перехватил веревкой в «хвост».

– Кто вы? – спросила я.

Мужичонка, оглядевшись, увидел моих родителей, спешащих ко мне на помощь. Тут же его взгляд и поведение разительно изменились. Он низко поклонился и, как-то нелепо покачнувшись, стянул с головы шляпу и вежливо проговорил:

– Ваша светлость!

Отец остановился и, облегченно выдохнув, сказал:

– А, это ты, Харитон.

– Простите старика, – быстро извинился мужичок. – Не признал вас, Павел Феоктистович. А вы, значится, прибыли в наследство вступать? Как же хорошо! А то дом стоит пустой, заброшенный. Я, как водится, любопытных гоняю да в парке порядок поддерживаю. В дом-то мне доступа нет.

Отец посмотрел на меня и пояснил:

– Лизонька, это Харитон, смотритель парка. Он приглядывает за домом уже добрый десяток лет.

– Вот как… – протянула я.

Теперь стало понятно, почему вокруг так чисто и ухоженно и почему дом остался нетронутым.

– Княжна, – повернулся ко мне смотритель и снова поклонился, – прошу простить любезно. Не признал. Я же видел вас мельком, да и давненько это было. Вы вот такого росточку были. – Он поднял ладонь над землей на уровне своей талии и улыбнулся, показав на удивление крепкие зубы желтого цвета, что выдало в нем пристрастившегося к табаку курильщика. – А сейчас вы какая барышня красивая на выданье!

– Я вас совсем не помню, – призналась я и тут же спросила: – А можно ли войти в дом?

Харитон покосился на моего отца и быстро ответил:

– Никак нет. Разве только если у вас есть ключи. Мне не велено ступать даже на порог. А я, слово давши, его держу. Не смею нарушить.

Тут он странно покосился на дом. По лицу его промелькнула какая-то тень, но она тут же исчезла. А отец, вздохнув, сказал:

– Вот незадача. Ключа у нас нет. Надо взять у душеприказчика. Думаю, как только он заверит документы у главного поверенного и ты, моя дорогая, вступишь в наследство, тогда и ключи получишь.

Отец произнес эти слова как-то совсем безрадостно. А матушка тут же вставила свое веское слово:

– Дом надо продать. Будет Лизоньке хорошая добавка к приданому.

Я усмехнулась и покачала головой.

– Мама, ты же слышала условия, – ответила я ей и, покосившись на Харитона, навострившего уши, спустилась со ступеньки и подошла к родителям. – Хорошо. Дома поговорим, – сказала я. – Дом мы посмотрели. Решение свое я не изменю. – Затем, обернувшись к смотрителю, я громко проговорила: – Ну, любезный, ожидайте в скором времени приезда хозяйки. Петр Феоктистович дом мне завещал.

– Вам?

Кажется, Харитон был удивлен. Я же, попрощавшись с ним, взяла родителей под руки и повела прочь от дома, который пугал маму и, признаться, так интриговал меня.

– Буду ждать, княжна! Очень буду ждать! – донеслось вслед.

Уже выйдя за ворота, я не удержалась, обернулась и посмотрела на дом. И невольно вздрогнула, когда мне вдруг показалось, что окна наверху вспыхнули огнем, словно там, в пустых комнатах, кто-то зажег свечи, всего на секунду. Зажег, чтобы спустя миг сразу же их погасить.

Глава 2

– Милая, ты должна сегодня выглядеть лучше всех девиц, которые будут присутствовать на приеме, – твердила матушка, бесконечно вертясь перед зеркалом.

Битый час она выбирала наряд для такого важного случая. Еще дольше горничная провозилась с ее прической, укладывая волосок к волоску, чтобы все выглядело идеально. А теперь, когда я приводила себя в порядок, сидя за туалетным столиком, она подбирала к платью украшения и не ленилась одновременно пенять мне на мое поведение.

– Мало того, что ты порядком испортила мне настроение с этим наследством, так еще и отказывалась идти с нами на ужин к Уваровым, – говорила она, примеряя серьги с тяжелыми слезами топазов. – Твоя практика начинается завтра, а сегодня можно и отдохнуть… Вот не понимаю я тебя! Другие девушки твоего возраста только и думают, что о танцах и кавалерах. Я сама, когда мне было двадцать… – Тут матушка выдержала паузу, важно отложила серьги в шкатулку и принялась мерить другие, с круглыми алмазами. – Так вот, – продолжила она, покосившись на мое отражение в зеркале. – Я в двадцать лет уже была давно замужем и, кстати, имела двухлетнюю тебя на руках, никаких академий не оканчивала. И вполне счастлива в браке с твоим отцом. Более того, о лучшей судьбе я не могла бы и мечтать.

– Но я ведь в итоге иду к Уваровым, – проговорила я со вздохом.

– Да. Но идешь с таким видом, будто делаешь нам всем одолжение. – Матушка остановила свой выбор на алмазах и продела серьги в уши. – Мне категорически не нравится твоя практика, и я против этого жуткого дома, который ты приняла от дядюшки.

– Практика и дом – дело решенное.

Я поблагодарила взглядом горничную, отступившую на шаг назад, и встала, чтобы оценить свой внешний вид в отражении зеркала. Матушка повернулась ко мне, осмотрела критичным взглядом, но даже она не смогла высказать ничего против изящного голубого платья и малого гарнитура с сапфирами, подаренного отцом на мой шестнадцатый день рождения.

– Выглядишь очаровательно, – признала мама. – Но боги, Лизонька, что у тебя за несносный характер! Будь ты моим сыном, а не дочерью, я, возможно, находила бы это идеальным дополнением к уму, но ты девушка! Вот и сейчас ты говоришь так безапелляционно, что у меня мурашки по спине. Да какой мужчина, услышав подобные речи, пожелает для себя такую супругу?

Я пожала плечами.

– Дорогая, женщина всегда должна казаться глупее, чем она есть на самом деле, – понизив голос, поделилась со мной своими убеждениями матушка. – Ты же понимаешь, о чем я?

Тихий вежливый стук в дверь позволил мне уйти от ответа. Анфиса, горничная матушки, которая укладывала нам обеим волосы, поторопилась открыть дверь. За порогом стоял отец. С улыбкой на губах он вошел в комнату, и я тут же поспешила к нему, протягивая руки к кошке у него на руках.

– Ах, Лиза, нет! Лиза! – запротестовала мать, заметив, что я собираюсь взять свою любимицу на руки. – Не вздумай! На платье останется шерсть! Черное на голубом! Отвратительно!

– Мама, – усмехнулась я, – ничего страшного. Я потом почищу платье с помощью магии, и никаких волосков на нем не останется.

Я подхватила Тамару и прижала ее к груди. Кошка покосилась на мою матушку и заурчала, когда я погладила ее блестящую шерстку.

– Вот, нашел ее под дверью, – проговорил отец.

– Надо было гнать ее прочь, – сказала мама, которая предпочитает кошкам собак.

Я же, воспользовавшись приходом отца, поспешила уйти в свою комнату, пообещав, что спущусь в холл через пять минут, уже готовая к отъезду.

– И в чистом платье! – крикнула мне вслед мама.

– Непременно! – пообещала я в ответ и выдохнула с облегчением, лишь когда покинула ее покои.

Миновав длинный коридор, я поднялась на этаж выше по широкой лестнице и, только оказавшись в своей комнате, опустила кошку на пол, после чего сделала то, что обещала – почистила платье от черных волосков, оставшихся на нежной ткани.

– Отвратительно, – прошипела Тамара и, усевшись на ковре, задрала заднюю лапку и принялась вылизывать хвост.

Затем, опомнившись, она фыркнула и села, посмотрев на меня.

– Потерпи еще немного, – попросила я кошку. – Мы обязательно найдем способ помочь тебе.

Тамара поднялась на лапы и прошлась до дверей, затем вернулась ко мне и снова села.

– Ты просто не представляешь себе, что я чувствую, – промурлыкала она, и была права.

Я себе не представляю, каково это – быть кошкой. Ловить блох, вылизывать себя… Ой, вот об этом вообще думать неприятно!

Присев на корточки перед кошкой, я посмотрела в ее изумрудные глаза.

– Я пообещала, и я помогу.

– Твоя матушка меня терпеть не может, – тут же пожаловалась Тома. – Я боюсь, что в один прекрасный день она попросту велит избавиться от меня. Выбросит куда-нибудь через портал, – и все, прости-прощай.

Не удержавшись, я протянула руку и погладила атласную шерстку.

– А вот об этом можешь более не переживать, – заверила я кошку и, поднявшись на ноги, добавила: – Мы скоро переедем в свой собственный дом.

Глаза у Томы, и без того огромные, стали просто невероятных размеров. Она нервно дернула хвостом, затем развернулась и принялась кусать спину в отчаянной погоне за блохой (отчего-то эти мелкие пакостники не выводятся даже магией), а затем снова посмотрела на меня:

– Ушам своим не верю, Елизавета Павловна! В свой дом? И неужто без маменьки и папеньки?

– Издеваешься? – отозвалась я и, призвав магию, принялась заново чистить платье.

– Только самую малость, госпожа княжна, – оскалилась кошка, попытавшись улыбнуться.

Я покачала головой. Она неисправима. С тех самых пор, как я ее нашла, эта кошка просто сыплет на мою голову свои шуточки. Но, конечно, она делает это только тогда, когда никого рядом нет.

– А если без шуток, Елизавета, что за дом такой? И почему ты мне прежде о нем не рассказывала?

Я закончила с платьем. Магия обнаружила на рукавах и груди несколько темных шерстинок, которые тут же превратила в ничто. Платье стало безукоризненно чистым, как и просила мама.

– Я и сейчас не успеваю рассказать, – ответила я кошке. – Ты же помнишь, что я пообещала матушке спуститься вниз через пять минут?

– Ага. – Кошка склонила голову набок и медленно моргнула. – Но когда вернешься, мы же поговорим?

– Поговорим, если я не буду настолько измотана светским обществом и танцами, что сразу лягу спать.

– Это не страшно, – заверила меня Тамара, провожая до дверей.

Подняв высоко длинный хвост, она промурлыкала:

– Я тогда заберусь к тебе на одеялко, и мы будем шептаться до утра, как самые настоящие подружки!

Я усмехнулась:

– По дому не броди, жди здесь. Моя комната – в твоем распоряжении. Как вернусь, все обсудим.

– И новый дом? – уточнила Тома.

– И его… Знаешь, – уже взявшись за дверную ручку и обернувшись к кошке, продолжила я, – мне кажется, в этом доме есть нечто важное. Сегодня я что-то почувствовала, но пока не могу понять, что именно.

– А где находится этот дом?

Я быстро назвала адрес, и она, опустив голову, будто задумалась.

– Сиди дома, – велела я кошке и вышла в коридор, закрыв за собой дверь.

* * *

Комнаты, которые снимал Горич, располагались в трехэтажном огромном доме в жилом квартале, находящемся в непосредственной близости от зеленого парка с небольшим озером, прогулочными дорожками и множеством уютных беседок, спрятанных в тенистых уголках, созданных, увы, не природой, а каким-то ландшафтным архитектором. В этом парке Милош побывал сразу по приезде в столицу и нашел его примечательно скучным и слишком правильным. Наверное, те, кто привык жить в больших городах и не знал простора северных лесов и прелести пустошей, поросших высокими травами, вполне наслаждались подобными зелеными уголками, но Милош привык к другим условиям. И он с горечью осознавал, что пока, увы, сменить обстановку нет никакой возможности.

Он шел неторопливым шагом к дому и думал о том деле, в котором его пригласили принять участие. Лехно понадобился некромант, и Милош понимал, что, наверное, сможет помочь. Возможно, ему стоило уже сегодня отправиться на место происшествия, но пока, увы, он не имел нужных полномочий. Но уже завтра…

– Господин Горич?

Звонкий голос заставил джарганца остановиться и поднять взгляд на худенького мальчишку-посыльного, стоящего у входа в дом. На мальчишке была плоская фуражка с форменным знаком и куртка болотного цвета.

– Кто вы? – вежливо спросил Милош, и мальчишка тут же бросился к нему, на ходу извлекая из сумки, переброшенной через плечо, какой-то конверт.

– Так вы и есть нужный мне господин Горич? – уточнил он, явно довольный тем, что самостоятельно распознал джарганца.

– Да, – спокойно ответил Милош.

– Тогда это вам, – сказал посыльный, но прежде, чем отдать конверт в руки Горичу, опомнился и попросил: – Только, если возможно, я бы хотел посмотреть на ваше удостоверение, чтобы точно убедиться, что я отдаю конверт в нужные руки. Сами понимаете, правила…

– Понимаю.

Милош достал удостоверение из нагрудного кармана и продемонстрировал его в раскрытом виде.

– Благодарю. – Мальчик отдал конверт и достал из сумки ведомость, которую подал джарганцу. – Распишитесь, пожалуйста, здесь о получении.

Милош выполнил все, что от него требовалось, и мальчишка убежал. Некромант проводил его долгим взглядом, почти не удивившись той легкости, с которой посыльный побежал по улице. Это был талант мальчика – быстрота. Только таких одаренных и берут посыльными.

Усмехнувшись, Милош вскрыл конверт и немного удивился имени отправителя.

– Лехно? – пробормотал он. – Мы ведь с ним только недавно виделись…

Внутри, помимо короткого послания, оказалась прямоугольная карточка. Милош перевернул ее и прочитал, что сегодня он приглашен на прием к неким князьям Уваровым. Это показалось джарганцу немного неуместным. Он не собирался посещать приемы и сейчас, наверное, отказался бы, если бы не прочел то, что написал ему Лехно: «Вы наверняка удивлены этому приглашению, Горич, но прошу Вас не игнорировать его и прибыть сегодня на прием. Это приглашение косвенно связано с делом, которое Вы согласились вести. Вы все поймете, когда мы увидимся. Жду Вас у Уваровых. Искренне Ваш, Станислав Лехно».

Милош поморщился, еще раз посмотрел на приглашение и, вздохнув, направился в дом, понимая, что избежать этого приема, похоже, нет возможности.

* * *

– Ах, Лизонька, Машенька!

Княгиня Уварова мило улыбалась и тянула к нам руки, спеша расцеловать в обе щеки – процедура, которая мне, признаюсь, не особо нравится. Но я выдержала эти лобзания и даже поцеловала княгиню в ответ, благодаря ее за радушный прием. Родители стояли рядом и довольно улыбались.

Переполненный зал почти гудел от голосов гостей. Сегодняшний прием обещал затмить все прежние, которые только проводились в этом доме, и мне даже на миг показалось, что Варвара Ивановна пригласила сегодня весь город, поскольку в зале яблоку негде было упасть.

Что и говорить, Уваровы любят сорить деньгами, которых у них в достатке. Я же подобное считаю расточительством. А вот мои матушка и сестра находят это очень захватывающим. Отец, как всегда, свое мнение держит при себе. Отличное качество для мужчины.

– Как я рада, что вы приняли приглашение! – прощебетала Варвара Ивановна. – Ну что же, развлекайтесь, а я пока пойду встречать новых гостей. Но непременно (Вы слышите? Непременно!) я позже найду вас. И да! – Она улыбнулась еще шире: – За столом вы сидите рядом с нами. Я отдала нужные распоряжения.

Моя матушка и княгиня Варвара переглянулись с заговорщическим видом, а я отвела взор и оглядела зал, украшенный с помощью магии.

– Лиза, погляди, вон там стоят Платоновы! – оживленно прошептала Маша, схватив меня за руку. – Пойдем же скорее к ним! Я сто лет не общалась с Катенькой!

«Или с ее братом Петрушей?» – подумала я.

Платоновы стояли всем семейством в стороне. Они что-то живо обсуждали и нас пока не заметили.

– Маменька, отец! – взмолилась Мария. – Пойдемте! Ну прошу!

– Ах, душа моя, если ты желаешь… – снизошла мама, и мы направились к нашим знакомым.

Платоновы нам обрадовались. За несколько минут общения мы успели обсудить погоду, прием, гостей и наряд княгини Уваровой, который старшие дамы нашли просто очаровательным. Слушая беседу краем уха и почти не принимая в ней участия, я следила за сестрой. Мария то и дело бросала заинтересованные, но смущенные взгляды на Петра Платонова. При этом она будто бы ненароком начинала теребить темные завитые локоны, обрамляющие ее личико, и мило улыбалась.

Что и говорить, Петр Платонов – видный молодой человек с хорошим образованием и достатком. Высокий, подтянутый, с голубыми, как летнее небо, глазами, он держится уверенно, немногословен и сдержан в отличие от своей сестрицы Катерины, которая, подобно моей Маше, глуповато хихикает и при этом искренне полагает, что такое поведение нравится представителям противоположного пола. «Кокетки!» – только и подумала я о девушках, когда Платоновы вдруг решили проявить интерес уже к моей персоне.

– О, мы наслышаны, что вы, Лизонька, будете работать в отделе по расследованию темных дел, – проговорил Алексей Дементьевич Платонов, глава семейства, мужчина видный и рассудительный во всех отношениях.

Сын статью и умением держаться, по всей видимости, пошел в отца, а вот дочь – вылитая княгиня Платонова. Причем даже внешне.

– Нет, – мягко ответила матушка, отвечая вместо меня. – Она просто пройдет там практику. Сами понимаете, после семи лет обучения наше государство требует от своих студентов своеобразную плату за знания. А так как наша Лизонька училась на бюджете, то и выбирать не пришлось. Сразу хочу сказать: я всеми силами и душой была за то, чтобы моя доченька училась в платном пансионе, как и положено девицам ее положения, но она слишком ответственно отнеслась к своим магическим талантам – и вот результат. Я не в восторге от места назначения Лизы, только, кажется, поделать ничего не могу.

– О! Какая незадача! Как же вам, душенька, не повезло! Такое место – совсем не для незамужней девицы. – Княгиня Платонова понизила голос, наклонилась ближе ко мне и доверительно шепнула так, чтобы услышали все, кто находился поблизости: – Там же работают почти одни мужчины! Нет, – она покачала головой, – Елена Романовна, вы непременно, душа моя, должны проследить, чтобы ваша дочь ходила на практику под присмотром компаньонки. Полагаю, это можно устроить с вашими-то связями, – проговорила она и выразительно посмотрела на моего отца, который в ответ только улыбнулся.

Я едва не закатила глаза, услышав ее слова. Затем с ужасом представила себе, как буду ходить в отдел вместе с какой-то почтенной госпожой, которая начнет увиваться за мной следом хвостом и следить, чтобы я не сказала что-нибудь не так или, не дай боже, не поглядела слишком откровенно на работающих в отделе мужчин. Вот уж этому не бывать! Няньки мне не нужны! Я совершеннолетняя и вправе самостоятельно принимать продуманные решения.

Матушка, услыхав такую замечательную идею о компаньонке, тут же покосилась на меня. Я нахмурилась и переплела руки на груди. И она, понимая, что идея изначально обречена на провал, лишь вздохнула, но выслушала высказывания княгини Платоновой до конца и даже кивнула, будто бы соглашаясь с ее глупыми словами.

– А вот и Уваров-младший!

Маша будто невзначай задела меня локтем и одним взглядом указала куда-то в сторону. Ее слова были услышаны не только мной, но и родителями. Повернулись в сторону Николая и Платоновы. Катенька как-то подозрительно покраснела, из чего я сделала вывод, что наследник князя Уварова пришелся девушке по душе.

Николай заметил нас и направился прямиком в нашу сторону. Ступая твердым шагом, он походил на судно, рассекающее толпу гостей, как корабельный киль рассекает морские воды. По пути он то и дело раскланивался со знакомыми, но уверенно продолжал свой путь и уже через пару минут оказался рядом.

– Княгиня Вяземская, – поклонился молодой маг. – Князь, – кивнул он моему отцу и скользнул взглядом по нашим с Машей лицам.

Затем он поприветствовал Платоновых, и Катя вспыхнула еще ярче, так, что ее милые щеки цветом могли поспорить с цветком мака. Она тут же отвела глаза и чуть отвернулась, но Николай уже смотрел на моих родителей, и матушка цвела в довольной улыбке.

– Елизавета Павловна, – вдруг обратился ко мне маг, встав предо мной и заложив руки за спину. – Если вы еще не приглашены на первый танец, не могли бы вы оказать мне честь и подарить его мне?

Я подняла взгляд. Николай Уваров – довольно высок, с вьющимися светлыми волосами и правильными чертами лица. Многие считают его привлекательным. Я же нахожу, что он слишком красив. А как говаривала моя нянечка Дарья Никитична, красивый муж – чужой муж. Наверное, это глупо, но я совсем не разделяю восторга Екатерины Платоновой и на Николая смотрю так, как смотрела бы на любого другого мужчину, не вызывающего у меня ничего большего, чем обычная симпатия. К тому же Колю я знаю с детства. Можно смело заявить, что он всегда был моим другом, до тех самых пор, пока наши семьи не решили породниться, не спросив нашего мнения. И если Николай не имеет ничего против такого исхода, то я отчего-то противлюсь.

– Лизонька, ты отчего молчишь, душа моя? – встрепенулась матушка.

Я поняла, что, задумавшись, забыла дать ответ Николаю. А он все еще ждал и глядел своими теплыми карими глазами.

– Ах да. Простите, Николай Игнатьевич, я сегодня немного рассеянна, – ответила я спокойно и увидела, как он улыбнулся, причем не только губами – улыбнулись и его глаза.

– Прощу, если согласитесь подарить мне танец.

– С радостью, – кивнула я в ответ, и мужчина, поклонившись, направился прочь.

Проводив его взглядом, я увидела, что он остановился поговорить с господином Лехно, и удивленно изогнула брови, встретив тут человека, которого надеялась назвать своим куратором. Вот уж не могла подумать, что старшего следователя отдела по расследованию пригласят на прием в дом Уваровых.

И тут я заметила стоящего рядом с Лехно мужчину. Впору было снова удивляться, потому что менее всего я могла предположить, что увижу его здесь. Мне вообще казалось, что он в городе проездом, так как прежде я его никогда не встречала. Я вспомнила черный экипаж и мужчину с противными усиками. И вот он был здесь. В нескольких шагах от нас. Стоял рядом со старшим следователем и неторопливо, совсем без интереса, обводил взглядом переполненный зал.

Сейчас он находился намного ближе, и я смогла хорошенько разглядеть этого джарганца. Он высок, даже немного выше Николая. Широкоплечий, одетый во все черное, за исключением белоснежной рубашки и галстука на тон светлее камзола. У него открытое лицо с упрямым подбородком и чувственные губы, над которыми растут так раздражающие меня черные усики.

Когда подняла взгляд и посмотрела ему в глаза, я вдруг поняла, что незнакомец, в свою очередь, тоже смотрит на меня. При этом он не улыбается и не хмурится. Просто смотрит, и в его взоре – интерес, отраженный моим собственным любопытством. Да, я знаю, что нельзя вот так просто рассматривать людей. И если бы не наша сегодняшняя встреча перед приемом у Уваровых, я бы, возможно, даже не обратила на джарганца внимания. Но теперь я узнала его и не смогла сдержать интерес.

Он меня, конечно же, не узнал. Да и не мог узнать. Ведь утром, когда они с отцом беседовали, джарганец и взгляда не бросил в сторону нашего экипажа, следовательно, не видел меня, высунувшуюся из окна. Не сомневаюсь, ему теперь интересно, кто это так откровенно рассматривает его.

Но тут господин Лехно, проследив, куда направлен пристальный взгляд его знакомого, обернулся. Увидев меня, он улыбнулся и, очевидно, извинившись перед Николаем, что-то сказал джарганцу, после чего оба направились в нашу сторону. Признаться, я удивилась.

Мужчины подошли, и старший следователь поклонился, приветствуя собравшихся. Матушка при виде Лехно тут же нахмурилась, но подала руку для поцелуя. А отец снисходительно кивнул и проговорил:

– Вот мы и встретились, господин Лехно. Но, полагаю, здесь не место для разговора.

– Вы хотели поговорить со мной?

– Да. Касательно моей дочери.

– А… – понятливо протянул Лехно. – Тогда я жду вас в отделе в любое подходящее для вас время.

– Непременно навещу вас.

Старший следователь кивнул, а затем, будто опомнившись, поспешил представить нам своего спутника:

– Но я забыл о манерах. Князь Вяземский, княгиня, – взгляд мужчины остановился на мне, – и вы, княжна Елизавета Павловна, хочу представить вам одного из лучших магов Джаргана, господина Милоша Горича, прибывшего в столицу по приказу короля Стефана, властителя Джаргана и северных земель. Господин Горич был так любезен, что согласился работать со мной и возглавить отдел по расследованию.

«Вот как? Маг и к тому же, если верить собственным ощущениям, некромант!» – подумалось мне, и я уже другими глазами посмотрела на незнакомца. Было бы неплохо еще проверить его магический потенциал, но использовать магию в чужом доме – это верх неприличия. Хотя я и так ощутила темную волну силы, которой окутан этот человек.

Джарганец сверкнул глазами и поклонился. Затем, выпрямив спину, посмотрел на моего отца и произнес:

– Мы с князем Вяземским в какой-то степени уже знакомы, правда, произошло это знакомство при неприятных обстоятельствах.

Слова его прозвучали спокойно. Голос был тот же, похожий на бархат, приятный слуху.

Отец и Горич переглянулись.

– Да, – подтвердил отец. – Но вы повели себя достойно. Я рад знакомству, господин Горич.

Матушка удивленно моргнула. Кажется, она не поняла, о чем речь, потому что тут же спросила:

– Как я могла пропустить такое событие? Когда вы успели познакомиться с этим господином, дорогой супруг?

– Так сегодня утром, когда мы ехали от господина Ростоцкого, – ответил отец, и матушка ахнула.

– Черный экипаж! – воскликнула она.

– Увы, ваша светлость, – наигранно покорно ответил джарганец и даже повинно опустил голову, будто признавая свою неправоту.

Но я видела, что ему совсем не жаль. Да и жалеть, по сути, было не о чем. Ну не разъехались два экипажа, что тут такого?

Несколько секунд все молчали. Маша с интересом рассматривала смуглого джарганца, а Катерина поглядывала в сторону Николая, при этом усердно обмахиваясь веером. Затем матушка, видимо, решив нарушить молчание, спросила у нового знакомого:

– А расскажите нам, милейший, правду ли говорят, что в вашей стране совсем нет лета?

Горич усмехнулся, и, пока отвечал на вопросы матушки, господин Лехно приблизился ко мне и проговорил:

– Княжна Елизавета, могу ли я попросить вас поговорить со мной в стороне от вашей семьи?

– Конечно, – кивнула я и почти с радостью позволила отвести себя к окну, за которым уже растекалась черным бархатом ночь.

Я успела увидеть просыпающиеся звезды, рассыпавшиеся по небосклону, когда старший следователь сказал:

– Я не хотел говорить об этом при вашей семье и особенно при матушке. Кажется, госпожа княгиня очень трепетно относится к вопросу вашей практики.

– Трепетно? – улыбнулась я. – Господин Лехно, вы можете говорить со мной откровенно и без этих изысков, которые, полагаю, вам непривычны.

Мужчина выдержал паузу, во время которой внимательно рассматривал меня, а затем тихо рассмеялся.

– Как мне нравится ваша прямолинейность, Елизавета Павловна.

– Благодарю, – снова улыбнулась я. – Так что вы хотели сказать?

– Дело касается господина Горича.

Следователь перестал улыбаться. Прочистив горло, он продолжил:

– Милош назначен вашим куратором в прохождении практики. И я очень прошу вас оказать ему посильную помощь.

– Помощь? Я?

А вот это уже новость! Мало того, что вместо самого Лехно меня будет курировать чужак, так еще я должна ему чем-то помогать?

– Что вы скрываете от меня, господин Лехно? – спросила я тихо. – Говорите прямо.

– Я введу вас в курс дела уже завтра, когда вы прибудете в отдел. Просто хочу надеяться, что вы с Милошем сработаетесь. Он сильный некромант и превосходный маг, может научить многому. Джарганская магия отличается от нашей, она более древняя и мощная. А Горич – один из лучших некромантов Джаргана.

– Быть отличным магом еще не означает уметь передавать свои знания другому, – сказала я.

– Верно подмечено. Но господин Горич несколько лет преподавал темные силы в академии магии Джаргана. У него есть опыт, поверьте мне на слово.

Я поверила. И даже зачем-то обернулась, чтобы взглянуть на мужчину, который будет курировать меня. Повернулась и вздрогнула, заметив, что он тоже, будто почувствовав мой взгляд, обернулся. Наши глаза встретились, и на этот раз Горич слегка поклонился, будто подтверждая слова Лехно.

Что-то здесь не так. И это что-то просто манило своей загадочностью, заставляло кровь бежать по жилам быстрее. Я отвернулась от джарганца и посмотрела на старшего следователя.

– Надеюсь, что смогу быть полезна, – сказала я то, чего Лехно ждал от меня, и он довольно кивнул.

Глава 3

Дом и вправду казался мрачным. Нет, Тамара назвала бы его даже пугающим и несколько отталкивающим. И дело было совсем не в запустении, которым он дышал. Дело было в самом доме, который, как полагала черная кошка, примостившаяся на стене, окружающей парк, был переполнен тайнами. Большая их часть казалась темной, как ночь, кутающая особняк в уютный плед. Но чтобы утверждать точно, стоило сперва во всем разобраться.

Где-то рядом проехал экипаж. Скрипнули колеса, карета остановилась, но Тамара не обратила на это внимания, как и на мягкие шаги по тротуару. Кошка смотрела только на дом. Смотрела так пристально, будто ожидала, что вот-вот окна вспыхнут желтым светом и кто-то, распахнув дверь, выйдет на порог.

Конечно, ничего подобного не произошло. Особняк оставался таким же спящим и мрачным, но при этом был настороже. Словно чуял непрошеную маленькую гостью.

– Ну и что же здесь не так? – промурлыкала кошка.

Мягко спрыгнув вниз, она побежала вперед по идеально чистой дорожке. Но уже на лестнице, поднимающейся к центральному входу, маленькая хищница остановилась и замерла. Сработали инстинкты. Кошка резко прыгнула в сторону и, угодив прямо в густой куст рододендронов, затаилась, высунув наружу лишь кончик любопытного носа.

Она успела спрятаться за несколько секунд до того, как на тропинке, ведущей к дому, показались две фигуры. Одна принадлежала статной, но уже немолодой даме, одетой довольно богато, вторая – мужчине. Женщина шла, опираясь на трость, а следом за ней, похожий на тень, брел ее спутник, коротконогий толстяк в одежде кучера.

– Стой здесь, Матвей, – велела незнакомка, и Тома потянула носом воздух, улавливая терпкий запах духов, окутывающий женщину наподобие призрачной шали.

В этом запахе смешались сандал и цитрус с нотками жасмина, такими легкими, что Тома едва уловила их.

Женщина приблизилась к зданию и остановилась перед лестницей. Тома смогла разглядеть ее ноги и подол платья. А еще туфли с серебряными пряжками, очень модные. Точно такие же – ну или почти такие – носит матушка Елизаветы Павловны, княгиня Вяземская.

– Ну что, Петруша, – обратилась незнакомка к тишине, – вот ты и ушел. Дом больше тебе не принадлежит. Как же я ждала этого момента!

Женщина говорила странные вещи. Тамара навострила уши, решив, что сегодня же расскажет обо всем произошедшем Лизе. Конечно, девушка станет бранить ее за то, что ушла без спроса из дома, но Тому слишком уж заинтересовало это наследство и то, как Елизавета говорила о нем. Ее хозяйку явно заинтриговали тайны родового гнезда. А значит, здесь место обитания сил, может быть, темных, а может, и светлых. Иначе Лиза не говорила бы о доме так загадочно.

И вот теперь эта странная незнакомка. Тома ждала, что женщина скажет что-нибудь еще, но дама лишь стояла, запрокинув голову, и молча рассматривала особняк. А затем так же молча развернулась и, стуча тростью по тропинке, ушла прочь в сопровождении слуги.

Подождав, когда эти двое сядут в экипаж и уедут, кошка выбралась из куста и, отряхнувшись, принялась приводить себя в порядок. Ей было неприятно вылизывать дурно пахнущую зверем шерсть, но инстинкты брали свое. Только несколько минут спустя, закончив наводить красоту, кошка рискнула подняться по ступенькам и приблизиться к входной двери.

Дом по-прежнему спал. Или делал вид, что спит. Тома огляделась в поисках какой-нибудь щели или приоткрытого окна, но не нашла ничего подходящего для проникновения внутрь.

– И все же что-то здесь нечисто, – мурлыкнула она.

Бросив еще один взгляд на здание, кошка побежала прочь, избегая тропинки. С легкостью забралась на стену и, спрыгнув с нее на тротуар, побежала в направлении дома Вяземских, оставив за спиной родовое гнездо своей хозяйки и ощущение чего-то скрытого от глаз.

* * *

– Родители настаивают на нашей помолвке, – проговорил Николай, пока мы кружились в вальсе в самом центре зала среди доброго десятка таких же танцующих пар.

– А я против, – ответила я уверенно, держа руку на сильном плече молодого княжича. – И ты, кажется, не так давно тоже не горел желанием вступить в брак, – напомнила я Уварову.

Сейчас, находясь в относительном уединении ото всех, я могла обращаться к Коле на «ты», как привыкла еще с детства.

Николай улыбнулся. Его карие глаза мягко сверкнули.

– Скажем так… – Он на миг отвел взгляд и улыбнулся кому-то в зале, затем продолжил: – Я на досуге немного подумал и осмыслил наше с тобой положение, Лиза. Родители же просто так не отстанут.

– Мы будем настойчивы в своем обоюдном протесте.

– А что, если нам и правда пожениться? – вдруг предложил он, и я едва не сбилась с такта.

Секунда, другая… Я сделала глубокий вдох и смогла взять себя в руки, после чего мы продолжили танцевать. Кажется, почти никто не заметил этот конфуз. По крайней мере, мне хотелось так думать.

– Нет, нет и еще одно твердое нет, – шепнула я своему партнеру по танцу. – Ты с ума сошел? А как же твои планы отправиться на север? Кто у нас главный драконоборец в столице? Кто еще недавно уверял меня, что принесет больше пользы на границе, чем здесь, изнывая от безделья?

Николай пожал широкими плечами:

– Я тебя знаю с детства, и, возможно, мы даже составим отличную пару. Подумай, Лиза, сколько выгоды и пользы можно почерпнуть из этого союза.

Я закатила глаза:

– Во-первых, родители успокоятся, мечта их исполнится, и они перестанут нас беспокоить. Во-вторых, у нас будет своеобразная свобода. Я отправлюсь на север, а ты сможешь заниматься тем, чем тебе будет угодно, здесь, в столице. И в-третьих, как говорится, любовь приходит не сразу. Сколько пар до нас с тобой обрели счастье после вот такого договорного заключения брака?

Я вздохнула.

– Нет, Николай. Нет. – Я мило улыбнулась, чтобы со стороны никто не заметил, что мы спорим. – Ни во-первых, ни во-вторых, ни в-третьих. Брак – это серьезно, и я не собираюсь рушить наши с тобой судьбы по прихоти семьи. Представь: вот встретишь ты женщину, которую сможешь полюбить, а тут я, твоя жена, невольная помеха. Что делать? Разводиться? Ни мне, ни тебе не нужен скандал. Поэтому давай оставим все как есть.

Он перестал улыбаться и вдруг стал очень серьезным. Взгляд карих глаз поймал мой, и Коля произнес:

– А что, если я скажу, что ты мне нравишься, Лиза?

– Что?

Я остановилась одновременно с последним аккордом, прозвучавшим так трагично в моем воображении, что впору было заплакать.

– Да. Я понял это не так давно, просто не хотел давить на тебя. Ты мне нравишься как женщина, как потенциальная супруга.

Зажмурившись, я попыталась выровнять вдруг сбившееся дыхание. Что он такое говорит? Неужели выпил лишнего? Но нет, от Николая совсем не пахло спиртным, да и прежде он не был уличен в подобных вещах. От него приятно пахло мятой и лимоном, но слова, которые княжич произнес, прозвучали пугающе, так, словно он в меня влюблен. Но этого просто быть не может!..

Или может?

Что, если я упустила тот момент, когда наша дружба стала для Коли чем-то большим? Что, если я просто не хотела этого видеть, слишком погруженная сначала в учебу в академии, а затем в подготовку к практике?

– Если мы поженимся, я стану самым верным супругом, Лиза, – уверенно сказал Николай, и я вдруг поверила его словам.

Он прижал руку к груди и поклонился, поблагодарив меня за танец, а я ответила рассеянным и, полагаю, совсем неизящным книксеном, пытаясь вместе с тем осмыслить то, что услышала.

– Позволь проводить тебя к родителям, – предложил Уваров, и я приняла его руку.

Матушка довольно улыбалась и о чем-то таинственно перешептывалась с княгиней Платоновой. Машу пригласили на кадриль, а Катя, заметив в числе приглашенных на прием кого-то из подруг, ушла обсуждать достойных кавалеров этого вечера. Николай с поклоном отпустил мою руку и спросил:

– Я могу надеяться на еще один танец, Елизавета Павловна?

– Конечно, Николай Игнатьевич, – ответила я официально, и он с улыбкой отошел, оставив меня с родными.

Не знаю почему, но в тот же миг я испытала невероятное облегчение. Отец вопросительно изогнул бровь, но я лишь пожала плечами. Здесь было не время и не место, чтобы обсуждать подобные вопросы. Да и рассказывать пока было не о чем.

Хозяйка дома порхала по залу, будто бабочка среди цветов. У княгини Уваровой для каждого гостя находились время и добрая улыбка. Наверное, для кого-то она станет самой лучшей свекровью, но не для меня.

А Николай… Я до сих пор не могла поверить его словам, полным абсурда. Мы ведь договорились, что между нами ничего не может быть, а теперь он заявил о своих чувствах, которых нет. Вот не видела я огня в его глазах и не слышала в речах пыла. Да и сама я не испытывала к Коле ничего, несмотря на то что мужчина он привлекательный и большинство девиц, присутствующих на приеме, были бы просто счастливы видеть его своим женихом.

Музыканты заиграли кадриль. Я со вздохом отвела глаза, встретила пристальный взгляд одного из молодых дворян и, кажется, проигнорировав его интерес, смогла избежать приглашения на танец.

Сегодня я не была расположена веселиться. Да и как это делать, если все мысли – о завтрашнем дне? О том, как приду в отдел и какое задание получу первым? Ведь не станет Лехно усаживать меня за бумаги, когда я могу сделать что-то более полезное? А мне хотелось проявить себя, доказать, что я на что-то способна. На что-то действительно стоящее.

Танец еще не закончился, но, перебивая музыку, раздался гулкий удар трости распорядителя. Голоса в зале зазвучали глуше, а затем и вовсе стихли. Танцующие сбились с ритма, а музыканты оборвали мелодию на высокой ноте, прозвучавшей так жалобно в оглушительной тишине. Взоры всех присутствующих, и мой в том числе, обратились к входу в зал. Я услышала мерный стук трости и невольно нахмурилась, удивленная. А вот княгиня Уварова стремглав, почти неприлично резво, поспешила встречать последнего гостя, опоздавшего на прием. Следом за ней бросился к распахнутой двери ее супруг, князь Игнат Андреевич, и нам оставалось лишь проследить, кого это с таким почетом принимают в доме Уваровых.

– Графиня Явлонская! – прозвучало в тишине.

Распорядитель впервые назвал кого-то из гостей, и неудивительно, ведь графиня Софья Александровна – родственница самого царя-батюшки. И не какая-то там седьмая вода на киселе, а двоюродная бабка.

Еще миг, и я увидела саму графиню. Прежде мы с ней встречались, но не были представлены друг другу. Явлонская очень редко покидает свой особняк и еще реже посещает приемы, хотя каждое благородное семейство в столице неизменно отправляет ей приглашения на балы и званые ужины. Поэтому было удивительно увидеть Софью Александровну здесь, в этом доме.

Я посмотрела на графиню. Женщина уже давно перешагнула пору зрелости, но еще сохранила величественную осанку и остатки былой красоты. Мне отчего-то подумалось, что ее и в детстве никто не называл Сонечкой. Потому что я видела именно Софью, гордую, надменную и холодную даму, взирающую на собрание дворян с тем снисхождением, которое могут позволить себе только имеющие более высокий ранг.

– Ах, Софья Александровна! Какая честь!

Князь Уваров поспешил поцеловать сухую кисть гостьи и получил снисходительную улыбку в ответ.

– Мы так рады! Это так неожиданно! – прощебетала Варвара Ивановна.

Графиня гордо вскинула голову и проговорила твердым, удивительно звучным голосом:

– Ну что вы! Почему музыка смолкла? Музыканты, играйте! Я здесь всего лишь гость. Но мне приятно ваше внимание, господа.

Взгляд ее скользнул по залу, и многие поспешили поклониться, возможно, только по причине нежелания встречаться с ней глазами. Я взора не отвела, но меня женщина будто бы и не заметила. Она склонилась к хозяйке дома и что-то тихо сказала. Слов я не услышала, потому что музыканты продолжили играть и зал снова наполнился ожившими голосами. Правда, теперь смеха было намного меньше. Будто одно присутствие графини Явлонской вынуждало людей быть более сдержанными.

– Надо же, старая ворона выбралась из своего гнезда, – прошептала княгиня Платонова и тут же поймала укоризненный взгляд супруга.

– Тсс, дорогая! Не советую выражаться подобным образом. Она, возможно, и старая, возможно, и ворона, но у нее такие связи, что лучше держать язык за зубами.

– У меня от нее мурашки, – призналась матушка, приблизившись ко мне и доверительно склонившись так, что коснулась щекой моей щеки. – Как же хорошо, что графиня крайне редко выбирается из своего особняка!

Сейчас я не могла не согласиться с мамой. Да, в графине есть что-то пугающее. Возможно, тому виной ее сила, ведь Софья Александровна – темный маг, правда, не практикующий в силу своего высокого положения. А может быть, виноват ее внешний вид и своеобразное затворничество от общества. Так или иначе, я не спешила с выводами, потому что знала, что порой за самой отвратительной внешностью скрывается милый и добрый человек. Поэтому, не зная Явлонскую, не общаясь с ней, я не была уверена в правоте слухов, ходивших вокруг этой благородной дамы.

Вернувшаяся после кадрили Маша мило улыбнулась кавалеру, но, едва молодой барон отошел, поспешила пожаловаться на не вовремя прерванный танец.

– А я только вошла во вкус! – принялась капризничать сестра. – И тут эта…

Закончить фразу она не успела. Гости, стоявшие рядом с нами, разошлись, как морские волны, и под стук трости в сопровождении князя и княгини Уваровых к нам подошла сама графиня. На секунду я опешила, а затем поспешила поприветствовать ее, присев в книксене. Мои родители, сестра и Платоновы – да и все, кто находился рядом – присоединились к приветствию.

– Кто здесь княжна Елизавета Павловна Вяземская? – спросила Софья Александровна, и я, выпрямив спину, удивленно посмотрела на графиню. – О! Я уже вижу, что это вы, дорогая.

Взгляд ее желтых глаз, так удивительно контрастирующих с белой кожей и черными смоляными волосами, остановился на моем лице.

– Да, ваше сиятельство, вы правы, – ответила я, и наши взгляды встретились.

Я уловила тонкий аромат сандала и каких-то цитрусовых ноток, исходящий от женщины. Определенно, ее духи мне понравились, в отличие от их обладательницы.

– Лизонька, – мягко обратилась ко мне княгиня Уварова, – госпожа графиня желает побеседовать с тобой наедине.

Услышав слова Варвары Ивановны, Софья Александровна нахмурилась и, оглянувшись на хозяйку дома, быстро и четко произнесла:

– Княгиня, я, кажется, сама в состоянии поддерживать разговор. Ваша задача – предоставить нам с княжной тихое место, где мы смогли бы поговорить без свидетелей.

Графиня посмотрела на окружающих меня людей, безошибочно выделив отца. Не уловить наше с ним сходство может только слепой. А Софья Александровна явно не такова.

– Вы позволите мне побеседовать с вашей дочерью? – спросила она вежливо, но в ее тоне не было просьбы, она была уверена, что не получит отказ.

Но отец, как я уже говорила ранее, умеет удивлять. И у нас, Вяземских, есть характер и достоинство.

– Я предлагаю Елизавете решать самой, – проговорил он. – Она совершеннолетняя, умеет думать и принимать решения.

Мысленно поблагодарив отца, я поняла, что не откажусь. Не потому, что мне хотелось поговорить с этой неприятной особой, а потому, что искренне стало любопытно, о чем она желает побеседовать. Мы с ней не были знакомы, и я не понимала, чем заинтересовала столь важную персону.

Ничего не сказав моему отцу, графиня повернула голову и впилась в меня золотом своих глаз. Ощутив некоторое неудобство, я все же не отвела взгляд. Снова. И Софья Александровна вдруг довольно кивнула.

– Я поговорю с вами, – ответила я на молчаливый вопрос графини.

– Превосходно, – произнесла женщина и, не глядя на княгиню Уварову, велела: – Проводите нас в уединенное место и оставьте.

– Да, ваше сиятельство.

Варвара Ивановна подтолкнула к нам супруга, и князь Уваров, поклонившись, немного смешной из-за несвойственного ему поведения, выпрямил спину и направился через зал, указывая путь. Графиня последовала за ним, и я слышала, как гулко стучит ее трость о мрамор пола. Спина у старой дамы была невероятно прямой, и, ступая следом, я вдруг подумала, что она действительно совсем немного, но похожа на ворону. Такую черную, блестящую ворону.

* * *

Милош ловил себя на том, что то и дело бросает внимательные, изучающие взгляды в сторону княжны Елизаветы Павловны. «Очень, ну очень интересная девушка! – вспомнил он слова, которыми оценил Вяземскую Станислав Лехно. – И я рад, что именно вы будете курировать княжну». «Курировать…» – повторил про себя Милош и, сделав глоток вина, скользнул взглядом по изящной шее девушки-мага.

Она была красива: густые темные волосы, нежная кожа и трогательный овал лица. Тонкие черты лица, серые глаза и взгляд, глубокий, словно омут. В таком несложно утонуть и пропасть. Невысокого роста, княжна казалась хрупкой, но при этом в ней чувствовались порода и сила. То, что нельзя купить. Чему нельзя научиться. Это дается при рождении или не дается совсем.

А она была одаренной. Только дар… Горич, как ни старался, никак не мог понять, что у нее за сила. Определенно, она не излучает свет, но и не некромант, подобно ему самому. Она не истинно темная и точно не имеет предрасположения к драконьей магии. Это он понял бы сразу. Лехно тоже напрочь отказывался говорить о талантах Елизаветы Павловны, или просто Лизы, как мысленно назвал ее джарганец.

– Она прехорошенькая, – проговорил Горич вслух, и лицо господина старшего следователя осветила улыбка.

– Не смотрите на девицу Вяземских как на объект женской красоты, Милош. Красивых лиц много, а княжна Елизавета такая одна, и уже скоро вы сами поймете это.

– Почему вы не скажете прямо? – усмехнулся Горич. – Не люблю, когда увиливают от ответа.

– Я не увиливаю. Я просто хочу, чтобы вы удивились, Милош, как когда-то удивился я.

Джарганец сделал еще глоток вина и, опустив бокал, проговорил:

– Интригуете, Лехно?

– Можно сказать и так, – последовал ответ.

Пары танцевали кадриль, и музыка внезапно стихла. Горич бросил взгляд на своего собеседника и тут услышал стук трости о камень пола и голос слуги, представившего новую гостью, вошедшую в зал. Милош увидел и то, как к женщине с лицом, похожим на лицо статуи, мигом поспешили хозяева дома. Видимо, опоздавшая дама имеет высокое положение в обществе. Так или иначе, Милош видел ее впервые, а вот господин Лехно явно ее знал, поскольку поклонился, вместе со всеми приветствуя вошедшую.

– Кто она такая? – спросил джарганец, когда вновь заиграла музыка и господа снова принялись обсуждать все и вся, хотя и без прежней легкости.

Казалось, с приходом графини сам воздух стал тяжелее. Ее магия была слишком очевидна и действовала на окружающих, подавляя веселье.

– Это графиня Явлонская, родственница нашего царя. Очень важная особа, и я, признаться, немного удивлен, видя ее здесь.

– Она дружна с Вяземскими? – спросил Милош, заметив, как Софья Александровна важно направляется в сторону Елизаветы и ее родных.

Графиню сопровождали хозяева дома, и горцу было неприятно видеть, как Уваровы лебезят перед этой старухой.

– С Вяземскими? – переспросил Лехно.

Проследив в направлении взгляда джарганца, следователь нахмурился и произнес:

– Если и дружна, то я об этом слышу впервые. Графиня живет затворницей и, насколько мне известно, крайне редко покидает свой дом. Еще реже она выходит в свет, поэтому, мой дорогой друг, считайте, что присутствовали при очень редком и значимом событии в жизни нашего общества, – усмехнулся он.

Милош проследил взглядом, как княжна Вяземская и графиня покидают зал, и в какой-то момент ему даже стало интересно, что может связывать молодую девушку-мага и эту старую, наверняка опытную ведьму.

Впрочем, хорошенько поразмыслить над этим вопросом Милошу не позволили. Он увидел, как к ним пробирается невысокий человек, одетый в штатское, и минуту спустя тот уже разговаривал с Лехно, что-то шепча ему на ухо. Горич заметил изменившееся выражение лица старшего следователя и понял, что что-то не так.

– Милош, – выслушав своего человека, обратился Станислав к джарганцу, – у нас неприятности. Мы должны покинуть дом Уваровых.

– Ничего не имею против, – пожал плечами некромант и, поставив бокал на поднос проходящего мимо лакея, спросил: – Что произошло, господин Лехно?

– Не здесь, – покачал головой старший следователь, но Горич уже и сам догадался о причине, которая привела сотрудника отдела на прием к княгине Уваровой.

И эта причина – очень невеселая.

* * *

Гостиная, в которую нас проводил князь Уваров, мне знакома. Еще в детстве, когда моя маменька любила наносить визиты своей подруге княгине Варваре Ивановне, мы с Николаем часто оставались здесь под присмотром его няни и играли или читали книги. Из окна открывается вид на уголок парка, в котором сейчас зажглись магические фонари, а сама комната – теплая и уютная независимо от времени года. Сегодня в комнате горели свечи, и, оглядевшись, я заметила, что обстановка стала иной. Уваровы поменяли мебель и обои, обтянув стены модным в этом сезоне шелком.

– Оставьте нас, – велела графиня князю, поблагодарив его кивком.

Уваров поклонился и, бросив на меня непонятный взгляд, удалился, прикрыв за собой дверь, словно какой-то лакей.

Графиню боятся. Ей хотят услужить. Почему-то от подобных мыслей стало тошно.

– Ну-с, дорогая княжна Елизавета Павловна, – начала Софья Александровна, опускаясь в одно из кресел, – поговорим?

Я села напротив и посмотрела на нее. Она крепче сжала рукоять своей трости, выполненную из серебра и потускневшую в силу возраста. Да, у вещей он тоже есть, этот возраст. А трость госпожи графини – очень старая. Наверняка что-то из наследия ее рода.

– Вам, наверное, очень любопытно, почему я попросила вас о беседе, – сказала Явлонская.

– Не стану отрицать очевидное, – ответила я, глядя в ее желтые глаза.

Она улыбнулась, но улыбка вышла несколько хищной, и сейчас графиня еще больше стала похожа на ворону.

– Видите ли, прежде я имела счастье быть знакомой с вашим дядюшкой, ныне покойным Петром Феоктистовичем. Мы имели некоторые общие интересы, и я уважала его как человека, который отлично разбирается в древностях.

– В древностях?..

Менее всего я ожидала услышать подобные слова.

– Мне всегда нравилось родовое имение Вяземских. Я знаю, Петр Феоктистович не жил там. Более того, особняк долгие годы оставался закрытым. Признаюсь, что не раз просила его продать дом, но он отказывался.

Вот к чему она ведет. Ей нужен дом. «Или то, что находится в нем», – шепнул кто-то внутри.

– Говорите прямо, ваше сиятельство, не надо ходить вокруг интересующей вас темы. И я отвечу так же прямо, потому что не люблю долгих прелюдий.

Желтые глаза дамы вспыхнули, но не от гнева. Кажется, ей понравилась моя прямота. Стукнув тростью об пол, она улыбнулась и произнесла:

– Узнаю кровь Вяземских! Петруша… – начала было она и тут же осеклась, – Петр Феоктистович был точно таким же, как вы. Это и отличало князя от тех пустышек, коими полон сейчас двор. – Софья Александровна выпрямила спину и спокойно добавила: – Если прямо, то я желаю купить ваше наследство. И, предугадывая ваш следующий вопрос, сразу могу ответить, что следила за процессом наследования и знаю, что Петр оставил дом именно вам.

Я удивленно приподняла бровь.

– Дом, что и говорить, старый, у него дурная слава, и я очень сомневаюсь, что такая молодая и деятельная девушка, как вы, пожелает в нем жить.

– Этот дом – мое родовое гнездо. Зачем он вам, ваше сиятельство?

– Скажем так, я хочу приобрести его не только как память о Петре, но и ради его коллекции древностей, поэтому могу предложить очень хорошую цену, Елизавета Павловна.

Графиня наклонилась ближе ко мне, и я поймала себя на мысли, что ее глаза будто бы завораживают меня. Сейчас они походили на два золотых диска, внутри которых горит самое настоящее и живое пламя. Это пламя окутывало, но не согревало. Жгло, но не причиняло боли. И все же я усилием воли разорвала зрительный контакт, не сразу сообразив, что ко мне только что попытались применить магию подчинения.

А вот это она зря!

Я вскинула голову и, смерив графиню пристальным взглядом, произнесла:

– Увы, Софья Александровна, я боюсь, что вынуждена отказать вам. – Тут я сделала паузу, ощутив, как по спине пробежал холодок, но не страха, а от предвкушения. – Дом не продается, – сказала я так, будто поставила точку в важном договоре.

Золотые глаза графини вспыхнули. Она отпрянула назад. Длинные ухоженные пальцы, украшенные кольцами, едва не раздавили рукоять трости – с такой силой она сжала их. По лицу женщины пробежала тень недовольства. Но она не возмутилась, хотя я ожидала чего-то подобного. Графиня даже смогла улыбнуться и сделала еще одну попытку.

– Возможно, вы тогда согласитесь продать мне коллекцию древностей вашего дядюшки?

– Боюсь, что и в этом я вынуждена вам отказать. Во-первых, я сама еще не была в доме. Во-вторых, я бы не хотела продавать ничего из того, что в нем находится. Наша семья не нуждается в деньгах.

Явлонская поджала губы, и они превратились в тонкую ниточку, изогнутую в недовольстве.

– Мне жаль, что приходится отказывать вам. Надеюсь, это не станет причиной для обиды, ваше сиятельство, – закончила я.

Софья Александровна смерила меня взглядом, разительно отличающимся от первого. Она покачала головой, словно осуждая мои слова, затем встала, опершись на трость. Я встала тоже.

– Видимо, я совершенно напрасно потратила и свое, и ваше время, княжна Вяземская, – сказала графиня с достоинством.

– Мне жаль, если я разочаровала вас, – ответила я ей в тон.

– О нет, вы меня не разочаровали. Я ожидала чего-то подобного, – загадочно ответила женщина, и я вдруг почувствовала, что она скрывает за спокойным тоном подавленную ярость.

Но у Явлонской хватило силы воли не показать этого откровенно.

– Более вас не задерживаю, княжна. Ступайте к своим родным. Танцуйте и веселитесь. Желаю вам удачного вечера, – почти мило проговорила Софья Александровна.

– Благодарю за понимание, – ответила я ей и направилась к выходу из гостиной, спиной чувствуя яростный, почти обжигающий взгляд женщины, которой я посмела отказать.

В какой-то миг захотелось обернуться, посмотреть на Явлонскую, но что-то удержало меня от этого опрометчивого шага.

Покинув комнату и оставив графиню наедине со своими мыслями, я невольно задумалась о том, что же ей нужно в действительности, сам дом или древности дядюшки? И если так, то почему он хранил их именно там, в старом родовом гнезде, которое не посещал и в котором не жил несколько лет? Одни вопросы и, увы, пока никаких ответов.

Глава 4

Старшему следователю даже не пришлось предъявлять свое удостоверение. Подчиненные знали главу отдела в лицо и беспрекословно отошли в сторону, покосившись лишь на его спутника, мрачного джарганца, тенью скользнувшего за Лехно.

Миновав магическое заграждение, мужчины вошли в переулок, освещенный магией одного из работников отдела. Младший сотрудник создал огненный шар, который завис в воздухе, освещая все, даже самые дальние уголки переулка.

– Господин старший следователь!

Лехно встретили с почтительным поклоном. На Горича посмотрели с интересом.

– Этот человек – со мной, – не глядя ни на кого, объяснил Станислав и приблизился к месту, вокруг которого уже суетилась бригада из отдела.

Милош проследовал за ним и увидел только нетронутый пепел, рассыпанный на дороге. Приглядевшись, он различил контуры человеческого тела и замер, ожидая, что скажет Лехно.

– Кто нашел? – сухо спросил старший следователь.

– Вот он.

Маг из отдела вытолкнул вперед мальчишку-оборванца, прятавшегося за спинами собравшихся.

– Как интересно, – произнес Лехно и, посмотрев на мальчика, поманил его к себе.

Ребенок, обогнув следователей, осторожно приблизился к главному магу отдела по расследованию темных дел и замер, глядя напуганным, ничего не понимающим взглядом.

– Доброй ночи, молодой человек, – сказал Лехно и наклонился к насмерть перепуганному мальчишке. – Расскажите мне, что вы видели.

– А?

Мальчик удивленно моргнул, открыл рот и тут же, закрыв его, попятился назад.

– Он напуган, – произнес Милош, встав рядом с Лехно, и сразу опустился на корточки, глядя в глаза оборванцу. – Привет, – сказал он спокойно. – Как тебя зовут?

Он оценивающим взором скользнул по потрепанной курточке мальчика, темным брюкам, порванным на коленке, и шапке. Надетая набекрень, она придавала его лицу несколько забавное выражение. Ребенку было от силы лет десять. Возможно, и того меньше. И он был напуган так, что мелко подрагивал, обхватив себя руками.

– Илья, – все же произнес мальчик, отвечая на вопрос джарганца.

– Илья, – кивнул Милош. – Хорошее имя для мужчины.

– Моя мама тоже всегда так говорила, – согласился мальчишка чуть более открыто.

– А где сейчас твоя мама? – спросил Горич.

– Так нет ее. Померла.

Лицо оборвыша изменилось, глаза наполнились слезами, и Милош поднялся на ноги, положив руку на худое плечико мальчика.

– Станислав Иванович, позвольте мне забрать мальчика. Тут неподалеку я приметил трактир. Его бы накормить.

– Накормить? – переспросил Лехно таким тоном, словно начал сомневаться в умственных способностях горца. – Его надо допросить.

Старший следователь положил руку на плечо Горича и отвел его в сторону на несколько шагов, после чего, понизив голос так, чтобы не услышали подчиненные, добавил:

– Милош, этот мальчик, возможно, первый свидетель. Его следует немедленно допросить, а не водить по тавернам.

Горич усмехнулся:

– Признаться, господин Лехно, я сильно сомневаюсь, что мальчик что-то видел. Но он напуган, а еще голоден, и я считаю, что сытый свидетель охотнее станет отвечать на вопросы.

Лехно выдержал паузу, после чего вздохнул и с неохотой сказал:

– Хорошо. Мы попробуем ваш метод, Милош. Берите мальчишку, но через час я жду от вас отчет, если там только будет о чем отчитываться.

Горич кивнул и вернулся к мальчику.

– Ты голоден? – спросил он.

Мальчишка кивнул, и глаза его вспыхнули, освещенные надеждой.

– Хорошо. Тогда сделаем так: ты мне дашь несколько минут оглядеть здесь все, а потом мы пойдем, и я покормлю тебя чем-нибудь горячим и вкусным. Согласен?

– Да, господин!

Илья едва не подпрыгнул на месте, и все же в самой глубине его глаз продолжал жить страх.

Милош вернулся к следователям и посмотрел на пепел. Затем, присев, махнул руками, требуя, чтобы люди отошли на несколько шагов. Те покосились в сторону Лехно и, лишь когда старший следователь утвердительно кивнул, сделали так, как просил джарганец.

Милош протянул руки над пеплом и закрыл глаза. Призывая магию, он успел краем уха услышать перешептывания магов. Конечно же, они обсуждали его.

– Это тот самый некромант?

– Да. Говорят, он очень хорош в своем деле…

И все в том же духе.

Покачав головой, Горич сконцентрировался на своей работе, и миг спустя окружавшие его сотрудники отдела увидели, как вокруг джарганца поднялась сила. Она не была похожа ни на что виденное ими ранее. Словно сама тьма обступила мага. Она потекла по его спине, рукам, поднялась выше и замерла, ожидая приказа хозяина. Горич шевельнул пальцами. Губы его дрогнули, но мужчина не произнес ни единого слова. И все же тьма поняла. Она потекла вниз, застыла над пеплом, постепенно принимая очертания человеческого тела, обретая объем и форму. Несколько секунд спустя, когда Милош открыл глаза, он увидел прямо перед собой лежащую на дороге девушку. Она была буквально соткана из тьмы. Будто статуя, созданная из черного мрамора.

Маги замолчали. Перешептывания оборвались, и Милош был только рад этому, потому что тишина помогала сконцентрироваться.

– Девушка, двадцать лет. Не маг. Скорее всего, служанка из богатого дома.

Лехно осторожно подошел к джарганцу и встал за его спиной, чтобы не мешать. А маленький Илья, отступив к стене дома, испуганно и с любопытством, свойственным всем детям, таращился на работу некроманта.

– Как ее убили? Это ритуальное действие? Ее сожгли? – спросил старший следователь, но Милош лишь покачал головой.

– Сожгли. Но она уже была мертва, когда ее тело пожирал огонь, – проговорил он. – Я не вижу, что было ранее. Пепел – слишком ничтожная улика.

Лехно вздохнул:

– И все равно это уже больше, чем мы знали прежде.

Горец открыл глаза и резко развел руки в стороны, после чего свел их вместе, оглушительно хлопнув в ладони. Тьма тут же взорвалась и исчезла. Исчезло и тело погибшей. Милош поднялся на ноги и посмотрел на Станислава.

– Здесь нечто большее, чем простое убийство. Это ритуал. Темный и опасный.

– Что еще вы можете сказать, Горич? – с надеждой в голосе спросил Лехно.

Джарганец бросил взгляд на пепел:

– Пока, увы, ничего.

– Вот почему нам нужна Лиза, – еле слышно пробормотал старший следователь отдела и тут же поймал вопросительный взгляд Милоша. – Завтра, друг мой. Вы все узнаете завтра. Я бы хотел привлечь княжну уже сейчас, но не имею права – ее практика начинается завтра. Да, возможно, сама Елизавета охотно согласилась бы покинуть бал и приехать сюда вместе с нами, но вы должны понимать, что я таким образом нарушил бы закон.

– Я понимаю, – кивнул джарганец. – Завтра – значит, завтра, – добавил он и, посмотрев на Илью, поманил его к себе. – А мы пока пойдем и хорошенько подкрепимся после тяжелого дня, да, малыш? – обратился он уже непосредственно к ребенку.

Тот несколько секунд мялся, будто размышляя, стоит ли ему идти за незнакомцем. Видимо, пытался просчитать, можно ли опасаться человека из отдела. Затем все же кивнул и приблизился к горцу.

Лехно развернулся к своим людям и подозвал одного из магов.

– Астафьев, вы идете вместе с господином Горичем. После того как он покормит нашего свидетеля и поговорит с ним, заберите мальчика в отдел. Там он сможет выспаться, а уже утром с ним побеседуют мои люди. И да, – добавил Лехно, – ребенка утром накормить и по возможности искупать.

– Но… – начал было Астафьев, долговязый молодой человек в очках.

– И никаких «но», – отрезал старший следователь, после чего, кивнув Милошу, склонился над пеплом, извлекая из кармана своего парадного платья стеклянную колбу, чтобы взять частицу улики.

– Ну, господа, мы идем? – спокойно спросил Горич.

Илья кивнул и пошел рядом с джарганцем. Приставленный к ним маг последовал за ним на расстоянии в несколько шагов. До кабачка с приветливо горящими глазницами окон, расположенного на углу двух улиц, они добирались молча. Милош размышлял, мальчишка не верил своему счастью, а маг из отдела, сунув руки в карманы брюк, шагал с явной неохотой, но пристально следил за ребенком, готовый в любой момент поймать Илью, если оборвыш надумает сбежать.

Они вошли в таверну, наполненную шумом, запахами еды и пива, и Горич сразу направился к угловому свободному столику, по пути подмигнув разносчице, полной и очень улыбчивой девице лет двадцати. Миловидная, с рыжей косой, переброшенной на спину, девушка сразу приметила нового гостя, тут же поспешила к вошедшим и встала перед столиком, глядя то на Милоша, то на следователя Астафьева, который лениво стучал пальцами по столу. На мальчишку она и не посмотрела. Илья сел ближе к джарганцу и, поджав худые ноги, в ожидании замер, видимо, еще не полностью поверив в то, что скоро сытно поужинает.

– Вы будете пиво, Астафьев? – спросил Горич у работника отдела.

– Нет, я же на задании, – последовал сухой ответ, и Милош, с улыбкой повернувшись к девице, спросил: – Как тебя зовут, красавица?

– Дарья, господин, – тут же ответила девушка.

– Вот что, Дашенька, – продолжил Милош с прежней улыбкой, – принесите мне кружку светлого пива, а вот этому молодому господину… – указал он на Илью и тут же спросил у мальчика: – Чего желаешь?

Оборванец заерзал на стуле, собираясь с мыслями.

– Ну же! – поторопил его горец.

– Да я все съем, господин! Все, что подадут! – выпалил мальчишка и отчаянно покраснел, а его живот пропел голодную песню, вызвав насмешку у мага, сидящего напротив.

– Понятно, – кивнул Милош. – Неси-ка, Дарья, все повкуснее да посытнее. Мне надо накормить сегодня этого молодого господина. И чаю не забудь с выпечкой.

Девушка мило улыбнулась, сверкнув белоснежными зубами, развернулась, демонстрируя объемные бедра и тонкую талию, и ушла, довольно расправив плечи, уверенная, что господа смотрят ей вслед. Астафьев смотрел. Но Милоша занимал Илья.

Горец рассматривал мальчика и не мог понять, что его настораживает в ребенке. Возможно, мальчик так спокоен потому, что действительно ничего не видел, но в этом надо еще убедиться.

– Скажи мне, Илья, что ты делал там, в переулке? – спросил джарганец, откинувшись на спинку стула и стараясь не замечать пьяных криков гуляющих рабочих, занявших центр зала.

– Так ничего такого, господин, – ответил ребенок. – Спал я там. Место хорошее, тихое, никто не бродит по ночам… То есть прежде не бродил. – Илья вздохнул и, оглядев таверну, снова посмотрел на Горича: – Там стоят бочки с мусором. Ну, те, которые по утрам вывозят в печную яму. Я там прячусь. Бочки почти всегда полупустые. А еще в них тепло и иногда можно найти что-нибудь поесть.

Астафьев, услышав эти речи, брезгливо поморщился. Милош только с пониманием кивнул. Илья наклонился ближе к горцу:

– Вот я и спал там, понимаете? Я ничегошеньки не видел, клянусь всеми богами, какие только на свете существуют! Спал я! А потом – раз! – услышал голоса. Но говорили очень тихо. Я не рискнул высунуться – а вдруг там эти… ведьмы!

– Ведьмы?.. – переспросил Горич.

– Мальчишка имеет в виду барышень по вызову. Они как раз околачиваются в этом районе. Такие девицы часто работают близ таверн, что вполне логично. Мужики напиваются, а пьяного легче затащить в постель, – как бы между прочим объяснил Астафьев.

– Но почему «ведьмы»? – усмехнулся Милош.

– О-о-о! – протянул Илья. – Вы просто их не знаете! Те еще…

Он не успел закончить фразу – с подносом в руках у стола появилась Дарья. Соблазнительно улыбаясь то Горичу, то Астафьеву, девушка поставила на стол перед мальчиком глубокую тарелку, доверху наполненную тушеным картофелем с мясом и подливой. Поставила рядом кружку пива, пододвинув ее джарганцу, и корзинку с хлебом. Следом на столе появились кружки, чай и блюдо с выпечкой, пахнущей ванилью и корицей.

– Господа желают что-нибудь еще? – прижав поднос к объемной груди, спросила разносчица.

– Нет, Даша. Все хорошо, можешь идти, – проговорил горец, и девушка с явной неохотой отправилась прочь. – Ешь, – велел мальчишке Милош.

Илью просить дважды было не надо. С жадностью схватив ложку, оборвыш придвинул к себе тарелку и начал заглатывать, почти не жуя.

– Не спеши, – сказал ему Милош, пригубив пиво, но мальчишка остановился, только когда съел все, что было в его тарелке, и вымакал остатки хлебной коркой.

Все время, пока он ел, горец следил за ним, попивая пиво. Когда ребенок принялся за чай, Горич отставил в сторону пустую кружку и продолжил задавать вопросы.

– Итак, Илья, теперь расскажи, что же ты все-таки слышал этой ночью.

Мальчик подул на чай и поднял взгляд на Милоша.

– Да кто его разберет, господин, – ответил он. – Тетка там какая-то говорила. А что говорила, я не понял. Быстро она говорила. Я знай себе лежал и думал только о том, когда она наконец уйдет – спать мешала. Потом крик раздался, и все вокруг вспыхнуло, словно молнии сверкнули. Не одна, а несколько, понимаете?

Милош бросил взгляд на следователя, который теперь, придвинувшись ближе к столу, заинтересованно слушал ребенка.

– И закричал кто-то. Женщина. Я и не подумал выбираться из своего убежища. Вылез, только когда ваши пришли, – закончил Илья.

Милош и Астафьев переглянулись.

– И это все? – спросил Горич.

– Все, господин, – ответил мальчишка.

Взяв булочку, он вгрызся в нее, как пес вгрызается в кость, и довольно хрюкнул.

Астафьев поднялся из-за стола и сделал знак джарганцу подойти. Горич подмигнул Илье и встал.

– Ешь. Я сейчас вернусь, – сказал он мальчику, а сам подошел к следователю.

– Что вы думаете о его рассказе? – хмуро поинтересовался у джарганца Астафьев.

– Мне кажется, он не лжет.

– А я думаю, что стоит проверить его магически, – понизив голос до шепота, предложил маг.

Милошу эта идея не понравилась.

– Вы не должны превышать свои полномочия, Астафьев. Подобное решение принимает только глава отдела, – произнес он.

– Господин Лехно согласится, – тут же улыбнулся следователь. – Но вы правы, я пока ничего не могу сделать, да это и не в моей компетенции. Мальчишку я отведу в отдел. Завтра господин Лехно все решит. А вы можете идти. Дальше я уж как-нибудь сам. Только заплатите за свой заказ, я не собираюсь платить по вашему счету.

– Тут уж не беспокойтесь, – усмехнулся Милош.

Он не удержался, протянул руку и прикоснулся к плечу собеседника – только для того, чтобы успокоить совесть. Маг недовольно отпрянул в сторону, но Горичу хватило простого касания, чтобы определить, что Астафьев не солгал. У него нет необходимого дара, чтобы залезть ребенку в голову.

– Не надо прикасаться ко мне, – проговорил недовольно маг из отдела.

– Уверяю вас, я случайно, – ответил Милош, а сам едва удержался, чтобы не вытереть ладонь о штаны.

Вернувшись за стол, он поднял руку и подозвал Дарью, суетившуюся неподалеку. Девушка сразу его заметила. Довольно улыбнувшись, она оставила грязный стол и посуду и подошла.

– Сколько с меня? – спросил джарганец.

Она назвала сумму, и Горич, достав кошелек, выложил на стол монеты, прибавив чаевые.

– У нас счет не подают, – вдруг проговорила Даша. – Так что на бумажки не надейтесь, господин.

– Мне и не надо. Верю тебе на слово, – улыбнулся Милош.

Девушка сгребла со стола монеты и, покосившись на мальчика, уплетающего булку, прошептала:

– Сегодня я освобождаюсь после часа. Если господин желает…

– Увы, – развел руками горец. – Но спасибо за предложение, – добавил он, и девица, крайне недовольная отказом, тут же ушла и вернулась к прерванной уборке грязного стола. – Ты сыт? – спросил Милош, поглядев на оборвыша.

Илья допил чай и довольно похлопал себя по животу.

– Да, господин! Спасибо!

– Сегодня ты ночуешь в отделе, пойдешь туда вот с этим человеком, – указал на Астафьева Горич. – Не бойся его. Завтра мы увидимся.

Если Илье и не понравилась идея идти куда-то со следователем, он никак не выразил это недовольство. Кивнув, мальчишка тут же поднялся из-за стола. И отчего-то Милош понял, что мальчик даже рад возможности выспаться под крышей дома. Даже если этот дом – отдел по расследованию темных дел. Все лучше, чем бочка с отходами.

* * *

Признаюсь, я решила, что после нашего разговора графиня покинет дом, но она появилась в зале несколько минут спустя после моего возвращения. Софья Александровна не принимала участия в беседах, не танцевала, не проявила интереса к карточным играм. Она лишь взяла в руки бокал с игристым вином и принялась наблюдать за происходящим, восседая в дальнем конце зала. От ее присутствия было неловко, и не только мне.

Матушка и отец сразу же проявили любопытство и начали расспрашивать, чем я удостоилась внимания столь необычной и влиятельной особы.

– Она желает получить мой дом, – просто ответила я.

– Дом?

Матушка переспросила так громко, что окружающие нас гости княгини Уваровой услышали ее восклицание и обратили на нас внимание.

– Мама, говори тише, – попросила я.

Она, кивнув, подошла ко мне ближе и зашептала:

– Если она желает получить этот дом, продай его ей. Ни для кого не секрет, что графиня Явлонская очень богата. Если этот жуткий особняк так ей нужен, то она согласится выложить за него приличную сумму.

Мы с отцом переглянулись.

– Дорогая, ты выражаешься как торговка, – тихо попенял он супруге.

– Я просто желаю, чтобы у моей дочери было хорошее приданое. А деньги от продажи особняка…

– Дорогая, – взяв жену за руку, мягко сказал князь Вяземский, – в любом случае здесь не место для обсуждения наших проблем. Если желаешь, мы поговорим об этом дома.

Я посмотрела на родителей и вздохнула. Кажется, они так и не поняли меня. Не знают, чего желаю я сама. Матушка так старательно пытается избавиться от дядюшкиного дома, что это начинает веселить. И она умеет упорствовать, когда ей нужно.

– Мы не станем обсуждать это дома, – проговорила я, обращаясь к обоим родителям одновременно. – Я уже приняла решение и не стану его менять. Дом не продается. Он – мой, – закончила уверенно и почти обрадовалась, заметив, что, пробираясь через гостей, в мою сторону направляется Николай.

Никогда еще он не появлялся так вовремя, как сейчас. И, принимая его руку и приглашение на танец, я вдруг отчетливо осознала, что убегаю от навязчивости своей семьи.

Дальнейший вечер прошел в танцах и общении со знакомыми. Я танцевала и пила сладкий лимонад. Один раз позволила себе игристое. Графиня Явлонская покинула дом спустя час после нашей беседы. Князья Уваровы лично проводили Софью Александровну до ее экипажа, и, признаюсь, после отъезда этой мрачной дамы вечер показался мне почти приятным.

Чаще всего я танцевала с Николаем, и, к моей радости, молодой княжич более не заговаривал со мной о нашей возможной свадьбе. Я отчаянно надеялась, что он понял, что ее не будет, но какое-то женское чутье подсказывало, как сильно я ошибаюсь. Мой друг детства упрям и избирателен в своих решениях. Уже позже, когда мы покинули дом и забрались в карету, Николай, прощаясь, заверил мою семью, что непременно и в самое ближайшее время навестит нас.

– Мы всегда рады друзьям, – проговорила я с улыбкой, глядя в теплые глаза княжича.

– Только ли друзьям? – ответил он вопросом на мои слова.

Я посмотрела на отца.

– Благодарим за вечер!

Отец дружески кивнул хозяевам и велел кучеру трогать. Экипаж покачнулся и, медленно набирая скорость, покатил прочь от дома Уваровых.

* * *

Как же чудесно вот так возвращаться домой, где можно наконец расслабиться и не играть роль великосветской барышни!

Попрощавшись с родителями еще в холле и пожелав им спокойного сна до того, как матушка решит обсудить предложение графини, я быстро поднялась по лестнице и, преодолев тоннель коридора, оказалась в своих покоях. Там уже хлопотала служанка. Кровать была приготовлена для сна, в ванной комнате меня ждали наполненная горячей водой ванна, свежие пушистые полотенца и ночная рубашка.

Поблагодарив горничную, я отпустила ее, сказав, что хочу побыть одна, и только после ухода девушки огляделась по сторонам, пытаясь отыскать Тамару.

– Кис-кис! – позвала я ее, обнаружив, что ни на кровати в спальне, ни на диване в гостиной ее нет. – Я очень надеюсь, что ты не отправилась гулять по дому! – сказала я громко.

И тут же услышала ответ:

– Как раз наоборот. Я успела погулять и принесла тебе любопытные новости. Думаю, тебя они заинтересуют, – прозвучало со стороны окна.

Я прошла вперед, раздвинула шторы и увидела Тому. Кошка сидела на широком подоконнике и смотрела в окно, туда, где ночь разрезали магические фонари.

– Очень интересно, – заметила я тихо. – Особенно в свете того, что я просила кое-кого не покидать мои комнаты.

Кошка грациозно повернулась и посмотрела на меня:

– Мы, кошки, гуляем сами по себе, Елизавета Павловна. Всем известна данная истина.

– О да! – рассмеялась я. – Кошки – самые загадочные создания в мире… Но ты упомянула какие-то новости?

Тамара легко спрыгнула с подоконника на пол и прошествовала в сторону ванной комнаты.

– Идем, – сказала она. – Тебе надо помыться, а я посижу пока на кровати и подожду тебя. Потом расскажу, что узнала.

Ее слова меня заинтриговали. Кивнув, я направилась в спальню, сняла платье, оставив только нижнюю сорочку, и поспешила в ванную комнату.

Когда вернулась, я увидела, что Тамара сидит на покрывале и, обвив хвостом лапы, спокойно ждет меня. Но только когда я забралась под одеяло и задула свечу, она начала говорить.

– Я ходила к твоему дому, – призналась кошка.

– Что?

– Да. Ты же назвала адрес. Вот я и решила немного размяться и проверить, что там за таинственный дом такой, – ответила пушистая проказница.

– И?

– Так вот, там я встретила странную женщину. Она приехала в экипаже. Высокая, похожая на черную птицу, с тростью и в туфлях, похожих на туфли твоей маменьки. И пахло от нее так…

Кошка фыркнула, а я села, глядя в темноту. Сомнений не было, это Явлонская.

– Графиня, – проговорила я уверенно.

– Какая графиня? – оживилась Тамара.

В нескольких словах рассказав Томе о том, что произошло на приеме, я тут же спросила:

– Графиня заходила в дом?

– Нет. Она стояла у ступеней и разговаривала с кем-то по имени Петр, – ответила Тома.

– Можешь повторить слово в слово то, что она сказала?

– Конечно! – Кошка мурлыкнула и изменившимся голосом произнесла: – «Ну что, Петруша, вот ты и ушел. Дом больше тебе не принадлежит. Как же я ждала этого момента!»

– И все?

– Все, – ответила Тамара и прошлась по кровати, чтобы улечься в моих ногах. – Тебе этого мало, Лиза?

Я вздохнула. Не нравился мне интерес графини к нашему особняку. Не нравились и ее речи. Что-то скрывалось за всем этим. И я смогу разобраться, только когда вступлю в права наследования и начну жить в доме. Теперь, после рассказа Тамары, я еще сильнее уверилась в том, что дом ни в коем случае продавать нельзя. А мои предчувствия меня никогда не обманывают.

– Как прошел прием у Уваровых? – спросила кошка, нарушив ход моих мыслей.

– Ничего примечательного, – ответила я ей. – Танцы, бессмысленные разговоры, море сплетен и снова танцы. – И добавила чуть тише: – Спи давай. И я тоже буду спать. Завтра у меня важный день. Я просто обязана быть собранна и решительна.

– Практика? – лениво уточнила Тамара.

В отличие от меня, ее совершенно не вдохновляла работа в отделе. Она просто не понимала, как девушка моего возраста и положения может мечтать о подобной судьбе. А я мечтала. И, закрыв глаза, то и дело представляла себе, как завтра войду в здание отдела, как получу удостоверение, пусть пока практиканта, и каким будет мое первое задание на рабочем месте.

С этими мыслями я и уснула.

* * *

Утро подарило приподнятое настроение и ожидание какого-то чуда. Полная предвкушения первого дня практики, я была необычайно молчалива за завтраком и потом, когда покинула дом, отказавшись от спутницы-компаньонки, приставленной маменькой, с замиранием сердца ехала по городу, глядя в окно и ничего при этом не замечая.

Очнулась я только перед зданием, где располагается отдел. Платон резво спрыгнул на дорогу, еще более проворно открыл передо мной дверцу и подал руку.

– Госпожа, мне велено ждать вас здесь, – сообщил слуга, но я категорично покачала головой.

– Нет. Езжай домой, возможно, ты пригодишься маменьке или отцу. А я доберусь домой с извозчиком, – произнесла и, сделав глубокий вдох, шагнула вперед, к двери, за которой находилась моя мечта.

Надо ли говорить, что Платон не послушал меня?

На входе меня остановил дежурный, худощавый молодой человек с неопределенным выражением лица. Преградив мне путь, он тем не менее внимательно осмотрел меня и спокойно сказал:

– Госпожа, прием частных лиц сегодня – после обеда.

Смерив его взглядом, я поспешила ответить:

– Боюсь, любезнейший, я не отношусь к частным лицам. Мое имя – Елизавета Вяземская, я прибыла в отдел на практику по назначению деканата академии магии. Вот документы. – Достав из сумочки свернутую бумагу, я продемонстрировала ее мужчине. – Обо мне должны были предупредить.

Оживившись, дежурный с любопытством прочитал назначение, затем проверил на подлинность магическую печать и только после всех этих манипуляций с поклоном распахнул передо мной дверь. Спрятав документ в сумку, я решительно переступила порог здания и оказалась в просторном холле с высокими потолками и лестницей, ведущей на верхние этажи.

Оглядевшись, я заметила проходящих мимо трех мужчин в форменной одежде. Держа в руках потрепанную карту, все трое настолько углубились в обсуждение, причем на ходу, что на звук моего голоса отреагировали почти одновременно.

– О, госпожа! – проговорил один из служащих.

– Вы разве не знаете, что сегодня прием населения – только после обеда? – строго спросил второй.

– Так, Федору сегодня выговор. Почему он пропустил частное лицо в здание? – вставил третий.

Я мило улыбнулась и произнесла:

– Господа, я прибыла для прохождения практики. Вы не могли бы подсказать мне, где находится кабинет старшего следователя, а еще лучше – проводить к нему? Я сегодня первый день и еще не ориентируюсь.

Все трое слаженно моргнули, затем первый, самый, как мне показалось, любезный, тут же передал карту своим коллегам и вышел вперед.

– Я могу, но сперва позвольте поинтересоваться, как вас зовут. И прошу продемонстрировать документ, подтверждающий, что вы направлены сюда.

Все повторилось. Я достала бумагу, он изучил ее и, вернув, взмахом руки указал на лестницу, сообщив товарищам, что проводит меня к господину Лехно.

Пока мы поднимались по лестнице, я слушала гулкий стук своих шагов, а сердце билось как у пойманной птицы, и от волнения мне стало просто неприлично жарко. Хотелось снять шляпку и накидку, но это выдало бы мое состояние. А я хотела показаться старшему следователю если не опытным магом, то девушкой, которая, несмотря на свой пол, имеет все шансы стать членом огромной семьи следователей отдела по расследованию темных дел.

Служащий проводил меня до самой двери, на которой я не нашла ни таблички, ни упоминания о том, кто занимает кабинет. На стук ответил знакомый голос. Я с облегчением открыла дверь и, поблагодарив своего провожатого, вошла.

Моему взору предстало светлое помещение, отличительной чертой которого были книги, разложенные буквально повсюду. Стол господина Лехно не оказался исключением. К нему вела узкая тропинка, проложенная среди все тех же книг, поднимающихся, словно башни, на высоту моих колен.

– Доброе утро, господин старший следователь, – произнесла я, посмотрев на Станислава Ивановича, который при моем появлении тут же поднялся и вежливо улыбнулся.

Приблизившись, я снова достала документ и передала его следователю.

– Вот мое назначение, – добавила я тихо.

Пока старший следователь рылся в верхнем ящике письменного стола, я опустила взгляд, с интересом изучая названия книг под ногами. Видела я, конечно, только вершины этих пирамид науки, но и этого было достаточно. «Темная магия и способы убийства с помощью заклинаний», – прочитала я на первой книге. «Запрещенные проклятия», – было написано на другой. Надо же, господин Лехно интересуется подобными вещами!

– Госпожа Вяземская, – проговорил старший следователь, и я подняла взгляд. – Я очень рад, что вы направлены именно к нам.

– Станислав Иванович, я здесь такой же практикант и сотрудник, как и все ваши маги, – произнесла я, чувствуя некоторую неловкость, исходящую от Лехно. – Прошу вас, обращайтесь ко мне так, как обращаетесь к ним. Вы должны забыть, что я княгиня и женщина. Здесь я просто еще один маг-практикант, и я вся в вашем распоряжении.

Лехно пристально посмотрел на меня и вдруг рассмеялся:

– Вы чудо как хороши, княжна. Пусть будет по-вашему. И мне, признаюсь, так удобнее. Хотя, что уж говорить, вы первая женщина на моей памяти, которая служит в нашем отделе. А теперь, – он взмахнул рукой и указал на кресло, – присаживайтесь.

Обогнув стол, он приблизился ко мне. Убрав с сиденья стопку книг и переставив их на край стола, Станислав Иванович занял свое место во главе и посмотрел на меня.

– Не обращайте внимания. У меня даже дома, куда ни глянь, эти треклятые книги. Моя слабость… С минуты на минуту сюда придет ваш куратор, господин Горич. В данный момент он как раз оформляет свое удостоверение и ваш пропуск. Правда, я думаю, что наши дежурные сразу запомнят вас, княжна, – улыбнулся он.

– Надеюсь быть полезной, – ответила я спокойно.

– Я надеюсь, мне не надо напоминать вам о клятве молчать обо всем, что вы увидите и услышите в стенах отдела?

– Конечно, господин Лехно.

– Замечательно. Я не разочаровался в вас, – сказал мужчина и, сложив руки на груди, вдруг переменился в лице.

Куда-то исчезла его улыбка, и взгляд стал совсем иной. Теперь я видела перед собой собранного, умного человека, который не просто так занимает свое место в отделе.

– Видите ли, Вяземская, – продолжил Лехно, – пока нам удается скрывать от пронырливых газетчиков то, что происходит в столице, но боюсь, это ненадолго.

Я молча ждала продолжения.

– Серия убийств. Странных, непонятных. И вы с вашим даром как никогда вовремя, Вяземская.

– Убийств? – переспросила я удивленно.

– Именно. Но убийств загадочных и страшных в своем свершении, – ответил следователь, и в этот миг в дверь кто-то решительно постучал.

Я сглотнула вязкий ком и, выпустив на волю магию, сразу поняла, кто стоит за дверью. Понял это и Лехно.

– Входите, Милош! – сказал он громко.

Дверь открылась, и в кабинет вошел джарганец. Не удержавшись, я обернулась и увидела своего куратора. Горец был одет во все черное, отчего его смуглое лицо казалось еще темнее, чем прежде. Определенно, этот цвет ему не подходил. Как и усики.

«Боже, да дались мне его усы!» – подумала я недовольно.

– Доброе утро, господин Лехно. – Милош подошел к столу и поклонился старшему следователю, затем обратил внимание на меня: – И вам доброе утро, княжна Вяземская.

– Здравствуйте, – ответила я и отвела взгляд.

– Присаживайтесь, Милош, – пригласил джарганца Лехно. – Я как раз ввожу вашу подопечную в курс наших невеселых дел.

– Вот как? – усмехнулся горец, а следователь протянул мне папку, взмахом руки предлагая открыть ее и ознакомиться с содержимым.

Я так и сделала.

– Боже, – вырвалось у меня, когда я прочла первые строки и увидела рисунки.

– Читайте, Вяземская, читайте, – кивнул Лехно.

Я продолжила читать, и чем больше узнавала об этом страшном, поистине ужасном деле, тем тревожнее становилось у меня на душе. Ума не приложу, как отделу удалось скрыть все от общественности. Почему пронырливые газетчики еще не узнали о таком кошмаре?

– Вижу в ваших глазах много вопросов, – тихо молвил Лехно.

– А у вас есть ответы? – закрыв папку и вернув ее на стол, спросила я мужчину.

– Увы, – развел руками Станислав Иванович. – Поэтому нам нужны вы.

– Я поняла, – ответила я тихо.

Я на миг прикрыла глаза и увидела перед собой, уже в своем воображении, эти тела из пепла. Точнее, то, что когда-то было живыми людьми. Женщинами и мужчинами, которые жили, дышали, строили свои планы, возможно, любили или были любимыми. А теперь превратились в ничто, в серый пепел, размазанный по мостовой.

– Ваше удостоверение, – нарушил тишину джарганец.

Я открыла глаза и увидела его протянутую руку с зажатым в пальцах документом, о котором так давно мечтала.

– Я надеюсь, вы не испугались, Вяземская? – с долей тревоги уточнил Лехно.

– Если бы я не испугалась, то была бы последней дурой, – прошептала я в ответ. – Мой отец говорит, что человек должен бояться. Если он перестанет бояться, то потеряет осторожность и погибнет.

– Разумно, – сказал Горич.

Я покосилась на него и кивнула.

– Да. Я боюсь, но буду рада оказать содействие в разгадке этой тайны. У вас уже есть какие-то мысли, господин Лехно? – спросила я, а сама вспомнила о книгах, в которых идет речь про проклятия и прочие страшные вещи.

Да, полагаю, мысли у Лехно были.

– Я думаю, что это какой-то черный ритуал. Что-то, с чем мы еще не сталкивались. Знаете, Вяземская, за столько лет относительного покоя наш отдел почти разучился работать с темными проклятиями. Но не могу сказать, что прежде меня печалило отсутствие подобных дел. – Он сделал вдох и, упершись руками о стол, поднялся на ноги. – Приступим?

Я кивнула. Горич тоже встал и, посмотрев на меня, сказал:

– Предлагаю начать с места преступления, княжна.

– Вы правы, – кивнула я еще раз и тоже поднялась.

Милош направился к выходу, открыл передо мной дверь и, лишь когда я вышла, попрощался со старшим следователем и последовал за мной.

Но прежде чем уйти, он задал Лехно странный вопрос о каком-то мальчике по имени Илья.

– Его отпустили еще утром, Милош, – ответил старший следователь. – Наш сотрудник ничего не нашел, так что мальчишка снова вернулся на улицу.

Ничего не ответив, джарганец закрыл дверь.

Мы миновали коридор в молчании, затем горец снова обратил внимание на меня.

– Ваши родные не против, что столь юная девушка будет проводить время в компании почти незнакомого и неженатого мужчины? – зачем-то спросил джарганец.

Посмотрев на него, я сперва решила, что он издевается и шутит таким образом, но нет, Горич говорил серьезно.

– Вы не мужчина, – ответила я и быстро уточнила: – В смысле, для меня вы куратор.

– Наверное, это станет веским аргументом для общества, – усмехнулся он, и мы начали спуск по лестнице. – Нам понадобится экипаж, – уже в холле сказал Милош. – Подождите меня здесь, княжна, я…

– Я приехала в карете, так что у нас есть экипаж, – сообщила я магу и быстрым шагом направилась к выходу из здания.

У дверей стоял все тот же дежурный. Увидев меня, он расплылся в несколько глуповатой улыбке. Я вышла на улицу и огляделась в поисках Платона.

Кучер и карета оказались поблизости. Платон то ли дремал, то ли мечтал, усевшись на козлах поудобнее и нахлобучив шляпу так, что она закрыла лицо до самого подбородка. Выглядел он при этом довольно забавно.

– Пойдемте, – проговорила я, когда куратор, приблизившись, встал рядом. – Но сначала я хотела бы спросить: как вам угодно, чтобы я к вам обращалась?

Горич смерил меня взглядом. В глубине его глаз тлел огонек интереса, и мне отчего-то это стало приятно. Самую малость.

– Как вам будет угодно, княжна.

– Тогда буду звать вас господин Горич, – предложила я. – А вы можете называть меня без упоминания титула, просто Вяземская. Ко мне так обращались в академии профессора.

– Вы, наверное, учились на отлично, Вяземская, – заметил джарганец с усмешкой.

И он не спрашивал. Он утверждал, будто был в этом уверен.

– Да, – ответила я почти гордо, и мы двинулись в сторону экипажа.

Через минуту, разбудив кучера, который, как оказалось, и вправду решил вздремнуть, я предложила куратору назвать место, куда нам предстоит отправиться.

– Угол Северной и Зеленой! – крикнул Платону джарганец, и экипаж тронулся с места, увозя нас прочь от отдела по расследованию темных дел.

Глава 5

На первый взгляд улица как улица. На темной мостовой виднелись грязные лужи, через дорогу от места, где мы остановились, красовалась вывеска таверны. Сейчас рядом с ней было тихо, но я могла себе представить, что здесь творится по вечерам и ночью, когда уставшие после трудового дня рабочие и торговцы собираются вместе, чтобы пропустить кружку-другую свежего пива, а потом начинают горланить песни или даже затевают споры и драки.

Милош первым выбрался из кареты и подал мне руку. Я коснулась его пальцев и даже через ткань белой перчатки ощутила, какая горячая у мужчины ладонь. Я тут же поспешила разорвать этот контакт.

Джарганец молчал, видимо, предоставив мне самой определить место, где произошло убийство. А возможно, просто хотел проверить меня. Наверное, Лехно так и не рассказал Горичу о моих способностях, потому что во взгляде последнего читался неприкрытый интерес.

Оглядевшись по сторонам, я заметила женщину с корзиной, полной свежей зелени. Она покосилась на нас и прошмыгнула мимо. Чуть дальше по улице какая-то старуха вывесила сушиться белье. Еще минуту спустя со смехом пробежали тонконогие мальчишки, гонящие по мостовой сорванный с какой-то бочки ржавый обруч.

Я закрыла глаза и, сосредоточившись, посмотрела вокруг уже другим взглядом. Сейчас я видела не глазами. Я видела своей силой, выпустив ее, как птицу из клетки. Улицы предстали почти в том же виде, что и прежде, но с небольшим отличием. Чуть дальше, в узком и грязном переулке меж домами, светилась чужая магия. Я потянулась к ней и поняла, что это защита, наложенная сотрудниками отдела. Благодаря ей никто не мог увидеть место происшествия. Никто, кроме одаренных магов. Открыв глаза и не глядя на куратора, я решительным шагом вошла в переулок.

Переулок этот заканчивается тупиком. Пахло здесь отвратительно, что и немудрено – прямо у стены дома слева расположились бочки с мусором и отходами. И эти бочки, судя по жуткому амбре, давно никто не чистил как следует.

– Осторожно, – произнес джарганец, следующий за мной буквально по пятам, – здесь стоит защита.

– Я вижу, – ответила я мужчине и, наклонившись, с легкостью подняла магический занавес, а затем шагнула вперед и почти сразу опустила взор на мостовую.

Пепел остался на месте. Полагаю, его не убрали специально для меня. Прищурившись, я разглядела отчетливый силуэт того, что когда-то было живым человеком, молодой женщиной, погибшей столь ужасным образом.

Я обхватила себя руками и сделала глубокий вдох, борясь с подступившей внезапно тошнотой. Нет, вот не думала, что окажусь настолько слаба, столкнувшись с настоящим убийством.

– Вам дурно? – спросил Милош, но я покачала головой и, подхватив платье, присела на корточки, изучая пепел.

На первый взгляд здесь не было ничего особенного. И мне не стоило огромного труда догадаться, что какая-то неведомая сила сожгла бедняжку дотла вместе с одеждой и даже костями.

Отчего-то в голове мелькнула мысль: что сказала бы матушка, узнай она, чем я занимаюсь сейчас? Точно не одобрила бы это… Нет, скорее всего, она просто упала бы в обморок. Мама всегда в этом плане была нежной. Вид крови, сломанных частей тела и прочее отнимают у нее возможность говорить, буквально лишают ее дара речи.

Маша в этом плане пошла в матушку, а я… Не скажу, что мне понравилось то, что я увидела, но отвращения я не испытала. Была лишь глубокая ярость на того, кто посмел лишить человека жизни, да еще столь ужасным образом.

– Мы еще не знаем, кто это был, – произнес Милош, имея в виду жертву. – Но отдел работает.

Обернувшись, я смерила джарганца взглядом и попросила:

– Создайте, пожалуйста, полог невидимости, господин Горич.

Он прищурил глаза. Кажется, мой куратор был заинтригован. Не сказав мне ни слова, он расставил руки в стороны, и я с любопытством увидела его магию – темную, похожую на туман. Она лилась не из рук мужчины, а словно сочилась из его тела и, поднимаясь, создавала нужную мне защиту, этакий купол, который скрыл нас от любопытных взглядов.

– Благодарю, – кивнула я магу и снова посмотрела вниз на пепел.

Пришел мой черед колдовать. Почти физически ощущая интерес своего спутника, я передернула плечами и простерла ладони над пеплом, призывая силу. Как и всегда, она отозвалась лениво, похожая на кошку, которую разбудили после сладкого сна на мягком покрывале. Магия потянулась и заструилась под кожей, кончики пальцев будто покалывало тоненькими иголками. Но это покалывание было приятным, и я невольно улыбнулась. Миг спустя я поднялась на ноги и застыла, глядя в пространство, которое вдруг вспыхнуло ярким светом, и перед лицом появились картинки, словно книга с иллюстрациями, страницы которой принялись перелистываться с конца книги на самое начало. Но я не видела лиц, не видела людей, возникавших перед взором. Для меня это были лишь темные силуэты, по которым, впрочем, было несложно понять, кто стоит передо мной, женщина или мужчина.

– Вяземская, вы в порядке? – раздался где-то, будто бы вдалеке, голос горца.

Я молча кивнула и взмахнула рукой, подзывая джарганца подойти ближе. Когда пальцы коснулись его ладони, я вцепилась в рукав мага и держала его до тех пор, пока видение не остановилось, показав мне силуэт девушки, которая забежала в тупик и, заломив руки, принялась метаться в тщетной попытке отыскать выход там, где его нет. «Это она», – поняла я и открыла глаза.

– Что за… – проговорил Милош, но я подняла свободную руку и, прижав указательный палец к губам, призвала куратора к молчанию.

Теперь, благодаря моей силе, он видел то же, что и я. Рука джарганца заметно напряглась, и я почувствовала сталь его мышц, твердых, как гранит.

Мы, словно зачарованные, смотрели на девичий силуэт. Даже не видя ее лица, я поняла, что девушка молода. На ней была модная широкополая шляпка, какие обычно делают из соломки. Приталенное платье, модное в прошлом сезоне, обтягивало тонкую фигурку несчастной. Девушка металась от стены к стене, затем убежала в тупик и вернулась, да так и застыла на том месте, где ей скоро будет суждено умереть. Мы с Горичем увидели, как она, подрагивая всем телом, опустилась на колени. Могу поспорить на что угодно, что несчастная молила о пощаде того, кто стоял, загораживая выход из тупика. «Обернись и посмотри, – велела я себе. – Ты увидишь убийцу. Пусть всего лишь силуэт, но и этого будет достаточно. Надо понять, кто противостоит отделу, женщина или мужчина».

Преодолевая сопротивление прошлого, от которого воздух стал густым и плотным, отчего казалось, будто нахожусь в воде, я начала медленно поворачиваться, но успела увидеть, как сквозь нас с Горичем пролетел черный сгусток силы. Я почти услышала крик, полный боли и отчаяния, а затем тело бедной девушки охватило черное пламя. Она упала и принялась судорожно биться о камни, которыми вымощена дорога. Длилось это недолго. Миг спустя, когда я почти смогла преодолеть сопротивление и повернуться лицом к убийце, все вокруг вдруг вспыхнуло ярким светом, и тело пронзила острая боль. Она была такой невыносимой, что я не выдержала и, закричав, разорвала связь с собственной магией, так и не успев разглядеть, кто же стоял в переулке и кто убил бедную девушку.

Свет погас, и я упала прямо на руки своему куратору, который, подхватив меня, с легкостью поднял и понес прочь из тупика.

– Эй! Платон! – раздался крик джарганца.

– Боженька! Боженька пресветлый! – завопил на всю улицу мой кучер, и миг спустя меня уже занесли в экипаж и почти уложили на сиденье. – Ох, что же это! Ох, что же с госпожой! – кудахтал Платон, как дворовая баба.

Я моргнула и села, глядя на взволнованное лицо Горича.

– Проклятие, Вяземская! – прошипел он. – Вы всегда так рискуете собой?

Я выдохнула и снова моргнула.

– Вы успели увидеть убийцу? – спросила я с надеждой.

– Нет, как и вы, – ответил он. – Этот свет…

Некромант поджал губы, а я выразительно посмотрела на Платона и велела:

– Увези нас отсюда.

Кучер с сомнением посмотрел сперва на меня, затем на моего куратора и со вздохом проговорил:

– Ох, если ваши маменька и папенька узнают, что произошло, не сносить мне головы…

– А ты не болтай лишнего, тогда не узнают, – посоветовала я.

Еще не хватало, чтобы Платон передал родителям то, что случилось.

Кучер почесал затылок и, захлопнув дверцу экипажа, пошел к козлам. Я села поудобнее и посмотрела на Милоша, который, уже немного успокоившись, глядел на меня вновь с нескрываемым интересом.

– Вот, значит, какая у вас сила, Вяземская, – проговорил он, едва экипаж тронулся с места.

Я не стала ничего объяснять и лишь кивнула, сгорая от обиды, что напрасно потратила силу. Мы так ничего и не увидели.

– Впервые у меня не получилось, – призналась я откровенно.

Милош вздохнул, по-прежнему рассматривая меня.

– Дело в том, что нам не позволили увидеть. Но кое-что мы все же узнали, – улыбнулся он одними губами.

Глаза джарганца остались холодны и спокойны.

– Интересно, что?

– Там, в переулке, действительно имел место опасный ритуал, Вяземская. Вы ведь видели темный сгусток, который ударил в жертву?

Я кивнула.

– У меня есть некоторые подозрения, – не спеша пояснять свои слова, проговорил мужчина.

Горич откинулся на спинку сиденья, а я зацепилась взглядом за его усики и вдруг ощутила несвоевременный приступ веселья. Конечно, это был откат после использования силы, кажется, я потратила ее больше, чем обычно, – вот и результат. Главное теперь – не рассмеяться перед куратором, а то он придумает себе невесть что. Мужчины такие ранимые, когда считают, что над ними смеются. Полагаю, Милош Горич – не исключение из правил.

– Куда мы едем? – тихонько спросила я.

Горич посмотрел на меня и ответил:

– Сейчас я приведу вас в чувство, а затем отправлю домой. На сегодня, Вяземская, ваша практика закончена.

– Что? – уставилась я на джарганца.

Он, игнорируя мой взгляд, постучал по стенке экипажа и громко крикнул:

– Любезный, вы знаете, где в городе находятся «Снежные горки»?

Платон, конечно же, знал.

– Так вот, везите нас туда, – распорядился мой куратор и снова внимательно посмотрел на меня.

– «Снежные горки»? – переспросила я удивленно.

– Именно. Вам сейчас просто необходима приличная порция сладкого, если вы, конечно, не желаете вернуться домой в столь изнуренном виде, – сказал он.

Я? В изнуренном?

Отчего-то я удивилась тому, что джарганец говорит так правильно, словно всю жизнь провел в столице и воспитывался у лучших гувернеров. Совсем не такими я представляла себе жителей севера. Да и не такими видела. На моей памяти была одна делегация из Джаргана. Все, кто в ней участвовал, были как на подбор огромные бородатые дядьки в полушубках. А этот – почти изысканный, подстрижен на наш атронский манер.

– Надеюсь, вы знаете, что сладкое лучше всего восстанавливает магическую силу? – с усмешкой спросил куратор. – Его особенно любят девочки.

– Я не люблю сладкое, – парировала я в ответ.

– Тогда считайте, что вам придется съесть его как лекарство, – совсем не огорчился Горич.

Смерив его взглядом, я вздохнула и спросила:

– Но что произошло там, в тупике? Что вы поняли, господин Горич?

Его лицо стало серьезным.

– Помните свет, Вяземская?

Еще бы не помнить! Он едва не ослепил меня. До сих пор перед глазами нет-нет да и промелькнут яркие зайчики-блики.

– Нам противостоит черный маг. Тьма, убившая несчастную девушку, была последствием сильного ритуала. А свет… – Милош задумчиво посмотрел на меня, – свет – это ее душа.

Я вздрогнула:

– Душа?

– Да. Убийца забрал душу девушки, испепелив ее тело. Я заподозрил это, когда впервые прочитал отчет у Лехно. А теперь удостоверился в правильности своего предположения.

Я отвела взгляд и мысленно содрогнулась от ужаса. Ну джарганец, ну каков некромант! Ведь понял то, чего не поняла я! Он действительно хорош в своем деле.

Жаль, что из пепла невозможно поднять мертвого. Убийца все предусмотрел.

Самый страшный грех для мага – забрать чужую душу, лишить ее возможности перевоплотиться снова. Тот, кто сейчас убивает людей на улицах столицы, или безумен, или идет к еще более опасной цели.

Так размышляя, я другими глазами посмотрела на своего куратора. Милош Горич стал мне немного нравиться – конечно, только с профессиональной точки зрения.

А еще я была уверена, что эта практика будет незабываемой.

– Хорошо, что вам удалось увидеть прошлое, – между тем продолжал горец. – Станислав прав, у вас очень редкий и сильный дар, Вяземская. Но я вынужден настаивать, чтобы вас отстранили от этого дела.

– Почему? – возмутилась я, и моя неприязнь к Горичу вернулась на прежние позиции.

Надо же, не успела я подумать о нем хорошо, как он сказал такое! Меня – и отстранить! Но я не хочу в контору! Не хочу садиться за бумаги и копаться во всякой ерунде! И я точно знаю, что могу быть полезной в этом деле, ведь и сам Лехно так считает! А уж он-то, как никто другой, разбирается в практикантах!

– Потому что вы женщина, – спокойно ответил Милош. – Потому что все это слишком опасно, а вы очень юны и еще не видели жизнь. – Он на миг поджал губы и смерил меня взглядом: – Да и просто потому, что женщины не должны рисковать собой. А я чувствую, что это дело доставит нам немало хлопот и волнений.

Я прищурила глаза, гневно глядя на своего куратора. Ну, пусть думает, как ему нравится. Все равно в итоге решать не ему, а господину Лехно. А Станислав Иванович дал ясно понять, что во мне нуждаются.

Оставшийся путь до кафе, именуемого «Снежные горки», мы ехали молча. Я, переполненная искренним возмущением, где-то в самой глубине души, ну очень глубоко, понимала справедливость слов джарганца. Но осознавала я и то, что если сейчас позволю себя отстранить и отступлюсь, то никогда не смогу заниматься работой, к которой имею призвание с самого рождения.

Впереди показался центральный квартал с его фонтанами, чистыми улочками и зелеными деревьями, растущими вдоль тротуара. Квартал с бутиками и салонами, с крошечными кофейнями и магазинами, полными всего, что угодно душе, за которой лежит туго набитый кошелек.

Платон остановил карету прямо возле «Снежных горок», и мой куратор, выйдя из экипажа, вежливо предложил мне руку, слишком пристально глядя в глаза. Выбираясь наружу, я вдруг поняла, что мужчина прав. Пока я сидела, чувствовала себя относительно хорошо. Теперь же, поднявшись на ноги, осознала, насколько слаба.

– Ожидайте нас здесь, – велел моему кучеру горец. – Я верну вашу госпожу уже через полчаса, и вы отвезете ее домой.

– Будет сделано, – послушно ответил Платон, и мы под руку с Горичем вошли в уютное кафе.

К моей радости, внутри оказалось почти пусто. Заняты были всего два стола, и на нас не обратили внимания.

От руки куратора я избавилась, едва он подвел меня к столику. Конечно же, если бы не слабость, я бы и не подумала держаться за него, а так пришлось. Радует, что никто нас не видел, иначе сплетен было бы не избежать.

Подоспевший официант с поклоном предложил меню, но Милош, даже не заглядывая туда, попросил один сладкий чай и один крепкий кофе без сахара.

– И пирожные, – добавил он. – Самые сладкие, какие только есть в вашем меню.

Официант принял заказ и поспешно удалился, а я бессильно откинулась на спинку стула, рассматривая своего куратора.

– Как давно вы живете в Атроне? – спросила я, хотя не собиралась говорить об этом.

Вопрос будто сам собой сорвался с губ. Мне стоило сказать нечто другое, но я решила оставить этот разговор для господина Лехно.

– Достаточно долго, чтобы захотеть вернуться домой, – ответил он, рассматривая меня.

А мне неожиданно стало приятно, что джарганец не избегает моего взгляда и идет наперекор этикету.

– Вы хотите вернуться? – уточнила я с сомнением.

– Да. Очень хочу. Мне здесь не нравится. Я вообще не люблю большие города. Вся эта суета…

Он положил руку на стол и побарабанил по поверхности пальцами. Я опустила взгляд, рассматривая мужскую руку, очень крепкую и надежную. Отчего-то промелькнула мысль, что руки у Милоша похожи на руки моего отца. Такие же длинные сильные пальцы и широкие запястья.

– Тогда почему не уедете? Вы, джарганцы, свободный народ. Я наслышана об этом.

– Увы, – улыбнулся он. – Я состою на службе у царя и нахожусь здесь, при посольстве Джаргана, по его приказу.

– По обмену? – тоже улыбнулась я мужчине.

– По обмену, – ответил он, и тут разговор нарушил вернувшийся с заказом официант.

Передо мной поставили чашку крепкого чая, дышащего паром, перед Милошем – его кофе. Посреди стола водрузили тарелку, полную сладостей.

– Приятного аппетита, – пожелал официант.

– Будьте любезны, принесите сразу счет, – попросил его Горич и проследил взглядом, как я делаю первый глоток и морщусь оттого, что чай слишком горячий. – Всегда, когда после использования силы чувствуете слабость, ешьте сладкое. Я бы вообще советовал вам носить с собой шоколад. Но не горький, а молочный, и чем слаще, тем лучше.

– Приму к сведению, – ответила я и потянулась за первым пирожным, украшенным взбитыми сливками.

* * *

Джарганец, как и обещал, проводил меня до самого дома. Выбравшись из экипажа, он подал руку и проследил за тем, как я поднимаюсь по ступеням к входной двери. После этого Милош ушел. От моего предложения, чтобы Платон отвез его в отдел, горец отказался, и, признаюсь, я едва смогла удержаться от искушения обернуться на лестнице и посмотреть на своего куратора.

Он был слишком прямолинеен, слишком холоден и сдержан. И мне не нравилось, что он намеревается отстранить меня от участия в деле, которое успело меня заинтересовать. Да и как могло быть иначе?

Темный маг, убивающий ни в чем не повинных девиц и забирающий души… Жутко и волнительно. И эти бедные девушки… Знать бы, зачем убийце души. Я очень хотела помочь в расследовании, потому что не желала больше смертей.

– Княжна, – низко поклонился и открыл передо мной дверь лакей у входа.

Кивнув слуге, я вошла в дом и почти сразу увидела Машу, сбегающую по лестнице вниз. Ее глаза горели от любопытства, а завитые локоны растрепались от быстрого бега.

– Лизонька! – воскликнула сестра и остановилась передо мной, переполненная эмоциями. – Я видела! Я видела! – затараторила она, позабыв все, чему ее учила гувернантка.

– Угомонись и говори спокойно, – велела я ей.

Маша кивнула, сделала глубокий вдох, затем подхватила меня под руку и повела за собой.

– Отец просил отвести тебя к нему сразу же, как только ты вернешься с практики, – быстро проговорила сестра.

– И ради этой новости ты бежала, позабыв про манеры? – не удержалась я от легкой издевки.

Но Маша, со свойственной ей легкостью характера, даже не заметила моей иронии. Мне же стало стыдно перед сестрой.

– О нет! Я ума не приложу, что там собирается сказать тебе батюшка. Я хотела спросить у тебя, что это за галантный кавалер, который приехал вместе с тобой в нашем экипаже. Да, да! – кивнула она. – Я видела все из окна, когда сидела на подоконнике и читала!

– Это не кавалер, – спокойно ответила я на вопрос Марии. – И вообще, ты должна была узнать моего куратора. Это же джарганец, господин Горич. Мы познакомились на приеме у Уваровых, ты разве не помнишь? Я поступила под его руководство в отдел. Он провожал меня, потому что…

Я осеклась, понимая, что не могу назвать истинную причину, по которой куратор Горич вызвался проводить меня домой.

– Потому что что? – Любопытную Машу было не остановить.

– Потому что мне стало дурно, – тут же ответила я. – Практика оказалась не так легка, как я предполагала, – добавила я и ведь почти не солгала.

– О, – протянула сестра, но из ее голоса напрочь пропал весь интерес. – А тут еще Николай заходил, принес для тебя корзину с цветами. Наверное, хотел пригласить на прогулку, – проговорила младшая княжна.

– Цветы?

И почему я не удивлена?

Преодолев лестницу на верхний этаж и миновав длинный коридор, ведущий в ответвление левого крыла, мы оказались перед дверью кабинета отца. Здесь Маша оставила меня и удалилась. Она не любит бывать в кабинете батюшки. Он кажется ей немного пугающим и излишне мужским.

– И там совсем нет красивых книг с картинками и милых моему сердцу изысканных вещиц, – говорит она каждый раз, когда упоминает эту комнату.

Мне, напротив, в кабинете отца нравится. Там очень уютно среди шкафов с толстыми фолиантами и учебниками и полок, на которых стоят книги по учету расходов и прибыли с наших имений, находящихся за городской чертой в провинции.

Постучав, я услышала голос отца и вошла. Он сидел за столом, надев на нос очки, и с важным видом вносил какие-то правки в расчетную книгу, но, увидев меня, отложил перо и взмахом руки пригласил присесть в кресло напротив.

– Признаться, не ожидал, что ты вернешься так рано, – сказал отец. – Ты ведь так горела этой практикой. Я даже побаивался, что мне придется тебя силком тянуть домой из отдела, – пошутил он.

– Так получилось, – ответила я, глядя папе в глаза.

Отец на миг прищурил глаза, затем снял очки и устало потер переносицу, отложив их в сторону.

– Хорошо. Я вижу, ты утомилась. Наверняка этот Лехно заставил тебя использовать силу. А ты должна помнить о том, что нужно рационально тратить то, что тебе даровано богами, – уже серьезным тоном проговорил он.

– Отец, все в порядке.

Он снова посмотрел на меня, уже более внимательно, затем, отодвинувшись от стола, но не поднимаясь из кресла, достал из кармана связку с ключами и протянул мне ее.

– Вот. Владей.

Я опустила взгляд и принялась рассматривать ключи как некую диковинку. Все они были обычными, кроме одного, с замысловатой резьбой и изысканной формы. Этот ключ казался древним, как сам мир. Протянув руку, я взяла связку и снова посмотрела на отца.

– Это то, что я думаю? – уточнила я тихо.

– Да. Господин Ростоцкий по моему запросу лично привез ключи от старого особняка, и я дал честное слово, что передам их тебе в руки. Так что, – тут отец вздохнул, – вот. Надеюсь, ты не пожалеешь о том, что приняла наследство Петра.

Пожалею ли я? Да никогда и ни за что!

– Отец, я хочу немедля отправиться посмотреть свое наследство! – выпалила я, чувствуя, как под кожей разливается волнение, будоража кровь.

Усталость? Неприятное ощущение после сладкого, которым меня накормил Горич? Нет! Не знаю и не помню! Я чувствовала себя отлично и была готова узнавать новое.

– О! – усмехнулся князь Вяземский. – Вижу, как загорелись твои глаза.

– Прошу, отец, позволь мне отправиться немедленно! – с жаром воскликнула я, позабыв о том, что воспитанные девушки так не разговаривают.

Сейчас я была точно такой же, как Маша несколько минут назад. Матушка мне попеняла бы на такое поведение, но, к счастью, ее рядом не было, а отец и сам порой был чужд всех условностей света.

– Лиза, давай немного повременим, у меня сейчас много дел. Отправимся завтра, когда я закончу разбираться со счетами. Сегодня отдохни. Ты вошла ко мне бледная, как зимняя луна.

– Отец, я возьму с собой слуг, так что можешь не волноваться, со мной все будет в порядке. Да и не думаю, что этот дом опасен, – возразила я с чувством. – А еще я возьму Тамару. Пусть привыкает к новому дому.

– Тамару? – усмехнулся князь. – Кошку? – Он покачал головой и пошутил: – Ну, теперь я точно могу быть спокоен. С ней тебе ничего не грозит.

– Вот видишь, – поддержала я шутку и поднялась на ноги. – Итак, решено. Я еду.

– Хорошо. Вижу, тебя не удержать. Только поешь перед дорогой – ты ведь наверняка голодная?

Услышав предложение поесть, я невольно прижала пальцы к губам, вспомнила все пирожные, которыми меня потчевал куратор, и меня немного замутило. Не люблю сладкое!

Но Горич, что уж скрывать, оказался прав. После чаепития в «Горках» силы ко мне вернулись. Видимо, придется последовать совету джарганца и носить с собой шоколад.

– Отец, благодарю, но я сыта, – сказала я уверенно, и он лишь рукой махнул:

– Что уж с тобой поделать. Езжай. Но возьми несколько крепких лакеев. Я хочу быть уверен, что с тобой ничего не случится.

– Да, отец, и… – я улыбнулась, предвкушая, как войду в дом дядюшки, – и спасибо тебе за то, что понимаешь меня, как никто другой.

Отец рассмеялся и ответил:

– Кто же, как не твоя семья, должен понимать тебя, Елизавета?

Мы обменялись взглядами, и, крепче сжав в пальцах ключи от дома, я покинула кабинет отца, намереваясь сначала найти Тому, а уж потом поехать и осмотреть загадочное наследство, оставленное дядюшкой Петром Феоктистовичем.

* * *

Чем ближе к дому, доставшемуся мне по наследству, подъезжал экипаж, тем крепче я сжимала в руке заветную связку. Тома устроилась у меня на коленях и казалась равнодушной, не разделяя моего волнения.

– Дом как дом, – проговорила она, приоткрыв один глаз, когда я пальцами левой руки пробежалась по блестящей шерстке. – Мрачный и оттого кажущийся загадочным.

– Если бы этот дом был самым обыкновенным, сомневаюсь, что им заинтересовалась бы такая женщина, как графиня Явлонская, – возразила я. – И не ты ли сама еще недавно утверждала, что дом непонятный?

Тамара встала, мягко спрыгнула с моих колен и устроилась на сиденье рядом.

– Полагаю, Лиза, этой твоей графине нужен не дом, а то, что он скрывает в себе. Ты, кажется, говорила про какие-то артефакты, которые собирал твой дядюшка.

Вместо ответа я кивнула.

Выглянув в окно, я с замиранием сердца отметила, что мы уже у цели. Впереди за поворотом колючей изгороди показалась крыша особняка. Сердце в предвкушении сжалось. Мне не терпелось поскорее покинуть салон кареты, открыть дверь своего дома (уже своего!), войти и осмотреться, а еще понять, что такого может быть внутри и какие тайны скрывает это здание.

– Тпру! – прозвучал громкий возглас Платона.

Экипаж остановился у ворот, и мгновение спустя один из лакеев, которых я взяла с собой по велению отца, услужливо открыл дверцу и с поклоном подал мне руку. Пока я спускалась, Тамара успела выпрыгнуть из экипажа, проскользнула меж прутьев резных ворот и первой оказалась на территории особняка.

– Княжна Лизавета Пална, – начал Платон, – мне как, с вами пойти или тут переждать?

– Ждите здесь, – велела я кучеру.

Вместе с лакеями я миновала ворота, которые на этот раз не заскрипели, и пошла по вычищенной дорожке прямо к дому.

В этот раз смотритель появился сразу. Но, признав во мне хозяйку, низко поклонился, подметая шляпой густую траву.

– Милостивая госпожа! – почтительно воскликнул он, едва распрямив спину. – Да вы, никак, решили осмотреть дом?

– Здравствуйте, Харитон.

Смерив смотрителя взглядом, я отметила грязные пятна на штанах в области коленей. Видимо, он подрезал траву или полол.

Харитон внимательно поглядел на мое сопровождение и спросил:

– Могу ли я быть полезен вам, княжна? Дом показать или еще что?

Признаться, я сильно сомневалась, что простой смотритель знает расположение комнат в доме и место, где находится коллекция дядюшки, поэтому отказалась, велев ему заниматься прерванным занятием.

Прежде чем удалиться, Харитон заметил Тамару, которая поднялась по ступенькам и, застыв у закрытой двери, в ожидании смотрела на меня.

– Ваша кошка, госпожа? – спросил смотритель.

– Да.

– Хорошо, что ваша. Буду знать. А то я гоняю живность. Они, знаете ли, повадились заходить на наш двор да грядки мои портить.

Еще раз бросив внимательный взгляд на кошку, Харитон почесал нос и, покачиваясь, как заправский моряк, пошел прочь. Я проводила его быстрым взглядом, затем сделала глубокий вдох и поднялась по лестнице, чтобы наконец открыть дверь и войти в старый дом, дышащий тайнами.

– Какой же из ключей?.. – проговорила я, размышляя, и пригнулась, чтобы рассмотреть замочную скважину.

Один из лакеев, Дементий, предложил помочь, но я почему-то отказалась. Спустя пару минут, после нескольких несуразных ошибок, я наконец нашла нужный ключ, и дверь с глухим щелчком открылась.

Дверная ручка была отлита из латуни и имела необычную форму человеческой руки. Получалось, чтобы открыть дверь, эту самую руку следовало пожать, что я и сделала, успев подумать про себя, что дядюшка был тот еще затейник. Не удивлюсь, если внутри особняк полон таких вот необычных вещей.

– Госпожа, позвольте нам войти первыми, – предложил Лукаш, но я лишь покачала головой.

– Нет. Я первая, вы следом, – сказала я и потянула дверь на себя.

С легким шелестом она поддалась. Я перешагнула порог и оказалась в просторном холле с высокими потолками. Через плотно зашторенные окна в помещение совсем не проникал свет, отчего казалось, будто здесь царит ночь. А еще стоял запах давно не проветриваемого помещения. Бегло оглядевшись, я сделала знак слугам открыть окна.

Пока лакеи суетились, раздергивая шторы и впуская в холл свет, я прошлась по мраморному полу, осматривая свои новые владения. Снова промелькнул странный вопрос о том, почему дядюшка оставил дом именно мне.

Холл оказался заполнен необычными вещами. У широкой лестницы, ведущей на верхние этажи, стояли две скульптуры высоких женщин странного вида, которые, склонив белые мраморные головы, держали над ними чаши, в которых, вероятно, должен гореть огонь. Оценила я и колонны, поднимающиеся к самому потолку – резные, с необычными узорами, испещряющими холодную поверхность камня. Я зачем-то приблизилась к ним и, коснувшись, ощутила прочность белого мрамора.

– Боги милостивые, страх-то какой! – произнес Дементий, но тут же замолчал, а я бросила взгляд и увидела, куда устремлен взор лакея.

Смотрел он на картину – город, охваченный пламенем. Картина жуткая, на переднем плане художник изобразил бегущих людей, волосы и одежды которых объяты огнем. Да, зрелище неприятное. Эту картину необходимо снять. Потому что если в дом войдет матушка и узрит такое непотребство, то причитаний будет на целый год.

Но это после. Сначала надо хорошенько осмотреться. И здесь было на что поглядеть.

В какой-то миг под ногами промелькнула черная тень – Тамара! Я улыбнулась, глядя на кошку, а она быстро поднялась по лестнице и вскоре исчезла из виду, не отозвавшись, когда я позвала ее по имени.

– Кошки, госпожа княжна, – улыбнулся Лукаш. – Вот почему я больше собак люблю, – отчего-то разоткровенничался со мной слуга. – Они преданные, а эти бестии – себе на уме.

Вот тут я не могла с ним не согласиться. За исключением того, что Тамара была необычной кошкой, а значит, там, наверху, что-то привлекло ее интерес.

– Проветрите комнаты на первом этаже, – велела я лакеям, а сама поднялась по лестнице, следуя за любимицей.

Лишь на самом верху, на площадке, я остановилась и, закрыв глаза, выпустила магию, чтобы осмотреться уже другим взглядом, почувствовать или увидеть скрытое. Едва сила потекла по рукам, наполняя тело удивительной легкостью, как воздух стал заметно холоднее. Я резко открыла глаза и заметила, что с губ сорвался пар. Одного взгляда вниз, где суетились слуги, хватило, чтобы понять, что холод ощущаю только я. И это было подозрительно.

На площадке появилась черная тень.

– Эй! Лиза, иди за мной, – тихо позвала меня кошка.

– Здесь есть призраки, – сказала я.

– Да, – подтвердила Тамара и удивила меня: – И один из них как раз желает с тобой говорить.

– Что?.. Но кто?

– Идем, сама увидишь.

Таинственно сверкнув глазами, Тома шагнула в темноту коридора, ведущего направо, и я пошла за ней.

Глава 6

Помещение было похоже на кабинет: небольшая квадратная комната со стенами, заставленными полками с книгами, и столом, накрытым белой тканью, на окнах висели тяжелые бархатные шторы, отчего было темно как ночью. Впрочем, похоже, все окна в доме были закрыты от дневного света и любопытных взглядов.

Тамара проскользнула за дверь, грациозно, как это умеют делать лишь кошки, запрыгнула на запылившийся глобус, высотой доходящий мне до талии, и устроилась на его оси, таращась сверкающими глазами.

– Что это за место? – спросила я и огляделась. – И кто же хотел поговорить со мной?

Тома промолчала, зато в тишине прозвучал слабый, едва различимый женский голос:

– Я.

Медленно повернувшись на этот голос, я увидела сияющую фигурку, застывшую в метре над полом. Прозрачная, как самый обыкновенный призрак, так что сквозь нее отлично просматривалась дальняя стена с книжным шкафом.

– Кто вы? – спросила я, рассматривая девушку лет двадцати.

До смерти она была моей ровесницей, не иначе. А ее наряд свидетельствовал о том, что она покинула мир живых не так давно.

– Я? – удивленно моргнула девушка, а затем опустила взгляд и осмотрела себя так, будто впервые видит.

– Да, вы.

– Не знаю, – пожала плечами призрак. – Не помню…

– А что вы собирались сообщить мне, надеюсь, помните? – спросила я тихо, и девушка, мягко улыбнувшись, кивнула:

– Да. Это я помню точно. Он сказал мне… просил вам передать…

– Он? – насторожилась я. – Кто такой этот «он»?

– Ну как же…

Девушка нахмурилась, словно пытается вспомнить что-то, но у нее никак не получается. Я покосилась на Тамару. Все это было очень и очень странно. Но призрак оказалась безобидной, и меня совершенно не напугало такое соседство.

– С мертвыми такое бывает, – шепнула мне Тома со знанием дела. – Я вообще думаю, что ее оставили лишь для того, чтобы передать послание.

– Оставили? Но кто? – удивилась я.

Призрак тем временем закончила осматривать себя и снова посмотрела на меня. На ее губах расцвела милая улыбка.

– Я точно помню, что должна сказать вам про ключ. Тот, особенный. Вы должны понять.

Речь девушки могла бы показаться безумной, но я, кажется, поняла, что бедняжка имеет в виду. Особенный ключ… Взяв в руки связку, я осмотрела ключи. Там ведь был один, который отличался от остальных. Я точно помню. Отделив от связки, я показала его призраку, и она снова улыбнулась совсем легкой, даже немного блаженной улыбкой.

– Наверное, это он. А теперь следуйте за мной.

Девушка, плавно развернувшись, полетела к книжному шкафу. Я последовала за ней. Тамара тоже спрыгнула на пол и, с деловым видом обогнав меня, застыла перед шкафом, запрокинув вверх голову.

– Вот здесь, – проговорила призрак.

Я недоуменно осмотрела шкаф. На первый взгляд ничего интересного там не было. Разве что книги стояли словно невпопад, как бывает, когда их в спешке ставят на полки, отчего они стоят не ровно, а будто клавиши на рояле. Покосившись на призрак, я открыла дверцы.

– Есть идеи? – спросила Тамара.

Я прикусила губу и принялась ощупывать книгу за книгой, пока взгляд не упал на одну, как мне показалось, отличающуюся от остальных. У книги был темный переплет и никакого названия на корешке. Просто темная кожа с золотым узором тиснения. Ни имени автора, ни названия.

– Кажется, я знаю, что это за тайна, – сказала я с улыбкой и потянула книгу.

Тут же раздался странный скрежет, с потолка посыпалась пыль, и мы с Томой отпрянули назад. Книжный шкаф отъехал в сторону, открыв моему взору крепкую дубовую дверь с латунной рукой, находящейся на том месте, где должна быть замочная скважина.

Я поглядела на призрак. Девушка висела в воздухе и продолжала улыбаться. Она была то ли глупа, то ли не от мира сего. «Или умерла совсем недавно», – промелькнула в голове догадка. Я еще раз оглядела ее и на миг представила себе тот силуэт из пепла, который увидела в тупике.

– Не может быть! – прошептала я, не веря…

Впрочем, нет, это не она. У бедняжки, от которой остался лишь пепел, отняли душу. А призрак – это и есть душа. Неупокоенная душа, у которой осталось на земле незаконченное дело. Значит, мне показалось. Девушка – не одна из жертв загадочного мага-убийцы. Уже легче.

– Ты эту ладошку-то подвинь, – посоветовала Тома, заскучавшая, пока я размышляла. – И ключик вставь, если подойдет.

Усмехнувшись, я так и сделала. Латунная рука с легкостью сдвинулась в сторону, открывая замочную скважину. Особенный ключ вошел в нее, а затем провернулся два раза. Замок щелкнул, и дверь словно вздохнула.

– Интересно, что там, за ней? – торопливо проговорила кошка.

– Сейчас узнаем, – ответила я и толкнула створку ладонью.

Дверь не скрипнула, открылась с легкостью. Прежде чем переступить порог, за которым была лишь густая тьма, я подняла руку, пробуждая на кончиках пальцев примитивное заклинание огня, и, встряхнув кистью, подбросила огоньки вверх. Они поднялись в воздух с легкостью парашютиков одуванчика и слились в один огненный шар, способный осветить темноту.

– Надо проверить, все ли здесь безопасно, – проговорила я и, оглядевшись, увидела на стене рычаг, открывающий тайник из коридора.

– Идемте за мной, я все покажу, – прошелестел тихий голос девушки-призрака, и она первой полетела вперед.

Мы с Тамарой переглянулись, а затем храбро пошли следом. И едва переступили порог, как дверь захлопнулась, а затем раздался скрежещущий звук – это книжный шкаф встал на место. Я не из трусливых, но отчего-то мне стало не по себе. И, наверное, для того, чтобы немного успокоиться, я повернулась и проверила рычаг. Он работал. Несколько секунд, – и проход открылся. За ним показался кабинет, и только тогда, облегченно вздохнув, я пошла догонять призрака и кошку, которые не стали меня дожидаться.

Я пошла на свет, летящий впереди, и Тома остановилась. Остановился и огонек.

– Проверила? – со знанием дела спросила кошка.

– Мне так спокойнее, – ответила я и заметила, как глаза Тамары насмешливо сверкнули.

Я подумала, что впервые вижу, чтобы у кошки была мимика. Обычно звери не отличаются выразительностью лицевых мышц в силу особенности строения мордочек, но Тамара (и это стоило помнить) была особенной кошкой. Не такой, как все.

– Сюда, – прошелестел тихий голос призрака.

Мы сделали еще несколько шагов и остановились перед сплошной стеной. На первый взгляд это был тупик. Призрак свободно переместилась сквозь стену, а мы с Томой остались стоять, пытаясь понять, как проникнуть в тайник.

– Здесь должен быть такой же рычаг, как там, – предположила кошка.

– Знаю, – ответила я и принялась изучать стену на предмет шероховатостей.

– Этот глупый призрак решил, что мы, как бесплотные духи, сможем пройти сквозь стену? – фыркнула Тома.

Мысленно усмехнувшись, я присела и принялась ощупывать стену внизу. Кошка помогала мне, как только могла. И вдруг мои пальцы нащупали странное углубление. «Кажется, нашла», – подумала я с некоторым удовольствием.

– Свет! – позвала я.

Магический шар опустился и миг спустя озарил выемку в форме ладони.

– Все не так просто, – тихо заметила Тамара. – Ну же, приложи ладонь, – посоветовала она то, что я и так собиралась сделать.

Но едва моя ладонь повторила отпечаток в стене, как ее что-то больно кольнуло. Я тут же отдернула руку, успев увидеть, как капля моей крови впитывается в поверхность стены. Секунду спустя проход открылся. Стена попросту скользнула в сторону, и я поднялась на ноги, проговорив:

– Занятно! Идентификация по крови.

– Иденти… что? – спросила Тома, но я уже не слышала ее, поскольку, устремив взгляд в открывшееся помещение, застыла на месте, удивленная увиденным.

Призрак ждала нас, сидя на крепком дубовом столе, заставленном какими-то свитками, коробками и банками. Девушка покачивала ножкой и казалась беспечной.

– Как вы долго!

– Мы пришли бы быстрее, если бы кое-кто потрудился объяснить нам принцип, по которому открывается дверь, – сказала я и вошла в настоящий кабинет моего дядюшки, уже понимая, что никто, кроме представителей его рода, не смог бы попасть сюда. Дядя Петр был умным человеком и обезопасил тайник. Дверь открывалась только по капле крови члена семьи Вяземских. А значит, никто посторонний войти сюда не мог.

Тома прошлась по кабинету. Это было огромное помещение, лишенное окон, но заполненное зеркалами. Мой огонек, отраженный в каждом из них, осветил комнату ярче, чем это сделало бы солнце. Взгляд скользнул по стенам, заставленным книжными шкафами. На полу стояли закрытые сундуки. Было здесь и несколько столов, один из которых явно отводился под алхимические исследования. А вот большой дубовый был письменным.

– Вот что нужно Явлонской, – прошептала я, рассматривая стеклянные витрины, в которых хранились всевозможные артефакты и реликвии.

– Госпожа, – оживилась призрачная девушка, – я должна показать вам то, ради чего вы здесь.

Она подлетела ко мне и застыла, зависнув на уровне взгляда.

– То есть это еще не все? – невольно поразилась я. – Есть что-то более интересное?

Девушка развернулась и полетела вглубь кабинета, туда, где стояло зеркало в человеческий рост, накрытое бархатной тканью. Оно единственное было закрыто. Остальные зеркала, как я уже успела понять, использовались только с целью освещения помещения и никакой иной функции не несли.

Тамара встала рядом со мной.

– Что это значит? Почему оно закрыто?

Я посмотрела на зеркало, затем, решительно шагнув вперед, протянула руку, намереваясь сорвать покров и приготовившись увидеть… даже сама не знаю что. Призрак равнодушно висела в воздухе. Препятствовать мне она не спешила. Создавалось ощущение, что девушке все равно. А вот мне было любопытно, что скрывает это зеркало.

И все же, прежде чем сдернуть бархат, я проверила зеркало магически. Просто выпустила силу и ощупала пространство на предмет тьмы.

Ничего.

Зеркало казалось самым обычным, и это никак не укладывалось в голове. Ну не стал бы дядюшка показывать мне с помощью призрака самое обычное зеркало и уж точно не поместил бы его в свой тайный кабинет. Что-то здесь не так…

– У меня мурашки от этого места, – призналась Тамара. – Вот, погляди, даже шерсть дыбом встала.

Я ничего не ответила кошке. Просто решительно сорвала покров с зеркала.

* * *

– Милош, Вяземская нам поможет. Я не могу отстранить ее, понимаете? Она – шанс распутать это дело, – проговорил Лехно.

Сидя в своем кабинете за столом, старший следователь отдела, переплетя на животе пальцы, смотрел на джарганца, стоящего напротив. Между ними был лишь письменный стол и взгляд самого горца, сверкающий опасным блеском.

– Девчонка совсем зеленая, – произнес Милош спокойно. – А еще упрямая.

– И талантливая, – добавил Лехно.

– О, этого у нее не отнять. Но я видел то, что нам противостоит. Точнее, чувствовал силу мага, убившего всех этих несчастных. Поверьте, Станислав, это только начало. Убийства продолжатся.

Лехно покачал головой и расплел пальцы. Затем он сел прямо и, облокотившись на стол, произнес:

– Тем более нам в таком случае нужна княжна Елизавета. Или мы будем продолжать собирать пепел на улицах. То, что останется от очередных жертв нашего убийцы.

Милош вздохнул:

– Нам надо узнать, кем была погибшая, чтобы понять, по какому принципу убийца выбирает жертв. Возможно, тогда мы сможем предугадать, что ему нужно и кто ему нужен. Я распорядился, чтобы по всем отделам поискали заявки о пропавших. Мы должны установить, кто стал жертвами этого убийцы. Ведь не может быть, чтобы люди пропадали и никто их не искал.

Лехно вздохнул:

– Вполне может быть, что убийца выбирает жертв не из числа горожан. К примеру, приехала из провинции какая-нибудь девушка в поисках места в хорошем доме, будь то няни, или гувернантки, или просто работницы на кухне. И никто ее, соответственно, не ищет. А родные хватятся не сразу.

Милош кивнул:

– Да. Эту версию стоит рассмотреть.

– Если убийца умен – а он, скорее всего, таковым и является, – то он поступил именно так. Но вы правы, Милош, нам надо понять принцип, по которому он выбирает жертв. Возможно, убитые обладали какой-то силой.

– Или он просто поглощает души.

– Поэтому, Милош, нам и нужна княжна Вяземская. Я рассчитываю на вас обоих. Приглядите за ней.

– Словно у меня есть другой выбор, – криво усмехнулся джарганец в ответ. – Но, будь моя воля, я бы сегодня же отстранил Вяземскую от этого дела.

Лехно мягко улыбнулся и, сложив руки на груди, сказал:

– Но воля не ваша, Милош. Она остается.

– Как прикажете.

Кивнув старшему следователю, Горич откланялся и вышел, закрыв за собой дверь.

* * *

Мы возвращались домой по той же дороге, по которой приехали. Я сидела молча и недоумевала. Тамара, расположившись рядом, тоже молчала, пока экипаж, попав колесом в ухаб, не подбросил нас с ней в воздух.

– Ох! – выдохнула я.

– Святые ежики! – выругалась кошка, и от ее ругательства мне стало весело.

– Княжна, вы в порядке? – спросил Платон, придержав лошадей.

– Да, все хорошо! – крикнула я в ответ, а потом посмотрела на Тому: – Итак, что мы имеем: призрак, который ничего о себе не помнит и не знает, тайник дядюшки, наполненный древними артефактами, и странное зеркало.

– Ничего оно не странное, – зевнула Тамара и легла. – Зеркало как зеркало. Ума не приложу, кому вообще в голову пришло хранить его вместе с остальными артефактами. Оно ведь…

Тома закашлялась и вскочила на лапы. Шерсть ее встала дыбом, и некоторое время кошка отчаянно кашляла и таращила глаза. Затем села и с отвращением пояснила:

– Шерсть. Ненавижу, когда так происходит.

– По поводу зеркала, думаю, ты не права, – сказала я. – Там есть какая-то тайна. Не мог мой дядюшка особо выделить обычное зеркало. Ведь призрак указала именно на него.

– А может, у него с возрастом в голове завелись тараканы? – предположила Тома.

Я тут же строго посмотрела на нее.

– А что такого? – продолжала кошка. – Со старыми людьми такое случается, знаешь ли.

– Мой дядя был не так уж стар, всего на десять лет старше отца. А мой отец далеко не старик.

– Ну да, ну да, – проговорила Тамара так, будто не разделяет моих убеждений.

Мы въехали в ворота перед особняком. Когда экипаж остановился у дома, я увидела, как по лестнице вниз уже спешит лакей. Но не это заинтересовало меня, а другой экипаж, стоящий чуть поодаль, с такими знакомыми мне знаками рода на дверцах. «Николай», – поняла я и вздохнула. Меньше всего мне хотелось видеться с Уваровым.

Слуга открыл дверцу, и я выбралась наружу. Тамара грациозно выпрыгнула следом и первой взбежала по ступеням. С облучка спрыгнул один из лакеев, которые ездили со мной в родовое гнездо. Еще двое слезли с запяток и, обогнув дом, направились к черному ходу. Я же поднялась по лестнице, вошла в дом и отчего-то совсем не удивилась, заметив матушку, спешащую ко мне из большой гостиной, в которой она всегда принимает гостей. Увидела я и мордашку Маши, выглянувшую следом. Затем в холл, чинно ступая, вышел Уваров.

– Лизонька, дорогая, ну что ты так долго! – попеняла мне мама. – Что можно делать в доме, где одна паутина и скука? – спросила она и, стоя спиной к Николаю, выразительно показала в его сторону взглядом и подмигнула мне.

Немного удивленная поведением матери, я посмотрела на Колю, и он важно и довольно элегантно поклонился.

– Елизавета Павловна, – отчеканил Николай каким-то слишком официальным тоном. – Я, как и обещал, прибыл к вам с визитом.

– Очень рада, – ответила я и сделала книксен.

Матушка тем временем оглядела меня с ног до головы и всплеснула руками.

– Лиза! – ахнула она.

– Да-да, – кивнула я, поняв, что матушка заметила, в какое состояние пришел мой наряд.

Немудрено. Все же в доме дяди, особенно в его тайнике, давно следовало навести порядок, чем я и собиралась заняться в свободное от практики время. Полагаю, на моем платье сейчас были заметны паутина и немного пыли. Поэтому, улыбнувшись, я поспешила произнести:

– Я вас оставлю. Мне надо привести себя в порядок и сменить платье.

Взгляд Николая потемнел. Кажется, не такого приема он ожидал от меня. Я же искренне полагала, что мы все в полной мере обсудили еще на балу. Но упрямый княжич, видимо, решил не сдаваться.

– Конечно-конечно, – согласилась матушка. – Ступай, но поскорее возвращайся – князь Уваров хочет поговорить о чем-то с тобой.

О, как мне хотелось ответить, что мне не о чем разговаривать с Колей, особенно если он приехал обсуждать нашу помолвку! Но этикет учил меня быть тактичной. И я просто не могла себе позволить уйти и не вернуться.

– Хорошо, – проговорила я и направилась к лестнице, заметив, что Тамара уже стоит на площадке второго этажа и внимательно следит за происходящим. – Знаешь, – сказала я ей, когда мы уже оказались в моей комнате, – я всегда радовалась приезду Николая. Мы крепко дружили, когда были детьми. Да и позже ни один из нас не испытывал к другому никаких романтических чувств. Я не собиралась за него замуж и сейчас не собираюсь.

– Почему? – искренне удивилась Тома. – Он хорош собой, знатен и довольно богат. Разве не идеальная пара для девушки из аристократической семьи?

Усмехнувшись, я наигранно закатила глаза. Тома выгнула спину и с неожиданной язвительностью, совсем не соответствующей образу кошки, проговорила:

– Ой, вот только не надо сейчас рассказывать мне про чистую и светлую любовь, которую ты ждешь!

Я рассмеялась:

– Любовь? Наверное, жду, но не сейчас. Все, что меня интересует, – это моя практика. Если бы ты только знала, как это интересно! Уж точно получше всякой там любви, – ответила я и принялась высвобождаться из платья.

Мгновение спустя в дверь постучали, и вошла горничная. Тома тут же сбежала на подоконник и разлеглась, вытянувшись во всю длину. А я подставила шнуровки на спине платья под ловкие пальцы служанки, сетующей:

– Ну что вы, княжна, стоило меня дождаться! Незачем вам путаться в этих завязках! Я-то на что?

Она продолжала что-то говорить, упомянула красавчика Уварова, на которого в окна глазели все служанки в доме, а я размышляла о зеркале. А еще думала о том, что надо как можно скорее начать в доме дядюшки уборку, чтобы перебраться туда вместе с Томой. Попрошу, чтобы отец позволил нескольким слугам переехать со мной. Конечно, за их работу мы добавим жалованье, так что никто не будет в обиде.

– Какое платье вам подать, княжна? – спросила горничная, когда я осталась в одной сорочке и панталонах.

– Лососевое с оборками, – распорядилась я.

Несколько минут спустя, переодетая, умытая, с уложенными волосами, я покинула свою комнату, чтобы присоединиться к матушке и нашему гостю. Внутри шевелилось неприятное подозрение, что Николай прибыл делать мне предложение вопреки моему желанию. Тем неприятнее мне будет отказать ему.

Матушка, сестра и Уваров сидели в гостиной и чинно пили чай с печеньем. Когда я вошла, Коля поднялся и взглянул на меня несколько нервно, как мне показалось.

– Лизонька… – проговорила матушка, довольно и оценивающе посмотрев на мое платье.

– Елизавета Павловна, – тут же важным голосом начал Николай, – вы окажете мне честь поговорить с вами наедине?

Я вздохнула и посмотрела на маму. Они с Марией просто светились от счастья и, кажется, предполагали то же, что и я. Все ждали от княжича Уварова предложения. Все, кроме меня. «Боже, надеюсь, он не настолько идиот», – промелькнула в голове невежливая мысль. Но Уваров смотрел так, что я почти перестала в этом сомневаться. Только не выслушать его не могла.

Мама встала и улыбнулась:

– О, конечно-конечно! Мы с Машей пока сходим в ее комнату. Утром доставили новые наряды – стоит посмотреть, какие чудеса сотворила наша модистка.

Она поманила за собой младшую дочь, но я спокойно произнесла:

– Матушка, я уверена, что Николай Игнатьевич не может сказать мне ничего такого, что я должна скрывать от вас.

Она посерьезнела:

– Елизавета, мы придем немного позже. Надо уважить просьбу молодого князя. И мне кажется, вам есть о чем поговорить. Если что, за дверью будет стоять лакей, поэтому не переживайте о приличиях. Все соблюдено.

И, более не сказав ни слова, она удалилась, почти потащив за собой Марию. Я проводила ее взглядом и повернулась к Уварову, вопросительно изогнув бровь.

– И что все это значит? – спокойно поинтересовалась я.

Николай подошел ближе:

– Я предупреждал, что приеду с визитом.

– Я это прекрасно помню. Но помнишь ли ты, что я, в свою очередь, предупреждала тебя о том, что не рассматриваю наши отношения как более чем дружеские?

– Лиза, мне кажется, ты немного не понимаешь ситуацию. – Заложив руки за спину, Николай вскинул подбородок и теперь смотрел на меня сверху вниз. – Мы с тобой дети благородных князей. Наша судьба – жениться на равных. Родители уже давно мечтают, чтобы мы породнились, и я теперь понимаю, что это просто прекрасная идея.

Я поджала губы. Так и есть. Кто о чем, а Коля – о браке. Впрочем, я именно этого от него и ожидала, поэтому была почти не удивлена. Просто мне казалось, что он понимает слово «нет». Видимо, я ошиблась и переоценила своего друга. Я открыла было рот, чтобы возразить, но тут он поднял руку и немного резко попросил:

– Позволь мне закончить. А там уже сделаешь вывод.

Вздохнув, я кивнула. Пусть говорит. Только напрасно он полагает, что я передумаю. Менее всего я мечтаю стать хозяйкой в его доме и рожать ему детей. Для этого нужно нечто большее, чем многолетняя дружба. Как он не понимает, что я воспринимаю его только как брата, и не более того?

– Лиза, – продолжил княжич, – прошу тебя прежде, чем дать мне ответ, хорошо подумать и оценить перспективы, которые открыл бы нам этот брак. У тебя будет надежный муж. Я обещаю, что ты станешь для меня единственной женщиной. У меня тоже будет надежный тыл, потому что в тебе после стольких лет нашей дружбы я уверен, как ни в ком другом. Меня устраивает такой союз, и он для нас обоих лучше, чем брак с совершенно чужими людьми. И у тебя ситуация хуже, чем у меня. Я мужчина, в случае твоего отказа выбор будет у меня. А вот в твоем случае подходящего супруга выберут тебе родители, и возможно, что этот новый избранник не будет таким удобным, как я.

На миг закрыв глаза, я выдохнула. Внутри росло недовольство. Все аргументы, которые привел Уваров в поддержку нашего союза, представили его передо мной в другом свете. Кажется, я плохо знала этого человека. А он плохо знал меня, если после твердого «нет» заявился с очередной попыткой что-то доказать мне.

– Николай, – сказала я, открыв глаза.

Он стоял передо мной спокойный, уверенный в себе и, что уж говорить, красивый. Стоял и ждал, когда я дам ответ. По его глазам я вдруг поняла, что Коля почти уверен в том, что смог меня переубедить. Наивный. Он еще не знает женщин и, кажется, совсем не знает свою подругу.

– Ты делаешь мне предложение? – спросила с легкой улыбкой.

– Да. И если ты сейчас скажешь «да», то я незамедлительно пойду разговаривать с твоим батюшкой. Мои родные уже знают причину, по которой я здесь. Они одобряют, – припечатал он последнее слово с таким видом, словно за одобрение своей семьи бился как минимум с драконом.

– Коля, мне казалось, мы обсудили этот вопрос еще на балу. И я сказала тебе «нет». Мы друзья и, надеюсь, таковыми и останемся. Что же касается моей судьбы, – надеюсь, отец предоставит мне право выбора, когда придет время.

Он помрачнел. На красивом лице словно пролегла тень. Взгляд стал твердым и немного раздраженным.

– Я говорю спасибо за твое предложение, но решительно отказываюсь его принять, – закончила я свою речь, чувствуя, что поступаю правильно.

Вот не было во мне никаких чувств к Уварову. И он не любил меня. Если бы любил, то не стал бы поступать так, не проигнорировал бы мои слова. Он просто шел к своей цели. Я ему, видите ли, удобна и подхожу! Да какой женщине будет приятно слышать такое? Даже если она влюблена, такие холодные, расчетливые слова могут поколебать ее чувства. А я даже не влюблена. Мне все равно.

– И это твой окончательный ответ? – спросил Николай дрогнувшим голсом.

– Да, – ответила я резче, чем собиралась.

Он несколько секунд стоял, глядя на меня так, будто видит впервые, затем поклонился и произнес:

– Тогда не смею больше задерживать.

И, попрощавшись, он твердым шагом направился прочь из зала. Я же не нашла в себе сил даже обернуться и проводить его взглядом. В груди было больно и немного неприятно. Я не хотела причинять Уварову боль, но лгать себе и ему не хотела еще больше.

Николай ушел, а спустя минуту в зал ворвалась матушка. Маша спешила за ней хвостиком, а я даже подобралась, понимая, что придется держать оборону.

– Ну, как все прошло? – спросила мама, внимательно рассматривая меня.

Кажется, выражение моего лица ни о чем ей не сказало, потому что она уточнила:

– Николай отправился к Павлуше просить твоей руки?

– Мама! – протянула я.

– Лизка выходит замуж! – с восторгом пискнула моя младшая сестра.

– Кто вам такое сказал? – возмутилась я. – Я отказала Николаю. Я не собираюсь выходить за него.

Матушка застыла, а Маша вытаращилась на меня с неподдельным удивлением.

– Ты… что?.. – проговорила мама.

– Мама, у меня другие интересы в жизни. Я еще не готова для брака и семьи, – попыталась объяснить я, но она уже взорвалась эмоциями, сетуя на меня, неразумную дочь.

– Лиза! Неужели предел твоих мечтаний – пыльная контора отдела и вся эта грязь, которой занимаются следователи? Неужели ты предпочтешь балам, семейной жизни, любимому мужчине и детям коротанье своих дней над очередным расследованием? О боги!

Маша, пользуясь возможностью, тихонько поспешила к выходу из зала, только платье зашуршало, а матушка в сердцах отвернулась от меня, видимо, пытаясь успокоиться. Когда она в гневе, ее не выдерживает даже наш отец. Но мне не убежать, да я и не стану пытаться.

– Мама, ты сказала «любимому мужчине», – спокойно заметила я. – А я не люблю Николая и не уверена, что смогу полюбить.

Она снова посмотрела на меня.

– Ты полагаешь, все семейные пары вступали в брак исключительно по любви?

– Нет, – покачала я головой. – Я прекрасно помню законы нашего общества.

– Вот и хорошо. Поэтому подумай еще раз. Николай – выгодная партия. Да любая на твоем месте была бы счастлива!

– Я не любая. Я хочу сама строить свою жизнь, – позволила я себе произнести твердо и решительно.

Матушка нахмурила брови. У нее это получается отменно.

– Посмотрим, что на такие слова скажет твой отец… Я с самого начала была против этой академии. Затем против ужасной практики. Но ты непослушная, дерзкая, своенравная! Если упустишь Уварова, то сама ищи себе подходящую пару!

Она вскинула голову и, развернувшись ко мне спиной, гордо зашагала прочь. Наверняка сегодня будет жаловаться папеньке.

Впрочем, он единственный, кто меня поймет и кто поддерживает едва ли не все мои решения. Казалось бы, мать и дочь, как никто другой, должны понимать друг друга. А у меня такое единение мыслей – с отцом. А матушке досталась подобная связь с Машей, разделяющей ее мнение о замужестве.

Я последовала за матушкой, но, когда оказалась в холле, увидела, что ее уже и след простыл. Иногда, когда хочет, она умеет ходить неприлично быстро. Но бывает это крайне редко.

* * *

За завтраком отец попросил меня задержаться на несколько минут, прежде чем я отправлюсь на практику. Как послушная дочь, я сделала, как мне велели. Под внимательным взглядом матушки и сестры я поднялась из-за стола и проследовала за отцом в его кабинет.

– Твоя матушка огорчена, – заявил он, едва мы остались одни.

– Знаю, – ответила я кратко.

– Ты отказала Уварову? Но почему? – спросил отец и внимательно взглянул на меня, скрестив руки на груди. – Мы все ждали, что вы поженитесь.

– Отец, – вздохнула я, – Николай не нравится мне как мужчина. Я просто не представляю его себе в качестве супруга.

– Вот как… – Он пристально посмотрел на меня. – Твоя мать просила настоять, чтобы ты приняла предложение Николая, но я… – он сделал паузу, – я решил, что ты сама вольна выбирать свой путь.

– О, папа! – Не удержавшись, я скользнула к нему и обняла: – Спасибо, папа!

– Хотя я искренне надеюсь, что у тебя будут и супруг, и дети.

– Не отрицаю. Просто сейчас еще я не готова к этому, – сказала я и отстранилась.

– Смотри, не готовься слишком долго. Девичий век короток, – заметил отец и уже тише добавил: – А теперь ступай. Нельзя опаздывать на практику.

Я поблагодарила его взглядом, вышла из кабинета и поспешила к себе в покои. А еще через несколько минут, сменив наряд на более простой, уже ехала в экипаже, направляясь в отдел и надеясь не опоздать.

* * *

– У нас есть новости.

Милош вошел к старшему следователю и положил перед ним записи, к которым прилагались магические рисунки.

– Что это? – спросил Лехно, едва не вытянув шею и стараясь рассмотреть изображения, созданные художником из отдела.

– Портрет одной из предполагаемых жертв, – спокойно ответил Горич и вдруг спросил: – Княжна Вяземская еще не прибыла?

– Пока нет. Но у нее в распоряжении еще… – Станислав бросил быстрый взгляд на часы, – …еще три минуты.

– Хорошо.

Джарганец еще не успел занять один из стульев в кабинете Лехно, а в дверь уже тактично постучали. Вошла практикантка Вяземская.

– А вот и вы! – улыбнулся Станислав Иванович.

Девушка первым делом бросила быстрый взгляд на часы, проверяя, не опоздала ли, и, когда убедилась в обратном, облегченно выдохнула.

– Присаживайтесь, Вяземская. Мы как раз начали обсуждать последние новости, – произнес Горич и пододвинул княжне стул, ненароком опрокинув стопку книг по черной магии, стоявшую на полу.

– Благодарю, – ответила она и с любопытством посмотрела на рисунок на столе. – Что это? Надеюсь, не новое убийство? – спросила она с тревогой в голосе.

– Нет, – тут же вскинул руки Лехно. – Боги миловали.

– Это портрет одной из жертв, – сказал Милош.

Вяземская сдвинула брови, внимательнее рассматривая девушку, изображенную умелой рукой мага.

– Озвучьте данные, – велел джарганцу старший следователь.

Горич проговорил:

– Итак. В доме на Тополиной улице, рядом с Радужным сквером, пропала гувернантка Серафима Климова. Девушка ушла отправить письмо тем вечером, когда произошло последнее убийство. Хозяйка дома, госпожа Белова, сказала, что Серафима была очень ответственной молодой особой. За те три месяца, что она проработала в ее доме, обучая младшую дочь Беловых основам бытовой магии, она проявила себя как надежная и очень честная работница. Нареканий никаких не было.

– Почему вы полагаете, что это именно наша девушка? – спросил Лехно и, покосившись на княжну, прокашлялся, прежде чем высказать версию, которая не давала ему покоя: – Что, если девица просто сбежала с любовником или отправилась домой? С молодыми так бывает.

– Нет, – покачал головой Милош. – Мы все проверили. Госпожа Белова впустила нас в дом и показала комнату гувернантки. Так вот, в ней остались все вещи девушки и даже ее скромные драгоценности. Ни одна женщина не оставит свои цацки даже ради любовника, – добавил он и покосился на Елизавету.

Но княжна и глазом не моргнула. Непристойные в обществе слова про любовников и прочее, казалось, не тронули ее сердце.

Милош внимательнее присмотрелся к девушке, отмечая, как она поправляет выбившийся темный локон, заправляя его за маленькое ушко. «Хорошенькая!» – подумал он уже не в первый раз.

– Вы правы, господин Горич, – вдруг сказала княжна и посмотрела на него: – Ни одна девушка не оставит свои вещи. И дело тут не в мужчинах, поверьте. У скромной гувернантки нет средств на то, чтобы разбрасываться одеждой и тем более драгоценностями. Думаю, это она.

– Госпожа Белова смогла описать, во что была одета ее гувернантка, когда покинула дом? – спросил Лехно.

– Да. Но вряд ли нам это поможет. – Горич посмотрел на Вяземскую и спросил: – Вы можете что-нибудь увидеть с помощью этого рисунка?

Она сдвинула брови.

– Только если мы вернемся в тот тупик, где все произошло, – проговорила Вяземская и посмотрела на куратора.

Их глаза встретились, и Милош быстро покачал головой.

– Я помню, что произошло в прошлый раз, – заметил он с прохладой в голосе. – Этот свет, после которого вам стало дурно. Не думаю, что стоит повторять эксперимент.

– Но я уверена в себе и на этот раз не обернусь, – возразила Лиза. – Мы ведь уже знаем, что там произошло. А с этим портретом, если он принадлежит убитой, я смогу увидеть больше. Конечно, мне бы пригодилась какая-нибудь личная вещь госпожи Климовой, но…

– Вещь есть. – Горич сунул руку в нагрудный карман и достал тонкую цепочку с кулоном. – Я позаимствовал это украшение с разрешения госпожи Беловой. Подойдет?

Вяземская кивнула и улыбнулась. Она протянула ладонь и, когда Милош опустил на нее цепочку, посмотрела на горца так, что он невольно понял ход ее мыслей и помрачнел. Конечно же, девчонка думала о его словах, когда он грозился отстранить ее от этого дела. И отлично понимала, что ему это не удалось. Ее взгляд стал колючим и даже несколько вызывающим. Милош вздохнул.

– Итак, отправляйтесь, и я надеюсь на положительный результат, – велел им Лехно.

Вяземская встала первой. Милош поднялся за ней и, взяв портрет Серафимы, произнес:

– Нам нужен целитель.

Если Лехно и удивился, то ничего на это не сказал. Лишь поднялся из-за стола и важно кивнул:

– Хорошо. Будет вам целитель.

– Зачем? – возмутилась Елизавета.

Но Горич ее тут же осадил:

– Я ваш куратор, Вяземская, и мне решать, кто нам нужен. Я не собираюсь более рисковать вами.

Она промолчала. Лишь в глазах промелькнуло нечто странное, то ли недовольство, то ли раздражение.

А минуту спустя все трое покинули кабинет старшего следователя и направились к лестнице, ведущей вниз.

Глава 7

На улице, где произошло убийство, сегодня было удивительно людно. Поэтому, когда экипаж остановился напротив тупика, мы остались в салоне и принялись ждать, когда поток горожан поредеет. Конечно, можно было бы применить магию и заставить людей отвлечься, но это сработало бы на одного-трех человек, а не на толпу, в два потока текущую по обе стороны улицы. На экипаж не обращали внимания. По крайней мере, это Милош смог нам обеспечить.

Сегодня мы приехали на его карете, той самой, с которой долго не могли разминуться, когда возвращались с родителями от Ростоцкого, и оттого мне было несколько неуютно. Но я пыталась отвлечься, то рассматривая предполагаемый портрет жертвы и надеясь, что мы на верном пути, то глядя в окно на прохожих – людей в основном из рабочего класса. Чуть дальше, за кварталом, располагается завод. Видимо, мы попали на пересменку. Люди были в рабочей одежде совсем простого покроя, разительно отличающейся от моего дорогого платья.

– А ведь среди этих рабочих есть те, в ком чувствуется сила, – проговорил Горич, видимо, чтобы разбить затянувшееся молчание.

Господин Седых, наш целитель, довольно молодой мужчина с острой бородкой и очками на носу, согласно кивнул, отметив:

– Сила есть, но ее – крохи. Порой люди даже сами не замечают в себе магию. А ведь ее так просто различить. Кто-то может предугадать какое-то событие, но списывает все на совпадение. Кто-то видит насквозь других людей, их характер, желания. Кто-то просто талантлив в своей профессии, но думает, что его способности – результат долгого и кропотливого труда над собой, обучения и практики.

– И они правы, – проговорила я, поднимая глаза от портрета. – Что такое талант, если не сама магия?

Милош посмотрел на меня и, странно улыбнувшись, вдруг бросил взгляд в окно экипажа и произнес:

– Кажется, мы можем выходить.

И он оказался прав – улица почти опустела. Несколько человек, торопливо спешащих к месту работы, были для нас не помехой. Седых первым выбрался из экипажа, за ним последовал джарганец. Он подал мне руку и помог покинуть салон.

Сжимая пальцами портрет, я посмотрела в глубь тупика, ощутив некоторое волнение. Слишком свежи были воспоминания о загадочном убийце и о ярком свете, который излучала душа несчастной. Увижу ли я их снова? Наверное, да. Но теперь я готова и не обернусь на свет.

Место происшествия все еще было скрыто магией, и мы проскользнули под полог, не замеченные никем, кроме кучера. Но он, видимо, привыкший работать с Милошем, только зевнул и поудобнее устроился на облучке, скрестив руки на груди. Лошади стояли смирно. Опустив головы, они шевелили губами и тоже ждали.

– Плохое место, – проговорил целитель.

– Да. Там, где происходят убийства, хорошего мало, – кивнула я.

Седых оглядел силуэт из пепла и вздохнул.

– Тот, кто проделал это, умен. Здесь нет работы ни для кого, даже для некроманта. Не помню, чтобы можно было поднять тело из пепла, – проговорил он.

Горич протянул мне цепочку, принадлежавшую Серафиме, и я на миг сжала ее в ладони, согревая своим теплом.

– Из пепла можно, если сильно постараться и потратить много сил. Но душа… Если нет души, то и поднимать некого, – сказал Милош.

Я же, решив не откладывать в долгий ящик то, что нужно сделать, присела, подобрав юбки, осторожно положила на силуэт портрет, туда же добавила и цепочку, затем простерла ладони над пеплом и выпустила магию. И все повторилось. По телу пробежала легкая дрожь, вызванная скорее волнением, чем силой. Затем стало тепло, и вокруг заструился свет. Я пристально смотрела на происходящее. Снова увидела девушку, которая забежала в тупик. Увидела и почти прочувствовала ее отчаяние, ее страх. Поднявшись на ноги, я потянулась к Горичу, намереваясь взять его за руку и показать то, что вижу сама. На губах всего на секунду расцвела улыбка, когда несчастная вдруг повернулась ко мне и ее черный образ начал плыть, приобретая черты и краски. Секунда, другая… Все произошло слишком быстро, но я успела почувствовать, как Милош взял меня за руку, и поняла, что мы видим одно и то же.

– Это она! – прошептала я.

– Не смотрите назад, – велел горец, и мне стоило огромного труда просто закрыть глаза до того, как нестерпимо яркий свет умирающей души залил пространство.

Я успела лишь услышать, как Горич велел Седых зажмуриться, а когда снова открыла глаза, все закончилось. Мы стояли там же, в тупике. Вернулись звуки, и я отчетливо слышала, как фыркнула одна из лошадей. Милош отпустил мою руку и встал напротив, с тревогой глядя мне в глаза.

– Как вы, Вяземская?

– Отлично, – ответила я и добавила поспешно: – Это она. Девушка, которую мы искали.

Джарганец переглянулся с целителем и кивнул. Он наклонился, поднял портрет и цепочку, сдул прилипший пепел, свернул все и отправил в карман.

– Отлично. Теперь нам надо узнать, что в ней было настолько особенного, что убийца выбрал ее.

– А вы не предполагаете, что жертвы могут быть случайными? – спросил Седых, когда мы уже выбрались из-под полога и направились к экипажу Горича.

– Маловероятно, – ответил Милош и, открыв передо мной дверцу кареты, помог забраться внутрь.

– Куда мы теперь? – спросила я.

Горич назвал своему кучеру какой-то адрес и сел в экипаж.

– Куда? – спросил он с усмешкой. – Отправимся в дом, где работала Климова, и попросим разрешения осмотреть ее комнату.

– Я могу попробовать призвать прошлое и заглянуть в него, – проговорила я тихо. – Вдруг мы что-то поймем из поведения Серафимы?

– Сомневаюсь, – пожал плечами Милош. – Но попробовать стоит.

Ехали мы долго. Как оказалось, дом Беловых, где работала гувернанткой погибшая, располагается в хорошем зеленом районе столицы. Не так далеко от центра, но на удалении от ремесленных кварталов и, конечно же, завода.

Я ехала и удивлялась, как Серафима могла оказаться так далеко от места работы. Что она делала в том тупике? Вопросы множились, а ответов пока не было ни одного.

* * *

Госпожа Белова не имела возможности выходить в свет. Я впервые видела эту женщину и поняла, что, скорее всего, ее семья принадлежит к купеческой гильдии, у которой свой круг общения.

На стук нам открыла служанка. Проводив нас в холл с высокими потолками и множеством цветочных горшков, девушка удалилась, чтобы сообщить хозяйке дома о приходе следователей.

Вскоре мы увидели и саму Белову. Она важно вышла из гостиной, держа на руках маленькую пушистую собачку, и, мило улыбнувшись, кивком ответила на приветствие мужчин, особенно выделив джарганца.

– О, господин Горич! – проговорила она. – Какими судьбами?

На меня женщина взглянула лишь мимолетно, без признаков интереса, и я удержала улыбку, стараясь оставаться сдержанной, как и полагается сотруднику отдела.

– Добрый день, госпожа Белова. – Милош достал цепочку, принадлежавшую Серафиме, и сказал: – Вот, пришел вернуть украшение. И прошу позволения мне и моим коллегам осмотреть комнату, в которой жила ваша работница.

– Жила? – переспросила хозяйка дома, и улыбка тут же исчезла с ее губ.

– Боюсь, что у нас плохие новости. Девушка погибла.

Милош не стал вдаваться в подробности, хотя я успела заметить, как вспыхнули от любопытства глаза Беловой.

– Жаль, – произнесла она. – Что с ней случилось?

– Увы, пока я не могу разглашать данную информацию. Если у вас есть адрес родственников погибшей, прошу предоставить его нам. Мы напишем ее семье.

Белова покачала головой:

– Увы, адреса нет. Но я могу дать рекомендательные письма, которые мне предоставила Сима, когда устраивалась на работу. Возможно, вы сможете узнать больше от ее прежних работодателей. Девушка до меня работала у кого-то в провинции.

– Благодарю, – поклонился Милош и мило улыбнулся, так, что я подумала: джарганец умеет быть очень любезным, когда этого хочет.

– Клим! – крикнула хозяйка, повернувшись в сторону арочного прохода, за которым виднелся зал с мраморным полом и уголком камина.

Несколько секунд спустя на зов явился высокий пожилой мужчина в ливрее. Белова важно взмахнула рукой, подзывая Клима ближе.

– Клим, будьте любезны, проводите наших гостей в комнату к Серафиме. Пусть осмотрятся.

Слуга был немного удивлен, и я понимаю почему. Ему не нравилась мысль, что кто-то посторонний будет копаться в вещах гувернантки.

– Мы из отдела по расследованию темных дел, – спокойно пояснил Горич, и слуга кивнул, поймав недовольный взгляд Беловой.

Кажется, ей не понравилось, что он пусть и взглядом, но выказал неповиновение ее приказу.

Почесав собачку за ухом, женщина благосклонно кивнула горцу и, проговорив «чувствуйте себя как дома, господа», удалилась в гостиную, важная, как сама царица.

Проводив Белову взглядом, джарганец обратился к Климу:

– Ну что же, любезный, проводите нас в комнату Климовой.

– Да, господин, – поклонился слуга и пошел вперед, направляясь в крыло для прислуги, но уже через минуту не выдержал, обернулся и спросил: – Прошу простить мою несдержанность, господа следователи, но что случилось с Симой?

– Боюсь, у нас дурные новости, – сказала я.

Он помрачнел:

– Я так и думал. Она была очень пунктуальной и вежливой девушкой, никогда никому не грубила. А тут пропала на несколько дней. Госпожа бросилась проверять свои безделушки – заподозрила, что Сима что-то украла и сбежала. Да только Серафима не была такой.

Меня заинтересовала откровенность Клима. Конечно, слугам неприлично обсуждать своих господ. Полагаю, Белова – женщина с непростым характером, но и это не оправдывает слугу.

Впрочем, не мне судить. В этой ситуации стоило попробовать разговорить лакея, тем более что он и сам, кажется, был не против обсудить Серафиму. Я покосилась на Милоша. Кажется, джарганец был того же мнения, что и я. Но пока он молчал, и я решила подыграть.

– Вот ее комната, – сказал слуга.

Комната Серафимы оказалась совсем маленькой, в ней умещались лишь кровать, письменный стол и шкаф с вещами, а на подоконнике единственного окна лежали несколько книг. Кровать была аккуратно застелена, на столе царил порядок, и я сделала вывод, что, покидая это место, Серафима точно не спешила и, скорее всего, не собиралась никуда убегать. Складывалось впечатление, что девушка ушла на какую-то встречу или по важному делу, но без страха. Милош огляделся, но без особого интереса, затем повернулся к Климу:

– Скажите, Серафима дружила с кем-то из слуг в этом доме, или, может, у нее были подруги, о которых она упоминала?

Лакей пожал плечами, и, пока Седых осматривал письменный стол на предмет писем и адресов, да и вообще любой зацепки, Горич продолжал расспрашивать Клима.

– Она не особо дружила с нашими девушками, да и сами понимаете, слуги стоят на ступеньку ниже гувернанток. Ела она всегда у себя – господа за стол ее не приглашали, а трапезничать на кухне неприлично. Но была ко всем мила, никогда не зазнавалась. Вроде она из мелких дворян. Говорила правильно, была довольно образованна. – Он осекся и посмотрел на Горича уже более внимательно: – Я сказал «была»…

– Она погибла, – кивнул Милош, подтверждая догадку лакея.

– Это ужасно, – только и сказал слуга.

– Возможно, вы заметили, не приходил ли к ней кавалер? Или, возможно, девушка сама ходила на свидания? Подобное ведь сложно утаить в таком большом доме, где даже у стен есть глаза и уши, – спросил джарганец.

– Увы, – развел руками Клим, – ничего такого.

Милош кивнул, затем бросил взгляд на Седых и подозвал его ближе.

– Расспросите Клима в коридоре, – велел он целителю. – Нам с практиканткой Вяземской нужно несколько минут побыть в этой комнате для проведения следственного эксперимента.

Услышав такие слова, я понимающе кивнула. Сейчас мне придется снова продемонстрировать свои силы. Здесь, где даже воздух пропитан аурой убитой, мне, возможно, удастся воссоздать фрагменты ее прошлой жизни. И я отчаянно надеялась, что все получится, что мы найдем зацепку.

Лакей некоторое время колебался, но потом все же вышел, и Седых направился следом за ним. Не знаю, о чем целитель из отдела собирался разговаривать с Климом, но нам с Милошем предстояло окунуться в прошлое, и я не стала медлить.

Я решительно подошла к шкафу и, открыв его, опустила взгляд туда, где обычно стоят коробки с нижним бельем. У меня для этих личных вещиц выделена целая полка, но Сима не могла позволить себе подобную роскошь. Присев, я достала коробку и перенесла ее на кровать. Открыв, нашла тонкую ночную сорочку из шелка и осторожно разложила ее на покрывале, отмечая, что вещица эта – довольно дорогая. Кем бы ни была эта Сима, белье у нее достойно княжны. Склонившись над сорочкой, я протянула над ней руки ладонями вниз. Прикрыв глаза, призвала магию. Тепло потекло по коже, кончики пальцев закололо, я резко опустила правую руку и коснулась сорочки Симы, создавая связь между собой и ее носительницей.

– Господин Горич, дайте руку, – не размыкая глаз, попросила я, протягивая левую руку в пустоту.

Через секунду моих пальцев коснулись мужские, сильные и очень горячие. Я невольно вздрогнула и, открыв глаза, увидела, как преобразилась комната, наполнившись темными образами. Все они принадлежали Серафиме, и чем сильнее я всматривалась в мелькающие передо мной силуэты прошлого, тем отчетливее становились черты девушки. И уже из черного силуэта передо мной возникла хозяйка комнаты, миловидная, с нежным овалом лица и чудесными вьющимися волосами.

Вот она сидит перед зеркалом и проводит гребнем по волосам. Вот поправляет шляпку и улыбается. Вот торопливо собирает в охапку книги и бежит к двери, наверняка спеша к своим ученикам или ученику – не помню, сколько у Беловой детей, да это и неважно. Вот она стоит у окна с чашкой чая и смотрит, как во дворе медленно вспыхивают фонари и опускается ночь. А вот…

Тут я, кажется, немного сильнее, чем хотела, сжала руку Милоша и замерла, не в силах произнести ни слова. Я увидела гувернантку, которая сидела на постели и творила магию. Но магию непростую.

– Что это? – прошептала я одними губами.

Серафима забралась на кровать, уселась, скрестив ноги, как деревенская девчонка, и, подняв руки, принялась смотреть на магию, которая горела меж ее ладоней. Магия была подобна маленькому солнцу, и, глядя на нее, Сима улыбалась и была счастлива. Я чувствовала, как ее переполняет радость, и у меня самой стало как-то легко на душе.

А затем прошлое пошло рябью. Так бывает с зеркалом озера, когда в него кто-то бросает камень. Секунда, другая, и все исчезло, а я покачнулась назад и ощутила, как Милош отпустил мою руку, но тут же придержал меня за талию.

– Вы в порядке, Вяземская? – спросил он мягко.

– Что это было? – спросила я, обернувшись к куратору.

Он отпустил меня, как-то резко заложил руки за спину и отступил на шаг.

– Я никогда прежде не видела такой магии, – продолжила я тихо. – Похоже на магию света, но какого-то иного характера.

– Мне кажется, это ответ, – посмотрев мне в глаза, проговорил джарганец.

Я открыла было рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но тут в дверь комнаты тихо, но требовательно постучали.

– После объясню, – бросил Горич.

Миг спустя в помещение вошли Седых и Клим. С ними была и госпожа Белова, уже без собачки. Она переступила порог с самым важным видом и протянула Милошу бумаги.

– Вот, рекомендательные письма Симы.

– Благодарю, – поклонился горец, а я удивленно подумала: почему сама хозяйка дома принесла следователю бумаги, если могла передать их с кем-то из прислуги?

– Надеюсь, я смогла помочь, – произнесла Белова и почти мило улыбнулась.

Милош пролистал документы и, подняв взгляд на женщину, уточнил:

– Я могу забрать их?

– Конечно, – ответила она с улыбкой. – Сомневаюсь, что кому-то понадобятся чужие рекомендательные письма. И да, господин Горич, когда найдете родственников бедняжки, сообщите мне. Я распоряжусь, чтобы им отправили ее вещи.

– Это очень благородно с вашей стороны, – улыбнулся джарганец.

– Вы имеете дар нравиться людям, – не выдержала я спустя несколько минут, когда мы покинули дом Беловой.

Седых отчего-то хмыкнул, а Горич не сказал ни слова в ответ на мою фразу.

Мы с целителем забрались в экипаж. Прежде чем присоединиться к нам, Милош велел своему кучеру ехать в отдел.

– Что, на сегодня все? – спросила я, ощущая усталость после использования силы.

– Да, – ответил мой куратор и вдруг удивил.

Покопавшись в кармане, он достал небольшую плитку шоколада и протянул ее мне.

– Ешьте, Вяземская. Вам надо.

Я фыркнула, но сладость приняла, а про себя решила, что с завтрашнего дня буду брать с собой шоколад. Потому что он действительно помогает.

– Благодарю, – произнесла я, едва экипаж, качнувшись, покатил прочь от дома госпожи Беловой.

* * *

В отделе господина Лехно не оказалось. По словам секретаря, сидящего в приемной, старший следователь отбыл по делу в соседний квартал.

– Он оставил вам записку, – добавил секретарь, протягивая Горичу сложенную вдвое бумагу.

Я едва не вытянула шею от любопытства, когда Милош раскрыл ее и принялся читать.

– Интересно, – проговорил он.

Я удержалась от вопроса, понимая, что если джарганец решит, что информация, содержащаяся в записке, касается и меня, то непременно все расскажет. Пока он молчал.

Лишь миг спустя он покосился на меня и спросил:

– Шоколад помог вам, Вяземская?

– Да, спасибо.

Я сжала шуршащую обертку и взглядом поискала урну для мусора. Не отыскав ее, положила бумажку в потайной карман платья, решив, что выкину позже, когда найду куда.

– Пойдемте в мой кабинет, – предложил Горич. – Я хочу сказать вам несколько слов, прежде чем вы отправитесь домой.

– Да, господин Горич, – кивнула я и отправилась следом за Милошем.

Его кабинет – совсем крошечный и находится на первом этаже. Рядом располагается кладовая, еще дальше по коридору – комната с документами и картами, которые сотрудники отдела используют в работе.

– А у вас здесь… мило, – отметила я, присаживаясь на стул.

– Мило? – хмыкнул Горич и оглядел свой кабинет так, будто видит его впервые.

Я огляделась вместе с ним и поняла, что польстила этой скромной комнатушке, единственным плюсом которой было высокое окно, пропускающее достаточно дневного света. В остальном каморка напоминала ту же кладовую, рядом с которой она находится.

– Убогое помещение, – проговорил с усмешкой Милош. – Но я никогда не был амбициозным. К тому же это мое последнее дело, после него я возвращаюсь в Джарган.

– О… – только и смогла вымолвить я.

Вот оно, значит, как… Хотя чему я удивляюсь? Джарганцы удивительно любят свой суровый заснеженный край, где лето – всего один месяц в году и где драконы встречаются чаще, чем у нас в столице – бездомные кошки.

– Впрочем, мы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать мой кабинет.

Горич занял место за столом, и я вдруг поняла, что при всей несуразности комнатушки здесь царит порядок, в отличие от бардака, который сразу поразил меня в кабинете господина Лехно.

– Итак, давайте обсудим результаты сегодняшнего дня, – предложил куратор.

Видимо, он желал услышать мое мнение, прежде чем выскажет свое.

– Не думаю, что мои слова вас удивят, – проговорила я. – Предполагаю, что убийце была нужна сила, которой обладала погибшая девушка.

– Вы правы. Уже догадались, что это была за магия?

Он сложил руки, прижав ладонь к ладони, будто хотел обратиться с молитвой к богам, а затем положил сверху подбородок и внимательно посмотрел на меня.

– Я бы сказала, что это светлая магия, но это слишком просто и очевидно. Да и светлая магия имеет несколько разновидностей. Основная – дар целителя, – сказала я и нахмурилась, вспоминая курс академии, в котором нам читали лекции по этому материалу.

– Правильно. Какие еще разновидности вы знаете? – спросил Горич.

Все оказалось не так просто. Он не собирался облегчать мне задачу и просто так не стал бы пояснять то, что мы увидели в комнате Симы. Он вынуждал меня строить догадки. Это было приятно. Это в какой-то степени немного нервировало, но кто сказал, что все должно быть просто, что ответы мне поднесут на блюдечке с голубой каемочкой?

– Светлая магия бывает и у драконоборцев. Магия управления, подчинения разума драконов, – сказала я.

– А еще?

Губы куратора тронула улыбка, и я опустила взгляд. Было что-то еще, что я упускала из виду. О, если бы Горич спросил меня о темной магии, то я бы разложила ему всю схему от простого к сложному! Темная сила – мой конек. А светлая промелькнула дополнительным курсом для общего развития. Профессора в академии делали упор для студентов на ту силу, которой мы обладаем. Мы должны были знать только то, чем владеем, и знать на отлично. Мне казалось, что ответ лежит где-то на поверхности, но пока я никак не могла вспомнить.

– Убитая обладала светлой магией. Ее душа была такой яркой. – Я подняла взгляд и встретила ответный взор джарганца. – Но она не была целителем. У нее вообще сила была очень слабая. Низкий магический потенциал, который тем не менее позволял обучать детей азам магии.

– Верно, но я хочу узнать, что это за сила, которую мы увидели с вашей помощью, Вяземская, – настаивал горец.

В какой-то миг мне даже стало стыдно. У меня золотой диплом, а я не могу дать ответ на простой вопрос. К лицу прилила кровь.

– Хорошо. Я не стану больше мучить вас, Вяземская, тем более что вы знаете ответ, просто забыли. – Милош опустил руки. – Это магия жизни. Редкая. Обычно она приходится на одного мага из тысячи.

– Боже! – ахнула я.

Так и есть!

– И она появляется только у того мага, который пережил клиническую смерть! – воскликнула я. – Кто умер, но был возвращен к жизни!

И как я могла забыть? А ведь профессор Тихонов, маг света, рассказывал нам один интересный случай. Я вспомнила его вот прямо сейчас. Он рассказывал, что знал одну женщину, светлого мага, которая в детстве утонула в реке, но ее спасли, вернули, можно сказать, с того света, и после этого у нее, помимо собственной светлой магии, появился и этот дар, магия жизни. Теперь я вспомнила и в чем она заключается. Она продлевает жизнь своему обладателю и может спасти от смерти или излечить смертельную болезнь. Но только один раз. Все это я высказала вслух, глядя, как довольно кивает мой куратор.

– Вот и ответ, – проговорил Горич, когда я замолчала. – Наш убийца смертельно болен и убивает магов, обладающих этой силой, чтобы продлевать себе жизнь. Ему мало просто поглощать их души – ему нужна именно эта магия. Магия жизни.

Милош встал и подошел к окну, повернувшись ко мне спиной.

– Это должна быть очень опасная болезнь, – заметила я.

– Конечно. И это отличная зацепка, Вяземская. Мы на правильном пути. – Он резко обернулся. – Сегодня вы очень помогли следствию.

– Я рада, – ответила я, немного коря себя за то, что сама не додумалась до ответа, ведь он лежал на поверхности. – Что, если нам обойти больницы и навести справки по поводу неизлечимых больных? – предложила я, глядя на куратора.

– Боюсь, что это напрасная трата времени – наш убийца вряд ли обратился к государственным целителям. Но проверить, конечно, надо. Я переговорю с Лехно, когда он вернется, и люди из отдела проверят эту версию… А вы, Вяземская, на сегодня можете быть свободны.

Поднявшись со стула, я кивнула, вздохнув:

– Хорошо.

Дел у меня было предостаточно. Сегодня займусь наследством. Надо начать готовить дом к переезду. И там тоже были вопросы.

В какой-то миг мне захотелось рассказать джарганцу о тайнике дяди и о странном зеркале, но я решила промолчать. Попрощавшись с мужчиной, я покинула его кабинет.

Уже выйдя из отдела, забравшись в свой экипаж и велев Платону отвезти меня домой, я откинулась на спинку сиденья и призадумалась. Горич прав, сегодня мы получили важную зацепку. Особенно радовало то, что это произошло не без моей помощи. Теперь мы знаем, что убийца смертельно болен и что следующей жертвой будет маг, обладающий магией жизни. Скорее всего, все предыдущие жертвы также были носителями этой редкой магии. Конечно, этот вариант тоже стоит проверить, вдруг это просто совпадение. Я предположила, что нам с Горичем еще предстоит отправиться на место преступления к предыдущей жертве. Это логично. Но смогу ли я восстановить события? Смогу ли узнать, кем была жертва? Хотелось надеяться, что да.

А пока впереди были обед и мой новый дом, который тоже требовал внимания и разгадки тайны.

* * *

– У нас гости.

Тамара спрыгнула мне под ноги, когда я поднималась по лестнице к главному входу. Я опустила взгляд и задержала шаг.

– Кто? – спросила я, предчувствуя неприятности.

– Графиня собственной персоной, – промурлыкала кошка, побежала вперед и первой прошмыгнула в дверь, распахнутую передо мной услужливым лакеем.

«Вот как…» – подумалось мне. Подозреваю, Софья Александровна решила снова попытать счастья и, вероятно, предложит мне более высокую цену за дом или за артефакты дядюшки. Даже интересно, что именно ей надо? «А что, если зеркало?» – промелькнула мысль, и я вошла в дом.

Тамара уже поднималась по лестнице, а я, скинув уличную накидку, протянула ее подоспевшему слуге и услышала его слова:

– Доброго дня, княжна. Вас ожидают.

– Явлонская? – уточнила и увидела во взоре лакея промелькнувшее удивление.

– Да, княжна, – последовал ответ.

– Хорошо. Проводите меня к ней, – распорядилась я и мысленно приготовилась к встрече.

Старая ведьма так просто не отступится от своей цели. Настойчивая женщина. Даже стало интересно, какие аргументы она приведет, чтобы уговорить меня продать ей если не весь дом, то те сокровища, которые хранятся в тайном кабинете дяди.

В гостиной графиню развлекала моя матушка. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, насколько ей неприятна эта роль. Но матушка всегда помнила правила гостеприимства и этикета и, конечно же, не могла оставить гостью на попечение одних лишь слуг. Увидев меня, она искренне и облегченно улыбнулась:

– О! А вот и Лизонька пришла!

Графиня, сидевшая ко мне спиной, медленно обернулась, и я сделала книксен, приветствуя ее.

– Елизавета Павловна, – снисходительно кивнула Софья Александровна.

– Рада видеть вас, ваше сиятельство, – ответила я вежливо, затем подошла ближе и спросила: – Чем обязаны такой чести?

– Ну, раз уж Лизонька здесь, я, пожалуй, оставлю вас наедине, – быстро произнесла матушка и, проворно поднявшись на ноги, мило улыбнулась нашей гостье. – Дела, знаете ли, – объяснила она свое стремление покинуть гостиную. – Надо еще распорядиться насчет ужина – у нас вечером ожидаются гости.

– Конечно-конечно, – отозвалась Явлонская, которая, кажется, не менее была рада уходу моей матери, чем она сама.

А вот я от компании близкого человека не отказалась бы. Находиться рядом с Явлонской – сомнительное удовольствие.

– Ежели пожелаете чаю или горячего шоколада, только шепните, – обратилась напоследок к графине матушка, прежде чем уйти.

Но графиня не желала ничего, кроме разговора со мной. И едва за спиной матушки закрылась дверь, а я заняла опустевшее место, еще хранящее ее тепло, Софья Александровна крепче сжала в руках трость и обратила на меня пристальный взгляд.

– Вижу, вы догадываетесь о цели моего визита, – важно сказала она. – Впрочем, об этом догадаться нетрудно. Я могу показаться вам навязчивой, Елизавета Павловна, но поймите, мне очень нужно забрать нечто, оставшееся после вашего дядюшки.

– Вот как? Уже не весь дом, а определенная вещь? – спокойно уточнила я.

Глаза мага опасно сверкнули.

– Не сомневаюсь, что вы, моя дорогая, с вашими талантами уже отыскали кабинет Петра. Да-да, вы правильно услышали. Я имею в виду настоящий кабинет Петруши, а не ту бутафорию, в которой он принимал посетителей.

Я промолчала, но Софья Александровна и не нуждалась в ответе.

– Вижу, что я права. Нашли, не так ли?

– Да, – решила я не лгать.

– В его кабинете много любопытных вещиц. Некоторые – очень редкие и очень дорогие. Уж поверьте, я это знаю точно. Я бывала там не раз. Дверь в кабинет Петра находится за шкафом, дальше идет коридор и еще одна дверь, которая открывается одним особенным способом, не так ли?

Я сглотнула. Сомнений нет, графиня бывала в кабинете дяди. Интересно, какие отношения связывали этих двоих?

– Вижу, вы удивлены, Елизавета Павловна. Но тут ничего необъяснимого нет. Мы с Петром – заядлые коллекционеры артефактов. Между нами всегда было некое соперничество. И вот, почти перед самой смертью, ему удалось приобрести то, что я мечтала купить себе.

– Я не планирую продавать дядины вещи, – ответила я спокойно, вклинившись в многозначительную паузу в речи графини.

Ее глаза вновь опасно сверкнули.

– Всего одна вещица, княжна Вяземская. Для вас она не имеет никакой ценности, а для меня это мечта. Более того, в этой вещице нет ничего необычного, она представляет значимость только для такого безумного коллекционера, как я. Подумайте. Мало того, что я смогу дать вам за нее огромные деньги, так я буду вам еще благодарна. А моя благодарность стоит многого. Вы наверняка знаете, что я близкая родственница нашего царя, а значит, смогу вам когда-нибудь пригодиться. Не отказывайтесь, не подумав над моим предложением, Елизавета Павловна.

Она закончила речь, и мне еще сильнее захотелось сказать ей «нет». Графиня смерила меня долгим взглядом и явно поняла, что я не передумаю.

– Какая именно вещь вам нужна? – спросила я, выдержав ее взор.

На миг губы женщины тронула улыбка – она позволила себе понадеяться.

– Вещь не представляет собой никакой ценности, – повторила она. – Я имею в виду, никакой магической ценности. Это зеркало. Самое обычное зеркало в полный рост. Признаюсь, оно было создано очень давно и принадлежало великому темному магу. Только, увы, на этом все его качества заканчиваются.

– То есть вы желаете убедить меня, что вам нужно обычное старое зеркало? – Я не удержала усмешки. – Вы неискренни со мной, ваше сиятельство.

Она улыбнулась еще ярче, и улыбка преобразила черты лица, разгладила чудесным образом глубокие морщины. Софья Александровна стала будто бы моложе на несколько лет.

– Я сказала вам ровно столько, сколько вы должны знать. Это ценность только для коллекционеров. Подумайте, княжна Вяземская. Я дам вам за него тысячу золотом. Никто не даст больше. Обычное зеркало, просто очень и очень старое.

Услышав названную сумму, я удивленно ахнула. Тысяча! Немыслимые деньги для «безделицы». Всего на секунду во мне промелькнула глупая мысль согласиться и продать зеркало, но я тут же подавила всплеск жадности и спокойно ответила:

– Нет, ваше сиятельство. Простите меня великодушно, но я не меняю своих решений.

Она медленно встала. Улыбка на ее лице погасла, и женщина лишь покачала головой. Мне показалось, что она желает сказать мне много неприятного, но графиня удержала свои эмоции. Собой она владела просто великолепно.

– Жаль, – только и проговорила Явлонская.

Я тоже поднялась.

– Позвольте, я лично провожу вас.

– Будьте так любезны, – ответила маг, и вместе мы покинули гостиную, показавшуюся мне уже не такой уютной, как прежде, до нашего с графиней разговора.

* * *

– Хорошо, что я застал вас здесь!

Лехно пересек кабинет, лавируя между башнями из книг, и занял место во главе стола, взмахнув рукой, чтобы Горич и еще один сотрудник отдела присели.

– Сначала хочу спросить: что вам удалось узнать о нашей жертве? – спросил Станислав Иванович и, лениво смахнув со стола какие-то книги, положил на него локти, нервно сжимая и разжимая пальцы, сцепленные в замок.

Милош покосился на второго сотрудника, кивнул ему и ответил:

– Наши подозрения подтвердились. Эта девушка и есть Серафима, пропавшая гувернантка госпожи Беловой.

– Вы узнали что-нибудь еще? – продолжил допрос Лехно, а когда горец выразительно покосился на мага по соседству, махнул рукой и добавил: – Это наш лучший светлый маг в отделе. Кстати, знакомьтесь, господа. – Он кивнул на Милоша, назвал его по имени и фамилии, затем представил незнакомца: – Никита Аресьев. С сегодняшнего дня он поступает под ваше руководство, Горич. Кстати, именно он отыскал нам еще одну погибшую. Так что можете говорить при нем откровенно. И да, завтра вам с Вяземской следует проверить версию о жертве нашего таинственного мага.

– К вашим услугам, – проговорил Аресьев, и Милош кивнул, смерив своего подопечного взглядом.

Это был совсем молодой мужчина, лет двадцати пяти, приятной наружности, явно благородных кровей. Он был атлетически сложен и просто излучал светлую магию, которая пробуждала внутри самого Милоша естественное отторжение. Вернее, не в нем самом, а в его силе, которой не нравилось соседство светлого.

– Итак, я жду, когда вы огласите результаты, если таковые есть, – повторил Лехно, и джарганец рассказал ему все, что увидели они с Лизой.

Как и ожидалось, особенно заинтересовала старшего следователя история с магией жизни.

– Вот как? Это многое объясняет и объединяет все жертвы. По крайней мере, я на это надеюсь. Если у Елизаветы Павловны получится доказать, что вторая жертва тоже владела этой силой, то у нас появится зацепка. – Мужчины переглянулись, и Лехно продолжил: – Итак, завтра отправляйтесь с Вяземской по адресу, который укажет Аресьев. Я надеюсь получить положительные результаты от вашей поездки. Нам надо раскрыть это дело, потому что до царя уже дошли слухи о серии убийств. Ума не приложу, как просочилась информация, но боюсь, что нам стоит ожидать уже завтра эти новости во всех газетах столицы.

– Рано или поздно это произошло бы, – проговорил Горич, поднимаясь со стула.

– Уж лучше бы позже, – вздохнул Лехно. – А я пока попытаюсь разобраться, кто в нашем отделе сливает информацию. Крысу надо поймать во что бы то ни стало. – Он кивнул подчиненным: – Господа, вы свободны. И жду результатов от вашей завтрашней совместной работы.

Милош переступил через горку книг по темной магии, выделив верхнюю, «Редкие магические заклинания. Темные проклятия» под редакцией С. С. Молчанова.

– Вы позволите? – спросил он, наклоняясь и поднимая книгу.

– Что? – удивился Лехно и, лишь заметив, что именно просит у него джарганец, сказал: – Берите, Милош. Но уверяю вас, там нет ничего любопытного.

– Я почитаю… перед сном, – криво улыбнулся горец и первым покинул кабинет старшего следователя.

Спустя секунду его на лестнице догнал Никита.

– Во сколько завтра встречаемся, господин Горич? – спросил он.

– В восемь, как и положено. Я буду в отделе с семи утра, но Вяземская прибудет точно к часу открытия.

– Я наслышан о вашей практикантке, господин Горич. Станислав Иванович очень хвалил девушку.

– И поверьте, не зря. Впрочем, в этом вы скоро убедитесь и сами, – закончил Милош и, кивнув на прощание новому подчиненному, спустился в холл.

* * *

Отец пошел мне навстречу, и несколько слуг отправились в новый дом, чтобы привести в порядок хотя бы первый этаж. Я хотела поехать с ними, но матушка, и без того недовольная моим разговором с графиней, принялась тоном обиженного ребенка сетовать мне на то, что я совсем забыла о правилах этикета и что не имею права покидать семью, когда ожидаются такие важные гости. Под «важными гостями» подразумевались Уваровы. И почему только я не удивилась?..

– Боги, я скоро забуду, как ты выглядишь, Лиза, – сказала мать. – Ты целыми днями пропадаешь на своей практике, да еще и возвращаешься бледная как смерть. Тебе просто необходимо немного развеяться, а слуги уж как-нибудь обойдутся и без тебя. На то они и слуги, чтобы выполнять поручения хозяев. За это мы им платим.

Матушка сделала ударение на последнем слове, и я невольно вздохнула.

– Хорошо, – сдалась я, признав свое поражение. – Но только на этот раз. Завтра я сама поеду и буду руководить уборкой.

– Мы отправили в родовое гнездо старшего дворецкого, – поддержал матушку отец.

Маша счастливо улыбнулась и, приблизившись ко мне, так тихо, чтобы не услышали родные, шепнула:

– Лиза, если тебе не нравится Николай, пусть он достанется мне!

Я удивленно посмотрела на сестру и вдруг поняла, что она говорит об этом совершенно серьезно. И что самое главное, внутри у меня ничто не дрогнуло. Ни намека на ревность или на нечто подобное. Мне было все равно. Николай для меня как был, так и остается всего лишь другом. А друзей не ревнуют.

– Ты ведь не против? – уточнила Маша и захлопала ресничками, как одна из фарфоровых кукол, которые до сих пор занимали одну из полок ее спальни.

– Я не против, – заверила я сестру.

– О чем вы там шепчетесь? – насторожилась мама, чуя неладное.

– Обсуждаем, что такое особенное надеть к ужину, – тут же нашлась Маша.

Отец излишне внимательно поглядел на нас, явно заподозрив заговор.

* * *

Смена на заводе давно подошла к концу, но Иван задержался, чтобы закончить работу, и за ворота вышел в числе последних. Сторож, заступивший в ночную смену, приветливо кивнул молодому работнику и закрыл за ним дверь.

Некоторое время Иван шел не один, но на развилке у реки он свернул в сторону моста, чтобы попасть на другую сторону города, и дальше продолжил путь уже наедине с самим собой. Тускло мерцала луна, затянутая дымкой тумана. Магические фонари в рабочем квартале светили из рук вон плохо и через один.

Когда-то Ивану посчастливилось гулять на центральной улице столицы. Он помнил, какие яркие там фонари и какие нарядные и дорогие витрины, украшенные цветами и волшебными картинами. Над одним из магазинов, в витрине которого красуется деревянная женщина в роскошном платье, горят магические буквы, выплетающие необычное название. И люди там ходят по тротуарам, разодетые в шелка и парчу.

Иван опустил взгляд и посмотрел на свою рабочую одежду, измазанную в саже и грязи. На левой штанине висела стружка, и молодой мужчина, наклонившись, стряхнул ее взмахом руки. Когда же он выпрямил спину, фонарь прямо перед ним вздрогнул, и свет погас.

– Тьфу ты! – выругался рабочий.

Но тут и дальний фонарь тоже потух, словно свеча, задутая ветром. А затем перестал работать и следующий фонарь.

– Да что за…

Иван вздохнул и, подняв руку, призвал магию. Маг он слабый, и этот огонек – единственное, что он умеет создавать. Зато как его способностям удивляется его девушка! Марина почти на каждом свидании просит его снова и снова показать ей волшебство. И он показывает.

Пламя это – не безобидное, оно не только дает свет, но еще и помогает разжечь в очаге огонь или прикурить трубку. Сам Иван не курит. Зато многие на заводе балуются табаком и часто просят его «дать огоньку».

Вот и сейчас молодой мужчина шел, подняв руку и освещая магией себе дорогу. И вдруг впереди, за углом дома, мелькнула какая-то тень. Иван сбился с шага, но страха не ощутил. Это вполне мог быть беспризорник или бездомный пес, которые по ночам проверяют бочки с отходами. Да и чего можно бояться на этой улице, по которой вот уже несколько лет он ходит домой и где знает каждый переулок, каждый тупик и поворот?

– Кто там? – лениво спросил Иван у темноты.

Как и стоило ожидать, темнота не ответила, и рабочий пошел дальше.

Но не успел он сделать и десятка шагов, как невиданная сила подняла его в воздух и понесла в сторону реки, да так стремительно, что перед взором промелькнули дома со спящими окнами и пустые глаза потухших фонарей. Еще через секунду он упал в воду и ушел на глубину, с ужасом взмахнув руками в тщетной попытке высвободиться из захвата. Его магия погасла, будто ее и не было. Да и Ивану было не до огонька. Все его силы уходили на борьбу с непонятным нечто, удерживающим его под водой.

Борьба была короткой. Вскоре легкие потребовали воздуха. Иван сделал очередную попытку вырваться. В какой-то миг ему это даже удалось, и он поплыл к поверхности, отчаянно работая руками и ногами. Единственной мыслью было выплыть, спастись. «И почему эта река такая глубокая?» – подумал он.

Поверхность была близко, качалась, сверкая волнами. Легкое течение понесло его дальше, но вынырнуть парень не успел. Невидимый враг схватил Ивана за ногу и удержал под водой за мгновение до спасительного вдоха. Легкие разрывались, наполняясь огнем. Рабочий попытался высвободиться, принялся пинать невидимое существо ногами, но безуспешно. А еще миг спустя он безвольно открыл рот, и река полилась ему в горло, погружая сознание в ужасающую темноту…

Иван очнулся на клочке земли под мостом. Перевернувшись, отчаянно закашлялся, выплевывая остатки воды, моргнул, восстанавливая зрение, и, сделав жадный вдох, ощутил, как горло обожгло болью. Но главным было не это. Боль – иногда хорошо, потому что она означает, что ты жив.

– Проклятие! – простонал парень и, оглядевшись, успел увидеть, как длинная тень, закутанная в темный плащ, поднялась в воздух и исчезла, словно растворившись в темноте.

Еще через секунду вспыхнули все фонари, и Иван, поморщившись, зажмурился, все еще не понимая, что произошло. «Главное – я остался жив!» – подумал он и, с трудом поднявшись на ноги, подошел к стене, намереваясь забраться наверх.

На это ушло несколько минут. Стена оказалась скользкой и почти без выступов. Все стесала и сгладила вода. Но вот рабочий перевалился через нее и упал на мостовую. С минуту он просто лежал, приходя в себя, затем поднялся на ноги и, оставляя за собой мокрые следы, побрел домой, уставший после борьбы с неизвестным магом.

В том, что это именно маг, Иван не сомневался. Иначе как можно объяснить то, что существо в плаще сумело раствориться в ночи и взлететь от реки?

– Проклятые маги! – прошептал мужчина и, осмотревшись, ускорил шаг, не замечая, как тень выглянула из темноты за его спиной и проводила его пристальным изучающим взглядом.

Глава 8

Ужин показался мне затянувшимся. Наверное, потому, что я чувствовала себя порядком уставшей и все, о чем мечтала, это лечь в постель и хорошенько подумать перед сном о деле, в которое оказалась вовлечена. И менее всего меня сейчас интересовали назойливость Николая и обсуждение нового наряда княгини Сумятиной, который якобы произвел фурор на последней постановке королевского оперного театра.

– Я непременно хочу себе такое же платье, – говорила матушка за чаем, пока слуги уносили грязную посуду и остатки пиршества. – Но, конечно же, другого цвета. Алый – слишком броский и, я бы сказала, вульгарный. Не мой цвет.

Она кивнула, словно подтверждая свои же слова, как в конце письма ставят точку.

– О да, – согласилась Уварова. – Платье – чудо. Но цвет… – Она оглядела присутствующих за столом, решив, что все разделяют ее мнение. – И куда только смотрит ее супруг? Нет, вот если бы на платье были золотые вставки из парчи, тогда было бы понятно. Золото подчеркивает благородное происхождение того, кто его надевает. Но чистый алый…

Я поддержать спор не могла, поскольку не видела Сумятину в платье столь неподобающего цвета, да и не хотелось обсуждать подобное. Лениво ковыряя ложечкой тающее мороженое, я думала о нашем загадочном убийце и о магах света.

Интересно, как он их находит? Чувствует? Значит, нам надо искать эмпата.

И отчего-то стало страшно при мысли о том, как именно маг получает свой дар. Я бы не хотела умереть только ради того, чтобы получить магию света! Ни за что!

– Елизавета Павловна, а вы не желали бы посетить театр вместе со мной? – вдруг спросил Николай, молчавший до сих пор.

Я подняла взгляд и заметила, что наши родные, особенно матушки, пристально смотрят на меня в ожидании ответа. И только Мария отвела глаза.

К слову, все ее попытки разговорить Колю и увлечь беседой ни к чему не привели. Он был удивительно немногословен, отвечал вежливо и кратко, из чего я сделала вывод, что Маше будет ой как тяжело добиться расположения княжича. Но я от всего сердца желала ей удачи. Если он ей нравится – вот действительно нравится! – то пусть у них все получится. Николай вполне может полюбить Машу. Сердце его свободно, уж я-то знаю это, как никто другой.

– Я бы тоже была не прочь посмотреть этот чудесный водевиль, – проговорила сестра, и наша матушка довольно кивнула.

– Конечно. И девочкам будет развлечение, и никто не скажет, что правила приличия нарушены.

Я вздохнула:

– Не уверена, что смогу. Моя практика сейчас отнимает большую часть свободного времени.

Княгиня Уварова улыбнулась:

– Милая моя, вы так молоды. Практика никуда не денется, поверьте. А водевиль дают еще два раза, потом театр ставит новую пьесу, и, увы, не такую веселую.

– Да, Лизонька, – поддержала гостью моя матушка. – Я вообще не понимаю, почему ты так упорно держишься за эту практику. Все равно долг каждой девушки – вступить в брак и создать крепкую семью. А все это, – махнула она рукой, – так, баловство. Капризы юности. Я, знаете ли, в двенадцать мечтала, что стану известной пианисткой, но успела вовремя понять, в чем истинное предназначение женщины. И это точно не дрыганье ногами на сцене театра и не практика в отделе, куда нормальные женщины-маги и зайти боятся.

Я снова вздохнула. Препираться и спорить не было смысла. Меня здесь не понимали.

– Как-то мы далеко ушли от темы моего приглашения, – немного сухо отметил Николай, а затем вдруг нахмурился, словно задумавшись, и проговорил: – Впрочем, это может быть и не театр. Елизавета Павловна, – уже более важным тоном и неотрывно глядя мне в глаза, заговорил княжич, – у меня есть предложение, от которого вы точно не откажетесь. Особенно учитывая, что я обещал это вам еще два года назад.

Глаза молодого человека загадочно сверкнули, а я потупилась, пытаясь вспомнить, что такого он пообещал мне и не успел исполнить. И вспомнила. Ну конечно же! Тогда мы были просто друзьями, и я считала себя вправе принять приглашение, тем более что еще никогда не ездила верхом на боевом драконе. Должно быть, это ни с чем не сравнимое ощущение. Даже представив себе, что лечу, сидя на спине огромного ящера, я ощутила приятную дрожь.

– Я тоже хочу с вами! – нарушила тишину Маша.

– Покататься на драконе? – спокойно уточнил у нее Коля.

Сестра даже побелела. Менее всего она думала о драконах, видимо, представляя себе что-то похожее на посещение театра.

– Дракон?! – пискнула она.

Николай рассмеялся, а я улыбнулась, заметив, как угас интерес Маши. Зря она так. Знает ведь, что Уваров драконоборец. А у каждого драконоборца, так уж повелось, есть свой дракон. Более того, Николая могут в любой момент призвать на службу за пределами столицы. Так что Маше стоит хорошенько подумать о том, устроит ли ее подобная жизнь вдали от дома, балов и театров.

– Дракон – это намного интереснее, чем водевиль, – сказала я, решив не лукавить и не врать.

– Значит, я подберу день и пришлю записку с приглашением в загон, – сказал княжич.

– Если не буду занята на практике, то с радостью его приму, – ответила я и не покривила душой.

Наверное, тогда я отчаянно надеялась, что у нас с Николаем еще есть шанс остаться друзьями, что все между нами будет как прежде. Ведь мы прежде были так дружны и, казалось, понимали друг друга. Не хотелось думать, что все это ушло. Я решила дать шанс нашей дружбе, потому что терять друзей непросто. А еще труднее – их найти.

* * *

– Как ты долго!

Тамара спрыгнула с подоконника, подошла ко мне и потерлась о ноги через ткань платья.

– Знаю, – ответила я ей.

Кошка, запрыгнув на диван, запустила в мягкую обивку острые когти. Правда, успела вовремя одуматься и остановилась до того, как начала рвать ткань в клочья.

– Тома! – ахнула я.

В дверь постучали. Вошедшая служанка помогла снять платье и набрала ванну, после чего я отпустила ее и осталась одна.

– Ну, рассказывай! – потребовала кошка, когда я забралась в горячую воду и блаженно прикрыла глаза, сидя в облаке ароматной пены. – Как прошел сегодняшний день?

– Все сложнее, чем мне казалось раньше. Но от этого еще более интересно! – ответила я и вкратце рассказала Тамаре о том, что произошло за день.

Отчего-то кошку больше всего взволновали приход Явлонской и ее упорная настойчивость на пути к своей цели.

– Слушай, Лизавета Пална, – промурлыкала Тома, – кошки – существа ночные.

– И?

Я лениво приоткрыла один глаз, все еще блаженствуя в ванне.

– Где находится поместье этой графини? – спросила Тома, запрыгнув со стула на край ванны.

Она склонилась к пене и принялась ловить ее лапой. А я, не удержавшись, взяла и плеснула водой на игривую любимицу.

– Фу! Вода! – возмущенно фыркнула кошка, стремглав спрыгнув на пол.

Я рассмеялась, но тут Тамара продолжила:

– У меня появилась идея.

Я перестала улыбаться.

– Мне она заранее не нравится.

– А мне очень нравится. Я хочу пробраться в дом графини и разведать обстановку. Вдруг мне повезет и я пойму, чего она хочет от тебя?

– Да тут и понимать нечего, – ответила я тихо. – Ей нужно зеркало. Только ума не приложу, что с ним не так. На вид самое обычное. А призрак ведь указывала на него.

– Да-да, – забавно кивнула моя маленькая собеседница. – Все не так просто, Лиза. Отпусти меня к Явлонской. Я чую своим пушистым задом, что смогу что-то разведать. Я обещаю быть предельно осторожной!

Она села, обвив передние лапы хвостом, и выразительно уставилась на меня. И как тут устоять при виде такого просящего взора? К тому же я была уверена, что, даже запрети я ей эту прогулку, Тома не послушается и сбежит. Это мы уже проходили. Насильно я ее не удержу.

– Хорошо. Только при условии, что ты будешь очень, вот просто очень-очень осторожна! – сказала я.

Тома состроила забавную мордочку, как это умеют делать только кошки, и проворно бросилась вон из ванной комнаты, видимо, решив действовать прямо сейчас, что вполне в ее духе. Я же, только вздохнув, взяла в руки мыло и принялась наводить красоту, потому что вода начала остывать, да и спать хотелось так, что уже глаза закрывались.

За Тамару я почти не волновалась. Эта кошка умеет выживать и пробираться туда, куда не каждый маг заберется. Поэтому оставалось лишь дождаться ее возвращения, а потом узнать, чем закончилась эта вылазка.

* * *

Особняк Явлонской представляет собой старинное здание, вокруг которого раскинулся пышный парк с зеркалом озера и высокой оградой, окружающей парк по периметру. Тамара добиралась до места довольно долго, немного попетляв в соседнем районе, где совсем нет указателей улиц, зато достаточно фонтанов и тенистых аллей, разделяющих дома знати. Еще издали кошка заметила худые вершины кипарисов, растущих вдоль дороги, ведущей от ворот к центральному входу в особняк.

На первом этаже было темно, и Тома, проскользнув между прутьями ограды, на миг застыла и огляделась, осматривая окрестности и пытаясь ощутить, есть ли на территории парка магическая защита. Обычно подобное слышится тонким фоном, словно где-то вдалеке на одной протяжной ноте гудит труба. Но нет. Ночь была полна тишины да журчания воды в фонтане, расположенном напротив дома.

Тамара побежала вдоль густой тени, скрывшей ее от посторонних глаз, и так, таясь, выскользнула под нижнюю чашу фонтана, успев мельком заметить плещущихся в воде алых рыбок. «И не спится им!» – удивилась кошка, подавив в себе желание замереть над водой и, подняв переднюю лапу, попытаться поймать хотя бы одну рыбку. Животные инстинкты порой настолько сильны, что Томе приходится бороться с этой частью своего «я». Сегодня победил разум, и кошка, мягко спрыгнув на дорожку, поспешила прямо к дому, высматривая, нет ли приоткрытых окон или какой-нибудь щели, чтобы забраться внутрь.

Увы. Окна были плотно закрыты, а стены у дома крепкие, несмотря на приличный возраст. Ни трещинки, ни скола, будто его построили совсем недавно. Но при этом кошка чувствовала, как от дома просто веет стариной. Старые здания даже пахнут по-особому. Некоторые – приятно, некоторые – отвратительно, сыростью и плесенью.

Обежав особняк, Тома заметила красивый плющ, обвивший северную башню, придав особняку схожесть с замком. Кошка запрокинула голову и, посмотрев наверх, увидела, что на втором этаже тускло горит свет в одном из окон. Но ее заинтересовало соседнее окно, приоткрытое настолько, что она вполне могла бы проскользнуть внутрь.

Недолго думая, кошка запрыгнула на плющ и принялась взбираться, цепляясь когтями. Затем ловко двинулась по тонким ветвям в сторону окна, стараясь не думать о том, что побеги могут и не выдержать вес ее тела, вполне приличного для домашнего существа, которому не отказывают в лакомствах. «Пора начать меньше есть!» – сказала себе Тамара и, добравшись до нужного окна, в два прыжка очутилась внутри.

Комната оказалась просторной гостиной, к счастью кошки, совершенно пустой, за исключением мрачного вида лиц, взирающих на Тому с многочисленных портретов, украшающих стены. Еще один, портрет самой графини, высился над каминной полкой. На нем Явлонская была изображена по пояс, но Томе хватило всего одного взгляда на ее холодное и надменное лицо, чтобы заторопиться прочь из комнаты.

– Никакой магической защиты, – проговорила кошка и, оказавшись у двери, внимательно оглядела последнюю, определяя, в какую сторону она открывается. – Вот незадача! – буркнула Тамара, сообразив, что дверь открывается внутрь.

Но и эту проблему она решила. Кошка отошла от двери, пригнулась, примериваясь для прыжка, и с разбегу прыгнула на дверную ручку. Тома вцепилась в нее передними лапами, а задними что было силы оттолкнулась от косяка так, что дверь открылась, издав короткий и немного жалобный скрип.

– Ай да Тома! Ай да красавица! – похвалила себя кошка и, спрыгнув на пол, вышла из гостиной и оказалась в коридоре. – А у этой графини есть вкус… – сказала Тома, рассматривая искусную лепнину на стенах и ниши с красивыми старинными вазами, привезенными откуда-то с Востока.

Вазы были украшены диковинными драконами, каких Тома видела только в книгах. Они совсем не походили на джарганских ящеров и скорее напоминали змей с короткими лапами и огромными головами.

И здесь на стенах висели портреты. Все лица казались Томе похожими, из чего она сделала вывод, что это предки Явлонской.

Кошка втянула носом запахи, пытаясь уловить единственный нужный ей аромат духов графини. Сначала в нос ударил запах чего-то съестного, затем она почуяла мышь и даже услышала, как та скребется где-то за стеной. Потом унюхала запахи кухни, уже порядком притупившиеся, а потом…

Тома едва не замурчала от радости – это было то, что нужно! Она снова потянула воздух носом и поспешила на запах, который повел ее по коридору вперед.

Перед Томой открылась лестница. Запах стал немного ярче. Кошка бегло огляделась, не притаился ли кто поблизости, но не услышала ни шорохов, ни звуков. Да и человеческим духом пахло едва-едва. Зато аромат духов графини стал сильнее и повел кошку за собой вниз. Она почти перешла на бег, перепрыгивая ступени с удивительной легкостью. Мрамор холла приятно освежил лапки, и Тамара оценивающим взглядом посмотрела на высокие окна, за которыми спал парк. Затем снова побежала на запах. Он повел ее в арочный проход и дальше, через путаницу коридоров. Кошка уже не обращала внимания на обстановку дома. Все, что ее волновало, – это духи графини, становящиеся все ярче и ближе.

Но тут она остановилась перед выросшим препятствием – высокой дверью, обитой листами стали. Тома уселась, обвив хвостом лапы, и, запрокинув голову, посмотрела на отсутствующую ручку, вместо которой увидела лишь отчетливо выделяющийся квадрат, опутанный магической паутиной. Тома потянула носом и ощутила, что запах духов тянется из-под двери. Но как попасть за нее, кошка не знала.

В раздражении вскочив на лапы, она принялась ходить взад-вперед, размышляя, как проникнуть за таинственную дверь. Что-то подсказывало ей, что там скрыто нечто важное. Возможно, у Явлонской есть подземелье с лабораторией. Темные маги грешат подобными вещами. Тома знает это точно, поскольку не понаслышке знакома с темными.

– Что же делать? – пробормотала она.

Не хотелось возвращаться к Лизе ни с чем. Но и открыть эту дверь не представлялось возможным.

– Проклятие! – выругалась кошка.

Тут не обойтись прыжками да лапками. Здесь замешана магия.

Тома сделала еще круг по коридору, затем снова уперлась в закрытую дверь и решила ждать. «Графиня там, – подумала она – слишком уж ярким был запах, тянущийся тонкими нитями из-под двери. – Что, если я дождусь, когда старая ведьма выйдет из подвала, и прошмыгну внутрь?»

Однако, хорошенько поразмыслив, она оставила эту затею, потому что не была уверена, что сможет потом выбраться из тайного убежища хозяйки особняка. Но и уходить, ничего не разведав, Тамаре не хотелось.

Она еще немного посидела перед дверью, затем полежала, затем снова принялась кружить по коридору. И вдруг услышала громкий щелчок. Тома бросилась в сторону и спряталась за узкой вазой, стоящей в темной нише стены. Затаив дыхание, кошка стала всматриваться в дверь.

Наконец она открылась, и в коридор вышел мужчина. Тамара сразу узнала и его, и женщину, которая шла следом за ним. Это были Явлонская и ее слуга Матвей. Тот, который сидел на облучке ее экипажа. Ароматы цитруса и сандала стали такими яркими, что кошка едва не чихнула, но вовремя успела закрыть лапкой нос и снова застыть, став частью тени, в которой пряталась.

Слуга, дождавшись, когда графиня выйдет, закрыл дверь и придавил ее для надежности плечом.

– Вот и все, – произнесла Софья Александровна. – Ты понял задачу?

– Да, госпожа.

– Всего одну каплю. Мне хватит, – строго повторила старая графиня, и толстяк слуга поспешил прочь, забавно переваливаясь на коротких ногах.

Явлонская проводила его взглядом, и Тамара невольно сглотнула, увидев, как сверкнули глаза хозяйки особняка. Затем графиня пошла вперед, и, лишь когда стихли ее шаги, Тома рискнула выбраться из укрытия.

«О чем это Явлонская говорила со слугой? – задумалась кошка. – Что еще за капля?» Она подошла к двери, потрогала ее лапой, затем, осознав бесполезность своих усилий, развернулась и направилась прочь от спуска в подвал.

Тома знала, что расскажет обо всем Лизе, вот только сильно сомневалась, что эта информация как-то поможет молодой княжне. И все же чутье подсказывало кошке, что она узнала нечто важное. Понять бы еще что.

* * *

Позавтракав в своей комнате и выслушав историю похождений Тамары, я поспешила прочь из дома, надеясь, что не опоздаю в отдел. Горич не показался мне таким уж строгим куратором и явно не станет бранить за опоздание, но здесь играло роль то, что я сама не желала опаздывать, да и не люблю. Хватит с меня того, что я сделала это в первый день практики. Теперь буду исправляться. Лехно не должен заподозрить меня в безалаберности и безответственном отношении к своим обязанностям.

Хвала всем богам, в отдел мы приехали вовремя, даже немного раньше. Платон остался дожидаться меня на углу улицы, а я поспешила в здание, у дверей поздоровавшись с магом, несущим сегодня службу дежурного.

Пока я ехала, из головы отчего-то не выходили слова Тамары про эту загадочную каплю. Нет, я, конечно, пыталась успокоить себя, что меня это никоим образом не касается. Возможно, графиня заказала своему человеку достать какие-то редкие капли для зелья или для какого-нибудь обряда, но на душе скребли кошки, и было немного неуютно.

Все потому, что я помнила, как мы простились с Явлонской после ее визита. Да, она была вежлива и вела себя безукоризненно. Но ее глаза… Ее взгляд… Она не отступится, вот уверена.

– Остерегайся эту дамочку, Лиза, – напутствовала меня утром кошка. – Я еще наведаюсь в ее дом и постараюсь проникнуть за таинственную дверь. Мне кажется, за ней может скрываться нечто важное.

Отговорить Тому не получилось. И я знала, что она будет пытаться снова и снова. Кошки вообще такие существа, которые не слушают людей и поступают только так, как им хочется. Даже такие необычные, как моя Тома.

– Я вам говорю! Меня убить пытались! – услышала я вдруг мужской голос и невольно замерла, так и не добравшись до лестницы.

Прогнав мысли о кошках и о графинях, я заинтересованно повернулась и увидела, как из кабинета младшего следователя Краснова выходит молодой мужчина в рабочей одежде. Он выглядел крайне недовольным и взволнованным и что-то пытался доказать магу, идущему следом.

– Меня сначала бросили в реку, а затем…

– А затем вытащили и спасли? – перебил его Краснов, с подозрением и даже некоторой насмешкой глядя на молодого мужчину. – А мне кажется, вы просто перебрали, Иван… э…

– Федорович, – напомнил свое отчество рабочий. – И ничего я не перебирал! Я вообще, знаете ли, пью только по праздникам, что и пытаюсь до вас донести! Вчера я возвращался с работы, шел через мост, и на меня напала какая-то тень. Швырнула в воду и утопила – понимаете, утопила! – сорвался он на крик.

– А потом спасла и исчезла? – усмехнулся Краснов.

Я же отвела глаза и поднялась на несколько ступеней, пока рабочий и следователь на повышенных тонах беседовали за пределами кабинета Краснова.

– Именно! – заявил Иван Федорович. – Я сегодня специально отпросился с работы, чтобы прийти сюда и все рассказать! А меня просто не слышат!

Он кричал, а я вдруг застыла и, медленно обернувшись, посмотрела на рабочего. Сама не знаю, что заставило меня сделать это. Иван продолжал попытки убедить следователя в серьезности происшествия, а Краснов, как я уже поняла, не верил ему ни на грамм. Лишь усмехался. Мне даже стало жаль беднягу, и я почему-то ему поверила.

– Господин! – позвала я рабочего.

Меня услышали. Мужчина обернулся, смерил меня взглядом и тут же снова принялся убеждать Краснова, повторяя свой короткий рассказ.

– Господин! – повысив голос, снова позвала я его, поняв, что меня просто не восприняли всерьез.

Краснов покосился на меня:

– Практикантка Вяземская, что вы хотите?

– Хочу поговорить с этим человеком.

Я спустилась и подошла к ним. На этот раз Иван посмотрел на меня уже более заинтересованно, сообразив, что я, пусть и простая практикантка, но приставлена к отделу, а значит, смогу как-то помочь ему.

– Да говорите, – махнул рукой следователь. – Я даже могу предоставить вам свой кабинет ненадолго. Все равно хочу пойти позавтракать. Но… – он сделал многозначительную паузу, – не ждите ничего выдающегося от рассказа этого господина, – кивнул он на рабочего.

Я и не ждала. Но выслушать хотела. Почему-то в голове промелькнула история погибшей Симы и особенно то, каким образом она получила магию жизни, которая, как ни парадоксально это звучит, этой самой жизни ей и стоила.

Иван уже с надеждой посмотрел на меня, а я указала рукой на кабинет, из которого они с Красновым вышли буквально минуту назад. Не стоило огромного труда понять, кому именно он принадлежит.

– Вернусь через пятнадцать минут, – бросил следователь и поспешил к выходу, а я предложила рабочему вернуться в кабинет и вошла следом, не закрыв до конца дверь.

Оставаться наедине с мужчиной не хотелось, а приоткрытая дверь вселяла немного спокойствия. Не то чтобы я боялась рабочего, просто во мне слишком сильны правила приличия, которые не позволяют девице на выданье оставаться один на один с явно еще холостым молодым человеком.

– Как вас зовут? – спросила я, заняв место Краснова за столом и мельком отметив, что его кабинет напоминает мне помещение, выделенное отделом для Горича.

Только с небольшой разницей. Здесь не было такого идеального порядка, как у джарганца.

– Самойлов Иван Федорович, – ответил парень. – Вы можете обращаться ко мне по имени, – добавил он и заметно присмирел.

– Я практикантка Вяземская, числюсь в отделе под руководством старшего следователя Лехно и куратора Горича, – представилась я, как того требуют правила. – Расскажите мне, что с вами произошло. Да, я здесь всего лишь практикант, но поверьте, я смогу помочь или хотя бы попытаюсь сделать это.

Он вздохнул. От предложенного стула отказался. Прошелся от стола к двери, затем развернулся и произнес:

– Вчера меня хотели убить. Или, если быть более точным, убили и вернули к жизни.

Когда я услышала его слова, сердце пропустило удар. Неужели это правда то, о чем я подумала?

Иван говорил, а я сидела и слушала, чувствуя, что это не может быть простым совпадением. Закончил он в некотором смятении чувств. Даже побледнел, а зрачки в его глазах расширились.

– Вам стоит присесть, – сказала я.

Он покачал головой:

– Мне уже пора на работу. Я отпросился всего на два часа, один из которых провел здесь, пытаясь все объяснить вашему коллеге.

– Подождите еще немного. – Я встала из-за стола, понимая, что этот рассказ должен услышать Милош. – Я хочу, чтобы вы поговорили с моим куратором.

Иван выразительно посмотрел на меня:

– То есть вы мне поверили?

– Да, – кивнула я.

– И не считаете, как этот ваш Краснов, что я напился после работы и все придумал? – подозрительно прищурил глаза мой собеседник.

– Нет. Я полагаю, что вы рассказали все так, как было на самом деле, – сказала и осеклась, прежде чем выразила свои опасения по поводу его дальнейшей судьбы.

Нет, сначала пусть поговорит с Горичем, а уж после мы вместе с куратором сделаем свои выводы.

– Пойдемте со мной, – пригласила я мужчину и двинулась к двери.

К моему облегчению, Иван спорить не стал, пошел следом.

Но, едва мы оказались в холле, как ко мне быстрым шагом подошел странного вида мужчина, в руках у которого была корзина прекрасных алых роз. Я даже запнулась. Оглядевшись по сторонам, поняла, что цветы, скорее всего, предназначаются мне, ведь в отделе больше никого из женщин нет. Толстяк в одежде посыльного широко улыбнулся и уточнил:

– Госпожа Елизавета Вяземская?

– Да, это я, – быстро ответила я.

– Это вам! – сказал толстяк и почти сунул розы мне в руки.

Я от неожиданности не смогла произнести ни слова, но длилось это замешательство недолго. Удерживая тяжелые цветы в руках, я вдруг ахнула, ощутив, как что-то больно укололо указательный палец на правой руке.

– О! – тут же воскликнул толстяк и, быстро отняв у меня корзину, извлек из кармана белоснежный платок, который спешно прижал к моему пальцу.

Я сразу увидела, как на ткани проступила алая кровь, а мужчина принялся извиняться.

– Розы, сами понимаете, госпожа, такие колючие! Это моя ошибка! Я, видимо, не срезал все колючки! Глубочайше прошу простить меня за это!

Он еще раз промокнул платком мой палец, затем с поклоном убрал его в карман и, пятясь, направился к выходу.

– Как вас впустили сюда? – спросила я, подняв взгляд от корзины. – И от кого цветы?

– О! Отправитель счел нужным остаться инкогнито, дорогая моя госпожа! И тысяча извинений за то, что вы поранились!

Он снова поклонился и вышел из здания, а я покачала головой и посмотрела на палец, на котором выступила еще одна капля крови.

– Какой грубиян, – высказался Иван, до сих пор хранивший молчание, затем подошел ко мне и протянул руку. – Вы позволите?

– Что?

Я непонимающе сдвинула брови, но рабочий уже поймал мою руку в плен и, прежде чем я успела что-то возразить, провел над ранкой ладонью, выпуская слабую магию, похожую на луч солнечного света. Секунда, – и боль вместе с ранкой исчезла. На подушечке пальца осталась лишь капля крови. «Магия жизни!» – вдруг поняла я.

Но вместе с этим пришло осознание чего-то более серьезного. «Всего одну каплю», – вспомнила я слова Тамары.

– Проклятие! – выругалась я и бросилась к двери.

Но когда оказалась за стенами отдела, доставщика цветов и след простыл. Сколько я ни осматривалась вокруг, ожидая увидеть его полную фигуру, никого, даже отдаленно похожего на этого типа, рядом не оказалось. И что самое поразительное, я совсем не помнила его лица!

– Проклятие! – повторила я в сердцах.

И тут увидела темный экипаж, подъехавший к зданию. Карету Горича я узнала сразу и, едва дождавшись, когда джарганец выберется наружу, сразу направилась к нему. Милош немного удивился, заметив меня. Горцу хватило одного взгляда, брошенного на мое лицо, чтобы вместо приветствия спросить:

– Что произошло?

Я вспомнила о приличиях и, сделав книксен, подняла взгляд.

– Господин Горич, там в холле вас ожидает один человек. Выслушайте его.

– Что за человек? Это как-то связано с нашим делом?

– Боюсь, что да, – ответила я тихо и огляделась.

– Хорошо. Идемте в отдел. – Он подхватил меня под локоть и повел за собой, на ходу спросив: – Почему вы на улице? Надеюсь, не меня встречали?

В его голосе прозвучала толика иронии.

– Не вас, – ответила я быстро и одним движением высвободила руку.

Удерживать меня джарганец не стал. Лишь кивнул магу, стоящему у дверей, и позволил мне войти в здание первой. Но я задержалась. Остановилась возле дежурного и спросила:

– Зачем вы впустили человека с цветами?

Маг удивленно моргнул.

– Что? Какого человека?

Я прищурила глаза и внимательнее посмотрела на мага. Неужели на него оказали влияние? Скорее всего, так и есть. Но тогда получается, что защита у отдела слишком слаба. Или тот, кто нам противостоит, слишком силен? Надо обязательно рассказать все Милошу, а потом и Лехно!

– Вяземская! – позвал меня Горич, нахмурив брови.

– Пойдемте, – ответила я быстро, и вместе мы вошли в здание.

Иван ждал нас там, где я оставила его, когда побежала за толстяком. У его ног стояла и корзина с розами, на которые мой куратор поглядел несколько удивленно. Я же подняла корзину и поставила ее в угол.

Как я сейчас бранила себя за необдуманность! Вот и какой из меня будущий следователь, если я попалась на такой глупости? Позволила обвести себя вокруг пальца! Но стоило держать себя в руках – во-первых, потому, что я не так уж была уверена, что цветы и моя кровь должны вызывать опасения. А во-вторых, сначала работа, а уже потом личные дела.

Взяв себя в руки, я представила Милошу Ивана, добавив:

– Вам обязательно надо поговорить с этим человеком, господин Горич.

Горич не стал задавать лишних вопросов, и мне было приятно его доверие.

– Хорошо, – только сказал он и добавил: – Пойдемте ко мне в кабинет.

– Что? – возмутился Иван. – Мне придется снова рассказывать обо всем, что произошло?

Он явно был немного на взводе.

– Придется, господин Самойлов. Так сказать, все из первых уст.

Я улыбнулась и пошла за мужчинами, уверенная в том, что, когда джарганец услышит рассказ рабочего, он сделает такие же выводы, какие сделала я.

Все то время, пока Иван в очередной раз пересказывал все, что с ним приключилось, я сидела в сторонке и думала уже о себе. А точнее, о той капле крови, которую у меня столь нагло и хитро выкрали. Кто бы мог подумать, что злоумышленник рискнет провернуть все в отделе по расследованию темных дел! Это же сколько надо иметь наглости и самомнения, чтобы под носом у магов совершить такое! И я тоже хороша. Уши развесила, позволила обвести себя вокруг пальца, как ребенок, у которого отняли на улице игрушку, пока нянечка отвлеклась на яркую витрину.

Я подняла взгляд и посмотрела на Горича. Он словно почувствовал меня и посмотрел в ответ. Не знаю, о чем подумал куратор, а вот я вдруг поняла, что хочу посоветоваться с ним и, возможно, даже доверить свою тайну и тайну наследства. Что, если джарганец мне поможет? Он опытный маг и человек бывалый, не то что я, домашняя девочка, которая и за пределы столицы не выезжала толком.

И если графиня получила мою кровь, то нетрудно догадаться, для чего именно она ей понадобилась. Не отравить меня, конечно же нет. И не использовать в каком-то заклятии. Кровь нужна ей, чтобы попасть в тайный кабинет дяди, и кто знает, вдруг, пока я сижу здесь, выслушивая рассказ рабочего, в этот самый миг Явлонская открывает тайную дверь и заходит в комнату с артефактами, туда, где хранится столь нужное ей зеркало? «Совсем простое», как пыталась заверить меня хитрая ведьма. Да ни один, даже самый сумасшедший коллекционер не отдаст за простое зеркало целое состояние! В этом была ошибка Явлонской. Она лишь распалила мой интерес, предложив подобную сумму.

Тем временем Самойлов закончил рассказ, и Милош, облокотившись на стол, задумчиво посмотрел на мужчину. Несколько секунд он просто молчал. Иван, явно уже раздраженный, поднялся на ноги и проговорил:

– Я рассказал все, что знаю. Теперь мне пора на работу. Если я опоздаю, то меня попросту уволят.

– Постойте, – резко произнес мой куратор. – Я бы не советовал вам покидать здание отдела.

– Что? Это что, шутка такая?

Рабочий смерил Горича взглядом и, развернувшись, не прощаясь, направился к выходу из кабинета. Я недоуменно посмотрела на Ивана, а Милош сделал лишь короткий взмах рукой, и дверь, за ручку которой уже взялся Самойлов, заперлась. Иван дернул за ручку раз, другой. Затем, сообразив, в чем дело, резко развернулся и вскрикнул:

– Что за шутки? Немедленно откройте!

– Я не могу. Вы останетесь здесь, – спокойно ответил мой куратор и встал из-за стола.

– Вы не имеете права удерживать меня здесь силой! Я пришел заявить о нападении, и вы должны искать сумасшедшего, который промышляет на улицах по ночам, а не удерживать честных граждан!

– И мы непременно найдем мага, который пытался вас убить, – так же спокойно отозвался Милош. – Но дело в том, что если я не ошибаюсь – а скорее всего, так и есть, – то вам грозит опасность.

– Что?

Прыти в Иване на миг поубавилось. Горец приблизился к рабочему и взял его за руку.

– Ваша магия. Она ведь изменилась, не так ли?

– Он залечил мне порез! – поддакнула я, уже понимая, к чему клонит куратор.

О да! Мы с ним думали совершенно одинаково. Тот, кто убил бедную гувернантку и отнял ее силу и душу, уже не ищет слишком редких магов света, а пытается создавать их, и, кажется, вполне успешно. А значит, жизнь Ивана – под угрозой.

– При чем здесь моя магия? – вспыхнул в негодовании парень. – Я вообще на работу опаздываю! – добавил он и снова что было силы дернул дверную ручку.

– Вам дорога ваша жизнь? – тут же спросил Горич, и Самойлов замер. – Ваша магия изменилась, и вы сами это чувствуете. Тот, кто на вас напал, специально утопил вас, а потом вернул к жизни. Но не злой шутки ради, а потому, что намеревается убить и отнять вашу душу, – коротко и веско изложил суть горец.

Самойлов нахмурил брови. На миг мне показалось, что он поверит, но нет. Во взгляде рабочего промелькнуло нечто такое, что я поняла – нам его не удержать. А это плохо. Очень плохо.

– Немедленно выпустите меня, – важно потребовал он.

Такой тон подошел бы высокородному аристократу, а не рабочему с завода.

– Не могу, – пожал плечами Горич и с легкой улыбкой наклонился к Самойлову.

Он коснулся его лба пальцами правой руки, и миг спустя Иван закрыл глаза и начал оседать, лишившись сознания. Милош с легкостью подхватил его на руки, оттащил к столу и усадил на стул, покосившись на меня.

– Мы нарушаем его права, – прошептала я тихо.

– Мы спасаем ему жизнь, – ответил джарганец, и я не стала возражать, понимая правильность действий куратора.

Но раз с Самойловым было все решено, мне следовало без промедления отправиться в свой дом. Сегодня там работали слуги – приводили в порядок жилые комнаты, мыли, убирали, стирали шторы и чистили мебель. Я отчаянно надеялась, что Явлонская не осмелится явиться за зеркалом именно сегодня и сейчас, но сомнения были.

– Господин Горич, – произнесла я, – мы можем оставить Самойлова здесь под охраной?

Он смерил меня взглядом.

– Что-то произошло? – только и спросил горец.

– Да. И боюсь, мне нужна ваша помощь, – призналась я не столько ему, сколько себе самой.

Горич оглянулся на спящего рабочего и кивнул:

– Да. Я сейчас улажу вопрос с охраной нашего друга и буду полностью в вашем распоряжении.

– Благодарю, – ответила я.

И ничуть не пожалела о своем решении открыться куратору.

* * *

Добираться было решено в экипаже Горича. Я назвала адрес кучеру, после чего забралась в салон черной кареты вместе с куратором и, едва мы тронулись с места, посмотрела на Милоша.

– Итак, что у вас приключилось? – просто спросил он.

Я попыталась объяснить. Начала рассказ с того момента, когда получила в наследство дом дяди вместе с его коллекцией, поведала о том, как графиня Явлонская не раз пыталась выманить у меня один из наследных артефактов. Не умолчала и о том, что случилось этим утром и как у меня похитили самым подлым образом кровь, выразив свои подозрения по поводу причастности Софьи Александровны.

– Как вы узнали про кровь? – выслушав мой рассказ, спросил джарганец.

Все время, пока я говорила, он оставался спокоен и внимателен, смотрел очень пристально и не перебивал. И это был первый вопрос, прозвучавший из его уст. Решив быть честной до конца, я рассказала ему о Тамаре и о ее вылазках.

Кошка горца заинтриговала. Он откинулся на спинку сиденья.

– Кто она такая, эта ваша Тома? Ведь не просто кошка. Обычные кошки не разговаривают.

– Да, вы правы… Я нашла ее почти год назад. Мы с родителями тогда отправились в провинцию проведать родню. У меня были каникулы, и путешествие казалось отличным способом отвлечься от учебы и развеяться на природе.

Я вздохнула и бросила взгляд в окно, понимая, что уже скоро мы прибудем на место. Стараясь не волноваться и успокаивая себя тем, что графиня (если это, конечно, она) не в курсе того, что я знаю о ее планах, а потому вряд ли станет действовать немедля, продолжила говорить.

Кошку я нашла в лесу совершенно случайно – ехала верхом через лес и услышала жалобное мяуканье. Вид у Тамары был тот еще. Вся в крови, с перебитой лапой и вырванными клочками темной шерсти, она казалась тощим скелетиком, которому осталось недолго жить на этом свете. Конечно же, я не смогла проехать мимо. Завернув кошку в подол верхней юбки, я отвезла ее в поместье тетушки и, вопреки матушкиным мольбам выбросить животное и дать ему спокойно умереть, выходила и забрала с собой в столицу.

– Она не сразу заговорила, – призналась я. – Некоторое время Тамара молчала, и я ее называла не по имени, а просто «кошка». Затем она, видимо, поняла, что мне можно доверять, и заговорила.

Вспомнив этот момент, я невольно улыбнулась. Тома умеет удивлять. Помню, я тогда едва не подпрыгнула на месте и с трудом удержалась от использования силы. А затем поняла, что моя живая находка – просто анимаг, который по какой-то случайности или в силу обстоятельств не может вернуть себе человеческий облик.

– Очень интересно, – сказал Горич. – Вы мне покажете свою подругу?

– А вы можете помочь ей вернуть человеческий облик? – спросила я с надеждой.

– Для этого мне надо посмотреть на нее, поговорить и понять, что предшествовало тому, что она застряла в теле кошки.

– Боюсь, что она не помнит подробностей, – вздохнула я, вдруг осознав, насколько спокойно вот так общаться со своим куратором.

Определенно, теперь я верила в то, что мы сработаемся. Вот точно сработаемся!

– Понятно, – ответил джарганец.

Экипаж, завернув за угол, выехал на дорогу, вдоль которой тянулась высокая стена, окружающая дом, доставшийся мне по наследству.

– Кажется, мы приехали? – спросил Горич.

Экипаж остановился у ворот, и куратор первым выбрался из салона. Он предложил мне руку, которую я с радостью приняла и ощутила, как сильные пальцы мага придерживают мои. Отчего-то, не удержавшись, я подняла взгляд и посмотрела в лицо Милошу. Он же, отпустив мою руку, отвернулся и взглянул на дом, взирающий на нас глазницами окон.

– Интересное здание, – произнес он.

– Пойдемте, – предложила я.

Велев своему кучеру ждать, Милош направился вперед, чтобы открыть передо мной ворота. Мы пошли по ухоженной тропинке к дому.

Только теперь я заметила, что два окна первого этажа распахнуты настежь. Голоса, доносящиеся из дома, подействовали на меня как лучшее успокоительное. Я сразу поняла, что это слуги, присланные отцом, наводят порядок. Но внутри, где-то очень глубоко, меня все же не отпускала тонкая ниточка тревоги.

Я знала, что Явлонская – сильный маг. Что, если она вошла в дом, сумев отвести глаза слугам? Что, если уже забралась в тайный кабинет дядюшки и в этот самый момент крадет зеркало?

Отчего-то мысль о том, что Софья Александровна ворует чужое, вызвала невольную улыбку. Я даже представила себе, как она, сунув зеркало под мышку, крадется через тайный ход с намерением вынести зеркало из моего дома. Мысль, конечно, глупая, но оттого не менее яркая.

– Вы улыбаетесь, – заметил Милош. – Вспомнили что-то хорошее?

– Не совсем, – ответила я и тут же заметила, как из глубины парка к нам направляется смотритель.

Вид у него был недовольный, но едва мужчина увидел меня, как тут же перестал хмуриться и низко поклонился.

– Это вы, госпожа княжна, – проговорил он, снимая с головы широкополую соломенную шляпу. – А я-то невольно подумал, что зашел кто-то чужой.

– Нет, Харитон, это я.

– А что, часто здесь ходят непрошеные гости? – вдруг спросил у смотрителя куратор.

Харитон покосился на Горича и кивнул.

– Да бывает. Особенно после смерти князя Вяземского. Бродили все кому не лень. Я-то, знамо дело, гонял…

Харитон посмотрел на меня, снова поклонился и ушел.

Мы с Милошем поднялись по ступеням и вошли в дом. Холл поразил чистотой и свежим воздухом, а еще солнцем, которое заливало пол. Повсюду копошились слуги, которые, едва завидев меня, тут же оставляли все дела и спешили кланяться, приветствуя хозяйку дома.

Мне же было немного не до них. Все, что я сейчас хотела, – это проверить тайник и убедиться в том, что зеркало на месте. И если это так, то показать его Горичу. Возможно, куратор сможет дать ответ, что за зеркало мне досталось и почему оно так необходимо Явлонской.

Поприветствовав слуг, я поспешила в дядин кабинет, стараясь не обращать внимания на то, что нас с Милошем провожают заинтересованными взглядами. Внутри с помощью рычага я открыла тайный проход, а после показала, как открывается доступ в настоящий кабинет дядюшки Петра.

Стоило нам войти в комнату, как мимо пролетел призрак уже знакомой мне девушки. Горич даже бровью не повел, заметив призрачную хранительницу тайн, но поглядел на нее не без интереса. Затем обвел взглядом бесконечные артефакты рода Вяземских, собранные в одном помещении, и шагнул вперед.

– Здесь целое состояние, – проговорил он.

Но в голосе горца я не услышала и намека на зависть. Он просто констатировал факт.

– Я была здесь всего один раз, – сказала я и покосилась на девушку-призрака, которая отлетела от нас и зависла перед зеркалом, тем самым, которое было так необходимо Явлонской. – Еще не успела все хорошенько осмотреть здесь, но непременно сделаю это и составлю список артефактов, – продолжила я, глядя, как Милош безошибочно направляется прямиком к зеркалу.

Вот только он не дошел до него несколько шагов – призрак, раскинув в стороны руки, преградила куратору путь.

– Вяземская! – позвал меня Горич. – Я не стану уничтожать эту сущность, поэтому прошу, подойдите. Мне кажется, без вас я не смогу осмотреть зеркало.

– Ой, да… – пробормотала я, ругая себя за то, что отвлеклась и смотрела по сторонам, пытаясь понять, был ли кто-то в кабинете.

Впрочем, проще спросить у призрака.

Стоило мне приблизиться, как призрачная девушка сразу успокоилась и посмотрела на меня пустым, ничего не выражающим взглядом.

– Как ее зовут? – тихо спросил у меня Милош.

– Понятия не имею. Она ничего не помнит о себе, кроме того, что должна была мне передать.

Джарганец кивнул:

– Отвлеките ее. Я хочу осмотреть зеркало.

– Хорошо, – согласилась я и взмахом руки поманила девушку к себе.

Призрак с неохотой подлетела, при этом держа моего спутника в поле зрения. И пока Милош рассматривал зеркало, не прикасаясь к нему руками, я спрашивала у девушки, не наблюдалось ли в кабинете кого-то постороннего, хотя уже и сама поняла, что никто сюда не приходил. И девушка подтвердила мои догадки.

– Это друг, – добавила я, указав на Горича.

– Он мне не нравится. Он смотрит на зеркало, – прошипела призрак, и волосы ее качнулись, похожие на паутину.

Я только теперь заметила, что девушка сменила прическу. Теперь ее волосы, белые, цвета прозрачной седины, были распущены, и их движение напоминало колыхание водорослей под толщей воды.

– Он друг, – повторила я, внимательно глядя на девушку, и уточнила на всякий случай: – А ты не вспомнила свое имя?

Она опустила голову и снова принялась размышлять. Затем подняла взгляд и проговорила:

– Не знаю. Я здесь, чтобы приглядывать за зеркалом и рассказать вам, как открыть дверь.

Вздохнув, я отвернулась. Ничего нового от девушки узнать не удалось.

– Вяземская, подойдите-ка сюда, – не оглядываясь, позвал меня вдруг джарганец.

– Вы что-то нашли? – поинтересовалась я и подошла.

– Вы позволите мне использовать магию?

Я недоуменно посмотрела на куратора.

– Зеркало не простое, и это факт. Не стала бы графиня предлагать такие деньги за обычную старинную безделушку.

– Я того же мнения, господин Горич, – согласилась я, радуясь тому, что поделилась своей тайной с ним.

Мне казалось, он может мне помочь. Вряд ли я справлюсь сама.

– Только сперва я установлю защиту, – предупредил меня маг. – Встаньте ближе, Вяземская.

Я подошла, сократив расстояние между нами до ничтожного, но тут Милош взял меня за руку и так притянул к себе, что мы оказались просто в неприличной близости друг к другу. Получалось, что я почти обняла джарганца. Но, несмотря на то что при этом испытывала некоторое возмущение и негодование, в глубине души я вдруг поняла, что мне приятно ощущать тепло его тела и силу руки, удерживающей мою.

Горич поднял правую руку и простер ее над нами. С его губ сорвалось какое-то заклинание, произнесенное на джарганском, и пространство вокруг нас покачнулось прозрачной рябью. Сама не знаю почему, но я вдруг вцепилась в мужчину, обхватив его за талию, отчего мы стали еще ближе. Это освободило магу руки. Он вытянул их вперед, и с его пальцев сорвалась магия – темная, клубящаяся, будто дым. Она потянулась к зеркалу и миг спустя ударилась о его поверхность. Секунда, другая… Сердце пропустило удар. Где-то за спиной зашипела призрак, возмущаясь столь варварским отношением к дорогому артефакту, а затем рама зеркала потемнела до черноты, а сама отражающая поверхность вдруг вспыхнула ярким светом, заставив нас с Милошем зажмуриться.

Сколько длилось это свечение, не знаю. Но, услышав голос куратора, я открыла глаза и увидела то, что он пытался мне показать.

– Смотрите, Елизавета, – проговорил он, назвав меня по имени.

Я сделала вид, что не заметила столь фамильярного обращения к своей особе, и во все глаза уставилась на раму, на поверхности которой горели странные знаки, больше похожие на древние северные руны.

– Что это, господин Горич? – только и ахнула я.

Щелчком пальцев сняв непригодившуюся защиту, Милош подошел ближе к зеркалу. Он смотрел не на руны, а на то, что отражалось в самом зеркале.

– Смотрите, Лиза, – то ли попросил, то ли приказал он, и я увидела.

Это был уже знакомый нам черный силуэт, не имеющий пола. Нечто жуткое, отчего все волоски на коже встали дыбом, находилось будто бы по другую сторону зеркала. Я не сразу поняла, что зеркало показывает нам убийцу. Но почему? Как такое возможно?

– Что это? – спросила я шепотом.

Тень в отражении вдруг застыла и миг спустя резко обернулась. Пространство вокруг вспыхнуло ярким светом. Мне показалось, что все повторилось в точности как тогда, в первый раз, в переулке на месте убийства бедной гувернантки.

– А-а-а! – закричала я.

Горич выругался. В воздухе прозвучали его слова, резкие, немного гортанные – какое-то заклинание на джарганском. А затем раздался вопль такой силы, что ему позавидовала бы банши. Я покачнулась и, наверное, упала бы, не подхвати меня куратор на руки.

Крик в тот же миг оборвался. Свет, заливавший кабинет, исчез. Я открыла глаза и поняла, что лежу на руках у Милоша, а над нами, заломив руки, летает призрак, похожая на безумицу из дома умалишенных.

– Вы в порядке? – спокойно спросил куратор, но его взгляд выдавал волнение.

Темные глаза были полны тревоги, которую я, признаться, разделяла.

– Кажется, да.

– Сможете встать?

Я сделала попытку, и получилось. Джарганец поддержал меня и отпустил, лишь когда я благодарно кивнула, заверив его, что со мной уже все в полном порядке.

Я оглядела кабинет, удивившись, как сосуды и стекла не лопнули от дикого вопля. Впрочем, сейчас это было неважно. Все было цело, и слава богам.

Призрак опустилась ниже и села на раму зеркала, которое снова стало самым обыкновенным. Но смотрела она на Горича так, будто он вломился в кабинет без моего ведома.

– Вы что-нибудь поняли? – спросила я у куратора. – Что это за зеркало?

– Кое-что понял, – ответил он. – Но давайте покинем кабинет. Вам нужен свежий воздух. Хотя, прежде чем мы уйдем, я хотел бы предложить вам сменить защиту на двери.

– Как? – спросила я, но тут же добавила: – Если это возможно, буду вам премного благодарна.

– Мы сделаем так, что дверь можно будет открывать каплей крови и отпечатком вашей ауры. Это, поверьте, невозможно украсть или подделать. Если графиня Явлонская заявится в тайник с целью похитить то, что ей не принадлежит, ее будет ждать горькое разочарование.

– А вы это умеете?

– Умею, – заверил меня Горич и предложил руку, за которую я с благодарностью ухватилась, как утопающий – за соломинку.

Мы покинули кабинет в молчании. Призрак, сидя на зеркале, проводила нас потускневшим и равнодушным взглядом. Закрыв дверь, Милош попросил меня прижать ладонь к поверхности.

– Больно не будет, – заверил меня маг. – Просто небольшой дискомфорт.

– Хорошо, – согласилась я, доверившись этому мужчине.

Он положил поверх моей руки свою и принялся что-то говорить. Язык был джарганский, но какой-то отличный от современного. Я предположила, что говорил мой куратор на древнем языке своего народа.

Горич не обманул. Некоторое время ладонь жгло, сквозь нее проступал приглушенный свет, а затем все закончилось, и мою руку отпустили.

– Теперь, помимо капли крови, понадобится слепок вашей ауры, – произнес Милош. – Иначе дверь не открыть.

– Получается, что открыть ее могу только я одна? – уточнила я.

– Да. Позже, когда все успокоится, я смогу снять эту защиту, если вы, Вяземская, захотите.

– Спасибо, – только и ответила я, и вместе с Милошем мы направились к выходу из тоннеля.

Глава 9

Дом постепенно принимал жилой вид. Слуги постарались на славу, и первый этаж, холл, лестница и боковые гостиные уже были готовы к приему гостей. Велев слугам не тревожить нас, я пригласила Милоша в одну из комнат. Переступив порог, огляделась, заметив открытое окно и еще мокрые после мытья полы. С мебели сняли чехлы, вычистили полки от пыли. Картины тоже очистили от грязи, и теперь на нас с куратором взирал сам Петр Вяземский, мой дядюшка, прослывший весьма экстравагантным человеком.

Я отчего-то теперь жалела, что наша семья не общалась с ним. Возможно, мы все упустили этот шанс. Петр Феоктистович уже казался мне загадочной личностью, он наверняка знал многое о магии, а еще больше умел. Ведь не просто так он собирал артефакты. Но его персона оставалась такой же загадкой для меня, как и странное зеркало, по удивительному стечению обстоятельств показавшее нам страшного убийцу, выслеживающего магов жизни.

– Что вы можете сказать по поводу зеркала? – спросила я тихо, разглаживая на платье несуществующие складки.

– Вы видели то же, что и я.

Горич остался на ногах. Он подошел к портрету прежнего хозяина дома, пристально посмотрел на него, затем, обернувшись, спросил:

– Это он? Ваш дядя?

– Да. Здесь он намного моложе… Боюсь, я плохо знала его. Они с отцом были не в лучших отношениях, а моя матушка всегда сетовала на то, что Петр Феоктистович – себе на уме.

Милош кивнул и посмотрел на меня.

– Вы видели руны на раме зеркала? – спросил он.

– Конечно, – бодро отозвалась я. – Мне кажется, я даже знаю, что это за язык.

Я выразительно посмотрела на своего куратора. Удивительно, но он понял меня с полуслова. Или с полувзгляда?..

– Да, Вяземская, вы правы, эти руны принадлежат к древнему джарганскому языку. На нем давно уже никто не говорит, он считается мертвым языком. Все самые мощные и опасные заклинания темной магии моей страны произносят только на нем.

– А значит, зеркало… – проговорила я неуверенно.

– Именно, – кивнул Горич и сложил руки на груди. – Зеркало – артефакт из Джаргана, и, кажется, я знаю, кто поможет нам разобраться в этом вопросе, понять, что это за зеркало и почему оно показало нам убийцу.

– У вас есть знакомый, который может нам помочь? – обрадовалась я.

– Да. Но чтобы пообщаться с этим, как вы выразились, знакомым, мне придется вернуться в Джарган.

– Портал? – предложила я Милошу.

– Конечно. Иного варианта я не вижу.

Он замолчал и задумался. И поразмыслить тут было над чем. Я сама никак не могла понять, почему зеркало показало нам убийцу. Или оно каким-то образом считывает наши мысли и показывает то, что мы хотим увидеть, что было бы правдоподобно, или… – тут я даже прикусила в нетерпении нижнюю губу – или зеркало напрямую связано с самим убийцей.

Тогда получается, что графиня не просто так желает его заполучить. Графиня может быть как связана с этим мерзавцем, так и сама может оказаться убийцей! Меня даже передернуло от такой мысли. Но она прозвучала вполне реалистично. Графиня стара как мир, но выглядит просто превосходно, и, полагаю, никто не знает точно, сколько ей лет. Что, если она живет уже достаточно долго, потому что вот так выпивает чужие души? Что, если она боится, что зеркало ее выдаст, и только поэтому хочет его заполучить?

Боги, как же все запутанно! У меня просто голова кругом от предположений и догадок, которые одна страшнее другой!

– Думаю, наша Явлонская каким-то образом связана с убийцей, – проговорил Милош.

«Или она сама и есть убийца», – подумала я, но вслух не решилась это произнести. Впрочем, не сомневаюсь, что Горич подумал о том же. Но обвинять кого-то без доказательств мы не могли, ни он, ни я. Единственное, что было возможно, – это приглядывать за Софьей Александровной. А значит, нам надо было вернуться в отдел и рассказать Лехно о том, что удалось разузнать. А потом…

– Скажите, господин Горич, а вы не могли бы взять меня с собой в Джарган? – спокойно попросила я. – Перемещение через портал вполне безопасно. Вы ведь отправитесь туда и сразу вернетесь?

– Да, – ответил он на мой второй вопрос. – Но взять вас с собой не могу. Что на это скажут ваши досточтимые родители?

Мне показалось, что в голосе мужчины прозвучали нотки сарказма. Ну конечно! Я же девица на выданье! Мне не пристало путешествовать порталами с мужчиной, который не является ни моим братом, ни отцом, ни дядей. Горич не подходит ни под одно определение. И все же я была решительно настроена отправиться вместе с ним.

– Я уже бывала в Джаргане, – призналась я тихо и добавила: – Какое-то время училась там. Практика первого курса – знакомство с драконами и изучение среды их обитания.

– Боюсь, вы видели не тот Джарган, который знаю я, – улыбнулся Милош. – Я собираюсь отправиться совсем не в столицу, где вы проходили практику, а немного севернее. Места там безлюдные и очень негостеприимные, особенно для неподготовленных девиц.

– Я хотела бы лично услышать то, что скажет вам ваш знакомый. Это же мое зеркало, и я должна знать, что оно таит. К тому же я могу не говорить родителям, куда именно отправилась. Через портал перемещения происходят быстро, и, поверьте, я готова ко всему.

– Правда?

Он усмехнулся, и в его темных глазах промелькнуло нечто новое. Что-то, что мне определенно понравилось.

– Прошу вас! – взмолилась я. – Это мое первое дело, а я очень ответственно отношусь к своей работе!

Горич перестал улыбаться и вздохнул:

– Боюсь, милая княжна, ваши родители считают иначе, не так ли? Я довольно долго прожил в Атроне для того, чтобы узнать порядки этой страны. Вы закончите практику, а затем благополучно выйдете замуж за такого же состоятельного и благородного князя и думать забудете о том, что когда-то практиковались в отделе… Впрочем, меня это мало касается.

Он отвернулся до того, как я успела опровергнуть его предположения. «Вот, значит, какого он обо мне мнения», – подумала я с раздражением, но оправдываться не стала. Да и зачем кого-то переубеждать? Это удел слабых. А я просто иду к своей цели.

К тому же джарганец сам говорил, что скоро покинет наше государство и вернется домой. Мне незачем обсуждать с ним свою жизнь и свое будущее. Нас связывают только общее дело и общее задание, в которое я оказалась впутана еще сильнее, чем могла предположить.

– Итак, вы меня возьмете с собой? – спросила я, вставая. – Или мне попросить господина Лехно и напомнить ему о том, что я тоже веду это расследование, пусть и в статусе практикантки? Он не откажет. Я вам нужна.

Мои слова немного походили на шантаж. Произносить их было неприятно, но я стояла на своем.

Такой уж у меня вредный характер, который проявляется с самого детства. Отец называет это стержнем. Матушка – ненужной глупостью несозревшего девичьего ума. А этот горец ничего обо мне не знает и ничего не понимает!

Сердце с силой ударилось в груди. Милош пристально посмотрел на меня и прищурил глаза.

– Хорошо, – вдруг согласился он в тот миг, когда я уже придумывала новые аргументы для путешествия в Джарган. – Я вас возьму, если Лехно подпишет разрешение.

Я кивнула и едва удержала торжествующую улыбку, решив пощадить чувства куратора, явно недовольного собственным согласием.

* * *

По возвращении в отдел нам повезло застать старшего следователя на месте. Лехно рылся в кипе каких-то бумаг и был не один. Вместе с ним перебирал документы молодой маг, которого я видела впервые. Услышав наши шаги, оба мужчины подняли взгляд, а Лехно отчего-то нахмурился.

– Так, господа любезные, я требую объяснений.

И это вместо приветствия. Я немного сконфузилась от такого приема, но Милош и глазом не моргнул.

– Вяземская, – заговорил он, пробираясь к столу следователя по тропинке меж горок книг, – позвольте представить вам нашего сотрудника Никиту Аресьева.

Молодой маг, смерив меня заинтересованным взглядом, поклонился.

– Для вас просто Никита, – сказал он.

Я сделала книксен, еще мало понимая, что происходит. Лехно выпрямил спину и шумно закрыл выдвижную полку, воззрившись на горца недовольным взором.

– Так, знакомства оставим на потом. Я возвращаюсь в отдел – и что нахожу? Запертого рабочего, погруженного в сон! Кто вам давал позволение нарушать права этого человека? – немного резко проговорил старший следователь.

– Всему есть объяснение, – спокойно ответил Милош.

– Хорошо, допустим. Но как быть с тем, что вы нарушили приказ и вместо того, чтобы дождаться Аресьева и отправиться проверять предполагаемую жертву, попросту исчезли из отдела? – продолжал Станислав Иванович. – Мне казалось, я дал четкие указания, а вы их нарушили, да еще втянули во все свою практикантку!

Голос старшего следователя набирал недовольных ноток. Я бы сказала, даже резких.

– На это у меня тоже есть объяснения. Во-первых, господин Аресьев не явился в отдел, как мы договаривались. А во-вторых, у нас с практиканткой Вяземской появилось дело, не терпевшее отлагательств.

Лехно смерил джарганца недовольным взглядом.

– Пусть так. Я жду объяснительную сегодня на стол. И да, Горич, я был лучшего мнения о вас и о вашей дисциплине.

Пока мужчины объяснялись, я стояла молча. Последние слова Лехно задели меня за живое. Получалось, что Горич пострадал ни за что, просто потому, что захотел мне помочь и помог. Такой несправедливости я стерпеть не смогла. Я решительно выступила вперед, неловко зацепив пирамиду книг, которые с грохотом, подобно маленькой лавине, сползли на пол, придав хаосу, царящему в кабинете, новых красок.

– Господин старший следователь.

Лехно вопросительно посмотрел на меня:

– Вам есть что сказать, Вяземская?

– Есть, господин старший следователь.

Я и не думала отступать под его пристальным и недовольным взглядом, хотя уже подозревала, что раздражительность Станислава Ивановича никак не связана с нашими так называемыми нарушениями. За ней скрывалось нечто большее. Возможно, какой-то его личный промах или ошибка.

– Дело в том, что причина, по которой господин куратор покинул отдел, не дождавшись, я так понимаю, господина Аресьева, – это я. – Я покосилась на молодого мага, хранящего молчание. – И если кого и следует винить, то только меня. Я попросила его отвезти меня домой по некоторым личным причинам, – добавила я, решив пока не открывать наши карты и не рассказывать про зеркало.

Наверное, потому, что рассказывать, по сути, было нечего. Вот когда поймем, что скрывает тайна моего наследного артефакта, и поймем связь с убийцей, тогда и поговорим.

Лехно мягко улыбнулся мне:

– Великие боги, княжна! Вы всего лишь практикантка! Вся ответственность лежит на вашем кураторе, который и должен был принять правильное решение!

– Так он и принял, – не унималась я.

Право слово, стало очень обидно за Милоша.

Последний стоял, скрестив на груди сильные руки, и будто наслаждался этим диалогом. Не думаю, что он нуждался в моей защите, но ему явно было любопытно, что может девушка-маг, едва покинувшая скамью академии.

– Вяземская! – строго попенял мне Станислав Иванович. – Вы здесь пока только практикант! Споры в данном вопросе неуместны!

– Простите, – ответила я, но сожаления не испытывала, так как высказала то, что думала.

А еще я поняла, что сегодня не стану просить Лехно о разрешении отправиться вместе с Милошем в Джарган. Подожду до завтра, когда старший следователь успокоится. Сегодня он явно не в духе.

– Так или иначе, я жду отчет. А сейчас отправляйтесь с Аресьевым. От вас должен быть результат. Мы пока ни на шаг не продвинулись в этом деле, – велел Станислав Иванович.

– Хорошо, – не стал спорить Горич.

А я опустила глаза, понимая, что веду себя вызывающе для практикантки. В этом Лехно был прав, упрекнув меня. Я пока здесь была никем, пусть и с редким даром. И опыта у меня было ничтожно мало, как и прав.

Впрочем, если бы можно было повернуть время вспять, я сказала бы те же слова в защиту своего куратора.

– Пойдемте, – произнес Никита.

– А что по поводу Ивана? – спросил Горич, пока мы с Аресьевым пробирались через завалы книг к выходу из кабинета.

– С ним? – переспросил Лехно. – Ничего такого. Мы опросили его и отпустили.

– Как?! – ахнула я, обернувшись. – Но…

– К господину Самойлову приставили охрану, – тут же добавил Станислав Иванович. – Я прекрасно понял, к чему вы клоните, и решил перестраховаться.

– Этот убийца вполне мог прибегнуть к созданию новых магов жизни, – спокойно заметил мой куратор.

– Вот мы и проверим, – кивнул Лехно и, махнув рукой, указал нам на выход из кабинета.

Никто спорить не стал. Вереницей, друг за другом, мы покинули кабинет и молча спустились вниз.

– Куда отправимся? – спросил у новенького Милош.

Аресьев назвал адрес, но едва мы подошли к выходу, как меня окликнул Краснов. Оглянувшись, я увидела, что мужчина спешит к нам со злополучной корзиной в руках.

– Вы забыли свои цветы, Вяземская, – проговорил маг с улыбкой.

Я посмотрела на цветы, которые, конечно, ни в чем не были виноваты, но брать их с собой решительно отказалась.

– Пусть остаются здесь. Для красоты.

И я поспешила следом за куратором, который уже выходил за дверь, покидая холл.

* * *

Софья Александровна сидела у окна и смотрела вдаль задумчивым взглядом. За окном густые сумерки сменила ночь, такая удивительно темная, что графиня не могла не нарадоваться. Казалось, сегодня все сопутствует ее успеху, и она почти не сомневалась в том, что получит зеркало, причем без финансовых трат. «Девчонка сама виновата, – говорила себе Явлонская. – Я предлагала ей все по-честному, но она решила показать характер. Так пусть теперь пеняет на себя».

Конечно, маг понимала, что девушка сразу догадается, кто стоит за исчезновением зеркала. Вяземская далеко не глупа, но вряд ли она сможет доказать причастность Явлонской. Да и ни один маг не станет заниматься такой ничтожной пропажей. Для всех зеркало – просто зеркало. А вот для нее…

Софья Александровна улыбнулась и встала, опираясь на трость, с которой почти никогда не расставалась. Позвав слугу, она отвернулась от окна. «Пора!» – сказала себе женщина.

Укутавшись в темную шаль, она покинула стены своего дома и забралась в экипаж. Долго ехала по темным улицам, всматриваясь, как вспыхивают, просыпаясь, фонари. Прохожих в это время суток почти не было, да и улочки, которыми вез ее кучер, никогда не бывают многолюдными. Ведь Матвей всегда выбирает окольные пути-дороги.

Не то чтобы Явлонская боялась разоблачения, нет. Но все же она предпочитала действовать тайно и лишний раз не попадаться никому на глаза, поскольку уже неоднократно могла убедиться в том, что выдуманный так называемый закон подлости, увы, действует, особенно когда это не надо.

Но вот впереди показалось знакомое строение. Экипаж остановился у ворот, и, дождавшись, когда Матвей слезет с облучка, Софья Александровна приняла его руку и выбралась наружу. Опираясь на трость, маг взглянула на дом, тонущий в темноте. Это было хорошо. Значит, прислуга, наводящая порядок перед переездом в особняк наследницы, ночью возвращалась в дом Вяземских. Но это ненадолго. Явлонская отлично понимала, что у нее вряд ли будет второй шанс пробраться в родовое гнездо Петра.

– Ваше сиятельство, что, если мы встретим смотрителя? – тихо спросил Матвей, открывая для своей хозяйки ворота.

Они, как и прежде, оказались не заперты на ночь. При Петре было точно так же. Он знал, что парк не представляет никакого интереса для грабителей.

А вот в его потайной кабинет, о котором графиня знает не понаслышке, могут попасть только те, кто в родстве с хозяином дома. Увы, сама Софья Александровна таковой не является, но в ее кармане хранился платок с кровью Елизаветы, наследницы Петруши. А значит, путь в потайной кабинет ей открыт.

Почти не таясь, графиня прошла по дорожке к дому и поднялась по ступенькам к двери. Но когда она уже взялась было за дверную ручку, выполненную очень замысловато, в стиле Петра, в стороне от лестницы появилось свечение и вышел и смотритель, в руках у которого был масляный фонарь.

– Эй! – окликнул он незваных гостей. – Кто тут шастает ночью да без спросу?

В голосе мужчины прозвучала угроза. Графиня поняла, что Харитон ее пока не узнал, да и не боится. Вздохнув, она собрала в кулак силу, довольно ловко для своих преклонных лет повернулась на голос смотрителя и швырнула в него магией. Попала точно. Смотритель моргнул, когда на его лицо опустилась прозрачная тень. Харитон сделал шаг вперед, фонарь в его руке качнулся, и мужичонка, широко зевнув, отступил назад, а затем и вовсе повалился на дорожку. Упав, он только чудом не разбил фонарь, а несколько секунд спустя до слуха графини донесся его громогласный храп.

– Вот и все, – улыбнулась она.

Еще немного магии, и Явлонская открыла дверь, а спустя несколько минут в компании своего слуги она поднялась в кабинет Вяземского. Пока Матвей зажигал свечи, графиня подошла к шкафу, отыскала книгу с золотым переплетом и потянула ее на себя, приводя рычаг в действие. Скрипнув, шкаф отъехал в сторону, явив темный проход.

– Оставайся здесь, – велела Явлонская кучеру, а сама вошла в темноту.

Шкаф тихо встал на место, а через минуту раздался крик графини, полный отчаяния и злости.

– Нет! Чертова девчонка! Это все она! – услышал Матвей и невольно поежился.

Снова пришел в действие рычаг, но уже со стороны тайного хода, и шкаф отъехал. Стуча тростью по полу, графиня стремглав вышла из коридора и, сверкнув глазами, подняла взгляд на портрет, висящий над камином. Несколько секунд женщина будто рассматривала Петра Феоктистовича, затем с силой сжала навершие трости и что было сил ударила ею об пол, да так, что едва искры не полетели.

– Моя госпожа, все ли в порядке? – всполошился Матвей.

Женщина взмахнула рукой, потушила пламя свечей, и кабинет погрузился во мрак.

– Уходим отсюда, – резко ответила графиня и первой покинула кабинет.

Уже спустившись вниз, она вдруг остановилась в холле и рассмеялась. Перепуганный сменой ее настроения, кучер поежился, но не решился прервать почти безумный смех Явлонской.

– Ай да девка! – отдышавшись после смеха, воскликнула Софья Александровна. – А это будет не так просто, как мне казалось! Но тогда все получается еще интереснее. – Она оглянулась на кучера: – Идем. Мы возвращаемся домой.

– Да, ваше сиятельство.

Поклонившись, Матвей бросился вперед и открыл перед женщиной дверь. А еще минуту спустя он помог хозяйке забраться в салон, сам взгромоздился на свое место и взял в руки вожжи, не заметив, как крошечная тень запрыгнула на запятки и притихла, слившись с темнотой. Развернув карету, слуга направил ее домой, и возвращались они теми же темными улочками, которыми добирались до родового гнезда Вяземских.

* * *

Проверка ничего не показала. Я даже не смогла сказать точно, куда пропал мужчина, которого мы подозревали в качестве очередной жертвы нашего таинственного убийцы. Тут я была бессильна. Все, что мне открылось, – это видение, как молодой человек, спешно собрав свои вещи, оставил их бо́льшую часть на съемной квартире и взял с собой только самое необходимое.

– Думаю, он жив. Просто стремительно уехал, – пояснила я, уже сидя в экипаже напротив Горича и Аресьева.

Милош привычно протянул мне шоколадку в блестящей обертке, и я принялась за сладость, уже не споря и не отказываясь. Надо – значит, надо. Горичу лучше знать.

С некоторых пор я ему стала доверять, а вот Аресьева пока знала плохо. Да он и не спешил знакомиться с нами ближе. Во время расследования вел себя немного отрешенно, словно он не часть нашей команды. Впрочем, скорее всего, так оно и было. Я сомневалась, что нам с джарганцем нужны какие-либо помощники. Ну разве что целитель.

– С одной стороны, плохо, что мы не нашли новые улики, – проговорил Горич. – А с другой – я рад, что этот человек жив.

– Он точно жив, – ответила я, откусив еще кусок шоколада и осознавая, что мне, кажется, он начинает нравиться.

Не Милош, конечно, а шоколад.

Покосившись на куратора, я выглянула в окно. За всеми этими поездками и прочим я не заметила, как опустившиеся сумерки плавно перетекли в вечер, и он уже почти превратился в ночь. Проследив за моим взглядом, Горич произнес:

– Мы отвезем вас домой, Вяземская. И вашему кучеру я передам, чтобы он тоже возвращался.

Я вздохнула. Бедняга Платон до сих пор, вероятно, ждал меня возле здания отдела. Даже стало стыдно. Нет, стоило переговорить с отцом, чтобы Платон отвозил меня утром и возвращался домой. Не дело ему постоянно ждать меня. Тем более что у куратора был свой отличный экипаж. Да, так и порешим. Сегодня же скажу об этом отцу во время ужина.

До моего дома мы ехали в полном молчании. Аресьев время от времени рассматривал меня, что было почти неприлично. Но я старалась не обращать на это внимание, догадываясь, что интересую мага не как женщина, а как соратник в общем деле.

Вот впереди показалась знакомая улица, а затем я увидела и собственный дом. Черный экипаж горца остановился у ворот. Милош выбрался из салона и вежливо подал мне руку, помогая покинуть карету.

– Завтра отдохните подольше, – сказал мне куратор на прощание. – Жду вас не раньше десяти.

– С чего такая доброта? – усмехнулась я.

– Вам надо беречь силы. И налегайте на сладкое, – посоветовал он.

Я кивнула и, попрощавшись, направилась к дому, не дожидаясь, когда карета Горича уедет.

А уже ступая по шуршащему гравию, с каким-то внутренним смехом размышляла над тем, как стану «налегать на сладкое» и к концу практики превращусь в подобие нашей кухарки, которая обладает фигурой этакой бочки, чего я себе уж точно никак не могла пожелать.

И все же в сладком было мое спасение. Тут Горич оказался прав.

– Княжна! Вы сегодня так поздно!

Слуга, открывший дверь, почтительно поклонился. Я отдала ему шляпку и спросила:

– Полагаю, я еще не опоздала к ужину?

Лакей улыбнулся и покачал головой, а я направилась к лестнице, чтобы первым делом умыться после долгого напряженного дня и сменить платье.

Голос матушки застал меня на середине лестницы. Услышав, как она зовет меня по имени, я медленно оглянулась. Мама стояла внизу, одетая в один из своих роскошных туалетов.

В вопросе одежды она всегда была непреклонна, и, если я могла позволить себе домашнее платье даже для выхода в сад, матушка всегда одевалась так, словно ее пригласили на прием в царские палаты. Вот и сегодня на ней было изумрудное платье и драгоценности. Нитка изумрудов подчеркивала ее длинную шею, а волосы были убраны в изысканную прическу.

– Боги, Лиза! Ты скоро будешь возвращаться домой в середине ночи! – попеняла мне матушка.

– Но ты же знаешь, у меня практика, – ответила я с улыбкой.

– Практика? – Матушка не принимала это объяснение. – Какая может быть практика до ночи у незамужней девушки? О, мне кажется, пришло время твоему отцу поговорить с этим господином Лехно и объяснить ему, что не принято молодой девице на выданье проводить так много времени в компании мужланов из отдела!

Ничего не ответив матери, я кивнула и продолжила подниматься к себе. Матушка решила более не трогать меня и вернулась в гостиную. Я успела уловить тонкий голосок Маши, а затем звуки стихли.

– Тома! Тамара! Кис-кис-кис! – позвала я кошку, оказавшись в своих покоях.

Моя горничная, разводившая в камине огонь, выпрямила спину.

– Княжна, ваша кошка убежала через окно. Я видела.

Вздохнув и вспомнив, что кошка – существо, которое гуляет само по себе, я решила смириться, хотя догадывалась, куда именно побежала моя любимица. Не сомневаюсь, она продолжила следить или за Явлонской, или за моим домом.

– Помоги мне снять платье, – попросила я горничную, и девушка, оставив камин, поспешила ко мне, готовая помочь с нарядом.

Оставшись в одной сорочке и в нижних юбках, я облегченно вздохнула, только теперь осознав, насколько сильно устала за этот непростой день.

* * *

Тамаре не сиделось на месте. Странная и волнительная загадка, связанная с зеркалом, увлекла ее и позволила хоть ненамного, но отвлечься от собственной беды. Поэтому кошка бросилась в пучину расследования, решив помочь своей подруге (или хозяйке) с решением этой непростой задачки.

«Я кошка. Передо мной открыты если не все, то многие двери. И я могу сделать то, чего не может Лиза – проникнуть в особняк графини и на этот раз, если повезет, узнать, что она скрывает в своем подвале», – именно об этом думала Тамара, когда запрыгивала на запятки экипажа Явлонской.

Она долго сидела, цепляясь когтями и стараясь не свалиться. Экипаж порой трясло. Кучер графини вез ее какими-то закоулками и нехожеными путями. Поэтому, когда они прибыли на место, Тома с облегчением спрыгнула на землю и сразу шмыгнула за пышный куст у дороги, чтобы скрыться от зоркого взгляда мага и ее кучера.

Матвей открыл ворота, и экипаж подъехал к особняку. Тамара, прячась в темноте, поспешила следом. А когда Софья Александровна с помощью слуги выбралась из салона кареты, побежала за ней, чтобы постараться проскочить незамеченной, пока лакей, распахнувший дверь перед Явлонской, ловит мух, глядя лишь на свою госпожу.

К радости Томы, ей все удалось, и она проскользнула в холл до того, как туда вошла графиня. «Пусть мне повезет!» – подумала кошка, спрятавшись за одной из статуй и выглядывая оттуда в ожидании прихода мага. Ждать пришлось недолго. Стуча тростью по мрамору пола, статная женщина вошла в холл и, скинув на руки услужливому лакею накидку, вздохнула, явно недовольная.

Тома, не удержавшись, фыркнула, сообразив, что в доме Петра Вяземского, куда Явлонская проникла подобно последнему воришке, ей не удалось осуществить задуманное. Видимо, Елизавета позаботилась о том, чтобы установить там защиту. Впрочем, об этом Тома поговорит с княжной позже, когда они встретятся в ее спаленке, куда кошка надеялась вернуться до рассвета. Сейчас же ее волновали только тайны графини.

– Госпожа, вам приготовить спальню? – спросил слуга, но Софья Александровна, к пущей радости притаившейся кошки, отрицательно покачала головой.

– Не сейчас, Алексей, – бросила она.

Толстяк Матвей в дом не вошел, и Тамара решила, что он распрягает лошадей. Кучер – явно непростая личность. Будь он обычным возницей, Явлонская не приблизила бы его к себе. Тамара догадывалась, что толстяк знает какие-то тайны графини, и это лишь подтверждало догадки кошки.

Но вот Софья Александровна направилась к своему тайнику. Тома поспешила следом, то прячась за вазами или статуями, то ныряя в спасительную тень, хотя графиня не подозревала о слежке, и это было Тамаре только на руку. «Или на лапу», – подумала она, невольно опустив взгляд на собственные конечности, которые в лучшие времена были красивыми стройными ножками и изящными гибкими руками.

«Не о том думаешь!» – напомнила себе Тома и шмыгнула на лестницу, успев до того, как дверь за графиней захлопнулась, едва не отрезав ее от преследования.

Еще какое-то время они спускались вниз, и отчего-то кошке показалось, что ступеней будто бы стало больше, хотя могло сказаться волнение. И она боялась. Да, самую малость, но боялась. Графиня казалась Тамаре очень опасной женщиной и сильным магом. Просто чудо, что она не заметила слежку. Вероятно, считает себя в своем доме в полной безопасности. «Ну и пусть, – подумала Тома. – Я буду двигаться бесшумно, словно тень, и скользить за ней, как воздух, незримая и тихая, но такая же неотвратимая, как сама судьба!»

Заветная дверь внизу заставила Тамару на миг остановиться. Кошка прижалась к стене, наблюдая, как маг прижимает руки к поверхности двери и шепчет какие-то слова, которые кошке не удалось разобрать. Это был чужой, незнакомый, очень грубый язык.

Миг – и дверь открылась, явив черный провал длинного коридора. «Мне кажется, или защита на двери точно такая же, как у тайника в кабинете Петра Вяземского?» – подумалось кошке, когда она заметила, как графиня бросила беглый взгляд на свои ладони. Сомнений не было. Дверь открывалась только под действием крови Явлонской. И, вероятнее всего, такую защиту она подсмотрела у дядюшки Елизаветы. «Эти двое точно были отлично знакомы», – промелькнула мысль в голове Томы, когда она выбралась из укрытия и поспешила к двери, в которую уже вошла маг.

До того, как дверь закрылась, Томе удалось проникнуть в коридор. Затем пространство поглотила тьма, и кошка двигалась, ориентируясь только на звук трости и шаги женщины, идущей впереди. Тамару переполняло любопытство. Она пыталась представить себе, что скрывается в подвале особняка, воображение рисовало некое подобие кабинета Петра Феоктистовича с его бесконечными артефактами, заполняющими комнату.

Каково же было удивление кошки, когда, выбравшись из коридора, она оказалась в огромном помещении, где нет почти ничего. Высокие серые стены поднимаются на несколько метров, их венчает такой же серый неприглядный потолок, единственное украшение которого – люстра, похожая на средневековую. Здесь нет ни полок, ни стола. Просто огромное пустое подвальное помещение, пахнущее сыростью и чем-то еще, Тома никак не могла определить запах.

Она застыла, глядя, как графиня важно шествует в центр зала, стуча тростью. Проследив за Софьей Александровной взглядом, Тамара едва не мяукнула от удивления, когда увидела, что находится в этом помещении.

– Проклятие, – произнесла графиня и сорвала покров с высокого зеркала, точной копии того, которое завещал своей племяннице Петр Вяземский. – Не получилось, – добавила женщина и подняла левую руку, призывая магию.

Кошка поежилась, ощутив, как шерсть поднимается, словно наэлектризованная. Во все глаза она смотрела, как графиня пробуждает зеркало, как вспыхивает его рама, как загораются на ее поверхности странные символы. «Так зеркала два!» – поняла Тома удивленно.

Графиня выпустила силу. Ее магия была темная, с прожилками золота. Такую кошка встречала впервые в своей жизни. И отчего-то ее это напугало. Лапы сами дрогнули, разворачивая тело, веля ему броситься прочь из тайного подвала, и она почти сделала это, повинуясь древнему, как сам мир, инстинкту выживания, когда поняла, что не может сделать ни шагу. Что она попросту поднялась над полом и застыла на месте.

Отчаянно забив лапами в воздухе, Тома оглянулась и увидела, что графиня стоит, повернувшись к ней лицом, и с легкой улыбкой следит за попытками кошки освободиться. Тамара зашипела, а Софья Александровна тихо рассмеялась и взмахнула рукой. Незримая сила подхватила маленькую шпионку и поднесла к хозяйке дома, подняв так, чтобы графине было удобно более внимательно рассмотреть незваную гостью.

– Ну, здравствуй, – беззлобно проговорила женщина. – Ты и вправду думала, что я тебя не замечу?

Тамара издала жалобный писк, решив сделать вид, что она простая кошка. Самая обычная бездомная кошка, забравшаяся туда, куда не следовало. Но Явлонская ей не поверила. Графиня опять взмахнула рукой.

– Очень любопытно. Ты ведь анимаг, не так ли? И кто тебя подослал?

Тамара мяукнула снова, продолжая отрицать правду, но уже понимая, что попалась. Графиня не глупа, раз почувствовала ее.

Как же Тамара ругала себя, пока висела в воздухе! Какой беспечной она была! Наивно возомнила себя самой умной и хитрой! Недооценила старую опытную ведьму, прожившую не один век и многое повидавшую за свою долгую жизнь!

– Не желаешь говорить? – продолжала Софья Александровна. – Ну что же, придется немного помочь тебе, но прежде вернем-ка мы тебе настоящий облик. Я, знаешь ли, люблю разговаривать с людьми, а не с животными.

И тут Тамара оскалилась так, как умела – по-кошачьи. «Давай! – подумала кошка. – Попробуй!»

Графиня ударила магией, и в какой-то миг Тамаре стало больно. Тело ее изогнулось, вытянулось, увеличиваясь в размерах, вынуждая анимага обратиться, возвращая себе прежний облик, который сама Тома уже успела подзабыть. Взору Явлонской предстала обнаженная девушка, хрупкая, с удивительно большими глазами и гривой черных волос, стройная, лет двадцати пяти. Все это длилось не более минуты, а затем девушка закричала от боли и снова стала животным. Явлонская удивленно склонила голову набок и, перестав улыбаться, произнесла:

– Надо же! И кто тебя так околдовал, девочка?

– Это проклятие, – прошипела Тома, не удержавшись.

– Вижу, – кивнула маг. – Очень сильное проклятие. Интересно, кто его наложил, если даже я не смогла вернуть тебе прежний облик?

– Кто-то, кто сильнее вас, ваше сиятельство, – рассмеялась Тамара, но из кошачьей пасти вместо смеха вырвалось нечто, больше похожее на шипение вперемешку с мяуканьем.

– Хорошо, – пожала плечами Явлонская. – Это не моя беда. Мне интересно другое: кто тебя подослал?

Тома перестала смеяться. Графиня сделала пасс рукой, и кошка шлепнулась на четыре лапы, едва успев выставить их перед падением, когда сила, удерживавшая ее в воздухе, исчезла.

– Никто, – ответила Тома.

Графиня покачала головой, прищелкнув языком, шагнула ближе, гулко стукнув тростью об пол.

– А вот врать нехорошо, – тихо проговорила она.

– Я не вру, – буркнула кошка и тут увидела, как недобро вспыхнули глаза хозяйки дома.

Лицо ее изменилось, став холодной маской, лишенной эмоций.

– Ну, не хочешь по-хорошему – сделаем по-моему, – сказала маг и шагнула к Тамаре.

Глава 10

Тамара не вернулась ночью. Не вернулась она и днем, и я, признаться, начала волноваться. На мои опасения, высказанные во время завтрака по поводу пропажи Томы, матушка безапелляционно заметила:

– А что ты хочешь, Лиза? Это кошка. Нагуляется и вернется. Да еще и приплод с собой принесет!

Я промолчала, потому что не имела права выдавать тайну своей любимицы. Такая между нами была договоренность. Поэтому волнение не отпускало. Я-то знала, что, скорее всего, Тамара отправилась на разведку к моему дому или, что хуже, к графине. И не дай бог, та ее рассекретила и поймала.

– Ой, Лиза, ну что ты так волнуешься из-за кошки? – решила поддержать нашу матушку Маша. – Вернется!

– Вернется, – повторила я, а про себя решила: если до вечера Тома не появится, начну поиски.

Я бы и сейчас к ним приступила, но сначала надо отправиться в отдел и отпроситься у Лехно или у куратора.

– Доброе утро, княжна! – поприветствовал меня Платон, когда помогал забраться в салон кареты.

– Доброе, – ответила я, хотя уже сильно в этом сомневалась.

Мы добрались до отдела почти вовремя. На удивление, улицы были малолюдны, поэтому ходу кареты ничто не мешало. Редкие прохожие, в основном прислуга, спешили за выпечкой для господ. Дворники мели дороги, магазины открывали двери, готовясь принимать первых посетителей, а я думала только о своей кошке. Думала и волновалась, предчувствуя беду.

В отделе я поспешила в кабинет Горича, чтобы узнать распорядок дня и наши планы, и ничуть не удивилась, застав его на месте. Джарганец сидел за столом и читал какие-то бумаги. Перед ним стояла чашка с кофе, от которой тянулся вверх тонкий ароматный пар, наполнивший воздух в кабинете неповторимым запахом утра.

– Доброе утро, господин Горич, – поздоровалась я и присела в книксене.

– Оставьте все эти реверансы.

Он поднял глаза и кивком указал на стул напротив. Когда я села, спросил:

– Желаете кофе?

– Нет, благодарю, я только из-за стола, – ответила я и опустила взгляд на бумаги, которые Милош держал в руках. – Есть что-нибудь новое? – спросила я, вспомнив об Иване.

– Слава богам, пока ничего. Нет ни плохих, ни хороших новостей, что само по себе уже хорошо. Кстати, – горец взял чашку и сделал глоток, – вчера ночью мне удалось связаться с нужным человеком в Джаргане. Сегодня я отправляюсь к нему.

– Это по поводу зеркала? – оживилась я.

– Именно. Вы еще не передумали посетить Джарган вместе со мной? – спросил он, и его взгляд остановился на моем лице.

– Нет! – спешно ответила я.

– Тогда надо попросить у Лехно разрешение. И, конечно же, у ваших родных, – добавил он.

Я замялась, понимая, что ни матушка, ни даже отец подобного разрешения не дадут. Да оно мне, по сути, и не было нужно. Я давно достигла совершеннолетия и получила право принимать решения самостоятельно. Тем более такие незначительные.

– Я немедленно пойду к старшему следователю и получу все необходимое, – сказала я довольно бодро. – А насчет моих родных можете не переживать. Я имею право решать сама, куда и когда мне отправиться.

Милош выдержал паузу, затем усмехнулся.

– Правда? – спросил он без иронии в голосе. – Мне казалось, уклад жизни молодых девушек в Атроне носит немного иной характер.

– Все зависит от самих девушек, – спокойно ответила я. – Я давно считаю себя самодостаточной, и мой отец поддерживает это.

– Но не ваша мать, – осторожно заметил Горич, но тут же добавил: – Впрочем, это не мое дело. Итак, ступайте к Лехно. Разрешение мне нужно в письменном виде, заверенное личной печатью Станислава Ивановича.

Кивнув, я поднялась со стула, но, прежде чем выйти из кабинета куратора, произнесла:

– Моя кошка пропала.

Милош нахмурил брови.

– Кошка, анимаг, – пояснила я. – Она ушла вчера перед моим возвращением домой и так и не вернулась. Будь она обычной кошкой, я не волновалась бы. Для кошек естественно гулять там, где они хотят, и столько, сколько они хотят. Но Тамара – анимаг, и, боюсь, она попала в беду.

– Вы уверены? – просто спросил куратор.

– Да. Почти на все сто, – ответила я, не подпуская панику близко к сердцу, но чувствуя, что еще немного, и она разрастется во мне и сведет на нет хваленую выдержку Вяземских.

– Хорошо. Я вам помогу. Но прежде мне надо отправиться в Джарган.

– Спасибо, господин Горич, – кивнула я и покинула его кабинет.

В холле отдела собрались несколько магов. Проходя мимо, я узнала среди них уже знакомого мне целителя. Обменявшись с ним приветствиями, я поспешила на второй этаж в кабинет Лехно, надеясь, что застану старшего следователя на месте.

Мне повезло, Станислав Иванович был у себя. Но показался мне несколько возбужденным. Он складывал в портфель какие-то бумаги и на мое приветствие ответил едва заметным кивком.

– Все распоряжения на сегодня получите непосредственно от своего куратора, Вяземская, – сказал он, едва я вошла в кабинет.

– Я пришла просить разрешения посетить Джарган вместе с господином Горичем, – быстро проговорила я, понимая, что следователь куда-то спешит. – Что-то произошло, господин Лехно? – поинтересовалась я, глядя, как он, наклонившись, перебирает книги из ряда тех, что стояли прямо на полу.

Выудив из стопки одну с потрепанными краями, следователь сунул ее в свой портфель и снова посмотрел на меня.

– Вы с ума сошли, Вяземская? – серьезно спросил мужчина. – Вы себе представляете, куда именно намерен отправиться Горич?

– Я знаю только то, что если это касается нашего общего расследования, то я тоже должна принимать в этом участие, – парировала я уверенно.

– Знают ли о вашем рвении ваши родители? – спросил Лехно, и я вздохнула.

Вот опять! Что Горич, что Лехно! Спрашивают одно и то же!

– Пожалуйста, просто напишите разрешение, – попросила я следователя.

Наверное, мне на руку сыграло то, что Лехно куда-то спешил, потому что он на миг застыл, глядя на меня и размышляя, а затем махнул рукой и сел за стол.

– Хорошо. Бог с вами, Вяземская. В конце концов, вы правы. Вы практикантка отдела по расследованию, и это имеет большее значение, чем ваше положение в обществе.

Достав чистый лист бумаги, он начал писать, а я едва удержалась от выдоха, полного облегчения. Теперь мне оставалось только взять из дома теплые вещи, и можно было отправляться в Джарган. Сердце забилось быстрее в предвкушении приключения.

Но еще оставалась Тамара. И я молилась всем богам, чтобы она вернулась до вечера и чтобы с ней все было в порядке.

* * *

Платон довез нас до моего дома. Оставив Горича ждать в карете, я поспешила к себе, радуясь, что не встретила на пути матушку или Машу, что, в принципе, одно и то же.

Не вызывая горничную, я открыла шкаф в гардеробной и, достав теплую шубку, добавила к ней шапку и перчатки, а еще сменила простое платье на шерстяное и надела под него теплые чулки. Все это не было лишним, ведь в Джаргане вечная зима, и я ни на миг не пожалела бы о выборе теплых вещей.

Тамара не вернулась. Прежде чем покинуть свои комнаты, я проверила каждую, зовя кошку по имени. Тревога в груди стала сильнее. Я отчаянно надеялась, что Тома не отправилась к Явлонской. Великие боги, только не это! Вздохнув, я решила пока прогнать панику прочь. Но если до вечера кошка не вернется… Уходя, я оставила открытыми все окна, надеясь, что это поможет Тамаре попасть в мои покои без проблем, когда она вернется. Я не думала «если». Я говорила себе «когда».

Из дома удалось выскользнуть почти незамеченной. Только лакей у дверей почтительно поклонился и помог мне донести вещи до экипажа. Он же помог забраться в салон.

– Ваша кошка вернулась? – первое, что спросил Горич, когда я села напротив.

– Нет.

Мой голос невольно дрогнул.

– Мы ее найдем, – пообещал Милош. – Наше путешествие в Джарган будет длиться недолго. Как только узнаем все, что нужно, вернемся и сразу займемся поисками Тамары.

Я кивнула, чувствуя искреннюю благодарность к мужчине, который еще недавно вызывал у меня отторжение.

– Надеюсь, вечером она будет дома, – призналась я тихо, когда экипаж тронулся с места. – У Томы в последнее время стали преобладать животные инстинкты, поэтому вполне вероятно, что она просто поддалась им.

– Она слишком долго находится в звериной ипостаси? – прищурив глаза, спросил куратор.

– Да. Слишком долго. И обернуться назад никак не может, – вздохнула я.

– Хорошо, – немного поразмыслив, кивнул Милош. – Разберемся. Обещаю.

* * *

Маги, способные открывать порталы, держат свою контору за центром города, в деловом районе, где находятся суд и прочие административные учреждения.

Платон остановился у центрального входа и, когда мы с Горичем выбрались из салона, не удержавшись, подозрительно нахмурил брови и спросил:

– Это вы куда, княжна? Маменька и папенька знают ли?

– Платон, не забывайтесь, – ответила я слуге. – Ждите здесь. Мы вернемся…

Я покосилась на куратора, ожидая от него подсказки.

– Через два часа будем. Не раньше, – спокойно проговорил Милош и, взяв мой чемоданчик с теплыми вещами, первым направился к двери, над которой висит говорящая вывеска «Пространственные перемещения. Гранов и сыновья», серая и унылая, как и сама контора.

– Мы вернемся через два часа, – повторила я слова Горича, посмотрев на кучера. – Ждите.

– Ежели ваши родители прознают… – начал было Платон, но я покачала головой.

– Они не узнают, если вы им не расскажете. Это моя работа, Платон, – добавила я уже мягче. – Не развлечение, а работа, которую я ценю. – Я безапелляционно припечатала: – Ждите! – и поспешила следом за Горичем, который ждал меня у дверей.

Кучер наигранно повздыхал, а затем направил лошадей к углу, где и остался ждать нашего с куратором возвращения. Можно было его отпустить домой, но я сильно опасалась, что тогда Платон расскажет обо всем родным и меня будет ждать не самый простой вечер. И если отцу можно объяснить мотивы, толкнувшие меня на такое путешествие, то матушка начнет причитать и сетовать, что ее незамужняя дочь рискует своей репутацией. А я-то знала, что никакого риска нет. Милош Горич – слишком благородный человек, чтобы опасаться поползновений с его стороны. Да я и не боялась его, вот совсем! Вот нисколечко! Напротив, он нравился мне. Он отличный куратор, о таком можно лишь мечтать.

– Вяземская, идемте! – позвал меня джарганец, когда я на миг замедлила шаг.

– Да, господин Горич.

Опомнившись, я первой вошла в контору. Она встретила нас крошечным холлом. Сразу за дверью показалась регистрационная будка, в которой сидела пожилая женщина-маг, сверкающая взглядом из-под очков. Чуть дальше расположились открытые кабины, в каждой тоже сидел маг. Все они были явно очень заняты, поскольку на нас с Милошем никто не обратил ни малейшего внимания. Никто, кроме этой старушки в очках.

– Добрый день! – поздоровался Горич, приблизившись к окошку и глядя на мага с вежливой улыбкой.

– Добрый, – ответила она и покосилась на меня с явным неодобрением.

Длилось это до тех пор, пока мы с горцем не продемонстрировали наши удостоверения, тогда женщина снисходительно улыбнулась, видимо, сообразив, что к чему. Я осторожно выглянула из-за плеча куратора и прочла имя регистратора на табличке: «Леонида Максимовна Ерская».

– Куда отправляемся? – спросила женщина, достав чистый бланк.

– Джарган, крепость Черная, Серебряные горы, – ответил Горич, и я невольно напряглась, поняв, что куратор не шутил, когда сказал, что мы заберемся в самую глушь.

Насколько мне хватает познаний в географии, Черная крепость расположена на самой северной точке Серебряных гор, тянущихся границей между Атроном и Джарганом. Я прежде, конечно же, не бывала там, да и как-то не мечтала побывать. Там слишком холодно. Даже устрашающе холодно. Вечные ветра, снега и драконы. Да еще дикие джарганские племена, живущие в домах, врытых в землю и напоминающих высокие сугробы. Я видела их на картинках в иллюстрированной энциклопедии.

Ерская удивленно моргнула, покосилась на меня, выглядывающую из-за спины Милоша, и только вздохнула, не сказав ни слова, и начала просто заполнять бланк.

– Оплатите все наличными, затем вас проводят в зал перемещений. Точно внесите время и дату возвращения, а также место, чтобы мы могли вернуть вас в положенный срок, – проговорила женщина, когда закончила оформлять документ.

Прошло еще несколько минут. За это время Горич заполнил нашу часть документов и оплатил портал, после чего к нам вышел молодой маг, который должен был проводить нас в этот самый зал для перемещений.

У меня сердце едва не выпрыгнуло из груди. Волнение поднималось жаркой волной. Но, посмотрев на Милоша, я поняла, что он спокоен и даже предвкушает путешествие на родину. Жаль только, что его спокойствие не передалось мне. Я продолжала отчаянно нервничать и сама себя ругала за это. «Тоже мне, будущий следователь», – подумала я с горечью. Первое же испытание – и вот, колени дрожат, хотя я не в первый раз буду проходить через портал. Отчего же такая нервозность?

– Вам сюда, – сказал маг, когда мы, миновав ряд кабин, в которых продолжали работать маги, вышли к обычной высокой двери. – Вас уже ждут, – добавил он с поклоном и распахнул перед нами створку.

В этот раз Горич вошел первым. Я – следом за ним. Взору открылся просторный зал, в котором находились трое магов. Все были одеты официально, в длинные балахоны, и стояли кругом, внимательно глядя на нас.

– Одевайтесь, – велел мне Милош и приветственно кивнул портальщикам.

Те в ответ поклонились и приготовились, в ожидании глядя, как я надеваю шапку, перчатки и шубку, закутываясь до самого горла. Последним штрихом стал теплый шарф, который должен был защитить мое лицо. Я натянула его до самых глаз и, чувствуя себя этаким кочаном капусты, повернулась к Горичу. Он передал подписанный бланк одному из магов и взглянул на меня.

– Идемте, – одобрительно кивнул горец, и я приблизилась к магам.

Они тотчас начали действовать. Я проследила за тем, как портальщики поднимают руки и принимаются чертить в пространстве руны, открывающие переход. И вот воздух колыхнулся, пошел алыми всполохами. Взгляду предстал портал, похожий на высокие ворота. Всполохи стали ярче, и я почувствовала, как воздух запах, как перед грозой. Горич взял меня за руку и, сказав «пора», повел за собой в портал.

Секунда – и зал исчез из виду, а мои ноги ступили в снег. В лицо ударил порыв ледяного ветра, едва не сорвав с головы теплую шапку. Я ожидала чего-то подобного, но все равно невольно вскрикнула и покачнулась назад. Ветер был слишком силен. А еще был снег, который слепил глаза и колол щеки. Зачем-то оглянувшись, я успела увидеть, как за спиной вспыхивают последние алые всполохи, и потом все пропало.

Несколько секунд мы постояли. Вокруг были только тьма, холод и снег. Но тут Горич повел меня за собой, крикнув сквозь непогоду:

– Здесь недалеко!

Я промолчала, решив не тратить энергию на ответ. Милош поднял руку, и звук ветра вдруг стих, а нас окружила плотным куполом прочная защита. От холода она не спасала, зато закрывала от ветра и снега. Теперь я смогла посмотреть вперед и увидела мелькнувшие вдали высоко над землей, укрытой вечными снегами, огни. Судя по всему, Черная крепость – именно там.

Шли мы бесконечно долго. По крайней мере, мне так тогда казалось. Но наконец впереди выросла высокая каменная стена, над которой, теряясь в темных тучах, высилась башня, такая черная, что если бы не свет в узких окнах, то непременно слилась бы с белой стихией.

Мы подошли к воротам. Горич требовательно постучал молотком, висящим над врезанной дверью. Открыли не сразу. В небольшом окошке показалось заросшее мужское лицо, а в глаза ударил свет магического фонаря.

– Кто такие? – прокричал незнакомец.

Милош представился и назвал цель нашего прибытия. Страж ворот еще раз смерил нас внимательным взглядом, затем захлопнул окошко.

Через несколько секунд дверь открылась, превозмогая сопротивление ветра, и мы вошли во двор, занесенный снегом. Нас тут же окружили несколько военных, среди которых были и маги. Я сразу почувствовала их силу и даже смогла сказать, какой она направленности. Боевая магия, не иначе.

– О вас предупредили, – сказал бородатый, затем рявкнул, оглянувшись через плечо: – Меркин, проводите гостей к главнокомандующему!

Вперед выступил высокий мужчина в тулупе с капюшоном, скрывающим лицо.

– Идемте, – произнес он и шагнул вперед, указывая дорогу.

Я поспешила следом, стараясь держаться как можно ближе к Горичу. Здесь, на территории крепости, было неуютно и холодно. Я спиной чувствовала на себе заинтересованные взгляды стражников, поэтому облегченно вздохнула, когда мы вошли в башню и оказались в относительной тишине и тепле.

Наш провожатый двигался дальше. Горич следовал за ним, а я то и дело с интересом оглядывалась по сторонам, рассматривая каменные стены, лишенные каких-либо украшений. Видела только факелы да пару доспехов, встречающих гостей у подножия высокой лестницы, такой узкой, что нам пришлось идти друг за другом. Поднимались мы целую вечность. Я успела согреться и опустила шарф, чтобы легче дышалось. Время от времени слышался рев ветра, разбавляющий стук шагов.

Меркин молчал, молчал и джарганец. А я размышляла о том, насколько нелюдима эта страна. Наверное, я никогда не смогла бы жить здесь. И да, Черная крепость отличается от столицы Джаргана, как деревенская горница – от светского салона. Да еще и почти вечная зима, царящая в этом государстве… Мне даже стало жаль Милоша, который, несмотря ни на что, мечтал вернуться домой и здесь чувствовал себя как рыба в воде.

Мы поднялись на нужный этаж. Я наконец смогла перевести дыхание и, привалившись плечом к стене, посмотрела на своего куратора. Он подошел к высокой, обитой железом двери и, кивнув Меркину, постучал. Стражник кивнул в ответ, затем вернулся на лестницу, пройдя мимо меня, и принялся спускаться.

Горич подозвал меня к себе, велев встать рядом, и мы услышали сиплый голос, разрешивший нам войти. «Кто там за дверью? – терзалась я любопытством. – Командующий крепостью? Но как он может помочь в наших поисках?» Вслух рассуждать я не стала, доверившись своему спутнику. Милош открыл дверь, пропустил меня вперед и только потом сам вошел в кабинет, где уютно трещали дрова в камине и было так тепло, что я сняла шапку.

Горич закрыл дверь и обнял шагнувшего к нему навстречу высокого статного старика, одетого в военную форму Атрона. Наверное, это и есть главнокомандующий крепости.

– Горич! – проскрипел голос мужчины, когда они разорвали дружеские объятия.

Старик похлопал Милоша по плечу и только после этого посмотрел на меня. Я тут же сделала книксен и, выпрямив спину, поприветствовала командующего.

– Вижу, ты прибыл в очаровательной компании, – то ли пошутил, то ли сказал всерьез мужчина.

По выражению его лица было невозможно понять эмоции.

– Это моя практикантка, княжна Елизавета Вяземская, – представил меня Горич.

– Княжна! – протянул главнокомандующий, а затем представился сам, не дожидаясь, пока это сделает джарганец: – Князь Витан.

Конечно, это было против правил приличия, но я вдруг поняла, что все эти правила хороши в столице, но не здесь, в суровом холодном крае, где ценятся совсем другие вещи.

Главнокомандующий скользнул изучающим взглядом по моему лицу, зачем-то удовлетворенно кивнул и добавил:

– Рад встрече, княжна.

– Благодарю за добрый прием, – ответила я спокойно и принялась стягивать с рук перчатки.

– Вам чаю или чего-нибудь покрепче? – вдруг спросил Витан.

– Нет, Георг, боюсь, мы ограничены во времени, – быстро ответил мой куратор.

– Хорошо, – кивнул главнокомандующий. – Хотя жаль, я надеялся, что ты задержишься хотя бы на денек. У нас есть что рассказать друг другу.

– Так и есть. Я бы с радостью, Георг, но боюсь, ситуация не позволяет.

– Хорошо. Если так, идемте. Я уже предупредил магистра Драгослава. Он еще вчера приготовил все, что ты просил.

Благодарно поклонившись, Горич обернулся ко мне:

– Княжна, сейчас вы увидите лучшую библиотеку Джаргана.

– Джаргана? – переспросила я, с неохотой возвращая шапку на место.

В коридоре, за пределами кабинета командующего, было холодно и сыро. Мне стало жаль, что мы так скоро покидаем эту комнату. Но ради дела можно и померзнуть.

– Я полагала, что мы находимся на территории Атрона… – добавила я, надевая и перчатки.

– Милош говорит правду, – поспешил поддержать горца Витан. – Библиотека, куда мы сейчас отправимся, принадлежит Джаргану. Так уж получилось, что давно, добрую сотню лет назад, если не больше, эта крепость находилась под Джарганом, а уже позже, по мирному договору с Атроном, она отошла нам, но на условиях аренды.

Командующий дождался, пока мы покинем его кабинет, после чего вышел следом, и мы двинулись по коридору к очередной лестнице, ведущей вниз. Я невольно вздохнула, «предвкушая» бессмысленное путешествие и недоумевая, зачем нам следовало подниматься. Только ради того, чтобы потом снова спуститься? Видимо, это было лишь оказание почести командующему крепостью. Но как оказалось позже, я ошиблась. Лестница была совсем другая, более широкая, освещенная магическим светом.

Проведя запутанным путем по замку, главнокомандующий вывел нас в огромный зал с такими высокими потолками, что здесь мог бы поместиться самый огромный дракон, какого я видела прежде. Все помещение занимали полки с книгами. Это и была та самая библиотека с редкими фолиантами.

Минуту спустя мы встретили и ее хранителя, сухонького старца, сгорбленного и важного. Он вышел нам навстречу, держа под мышкой какую-то книгу. Взглянув на нас поверх очков, старец удивительно ровным и моложавым голосом спросил:

– Командующий, это и есть ваши обещанные гости?

Горич выступил вперед и посмотрел на хранителя:

– Что, Стефан, не узнаешь меня?

Старец перевел взгляд на моего куратора. Несколько секунд ничего не происходило, затем его губы тронула легкая улыбка.

– О! Милош Горич! – протянул он, и мужчины обнялись. – Сколько лет, сколько зим! А Георг, хрыч старый, не сказал, что это тебе нужны древние фолианты. А я-то голову ломаю, гадаю, кого это Витан решил впустить в мою обитель…

Я уже поняла, что все они хорошо знакомы. Скорее всего, мой куратор какое-то время жил в крепости.

Тут Милош вспомнил и обо мне. Меня позвали, представили хранителю, я почтительно поприветствовала старика и выдержала его заинтересованный взгляд. Впрочем, мне Стефан не сказал ни слова, только кивнул как-то одобрительно, после чего снова посмотрел на Горича:

– Ну, что за беда привела тебя сюда? Рассказывай.

– Мне нужна помощь, Стефан, – сказал джарганец и так кратко, как только мог, объяснил нашу ситуацию.

Старец слушал молча, а когда Горич закончил, указал на одинокий стол, окруженный стульями, и пригласил присесть.

– Кажется, я могу вам помочь, – произнес Стефан.

Мы все, не исключая и командующего, сели за стол. Я с интересом принялась наблюдать за хранителем и удивленно моргнула, когда старик, вернув на полку книгу, которую до сих пор держал под мышкой, вдруг вскинул руки и начал рисовать какие-то узоры в пространстве.

Несколько секунд ничего не происходило, но затем в воздухе ощутимо затрещало, и из-под пальцев хранителя принялись вырываться крошечные молнии, яркие, как у магов, создающих портал. Старец швырнул силу в сторону рядов с книгами, шепнув что-то на древнем джарганском, и секунду спустя книги задрожали, будто кто-то затряс бедные полки. В воздухе противно загудело, запахло сыростью и чем-то горелым. Я покосилась на командующего и Милоша. Оба сидели спокойно и ждали, когда библиотекарь закончит свое колдовство. Значит, и мне не стоило волноваться.

Я снова посмотрела на Стефана и увидела, как он поднял правую руку, устремив ее в направлении дальнего шкафа. Книги, стоявшие на самом верхнем ряду, вдруг расступились в стороны, одна полетела к хранителю, и миг спустя он ловко поймал ее и с легкостью удержал, несмотря на приличный вес фолианта.

Развернувшись, старец бросил книгу на стол. Я невольно вздрогнула, ожидая, что том с грохотом шлепнется перед нами, но, вопреки всему, книга плавно опустилась и раскрылась, показав титульный лист. Ни Горич, ни Витан трогать фолиант не стали. Книга вдруг сама стала перелистывать страницы, да так быстро, что взглядом невозможно было уследить.

В это же время старый хранитель извлек еще одну книгу, на этот раз совсем древнюю, потрепанную и уступающую в размерах первому фолианту. Книга подлетела к столу, мягко опустилась и тоже принялась листаться. Сама.

Развернувшись, Стефан пошаркал к столу.

– Это то, что вам нужно. Книги руками не трогать, можно только читать. Они слишком старые для прикосновений и, боюсь, рассыплются, так что будьте аккуратны, мои друзья, – закончил хранитель и присел, глядя поочередно на нас с Милошем.

– Спасибо, Стефан, – произнес горец и опустил взгляд.

Читать сидя ему было неудобно, и он поднялся на ноги и отодвинул мешавший стул в сторону. Я, преисполненная любопытства, тоже встала и подошла к куратору, опустив взор на иллюстрацию, открывшуюся в книге. И так и ахнула от удивления.

– Это же…

– Да, – подтвердил Горич.

Я перевела взгляд на него:

– Но как такое может быть? Их что, три?

Стефан поднялся, подошел к нам, встал рядом и посмотрел на картинку, на которой были изображены три зеркала, точные копии того, которое стояло в тайном кабинете моего дядюшки Петра.

– Судя по всему, да, – просто ответил джарганец.

– Прочтите, что там в описании говорится об этих артефактах, – попросила я, ощущая странное волнение.

Горич кивнул и покосился на меня с легкой усмешкой. Он видел, насколько я взволнована, и, кажется, мужчине это казалось забавным.

– Это древние артефакты Джаргана, – произнес Стефан, прежде чем Милош начал читать вслух. – Они считались давно утерянными.

– Видимо, утеряны были не все зеркала, – проговорил Горич.

– Вы знаете о местонахождении этих вещей? – удивился хозяин библиотеки.

– По крайней мере о том, где находится одно из зеркал, – сказал Милош.

– Одно? – переспросил старец и облегченно вздохнул. – Одно не страшно. Главное, чтобы кто-то злобный не собрал все три зеркала. Поверьте, в злых руках эти артефакты могут причинить много бед. А по отдельности они безопасны. Ну, или почти безопасны.

Мы с Милошем переглянулись, и я вдруг поняла, что у нас с куратором промелькнула одна и та же мысль: что, если у Явлонской уже есть два зеркала, и то, которое находится в тайном кабинете дядюшки, – недостающий элемент? Скорее всего, так оно и есть. У меня даже мурашки пробежались по спине. Явлонская задумала какое-то зло?

Я посмотрела на Стефана:

– А добро? Добро они сотворить могут, если попадут в надежные и добрые руки?

Старик встретил мой взгляд и улыбнулся:

– Я не знаю ни одного артефакта, который сам по себе нес бы зло. Все зависит от того, кто его использует и в чьи руки он попадает. Эти зеркала… – указал старик на иллюстрацию, – ну, это просто зеркала. Зло и добро находятся в нас самих.

Я опустила взгляд и снова посмотрела на картинку. Милош стал читать вслух, сразу переводя с джарганского на мой родной, атронский, чтобы мы с главнокомандующим Витаном все понимали. Нет, я догадываюсь, что Георг знал джарганский, но древний язык отличается от современного, и перевод был необходим даже командующему.

– Артефакт был создан тремя магами-братьями из Джаргана, – читал Горич. – Братья учились в академии магии пятьсот лет назад, во время правления царя Томаша Великого, Покорителя Драконьей гряды. Старший брат, Зорич, был темным магом, настолько талантливым, что ему прочили место первого мага царства. Средний брат, Силан, был белым магом, целителем, обладал способностью возвращать мертвых даже с той стороны. И, наконец, младший, Аврат, был редким магом, который обладал способностью призывать тени и использовать свет. Его сила была невероятной. Его боялись. Его уважали. Ходили легенды, что во время кровавой войны с Тарином Аврат в одиночку выступил против многотысячного войска захватчиков, посмевших пойти на Джарган, и уничтожил их своей силой…

Пока Горич читал, я слушала, но одновременно рассматривала зеркала. На иллюстрации они стояли, соединенные между собой и образуя треугольник. Художник умело изобразил светящиеся руны на рамах зеркал. Я сразу узнала свое, то, которое получила по наследству от дяди. Не знаю почему, но я точно была уверена, что это оно, хотя три зеркала невероятно похожи и будто составляют единое целое.

Я видела свет, поднимавшийся столбом из треугольника. Видела тьму, окружавшую зеркала плотной стеной. И в этой тьме мне чудилось что-то помимо густого дыма… Что-то знакомое до боли и одновременно чужое…

Наклонившись ниже, я едва не уткнулась носом в страницы, но вовремя спохватилась и выпрямила спину, вспомнив, что книги касаться нельзя, так сказал старец.

– Осторожнее, моя госпожа, – тихо предостерег меня Стефан.

– Простите, – шепнула я в ответ и сконцентрировалась на том, что продолжал читать Горич.

– …Согласно легенде, братья, чтобы сохранить память о себе и о своих силах, создали три зеркала, каждое из которых соответствовало личности брата. Зеркала стали могущественным артефактом, но их надо соединить между собой. Каждый из братьев вложил в свое зеркало частицу души. Они хранили их в своих домах в тайных местах, о которых не знал никто, кроме них самих. Никто с уверенностью не может сказать, какую именно силу таят в себе зеркала, когда соединяются воедино. Это великая тайна, которую братья хранили до конца своих дней…

Милош перевел дыхание, перелистнул силой страницу и продолжил читать. А я удивленно посмотрела на место, где страницы были прошиты странными темными нитями.

Книга – очень древняя, текст в ней рукописный и иллюстрации нарисованы от руки. И сама она создавалась без помощи магии, это я поняла сразу. Да и какие могли быть технологии пятьсот лет назад? Вот только привлекли меня не нити и не тонкая работа мастера, создавшего книгу, а странные обрывки рядом с нитями, которые свидетельствовали о том, что…

– Кто-то вырвал здесь страницу, – проговорила я чуть слышно, невольно перебив куратора.

Но Горич уже и сам заметил это.

– Здесь не хватает страницы, – сообщил он Стефану, и старик, горестно ахнув, склонился над книгой.

– Какой вандализм! – только и сказал он.

– Вы не знали? – спросила я у старца.

– Когда я в прошлый раз видел книгу, все страницы были на месте, – нахмурившись, ответил хранитель библиотеки.

– Когда вы ее видели и уверены ли вы в этом? – уточнила я.

– И кому прежде показывали? – тут же спросил Горич.

Все же не было похоже, что эту книгу часто читали.

Стефан сдвинул брови, явно пытаясь припомнить.

– Сейчас погляжу, – пробормотал он. – Я обычно записываю всех своих редких посетителей. И вас, к слову, тоже внесу в список, – добавил он, уже шагая прочь.

– Дочитайте то, что осталось, – попросила я, чувствуя странное разочарование и уже догадываясь, что основная интересующая нас информация находится как раз на вырванной странице.

Кто это мог сделать? Тут же в голове возник вариант ответа: тот, у кого есть одно из зеркал и кто знает намного больше, чем мы с Милошем на данном этапе расследования.

– Итак. – Горич прочистил горло. – После смерти одного брата, среднего, его зеркало досталось младшему. Старший брат перед кончиной тоже успел отослать свое зеркало Аврату. Согласно легенде, Аврат пропал, и вместе с ним пропали все зеркала. Куда он исчез и почему, никто не смог дать ответ. Его исчезновение породило лишь домыслы и слухи…

Дочитав, куратор обернулся на звук приближающихся шагов. Это возвращался Стефан с книгой приличных размеров, похожей на те, в которых мой отец ведет учет выплат и прибыли с наших имений. Приблизившись к столу, старик водрузил книгу в отдалении от старинного фолианта и принялся листать.

– Я припомнил кое-что, – пробурчал он, пока его руки с тонкими пальцами, удивительно длинными, словно у музыканта, переворачивали страницы, ветхие и желтые от времени. – Был тут у меня один посетитель, но целых тридцать лет назад. Так что, сами понимаете, я успел запамятовать этот визит. Да он и не был совсем уж посетителем. Служил в крепости. Правда, всего неделю, потом он был переведен куда-то. А вот куда, сказать не могу… Ага! – закончив искать, воскликнул старец, его палец скользнул по строчкам и замер. – Нашел! Вот он, тот паршивец, который последним читал эту книгу!

Милош склонился над плечом старика, возвышаясь над ним на добрую голову. Я проследила за мужчиной и тут же удивленно моргнула, когда он, чем-то пораженный, поманил меня к себе.

– А вот это уже кое-что… – проговорил он, и я, склонившись над записями хранителя, едва смогла удержать вздох, потому что запись гласила: «Князь Петр Феоктистович Вяземский».

* * *

Мы уходили тем же путем, которым пришли в крепость. Находиться под противным, леденящим душу ветром было ужасно неприятно, поэтому я несказанно обрадовалась, когда мы снова прошли через портал и оказались в конторе, где было тепло и уютно, особенно по сравнению с мрачной крепостью с таким подходящим названием Черная.

Сбросив с себя шапку и шубку, покрытые уже тающим снегом, я предоставила Горичу разбираться с портальщиками – надо было оформить еще кое-какие документы по возвращении. Пока он что-то подписывал и уточнял, я грелась, стоя в стороне и обхватив себя руками, все еще подрагивая от воспоминаний о мерзлой ночи и жутком снеге, которым в Джаргане нет конца и края.

– Как вы, Вяземская?

Голос Милоша невольно заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и не удержалась от улыбки, заметив, что волосы и усы моего куратора поблескивают от влаги.

– Все в порядке, благодарю, – отозвалась я и поинтересовалась: – Теперь мы куда?

– Предлагаю сходить в ближайшее кафе и погреться, выпить по чашке чая или кофе. И заодно обсудить все, что мы узнали, – ответил он и поднял сумку с моими вещами, готовый покинуть контору магов.

Я была не против.

Выйдя из здания, я дождалась, когда Горич положит мои вещи в экипаж и вернется.

– Здесь есть что-нибудь поблизости? – спросил он.

Я покачала головой.

– Понятия не имею, господин куратор, – ответила я честно. – В этой части города я бываю крайне редко, и то проездом. Сами понимаете…

Я не договорила, потому что знала: Милошу объяснять не надо. Он из тех редких людей, которые все и почти всегда понимают.

Кивнув, джарганец предложил мне руку. После некоторых размышлений я ее приняла, и мы двинулись по улице, осматриваясь вокруг в поисках нужного заведения.

И ведь нашли, причем довольно быстро. Едва свернув за угол здания, где расположилась какая-то контора поверенных с названием «Дело в шляпе», я увидела невзрачную вывеску, изображающую кружку с кофе. Какой-то маг немного поколдовал над вывеской, вследствие чего кружка слегка дымилась, будто настоящая, испуская в воздух пар.

– Если бы не вырванная из фолианта страница, я бы решил, что удача сегодня на нашей стороне, – скупо улыбнулся Милош, и мы вошли в кафе.

Внутри было чисто и очень просторно. За одним из столиков сидели двое мужчин. На нас покосились, но без особого интереса.

– Здесь пусто, – проговорила я.

Милош пожал плечами. Полагаю, его менее всего интересовал статус заведения. Он просто искал удобное место для разговора, и было вполне логично обсудить ситуацию не в стенах отдела, а именно здесь.

– Добрый день! – поздоровался подоспевший половой.

Одет он был в белую рубаху, перетянутую поясом, через руку свешивалось полотенце. Поклонившись, молодой мужчина взглянул на нас с Милошем и застыл в ожидании распоряжений.

– Что у вас есть? – спросил Горич. – Напитки, сладости для барышни?

Половой улыбнулся и кивнул.

– А как же, господин, и чай, и кофей – все имеется. К ним выпечка свежая да булки с кремом.

Под «булками с кремом» он, по всей вероятности, подразумевал пирожные или нечто подобное.

– Чего желаете? – спросил у меня куратор.

– Чай и булку с кремом, – ответила я с улыбкой, осознавая, что, сама того не ведая, вдруг пристрастилась к сладкому, которое раньше не любила.

Это все его вина. Милоша. Я посмотрела на горца, пока он делал заказ, и усмехнулась, отметив, что его усы успели высохнуть. Когда половой ушел, чтобы сделать нам чай и принести сладости, мы с Горичем взглянули друг на друга и отчего-то улыбнулись. Причем почти одновременно. «А он милый, когда вот так улыбается!» – сказала я себе.

– Как вы нашли крепость? – спросил куратор, расслабленно откинувшись на спинку высокого стула.

– Она кошмарна, – ответила я. – Ума не приложу, как там живут люди. Ни за что не хотела бы жить там и все время мерзнуть.

Меня даже передернуло, стоило мне вспомнить, как мы брели через метель и сугробы, возвращаясь к месту, где должен был открыться портал.

Милош странно посмотрел на меня и вдруг перестал улыбаться.

– Когда мы закончим это дело, я планирую вернуться на родину, – проговорил он. – Впрочем, я, кажется, уже упоминал об этом.

– Только не говорите, что намерены служить в такой вот крепости! – ахнула я.

– Скорее всего, – криво усмехнулся он. – Но давайте поговорим о деле. Мы узнали слишком мало. Не на такой исход нашего путешествия я рассчитывал. И все же теперь мы знаем, что зеркал три.

– И они связаны с нашим убийцей, – прошептала я так, чтобы услышал только куратор.

– Увы. Видимо, так и есть.

К столику вернулся половой, и Милош замолчал. Он поставил перед нами пузатый чайник с травяным чаем и рядом блюдо с булками, которые пахли так, что голова шла кругом.

Отпустив слугу кивком, Горич установил вокруг столика полог, чтобы мы могли спокойно поговорить, зная, что ни единая душа не услышит наших слов. И это было очень разумно, потому что пока новости об убийце еще не разлетелись птицами по столице. И чем позже это произойдет, тем лучше.

– Мне кажется, сама судьба привела вас в отдел, Вяземская, – продолжил джарганец. – Эти зеркала, графиня и убийства… Боюсь, все слишком тесно переплетено.

– У вас есть какие-нибудь предположения? – спросила я, потянувшись к чайнику с намерением наполнить наши кружки, но Горич опередил меня.

Он разлил чай по кружкам и, протянув одну мне, поставил свою, не спеша пить ароматный напиток.

– Пока ничего такого, о чем вы бы не знали, Вяземская, – ответил он, следя, как я делаю первый глоток, обхватив кружку обеими руками.

Конечно, у себя дома я так не делаю. Матушка бы с ума сошла, увидь она, как ее дочь, забыв о правилах поведения за столом, держит кружку, будто какая-то крестьянка. А мне так удобнее и теплее.

– Итак, на данный момент у нас есть информация, что зеркал три. Одно – у вас, второе, в этом я почти не сомневаюсь, у нашей графини. Возможно, она обладает и третьим зеркалом, но мне кажется, это было бы слишком просто.

– Но это вполне возможно, – заметила я.

– Пока мы не будем отбрасывать этот вариант, – согласился куратор. – Зеркала каким-то образом связаны с убийцей, который поглощает чужие души и… создает магов жизни.

Я невольно вздрогнула, вспомнив Ивана. Что с ним? Где он? Не добрался ли до него убийца, пока мы были в крепости?

– Полагаю, эти жизни поддерживают его собственную. А значит, мы можем иметь дело с очень старым и очень сильным магом. Но опять же это не факт.

– Если бы мы знали, для чего нужны зеркала, – проговорила я тихо, – эта загадка была бы почти решена.

Горич кивнул:

– Первым делом мы должны вернуться в ваш дом, который достался вам по наследству от дяди. Есть надежда, что он хранил вырванную страницу там, где-то в тайном кабинете, среди артефактов. Найдем ее – поймем, для чего нужны зеркала.

– Тогда давайте отправимся немедля! – загорелась я. – Только сперва я хочу проверить, не вернулась ли домой Тома, – добавила я уже тише, отчаянно надеясь, что приеду в особняк и увижу свою кошку спящей на кровати, что с ней все хорошо.

Сердце сжималось от одной мысли о Тамаре. И что-то упорно твердило мне, что она не вернулась.

– Давайте так и поступим. Лехно я позже напишу отчет. Не сегодня, – сказал джарганец и кивнул, указывая на выпечку: – Поешьте немного, Вяземская. После холода вам определенно надо согреться.

Я кивнула в ответ и взяла булочку. Она оказалась удивительно вкусной. Пока я ела, Милош продолжал рассуждать, и со многими его предположениями я была согласна.

Вообще удивительно, как совпадали наши мысли. В какой-то миг я вдруг поняла, что мы думаем одинаково и, возможно, видим этот мир одними глазами. Никогда я не встречала мужчину, которого так понимала и который понимал меня.

Мы провели в кафе почти час, после чего, вдоволь наговорившись и заплатив половому, вернулись к экипажу и отправились ко мне домой. Мы договорились, что я проверю, вернулась ли Тамара, отнесу зимние вещи и, сменив платье, спущусь к Горичу. А уже потом мы отправимся в мой новый дом, чтобы проверить кабинет дядюшки на наличие там вырванной страницы из древнего фолианта.

Глава 11

Тамара не знала, сколько прошло времени, пока она томилась, запертая в подвале дома графини Явлонской. Сначала она пробовала считать минуты, затем часы, потом рыскала по помещению, старательно обходя пугающее зеркало и пытаясь отыскать хоть какую-то лазейку. А после, так ничего и не обнаружив, последовала примеру всех кошачьих – выбрала темный угол, показавшийся ей относительно уютным, свернулась там клубочком и уснула, устав переживать.

Когда она проснулась, время потеряло смысл. Тома встала, лениво потянулась и, оглядевшись, поняла, что ничего не изменилось за то время, пока она спала. Подвал был пуст. Зеркало, оставленное Явлонской, прятало отражающую поверхность под плотной тканью и не столько притягивало любопытную кошку, сколько пугало.

«Наверное, Лиза меня уже хватилась», – подумала Тамара и, сев, почесала задней лапой за ухом, после чего, повинуясь природному инстинкту, вызывающему у настоящей Томы отторжение, принялась приводить в порядок шерстку, параллельно размышляя и понимая, что вряд ли Елизавета станет искать ее в особняке графини. Ведь ничто не предвещало прогулки Томы сюда. «Сама виновата. Стоило предупредить Лизу, прежде чем соваться в этот треклятый вертеп», – сказала себе Тома и, перестав вылизывать бок, снова посмотрела на зеркало.

Именно сейчас любопытство в ней пересилило здравый смысл. Кошка подошла к высокому предмету и, задумавшись всего на мгновение, потянулась лапой к покрывалу, намереваясь сдернуть его вниз.

Она уже выпустила когти и даже успела представить себе, как ткань мягко падает на пол, когда в замке заскрежетал ключ, и несколько секунд спустя дверь в подвальное помещение открылась, явив на пороге уже знакомого Тамаре толстяка – слугу графини. Шмыгнув за зеркало, кошка спряталась и затаилась.

– Кис-кис, – прозвучало в тишине.

Кучер зашаркал к зеркалу, продолжая звать Тому так, будто она самая обыкновенная кошка.

– Ну же, киса, выходи. Хозяйка велела покормить тебя, – продолжал Матвей.

И тут в голове у Тамары возник план. Да, он был немного глупым, почти абсурдным и уж точно совсем непродуманным, но по крайней мере это было лучше, чем ничего.

Она мяукнула и вышла из укрытия, посмотрев на толстяка. Губы кучера расплылись в неприятной улыбке, от которой Тому едва не замутило комком шерсти, но она сделала вид, что повелась на тарелку, которую мужчина держал в руке. К слову, из нее довольно приятно пахло тушеным мясом, и в животе у кошки требовательно заурчало.

– Ну же, киса, иди сюда, угощайся.

Толстяк присел на корточки и поставил тарелку на пол. Тома немного поколебалась, больше для вида, затем приблизилась, изображая осторожность, и принялась есть только тогда, когда Матвей отошел на пару шагов.

– Вот и умница. – Кучер потер руки и выпрямил спину, глядя на пойманную кошку сверху вниз. – Мне велено кормить тебя да приглядывать, пока хозяйка будет думать, что с тобой делать, – принялся он рассуждать вслух и добавил: – Только гляди мне, не гадь тут! Я сейчас схожу и принесу лоток и воду. Очень уж не люблю, когда животные гадят.

Последнее он уже пробормотал, обращаясь, скорее, к самому себе.

Тома напряглась и, подняв голову, проследила, как кучер возвращается к двери. В какой-то миг Матвей обернулся, и кошка снова принялась есть, старательно делая вид, что, кроме еды, ей ничего не интересно. Довольно хмыкнув, кучер потянулся к двери, и тогда Тома рванула к нему. В тот момент, когда толстяк открыл дверь, намереваясь покинуть подвал, кошка прыгнула вперед и, прошмыгнув между ног мужчины, побежала наверх так быстро, как только могла. За спиной раздался недовольный вскрик, затем топот. Толстяк бросился в погоню, а Тома бежала и молилась лишь о том, чтобы дверь наверху лестницы оказалась не заперта. А в идеале, так и вообще открыта.

Когда впереди сверкнуло пятно света, кошка не поверила своим глазам и своей удаче. Но это придало ей сил. Поэтому она почти не обратила внимания, когда сбоку в ступеньку ударила магия. Совсем тонкая, похожая на иглу из тьмы, она рассыпалась туманом и ударила снова, уже за спиной кошки.

Стараясь не отвлекаться на Матвея и его попытки задержать ее, беглянка преодолела последние ступени и, выпрыгнув в дверь, оказалась в пустом холле, залитом магическим светом. Кажется, за окнами наступил вечер, перетекающий в густые сумерки, но Томе пока было не до этого.

Ликуя и чувствуя, как радость переполняет ее крошечное тело, кошка побежала дальше, выглядывая, как бы выбраться из дома. Опасность все еще была велика, и Тома молилась лишь об одном – чтобы не встретить на пути графиню. Вот уж от кого ей ни за что на свете не уйти, даже при всей ее ловкости. Удача оказалась на стороне кошки. Она миновала холл, свернула в соседнее помещение, оказавшееся длинным темным коридором.

Он вывел беглянку к распахнутой двери, ведущей в кухню. Ворвавшись туда, Тома издала резкий «мявк» и тут же была «вознаграждена» криками кухарок, колдующих у плиты и разделочного стола.

– Боги!

– Проклятие!

– Кошка на кухне!

– Откуда она только взялась?!

– Гоните ее прочь, пока хозяйка не прознала!

Тома принялась метаться, прыгая на ноги женщин и с радостью выпуская когти. Она изо всех сил изображала дикую кошку, так что в конце концов кто-то в кухне догадался распахнуть дверь, ведущую во двор, и Тома, победно мяукнув, вырвалась на свободу.

В тот миг, когда она перепрыгнула через три короткие ступеньки, за спиной раздался вопль Матвея. Кучер только сейчас оказался в кухне, но его разъяренное «держите кошку! Не дайте ей уйти!» утонуло в довольном кошачьем смехе. Тамара, преодолев расстояние до стены, с ловкостью, присущей только кошкам, вскарабкалась на самый верх и спрыгнула на дорогу.

Не оглядываясь и мысленно нахваливая себя за смекалку, кошка продолжала бежать, радуясь тому, что сумела вырваться на свободу, используя только свои кошачьи силы. Графиня Явлонская осталась с носом, а все из-за дурака кучера. «Ох и достанется же Матвею!» – пришло в голову Томе, когда она скрылась за поворотом, так и не сбавив скорости. Впрочем, менее всего ее интересовало, какое наказание ждет слугу Софьи Александровны. Ей не было жаль толстяка, который едва не прибил ее магией, пока преследовал на лестнице.

«И у меня есть новость для Лизы!» – подумала Тома с гордостью, хотя понимала, что Вяземская не погладит ее по шерстке, когда узнает, где она побывала.

* * *

– Да мы-то откуда знали, что кошку ловить надо?! – запричитала старшая кухарка, глядя на Матвея, застывшего в дверном проеме.

Слуга графини не был простым кучером и уж точно имел больше полномочий, чем могло показаться на первый взгляд. Челядь знала, что Матвей приближен к графине, он почти ее личный слуга. И вот теперь он разъярен, как тысяча демонов.

– Мы думали, она со двора забежала, вот и погнали прочь! – плаксиво добавила вторая кухарка, молодая девица с толстыми косами, покрытыми косынкой.

Матвей еще немного покричал, сетуя на нерадивость кухонных, затем вернулся в помещение, совершенно спокойным голосом произнес: «Продолжайте готовить», – и ушел, будто ничего и не было. Будто это не он минуту назад кричал так, словно его режут живьем.

Служанки переглянулись и вернулись к своим обязанностям, а Матвей, ступая размеренным шагом, вышел в холл, где его уже ждали.

– Ну? – спросила Явлонская с усмешкой.

– Сбежала, как вы и предсказывали, госпожа, – ответил с поклоном кучер.

– Вот и хорошо.

Графиня медленно подошла к окну. Опираясь одной рукой на трость, она отодвинула свободной край шторы и выглянула наружу.

– Все получилось так, как надо. И теперь мы узнаем, кто подослал эту кошку, – сказала она и, обернувшись к Матвею, довольно улыбнулась и добавила: – Кто-то следит за мной. И я должна знать кто.

* * *

Тамара не вернулась, и я не знала, что и думать. Не знала, что делать. Вернув свои вещи на место, тихо радуясь, что мое отсутствие не было замечено, я присела на край дивана в гостиной и выглянула в окно.

До вечера оставалось не так долго, но мы с Милошем не могли ждать. И все же я понимала, что сперва должна найти Тому. Она ведь моя подруга. Я и так слишком долго медлила. Оставалось надеяться, что с ней ничего не случилось. Что она, убежав на прогулку, не попала под колеса какого-нибудь экипажа или под копыта лошади. Что она не отправилась следить за Явлонской и не была замечена ею. Все это пугало и заставляло волноваться с новой силой. Но я решила действовать. И чем раньше, тем лучше.

Поэтому я закрыла дверь в свои покои на замок, чтобы никто не помешал, подошла к окну и, выглянув наружу, увидела ожидающий меня экипаж. В салоне сидел Горич. Мне еще предстояло спуститься к нему и рассказать, что планы изменились, а пока…

Пока я призвала магию. Опустив ладони на подоконник, на котором так любит спать моя кошка, я закрыла глаза, выпуская силу. Мне было нужно увидеть, куда ушла Тамара.

Миг спустя магия начала действовать. Открыв глаза, я увидела кошачью тень. Тома сидела на подоконнике и смотрела в окно. Она предстала передо мной как черный силуэт. Вот кто-то подошел к окну – наверное, горничная, – открыл его, и Тамара с легкостью, свойственной всем кошачьим, выпрыгнула наружу. Схватившись за подоконник, я наклонилась вниз. Ветер тронул выбившиеся из прически волосы, и на долю секунды я представила себе, как мама пеняет мне за неряшливый вид. Затем отвлеклась, следя, как моя Тамара бежит через двор к воротам и исчезает на дороге, растворяясь, словно туман.

Моргнув, я сбросила оцепенение. Надо спуститься и продолжить следить за ней. Бумаги дядюшки подождут, те, кто жив, важнее. Если бы не путешествие в крепость, я бы уже отследила кошку. Но и знания были важны. А теперь я разрывалась между поисками загадочного убийцы и своей пушистой подружки.

Я открыла дверь и вышла в коридор. В этот раз удача от меня отвернулась – я лицом к лицу столкнулась с сестрой. Маша шла в сопровождении учителя музыки. Увидев меня, она радостно улыбнулась и ускорила шаг, махнув рукой маэстро Доронину, чтобы подождал в стороне. Мужчина кивнул и застыл, рассматривая стену, а сестрица подошла ближе и, наклонившись ко мне, сообщила:

– Сегодня пришло приглашение на бал. Ты же не пропустишь его?

Я устало вздохнула. Менее всего меня сейчас интересовали балы и танцы. Но Марии этого не понять.

– От кого приглашение? – спросила я, только чтобы проявить несуществующий интерес.

– О! От барона Яхонтова! Ты знаешь, он недавно купил отличную пару гнедых и вот теперь устраивает в честь этого события бал и прием. Собираются все наши друзья. Весь свет будет под крышей его дома, и там, конечно же, будет Николай!

Глаза ее радостно вспыхнули. Имя Уварова сестра прошептала с каким-то превозвышенным восторгом.

– Боюсь, сегодня не смогу, – ответила я тихо. – Я хочу провести ревизию тех ценностей, которые мне завещал вместе с домом дядюшка.

Маша заинтересованно моргнула.

– Украшения и драгоценности? – спросила она с придыханием.

– Артефакты и зелья, – ответила я с улыбкой и проследила, как меркнет ее интерес.

– Фу, как скучно. Неужели танцам и развлечениям ты предпочтешь копошение в этих древностях? – удивилась она. – У барона обещают быть музыканты и фокусники! Нет, Лиза, тебе определенно стоит отложить свои глупые дела и отправиться с нами. Да и матушка будет сердиться, если ты пропустишь бал.

Я на миг опустила взгляд, затем сказала:

– Но, Машенька, сама посуди, на балу будет Николай и не будет меня. Для тебя это тот шанс, о котором ты говорила, не так ли? Уваров будет весь в твоей власти.

Я подняла глаза и встретила удивленный взор сестрицы, которая, обдумав мои слова, пришла к выводу, что в них есть зерно истины.

– А ведь правда! – воскликнула она и покосилась на ожидающего маэстро.

– Маша, мне пора. Я хочу немедля отправиться в дом дядюшки и начать работать. Утром мне надо на практику, и я не уверена, что завтра буду располагать свободным временем для личных дел. Так что…

Маша меня поняла.

– Конечно, Лизонька, – ответила она с улыбкой. – И не дело заставлять маэстро Доронина долго ждать. Мы хотим найти матушку, я сыграю ей новую пьесу, которую мы сегодня закончили разучивать. – Маша понизила голос: – Так что у тебя будет время покинуть дом до того, как это заметит мама. А потом я что-нибудь придумаю.

– Спасибо.

Я обняла сестру и заторопилась прочь, а она вместе с учителем музыки поспешила в гостиную, где ее, по всей видимости, ждала наша мама.

* * *

Милош заметил меня еще из салона, когда я, выскользнув из дома подобно тени, поспешила к экипажу. Однако, вместо того чтобы принять руку кучера и забраться внутрь, я шагнула в сторону от кареты и застыла.

– Вяземская? – позвал было горец, но тут же замолк, увидев, что я использую силу.

Полагаю, он прекрасно понял, кого именно я ищу. Через занавес магии, явивший мне Тамару, прозвучал его сильный голос и вопрос «вы позволите?», который я истолковала совершенно верно. Кивнув, я протянула в сторону руку и почти сразу ощутила, как пальцы Горича коснулись моих. Теперь он видел то же, что видела я.

Тамара побежала по дороге в направлении моего нового дома, полученного от дядюшки. Я была в этом уверена, о чем и сообщила Милошу.

– Тогда едем туда, – сказал он. – Не вижу смысла тратить силы, если мы и так в курсе, куда направилась кошка.

– Но что, если с ней по пути случилась беда?

Я стряхнула магию и выдохнула, чувствуя, что немного ослабела.

– Кошки – ловкие существа, вам не стоит переживать, – ответил мужчина и добавил: – Нам пора.

Мы забрались в салон. Кучер вскарабкался на облучок, и карета тронулась с места.

Пока мы ехали к особняку дядюшки, я успела рассказать джарганцу о своих страхах и предположениях.

– Будем на месте – там все и узнаем. Может быть, ваша Тамара до сих пор находится в особняке.

– Целые сутки? – усомнилась я. – Нет. Это не в ее духе. Тамара непременно вернулась бы ко мне и рассказала о своих приключениях. Она всегда так делает.

Некоторое время мы ехали молча. День постепенно угасал, и родового гнезда мы достигли уже ближе к вечеру. Нет, во дворе все еще было светло, но солнце начало клониться к горизонту, и до заката оставался час или около того.

Когда Платон остановил экипаж, Горич первым покинул салон и предложил мне руку. Я велела кучеру ждать и прошла на территорию особняка. Ухоженный парк встретил нас шелестом листвы. Где-то вверху, над нашими головами, просыпался ветер. Он шумел кронами и предвещал красный закат.

Возле дома суетились слуги. Сегодня они приводили в порядок ступени, начищая холодный мрамор и перила. Меня заметили, поприветствовали с поклоном, а затем продолжили работать.

– Проверьте, Вяземская, была ли здесь ваша Тамара, – посоветовал Горич то, что я и так собиралась сделать.

Магия пришла легко. Ее прикосновение придало мне уверенности в себе, и я принялась искать следы присутствия кошки. Здесь, где она бывала редко, призвать прошлое было сложнее, поэтому силы тратилось больше. И все же мне это удалось.

Я ходила вдоль ворот и стен, легко касаясь руками поверхностей, пока не уловила след. Сначала он был слабый и тонкий, а затем слился в облик черной кошки, которая перебралась через стену и спрыгнула во двор перед особняком.

– Я ее нашла, – прошептала я одними губами.

Милош, приблизившись, взял меня за руку, и вместе мы увидели, как кошка вошла в дом, затем выбралась наружу и побежала за ворота. Удивленная, я увидела, как она запрыгнула словно на пустоту и полетела по воздуху прочь от дома.

– Она села в чей-то экипаж. Скорее всего, на запятки, – произнес Горич, сообразивший быстрее, чем я.

– Тома могла забраться только в один экипаж, – проговорила я тихо.

– Графиня, – озвучил мою мысль джараганец, и я сбросила магию, уже зная, куда отправилась моя любимица.

И теперь стало понятно, что с ней произошла беда. Скорее всего, моя любопытная кошка попалась в руки Явлонской. Это при худшем развитии событий. В лучшем случае она просто проникла в дом графини и оказалась там заперта, спрятавшись где-то от старой ведьмы. Вот только я сильно сомневалась, что Томе так повезло. Зная Софью Александровну, не стоило рассчитывать на такую редкую удачу.

– Мы отправляемся к Явлонской, – произнесла я уверенно.

Милош спорить не стал.

– Хорошо, – только и сказал он. – Я в вашем распоряжении.

Вернувшись, мы забрались в экипаж и снова отправились в путь. В мыслях сменилось множество переживаний, пока мы ехали. День клонился к сумеркам. Все вокруг быстро погрузилось в серые тона после красного заката.

До дома графини оставалось всего ничего, когда Платон вдруг натянул поводья, закричал протяжное «тпру!», и мы остановились.

– Что происходит? – ахнула я, испугавшись.

В дверцу со стороны тротуара что-то ударилось. Милош, бросив на меня быстрый взгляд, отреагировал мгновенно и выпустил силу. По его правой руке потянулась опасная тьма, левой он распахнул дверцу, намереваясь выбраться наружу, но в экипаж метнулась темная быстрая тень. Я едва успела ударить куратора по руке, прежде чем он швырнул магией в непрошеного гостя, и лишь потом Горич разглядел, кто именно запрыгнул в салон.

– Тома! – воскликнула я и облегченно выдохнула. – Ты!

– Я, – прошипела кошка и быстро огляделась. – Едем отсюда, да как можно скорее! – проговорила она, забыв, что при чужих обычно изображает простого зверька.

Видимо, сейчас ей было не до этого. Я поглядела в глаза своей любимице и неожиданно поняла, что вижу в них. На моей памяти Тамара боялась впервые. Она мелко подрагивала всем тельцем и даже позволила взять себя на руки и прижать к груди, успокаивая.

– Что ты делала у дома Явлонской? – спросила я, касаясь рукой черной шерстки зверя.

– Все потом, – ответила кошка. – Надо как можно скорее ехать прочь отсюда.

Мы с Милошем переглянулись, и он крикнул Платону, чтобы тот разворачивал лошадей.

– Мы возвращаемся домой к княжне! – велел куратор, и мы поехали прочь от дома графини.

Не сказать, какое я при этом испытывала облегчение.

Горич внимательно посмотрел на кошку.

– Теперь вы расскажете нам, что произошло, госпожа Тамара?

Она фыркнула и перебралась с моих рук на сиденье рядом. Легла, опустив голову на передние лапы, и взглянула на куратора. Он в ответ посмотрел на нее и вдруг протянул руку, схватил кошку за шкирку и, подняв, поднес к лицу.

– Что вы… – начала было возмущаться я.

Тамаре такое отношение тоже не понравилось. Она попыталась высвободиться, забила лапами, выпустив когти и словно забыв о том, что умеет разговаривать. А Горич тем временем поднял свободную руку и вдруг легко ударил по Томе магией, отчего она взвилась в его хватке и едва не вырвалась.

– Не смейте!

Я попыталась отнять кошку и получила царапину на коже. Милош покачал головой и вернул Тамару на сиденье, затем посмотрел на меня.

– Какой грубиян! – прошипела Тома.

– Ничего личного, – быстро ответил куратор. – На вас была следилка, госпожа кошка. И я ее только что уничтожил.

– Что? – вытаращила глаза Тома.

– Следилка? – ахнула я.

– А теперь, госпожа Тамара, расскажите-ка нам с Елизаветой Павловной подробнее о ваших злоключениях, – спокойно предложил куратор. – Что-то подсказывает мне, что это будет довольно интересная история, – добавил он и, откинувшись на спинку сиденья, сложил руки на груди.

Тома нервно переставила лапы и, вздохнув умильно, по-кошачьи, кивнула.

– Хорошо… Все началось с того, что я покинула дом Вяземских и решила осуществить вылазку в дом князя Петра, – начала она.

Рассказ длился довольно долго. К этому времени мы успели вернуться к моему дому. Платон миновал ворота и остановил экипаж перед особняком, а мы все еще сидели в салоне и слушали о похождениях Томы.

Ее немного озадачило, что новость о втором зеркале, которое она обнаружила в подвале дома графини, нас с Милошем несильно удивила. Кошка даже немного обиделась, она-то явно полагала, что откроет нам великую тайну. Я сказала ей:

– Мы уже знаем о зеркалах. Более того, их не два, а целых три.

Я покосилась на Милоша, вдруг засомневавшись, правильно ли сделала, открыв такую информацию Томе. Но куратор никак не отреагировал на мою излишнюю откровенность. Он лишь добавил:

– И теперь мы знаем, что у Явлонской нет третьего зеркала. Хотя, будь все иначе, это упростило бы нам поиски. – Он посмотрел на меня и произнес: – Пора прощаться.

– Я велю Платону отвезти вас домой, – тихо предложила я.

– Нет. Благодарю покорно, но я прогуляюсь. Уже совсем темно, и мне надо кое-что проверить, – загадочно ответил мужчина. – Вы же, княжна, ступайте домой и обязательно выпейте чаю и съешьте что-нибудь сладкое. Помните, вам это необходимо каждый раз, когда вы тратите силу.

Я кивнула, и Горич, открыв дверцу, выпустил первой кошку, затем выбрался сам и подал мне руку. Его прикосновение заставило мое сердце дрогнуть. Я посмотрела в лицо куратору и отчего-то улыбнулась. Видимо, улыбка немного отличалась от прежней, потому что Милош вопросительно изогнул бровь. Но я лишь сказала:

– До встречи, господин Горич!

Он задержал мою руку в своей на несколько долгих секунд, при этом неотрывно глядя мне в глаза. Затем, будто опомнившись, отпустил и с поклоном ответил:

– До завтра, Вяземская.

После чего, развернувшись, направился прочь от дома. А я, удержавшись, чтобы не проводить его взглядом, поспешила по ступеням наверх, туда, где у дверей меня ждала Тамара, к моей радости, целая и невредимая.

Для себя же я решила, что сегодня же поговорю с ней и объясню, что незачем рисковать собой. И скажу, чтобы она больше не совершала таких глупых и необдуманных поступков.

* * *

Немногим ранее, еще до короткого путешествия в крепость, Милош разузнал, во сколько заканчивается смена на заводе, где работал Иван.

Да, Лехно пообещал, что за Самойловым присмотрят. Он даже сказал, что приставил к новоиспеченному магу жизни незаметного охранника. Но Милошу было не по себе. Он будто предчувствовал беду. Совесть или что-то иное не позволила ему сегодня отправиться домой, и ноги сами понесли джарганца в квартал, где располагаются промышленные объекты столицы.

Ступая по мощеной мостовой, погруженной в цвета пробуждающейся ночи, маг думал о том, что вряд ли большинство господ, проживающих в этом городе, знают о существовании здесь подобных мест. Мир аристократов казался Горичу другим. Они сами казались другими. Люди, которые прозябают в бездействии и живут лишь за счет своих земельных владений и оборота денег в банке… В Джаргане подобному мало места. И работать не считается зазорным ни князю, ни даже королю.

Мысли горца сменили направление. Оказавшись у реки и миновав мост на другую сторону, он вспомнил о Елизавете, и губы мага тронула невольная улыбка. Вяземская… Елизавета Павловна… Лиза… Он не заметил, как произнес ее имя шепотом, ощутив, как кровь побежала быстрее по венам, наполняя тело непривычной легкостью. Мысли о практикантке отвлекали джарганца, но он не мог не думать о ней.

Она не похожа ни на кого из тех леди, которых он встречал в столице Атрона. В ней нет чопорности, надменности. Она не смотрит на простых людей свысока и не считает себя лучше, хотя является таковой. Милош на миг остановился и уставился себе под ноги, вдруг осознавая и принимая тот факт, что девчонка ему нравится. Да, сейчас он мог себе в этом признаться, как и мог назвать княжну девчонкой. В Джаргане ее бы величали не иначе как леди, не просто женщиной из высшего сословия, а женщиной, которая стоит того, чтобы за нее бороться.

Она умна. Да, ей, конечно, не хватает опыта, но откуда взяться опыту без практики?

И все же, положа руку на сердце, даже признавая полезность девушки в расследовании этого непонятного и опасного дела, Милош все же предпочел бы, чтобы Лехно отстранил Вяземскую. Они бы справились и без нее. Но все оказалось куда запутаннее. И Елизавета была замешана в этом деле даже до того, как пришла в отдел, чтобы приступить к прохождению практики.

Милош еще сам не мог понять, каким образом связаны графиня, покойный дядюшка Лизы, зеркала, которых оказалось целых три, и убийца, пьющий души магов жизни. Пока ребус не складывался. Картина происходящего была размазана. Горич понимал, что, отыщи они все зеркала, тайна приоткроется, но пока они знали только, где находятся два из трех. У него была даже сумасшедшая мысль поговорить начистоту с Явлонской. Но он отмел эту идею, понимая, что если графиня и есть убийца, то он тем самым подставит весь отдел и всех, кто участвует в расследовании дела.

И все же…

Милош застыл. Он только сейчас заметил, что почти пришел к своей цели. За поворотом начинался промышленный квартал с его фабриками и заводами. Навстречу Горичу уже спешили усталые рабочие. На него почти не обращали внимания, но маг сам отступил в сторону, пропуская реку утомленных людей, которые торопились домой, переговариваясь и смеясь. «Река» начала мелеть, а Горич никак, сколько ни старался, не мог разглядеть в толпе Ивана.

Зато приметил на другом конце улицы одинокую фигуру в темном плаще, старательно прячущуюся в тени и избегающую света газового фонаря.

Еще несколько минут спустя улица почти опустела. С реки потянуло сыростью, и ночную мглу разбавил туман, выползший на берег. Подождав, когда мимо пройдет очередной рабочий, Горич решительно направился через улицу к незнакомцу, продолжающему прятаться в тени. Милош не боялся мага, который по-прежнему таился, изображая часть стены. Джарганец просто знал, кого именно встретит.

И, конечно же, не ошибся.

– Доброй ночи, – поприветствовал он человека из отдела и даже слегка поклонился, остановившись в шаге от мага.

– Доброй, – последовал ответ, и тень отделилась от стены и приблизилась к горцу.

– Значит, это вас приставили следить за Самойловым? – тихо спросил Милош, глядя на Аресьева, который, сбросив с головы капюшон, пристально посмотрел на горца.

– Так и есть. А вы что здесь делаете, Горич? – спросил Никита спокойно, хотя его взгляд выдавал удивление.

Не ожидал маг, что возле завода встретит джарганца.

– Мне было неспокойно. Я решил тоже проверить, как наш Иван Федорович доберется до дома, – просто ответил Милош.

– К слову, он еще не выходил, – буркнул Никита и, отступив назад, скрылся в тени и снова почти слился со стеной.

Горич кивнул и присоединился к напарнику.

– Не возражаете, если я составлю вам на сегодня компанию?

Если Аресьев и возражал, то никак не высказал этого вслух. Он лишь пожал плечами и стал молча ждать, пристально глядя на опустевшую улицу. Туман с реки становился все гуще. Свет газовых фонарей окрасил его в неприятный желтый цвет, отчего он стал казаться грязным и еще более мрачным.

Вдали послышались голоса. Милош невольно напрягся, чувствуя, как рядом застыл и Никита Аресьев. Оба всматривались в клубы тумана, слушая шаги и разговор приближающихся незнакомцев.

– Если мы и дальше будем так задерживаться на заводе без нормальной прибавки к жалованью, то мне придется искать себе новое место, – возмутился один из говорящих.

Горич прищурил глаза, проклиная туман, и сумел разглядеть троицу в рабочей одежде, идущую в направлении моста. Одним из мужчин был Самойлов. Никита покосился на горца и одними глазами пригласил последовать за Иваном. Маги вышли из укрытия и, скрадывая шаги и кутаясь в туман, двинулись за рабочими.

У моста троица разделилась. Самойлов попрощался с друзьями и направился дальше. Шел он странно, то и дело оглядываясь, будто опасаясь нападения. Милош вспомнил, что именно здесь, за мостом, по словам Ивана, на него и было совершено покушение. Поэтому не исключено, что убийца будет поджидать свою жертву в том же месте, которое – и это невозможно не признать – во всех отношениях удобно. Малолюдное, тихое, еще и этот туман, становящийся все темнее и гуще. Он почти поглощал свет от магических фонарей, которые обычно светят ярче, но, видимо, не сегодня. Миновав мост, рабочий принялся оглядываться, а затем и вовсе прибавил шаг, но пока ничего не происходило, и Горич даже успел подумать, что его опасения лишены оснований.

Туман вдруг настолько сгустился, что стало почти невозможно разглядеть что-либо на расстоянии вытянутой руки. Но Милош почувствовал чужое присутствие, уже догадываясь, что туман, окутавший реку и мост, – дело рук магии, а не природы. Ускорив шаг, он сорвался на бег, заметив, что Аресьев тоже побежал. Они сделали это не сговариваясь, просто на одном инстинкте.

Туман почернел. Пятна фонарей, мигнув, погасли, погрузив все в полную тьму.

– Проклятие! – уже не таясь, бросил Никита.

Где-то впереди раздался крик, полный неподдельного ужаса. Внутри у Горича все похолодело.

– Иван! – рявкнул он, даже не осознавая, что выдает свое присутствие.

Аресьев вскинул руки. На его раскрытых ладонях пробудилось живое пламя. Маг швырнул сгусток вперед, и огонь, разбив туман, вырвал черную тень невероятно огромных размеров. Тень застыла на мосту, а под ней, распластавшись на камнях, лежала фигура рабочего, кажущегося несоизмеримо маленьким в сравнении с существом, которое простирало руки, словно намереваясь схватить человека. Милош сразу узнал это существо, даже несмотря на то что видел его лишь мельком и всего дважды. Но это, несомненно, был убийца, тот, кого они столь безуспешно разыскивали.

«Он его сейчас убьет!» – понял вдруг Горич, осознавая, что надо действовать, и действовать прямо сейчас.

Первым в существо ударил Аресьев. С его рук сорвался огненный шар, который, попав прямо в цель, не причинил теневому монстру никакого вреда, лишь задержал на несколько секунд и разбил фигуру на клочья тьмы. В ответ прозвучал сдавленный рев. Тень явно не ожидала, что у жертвы окажется защитник, да еще и не один.

Милош не стал ждать, пока тени соберутся воедино. Он резко замер в нескольких шагах от противника, ощущая, как сила потекла по рукам вниз. Тень вскинула черную голову. Джарганец неотрывно смотрел на убийцу, досадуя, что не может увидеть лица. «А что, если это что-то неживое?» – промелькнула мысль в его голове.

– Аресьев, займитесь Иваном! – рявкнул горец и нанес удар.

Его тьма сорвалась с рук и, повинуясь хозяину, ударила по существу. В это время Никита, подбежав к неподвижному рабочему, склонился над ним, принимая решение за считаные доли секунды. Еще миг спустя он схватил лежащего за руки и поволок прочь от тени, которая отбивалась от магии джарганца.

Сила Горича, вылившись в длинные черные руки, пыталась если не схватить существо, то по крайней мере помешать ему преследовать Никиту и Ивана. Монстр шагнул вперед, возвышаясь над Милошем, но Горич тут же заступил ему дорогу, силясь не оглянуться, чтобы проверить, все ли в порядке с сотрудником отдела и с рабочим, которого они пытаются спасти. «И спасем!» – убедил себя Милош.

– А-а-а… – прохрипело существо, изогнувшись под немыслимым углом.

Оно склонилось к джарганцу и пристально посмотрело на него прорезями отсутствующих глаз, вместо которых на Горича взирали глубокие пустые впадины.

– Убирайся, – ответил Милош и, управляя своими тенями, попытался схватить убийцу, хотя уже понимал, насколько это безуспешно – его тени и существо словно проскальзывали друг через друга.

– Он все равно будет моим, – произнес темный маг, переполненный силой, и бросился на Милоша.

Горич выстоял. Выдержал атаку, ощутив всем телом, как через него словно прошло дыхание самой зимы, живой и леденящей душу. Всего на секунду его сердце вдруг застыло и пропустило удар, казалось, даже кровь замерзла в венах. А существо, пройдя сквозь защитника Самойлова, полетело дальше, следом за беглецами. Милош пошатнулся, резко открыл рот, делая вдох, и лишь затем снова почувствовал, как кровь возобновила свой бег.

Круто развернувшись, Горич запустил руку в карман и извлек из него артефакт, один из тех, которые он всегда носил с собой на всякий случай. И вот этот случай наступил. Хотя Горич предпочел бы, чтобы такого не случилось. Широко размахнувшись, он сжал в кулаке артефакт, нарушая защитную оболочку, и, ощутив, как она лопнула под пальцами, швырнул предмет в ускользающую тень, которую должен был вот-вот поглотить вызванный магией туман. Артефакт достиг цели. В воздухе сверкнул металл, и тонкая сеть из множества серебряных цепей, переплетенных между собой, опутала убийцу, заставив его остановиться.

Увидев результат, Милош бросился следом за тенью. Существо застыло, затем зарычало, да так, что волосы едва не встали дыбом. Горич ощутил, как в горле перекатывается страх. У него неприятный и пугающий вкус. Вкус, которого джарганец не испытывал давно. Вот только боялся он совсем не за себя.

Существо собралось будто для рывка, а затем, еще до того как Милош настиг его, резко выпрямилось, раскидывая в стороны длинные руки-тени. Цепь выдержала, но тонко и печально запела, будто снасти на корабле в минуты сильного ветра. Тень подобралась снова, и следующий рывок заставил Милоша пригнуться и закрыть голову руками – артефакт, звучно загудев, лопнул и разлетелся на звенья.

Выругавшись, Горич ударил силой, намереваясь если не поранить, то хотя бы задержать врага. Удар прошел через марево тени, а минуту спустя вдали вспыхнуло огненное зарево – это Никита атаковал существо, которое, сорвавшись с места, на немыслимой скорости ринулось за беглецами. Милошу ничего не оставалось, кроме как побежать следом.

Тень мелькнула впереди и, слившись с туманом, пропала из виду. Вдали снова громыхнуло. Снова улица озарилась огнем. Вокруг не было ни единой души, и Милош молился, чтобы так оставалось и дальше. Ни к чему им свидетели. К тому же случайные или любопытные горожане вполне могли пострадать.

Свернув за угол высокого здания из кирпича, Горич перевел дыхание и устремил взор вперед, туда, где в окне расступившегося тумана застыли трое. Существо почти не закрывало обзор, и Милош увидел Никиту, который, поддерживая под руку Ивана, готового, казалось, лишиться чувств, стоял и смотрел на догнавшего их преследователя.

– Только не это, – пробормотал джарганец в отчаянии.

Он не мог допустить, чтобы новоиспеченный маг света погиб. Ругая про себя Лехно за то, что он так безответственно отнесся к защите свидетеля, Милош собрал все свои силы воедино. Быстро шагая в сторону Никиты, он крикнул: «Пригнись!» – а секунду спустя, до того как существо успело оглянуться, поднял руки, сливая всю энергию в темный меч, сотканный из теней. И, не глядя, больше с целью отвлечь, швырнул в противника сгустком энергии, с ощутимым удовольствием отметив, как испуганно тень отшатнулась в сторону.

Никита, воспользовавшись заминкой, сделал так, как было велено. Упав прямо на камни мостовой, он притянул вниз рабочего и накрыл его своим телом. Заметив это, джарганец, довольно хмыкнув, подумал: «А мы с ним определенно сработаемся!» – и сорвался на бег, сжимая меч из теней обеими руками.

– Какой дотошный! – проговорила тень и, развернувшись к горцу, выставила перед собой руки.

Левая плавно перетекла в щит, по форме напомнивший северный, правая стала мечом, подобным тому, который держал в руках Горич. Мечи скрестились, высекая тьму. Милош устоял. Вскинув голову, он смотрел на своего врага, но видел лишь провалы его глаз, в которых не было и толики света, и разверзнутую пасть.

– Кто ты? – выдавил из себя джарганец.

Тень оскалилась.

– Ты никогда не узнаешь этого, человечишка, – прошипела она в ответ и, разорвав блок, ударила снова.

Милош отступил. Выставив перед собой теневое оружие, он не атаковал, а просто защищался, пристально рассматривая противника и стремясь понять, кто скрывается за этим жутким лицом. Графиня или кто-то другой? Кто-то, о ком они пока не знают? Это вполне могло быть. И что, если это существо тоже ищет зеркала?

Поразмыслить горцу не позволили. Своими атаками существо вынудило Горича отступить на несколько метров. Зато это позволило Никите снова подняться на ноги и потащить бесчувственное тело Самойлова дальше по улице. Туда, где уже почти не было тумана и куда, следовательно, не доставала темная магия убийцы. Мысленно Горич возликовал. И, даже понимая, что уступает противнику в силе, был готов бороться до конца.

Монстр атаковал снова. Милош отступал, не в силах дать должный отпор. Его магия не безгранична, а сущность будто бы питалась самой ночью и ее тьмой. Возможно, так оно и было на самом деле.

Неожиданно для себя Горич вдруг услышал шум реки и, даже не оглядываясь, понял, что они вернулись к ней, пройдя через какой-то узкий переулок, который, к счастью мага, не закончился опасным тупиком. В памяти горца вспыхнула картина, как существо отняло жизнь у девушки, и произошло это почти так же. Исключением было то, что Милош не маг света. И он не позволит утопить себя, как котенка, чтобы потом вернуть к жизни и использовать в качестве еды или что там делает это создание с душами тех несчастных, на кого пал его выбор.

«Главное, чтобы Никита успел увести Ивана», – подумал маг, и тут теневой меч врага коснулся его плеча. Боль была такой, словно существо ударило не тенью, а настоящей острозаточенной сталью. Содрогнувшись, Милош уронил руку, ощутив, как по ней прошла волна холода, а секунду спустя она отказалась служить ему. «Плохо, – подумал джарганец. – Очень плохо».

Под ногами промелькнуло нечто черное, и, уже падая, Горич сообразил, что существо просто сделало подсечку. Самую обыкновенную подсечку, и это было слишком по-человечески. «За этой тенью должен стоять кто-то еще», – понял Милош.

Он разжал левую руку, втягивая магию назад. Его оружие, сотканное из тьмы, тут же исчезло, словно его и не было, и джарганец спешно сунул здоровую руку в карман, туда, где носил перочинный нож, совсем крошечный, но достаточно острый. Откинув лезвие, Горич полоснул по своей онемевшей руке и прижал пальцы к выступившей алой крови за долю секунды до того, как на него обрушился удар существа. Закрыв глаза, Милош тяжело вздохнул и провалился в темноту.

* * *

– Я же обещал, что покатаю тебя на драконе, – произнес Николай, когда мы остались наедине, если только так можно назвать наше уединение в тишине на балконе.

– Ты обещал, что предупредишь заранее, – ответила я, даже не пытаясь скрыть недовольство.

Повернув голову, я бросила взгляд вдаль, туда, где за крышами дорогих особняков прячутся жилые кварталы и рабочие, которых, конечно же, сейчас не было видно.

– Зная тебя, я мог рассчитывать только на отказ, – не отступал Уваров.

Я промолчала, чувствуя странное напряжение в груди. Словно что-то не так. Будто эта ночь, сверкающая светом магических фонарей, таит в себе жуткую опасность.

Неожиданно вспыхнула мысль о Гориче. Где он? Как добрался до дома? Все ли с ним в порядке? Наверное, стояло настоять, чтобы Милош воспользовался нашим экипажем.

Последняя мысль меня немного насмешила. Ну конечно же, у него все хорошо. Разве может быть иначе? Он сильный маг, некромант – кто может противостоять такому человеку? Никто. В этом я была почти уверена.

И все же неприятное чувство опасности не отпускало, даже несмотря на красивые речи и обещания княжича, стоящего рядом.

– Я уже спросил позволения у твоих родителей, – тем временем продолжал Николай. – Они разрешили, но велели строго присматривать за тобой. А твой батюшка так и вовсе сказал, что шкуру с меня спустит, если с твоей головы упадет хотя бы один волос.

Княжич выразительно посмотрел на меня. Я, моргнув, перевела взгляд на него, прогоняя непонятные страхи, терзающие грудь.

Что-то подсказывало мне, что Маша не заинтересовала Уварова. А ведь весь вечер, пока мы ужинали в компании Николая и его родных, она пыталась обратить на себя внимание молодого мужчины. И увы.

Сестрицу было жаль, но я даже не пыталась уговорить Николая, чтобы вместо меня он пригласил Машу. Драконов она боится до дрожи в коленях и уж точно ни за какие сокровища мира, даже за любовь Коли, не заберется на спину летающего ящера. А вот я… Я об этом когда-то мечтала. И я обещала Уварову, что приму его приглашение.

Правда, смущало то, как оно было сделано. Мы договаривались иначе. Но княжич решил за нас обоих, и это мне понравилось еще меньше.

Нет, определенно, такой супруг мне не нужен. Уже сейчас понятно, какое будущее нас ждет. Он станет главой семьи и запретит мне все и в особенности работать по специальности. А все потому, что я знатная девушка, а знатным не положено работать. Девицы княжеского рода должны смотреть за домом и рожать детей своему супругу, чтобы продолжить род. Еще нам разрешено вышивать, музицировать и писать картины. В общем, все то, что мне надоело еще в детстве и отрочестве.

– Если я соглашусь, прошу, не принимай это согласие за нечто большее, чем прогулка на драконе, – сказала я тихо.

Николай рассмеялся:

– А наши семьи были бы счастливы, реши мы стать супругами. – Я не ответила на эти слова, и Уваров решительно добавил: – И я был бы счастлив, если бы ты приняла мое предложение.

– Мы это уже обсуждали, и я дала ответ, – сказала я тихо, понимая, насколько опасной становится ситуация и разговор в целом. – Пойдем в зал. Наверное, нас уже потеряли, – добавила я и даже улыбнулась, но Уваров не оценил.

Однако, стоит отдать ему должное, вел он себя и дальше безупречно, предложил мне руку и проводил к семье.

Родители и Уваровы уже ждали нас, сидя у камина. Вечер был прохладным, и слуги развели огонь, который, весело потрескивая, согревал зал теплом. Покосившись на Машу, я заметила, что сестра огорчена. Матушка же, напротив, довольно улыбалась, глядя на нас с Колей. Вероятно, она решила, что мы договорились между собой, и я мысленно вздохнула, понимая, что придется снова огорчить родителей.

– Итак, мы договорились, – сказал Николай, и его рука, за которую я держалась, дрогнула. – Завтра вечером я приеду за тобой, и мы отправимся на верховую прогулку. Тебе необходимо будет одеться как можно теплее. Там, в вышине, вечные холода и ветер, так что шапка и теплые чулки обязательны, – прошептал он шутливо, чуть склонившись к моему лицу.

Затем, подведя к пустующему креслу, он с поклоном усадил меня в него и занял свободное место рядом.

– О, наши молодые! – произнесла княгиня Уварова.

От ее слов меня немного покоробило, но я сдержанно улыбнулась, позволив себе некоторые эмоции.

– Завтра мы с Елизаветой Павловной отправляемся на прогулку, – заявил довольно громко Николай. – Она дала согласие.

Прозвучало это несколько двусмысленно. Особенно вторая часть фразы. Я покосилась на Машу. Губы ее предательски задрожали, и она посмотрела на меня так, будто я ее обманула.

– Это будет прогулка на драконе, которую мне прежде обещал Николай Игнатьевич, – проговорила я ровным голосом. – Всего лишь прогулка.

Княгини при этих моих словах выразительно переглянулись, и я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Представляю, что они себе там нафантазировали. Не иначе, уже успели нас поженить и даже придумать имена нашим первым наследникам.

– Наверное, это будет захватывающе – полет над облаками, – проговорил отец.

– Конечно же, мы встретимся вечером, – добавил Уваров-младший. – Я не хочу отрывать Елизавету Павловну от ее практики.

На последних словах он насмешливо усмехнулся.

– Практика, – фыркнула матушка. – Я всегда была против нее. Ума не приложу, зачем это Лизе. Вот Машенька у меня не страдает подобными глупостями.

– У меня нет дара, матушка, – тихо заметила сестрица.

– Девушке твоего или Лизиного положения не нужен никакой дар, кроме бытового, который помогает в ведении дома и хозяйства. Все остальное, по моему мнению, блажь, – припечатала матушка.

Я пожала плечами и потянулась за чашечкой чая, решив молчать и не усугублять. Разговор и без того мог закончиться неприятно.

Сегодня, вернувшись с Тамарой в наш особняк, я была удивлена, увидев, что дома гости. И оказывается, ждали только меня. Уваровых пригласили мои родители, из чего следовало, что мама не оставила мысль поженить нас с Николаем, чему последний был только рад. «Вот только у вас ничего не выйдет», – подумала я про себя.

Уже позже, попрощавшись с гостями и поднявшись в свою комнату, я без сил упала на кровать, раскинув руки и глядя в потолок. За чаем я съела много сладкого. Это, кстати, удивило мать. Родные знали, что я не любительница сладостей, а тут съела зараз несколько шоколадных конфет и пирожных. Зато это помогло восстановить силы.

Тамара, свернувшаяся клубочком на подушке, проснулась и подняла голову, взглянув на меня мутным после сна взором.

– Лиза? – спросила она и зевнула.

– Что, путешественница? – Я села и ответила ей недовольным взглядом. – Мы с тобой так и не поговорили.

– Вот только не надо меня отчитывать! – предупредила кошка.

– Ты действовала самовольно и попала в беду, а я чуть с ума не сошла, когда поняла, что ты пропала, – попеняла я ей.

– Но все же закончилось благополучно. – Тома села и почесала лапой за ухом, после чего принялась покусывать подушечки, выпустив острые коготки. – А твой куратор мне понравился, – сменила она тему, лукаво покосившись в мою сторону.

– Не хитри.

– Я не хитрю. Знаешь ли, у нас – у тех, кто не рожден под гнетом этикета и глупых правил высшего общества – есть привычка говорить то, что мы думаем. Так вот, я думаю, что этот мужчина очень хорош. Он надежный. И сильный.

– Николай тоже сильный маг, – ответила я кошке, сама не понимая, зачем упомянула Уварова.

Я знала только то, что мне приятно обсуждать с Томой Горича. С ней одной я могла поговорить откровенно, не опасаясь, что она расскажет матери или еще кому-нибудь.

– Ты не любишь Николая. И уж если за столько лет, что вы, – кошка фыркнула, – дружите, не полюбила, то вряд ли чудо случится позже. Но признаю, твоя семья была бы в восторге от такого союза.

Вот это в точку.

– Брака с Колей не будет, – сказала я и встала с кровати.

Перед сном хотелось помыться. Мне казалось, что после приключений насыщенного дня я грязная и уставшая. А еще отчаянно хотелось спать. Но чистота – прежде всего.

– И да, – прозвучал голос Томы уже в спину, – ты ему нравишься, этому куратору.

Я остановилась, так и не взявшись за дверную ручку. Медленно обернулась к кошке и встретила ее пристальный взор, в котором не было и следа насмешки или шутки. Она смотрела серьезно и сказала то, что думала на самом деле.

– Глупости, – ответила я своей маленькой подружке и решительно распахнула дверь в ванную.

Но, уже переступив порог и закрывая за собой дверь, вдруг поняла, что улыбаюсь, счастливо и с потаенной надеждой в сердце.

Я ему нравлюсь!

И хотя в эти слова не очень верилось, это было приятно услышать. Наверное, потому, что он тоже нравился мне, со своими усиками и привычкой командовать.

Глава 12

– Господин! Господин!

Тонкий голос прорезал тьму, и Горич поморщился, открывая глаза. Голос был детский и знакомый, а рука, теребящая его плечо, – маленькая и хрупкая.

– Господин следователь, вы живы?

Милош ощутил за спиной что-то твердое и определенно холодное. Он застонал и, моргнув, нашел в себе силы сесть. Огляделся, чувствуя, как болит голова, пульсируя в области висков, а затем увидел рядом с собой мальчишку-оборванца. Тот со страхом смотрел на него и чуть раскачивался, сидя на корточках, что выдавало его нервное состояние.

– Жив, – ответил джарганец и, вздохнув, опустил взор и заметил пятно крови, растекшееся на камнях.

Это была его кровь. Кровь, которая спасла ему жизнь.

Темная магия стоит дорого, и Милош прибегает к ней только в крайнем случае. Именно такой наступил… когда? Несколько минут или часов назад? Или прошли сутки, пока он лежал на камнях у моста? Вокруг по-прежнему было темно, и следователь сделал вывод, что еще ночь. Причем та самая ночь, когда он схватился с теневым убийцей.

Но почему его никто не искал, и почему единственным человеком, проявившим интерес и сострадание, оказался ребенок, недавний свидетель гибели Серафимы, мага жизни?

– Я так рад, что вы живы! – сказал мальчик.

Горич, забавно наклонившись вперед, помог себе руками, отталкиваясь от мостовой, чтобы сначала встать на колени, а затем распрямить спину.

– Как ты оказался здесь, Илья? И что ты видел? – спросил джарганец, когда ему удалось подняться.

– Ничего не видел, – тут же признался мальчик, но, как показалось Горичу, сделал это слишком быстро.

– То есть мимо проходил?

Скривив губы, Милош коснулся рукой своей головы и нащупал под волосами шишку приличных размеров. Видимо, ударился, когда упал.

– Я везде брожу, где придется, – пробормотал мальчик.

Милош посмотрел на оборвыша и подумал, что дважды встретить ребенка там, где охотится теневой убийца, – это не просто совпадение. Он никогда не отличался излишней доверчивостью и сейчас тоже заподозрил неладное. Хотя, глядя в лицо ребенку, испытывал сопутствующее сомнению чувство жалости к малышу.

– Значит, ничего не видел? – уточнил джарганец.

– Нет, господин. Вас увидел, как вы лежите на мостовой. Вас я знаю, поэтому и подошел. Думал, вдруг смогу помочь чем-то. Вы ведь были добры ко мне, – запинаясь, проговорил Илья.

– Хорошо, – кивнул маг и, закатав рукав, проверил руку.

Порез уже затянулся. Это было хорошо. Магия крови, запрещенная в Атроне, сегодня спасла ему жизнь. Тварь оказалась слишком сильна. Он ожидал чего-то подобного, но не настолько. Надо утром сообщить обо всем Лехно, а сейчас стоило проверить, что произошло с Никитой и Иваном. Удалось ли магу спасти свидетеля? Горич отчаянно надеялся, что удалось.

«Все очень сложно и запутанно», – подумал мужчина, а вслух произнес, обратившись к Илье:

– Пойдешь со мной.

– Господин?.. – удивился мальчик, и глаза его вспыхнули в предвкушении.

Видимо, ребенок решил, что его покормят, как было в прошлый раз. И Милош понял, что не может разочаровать мальчика. Он обязательно накормит его. Но только после того, как узнает, что случилось с Аресьевым и Самойловым.

– Идем, – бросил джарганец, зовя оборванца за собой.

Они направились в ту сторону, куда Аресьев уволок Ивана. Шли они долго. Город еще не пробудился, до рассвета оставалось несколько часов.

Ступая по улице вдоль спящих домов, Горич вспомнил Лизу и с каким-то теплом в сердце подумал, что вот сейчас бы ее таланты пригодились. Княжна без труда смогла бы выявить, куда ушли мужчины. Более того, в ее силах было проследить весь путь и увидеть то, что произошло, пока сам Милош лежал без сознания, защищенный магией крови.

– Следи в оба, – велел Милош мальчику, хотя сомневался, что теневой убийца все еще находится где-то здесь.

Что-то подсказывало джарганцу, что тень появляется на короткий период, а затем исчезает или уходит. Но куда и как? Отчего-то он явственно представил себе зеркала и решил, что все взаимосвязано. И это пугало горца.

– Мы что-то ищем? – спросил Илья.

– Скорее, кого-то. Двоих мужчин, один из которых – сотрудник отдела, – не глядя на мальчика, ответил Милош.

Илья кивнул и принялся оглядываться. Несколько раз по пути оборвыш срывался куда-то в подворотню, но каждый раз возвращался ни с чем.

И когда Горич уже было вздохнул спокойно, решив, что Аресьеву удалось спасти Ивана, они нашли Никиту. Подозвав мальчишку, Милош тихо выругался через стиснутые зубы. Коснувшись шеи Никиты, Горич облегченно вздохнул – парень был жив. Но где Иван?

– Аресьев, вы как? – спросил он, склонившись к магу, лежащему на мостовой.

– Господин! – тихо позвал джарганца Илья.

Подняв голову, Милош посмотрел на мальчика, который стоял в стороне, там, где густая тень от дома скрывала нечто еще более темное.

– Проклятие! – выругался Горич и, прекратив тормошить Аресьева, поднялся и подошел к оборванцу.

Встав рядом, Милош опустил взгляд на пятно из пепла.

– Проклятие, – повторил он.

В стороне послышался тихий стон – это Никита приходил в себя. Обернувшись к молодому магу, Горич вздохнул.

– Что произошло? – спросил он тихо.

Никита сел. Покачав головой, он несколько раз моргнул и огляделся.

– Свет, – просто сказал он. – Здесь была эта тень и свет. Я пытался помешать…

– Вы ничего не смогли бы сделать, – произнес Милош и, приблизившись к Аресьеву, подал ему руку.

Когда Никита встал, Горич кивком указал на след на мостовой. Темный пепел – вот все, что осталось от рабочего по имени Иван Самойлов.

– Илья, пойдешь с нами, – распорядился Милош, но прежде, чем уйти, поставил защиту, скрыв от посторонних глаз останки бедного Ивана.

На душе скребли кошки. Еще никогда Горич не чувствовал себя настолько отвратительно, вместе с тем понимая, что сам едва не разделил участь Самойлова. «Следовало запереть Ивана в отделе!» – сетовал джарганец, идя прочь от переулка по улице в сопровождении прихрамывающего Аресьева и мальчишки-оборванца.

Над городом продолжала висеть густая ночь, но Милош уже понимал, что сегодня ему не доведется добраться до комнат, которые он снимал.

* * *

Очередное утро. Завтрак в кругу семьи. Дорога через центр в экипаже и снова отдел, встретивший меня угрюмым взглядом мага, стоящего у дверей.

– Доброе утро, – поздоровалась я и, показав удостоверение практиканта, вошла в здание.

Внутри царил переполох. Несколько магов расписывались в ведомостях, еще один, целитель, стоял у подоконника и крепил на поясе какие-то колбочки. На лестнице я увидела Лехно. Старший следователь отдела разговаривал с моим куратором, и говорили они на повышенных тонах. Джарганец стоял на ступеньку ниже Лехно, отчего складывалось впечатление, что глава отдела возвышается над моим куратором. Я успела заметить и Аресьева – Никита сидел на стуле неподалеку от письменного стола, а один из целителей колдовал над его ногой. Еще чуть дальше, в углу, на стуле сидел какой-то мальчишка. На вид, уличный оборванец, каких, увы, много.

– Что здесь происходит? – спросила я у первого попавшегося на пути сотрудника отдела.

Меня смерили оценивающим взглядом, затем, после секундной задержки, последовал ответ:

– Сегодня убийца напал снова.

– Боже! – выдохнула я и вдруг поняла, что неспроста чувствовала волнение и страх вчера вечером.

Шагнув на лестницу, я запрокинула голову и, глядя поочередно то на Милоша, то на Лехно, поднялась к мужчинам.

– Доброе утро, – поприветствовала я их, уже понимая, что утро ни капли не доброе.

– А, Вяземская! – буркнул Станислав Иванович, покосившись на меня.

Затем он снова посмотрел на Горича и рявкнул:

– Отчет мне на стол! И сделайте уже что-нибудь с этим убийцей!

И Лехно поспешил вниз, громко стуча каблуками начищенных туфель. Милош проводил главу отдела долгим взглядом, после чего посмотрел на меня.

– Уже слышали о том, что случилось? – спросил он.

– Иван? – лишь предположила я в ответ.

Горич кивнул.

– Идемте в мой кабинет. Не хочу обсуждать что-либо на лестнице, – сказал куратор и принялся спускаться.

Я поспешила за горцем хвостиком, и спустя пару минут мы уже вошли в его кабинет.

– Присаживайтесь, Вяземская, – проговорил джарганец и собственноручно пододвинул мне стул.

Сам он сел за стол и, достав кипу бумаг, положил их перед собой.

– Вчера, когда ушел от вас, я отправился в промышленный квартал… – начал Горич.

Я вся подобралась и внимательно посмотрела на куратора, уже понимая, что он мне расскажет. Горич говорил быстро, четко и по делу. Я слушала его молча и ощущала, как внутри разливается дикий холод.

– Это было непростительно, – закончив рассказ, добавил Милош. – Мы упустили потенциальную жертву тени. Позволили убийце обойти нас. Человек лишился жизни.

Я опустила взгляд, чувствуя себя так, будто это я виновна в гибели Самойлова.

– Тень слишком сильна, – уже не глядя на меня, продолжал рассуждать куратор. – Я не могу понять, что происходит, но могу сказать лишь одно – тенью кто-то управляет. За ней стоит некто, кто призывает ее.

Он тихо выругался, будто позабыв, что рядом с ним девушка. Но я сделала вид, что не услышала некрасивых слов. По всему было заметно, что Милош разволновался не на шутку.

– Сейчас я напишу отчет и отнесу его Лехно, – вдруг сказал Горич. – Подождите меня здесь, Вяземская… Или, еще лучше, окажите мне одну небольшую услугу.

Я в удивлении подняла глаза на некроманта.

– Я? Услугу?

– Там, в холле, сидит мальчик. Его зовут Илья. Если вам не составит особого труда, отведите его в кафе и хорошенько накормите.

Я вспомнила мальчишку и с готовностью кивнула.

– Я потом сам найду вас. Оставайтесь в кафе. Там, где мы с вами не так давно пили чай.

– Хорошо.

Решив не спорить, я поднялась со стула и покинула кабинет. Уже уходя, увидела, как Горич, взяв несколько листов и придвинув к себе чернильницу, принялся за работу.

Плотно закрыв за собой дверь, я вздохнула. Мысли в голове начали путаться. Я зачем-то сопоставляла свои вчерашние ощущения и рассказ Милоша, уже понимая, что мои тревоги начались как раз в то время, когда тень напала. Не иначе. Совпадение? Сомневаюсь. Но что тогда произошло?

Я нашла Илью сидящим там же, в уголке. Мальчишка смотрел по сторонам и явно не был в восторге от пребывания в отделе. А еще… Еще у него были такие грустные глаза, что сердце защемило от жалости к ребенку.

– Привет, – сказала я и посмотрела на оборвыша. – Ты же Илья? – уточнила я, хотя понимала, насколько глупо звучит этот вопрос.

Конечно, это был он, ведь в отделе больше детей не наблюдалось. Но мне же надо было как-то начать разговор…

Мальчик подобрался и хмуро посмотрел на меня.

– Я от господина Горича, – продолжила я тихо. – Он велел мне накормить тебя. Ты ведь голоден, не так ли?

При упоминании о еде глаза ребенка загорелись.

– Да, госпожа.

– Тут неподалеку есть одно кафе.

Я протянула мальчишке руку, но он ее проигнорировал. Ладно. Пусть будет так.

– Идем, – позвала я оборвыша, и Илья с готовностью спрыгнул со стула.

Отдел я покидала с тяжелым сердцем. Да уж, утро оказалось даже хуже, чем я могла себе предположить. Иван погиб, убит нашим злодеем и пополнил ряд жертв. Я почему-то не сомневалась, что есть еще и те, о ком мы не знаем. Несчастные, кого просто никто не ищет. А еще поразила откровенность Милоша. Он, не таясь, признался в том, что оказался слабее тени, что едва не проиграл ей. Кроме того, я была согласна, что мы упускаем нечто важное. Что-то, что, возможно, находится на самой поверхности, но, как бывает обычно, слишком малозаметно, чтобы разглядеть это.

Пока я так размышляла, мы с Ильей добрались до кафе, вошли внутрь и, заняв один из угловых столов, принялись ждать полового. Он пришел довольно быстро. Я заказала мальчику большую кружку куриного бульона, отварную курицу в сухарях и порцию тушеных овощей. А себе, просто чтобы не сидеть без дела, – чашку чая с лимоном. Когда заказ принесли, мальчик жадно накинулся на еду. Я же отвернулась и принялась смотреть в окно, чтобы не смущать ребенка.

Глядя на редких прохожих, я ловила себя на мысли, что жду только одного человека – Милоша. Я не думала, что он задержится с докладом. Скорее всего, его стоило ждать уже скоро. Но что мы будем делать дальше?.. Ладно, вот придет джарганец, тогда все и узнаю.

– А вы тоже следователь? – вдруг нарушил молчание Илья.

Я повернула к нему голову и увидела, что мальчишка уже расправился с бульоном и мясом и теперь доедает овощи, причем делает это без прежней спешки, что свидетельствовало о том, что ребенок сыт.

– Да, – ответила я, рассматривая его чумазое лицо.

Мальчишку стоило хорошенько умыть, а еще лучше – вымыть и переодеть в нормальную одежду. Ума не приложу, как нас вообще впустили в кафе. Я только сейчас поняла, насколько ужасно он одет и выглядит. Хотя на вид ребенок казался совершенно здоровым, только был худым и грязным.

– Я тоже хочу стать магом, – важно выдал мальчик и, шмыгнув носом, тут же утер его рукавом потрепанной рубахи, отчего я невольно поморщилась.

– Магом? – переспросила я. – А у тебя есть дар?

Я спросила, потому что ничего такого не чувствовала.

– Не знаю. Никто и никогда не проверял.

Он пожал плечами и, закончив с овощами, отодвинул опустевшую тарелку и, откинувшись на спинку стула, сыто улыбнулся.

– А где ты живешь? – спросила я, уже подозревая, каким будет ответ.

И не ошиблась. Мальчишка, как и стоило ожидать, обитает на улице. Спит в подворотнях, в подвалах старых домов, в бочках из-под мусора. А летом – под мостами, где не так жарко.

Мы не успели толком поговорить – в кафе вошел тот, кого я так ждала. Милош был раздражен, но, когда он обвел взглядом почти пустой зал заведения и увидел нас с мальчиком, лицо его приняло привычное спокойное выражение. Мужчина подошел к нашему столику и занял свободное место между мной и Ильей. Если бы не присутствие мальчика, я бы тут же набросилась на куратора с расспросами, но при ребенке не хотелось поднимать вопросы, которые не предназначались для его ушей.

– Может быть, вы что-нибудь будете? – спросила я. – Чай, кофе? Или вы голодны?

Он покачал головой и при этом как-то странно улыбнулся и посмотрел на меня. Кажется, куратора удивила проявленная мною забота, а я тут же отвела взгляд, понимая, что еще немного – и покраснею.

– Я оставил отчет на столе у Лехно. Думаю, сегодня мы можем быть свободны, Вяземская, – сказал мне Горич. – Поэтому предлагаю не терять напрасно время и отправиться в ваш особняк, чтобы найти нужную нам страницу, если вы, конечно, не против… Или, возможно, у вас есть свои планы? – уточнил Милош, вопросительно изогнув левую бровь.

– Планы? – улыбнулась я. – Никаких. Родители знают, что до вечера я на практике, поэтому идея поехать в дядюшкин дом кажется мне вполне уместной.

Горич кивнул, а я предложила мальчику чай и десерт, и, конечно же, Илья не отказался. Уже жуя пышную булку с кремом, он вполне дружелюбно, но с набитым ртом прошамкал:

– Вы… это… не подумайте, что я такой проглот. Просто, как говорится, дают – бери, а бьют – беги. Вот я и ем сколько влезет. Не каждый день мне везет так плотно набить брюхо.

Услышав такое, я невольно улыбнулась и вдруг представила себе, в какой ужас пришла бы моя матушка, услышь она подобную речь. Это не для ее нежных нервов и тонкой душевной организации.

– Ешь, ешь, – мягко сказал ему джарганец. – Мы что-нибудь придумаем. По крайней мере, в ближайшие дни можешь не беспокоиться о еде и крове.

Илья поднял на джарганца удивленный взгляд и едва не поперхнулся чаем.

– Что? – только и спросил он.

– После узнаешь, – улыбнулся мой куратор.

Не знаю, как у Ильи, но мое сердце не осталось равнодушным после этой улыбки.

Глава 13

Дом постепенно преображался. Слуги старались, и я не могла не оценить их усердие. Обязательно попрошу отца выдать всем, кто работал в моем новом доме, жалованье выше положенного. Он мне не откажет. Отец, как и я, ценит чужой труд. Поговорив немного со слугами, мы с Милошем оставили Илью на попечение одного из лакеев, а сами прямиком отправились в тайник дядюшки.

Уже в коридоре нас встретил призрак. Девушка выглядела какой-то равнодушной. Пролетела, едва взглянув, и растворилась в воздухе, словно дым от свечи, развеянный ветром. Мы с Горичем переглянулись, а затем я открыла дверь и вошла в тайный кабинет Петра Феоктистовича.

– Давайте разделимся, – предложил джарганец, и я, кивнув, направилась направо, а Милош шагнул влево и принялся открывать выдвижные ящики письменного стола.

Я же подошла к полке с книгами и, монотонно вынимая их одну за одной, принялась перелистывать страницы, надеясь, что именно здесь дядюшка спрятал нужный нам лист, если он вообще находится в кабинете.

Мы провели в тайнике целый час, прежде чем вернулся призрак. Девушка полетала рядом, пристально и с интересом наблюдая, как я возвращаю на место очередной фолиант, а затем подлетела к зеркалу и, усевшись на его раме, продолжила следить, но уже не за мной, а за Горичем.

Милош открыл огромный сундук, стоящий у стены под полкой с колбами, полными мутных зелий, и присвистнул.

– Нашли? – обернулась я на звук с надеждой.

– Нет. Но вы только поглядите, что тут прятал ваш дядя, – ответил джарганец, и я, оставив книги в покое, подошла к куратору и заглянула в сундук.

– Что это? – спросила я, когда Милош извлек из недр кинжал в дорогих ножнах.

– «Пьющий кровь», – ответил с усмешкой северный маг.

– Боги всемогущие! – ахнула я, вспоминая из курса академии, что такое «пьющий кровь».

Это редкий артефакт. Если этот кинжал вонзить в тело человека или зверя, он мгновенно высушит его и оставит только оболочку. Насколько я знала, вещица это редкая. Но у меня она вызвала ощущение какой-то гадливости.

– Интересный у вас был дядюшка, – проговорил куратор и положил находку на стол, но только для того, чтобы достать из сундука очередной магический артефакт.

– И не говорите, – согласилась я, глядя на связку мужских колец.

Печатки были нанизаны на прочную цепь, словно ожерелье. Массивные, каждая с камнем, они казались слишком грубыми и древними, несмотря на подозрительно сверкающий вид.

– «Отравители»? – предположила я.

– Именно. – Милош отложил печатки в сторону и добавил: – Отличная коллекция опасных перстеньков.

Я вздохнула. Каждый такой перстень имеет внутри, под камнем, полость, наполненную ядом. При желании обладатель кольца может при рукопожатии привести в действие крошечную иглу и уколоть врага. Яд внутри смертельный, но действует в течение суток. Сначала несчастный даже ничего не чувствует. Смерть настигает его внезапно и тогда, когда уже не может помочь никакое противоядие или магия жизни.

Горич извлекал из сундука все новые и новые артефакты, смертельно опасные и жуткие. Там была и маска Бога Смерти, надев которую, человек сходит с ума, и серебряные запонки для магов водной стихии (очень, к слову, любопытные вещи). Были и ядовитые дротики, хранившиеся в хрустальном ларце, и усилители магии, которые могут использовать только отпетые негодяи, ведь для того, чтобы эти артефакты заработали, требуется принести в жертву ребенка или двух взрослых. Я смотрела и невольно сжимала губы. «Да, – думала я с неодобрением, – дядюшка был тот еще собиратель. И ведь ни одного артефакта, который продлевал бы жизнь или делал что-то подобное».

– Ничего, – произнес Милош, когда добрался до дна сундука.

– Этого следовало ожидать, – пожала я плечами и с радостью отошла прочь, оставив куратору возврат всех вещей на место.

– Кинжал я бы оставил, – вдруг сказал горец и протянул мне «пьющего кровь».

– Зачем?

Мне не удалось скрыть отвращение, когда я посмотрела на оружие в руке джарганца.

– Для самозащиты. Он легкий, красивый. И мало кто знает о том, что это за оружие, – ответил Милош. – Возьмите его, Вяземская. Он может спасти вам жизнь.

– Сомневаюсь, что этот кинжал что-то может против нашего убийцы, – возразила я.

– Против тени он бессилен, тут вы, скорее всего, правы. Но не против того, кто ею управляет, – закончил Горич и почти силой вложил мне оружие в руку. – Мне так будет спокойнее.

– О да! Отлично! – не удержалась я от сарказма. – Кинжал и шоколад! Я превосходно вооружена и готова к бою!

Мы обменялись взглядами, и от улыбки джарганца мне стало тепло и комфортно. Не ожидая подобной реакции, я спешно отвела глаза и спросила, меняя тему и стараясь отвлечься:

– Вы полагаете, есть кто-то еще, не так ли?

– Почти уверен. Но продолжим поиски… Кстати, Вяземская, поговорите со своим призраком. Возможно, девушка нам поможет в поисках.

– А это мысль! – оживилась я, сетуя на то, что сама не догадалась обратиться к призрачному жильцу своего дома.

Развернувшись на каблуках, я направилась прямиком к девушке. Она продолжала невесомо сидеть на зеркале и едва взглянула на меня, когда я, остановившись рядом, запрокинула голову и обратилась к ней.

– Скажите, возможно, вы сможете мне помочь?

Девушка опустила взгляд.

– Мы ищем страницу из книги. Старую такую, вырванную много лет назад, – принялась я объяснять девушке направление наших поисков. – Возможно, вы видели здесь что-то подобное?

Призрачное создание склонило голову набок и посмотрело на меня так, будто видит впервые.

– Ну, нет так нет, – пробормотала я и сделала шаг назад.

Но призрак заговорила:

– Страница была. Я помню. Я видела.

– Где? – тут же оживилась я.

– Где-то… – девушка сдвинула брови, такие же прозрачные, как и все тело, – здесь, – наконец изрекла она.

Я вздохнула, осознав, что призрак может ошибаться. Что, если страницы на самом деле здесь нет и мы напрасно тратим время, перебирая артефакты? Я покосилась на Горича, который продолжал поиски. Мысленно пожалела, что нельзя применить магию и хоть немного сэкономить нам с куратором время.

С другой стороны (и в этом стоило признаться хотя бы себе самой), мне нравилось общество Милоша. Рядом с ним было как-то уютно и… спокойно, что ли.

– Ваш дядюшка был интересной личностью, – проговорил джарганец, не глядя на меня.

Он стоял у стола и перебирал пожелтевшие от времени бумаги в верхнем ящике. Вздохнув, я временно положила кинжал на одну из полок и продолжила просматривать книги. Что-то подсказывало, что нужной мне страницы здесь нет. Но слова призрака немного обнадежили.

Закончив с нижними полками, я огляделась в поисках лестницы, а когда заметила ее, оставленную кем-то в углу, радостно шагнула вперед. Милош, заметив мое перемещение, закрыл самый нижний ящик письменного стола и подошел. С легкостью подняв лестницу, он одними глазами спросил: «Куда?»

– Я пока работаю вот с тем стеллажом, – ответила я, взмахом руки указав направление.

Куратор кивнул и установил лестницу в нужном месте. Я поблагодарила Милоша и, придерживая одной рукой юбки, принялась подбираться к верхним полкам.

– Вяземская, – услышала я голос Горича, – позвольте мне заняться книгами. Вы можете искать внизу.

– Боитесь, что я упаду? – спросила я, резко обернувшись.

И вот надо же мне было потерять равновесие!

Еще и призрак, сорвавшись с места, покинула зеркало и с каким-то подвыванием пролетела прямо сквозь меня, обдав лютым холодом.

– Проклятие! – успела я выразиться так, как девицам моего положения выражаться неприлично.

Руку свело от холода. Я всего на миг разжала пальцы, чтобы затем, секунду спустя, ухватить ими уже воздух и сообразить, что я падаю. Падать там было всего ничего, но я успела вскрикнуть, испугаться и даже представить себе, как позорно шлепнусь на пол. Но ворох юбок спасет от серьезного ушиба, если сгруппироваться должным образом.

Однако группироваться не понадобилось. Куратор отреагировал быстрее, чем я успела сказать «мама», и спустя удар сердца я была подхвачена на руки и избежала встречи с твердым полом кабинета.

– Ох! – только и сумела выдохнуть я.

Мои руки как-то сами собой обхватили шею джарганца. Наши лица оказались в опасной близости друг от друга, и я, моргнув, заглянула в глаза своему спасителю, успев отметить, с какой легкостью он держит меня на руках. Поймал и даже глазом не моргнул!

– Благодарю, – проговорила я едва слышно.

Сердце отчего-то забилось быстрее. Не сомневаюсь, что щеки стали красными от стыда и волнения. Чтобы это понять, мне не нужно было смотреть в зеркало на собственное отражение. Я просто почувствовала жар, разлившийся под кожей, и поняла, что пылаю, как самый яркий закат.

Показалось или Милош на несколько секунд будто бы перестал дышать? Его взгляд опустился на мои губы всего на миг, а затем поднялся к глазам.

– Вы в порядке, Вяземская? – спросил он, и голос куратора прозвучал немного иначе, более низко и с какими-то подозрительно волнующими хриплыми нотками…

Нет, мне все же показалось. Взор Горича был спокоен, а я просто все себе нафантазировала.

– Благодаря вам, – выпалила я спешно, и мужчина осторожно поставил меня на ноги.

– Все же верхние полки с книгами проверяю я, – заявил он безапелляционно и добавил с кривой усмешкой: – Видимо, высота – не для вас.

– Я просто потеряла равновесие, – быстро объяснила я. – Да еще призрак. Боги, она показалась мне жутко холодной, когда пролетела через меня!

– Зато вы показались ей горячей, как костер, – произнес Горич и, взобравшись по лестнице, спросил: – Итак, на какой полке вы остановились, Вяземская?

Я ответила и, торопливо отвернувшись, поспешила заняться бумагами на письменном столе дяди, благо все ящики уже успел проверить куратор и мне оставалось лишь то, что лежало сверху. Глупое сердце билось по-прежнему быстро. И мысли немного путались. Самую малость. Я не удержалась и обернулась, взглянув на Милоша. Куратор листал одну из книг и, конечно же, даже не думал смотреть на меня.

Ругая себя за чрезмерное волнение, я принялась за ворох бумаг. Все они были украшены печатью дядюшки. Но, как я ни старалась отвлечься, память то и дело рисовала мне картину моего падения и взгляд джарганца, такой пронзительный и волнующий, что по телу пробегала дрожь, стоило лишь вспомнить, как он смотрел на меня, когда держал на своих руках, в своих объятиях.

* * *

– Ваш дом такой огромный! – выпалил Илья, когда мы вернулись в холл.

Мальчик помогал с уборкой и вместе с одним из лакеев натирал серебро, которое слуги вынесли вместе со столом из кухни. Сейчас там мыли полы и вычищали очаг. По крайней мере, так объяснил Варнава, старый слуга, работавший на нашу семью добрых тридцать с лишним лет.

– Зато какая будет чистота и красота! – добавил он.

Я поблагодарила лакея, а затем перевела взгляд на мальчика. Что и говорить, выглядел он довольно бодро. По всей видимости, сытная еда сотворила чудо. Но мне было интересно, куда Илья отправится потом, когда мы покинем дом. В голове мелькнула мысль оставить ребенка здесь, но он тогда был бы совершенно один, а это просто недопустимо. Да, пусть на улицах мальчишке приходилось выживать – сейчас он был с нами, под нашим присмотром, и я намеревалась забрать Илью в свой дом к родителям. Там уже придумаю, как им все объяснить.

Но выход нашелся совсем иной.

– Сейчас мы отвезем княжну Вяземскую домой, и ты отправишься со мной, – обратился к оборвышу куратор.

Илья удивленно моргнул:

– Как это – к вам?..

– Не оставлю же я тебя на улице.

Горич протянул руку и взъерошил волосы мальчика. Я посмотрела на джарганца, и внутри снова появилось то странное тепло.

– Пойдемте, княжна, – позвал меня Милош.

Я отдала распоряжения слугам, которые должны были вернуться домой немного позднее, и поспешила за куратором. Один из лакеев распахнул перед нами двери, и через минуту мы уже покидали территорию особняка. В стороне мелькнула тень смотрителя, но он не вышел, чтобы поприветствовать нас или проститься, просто скрылся в тени.

Решив не заострять на этом внимание, я вышла на дорогу. Платон дремал, сидя на козлах. Скрестив руки на груди, он уронил голову и слегка похрапывал, чем вызвал у меня легкую улыбку.

– Платон! – позвала я его.

Старый слуга вздрогнул всем телом, выпрямился и едва не выронил кнут, который держал в правой руке.

– О! Госпожа княжна! – воскликнул он и сделал вид, что вовсе не спал.

А я сделала вид, что вовсе не поняла, что это не так.

– Едем домой, – просто сказала я и подождала, пока Милош откроет для меня дверцу кареты и подаст руку.

Мне до боли хотелось снова ощутить его прикосновение. Почувствовать тепло и силу куратора. Поэтому я едва сдержала довольную улыбку, когда он помог мне забраться в салон.

Следом запрыгнул мальчик. Милош и Илья сели напротив меня, и я поймала несколько отстраненный взор первого и радостный, лучащийся от счастья последнего, когда в воздухе свистнул хлыст и экипаж вздрогнул, а затем тронулся с места.

– Итак, у нас ничего, как и следовало ожидать, – заметил Горич, когда дядюшкин дом остался далеко позади.

– Мы не успели проверить все, – тихо заметила я.

– Боюсь, что если страница находится в кабинете, то она слишком надежно спрятана, – вздохнул Милош и, откинувшись на спинку сиденья, устало закрыл глаза.

Я же зачем-то коснулась пальцами кинжала, который все же взяла с собой и спрятала в потайной карман меж складок платья. Теперь артефакт холодил руку даже через толщу ткани, и мне хотелось поскорее снять его и убрать от тела. Будь моя воля, я бы не взяла оружие. Но Милош настоял. А ему я доверяла, понимая, что расследование оказалось весьма опасным и, возможно, этот кинжал когда-нибудь мне пригодится, хотя я надеялась на обратное.

А еще… Еще мне совсем не хотелось думать о предстоящей прогулке с Николаем. Наверное, я бы променяла тысячу часов полета на драконе на один час в тихом и уютном кафе рядом с некромантом, который сидел напротив и, кажется, думал только о нашем расследовании.

* * *

Никогда еще съемные комнаты не казались Милошу такими пустыми, как сегодня.

Вернувшись от Вяземской, он поднялся на свой этаж вместе с Ильей и вошел в комнату, где уже горел свет, создавая видимость того, что его кто-то ждет. Но это была всего лишь бытовая магия. За этим здесь следили. Так что не требовался слуга, чтобы развести в камине огонь или вот так зажечь свечи.

Мальчик обошел крошечную гостиную и застыл у окна, рассматривая собственное отражение в стекле.

– Вы здесь живете?

– Временно, – ответил Милош и, сняв плащ, прошел вперед.

Он распорядился, чтобы им принесли ужин. Несмотря на то что время трапезы уже прошло, хозяин согласился подать все необходимое: мясо с кашей, тушеные овощи и нарезанный тонкими ломтиками сыр, а еще кусок сливочного масла для мальчика и, конечно же, выпечку и чай, обязательно горячий и сладкий. Наверное, если бы не Илья, джарганец ограничился бы чаем. Но мальчишку следовало накормить, и, когда принесли еду, Горич понял, что не ошибся.

– Ешь. Потом вымоешься – и спать, – скомандовал он.

– Мыться? – скривился Илья. – Мыться же вредно и опасно!

– Это кто тебе такое сказал? – усмехнулся горец, следя за тем, как слуга, поставив заказ на стол, удаляется, унося опустевший поднос.

Мальчик потянулся за ломтем хлеба.

– На улице все так говорят. У нас Вадим так помылся, а потом слег в горячке, – и все.

– Не переживай. С тобой такого не случится, – пообещал Милош, а внутренне даже напрягся, просто осознавая судьбу бедного ребенка.

Следовало забрать Илью сразу же, в тот день, когда они познакомились. Но теперь он не оставит мальчишку, когда судьба снова свела их вместе.

Пока Илья ужинал, Горич спокойно выпил свой чай, погрузившись в размышления. Сначала он думал только о треклятой странице. Чутье подсказывало джарганцу, что она спрятана в кабинете Петра Вяземского. Но он уже понимал, что отыскать ее будет не так просто. И все же это следовало сделать. Не стал бы Петр Феоктистович просто так портить старинную книгу. А значит, эта страница содержит в себе нечто важное. В ней могут быть ответы. Затем мысли некроманта повернули в другое русло. Он вспомнил, сколько редких артефактов увидел в кабинете князя. Там хранится целое состояние. Настораживало только то, что в основном все артефакты опасны для жизни.

Странным человеком был этот Вяземский. Милош даже пожалел, что не был знаком с ним лично. Но теперь уже не доведется.

– А эта госпожа Елизавета… – вдруг произнес Илья с набитым ртом.

Милош посмотрел на мальчика.

– Она очень красивая.

– Очень, – согласился Горич.

– Она вам нравится? – прожевав, как-то по-взрослому спросил ребенок.

Милош не спешил с ответом, лишь сделал глоток чая. Когда пауза затянулась, Илья довольно добавил:

– Ну, раз она вам не нравится, тогда я подрасту и сам женюсь на ней! Потому что она очень красивая и мне подходит.

Услышав такое, джарганец едва не подавился. Прокашлявшись, он рассмеялся.

– Не рановато ли заводить такие речи? – только и спросил он.

– Не-е-ет, – важно протянул Илья.

Горич внимательно посмотрел на мальчика и задумался: захочет ли сорванец отправиться с ним на север, когда придет время покидать столицу Атрона? Все же там суровый край. Хотя, если подумать, мальчишка здесь не выживет. Очень мало беспризорников вырастают и становятся честными людьми. А Милошу было жаль мальчика. Илья ему нравился, несмотря на некоторое беспокойство, которое тот вызывал своими странными способностями попадать в неприятные ситуации. Однако все же джарганец верил ему и сам не понимал почему.

Но мысли горца снова сменили направление. Он вспомнил Елизавету и невольно улыбнулся, когда на память пришли слова, сказанные Ильей. «Вот же жених нашелся!» – подумал Милош. Ребенок озвучил то, что Горич таил и от себя самого.

Нет, он понимал, что Вяземская ему нравится, но никак не мог признать, насколько сильно и как далеко это может зайти. Он почти влюблен… Или уже влюблен? Ведь сердце его замирает, когда она рядом. И сегодня, когда Лиза была так неосторожна и едва не упала с лестницы, он поймал ее и, заглянув в глаза девушке, почувствовал, что мир уходит из-под ног. Он едва не утонул в ее глазах. Не удержался, посмотрел на полные девичьи губы, осознавая, насколько они близко, чувствуя, как сильно хочет прижаться к ним своими губами, чтобы ощутить вкус Лизы и почти не сомневаясь в том, какая она сладкая. Эта девочка ему нравилась. Очень нравилась. Но Милош понимал, что ему недостает той непосредственности, которой обладает Илья.

Мальчик, как и все дети, говорил прямо, не задумываясь о том, что произносит. Горич же не мог позволить себе подобную роскошь. У взрослых слишком много «но» для проявления искренности.

Лиза – княжна. А кто он? Горец с севера. Джарганец. Милош криво улыбнулся. Вряд ли родители девушки мечтают о подобном зяте. А даже если их союз и окажется возможным, то Лиза не оставит свой дом, свой привычный мир ради того, чтобы уехать за мужем в Джарган.

Горич поднялся из-за стола и подошел к окну. Выглянул наружу, понимая, что не видит ни улицу, ни ночь, поймавшую дома в свои объятия, окутавшую фонари серым влажным туманом, отчего их свет стал слабее и мягче.

О чем он вообще думает?! Лиза, свадьба, ее родные… Девушка на него даже толком не глядит! Был момент, когда Милошу показалось, что он ей интересен. Сегодня, когда он держал ее на руках, она так мило покраснела, что он позволил себе всего на секунду представить, что не безразличен ей. А потом горец понял, что Лиза с ее воспитанием не могла отреагировать иначе. Девушки Атрона – совсем другие.

– Все! Я наелся!

Голос Ильи заставил джарганца обернуться.

– Отлично, – проговорил Милош. – Теперь мыться и спать.

– Мыться? – настороженно переспросил ребенок.

Видимо, он еще не потерял надежду, что сможет избежать ванны и мыла. Но последующие слова Горича разрушили эту надежду:

– Да. Мыться и спать. Пойдем, я покажу тебе ванную комнату и объясню, как там все работает.

Илья печально вздохнул, слез со стула и поплелся следом за некромантом в сторону смежной двери, за которой находится ванная.

* * *

Николай ждал меня в гостиной, как и было условлено. Едва переступив порог собственного дома, я узнала об этом от подоспевшего лакея, принявшего мою накидку и с поклоном сообщившего, что моя матушка, сестрица и благородный молодой князь Уваров ожидают меня в малой гостиной уже добрый час.

Поблагодарив слугу, я немедленно отправилась к гостю, на ходу снимая перчатки, и застала Уварова мирно пьющим чай в компании матери и сестры. Обе просто светились от счастья, словно Николай – самый желанный гость в этом доме. А я со вздохом поняла, что предпочла бы получить от друга детства записку с извинениями и словами о том, что наша прогулка не может сегодня состояться. Вот только Коля был здесь, и, судя по его теплому наряду, наша договоренность оставалась в силе.

Матушка первой заметила меня, застывшую в дверном проеме.

– О, Лизонька! Как непростительно надолго ты сегодня задержалась на своей практике! – попеняла она мне, а вот Маша посмотрела так, будто моя задержка ее только порадовала.

И, скорее всего, так оно и было на самом деле. Кажется, сестрица не оставила надежды пленить Николая своими чарами.

Только он, как назло, плениться не хотел. Я это поняла по вспыхнувшему довольному взору так называемого жениха. Уваров поднялся и подошел ко мне, почтительно поклонившись. Затем прижался губами к моей руке, и я с запозданием поняла, что рука – без перчатки. Николай принял это за добрый знак, потому что губы его растянулись в улыбке.

– Я едва дождался нашей встречи, – шепнул он едва слышно.

Его слова предназначались только мне одной, и я улыбнулась в ответ.

– Я была в доме дядюшки, – сказала я довольно громко и, отняв руку, подошла к матери.

– Ты, верно, утомилась? – спросила сестра, но матушка покачала головой.

– Прогулка на драконе, – сказала она, и в ее голосе было столько сладости, что я невольно поджала губы, чтобы не скривиться. – Никакая усталость не заставит тебя отказаться от нее, не так ли, дорогая?

Матушка выразительно посмотрела мне в глаза. Ну конечно же, я поняла, о чем она подумала. Что эта прогулка – всего лишь предлог нам двоим уединиться и поговорить. Матушка определенно не знала мой характер. Будь я влюблена в Уварова и реши стать его супругой, мне не понадобилось бы придумывать ничего подобного. Я просто приняла бы его предложение без всяких драконов, полетов и подобных жестов, которые кому-то могли бы показаться романтическими. На миг мелькнула крамольная мысль предложить матушке заменить меня сегодня и полетать с Николаем, но я тут же прикусила язык, сдерживая острые слова, уже готовые сорваться с губ. Просто мама желает мне счастья и не понимает, что для меня это самое счастье может заключаться совсем в других вещах.

Или совсем в другом человеке…

Я покачала головой, прогоняя это наваждение, и повернулась к Уварову:

– Дайте мне полчаса, и я буду готова.

Он довольно улыбнулся и кивнул. А я прошествовала мимо и вышла из гостиной.

К себе в покои я поднималась, кажется, целую вечность. В спальне меня встретила Тамара. Пока я звонила в колокольчик, вызывая горничную, кошка лениво сообщила мне, что сегодня весь день сидела дома.

– Я торчала тут безвылазно, – заявила Тома, с интересом наблюдая за тем, как я спешно стягиваю верхнюю одежду. – И куда это мы собираемся? – спросила она, склонив голову набок.

Вместо ответа я достала из потайного кармана кинжал, положила его на кровать и прикрыла краем одеяла, чтобы горничная, когда придет, ненароком не заметила оружие. Мне хотелось сохранить в тайне его наличие. Незачем кому-то знать об артефакте.

Но Тамара проявила свойственное всем кошкам любопытство, запрыгнула на кровать и, осторожно зацепив когтями край одеяла, отогнула его и взглянула на кинжал.

– Батюшки-светы! А это еще что?

Я подошла и вернула одеяло на место.

– Не трогай, – предупредила я Тому.

– И не думала. Но что это, Лиза? От этой вещички веет тьмой…

– Она и есть тьма.

Я сняла верхнюю юбку и осталась в нижних. Мелькнувшую было мысль о том, чтобы помыться, отложила на потом. Вернусь после прогулки и вымоюсь. Сейчас времени на это нет.

– Расскажешь? – попросила кошка, явно намекая на существование кинжала в моей жизни.

Я рассказала. В двух словах. Успела сообщить и о том, что сейчас отправляюсь с Уваровым смотреть его дракона.

В дверь тихо постучали. Тома мгновенно свернулась на кровати в клубок, сделав вид, что спит. Вошедшая горничная помогла мне надеть теплое платье. Она же подала шапку и перчатки. Натягивая под платье чулки из шерсти, я вдруг вспомнила, как совсем недавно точно так же одевалась для путешествия с Милошем на север, и на сердце вдруг стало тепло и уютно.

– Спасибо, Анфиса, – поблагодарила я служанку и, велев ей передать Уварову, что буду через несколько минут, едва дождалась, когда горничная покинет мои покои.

– Ну, удачно покататься! – пожелала Тамара.

Поправив пояс, я достала из-под одеяла «пьющего кровь» и спрятала его в кармане платья.

– А это зачем? – спросила кошка, а я в ответ лишь пожала плечами, потому что и сама не совсем понимала, зачем взяла оружие на такую безопасную прогулку.

Все, что мне может грозить, – это замерзнуть на высоте. Кинжал в таком случае совершенно бесполезен. Но Горич просил меня держать оружие при себе, и я решила, что сделаю так, как велел куратор.

– Никуда не ходи, – предупредила я кошку, прежде чем покинуть комнату.

– Ни лапой за дверь! – пообещала Тамара и, закрыв глаза, сделала вид, что намеревается выспаться всласть.

Мне оставалось только надеяться на ее благоразумие.

С такими мыслями я закрыла за собой дверь, намереваясь спуститься к Николаю, который (в этом не приходилось сомневаться) ждал меня в холле, сгорая от нетерпения остаться наедине. Вот только, зная свою матушку, я понимала, что этому не бывать.

И не ошиблась, потому что, спустившись вниз, увидела рядом с Уваровым матушку с сестрицей и одну из наших служанок, готовую стать для меня временной компаньонкой. «Вот так, – подумала я, мысленно смеясь над Колиным понурым видом. – Сватовство сватовством, но приличия – прежде всего!» И, кажется, впервые я была благодарна матери за ее чрезмерную опеку.

Глава 14

Загон, в котором содержатся драконы, находится за пределами столицы, поэтому добираться до него сравнительно долго. Битый час мы ехали темными улочками, погруженными в сон. Моя так называемая компаньонка Аглая едва не уснула от качки в салоне. Поглядывая на Николая, я замечала, как Уваров улыбается, выразительно кивая на дремлющую женщину, сидящую рядом со мной. О чем он думал в этот момент, мне было неизвестно. Спрашивать же при служанке я не решилась – кто знает, вдруг она не спит, а бдит. С матушки станется попросить Аглаю подслушать «беседу господ».

Так что поговорить нам удалось, только когда мы оказались возле загона.

Экипаж остановился. Николай первым выбрался наружу. Подав мне руку, он не обделил вниманием и временную компаньонку, показав себя настоящим благородным князем.

Я выбралась наружу и, запрокинув голову, посмотрела на длинное здание, которое на первый взгляд не может уместить всех королевских драконов. Но это только на первый взгляд. Я-то знала, что помещения внутри увеличены магическим способом, так что каждому дракону там вполне хватает места не только для гнезда, но даже для полетов.

– Святые боги… – пробормотала Аглая, глядя на здание и явно опасаясь заходить туда.

– Идемте, Елизавета Павловна, – позвал меня Уваров. – Внутри все готово и нас ждут. Я обо всем позаботился.

Кивнув, я решила не медлить и поспешила за молодым князем, ощущая растущее волнение и предвкушение полета. Несмотря ни на что, именно сейчас я испытала странное удовольствие от осознания того, что моя детская мечта скоро осуществится. Да, она уже перестала быть моей мечтой, и я искренне полагала, что она так и останется в памяти о детстве, но Николай решил меня удивить. Было просто невозможно не испытывать некоторого внутреннего подъема и одновременно напряжения и даже немалой толики страха. Для меня это будет впервые. Для Николая – очередной раз.

Ступая за мужчиной и глядя на его широкую спину, я внезапно вспомнила, как Коля, еще мальчишкой, получил на день рождения драконье яйцо. Именно оно и определило судьбу моего друга детства. Стать драконоборцем – почетно и вместе с тем сложно. Драконы требуют много внимания, терпения и внутренней силы. Надо еще уметь покорить и подчинить этих огромных ящеров. Но Николай справился, и скоро я увижу его питомца, огромного, как скала. И не только увижу, а даже смогу взобраться на его спину и ощутить то, что чувствуют птицы, паря в небе.

– Госпожа, что прикажете мне делать?

Аглая, следовавшая за нами, остановилась у высоких дверей, за которыми начинается мир драконов. Я оглянулась на служанку и заметила, что она нервничает. А едва Николай открыл дверь и из нее потянуло драконьим духом, служанка стала совсем бледной. Того и гляди упадет в обморок от страха.

– Мне ведь не придется лететь с вами?

Голос Аглаи задрожал, и я поспешила заверить женщину, что ей ничего не грозит и что она сможет остаться в загоне под присмотром кого-то из работников.

– Можете не волноваться, – заверил служанку Уваров. – Вы подождете нас внизу в каморке смотрителя. А я даю слово чести, что вашей подопечной ничего не будет грозить рядом со мной.

Аглая с видимым облегчением кивнула, а я мысленно рассмеялась, понимая страх бедной женщины. Даже маги побаиваются драконов, что уж говорить о простых людях.

Нас встретил высокий молодой мужчина, одетый в подобие кольчуги, темноволосый и немного усталый. Они с Уваровым обменялись приветствиями, после чего Николай отвел смотрителя в сторону и что-то сказал ему, при этом оглянувшись на нас с Аглаей. Они быстро переговорили, и Николай, оставив знакомца, подошел к нам и обратился непосредственно к моей компаньонке:

– Вы можете оставаться здесь, если, конечно, не испытываете желания пойти вместе со мной и со своей госпожой дальше в загон, чтобы лично убедиться, что мы поднимемся на дракона.

Конечно же, Аглая такого желания не выказала. Она молча кивнула, и мы с Колей двинулись дальше.

Я шла не оглядываясь и смотрела на открывающийся мне новый мир, пораженная тем, что умеют маги, искажающие пространство. Внутри открывались огромные просторы. Загон был разделен на секторы, защищенные один от другого магической стеной.

– Ее возвели для защиты драконов, – пояснил на ходу княжич. – Сама понимаешь, драконы – не самые мирные звери. У них существует борьба за территории, за самок и прочее. Все то же, что и у обычных животных, только в более грандиозных масштабах.

Он оглянулся и посмотрел на меня.

– Здесь жарко, – сказала я спокойно, чувствуя себя неуютно во всей этой теплой одежде.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда мы полетим, – усмехнулся Николай, и я улыбнулась в ответ, глядя по сторонам и при этом не отставая от своего спутника.

То слева, то справа раздавались жуткие крики. Помимо вони и смрада, я ощущала запах пепла и жар огня. А еще слышала, как время от времени где-то, будто над головой, хлопают тяжелые крылья, и отчего-то подумала, что наш царь поступил правильно, запретив полеты на драконах над столицей и городками, расположенными поблизости.

Когда драконоборец поднимается на своем звере, чтобы отправиться на какое-то задание, он взмывает высоко вверх и исчезает из поля зрения, не смущая своим видом горожан.

Отсеки отличаются друг от друга. Николай объяснил мне, что внутри каждого магами воссозданы те условия, которые подходят тому или иному виду драконов. Сколько их здесь, я не решилась спросить. Из курса «Введение в мир магических существ» я помню, что разновидностей крылатых ящеров насчитывается более добрых трех сотен.

И мне было крайне любопытно, какой именно дракон у Николая. Я знала только то, что он белый и его привезли из Джаргана.

Но вот мы пришли. Еще издали я заметила двоих мужчин, стоявших перед входом в отсек, за которым белел снежный покров и нечто, похожее на горы. Подойдя ближе, я почувствовала, что незнакомцы – маги. Один, с седой бородой и серыми глазами, – драконоборец, это я поняла по нашивкам на его мундире. Второй излучал свет, и нетрудно было догадаться, что передо мной белый целитель.

– Доброй ночи, господа, – поздоровался Николай и тут же представил мне своих сослуживцев.

Так я узнала, что пожилого мага зовут Златан Северный, а целителя – Филат Нестеров.

– А это княжна Елизавета Павловна Вяземская, – назвал мое имя Уваров.

Я присела в книксене. Мужчины поклонились, и седой, с каким-то одобрением поглядев на меня, обратился к Коле:

– У вас полчаса, Уваров. Этого времени вполне хватит, чтобы показать вашей невесте красоты небес.

После этих слов я едва не задохнулась от удивления и сменившего его раздражения. «Невесте»? Он сказал «невесте»?!

– Благодарю, – быстро ответил Николай.

Целитель, загадочно улыбнувшись, добавил:

– И мы непременно ждем приглашения на свадьбу, Уваров.

– Несомненно, – тут же ответил друг детства. – Если только девушка согласится, – якобы пошутил он, и шутка явно пришлась по вкусу его друзьям.

Они сдержанно улыбнулись, пожелали нам отличного полета и отступили в сторону, пропуская нас в отсек, где содержался дракон Николая. Занавес был поднят. Я вошла следом за княжичем, сгорая от желания зарыть его прямо в снег, захрустевший под ногами. Мы сделали несколько шагов, и я, не удержавшись, схватила Колю за руку, вынуждая остановиться.

– Невеста? – произнесла я яростно. – Ты им сказал, что я твоя невеста?!

Во взгляде Уварова засквозило сожаление.

– Лиза, я был вынужден! И я все еще лелею надежду, что это станет правдой… Я сказал Северному, что хочу сделать своей девушке самое необычное предложение, верхом на драконе. Он не смог отказать. И, я в этом уверен, ты тоже не сможешь, когда хорошенько все обдумаешь и поймешь, что я лучшая пара для тебя. Мы созданы друг для друга.

– Ты солгал! – яростно выпалила я и, наверное, добавила бы еще немного нелестных эпитетов в адрес Уварова, если бы не заметила, как гора за его спиной, покрытая снегом и льдом, пришла в движение.

– Да. Я солгал. Но ты должна понять меня! Как еще мне добиться твоего расположения? – отозвался Коля, стоя спиной к шевелящейся белой громаде, которая поднималась и приобретала очертания исполинского дракона.

– Просто не надо лгать, – тихо проговорила я, не в силах оторвать взгляд от ящера, который расправил крылья и, стряхнув с себя снег и лед, открыл глаза небесно-голубого цвета. – Мама ро́дная… – прошептала я, не в силах отвести взор от дракона, и княжич был в один миг забыт.

Все, что я могла, – это смотреть на дракона, стоящего за спиной Николая. Дракона, который, в свою очередь, смотрел на меня. И не как на гостя своего хозяина, а, скорее, как на закуску. Маленькую вкусную закуску. По спине пробежали мурашки, а вот Николай бесстрашно шагнул вперед, протягивая руку к своему зверю.

Дракон странно откинул голову назад, и в моей голове на долю секунды вспыхнула яркая мысль… Хотя, даже не мысль. Скорее, это было видение, как дракон открывает пасть, утыканную острыми кинжалами клыков, и дышит на своего хозяина пламенем, превращая Уварова в обугленный черный силуэт.

«Как та тень, которая убивает магов света!» – вспыхнуло в голове, но я тут же прогнала видение прочь. Оно просто не имело ничего общего с Николаем. Он и знать не знал ни о каких убийствах. Это у меня разыгралось воображение, не иначе.

И все же я со вздохом поняла, что дракон меня пугает, хотя и в некоторой степени завораживает первозданной мощью и силой.

– Это Альбус, – представил мне своего питомца княжич.

– Альбус? – переспросила я. – Это значит «белый»?

– Именно. – Николай указал на меня рукой, что в обществе просто недопустимый жест, но здесь, по всей вероятности, должно было что-то означать для ящера. – Альбус, знакомься, это Лиза. Она мой друг и твой, – проговорил он.

Я не стала спрашивать, к чему подобная церемония, так как знала, что крылатые хищники обладают разумом и отличной памятью. Говорят, самые талантливые драконоборцы умеют даже мысленно общаться со своими любимцами, но для этого должно быть полное единение зверя и человека. Не знаю, умеет ли подобное Уваров. Возможно, да.

– Альбус, мы сегодня немного полетаем, – продолжил Коля.

Дракон склонил голову набок и стал рассматривать меня уже менее плотоядно. Похоже, я стала интересна ему как личность, и это после слов княжича.

В то же время слова Николая напомнили о его обмане, и внутри неприятно засосало под ложечкой. Вот зачем он соврал? Неужели решил, что ложь поможет уговорить меня на брак, который заранее обречен на провал? Нет, никакими драконами не затащишь меня под венец с Уваровым! Ни за что и никогда!

– Лиза, подойди, пусть Альбус понюхает тебя, – попросил княжич.

Я неловко качнулась вперед. Не желая показывать страх, который все же имел место быть, сделала шаг, затем другой, и сама не заметила, как оказалась рядом с белой громадой. Альбус дыхнул облаком дыма, и я закашлялась, а Николай улыбнулся. Дракон тем временем опустил голову и обнюхал меня так, что моя шапка едва не застряла в его ноздре. И только ловкость Уварова предотвратила эту маленькую неприятность.

– Теперь он знает тебя. Можешь не бояться.

Княжич сделал знак, и Альбус опустил крыло, продолжая следить за нами голубыми глазами, каждый из которых – больше моей головы. Позволив Коле взять себя за руку, я поднялась вместе с ним по крылу на спину ящера, успев заметить, что на ней уже закреплен диванчик для двоих. Он был вполне комфортным, с многочисленными креплениями и длинными вожжами, с помощью которых драконоборцы направляют своих питомцев.

– Не бойся, Лиза, мы не упадем, – заверил Николай, пристегивая меня ремнями. – Помимо всех креплений, нас будет удерживать магия. И с тобой на спине Альбус покажет чудеса самого осторожного полета, поверь. Он только выглядит таким огромным и суровым, на самом деле…

– …Он милый и добрый, – закончила я фразу за друга.

– Так и есть. И ты можешь стать хозяйкой этому дракону, – уже тише добавил Коля, а я вдруг задумалась, есть ли у Милоша там, на севере, собственный дракон.

В Джаргане больше драконов, чем у нас – лошадей. Джарганцы с детства учатся летать на них. Так что вполне вероятно, что Горич владеет таким же зверем. Надо бы спросить при возможности.

Не ответив на слова Уварова, я замерла, сидя на спине дракона. Рука сама по себе нащупала кинжал, спрятанный в кармане платья. Не удержавшись, я создала заклинание, которое должно удерживать оружие рядом. Так что теперь, даже если Альбус начнет выполнять кульбиты в небе, я не потеряю драгоценный артефакт.

Наверное, не стоило брать оружие с собой. Здесь, в небе, рядом с Николаем, мне не грозит никакая беда. Да и кто сунется к дракону и его владельцу? Только самый сумасшедший!

Пока я отвлекалась, размышляя на разные темы, Николай дернул вожжи, и дракон, подняв крыло, развернулся, сбив снег ударом длинного хвоста. Сделав несколько стремительных шагов по льду, он подпрыгнул и, распластав крылья, взмыл вверх. Боги видели, как меня трясло! Я слышала, как хлопают крылья дракона, ощущала, как мы, оторвавшись от земли, поднимаемся к крыше загона. Над нашими головами с тихим свистом раскрылся купол, выпуская Альбуса в небо. Я резко выдохнула, почувствовав, как температура воздуха начинает стремительно падать, а мы летим все выше и выше. Загон под нами превратился в игрушечный домик, и только после окрика Уварова дракон прекратил набирать высоту.

Некоторое время мы летели молча. Я бы насладилась видами, открывавшимися под крыльями дракона, если бы не было настолько темно. Но все равно я сумела разглядеть и огни домов у царского тракта, и треугольники полей, светлевшие на фоне более темных участков земли там, где растет лес. А чуть дальше виднелись горы. Не такие высокие, как в Джаргане, и без белых шапок на острых вершинах.

Это низкая горная гряда, носящая название Кривая Лестница из-за того, что она поднимается к небу наподобие этой самой лестницы. Одна вершина – немного выше другой, а всего их девять. Самая верхняя, острая, будто наконечник копья, называется Монаршей. Отчего у нее такое название, я не знаю. Вероятно, существует история или легенда, но в нашей академии все называли своими именами без сопутствующих историй.

– Нравится? – прозвучал над моим ухом голос Николая, и я, повернувшись, увидела его лицо.

Он сидел и без того слишком близко, а сейчас так и вовсе, склонившись, придвинулся ко мне. Наши лица оказались совсем рядом, и мне это не понравилось.

– Да, – ответила я честно.

Ощущать себя верхом на драконе – это стоит многого. Единственное, что смущало, – это компания Уварова. Мне до сих пор было неприятно после его лжи. Неужели Николай не понимает, что мне претит подобное отношение? Если у меня и были крошечные сомнения насчет того, принимать его предложение или нет, то сегодня они исчезли, сменившись убежденностью в том, что друг детства – не тот мужчина, с которым я бы желала связать свою жизнь. Лгущий в мелочах будет лгать и в более серьезных вещах.

– Здесь я чувствую себя свободным от всего, – громко сказал княжич. – Здесь, под небом, нет никаких условностей.

Я покачала головой и крикнула в ответ, пытаясь перекричать шум от крыльев Альбуса, который в этот миг несколько раз взмахнул крыльями, чтобы поддерживать набранную высоту:

– Всегда и везде есть условности, Коля!

Он мрачно сверкнул глазами и натянул поводья, вынуждая ящера сделать плавный разворот от гор, стремительно летевших нам навстречу, назад, к загону и огням столицы, мерцающим во тьме.

Ну и холодно же здесь было! Ледяной воздух колол щеки, а быстрый ветер, бивший в лицо, то и дело норовил сорвать с волос теплую шапку. И непременно бы справился с этой задачей, не будь шапка прикреплена с помощью заклинания.

– У нас есть еще немного времени. – Направив Альбуса к цели, Уваров отпустил поводья, закрепив их на луке огромного седла. – Поговорим?

– Если ты хочешь поговорить о нашей свадьбе, то это бессмысленная затея, – ответила я молодому магу. – Я уже все сказала тебе и не собираюсь менять свое решение.

Уваров громко расхохотался.

– Лиза, ну неужто ты надеешься, что встретишь кого-то лучше меня? – спросил он почти с вызовом. – Или ты действительно ждешь любви, глупая? – уточнил Коля и даже по-братски приобнял меня одной рукой. – Не я, так будет кто-то другой! И не факт, что этот «кто-то» станет слушать тебя и подстраиваться под тебя. Я… – он сделал многозначительную паузу, – лучший вариант. Я знаю тебя. Я дам тебе столько свободы, сколько ты захочешь. Меня, знаешь ли, тоже не устроит одна из этих пустоголовых невест, которых мне едва ли не каждый день предлагает матушка. Не потерплю рядом дуру.

Я повела плечами, вынуждая драконоборца убрать руку. Если Николаю и не понравился этот жест, он промолчал. Но не перестал сыпать аргументами в пользу нашего брака.

– Мы давно знаем друг друга. Знаем недостатки и плюсы характеров. Мы оба богаты. Ты умна. Я не стану противиться, если ты решишь работать в этом треклятом отделе. Но только после того, как родишь мне наследника. А еще лучше – двоих. Сама понимаешь, во всем должна быть определенность.

Я только представила себе на миг, как мы с Колей рука об руку входим в супружескую опочивальню, как к горлу подкатил тошнотворный ком. Было гадко и противно.

– И я обещаю, что твое наследство будет только твоим. У меня достаточно денег для подобного свадебного подарка, – продолжал уговаривать меня Уваров.

– Коля… – попыталась я начать мягко.

Но не вышло. Ветер просто унес его имя, и мне пришлось кричать, чтобы друг детства услышал.

– Николай, нет! Ничто на свете не изменит моего решения!

Он ненадолго замолчал.

Город приблизился уже настолько, что я смогла разглядеть огни в резиденции царя. Уваров взял поводья и вынудил дракона сделать то, что запрещено, – пролететь круг над столицей, благо что сейчас была ночь. Я искренне надеялась, что эта выходка останется незамеченной благодаря высоте, на которой мы летели, и темноте ночи, когда все в городе, за исключением стражи, спят в теплых кроватках и видят сладкие сны.

– Ты сделаешь огромную ошибку, если откажешься от меня, – холодно и громко заявил Уваров. – Не сомневаюсь, родители подберут для тебя другого. Но этот «другой» может быть старым и противным князьком, у которого за спиной несколько браков и толпа взрослых детей, которым ты не придешься по нраву, – зловеще прокаркал он.

– Мой отец не допустит такого, – ответила я почти весело, так как знала своего папу.

Знала я и то, что он желает мне только счастья, а поэтому…

Я не успела додумать. Мы еще не долетели до загона и находились где-то над окраиной города, когда дракон вдруг замер на месте. Хлопая огромными крыльями и держась на лету, он принялся оглядываться по сторонам, заметив то, чего не заметили мы. Еще секунду спустя, когда я даже не успела толком испугаться и понять, что происходит, Альбус издал короткий пугающий рев.

– Что случилось? – тут же крикнул Николай.

Забыв обо мне, он, склонившись к шее дракона, ослабил ремни, чтобы прижаться ухом к чешуйчатому телу своего питомца. Дракон вдруг резко развернулся в воздухе, и Уваров, вскрикнув, вцепился в луку седла, рявкнув то ли мне, то ли себе самому:

– Держись!

Я огляделась. Вокруг стояла тьма. Прямо под нами раскинулся спящий город. Мы зависли над ним на приличной высоте, с которой дома кажутся просто игрушечными.

И тут я увидела то, что поразило меня до глубины души и вырвало из горла крик, полный ужаса. Это была тень. Длинная, похожая на человеческую. Страшно то, что я сразу узнала ее и поняла, кто так напугал Альбуса. Но откуда она взялась здесь? И почему появилась перед нами? По спине пробежали мурашки. Я вцепилась в руку Николая и зашептала:

– Коля, нам надо срочно возвращаться! Просто очень срочно!

– Что происходит? – спросил драконоборец.

Мне показалось, что присутствие Альбуса сделало Уварова бесстрашным. Он ничего не боялся, просто был удивлен странным поведением крылатого ящера.

– Коля, мы в беде! Нам срочно надо возвращаться! – повторила я, толкнула друга детства плечом и вскинула руку, указав на тень, которая тут же исчезла, будто ее и не бывало.

Но исчезла не насовсем.

Альбус продолжал проявлять эмоции. А Николай, несмотря на очевидный страх дракона, храбрился, уверенный в своей силе. Он не знал, что находится рядом с нами. Никто не знал о чудовище, которое убивает магов света. Я снова с силой дернула руку друга, но Коля вырвался, взглянув на меня с такой насмешкой, что мне едва не стало дурно.

– Что, испугалась? – спросил он.

– Не я одна. Ты что, не видишь, что происходит с твоим драконом?

Сердце в груди билось так сильно, что я едва не кричала от страха.

Тень появилась снова, сбоку от Коли. Он, конечно же, ее не увидел, потому что, схватив поводья, сделал попытку заставить дракона лететь дальше.

– С этими хвостатыми такое иногда бывает. Они чувствуют магию в воздухе. Не впервой, – отмахнулся Уваров и рявкнул, обращаясь уже к Альбусу: – Ну же, летим! Пора возвращаться!

Дракон послушно ударил крыльями и наконец продолжил полет.

В этот момент тень вдруг промелькнула прямо перед мордой хищника, и тогда Альбус не выдержал. Широко раскрыв пасть, он выпустил струю пламени, которая, конечно же, не причинила тени ни малейшего вреда. Я закричала, заметив, что тень взмыла вверх. Запрокинув голову, попыталась увидеть, куда именно направился убийца магов, когда что-то обрушилось с высоты вниз и ударило по нам с Колей, вышибая из легких воздух. Альбус заревел, сделал круг вокруг своей оси. Николай, сидевший рядом, мигом будто обмяк, а я сама едва смогла вдохнуть. На плечи давило что-то тяжелое. Моргнув, я из последних сил подняла голову и увидела, что тень висит надо мной. Если бы смогла, я бы закричала, но мне не хватало воздуха, чтобы просто дышать. Коля явно потерял сознание и теперь сидел рядом, откинув назад голову. Глаза его были закрыты, руки безвольно упали плетьми. А тень, вцепившись в мои плечи, обжигала их лютым холодом.

– Иди прочь! – выдохнула я, глядя в пустые глазницы убийцы.

Почему я? Как оно нашло меня здесь? Мысли путались. Дышать становилось все труднее. Я задыхалась. Дракон продолжал вертеться, и это нисколько не придавало сил. Альбус то и дело выдыхал пламя, видимо, надеясь попасть в тень, а я внутренне боялась, что он попадет. Тогда бы мы с Уваровым сгорели. Ведь тень висела над нами, цепляясь за меня холодными тонкими пальцами. Я не видела их, но чувствовала, и воображение рисовало именно такие пальцы, похожие на конечности скелета, едва обтянутые тонкой черной кожей.

– Убирайся! – прошептала я из последних сил.

Тень издала какой-то странный звук, будто смеялась, затем потянула меня за плечи. Ремни на теле натянулись, удерживая меня на месте. Но тень вдруг опустила одну из рук, и мне стало неожиданно легко и свободно. Через ничтожную секунду меня сдернуло со спины дракона, и вместе с тенью я взмыла вверх. А еще спустя удар сердца, зависнув в воздухе, тень разжала тонкие пальцы, и я, хватая руками воздух в безуспешной попытке удержаться, полетела камнем вниз.

Над головой что-то трепыхалось, я услышала крик, раздавшийся будто вдалеке. В воздухе меня то и дело крутило, словно я попала в какой-то водоворот. Небо и земля поочередно менялись местами, и я мысленно успела попрощаться с жизнью. Да что уж говорить – не то что попрощаться, но и даже представить себе горе моих родителей и отчаяние Горича (вот почему-то я ни на секунду не сомневалась, что и для него моя смерть будет ударом). Успела вспомнить даже годы обучения в академии, все они пронеслись перед глазами за один вдох. «Неужели это все?» – только и подумала я, прежде чем меня снова перевернуло лицом к приближающемуся городу, который перестал казаться игрушечным. Я открыла рот для крика, но в него ворвался воздух, и все, что получилось, – это прокашляться и промычать какие-то слова. А затем, когда земля приблизилась настолько, что мне оставалось только зажмуриться и со страхом дождаться удара и жуткой боли, что-то подхватило меня, закрутило и удержало в паре метров от каменной мостовой. Из легких будто выбило воздух. Я открыла рот и тут же закрыла его, понимая, что не могу сделать вдох.

Надо мной клубились тени. Загадочный убийца пощадил меня. Спас. Удержал за миг до смерти. Но я понимала, что для меня все еще может закончиться плохо. Вспомнился бедняга рабочий, которого тень превратила в мага жизни для того, чтобы позже выпить его душу.

Секунда, другая… Сердце сделало удар и забилось в прежнем ритме, а я наконец смогла набрать полные легкие воздуха. Тень со мной на руках полетела над мостовой дальше.

Отчаяние придало мне сил. Я вспомнила про нож. Да, запоздало. Да, не вовремя. Но вспомнила. Впрочем, достать его сейчас не было ни малейшей возможности. Я рукой пошевелить не могла, не то что забраться в карман и вытащить оружие.

А тень летела дальше. Мимо мелькали сонные дома. Я никак не могла понять, где мы находимся и куда летим, пока мой похититель не замедлил полет. И тогда, зависнув над рекой, что разделяла город быстрой синей лентой, я с ужасом поняла, что именно сейчас произойдет.

– Пусти! Пусти! – закричала я из последних сил.

Моя магия, как испуганный зверек, забилась куда-то в глубину души и теперь дрожала там, свернувшись в клубок, слишком охваченная страхом, чтобы сопротивляться.

В этот миг мне захотелось рассмеяться – дико, истерично. Я подумала о том, что, наверное, Милош был прав, когда противился моему участию в этом деле. Я никакой маг. Слабая девчонка, напуганная настолько, что не может даже кричать, уже не говоря о сопротивлении твари, которая сейчас швырнет меня в реку и будет топить, а затем, конечно же, спасет, но только ради того, чтобы спустя сутки-другие убить и забрать мою душу и силу.

– Ах! – сорвалось с губ.

Крик получился страшный, сиплый, будто меня уже рвут на части.

Тень надо мной склонилась ниже. Ее руки показались удивительно длинными. Она оскалилась, я могу в этом поклясться. А темные впадины глазниц вдруг вспыхнули светом. «Почему я? Почему?!» – подумала я со страхом.

А затем вспомнила, как мы с Горичем увидели тень в зеркале. Что, если в тот миг и она увидела нас или меня одну? Что, если в этих зеркалах таится разгадка жуткого убийцы?

Тень издала какой-то рык и рухнула вниз, прямо в холодную реку, и она сомкнула над нами свои воды. Я успела сделать глубокий вдох.

Возможно, именно вода и привела меня в чувство. В тот момент я остро поняла, что никто не поможет мне, если я сама не сделаю это. Я перестала думать о Милоше и о Николае, сконцентрировавшись только на себе самой. На том, что смогу противопоставить убийце.

Тень зависла надо мной. Она не делала попыток облегчить себе задачу, просто удерживала меня под водой и ждала, когда я открою рот, когда силы оставят меня. «Ну же, Лиза, неужели ты зря столько лет училась в академии?!» Если бы смогла, я дала бы сама себе пощечину.

Успокоившись, я перестала биться и мысленно призвала магию. Вода реки была отвратительно холодной. Страх липкими пальцами пробирался под одежду, касаясь кожи. Страх смотрел на меня глазами убийцы, а я собирала силу, понимая, что это будет единственная попытка. И если она не увенчается успехом, то…

Нож сам лег в руку. На самом деле оказалось не так уж сложно достать его. Я ощутила, как по пальцам потекла магия. Она согревала меня, придавала уверенности в себе, в то время как легкие едва выдерживали, да и я сама уже была на грани паники, когда секунда решает все. В груди горело от нехватки воздуха. Еще немного – и я сдамся. Но тень меня не получит. Не получит, и точка! Стиснув зубы, я ударила ножом по одной из конечностей тени, мысленно молясь всем богам, чтобы нож помог против бесплотного существа.

Каково было мое удивление, когда острое лезвие, наполненное силой, разрубило руку тени. Тогда, вдохновленная короткой победой, я ударила уже по второй руке, и тень исказилась. Ее морда вытянулась в удивлении, а я, ощутив свободу, отчаянно забила руками и ногами и стала подниматься наверх, к спасительному воздуху.

Секунда, другая… Время тянулось бесконечно долго. Легкие разрывало от боли, и я была на грани того, чтобы совершить глупость и открыть рот. Но на чистом упрямстве, на желании выжить, я продолжала плыть, а когда вынырнула на поверхность, закашлялась и тут же, не теряя ни секунды, рванула к берегу, заросшему высокой травой.

Когда за спиной раздался тихий всплеск, я не обернулась и лишь сильнее заработала руками и ногами, пытаясь скорее выбраться из воды. Мешал нож в руке, но бросить его я не решилась. Артефакт спас мне жизнь и, возможно, еще пригодится против того, кто сейчас был за спиной.

Когда что-то под водой схватило меня за ногу, я едва успела набрать воздуха, прежде чем снова оказалась под поверхностью. Тень была рядом. Она смотрела на меня из глубины и скалилась. Убийца не собирался так просто отпускать намеченную жертву. «Не подходи!» – подумала я и выставила нож, дернув ногой в попытке ослабить хватку тени. Но она и не подумала освободить меня. Потянула ниже, вглубь треклятой реки, оказавшейся такой глубокой. Да кто бы мог подумать, что здесь, на мою беду, не метр и не два! Я и знать не знала, насколько глубока речушка, казавшаяся мне прежде мирной и тихой.

Тень потянула снова. Она не оставила попыток утопить меня. Я задергала второй ногой, пытаясь нанести удар, но безрезультатно. А когда тень потянула меня еще глубже, к самому дну, поросшему водорослями, вода надо мной вдруг словно взорвалась. Правое плечо пронзило жуткой болью, а еще секунду спустя меня вырвало из ловушки реки на воздух.

Над головой захлопали тяжелые крылья, раздался гневный рев, и я только чудом не выпустила из пальцев артефакт, когда поняла, что лечу по небу и поднимаюсь все выше, прочь от реки и от мостовой. Прочь от тени, которая взмыла вверх следом за мной, растопырив длинные руки.

– Держись, Лиза! – раздался крик, а я закрыла глаза, чувствуя, как замерзаю, когда потоки холодного воздуха, окутывая меня, проникли сквозь мокрую одежду.

Дракон летел так быстро, что город за минуту остался позади. Оторвались мы и от тени. И когда распахнула глаза, я увидела, что впереди уже возник загон, вид которого преисполнил меня неожиданной радостью.

Над головой заворчал Альбус, и я снова закрыла глаза и открыла их уже на земле, подхваченная на руки Златаном и Филатом. Последний сразу же опустил меня на землю.

– Черт побери, Уваров, что произошло?! – рявкнул Златан, стоило Николаю, отстегнувшись от седла, сбежать по драконьему крылу вниз.

– Боги, Филат, сделай что-нибудь! Остальное объясню потом! – быстро крикнул Коля.

А я только теперь разжала пальцы и выпустила кинжал, который, возможно, спас мне сегодня жизнь. И еще до того, как целитель принялся согревать меня своей силой, я, более не держась за сознание, провалилась в темноту, радуясь лишь тому, что осталась жива.

Глава 15

– Лиза! Лизонька!

Голос Маши прорезал тьму подобно лучу света, и я, моргнув, открыла глаза и тут же увидела склоненное над собой лицо сестры. Сначала Мария показалась мне взволнованной и даже напуганной, но едва наши взгляды встретились, как лицо ее озарила открытая улыбка. Сестрица что-то пискнула, затем схватила меня за руку и взвилась на ноги, проговорив быстро и радостно:

– Боги всемогущие! Пришла в себя! Ну наконец-то! – Она склонилась ко мне, клюнула в щеку и, распрямившись, отпустила мою руку, добавив: – Пойду сообщу матушке и отцу, что ты очнулась. Как себя чувствуешь?

Я вздохнула, затем приподнялась и села, глядя по сторонам. И ничуть не удивилась, когда поняла, что нахожусь дома, в своей спальне. Миг спустя ко мне на кровать запрыгнула Тамара и тут же принялась ластиться и тереться о мою руку.

– Ступай, Маша, – сказала я. – Мне уже лучше.

Я даже смогла улыбнуться младшей. Сестра кивнула и ушла, а я повернула голову и посмотрела на окно, закрытое шторами. В памяти вспыхнули жуткие картины прошедшей ночи: тень, пытавшаяся меня убить, Николай и его дракон, моя попытка спастись и руки лекаря, подхватившие меня, когда мы с Уваровым вернулись в загон.

– Ну и напугала ты всех, Лиза, – перестав изображать неразумного зверя, произнесла Тома. – Она села на моих ногах, обернув хвостом лапки, и уставилась на меня огромными глазами. – Что случилось? Расскажешь? – попросила кошка.

– Вы не знаете?

– Лично я ничего не знаю и сильно сомневаюсь, что твои родные в курсе, – ответила Тамара. – Ночью тебя привезли в карете. Аглая то и дело причитала, Николаша твой был такой, что краше в гроб кладут, а ты…

Тут Тамара выдержала паузу, и я, вздохнув, повела плечами, пытаясь понять, насколько все плохо со мной. Затем вспомнила про боль в плече и, опустив ткань и обнажив кожу, заметила на плече синяк. Огромный такой, сине-фиолетовый. Наличие синяка могло означать только одно – у меня была рана после когтей дракона и целителю удалось заживить ее. В подобном случае синяк – последствие того, что могло быть намного серьезнее для здоровья.

Взгляд кошки стал вопрошающим.

– Так что же произошло? Надеюсь, Уваров не сделал тебе больно?

– Не он, – ответила я быстро и хотела было продолжить, но тут Тамара навострила уши и замурлыкала, снова изображая простую кошку.

Несколько секунд спустя в мою спальню вошли без стука и какого-либо предупреждения.

– Ах, Лизонька! Душа моя! Как ты напугала матушку!

Мама ворвалась подобно вихрю и тут же оказалась рядом. Присев на край постели, она взмахом руки прогнала Тамару и взяла меня за руку, а спальня продолжала наполняться гостями. Это были отец, Маша и наш семейный маг-целитель. Последний подошел ближе и, жестом велев княгине Вяземской уступить ему место у моей постели, склонился надо мной и положил ладонь на мой лоб.

– Как себя чувствуете, княжна? – спросил он.

– Вполне сносно, господин Ардин, – ответила я тихо.

– Да-да, – пробормотал он, и я ощутила, как из-под его ладони на меня полилось целительное тепло. – Я уже чувствую, что вы чудесно восстановились.

– Боги, Лизонька! Как же ты нас напугала! – повторила матушка, глядевшая на меня взволнованным взором. – Когда Коленька привез тебя, я едва с ума не сошла! Ты была бледна, платье в крови! И ведь ни словечка Николай нам не поведал о том, что произошло! Сказал, мол, все позже объяснит. Ему, видите ли, велено явиться в какой-то там комитет по нарушениям общественного порядка!

Я вопросительно изогнула бровь, а целитель, убрав руку, строго взглянул на меня.

– Два дня постельного режима, – велел он. – Никакой практики, никаких прогулок и приключений, княжна, – добавил Ардин строго.

Я вспомнила тень, и по спине пробежали холодные мурашки. Что, если она наметила меня новой жертвой? Если поразмыслить, я бы могла стать очень сильным магом жизни, если только темная магия может трансформироваться в нечто подобное. Впрочем, судя по всему, так оно и есть. Иначе зачем бы я была нужна тени, если не для этой цели?

– Проследите, чтобы Елизавета Павловна соблюдала постельный режим, – обратился Ардин уже к моему отцу, молча стоящему рядом с Машей. – Я выпишу микстуры и питье. Больше фруктов и сладостей – все для восстановления магической силы, которая порядком истощена. А еще бульоны и нежирное мясо, желательно птицы, – продолжал давать дельные советы целитель.

Дождавшись, когда Ардин сделает паузу, я взглянула на папу и тихо попросила:

– Отец, необходимо сообщить в отдел господину Горичу, моему куратору, что я осталась дома.

– Боги великие! – всплеснула руками матушка. – Ничего с твоей практикой не случится. Сообщим, когда будет возможность.

– Но меня там ждут! – возмутилась я.

– Подождут! – строго отрезала мама и, поднявшись на ноги, взяла с прикроватного столика колокольчик для вызова горничной.

– Отец, для меня это важно, – сделала я еще одну попытку, игнорируя возмущенный взгляд матушки. – Сообщи Горичу, что я здесь. А еще лучше будет, если вы передадите ему записку.

Я с мольбой посмотрела отцу в глаза, и он медленно кивнул.

К тому времени, когда на звон колокольчика пришла служанка, в комнате остались только я и матушка. Мама отдала распоряжение накормить и напоить меня, затем велела мне отдыхать и не делать, как она выразилась, глупостей, после чего, сверкнув важно взором, покинула спальню. Я наконец смогла спокойно вздохнуть.

Горничная удалилась в кухню, и Тома, до сих пор сидевшая на полу, снова забралась ко мне на кровать. Села, пристально глядя в глаза, и проговорила:

– Так что стряслось? Твой женишок ничегошеньки нам не рассказал. А меня, знаешь ли, терзает любопытство. Все же я какая-никакая, а кошка.

– Все плохо, – тут же ответила я. – Мне нужно срочно поговорить с Милошем. Боюсь, что мне грозит опасность.

Взор Тамары тут же изменился. В нем промелькнули тревога и страх. Она сразу и безоговорочно мне поверила, а я рассказала ей о том, что случилось, начиная с того момента, когда мы с Николаем взобрались на спину Альбуса. Тома слушала молча, лишь кончик ее хвоста нервно подрагивал. Когда я закончила рассказ тем, как потеряла сознание, кошка зашипела, спрыгнула на пол и принялась ходить туда-сюда, при этом дергая хвостом, что выдавало ее нервное напряжение.

– Плохо! – проговорила она. – Ой как плохо! А все потому, что я тоже опасаюсь, что ты, моя милая княжна, в опасности.

– Мне нужен Милош, – заявила я уверенно.

– Если твой батюшка не принесет бумагу для записки, я сама отправлюсь в отдел и найду этого джарганца, – сказала Тома.

Остановившись, она села и уставилась на меня немигающим взглядом.

– Если тень наметила меня следующей жертвой, то она вернется. Непременно вернется и…

Я осеклась. Здесь, в доме, опасность может грозить не только мне одной, но и моим близким. Что же тогда делать?

– Мне нужен Милош! – повторила я почти яростно.

– Нужен – значит, ты его получишь, – уверенно заявила кошка и с вызовом сверкнула глазами, готовая прямо сейчас отправиться на поиски куратора из Джаргана.

* * *

Этим утром Елизавета не пришла в отдел. Милош ждал час, ждал два. Тревога в груди нарастала.

Некромант не находил себе места и был готов отправиться незваным в дом к Вяземским, когда в дверь его кабинета постучали, и на пороге появился незнакомец. Он был среднего возраста, одет в костюм простого кроя, какой обычно носят слуги в богатых домах, опрятный, с коротко подстриженной бородой и взглядом человека, привыкшего угождать и выполнять поручения. Мужчина несколько секунд мял в руках шапку, прежде чем проговорил:

– Доброго дня, господин следователь. Это вы Милош Горич?

Горец нахмурился. Предчувствие беды сжало горло ледяной рукой. Первой мыслью была мысль о Елизавете, но джарганец отчаянно надеялся, что ошибается, что с Лизой все в порядке и она не приехала на практику только по какой-то важной причине. Да пусть и неважной, лишь бы с ней все было хорошо!

– Да, – ответил он и добавил: – Проходите. Кто вы и откуда?

Слуга огляделся, затем вошел в кабинет и, закрыв за собой дверь, приблизился к столу некроманта и положил перед Милошем белый прямоугольник с печатью.

– Я от княжны Вяземской. Письмецо вам принес, – ответил он. – А звать меня Дмитрием. Я, знаете ли, младший лакей. Один из слуг в доме князя Вяземского.

Милош взял конверт в руки. Первой мыслью было, что Лиза жива и здорова, раз написала ему письмо. Да и что с ней могло случиться? Возможно, она попросту занята в доме и дела не позволили ей явиться утром в отдел. Но отчего тогда не отпускает неясная тревога? Отчего сердце не на месте?

Спустя миг Горич осознал, что это не похоже на Лизу. Она бы предупредила заранее, а не вот так.

– Моя госпожа хотела бы получить ответ, – продолжил Дмитрий, заметив, что джарганец не торопится взламывать печать на конверте.

Услышав слова лакея, Горич кивнул и несколько секунд спустя уже читал послание, написанное рукой княжны. И чем дольше он читал, тем страшнее ему становилось. Он не желал верить тому, что было написано. «Только не Лиза!» – промелькнула мысль в голове мужчины, и он резко поднялся на ноги.

– Так будет ответ для моей госпожи? – снова смяв шапку, спросил лакей Вяземских.

– Ждите здесь, – ответил ему Милош. – Я сейчас вернусь, и мы с вами отправимся к Елизавете Павловне.

И, прежде чем слуга успел что-либо возразить, Горич спешно вышел за дверь, намереваясь отправиться к Лехно, чтобы предупредить его о том, что сегодня будет отсутствовать, и, по всей видимости, весь день. Кроме того, стоило рассказать старшему следователю о том, что случилось с Лизой, и предупредить, что, скорее всего, она может стать следующей жертвой зловещей тени.

Вот только Милош понимал, что лучше умрет, чем допустит, чтобы девушке причинили вред. И если понадобится, он будет дневать и ночевать под окнами дома Вяземской, охраняя ее покой.

* * *

Отец меня понял. Наверное, понял по-своему, но главное, что он согласился отправить человека с письмом, которое я написала, находясь в постели, под пристальным вниманием Тамары, расположившейся тут же. Кошка лежала, свернувшись в клубок, но следила за тем, как перо скользит по бумаге, оставляя строки, предназначенные моему куратору.

– Вот и хорошо, – произнесла Тома, когда вызванная горничная унесла запечатанный конверт и убрала воск и печать вместе с чернильницей и пером, сказав, что почистит последнее, прежде чем вернет в кабинет князя.

– Ему надо знать, – согласилась я с высказыванием кошки.

– Еще бы, – кивнула она, сверкнув глазами. – Боги, в какую же беду ты вляпалась, Лиза! – добавила она и, поднявшись, почесала задней лапой за ухом.

При этом Тамара выглядела как самая настоящая кошка. Повадки у нее становились все более похожи на кошачьи, хотя, я это помнила более чем отчетливо, в первые дни нашего знакомства она брезговала вылизывать шерстку и мыться под хвостом. Нет, все же Тома все больше превращалась в зверя. Так что стоило переживать и за мою подругу-анимага.

– Как ты? – спросила я, удивив кошку вопросом.

Тома даже перестала чесаться.

– Я?

– Да. Я волнуюсь… Мы тебе обязательно поможем, – добавила я тихо, но уверенно.

– Мы? – Показалось или кошка усмехнулась? – «Мы» – это ты и этот усатый джарганец?

Я кивнула, а Тамара задергала хвостом, что, впрочем, не всегда выражает у нее гнев. Полагаю, сейчас она таким образом передавала смех.

– Сперва тебе надо выжить, княжна. А я уж подожду. Ты выживи, постарайся. Иначе кто мне поможет, если эта тень заберет тебя?

Поежившись, я вспомнила тень и острое чувство страха, которое она у меня вызывала даже теперь, когда я находилась дома в относительной безопасности. Впрочем, я не могла чувствовать себя спокойно даже здесь. Разве для тени есть преграды?

– Уж поверь, Тамара, мне менее всего хочется умереть, – попыталась пошутить я, но от собственных слов стало невообразимо горько.

А еще… Еще мне отчаянно захотелось увидеть Милоша. Хотелось, чтобы горец был рядом. С ним я чувствовала бы себя под защитой. Мне казалось, что если кто и сможет спасти меня, помочь, то это он один.

– Интересно, что там с Уваровым? – сменила тему кошка.

Я пожала плечами:

– Боюсь, ему грозит наказание. Мы нарушили запрет. Летать на драконе над городом запрещено.

– В этом он сам виновен, – тут же высказалась кошка. – А твое оружие? Кинжал?

Вспомнив «пьющего кровь», я вздохнула. Все, что я помнила, – это лишь то, что он до последнего мгновения был со мной. Я крепко держала его в пальцах, когда мы летели над городом, и когда приземлились в загон, артефакт тоже был у меня. А потом темнота и более ничего.

– Будет жаль, если такая ценная и полезная вещь пропадет, – посетовала Тома и вдруг, навострив уши, быстро улеглась у меня в ногах, свернувшись в клубок и изобразив спящую кошку.

Не прошло и минуты, как в дверь спальни тихо постучали. На мой ответ в комнату вошел отец. Он неловко замер, заложив руки за спину и глядя на меня внимательным и настороженным взором, а затем проговорил:

– Ну-с, княжна Елизавета Павловна, расскажете, что случилось на самом деле, или мне придется оставаться в неведении?

– Отец…

Я запнулась. Что я могла рассказать ему? О расследовании, которое было тайной? Так это запрет! Я не имела права разглашать подобные вещи. Я была сотрудником отдела. Пусть и всего лишь практиканткой, Лехно меня за подобное по голове не погладил бы.

Губы отца тронула легкая усмешка.

– Что, Лиза?

– Боюсь, я не имею права… – только и сказала я, опустив глаза. – Это дело ведет отдел по расследованию темных дел. Это не моя тайна, – произнесла я и осеклась, вдруг сообразив, что сболтнула лишнее.

Отец ведь и понятия не имел, что все это связано с моей практикой. Он думал, что я пострадала из-за Николая и его дракона. Но слово – не воробей. Фраза уже сорвалась с губ, ее назад не вернуть, а мой отец далеко не дурак, чтобы пропустить подобное мимо ушей.

– Что? Так дело в твоей практике? А я-то грешным делом решил, что здесь вина Уварова. А все намного глубже и серьезнее?

Я прикусила губу от отчаяния, мысленно ругая себя за болтливость. Ну как я могла? Как?! Видимо, переживания и мысли, которые крутились вокруг теневого убийцы, заставили меня совершить ошибку. Я ведь не думала ни о чем другом, кроме этой тени и своей причастности к делу. Вот и проговорилась. Проклятие! Отцу точно не стоило знать больше, чем надо.

Он покачал головой.

– Так вот в чем дело, – сказал папа и тяжело вздохнул. – Ты втянула в свои дела и Николая? Признаться, Лиза, я как-то иначе представлял себе твою практику. И уж точно не мог и предположить, что моя дочь будет рисковать жизнью…

– Отец! Ты не так все понял! Когда-нибудь я смогу все тебе объяснить, просто сейчас не имею права, пойми!

Я даже приподнялась на руках, потревожив Тамару, которая продолжала изображать крепкий сон.

Некоторое время папа стоял, молча взирая на меня так, будто видит впервые. Что происходило у него в голове, мне оставалось лишь гадать. Но я была уверена, что для меня там нет ничего хорошего. А все мой длинный язык! Я ведь никогда не была болтушкой, но вот…

Отец снова вздохнул и посмотрел на меня уже более спокойно.

– Хорошо, – произнес он. – Давить и настаивать не буду. Тайна – значит, тайна. Но в таком случае, если эта тайна и практика угрожают твоей жизни, я вынужден подать прошение, чтобы тебя перевели из отдела в место, где и мне, и тебе будет спокойнее.

– Отец!.. – прошептала я, осознавая, что это бесполезно.

Он волновался за меня, боялся потерять. И я понимала его, но знала и то, что не отступлюсь. Да и вряд ли мне позволят отступиться. Теперь слишком поздно.

– Я отправил твое письмо этому человеку, – сказал папа, прежде чем покинуть мою спальню. – Как там его…

– Горич, – напомнила я.

– Да-да, именно. Так вот, я отправил письмо, но это была моя последняя уступка, Лиза. И не спорь! А теперь лежи и отдыхай, тебе надо набираться сил. И помни, что я тебя люблю, – произнес он то, что говорил крайне редко, лишь в самые ответственные моменты.

Видимо, сегодня был как раз такой.

– Я не могу оставить практику! – бросила я жалобно ему в спину.

Он развернулся. Глаза отца были невероятно серьезными.

– Когда у тебя будут дети, Лиза, ты поймешь, что чувствую я, – проговорил он и вышел, закрыв за собой дверь.

А я без сил упала на подушки и в отчаянии закрыла глаза, чтобы не разрыдаться, что на меня уж совсем не похоже.

* * *

Милош выбрался из салона своего экипажа и, запрокинув голову, взглянул на дом, возвышающийся над ним. Где-то там, за стенами особняка, находилась Лиза, и осознание этого придавало джарганцу сил и настойчивости в том, что он собирался сделать.

– Господин следователь, что нам предпринять? – спросил один из магов-боевиков, вышедших следом за горцем из экипажа.

Боевики были выделены отделом для защиты Вяземской. Лехно расщедрился на трех темных магов, которых Милош отобрал лично из числа лучших.

– Пока оставайтесь здесь, – распорядился Горич. – Сначала мне надо поговорить с князем Вяземским и объяснить ему положение дел.

– Как прикажете, – кивнул один из боевиков и, сделав знак двум другим магам, направился по посыпанной гравием дорожке вдоль дома, чтобы не тратить время зря и осмотреть местность, которую предстояло защищать.

Горич поднялся по лестнице, уже зная, что был замечен прислугой. У дверей его ждали. Лакей, приветливо распахнувший дверь, вежливо отступил в сторону, впуская джарганца в дом, и лишь после с поклоном спросил его имя и причину, по которой он явился с визитом.

– Доложите обо мне князю Вяземскому, – спокойно попросил Милош. – Скажите Павлу Феоктистовичу, что прибыл следователь из отдела и просит о встрече. И обязательно добавьте, что дело касается его дочери, княжны Елизаветы Павловны.

Лакей выслушал некроманта и, кивнув, произнес:

– Князь Вяземский сейчас работает у себя в кабинете. Пожалуйста, подождите, пока я передам ему ваши слова.

Протянув руку, он предложил гостю пройти в малую гостиную, предназначенную для таких случаев. Милош кивнул, а когда слуга удалился, подошел к окну и выглянул наружу.

Почти сразу он увидел боевиков. Они ходили по саду и осматривались. Черный экипаж джарганца стоял на прежнем месте, у парадной лестницы, и кучер Урош уже раскуривал трубку, намереваясь приятно провести время, пока хозяин занимается своими делами.

Как-то незаметно думы Горича вернулись к Елизавете. «Лиза…» – произнес он мысленно. Как же ему нравилось вот так называть ее по имени, и как много он отдал бы за то, чтобы произнести ее имя вслух! Чтобы обращаться к ней только так и не иначе! Не называть Вяземской, княжной или Елизаветой Павловной, а нежно – Лизой, Лизаветой, Лизонькой…

Милоша пугали новости. То, что написала ему девушка, ввергло его в пучину страха. А ведь он никогда не боялся. Уж точно не за себя. А когда узнал, что Лиза едва не превратилась в мага жизни, внутри что-то дрогнуло, перевернулось. Он понял, что больше никогда его мир не станет прежним, что в нем прочно поселилась одна атронская девушка. Та, которая смогла затронуть в его сердце струны, о существовании которых он даже не подозревал.

– Господин Горич!

Услышав голос лакея, Милош повернулся и увидел слугу, застывшего в арке проема.

– Князь Вяземский примет вас немедленно.

– Вот и отлично, – ответил джарганец.

– Позвольте проводить вас в кабинет к его светлости.

Горич кивнул и несколько минут спустя уже стоял перед хозяином дома и смотрел ему в глаза, замечая в них тень волнения и страха. Отпустив лакея взмахом руки, Павел Феоктистович поднялся навстречу гостю и кивнул ему с деланой приветливостью. При этом взор Вяземского был далек от благосклонного.

– Добрый день, господин Горич, – произнес Павел Феоктистович.

– Добрый день, ваша светлость, – ответил горец и принял предложение хозяина дома присесть.

Вяземский занял свое кресло и внимательно взглянул на Милоша.

– Итак, что вы здесь делаете, да еще и в компании магов из отдела? – спросил он спокойно. – Да, мне уже доложили, что трое боевиков рыщут вокруг особняка, и, признаться, мне это совсем не нравится.

– Я приехал поговорить, – ответил Горич.

Князь криво усмехнулся:

– Не знаю, что написала вам моя дочь, но хочу предупредить, что намерен забрать ее из отдела и перевести в более спокойное место для практики. Я боюсь, что это приключение, едва не стоившее ей жизни, оказалось последней каплей моего терпения.

Милош прищурил глаза:

– Боюсь, вы просто не понимаете, насколько все серьезно.

– Так объясните.

– Объясню, для этой цели я и прибыл сюда. А люди, которые сейчас осматривают ваш парк, прибыли с целью защитить княжну Елизавету Павловну, – ответил джарганец, внимательно наблюдая за переменой на лице своего собеседника.

– Защита? – только и спросил Павел Феоктистович.

– Все намного серьезнее и опаснее, чем можно представить.

Милош отчаянно надеялся, что будет выслушан до конца. Князь Вяземский казался ему сдержанным и разумным, но даже самого рассудительного и сильного человека может выбить из колеи страх за жизнь собственного ребенка.

– Рассказывайте, – почти приказал горцу хозяин дома, и тогда Горич заговорил, понимая, что только правда сейчас может спасти жизнь Елизавете.

Глава 16

Княгиня Вяземская была удивлена. Можно сказать даже больше: она была поражена до глубины души и не верила словам супруга, который с самым спокойным видом разрезал на тарелке кусок хорошо прожаренного мяса. Елена Романовна перевела взгляд на гостя, сидящего напротив, выдавила улыбку и снова посмотрела на супруга, понимая, что он явно что-то недоговаривает.

Когда за обедом за столом появился джарганец по фамилии Горич, Елена Романовна вспомнила статного горца, с которым познакомилась во время одного из приемов. Где именно, княгиня уже почти не помнила, да это и не было столь важно для нее. Важно было то, что супруг, Павел Феоктистович, мало того, что разместил этого человека в их доме, заявив, что некоторое время он проведет в особняке, так еще и пригласил за стол. А кто такой этот джарганец? Да, маг. Да, некромант и следователь отдела. Но кто его родители? Каков его статус в обществе? Впрочем, по поводу последнего вопроса Елена Романовна и сама могла бы дать ответ: Горич – никто. И вот этот «никто» сейчас сидел за одним столом с князьями и трапезничал. А после, со слов супруга-князя, собирался еще и отправиться к Елизавете, причем с разрешения Павлуши! Здесь что-то было не так, и княгиня чувствовала это, но понять не могла, хотя и планировала расспросить Павла, когда они останутся наедине.

К удивлению Елены Романовны, мужчины поели быстро. А ведь обычно ее супруг любит задержаться за столом, почитать прессу или новую интересную книгу, с которой после плавно перебирается из-за стола или в свой кабинет, или в одну из уютных гостиных, окна которых выходят в парковую зону при особняке. Как высказывается по этому поводу Павел Феоктистович, его радует вид зеленых насаждений, который улучшает пищеварение. Вот только сама княгиня подозревает, что делает он это по причине того, что желает ненадолго уединиться и уйти ото всех в собственные размышления.

– Дорогая, мы пойдем к Лизе, – сообщил князь супруге, аккуратно сложив салфетку и поместив ее на край стола. – К слову, прошу, не удивляйся, если заметишь в нашем доме следователей из отдела. Какое-то время они поживут в комнатах для прислуги.

– Это из-за Лизы? – всполошилась Елена Романовна.

– Позже поговорим, – только и ответил Вяземский, после чего посмотрел на своего гостя.

Последний с поклоном вышел из-за стола, поблагодарив хозяйку дома за угощение, и вскоре удалился вместе с ее супругом, провожаемый пристальным взором княгини.

– Ты понимаешь, что здесь происходит? – обратилась она к Марии, спокойно доедающей обед.

– Нет, матушка, – ответила дочь. – Но предполагаю, что это из-за сестрицы. Николай нарушил какие-то законы.

– Это я знаю, – сказала Елена Романовна. – Но это не предполагает присутствие в нашем доме подобных… – она прочистила горло, – гостей.

– Матушка, если отец одобряет этих самых гостей, то нам остается только смириться и быть любезными, как и всегда, – рассудила Маша и потянулась за бокалом с водой.

Княгиня вздохнула. Конечно, против слова супруга в этом доме никто не пойдет. Но расспросить не мешает. Она ведь должна понимать, что вообще происходит!

* * *

Милош здесь! В моем доме! От нетерпения я едва не нарушила назначенный целителем режим. Хотелось покинуть постель, одеться и встретить гостя должным образом, но мне было строго-настрого запрещено делать это.

Записку о приезде Горича прислал отец. Также он сообщил, что скоро придет вместе с джарганцем и будет присутствовать при нашей беседе, ибо негоже молодой незамужней девице оставаться наедине с неженатым мужчиной. Исходя из этих слов, я сделала очевидный вывод: Горич рассказал отцу о расследовании и о том, что на самом деле приключилось со мной. Что ж, вполне разумно. Но я не стану говорить ни слова о тени, пока Милош не даст знать, что отец в курсе этого кошмара, коснувшегося и меня.

И все же я не могла не сделать хоть что-нибудь. Позвав горничную, я велела ей проводить меня в ванную комнату, где почистила зубы и освежила лицо. Затем служанка помогла мне сменить сорочку и расчесала волосы, после чего заплела их в тугую косу.

– Ты волнуешься, как перед первым свиданием, – осторожно заметила Тамара, когда служанка вышла и мы с кошкой остались наедине.

– Не говори глупостей, – ответила я и добавила, покосившись на пушистую подругу: – Не могу же я встречать мужчину в неподобающем виде!

Тома фыркнула, выражая свое мнение, и улеглась на подоконнике, игнорируя мою постель. А я вдруг поняла, что у кошки есть причина обижаться. Ведь я действительно волновалась из-за прихода куратора. И все оттого, что ужасно соскучилась по нему и очень хотела увидеть снова. И вот он был здесь, в моем доме! Под одной крышей со мной! Сердце было готово вырваться из груди. Я сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться, улеглась и откинулась спиной на подушку. Глупо, но я ждала прихода Милоша, как маленькая девочка ждет подарка в свой день рождения – с волнением и замиранием сердца.

«Лиза, я тебя не узнаю! – подумала я с удивлением, и тут в дверь постучали. – Милош!» – промелькнула мысль, но я тут же осеклась.

О чем я только думаю? Мне угрожает нечто большее, чем любовное томление! Надо думать о той опасности, которую представляет собой загадочная тень. Нет, не о том я думаю! Я вообще на себя не похожа с этими глупостями, заполнившими голову!

– Госпожа, ваш обед.

Вошедшая горничная принесла поднос с бульоном, ломтиком хлеба и отварным мясом, сдобренным свежей зеленью. «Не Милош», – только и подумала я. Но обед съела весь, до последней крошки. А когда горничная унесла опустевшие тарелки, легла и перевела взгляд на окно, отметив, что Тома сладко и очень натурально спит.

Еще спустя несколько минут в дверь снова постучали, и на этот раз я услышала спокойный голос отца:

– Лиза, я пришел к тебе с господином Горичем. Мы можем войти?

Проснувшаяся от стука кошка лениво покосилась на меня прищуренными глазами. Ее пасть растянулась в некоем подобии улыбки, когда я тихо ответила папе:

– Да, конечно, входите.

А у самой сердце едва не пропустило удар.

Дверь открылась. Вошел отец, а следом за ним…

– Елизавета Павловна…

Милош изящно поклонился и вышел вперед. А я, невольно натянув выше одеяло, кивнула в ответ, осознавая, какой слабой и нелепой, наверное, кажусь своему куратору.

– Добрый день, господин Горич, – тихо поздоровалась я.

Наши взгляды встретились, и всего на миг мне показалось, что я вижу в глазах северного горца тревогу, толику страха и радость от нашей встречи. Вот только стоило мне моргнуть, как это видение рассеялось, будто и не было его вовсе. Милош был прежним, сосредоточенным и серьезным. И глаза его были спокойные и полные решительности и готовности действовать.

– Я получил ваше послание – и вот я здесь, – сказал куратор.

Но тут вперед выступил мой отец. Приблизившись к кровати, он с недовольством взглянул на меня.

– Лиза, господин Горич рассказал мне правду! И у меня просто нет слов!

– Отец… – тут же произнесла я, но он поднял руку, призывая меня к молчанию.

– Все это… Боги великие! Я не сказал ни слова Елене, но она чувствует. Да и как может быть иначе, если под домом несут дозор три боевых мага!

Услышав это, я перевела взгляд на Милоша, который лишь кивнул, подтверждая слова отца.

– Никогда еще я так не жалел, что уступил твоему желанию пойти на практику в отдел, – резко высказался отец. – Стоит признать, что Елена была права, когда выступала против. Не дело девице рыскать по закоулкам и искать преступников.

– Отец, уже ничего не исправить и прошлое не изменить, – возразила я.

Отец склонился надо мной. Глаза его сверкали. Он был зол и одновременно напуган – из-за меня! Боги великие, никогда еще в своей жизни я не видела, чтобы отец настолько вышел из себя! В какой-то миг мне даже показалось, что он сорвется и накричит. И он почти готов был это сделать, но вовремя взял себя в руки. Короткий вдох, – и отец выпрямил спину, снова став таким, как прежде.

– Ваша светлость, – тихо проговорил мой куратор, – вы позволите нам с княжной поговорить?

Отец подобное позволять не хотел, но понимал, что в данном случае это необходимость.

– Говорите, – быстро ответил он и отошел в сторону, где присел на стул и, положив ногу на ногу, выразительно уставился на нас с горцем.

Милоша присутствие князя не смутило. Он еще на шаг приблизился к моей кровати и замер, оставляя между нами положенную дистанцию.

– Вы написали, что «пьющий кровь» не смог остановить тень…

– Да, – ответила я, осознавая, что разговор пойдет только по делу.

Да и как могло быть иначе, если рядом сидел с недовольным видом отец?

– Но… – проговорила я нерешительно, – я, кажется, потеряла артефакт…

– Если вы оставили его в загоне, мой человек отправится туда и заберет его. Вряд ли кто-то осмелится тронуть чужое в подобном месте.

– Я была бы рада его вернуть.

Милош заложил руки за спину:

– Я рассказал обо всем Лехно. Он выделил своих людей. Но боюсь, что они вряд ли смогут остановить тень, если она заявится сюда.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и у меня от осознания истины пробежали по спине мурашки.

– Я обречена, да, господин Горич? – спросила я и порадовалась, что голос не дрогнул, хотя внутри все похолодело.

– Я не отдам ей вас, Елизавета Павловна, – ответил Горич, и я захотела поверить его словам.

– Мы должны установить защиту в этой комнате, – высказался отец. – Я не позволю убить мою дочь. Да я и мысли не допускаю, что это произойдет! – почти зарычал он, теряя самообладание.

– Есть шанс, что тень не вернется, – предположил Милош. – Слабый, но есть. Возможно, она поняла, что вы крепкий орешек, княжна, и ему не по зубам. Но…

– Боги, да сделайте вы хоть что-нибудь в своем отделе!

Отец поднялся на ноги, торопливо пересек мою спальню, затем снова вернулся к окну, и кошка, напуганная его волнением, спрыгнула с подоконника и перебралась на мою кровать, где принялась недовольно вылизывать шерсть на лапе.

– Вы позволите мне сегодня ночевать рядом со спальней вашей дочери? – спокойно спросил джарганец, и отец, резко обернувшись, кивнул.

– Позволю, – ответил он. – Более того, я сам буду спать рядом с вами.

– Полагаете, все произойдет этой ночью? – уточнила я.

– Тень демонстрирует завидное постоянство в порядке своих действий, – ответил куратор. – Да. Я думаю, что если это и случится, то именно сегодня.

Отец подошел к джарганцу и, едва сдерживая злость, взглянул на него и проговорил:

– Я очень надеюсь, что от вас и от вашего отдела будет хоть какой-то прок. Иначе, если с головы Лизы упадет хотя бы один волос…

Милош кивнул, понимая чувства моего папы. Отец шагнул к выходу из спальни, а Горич, прежде чем последовать за ним, вдруг обернулся ко мне и сказал:

– Лиза, вы должны помнить: я никому не позволю обидеть вас. Да, вчера меня не было рядом в нужную минуту, но это было в первый и последний раз.

Он еще немного постоял, глядя на меня, а затем ушел, и, когда за спиной мужчины закрылась дверь, я вдруг поняла, что хочу верить Горичу и верю всему вопреки.

Пока за окном было светло, я сама себе казалась спокойной. Видимо, потому, что помнила: тень нападает только ночью, под покровом сумерек или темноты. Но когда в окно заглянули алые лучи заката, предвещающие вечер, внутри словно все перевернулось. Волнение и страх наполнили сердце, и я, не в силах более лежать, встала и прошлась по комнате, набросив на плечи халат.

– Думаешь, все случится сегодня? – спросила Тамара, лежащая на подоконнике и смотрящая на меня напряженным взором.

– Не знаю, Тома. Я отчаянно надеюсь, что тень от меня отстанет, потому что ей не удалось превратить меня в мага света, – ответила я честно. – Надеюсь, что я оказалась ей не по зубам, или что там у нее в пасти.

Вздохнув, я прижала ладонь ко лбу. Мне показалось, что кожа холодна как лед. Но, скорее всего, сказывалось волнение.

– Дело в том, что на Ивана, предыдущую жертву, тень напала на следующий день. Но это не показатель.

– И все же Милош опасается повторения нападения.

Тамара поднялась, выгнула спину и спрыгнула на пол, проделав все это с грацией семейства кошачьих.

– Да. И поэтому он здесь.

– Еще бы ему не быть здесь. – Кошка прошлась рядом, задев меня хвостом по ногам. – Он так на тебя смотрит, что я не завидую этой тени, какой бы могущественной она ни была.

Я опустила взгляд на Тамару. Спорить не хотелось. Милош был здесь, и это придавало мне уверенности в том, что есть шанс пережить эту ночь, даже если будет нападение. И все же в глубине души я отчаянно боялась, хотя и не хотела показывать это.

Вскоре принесли ужин. Служанка подождала, пока я поем, затем унесла грязную посуду, спросив, не нужно ли мне чего.

– Где наш гость, господин Горич? – только и спросила я, когда девушка уже стояла у выхода из спальни.

– Ужинает вместе с князем и княгиней, – последовал ответ.

Я отвернулась к окну и увидела, как на улице один за другим начинают вспыхивать магические фонари. Затем взгляд выделил мелькнувшую внизу тень. На миг сердце сжалось, но уже секунду спустя я поняла, что это один из людей господина Лехно, приставленный к дому с целью защиты. Моей защиты. Вздохнув, я вернулась к кровати и присела.

В какой миг все пошло не так? Когда я из практикантки отдела превратилась в охраняемую потенциальную жертву убийцы? Что мы упускаем? Что я пропустила такого важного?

«Зеркало!» – вспыхнула мысль в голове. А еще чутье подсказало, что нам необходимо отыскать потерянную страницу. Я подняла руки, сдавила пальцами виски и потерла кожу. Зеркало и страница. Две загадки моего дядюшки. Что, если они взаимосвязаны? Зеркала издревле полны загадок и тайн. Зеркала и отражения. Зеркало дядюшки казалось самым обыкновенным, но оно видело тень и показало ее мне.

Яркая мысль – нет, даже надежда – вспыхнула в моей голове. Я бросилась к колокольчику и вызвала служанку. Но когда на зов вместо горничной пришел отец, обрадовалась еще сильнее и почти не удивилась, что он появился почти мгновенно, будто находился за дверью, в гостиной, прилегающей к моей спальне.

– Что случилось, Лиза? – взволнованно спросил он.

– Отец, позови Горича, – попросила я. – Мне нужно с ним поговорить. Немедленно.

Видимо, что-то в тоне моего голоса заставило отца прислушаться. Он отступил на шаг и, кивнув, ответил:

– Он здесь. Мы в твоей гостиной, Елизавета. Будем тебя охранять.

Я резко выдохнула, успев подумать, что могу ошибаться, что меня озарило ошибочное предположение. Но все же я решила поделиться с Милошем своей идеей, даже если она покажется ему глупой.

Джарганец вошел. Мы встретились взглядами, и я покосилась на отца, который продолжал стоять у дверей. В какую-то секунду это показалось мне смешным. Отец по-прежнему держался за приличия – как же это было глупо! Неужели он думал, что меня сейчас может волновать что-то помимо моей жизни?

Впрочем, волновало. Взгляд джарганца, от которого по спине бежали мурашки, но такие трепетные и теплые…

– Мне кажется, я поняла, где находится страница, – взволнованно выпалила я, и Милош вопросительно сдвинул темные брови. – В зеркале! Я тут подумала: что, если моя кровь, кровь нашего рода, открывает не только дверь в тайник? Что, если она открывает и тайну зеркала? По крайней мере, мы должны попробовать. Я не сомневаюсь, что эта страница важна. Возможно, в ней есть ответ, как уничтожить тень.

Милош оглянулся на отца.

– Утром, – хмуро проговорил тот. – Все утром. Я не отпущу вас, если ты намекаешь на это, дочка.

Милош покосился на моего отца и произнес:

– Это мысль, княжна. И мы проверим вашу идею. Но завтра. Пусть будет так, как говорит ваш отец.

– Но…

– Сегодняшнюю ночь мы проведем здесь, – добавил джарганец.

Мне почему-то отчаянно хотелось попасть в дом дяди.

– Тень будет искать меня дома.

– Если ею управляют, то она вполне может искать вас и в вашем родовом гнезде, – парировал Милош. – Здесь я могу вас защитить, – добавил он уверенно, и я поверила.

– Хорошо, – согласилась я. – Но утром…

– Утром, – кивнул куратор. – Обещаю. А сейчас ложитесь спать и не думайте ни о чем дурном, княжна.

Горич поклонился и вышел из моей спальни. А отец довольно улыбнулся.

– Мы рядом, не волнуйся, дочь.

– Постараюсь, – шепнула я в ответ, направилась к кровати и легла поверх одеяла, поманив к себе Тамару.

Папа вышел. Дверь закрылась за его спиной, а я, вздохнув, посмотрела в окно, за которым ночь, растекаясь по городу, вступала в свои права.

Глава 17

Все произошло ближе к полуночи.

Я не спала. Да и как было уснуть, когда мысли то и дело возвращались к тому, что случилось? Стоило мне закрыть глаза, как я, будто наяву, видела тень, ее руки, тянувшиеся ко мне. Чувствовала холод реки, в которой едва не утонула.

Тихий стук в дверь заставил настороженно сесть.

– Кто там? – спросила я, уверенная, что это отец.

– Можно войти? – последовал вопрос, и я с облегчением узнала голос Милоша, хотя удивилась, что отец позволил ему стучаться ко мне.

– Да! – сказала я решительно.

Горич проскользнул в дверь и вошел в мою спальню.

– А отец? – спросила я.

– Спит, – тут же ответил куратор. – Надеюсь, вы меня простите, Вяземская, но мне пришлось применить немного магии, чтобы он уснул крепко и до самого утра. Ваш отец – сильный и хороший человек, но боюсь, если тень нападет, от него будет мало толку. И да, – тут же добавил Милош, – я останусь здесь. Клянусь всеми богами, что не потревожу ваш покой и вашей чести ничто не грозит. Просто мне будет спокойнее, если я буду рядом, а не через стену от вас.

Я размышляла недолго. Тома, лежащая у меня в ногах, тактично молчала, изображая спящую. Но, полагаю, Горич догадывался, что это всего лишь фарс с ее стороны.

– Конечно, господин куратор, – произнесла я. – Я вам доверяю.

Он кивнул и закрыл за собой дверь, после чего занял место на стуле, предварительно придвинув его к окну, но так, чтобы никто не смог увидеть его с улицы. Откинувшись на спинку стула, маг сложил руки на груди и приготовился охранять свою подопечную.

Некоторое время мы сидели молча. В спальне было темно, за исключением света тонкой свечи, стоящей на прикроватном столике и дающей слишком мало света. Она была его единственным источником. Я шепотом спросила:

– Вы спите?

– Нет. И не намерен до самого утра, – последовал мгновенный ответ. – Желаете поговорить?

– Да, если вас не затруднит. Мне тоже не спится. Боюсь, что если я и усну, то будут сниться кошмары, – призналась я откровенно.

– Я вас понимаю, Вяземская, – вздохнул куратор. – Я ведь тоже столкнулся с тенью, вы помните.

– Да, в ночь, когда погиб Иван.

– Именно. Поэтому я, как никто другой, отчетливо представляю себе всю серьезность вашего положения. Эта тварь, кем бы она ни была и кто бы ею ни управлял, слишком сильна. И что самое неприятное, моя сила, моя тьма, не может ей противостоять. Они словно части одного целого. Тень пыталась меня убить. Не так, как вас, Вяземская. Просто убить.

Я ахнула. Мысль о том, что Горич мог погибнуть, сковала сердце льдом. А ведь я никогда и не задумывалась о том, что произошло с ним в ту роковую ночь, и даже не задалась вопросом, грозила ли куратору опасность. Я искренне полагала, что тень просто забрала свою жертву и что Аресьеву и Горичу почти ничего не грозило, ведь убийца приходил только за рабочим. А оказывается, Милош едва не умер!

– Как вам удалось спастись? – спросила я, глядя на джарганца.

– Кровь, – ответил он. – Запретная магия крови. Точнее, запретная у вас, в Атроне. У нас науку магии крови даже преподают в академиях. Загвоздка только в том, что магов, подобных мне, слишком мало.

«Так вот почему он уверен, что сможет спасти меня», – догадалась я и осознала, что не ошиблась в кураторе и его возможностях.

– А как там Илья? – вдруг вспомнила я о мальчишке.

– Найденыш остался в комнатах, которые я снимаю. Я планирую потом забрать его с собой в Джарган, – ответил куратор.

– Мальчику повезло.

– Не думаю, – усмехнулся Милош и вдруг сел прямо и напрягся.

Секунду спустя он поднялся на ноги и осторожно выглянул в окно, прячась за шторой. Почти сразу после этого слух уловил чей-то сдавленный крик. Затем небо озарила вспышка – так бьет молния во время грозы. Но почти сразу все стихло.

– Что… – начала было я, но джарганец поднял руку и приложил указательный палец к губам, призывая меня к молчанию.

«Неужели это тень?» – подумала я.

И тут Милош внезапно прыгнул от окна прямо к моей кровати и встал так, будто пытался закрыть меня собой. Тамара, до сих пор лежавшая спокойно, взвилась на лапы и изогнула спину. Шерсть ее встала дыбом, а еще спустя удар сердца окно с грохотом распахнулось. Стекла разлетелись вдребезги и усыпали пол блестящими осколками. Я стиснула зубы, стараясь не закричать, зачем-то схватила на руки Тому и прижала ее к себе. Спальня наполнилась ледяным ветром. Он ворвался, раздувая шторы, ставшие похожими на тени, подняв в воздух край моего одеяла и погасив свечу, тлевшую мягким светом.

Миг – и все вокруг погрузилось во тьму, а еще через секунду в окно вполз мрак, который, словно воды реки, начал переливаться, заполняя комнату самым густым и плотным туманом из когда-либо виденных мною. Стоит ли говорить, что я испугалась? На мгновение я ощутила, как даже кошка в моих руках напряглась и мелко задрожала. У меня же волосы едва не приподнялись на затылке. Было холодно и жутко.

А страшнее всего было то, что я не видела Милоша. Туман, черный, как дыхание вулкана, поглотил его, и спустя несколько секунд я словно зависла в пространстве, ничего не видя и не слыша.

– Вяземская!

Когда чья-то рука осторожно коснулась моего плеча, я едва не закричала от ужаса. Кровь в жилах успела на долю секунды заледенеть, а лоб покрылся испариной, прежде чем я поняла, что голос принадлежит джарганцу.

– Не бойтесь.

Он крепко сжал мое плечо. В тишине прозвучали какие-то слова, и темнота пошла волнами – некромант установил вокруг нас незримую защиту.

– Кошка с вами? – спросил горец.

Я сначала кивнула, не сразу сообразив, что Горич меня не видит, затем, опомнившись, произнесла осипшим голосом:

– Да.

– Отлично.

Что тут было отличного, ума не приложу. У меня тряслись поджилки. Не хотелось даже думать о том, что случилось с магами-боевиками, охранявшими территорию перед домом. Я лишь надеялась, что они остались живы. Все, о чем я могла думать, – это о тени, которая находилась рядом, прячась во тьме.

– Все будет хорошо, Лиза, – шепнул голос Милоша совсем рядом.

Спустя удар сердца я вдруг разглядела крошечный огонек. Затем, когда огонек подрос, набирая силу, подпитываемый магией горца, увидела и руку, над которой он расцвел. Милош сидел рядом со мной на кровати. Одна его рука продолжала сжимать мое плечо, вторая сотворила свет, и, признаться, с этим пламенем мне стало немного спокойнее.

– Ну и попали же мы! – прошипела Тамара, продолжая трястись в моих руках.

– Защита выдержит? – спросила я у куратора с надеждой.

– Нет, – спокойно и даже насмешливо ответил он и отпустил мое плечо.

Я повернула голову и посмотрела на джарганца, поражаясь тому, насколько он владеет собой. На лице мужчины, освещенном пламенем, не было ни тревоги, ни страха. Как же мне хотелось иметь подобную выдержку!

– И ты так легко об этом говоришь? – взвилась Тамара.

Она выбралась из моих рук, ощетинилась и взглянула на горца с ужасом.

– А не пора ли кричать «помогите!», господин некромант? Или хотя бы биться в истерике?

– Вот это менее всего нам поможет, – ответил Милош, не глядя на рассерженную кошку.

– А что тогда поможет?

Тома не успокаивалась. Страх придал ей дерзости, которой в ней и прежде хватало с избытком.

– Вот это.

Горич достал короткий нож и продемонстрировал его кошке. Боги! Тут я впервые в жизни увидела, как смеется анимаг в облике зверя. Тома кашляла, фыркала и дергала хвостом, выражая истерическое веселье.

И тут защита, установленная Горичем, содрогнулась от мощного удара. Тьма перед нами рассеялась, и я увидела проступившую тень во всем ее пугающем обличье. Она словно стала больше. Она приникла к незримой стене, охраняющей нас, и оскалилась. Сейчас ее глаза не были темными провалами, нет! В них горело пламя. Такое же жуткое и зловещее, как и ее оскал.

– А-а-а… – прошептало существо и принялось изо всех сил молотить по защите.

И от каждого его удара раздавался неприятный треск, свидетельствовавший о том, что мы вот-вот останемся без заслона.

Милош взобрался на мою кровать с ногами, сел и громко велел:

– Положите мне на плечо руку, Вяземская. И возьмите кошку, если не желаете, чтобы ее разорвали и высосали из нее жизнь.

Я послушно сделала так, как было велено, хотя, признаюсь, в какой-то миг меня накрыло желание просто убежать. Спрыгнуть с кровати, выбежать в комнату, где мирно спит отец, и дальше, в коридор, за пределы покоев, а потом вниз, в холл и…

Додумать до конца не позволил жуткий звук, похожий на звон разбивающегося стекла. Я подхватила Тамару и наверняка сдавила ее слишком сильно, но кошка и не мявкнула. Мне бы зажмуриться, чтобы не видеть всего кошмара, но глаза упорно отказывались закрываться. Ледяной холод окутал нас, пройдя сквозь разрушенную защиту. Тень поднялась под самый потолок, взглянула на нас, полная самодовольства, а у меня, подобно Томе, задрожали руки, ноги, – я вся задрожала от страха.

Но тут Милош вытянул вперед левую руку и полоснул по ней ножом.

Кажется, я закричала.

В ту же секунду тень бросилась на нас, но произошло что-то непонятное. Я отчетливо увидела, как джарганец, уронив нож на постель, с силой сдавил руку выше пореза, вынуждая кровь вытекать быстрее. Она поднялась над нами алой лентой, расширявшейся по мере того, как покидала тело некроманта. Сердце мое бешено билось в груди. Я одновременно боялась и испытывала интерес к тому, что видела впервые. «Так вот как колдуют маги крови!» – промелькнула в голове глупая несвоевременная мысль.

Если о Милоше узнают такие подробности, ему грозят заточение и суд. В Атроне с давних пор не чествуют магов крови. Даже к некромантам здесь двойственное отношение, но магия крови однозначно под строжайшим запретом. И теперь понятно почему!

Воздух вокруг зазвенел, когда кровь Милоша, завившись в подобие прочной веревки, принялась опутывать тень. Горич водил рукой, рисуя круги, а его кровь, вытекая, наполняла созданную им магию силой. Но что самое удивительное, ему удалось поймать тень! Поймать то, что, по сути, бесплотно. С замирающим от восторга сердцем я увидела, как тень остановилась. Кровь некроманта сжала ее, оплетая, останавливая. Горящие глазницы уставились на Горича, и из горла убийцы вырвался дикий вопль.

Милош рвано вздохнул, поднял руку и резко сжал пальцы в кулак. Затем так же резко разжал их, и магия крови разрезала тень на части. Тогда Горич поднял левую руку. С губ мужчины сорвалось заклятие на древнем джарганском, и, когда куратор взмахнул рукой, словно рисуя в пространстве крест, тьма отступила, рассеявшись, как туман, гонимый сильным ветром. Секунда, другая… Тишину наполнил полный ярости стон, и все исчезло. Тени будто и не бывало.

Мы сидели втроем на моей кровати: я, держась за плечо Милоша, кошка, прижатая к моему боку, и он, с рукой, протянутой в сторону разбитого окна. И более ничего и никого.

Тома опомнилась первой. Она дернулась в моей руке, и я тут же выпустила ее на волю, успев подхватить Горича, когда он начал клониться назад.

– Вот проклятие!

– Господин Горич! – пискнула я испуганно.

Милош был без сознания. Он уронил руки и казался спящим, а из пореза продолжала течь кровь.

– Пришло время будить нашего папеньку! – прошипела кошка и поспешила к двери.

Я с трудом подтянула куратора головой к подушке, признаюсь, не без помощи своей силы. Уложив его, склонилась, прислушиваясь к дыханию мужчины.

– Ему надо срочно остановить кровь! – продолжала командовать Тома.

Я выругалась так, как ругаться настоящей княжне стыдно и не положено, затем опрометью бросилась из спальни. Отца я нашла мирно спящим на диванчике. Он лежал, положив ногу на ногу и опустив голову на мягкий подлокотник. Растрясти его мне стоило немалого труда, но, едва он открыл глаза, моргнул и увидел меня, склоненную над ним, как остатки сна тут же исчезли из его взора.

– Лиза! – прохрипел он.

– Отец, нам нужен целитель! Милошу нужен целитель! – закричала я и затрясла папу, вцепившись в его плечи.

Он сел, потер глаза и снова посмотрел на меня.

– И как можно быстрее! – продолжала я почти отчаянно. – Остальное расскажу потом!

– Хорошо, хорошо, – пробормотал князь. – Не кричи. Сейчас все сделаем.

– У него кровь! У него рана на руке! – прокричала я.

Отец поднялся на ноги и поспешил в коридор, откуда уже доносились крики – кажется, нападение тени переполошило обитателей особняка. Могу лишь представить, как себя чувствовали матушка и Мария. Но я надеялась, что папа не позволит им войти в мою спальню, он успокоит всех. Ведь это мой отец, самый сильный и лучший на свете!

Я живо метнулась назад в спальню. Горич по-прежнему лежал без сознания. Тамара нависла над ним, словно гипнотизируя своими огромными глазами. Я же присела рядом, судорожно оглядываясь и проклиная то, что не умею лечить.

Ну почему, почему я темная?!

– Кровь больше не течет, – сообщила кошка, пока я рассуждала, что бы порвать на лоскуты, чтобы перебинтовать руку куратора.

Боги, следовало сделать это сразу же, прежде чем бежать к отцу! Определенно, с моим разумом творилось нечто неладное. Я потеряла возможность мыслить здраво из-за страха перед тенью. А что, если бы подобное промедление стоило Милошу жизни?

Ругая себя на чем свет стоит (конечно же, мысленно), я склонилась над джарганцем и осмотрела его руку. И правда, кровь больше не текла. Но рана представляла собой ужасающее зрелище. Не для слабонервных. «Лиза, возьми себя в руки!» – сказала я себе.

Оглядевшись, я увидела нож, которым куратор вскрыл себе вену. Я осторожно взяла оружие за рукоять и осмотрела, хмыкнув. Ножик был артефактный, с крошечным узором, изображающим какую-то северную руну. Древний джарганский язык, не иначе.

– Кажется, это оружие и запечатало кровь, когда твой куратор перестал управлять им, – высказала свои соображения Тома. – Умно! Получается, направляясь сюда, он предвидел подобный исход? – предположила она, но не обращаясь ко мне, а, скорее, рассуждая вслух.

Я посмотрела на лицо Горича. Кожа его казалась бледной, даже губы побелели. Сердце сдавило от жалости и боли. «Он ведь не умрет?» – подумала я в отчаянии.

Тут вернулся отец. Он решительно вошел в мою спальню и сразу направился к джарганцу. В руках он держал нечто странное, я видела это впервые. На моей памяти, у отца не было ничего подобного. Или он хранил это вдали от посторонних глаз.

– Не думал, что когда-нибудь пригодится, – произнес отец и надел на запястье некроманта тонкий браслет в виде змеи, держащей себя за хвост.

– Что это?

Мне стало не по себе, когда змея, ожив, с силой прикусила собственный хвост, сверкнула рубинами глаз и снова превратилась в браслет, отлитый из магического серебра.

– Одна полезная вещица, которую подарили мне после отставки, – не глядя на меня, ответил папа и тут же добавил: – Я послал за лекарем, скоро он будет здесь. А пока артефакт поддержит силы твоего куратора.

– Он придет в себя? – взволнованно спросила я.

Отец хмыкнул. Сейчас он менее всего походил на блистательного князя, на аристократа, которого принимал сам царь. Я видела его таким, каким он бывал редко – настоящим, лишенным напускного лоска и более человечным. Или, говоря другим языком, простым.

– Уже приходит, – ответил отец, после чего поднялся на ноги и подошел к разбитому окну.

Под его домашними туфлями печально заскрипели осколки, но отец выглянул наружу и опустил взгляд вниз. Тут же я вспомнила о людях, приехавших вместе с Милошем – о боевиках, присланных Лехно.

– Те маги в парке… они живы? – спросила я тихо и с надеждой.

– Да. Видимо, этот ваш убийца приходил целенаправленно, – ответил папа и, обернувшись, посмотрел мне в глаза: – За тобой, Лиза.

Я вздохнула, но почти сразу отвлеклась, услышав, как Горич резко втянул воздух сквозь сжатые зубы. Джарганец сел, покачал головой, затем крепко зажмурился и, снова открыв глаза, поднял порезанную руку, чтобы взглянуть на последствия своей магии.

– У вас получилось! – сказала я, обращаясь к куратору. – Тень развеялась!

Мне хотелось надеяться, что это навсегда, что она повержена, но даже в этом случае нам предстояло найти того, кто стоял за ней, если этот человек существует.

Горич заметил на запястье браслет, но ничего не сказал, и я сделала вывод, что куратор в курсе, что именно на него надели.

– Вы рано радуетесь, княжна, – проговорил он. – Боюсь, что я лишь заставил тень отступить. Она вернется. И до этого момента нам надо найти средство получше, чем моя магия, чтобы не просто противостоять ей, а уничтожить уже навсегда.

Мой отец приблизился к кровати, следя напряженным взглядом за тем, как Милош силится подняться на ноги. Горич покачал головой, встряхнув волосами, как пес, выбравшийся из воды, и наконец встал.

– Вам лучше полежать, – осторожно заметила я.

При отце говорить о магии крови я не решилась, но, полагаю, он и сам все понял, когда увидел порез на руке у горца. Однако, даже если это и так, уверена, он никому не расскажет о том, что случилось. Кто угодно, но не он. Поэтому тайна Милоша в безопасности.

– Мне уже лучше, и рана почти затянулась, – ответил Горич.

– У нас весь дом вверх дном, – проговорил отец. – Мне стоило немалых усилий заставить Елену не бежать за стражей, а слуг – успокоиться.

– Сожалею, что так случилось, – сказал Милош, но отец лишь покачал головой.

– Я так понимаю, господин следователь, вы сегодня спасли мою дочь? – спросил он.

– Неважно, – устало отмахнулся джарганец. – До утра мы в безопасности. Я развеял тень, но не уничтожил. А значит, утром нам с княжной придется отправиться в дом вашего брата, князя Петра Феоктистовича.

– А что в этом доме? – удивленно уточнил отец, вопросительно посмотрев сначала на Милоша, а потом и на меня.

– Очень надеюсь, что ответ на наши вопросы, – устало ответил джарганец.

* * *

Графиня закрыла зеркало тканью и отошла на несколько шагов назад. Некоторое время она размышляла, глядя в пространство. Затем повернулась к артефакту спиной и быстрым шагом направилась прочь из подвала, намереваясь подняться в холл. Руки ее подрагивали. Под кожей словно разлился холод. А еще было страшно, и она, как никогда прежде, ощущала, насколько сильно устала.

И даже новость о том, кому принадлежит кошка-анимаг, почти не взволновала мага. Казалось, она знала это и раньше, поняла в тот самый миг, когда впервые увидела хитрую кошку, разнюхивающую то, что ей не по зубам, в доме самой графини, куда ей точно не следовало совать свой хорошенький маленький носик.

Длинная лестница привела Софью Александровну наверх. В холле женщина перевела дыхание и оглядела спящий дом. Затем, поежившись, обхватила себя руками и пошла дальше, в спальню, чтобы хорошенько выспаться и набраться сил для завтрашнего дня.

Глава 18

Завтракала я быстро, торопясь как можно скорее покинуть дом и отправиться вместе с Милошем сначала в отдел, чтобы рассказать о произошедшем Лехно, затем в родовое гнездо и проверить озарившую меня идею.

Конечно же, сегодня за завтраком только и обсуждали шум, который разбудил всех ночью. Отец оставил в тайне тот факт, что они с Горичем ночевали в гостиной при моей спальне, как опустил и то, что на меня было совершено покушение.

Разбитое окно объяснили действиями недругов, бросивших камень. Этим же объяснили и присутствие магов на территории перед особняком. И хвала всем богам, что никто и не подумал поставить под сомнение слова отца, хозяина дома.

К слову, маги, отделавшиеся относительно легким испугом, уже были накормлены на кухне и отправлены в отдел, где должны были написать скудный рапорт о случившемся Станиславу Ивановичу. Впрочем, рассказать они могли мало, ведь самый круговорот событий пропустили, лежа без сознания под окнами дома.

– Я же говорила, что эта практика до добра не доведет!

Матушка, обычно такая сдержанная в проявлении эмоций за столом и считающая, что во время трапезы можно вести беседу только на отвлеченные легкие темы, сегодня не удержалась и первой высказала свое недовольство.

– Я так испугалась! Боже! – Она не донесла вилку до рта и резко опустила ее, отчего прибор стукнул о тарелку, нарушив все нормы этикета. – Лиза, ты должна немедленно подать заявление, чтобы тебя перевели на более спокойную работу. Это же уму непостижимо, что какие-то бродяги бросили камень в твое окно! А куда, спрашивается, смотрели эти боевики? Наверняка дрыхли в парке и в ус не дули! А у меня, к слову, может начаться мигрень, да и сердце не на месте, того и гляди придется звать целителя.

– Елена, – осторожно и мягко перебил супругу отец, – не стоит раздувать пламя из искры.

Промокнув губы салфеткой, он отодвинул от себя опустевшую тарелку, и ее мигом унес лакей.

– Ничего себе искра!

Кажется, матушку было уже не остановить. Мы с Машей переглянулись. Она хихикнула, но промолчала, как и я. В разговор старших вмешиваться не стоило. По крайней мере, не сегодня и не сейчас, когда я надеялась поскорее покинуть дом и постоянно думала о Милоше.

Некромант был занят. Из моей спальни Горич отправился проверять боевиков Лехно, затем ушел осматривать территорию особняка. Что именно он искал или надеялся обнаружить, я не знала. Лишь от отца услышала, что, вернувшись, джарганец попросил завтрак в выделенную ему гостевую комнату, где и трапезничал в одиночестве. Сомневаюсь, что он испугался встречи с моей матушкой. Скорее всего, дело в том, что он хотел побыть один, чтобы обдумать все, что случилось ночью. А присутствие за столом в кругу моей семьи делало это почти невозможным.

– Дорогая, – между тем продолжил отец, – уверяю тебя, нам ничто не угрожало.

Матушка скомкала салфетку, выдав свое волнение.

– А Лизе?

– Все обошлось, – ответил отец.

По тону его голоса я поняла, насколько ему неприятно лгать своей жене. Но иного выхода не было, и мы с ним оба знали это.

– Это был просто камень. Все, что пострадало в нашем доме, – стекло в окне, которое уже сегодня будет заменено.

Последние слова отец добавил таким тоном, словно припечатывал каждое сургучом. Но матушку так просто не обвести вокруг пальца. Возможно, она почувствовала ложь.

– Очень хотелось бы в это верить. И я решительно настаиваю на том, чтобы Елизавета оставила отдел и занялась вещами, которые больше подходят девушке ее положения.

Тон матушки сейчас отражал тон отца, и мы с Машей снова переглянулись. В глазах сестрицы плясали смешинки. Но она, конечно же, не посмела рассмеяться, а запила смех сладким чаем.

Наверное, утро так и закончилось бы на этой ноте, если бы в зал не вошел дворецкий. Поклонившись, он приблизился к отцу и прошептал что-то ему на ухо. Я невольно насторожилась. Матушка откровенно посмотрела на своего супруга, и эта тайна еще долго тревожила бы нас, если бы миг спустя в зал, подобно разъяренной фурии, окруженная нашими лакеями, не ворвалась княгиня Уварова, матушка Николая.

– Варвара? – удивленно проговорила моя матушка, пораженная столь внезапным появлением своей подруги.

Затем, опомнившись, она поправила саму себя:

– Варвара Ивановна?

Дворецкий резко выпрямил спину и уставился на гостью. На лице его застыло искреннее недоумение, а я теперь поняла, что именно он шептал на ухо отцу: что к нам заявилась незваная и очень рассерженная дама, которая требует, чтобы ее приняли.

– Все в порядке, – сказал слугам папа. – Ступайте и принесите нашей гостье стакан воды. Кажется, ей это сейчас крайне необходимо.

Он поднялся из-за стола и направился к Уваровой, которая смотрела на нас полным ярости и негодования взором. Наконец она остановила взгляд на мне. Губы ее задрожали, глаза вспыхнули огнем, и женщина со злостью произнесла:

– Сегодня моего Николая отправили на север. Слышите, на север! – последние слова она почти прокричала.

Отец замер и посмотрел на Варвару Ивановну.

– Его наказали за то, что он пытался понравиться вашей дочери, этой девчонке, которая не помнит о правилах приличия! – не успокаивалась женщина. – Это она виновата в том, что мой сын теперь на этой каторге, среди снега и холода, в какой-то там чертовой крепости за тысячи миль от родного дома!

Уварова продолжала смотреть на меня так, будто я средоточие мирового зла. Впрочем, ей так оно, скорее всего, и представлялось.

– Я не просила вашего сына летать над городом. Это было полностью его решение, – сказала я спокойно. – Но мне очень жаль, что его наказали, – добавила я искренне то, что думала.

– Жаль? – переспросила женщина. – Ах, ей, видите ли, жаль!

Она всплеснула руками, теряя последние остатки самообладания, поскольку теперь вела себя совсем не как знатная аристократка, а как самая обычная женщина с рынка. Если бы ситуация не была столь печальна, я бы рассмеялась, памятуя, как Уваровы кичатся своим образованием и умением вести себя в обществе. Видела бы Варвара Ивановна себя со стороны. Но страх за единственного сына стер все самообладание женщины.

– Мне и вправду жаль.

– Да он жениться хотел на тебе! – воскликнула Уварова. – Боги знают, как я отговаривала его от этой глупой затеи! Ты ведь всегда была не от мира сего – взбалмошная, дерзкая, не такая, как все девушки в обществе! Но он уперся – подавай ему тебя!

Наверное, Варвара Ивановна сказала бы мне еще много неприятного, но тут отец, устав от ее возмущений, приблизился к Уваровой, тактично взял под руку и произнес:

– Варвара Ивановна, давайте поговорим в моем кабинете. Уверяю вас, у меня есть нужные знакомства, чтобы вернуть Николая домой. Нам всем надо успокоиться.

Он посмотрел в глаза непрошеной гостье и даже улыбнулся. Уварова дернулась, высвобождая руку из его хватки, но затем до нее, видимо, дошел смысл сказанного отцом, поскольку она перестала хмуриться и спросила:

– Вы и вправду сможете помочь, Павел Феоктистович?

Отец кивнул:

– Разве я стал бы говорить о том, что не могу изменить? У меня есть нужные связи. Я все устрою. Конечно, не сегодня, но, полагаю, завтра-послезавтра вы можете ждать сына домой, – заверил он разгневанную княгиню.

Она застыла. Пыл гнева потихоньку стал сходить на нет. По крайней мере, мне хотелось верить в это.

Но я ошиблась. Если Уварова и успокоилась, то не по отношению ко мне. Прежде чем покинуть зал и пойти с моим отцом в его кабинет, она резко повернулась в мою сторону и холодно проговорила, чеканя каждое слово так, будто я юродивая и плохо понимаю смысл человеческой речи:

– Елизавета Павловна, более не смейте надеяться на союз с Коленькой. Я категорически против. Ищите себе другого жениха, который станет терпеть ваши выходки и желания.

Она кивнула моей матушке, хранившей удивительное молчание на протяжении всего ее жаркого монолога, и только после обратилась к князю Вяземскому:

– В ваших же интересах вернуть моего сына.

– Непременно, Варвара Ивановна, – усмехнулся папа, а я со вздохом вдруг поняла, что вряд ли мы еще будем тесно общаться с этой семьей.

Впрочем, в общем минусе произошедшего я нашла для себя один плюс – это то, что Николай больше не будет обращаться ко мне с предложением руки и сердца. Его матушка позаботится об этом, даже не подозревая, что таким образом окажет мне услугу.

* * *

Стоя в гостиной у окна, выходящего во двор, я смотрела, как отец провожает Варвару Ивановну до ее экипажа, как они некоторое время стоят и беседуют. Уварова показалась мне почти спокойной, и когда княгиня забиралась в салон кареты, приняв руку моего отца, она выглядела так, словно кто-то другой полчаса назад разгневанной фурией кричал на нас в обеденном зале. Наверняка отец заверил Уварову, что сегодня же обратится с прошением по поводу Николая. И я была уверена, что, пообещав, он поступит именно так.

Признаюсь, это происшествие немного отвлекло меня от собственных приключений. Но когда экипаж Варвары Ивановны укатил прочь, а отец исчез из виду, вернувшись в дом, я снова вспомнила прошедшую ночь, и под кожей разлился холодный страх.

– Возможно, нам повезло, что мы узнали истинный характер княгини Уваровой сейчас, а не когда ты дала бы согласие на союз с ее сыном, – произнесла матушка, сидевшая на диване с чашкой чая в руках. – А ведь какой милой она прежде казалась!

Я обернулась, немного удивленная ее словами, а затем заметила потухший взор Маши. Видимо, сестрица догадалась, что теперь и ей не видать Николая. Мне было жаль Машу и мое детство, которое осталось в воспоминаниях таким светлым и добрым. И Коля там был иной. И его матушка…

Звук шагов оповестил о возвращении отца. Он вошел в гостиную решительным шагом, и не один. Вместе с ним пришел Горич. Я тут же предположила, что мой куратор тактично выжидал, когда отец проводит дорогую гостью.

– Боюсь, дорогая Елена, сегодня мне придется ненадолго покинуть тебя. Я обещал Варваре Ивановне похлопотать за Николая и хочу сделать это сразу, – сообщил папа, выразительно взглянув на супругу.

Матушка кивнула, всем своим видом показывая, что иного она и не ожидала. Отец всегда был очень ответственным в выполнении своих обещаний. Даже когда это шло вразрез с его понятиями правды и чести.

– И вы здесь? – взглянула мама на поклонившегося Милоша, который, поприветствовав ее и Марию, обратил взор на меня. – Я надеюсь, вы уже обнаружили улики против этих мерзавцев, которые не позволили нам сегодня выспаться как следует и перепугали насмерть мою дорогую Лизоньку?

– Мы сделаем все, что в наших силах, – спокойно ответил куратор. – Люди, которые дежурили у вашего дома, уже отправились в отдел и сегодня же подадут рапорт о произошедшем инциденте.

Закончив, Милош снова посмотрел на меня.

– Отлично, – пробормотал отец.

Достав из нагрудного кармана своей клетчатой жилетки часы, он хмуро взглянул на время и поднял взгляд.

– Лиза, ты отправишься со мной, – велел он и тут же добавил: – Если позволите, господин Горич, мы воспользуемся вашим экипажем.

Матушка удивленно захлопала ресницами, а я сразу сообразила, почему отец сказал именно так.

– Сочту за честь, ваша светлость, – ответил Милош, и, прежде чем матушка успела что-то сказать или выразить удивление, мы втроем вышли из гостиной.

Уже в экипаже джарганца отец произнес:

– Высадите меня на перекрестке в центре и отправляйтесь в дом Петра. Елене я скажу, что ты, Лиза, была со мной. Я отправлюсь к министру, а после присоединюсь к вам. Пора мне уже увидеть своими глазами то, что оставил тебе мой брат.

– Мы доставим вас к министерству. Никаких перекрестков, – возразил Милош. – Все равно нам следует показаться в отделе. Лехно ждет подробностей, и он должен понять, что дело приняло слишком серьезный оборот, а наш отдел пока работает спустя рукава.

Горич осекся, видимо, сообразив, что позволил себе сказать лишнее в адрес вышестоящего, а именно – Станислава Ивановича.

– Понимаю, – кивнул отец и поправил перчатку на левой руке. – Поступайте так, как считаете должным. Я доверяю вам, господин Горич.

Мужчины посмотрели друг на друга как-то совсем иначе. А я, следившая за короткой беседой между отцом и горцем, вдруг осознала, что Милош нравится отцу. И отчего-то сердце мое исполнилось радости.

До здания министерства мы ехали молча. Каждому в экипаже было о чем подумать. Когда отец ушел, мы продолжили путь, лавируя между конными и встречными каретами, которых для утреннего времени было слишком много на тесных улочках столицы.

До отдела мы добирались непростительно долго. Я то и дело косилась на некроманта, отмечая, как он нервно барабанит длинными пальцами по колену. Было понятно, что он нервничает. Почему-то я ярко вспомнила, как его кровь, завиваясь в алую ленту, опутывала тень, и в который раз подивилась мощи магии своего куратора. Мощи, которую действительно стоит скрывать.

В голове мелькнула отчаянная мысль: что, если тень решит сделать с Милошем то, что сотворила с Иваном? Не приведите боги! Нельзя давать ей подобную силу! И Горич… я просто не могу его потерять, поэтому буду думать о лучшем. И надеяться, что тень теперь остерегается некроманта, если вообще осталась цела после того, что он с ней сделал. Милош был уверен, что она выжила. А мне отчаянно хотелось верить, что это не так.

– Что вы чувствуете? – не выдержав, спросила я, когда мы проехали мимо кафе, где не так давно я угощала мальчишку по имени Илья. – Не желаете поделиться со мной своими мыслями?

– Мои мысли меня пугают.

Милош поднял голову и посмотрел на меня. Наши взгляды встретились, и сердце мое забилось быстрее.

– У меня появилась странная идея. Но она кажется нереальной даже мне самому, поэтому я пока оставлю ее при себе.

Решив, что не стоит давить на куратора, я ограничилась кивком.

В этот момент черный экипаж Горича остановился напротив входа в здание отдела, и Милош, выбравшись наружу, протянул мне руку, которую я приняла с радостью и благодарностью. Еще спустя несколько секунд мы вошли в здание, поднялись по лестнице и оказались в кабинете старшего следователя, который восседал за столом и взирал на нас хмурым взглядом.

– Доброе утро, Станислав Иванович, – поздоровалась я.

Милош время на приветствия тратить не стал. Он прошел по тропинке между книг к столу Лехно и встал, глядя с высоты своего роста на старшего мага.

– Мне передали обо всем, что произошло, – мрачно сказал Лехно. – И у меня один вопрос к тебе, Милош: как ты смог остановить тень?

Станислав Иванович не посмотрел на меня, не спросил, что со мной, как я себя чувствую. Наверное, это правильно. Дело – прежде всего. Но я ощутила неприятный укол в сознании и немного обиду. Он ведь всегда твердил, что я ценный маг, что я нужна отделу, что из меня получится прекрасный следователь. А теперь – ни слова о том, что я пережила. Это было слишком по-мужски. Цела – и ладно. Любезности оставим на потом.

– Неважно, как мне удалось остановить убийцу, – между тем ответил Милош, продолжая смотреть на Лехно. – Сейчас нам нужна защита более мощная, чем тройка боевиков, которые смогли только закричать и, хвала всем богам, остались живы. – Горич выдержал паузу, затем продолжил: – Нам пора серьезнее отнестись к этой тени. Пока мы действуем без какой-либо схемы. Безалаберное отношение к убийствам переходит все границы.

Лехно выслушал Милоша и вдруг резко поднялся из-за стола. Упершись руками в столешницу, он наклонился к джарганцу и тихо ответил:

– Смените тон, господин следователь. Вы забыли, с кем разговариваете? Наши с вами дружеские отношения не дают вам права вести себя в моем кабинете так, словно это не я, а вы здесь главный.

Я вздрогнула. Разговор направился в ненужное и, я бы даже сказала, опасное русло. Решительно шагнув к Милошу, я случайно зацепила башню из книг и, охнув, увидела, как они посыпались на пол.

Но ни Лехно, ни Горич этого не заметили. Я же, наклонившись, принялась поднимать книги и невольно задержала взгляд на названии одной. «Надо же!» – успела подумать я и быстро подняла взор, проверяя, смотрят ли на меня мужчины. Они не смотрели.

Лехно что-то сказал Горичу, тот в ответ заявил, что ко мне надо приставить охрану и выдать боевикам столько хороших защитных артефактов, сколько потребуется, на что Станислав Иванович ответил, что у него нет подобного на складе.

Слушая краем уха их перепалку, я подняла заинтересовавшую меня книгу, затем, спрятав ее за спиной, встала и начала пятиться к выходу из кабинета, сама не понимая, зачем поступаю именно так. Но что-то подсказывало, что сегодня старший следователь не расположен делиться своими книгами с подающим надежды темным магом. А мне просто до зуда в кончиках пальцев захотелось полистать учебник. Потом я его, конечно же, верну. И вообще, сомневаюсь, что Лехно заметит исчезновение одной книги на несколько дней. У него здесь такой бардак, что узнать об этом, кажется, невозможно.

Незаметно, шаг за шагом, я оказалась в коридоре, ухитрившись бесшумно открыть и закрыть за собой дверь. Выдохнув, уже не таясь, я отошла к лестнице, решив дождаться Милоша здесь. С книгой в руке ждать намного интереснее. Я открыла ее и сначала принялась просто листать.

Иллюстрации в учебнике почти отсутствовали. Но те, что были, немногочисленные, к сожалению, невольно привлекали взгляд и пугали. Да-да, пугали! Меня, темного мага! Я невольно задумалась, а видел ли вообще Лехно эту книгу. Отчего-то мне подумалось, что нет. Возможно, ему не хватило времени, чтобы просмотреть все эти учебники и фолианты. А мне просто повезло свалить стопку книг и случайно наткнуться на прелюбопытную.

«Темные сущности Джаргана», прочитала я про себя заголовок очередного раздела, за который невольно зацепился взор. В груди что-то сжалось. Я резко сжала зубы, перелистнула страницу и почти сразу, в первой же главе, выделила иллюстрацию, до боли напоминающую тень. Под изображением было написано: «Так выглядит продавший душу за бессмертие. Маг ли то или простой человек, он всегда должен помнить, что цена вечной жизни настолько высока, что только самый отчаянный и самый безумный сможет согласиться на нее».

– Боги! – выдохнула я.

Это совершенно точно была тень. Не совсем та, что напала на меня, но очень, даже слишком похожая. А я не особо верю в совпадения.

И такая книга была у Лехно?

Переместив взгляд на первую главу, в которой, я так понимаю, идет рассказ об этой сущности, изображенной на картинке, я успела прочесть только несколько строк, когда дверь кабинета старшего следователя распахнулась и в коридор вышел Милош.

– Уходим, – скомандовал он.

Тон куратора был довольно холоден и, я бы сказала, напряжен. Видимо, они со Станиславом Ивановичем не пришли к консенсусу. Но книга! Я должна была показать находку Горичу и, полагаю, Лехно. Я поспешила сунуть учебник в руки джарганцу.

– Я нашла то, что вы должны увидеть. И господин следователь тоже должен увидеть это.

– Не сейчас, – довольно резко ответил некромант. – Идемте, Вяземская.

С этими словами он одной рукой взял книгу, второй подхватил меня под локоть и повел вниз. Я не сопротивлялась, хотя удивилась, что Милош не отреагировал на мои слова.

Он знал меня и прекрасно понимал, что из-за пустяка я не стала бы просить его вернуться к Лехно. Я даже сделала еще одну попытку пояснить горцу то, что увидела в книге, но он остановился на последней ступени и, взглянув на меня, коротко сказал:

– Поговорим в экипаже.

– Как скажете, – решила смириться я и пошла следом за Милошем, едва он отпустил мою руку, видимо, поняв, что превысил свои полномочия.

Все, кто находился в холле, провожали нас немного удивленными взглядами. Полагаю, причиной этого был весьма недовольный и хмурый вид моего куратора. Так что я даже успела пожалеть, что вышла из кабинета Станислава Ивановича и пропустила важный разговор между мужчинами.

Черный экипаж Горича стоял на углу. Его кучер, едва завидев нас, торопливо покидающих здание, тут же подхватил вожжи и приготовился тронуться в путь. Милош открыл дверцу, помог мне забраться в салон, затем назвал Урошу адрес и присоединился ко мне, держа книгу под мышкой.

Хлопнула дверца. Застучали по мостовой копыта. Я выглянула в окно и посмотрела, как здание отдела медленно удаляется и на смену ему приходят корпус банка и зеленый сквер со скамейками, за которыми синей гладью сверкнул и почти сразу пропал маленький пруд.

– Что произошло? – решилась я спросить у Горича, когда сквер тоже остался позади и вокруг дороги выстроились дома, заключив ее в своеобразный лабиринт каменными стенами.

– Ничего такого, что я не мог бы предугадать, – ответил Милош и посмотрел на меня. – С вами, Вяземская, я могу быть откровенным. Мне не нравится, как ведется расследование. Ощущение, будто дело стоит на месте. Мне кажется, Лехно на самом деле не заинтересован в том, чтобы найти нашего таинственного убийцу.

– Но если бы это было так, он не стал бы нанимать вас, – предположила я, на какое-то время отложив разговор о книге, которая сейчас лежала на сиденье рядом с некромантом.

– А он и не стал бы нанимать, если бы знал о моей магии крови, – тихо ответил Горич. – А я не настолько откровенен даже с теми, кто порой кажется мне другом.

Я вздохнула. Почему-то я поняла, что мне Милош тоже не рассказал бы свою тайну. Если бы не напала тень и если бы он не спас меня, то этот секрет так и остался бы секретом.

– Я никому не расскажу, – поспешила я заверить мужчину.

Милош поднял руку, словно призывая меня к молчанию, затем проговорил:

– С недавних пор мне кажутся подозрительными некоторые вещи.

Я сдвинула брови. О чем это он?

– Например, почему тень не тронула сотрудников отдела ни когда мы пытались спасти Ивана, ни когда она напала на вас. А ведь меня… – Милош усмехнулся, – меня она пыталась убить. Сначала я подумал, что все это совпадение, но теперь мне видится это немного иным.

– Вы подозреваете Лехно? – ахнула я и на миг прикрыла губы ладонью, словно сама испугалась собственных слов.

– Не знаю. Но проверю, – последовал ответ.

– Как?

Милош откинулся назад. Его глаза сверкнули, когда он произнес следующие слова:

– Нам надо подумать. А еще стоит обсудить все это с вашим отцом. У меня есть одна мысль, но надо, чтобы он одобрил ее и согласился помочь… И кстати, я сказал Станиславу, чтобы вам вернули ваш артефакт, который сейчас находится как улика у дознавателей отдела.

Несколько секунд мы оба молчали. Затем я указала на книгу.

– Взгляните, господин Горич. Я стащила ее из кабинета Лехно.

Он взял книгу и удивленно посмотрел на меня:

– Вы – и стащили?

– Для пользы дела, – объяснила я свой поступок и назвала страницу и главу, на которую следовало обратить внимание.

Милош открыл учебник и сдвинул брови, увидев изображение существа на картинке. Затем он начал читать и читал довольно быстро, потому что до того, как мы подъехали к моему родовому гнезду, закончил первые три главы, оставив меня со скучающим видом рассматривать мелькающие дома и улочки за окном кареты.

– Очень любопытно, – заключил некромант, когда экипаж остановился.

Он поднял взгляд от учебника, затем захлопнул его и, отложив в сторону, поспешил выйти наружу.

– Нашли там что-нибудь полезное? – спросила я, когда джарганец подал мне руку, помогая выйти на дорожку перед воротами.

– Сейчас войдем в дом и расскажу, – ответил Горич, и, велев Урошу ждать нас здесь, мы вошли на территорию особняка.

К моему удивлению, нас встречали. Смотритель вышел на дорожку и, узнав меня, низко поклонился.

– Добрый день, Харитон, – поздоровалась я.

– Добрый день, госпожа. А ваши люди уже с утра тут! Все чистят, убирают. Даже сердце радуется при мысли, что дом снова оживет. А то без людей он совсем поник. За цветочками да деревцами-то я ухаживаю, а дома – они ведь любят, когда в них кипит жизнь, – зачем-то сказал он.

– Вы так рассуждаете, будто бы дом живой, – улыбнулась я.

– А кто ж его знает, – пожал плечами старик. – Может, и живой.

Харитон покосился на моего спутника, но ничего не сказал. Снова поклонившись, он повернулся и поспешил назад в парк, а мы с Милошем пошли по направлению к особняку.

Просторный холл встретил нас голосами и шумом. Слуги, присланные папой, продолжали приводить в порядок мое наследство. Поздоровавшись, мы с куратором миновали лестницу, затем череду коридоров, и наконец вошли в тайный ход, ведущий в настоящий кабинет дядюшки.

Защита пропустила нас в помещение. Я огляделась и не заметила призрака, которая, по обыкновению, находилась здесь, восседая на зеркале, столь желаемом графиней. В кабинете было удивительно тихо, и наши шаги казались громче обычного. Как и голоса.

– Интересная, скажу вам, Вяземская, книга, – произнес Милош, пробуждая на раскрытой ладони крошечное пламя. – Если верить тому, что в ней написано, мы имеем дело с сильным магом, который пожелал стать бессмертным. В виде бесплотной тени он поглощает души магов жизни, продлевая собственную. Но ищет одного особенного волшебника, сила которого не просто позволит душе жить вечно, но и облечет ее в плоть.

Мне стало жутко от такого рассказа, хотя все очень походило на то, с чем мы столкнулись.

– Вы помните историю о братьях? – спросил Милош, бродя по кабинету и зажигая свечи в канделябрах, отчего в помещении становилось совсем светло.

– Конечно, помню.

Я подошла к зеркалу и решительно потянулась к покрову, чтобы снять его, но тут Горич окликнул меня, попросив пока не делать этого.

– Позвольте мне, – попросил некромант и, приблизившись, добавил: – Попробуем сегодня вашу версию с кровью.

– Полагаете, получится?

– Очень на это надеюсь.

Он достал короткий нож, и я узнала в нем оружие, которым Милош резал себе вены, когда пытался остановить тень.

– Так вот, у меня есть подозрение, что мы столкнулись с младшим братом.

– С Авратом? – спросила я и удивилась тому, что запомнила имя этого джарганца, жившего пять сотен лет назад.

– Именно с ним, – ответил Горич и тихо добавил: – Пожалуйста, Вяземская, отойдите от зеркала. Не нужно вам отражаться в нем.

Я сделала так, как было велено, но не удержалась от вопроса, который возник сам собой:

– Неужели вы думаете, что этот маг… что он может быть до сих пор жив?

Нет, я, конечно, знаю, что маги живут долго. Были те, кто прожил сто пятьдесят лет, есть и другие долгожители. Порой все зависит от внутренней мощи мага. Но чтобы целые пять веков… Как-то в подобное верилось с трудом.

– Может, – тем временем ответил Милош. – Если все это время он питался душами магов жизни, то все возможно. Эту часть магии, Вяземская, не преподают в академиях. Более того, о ней молчат. Но мы, те, кто одарен магией и умеет ее использовать, можем жить вечно. Другой вопрос, какова цена этой вечности.

Горич посмотрел на меня, убедился, что я стою достаточно далеко, и только после этого решительно сорвал с зеркала скрывавший его покров. Я мысленно приготовилась к тому, что сейчас на нас выскочит тень. Да, почему-то я представила именно ее, как она выплывает вместе с туманом и тянет ко мне свои длинные руки. И как вспыхивают глазницы, в которых пробуждается алое пламя.

На деле все оказалось намного проще. Никакой тени, никакого тумана, тянущихся конечностей и алых глазниц. Зеркало просто отразило Милоша и то, что находилось за его спиной в доступе для обзора. Я оставалась будто в стороне, незримая для этого странного артефакта.

– Подождите немного, Вяземская, – велел мне некромант. – Хочу все проверить, прежде чем вы подойдете и мы сделаем то, что собираемся.

– Хорошо, – согласно кивнула я и стала ждать.

Милош пробудил руны, они вспыхнули и замерцали. Со своего места я тщетно пыталась вглядеться в отражение, но зеркало показывало лишь Милоша и стены за его спиной. Проверка длилась довольно долго, так что я устала ждать неподвижно, вынужденная переминаться с ноги на ногу, как нетерпеливая лошадка, застоявшаяся в стойле. Сама не понимаю, почему возникло подобное сравнение, но, едва Горич поманил меня к себе, я почти с радостью бросилась к нему.

– Мой нож у вас? – уточнил некромант.

Я кивнула.

– Оружие почти сразу затянет порез, – напомнил джарганец. – У вас будет легкий укол. Я полагаю, нам хватит одной капли крови, чтобы все проверить, поэтому действуйте быстро. Прижмите палец к поверхности зеркала прежде, чем ранка затянется… И да, я буду держать вас за свободную руку, – добавил Горич.

Видимо, он опасался, что появится тень и затянет меня внутрь. Но мысль показалась неубедительной, и я поняла, что просто боюсь.

– Будем надеяться, что ваш дядя не отличался особым разнообразием в создании тайников и способов открыть их, – проговорил Милош, пока я рассматривала оружие, представляя себе боль от пореза.

Но не стоило медлить. Время порой бежит слишком быстро, чтобы его не ценить.

Взяв нож в правую руку, я занесла его над указательным пальцем левой и помедлила всего секунду. Затем, собравшись с силами, полоснула острым лезвием, разрезая кожу. На долю секунды поморщилась, заметив выступившую алую каплю, которая быстро набухала, разрастаясь. Милош тут же отнял у меня оружие, спрятал его за пояс и взял меня за руку. А я, недолго думая, прижала палец с проступившей кровью к поверхности зеркала и почти сразу заметила, что руны, украшающие его поверхность, вдруг сменили цвет на ярко-алый и вспыхнули так ослепительно, что я зажмурилась.

Когда же открыла глаза, я с удивлением поняла, что у нас все получилось. Зеркало, прежде казавшееся холодной и твердой поверхностью, как и положено каждому зеркалу, вдруг пошло рябью, и мое отражение исчезло. Вместо него возникла сплошная тьма, и в этой тьме появилось прямоугольное свечение. Сначала оно казалось крошечным, не больше моего мизинца, затем принялось расти. Когда я увидела плывущую мне навстречу вырванную страницу книги, я не смогла сдержать удивленного и радостного возгласа.

Сомнений не было, это пропавшая страница из библиотеки. Это она, объятая странным светом, словно за ней прячется крошечное, но очень яркое солнце.

– Получилось! – пискнула я, и моя рука погрузилась в зеркало, которое на ощупь стало как желе.

Страница все плыла и плыла, а мое сердце стучало все быстрее и быстрее.

И вдруг резкий стук разрушил этот чудесный миг. Милош обернулся. Я последовала его примеру и увидела призрака, непонятно когда появившуюся в дядюшкином кабинете. Прозрачная девушка металась по комнате. Ее длинные волосы развевались, рот был раскрыт в беззвучном вопле, и она крушила все, до чего только могла добраться. И сил хватало! А ведь я наивно полагала, что призраки не могут прикасаться к вещам!

– Вяземская! Страница! – крикнул Милош.

Я снова повернулась к зеркалу и с досадой увидела, что страница, уже почти попавшая было мне в руку, вдруг остановилась, а секунду спустя поплыла назад. Да что же это такое? Нам категорически нельзя ее упустить!

– Проклятие! – выругалась я крайне неприлично и качнулась вперед в порыве схватить ускользающий лист.

– Лиза, не надо! – прорычал рядом Горич, но я лишь отмахнулась от его рыка, потому что почти – да-да, почти! – достигла цели.

В тот миг, когда пальцы сжали край страницы, передо мной проступило знакомое лицо. Я открыла рот, то ли чтобы удивиться, то ли чтобы закричать, а потом вдруг осознала, что почти наполовину оказалась внутри зеркала.

– Лиза!

Крик Милоша прозвучал будто сквозь толщу воды, и все, что я смогла, – это прижать к себе пойманный книжный лист, когда тонкие женские руки потянулись ко мне.

Графиня! Это была она! Софья Александровна смотрела на меня так, словно я стою напротив нее! Тонкие пальцы Явлонской опустились на мои плечи. Она рывком потянула меня на себя, прошептав:

– Значит, я не ошиблась. Ты уже нашла кабинет и запечатала его от меня своей кровью, не иначе. И зеркало! Зеркало у тебя!

Я открыла было рот, чтобы ответить, но что-то мешало.

– Глупая, – покачала головой графиня. – Глупая девчонка! Ты еще сама не знаешь, во что ввязалась!

Лицо ее исказилось от гнева, а где-то вдали, за спиной женщины, уродливым фоном промелькнула черная тень, и внутри у меня все покрылось льдом.

– Отдай мне зеркало, пока не поздно! – крикнула графиня, и тут я полетела назад.

Да, именно полетела. Удар сердца, другой, – и надо мной покачнулся потолок, а недра зеркала выплюнули меня, словно река из своей холодной пасти. Я упала на что-то мягкое… Хотя нет, не совсем мягкое. Но уж точно помягче, чем пол. Резко вдохнув, я села, сообразив, что приземлилась прямо на своего куратора.

Важно было то, что страница осталась у меня в руках. Даже теперь я прижимала ее к груди, словно боялась, что упущу.

Впрочем, и это было не самым главным.

Милош сел рядом, и мы, не обращая внимание на беснующуюся призрачную девушку, обменялись понимающими взглядами.

– Это она, – прошептала я. – За всеми убийствами стоит графиня. Она вызывает тень. Я почти уверена в этом. Я видела ее в зеркале. А вы?

Горич опустил голову. Я же запоздало заметила, что его рука снова в крови. Тут же на полу разглядела и нож некроманта. «Выходит, чтобы вытащить меня из зазеркалья, ему снова пришлось прибегнуть к магии крови!» – поняла я с ужасом. А эта магия ослабляет моего куратора. Даже сейчас он выглядел поникшим, а прежде смуглая кожа будто посерела.

– «Почти» – это не совсем то, что нам надо, – отозвался Горич. – И… нет, я никого не видел в зеркале.

– Но вы верите мне? – спросила я тихо, прислушиваясь к собственному сердцу, которое никак не могло успокоиться.

Милош посмотрел на зеркало. Оно снова стало самым обычным и теперь отражало нас обоих, сидящих на полу. Джарганец тяжело поднялся, быстро накрыл артефакт тканью и лишь потом подобрал свой нож и вернул его за пояс.

– Я вам верю, Вяземская… А теперь давайте посмотрим, что вы там раздобыли для нас в тайнике Петра Феоктистовича.

Он подошел ко мне и протянул руку, предлагая помочь подняться на ноги, и я, конечно же, с радостью ее приняла.

Глава 19

– Кажется, призрак разозлилась, что мы нашли тайник, – тихо заметил Милош, одним взглядом указывая на притихшую прозрачную девушку, которая, успокоившись, едва мы закрыли зеркало, уселась на нем с недовольным видом и переплела руки на груди.

– А она знала, где страница, – поняла я.

– Возможно, – пожал плечами Горич. – Но теперь это неважно… Давайте посмотрим, что скрыл ваш дядя.

Я отдала ему страницу. Вместе мы подошли к столу. Милош услужливо придвинул мне стул, затем сел сам. Сердце билось в предвкушении. В тот миг мне казалось, что мы стоим на пороге разгадки этой тайны, но в самой глубине души все еще обитал страх.

За последние несколько дней я испытала столько ужасов, сколько не претерпела за всю свою жизнь. И все эти приключения нельзя назвать приятными. Да, работа следователя отдела нелегка. Однако я понимала, что, несмотря ни на что, все же хочу продолжать там практику, а потом, если удастся, остаться в качестве младшего сотрудника, а дальше как пойдет.

Милош как-то странно посмотрел на меня и, прежде чем мы приступили к чтению заветной страницы, вдруг накрыл своей рукой мою ладонь и произнес:

– Вам не стоит дальше заниматься магией, Вяземская.

Его рука дарила приятное тепло, и я невольно опустила взгляд. Мои пальцы полностью исчезли под его ладонью, такой большой, сильной и надежной. Отчего-то стало жарко. Я подняла глаза и посмотрела на куратора:

– Только потому, что я женщина?

– И по этой причине тоже.

Милош осторожно убрал руку, и мне вдруг стало неуютно без его тепла. Но виду я не подала.

Невольно я вспомнила, что джарганец не хотел, чтобы я ввязывалась в это дело. Он не скрывал своего отношения к заданию. Только теперь я осознала, что Горич просто боялся за меня. И сейчас он говорил все эти слова по той же самой причине.

Милош придвинул к себе страницу. Несомненно, это была она, вырванная из старинной книги, которую мы читали в северной крепости. Значит, ошибки не было, это дядя вырвал ее. Но зачем? Теперь у нас появился шанс узнать это.

– Смотрите, – проговорил Горич, перевернув страницу до того, как начал читать. – Здесь есть надпись на атронском. И я не сомневаюсь, что это рука вашего дядюшки оставила ее.

– Что? – ахнула я и забрала лист.

Действительно, половина страницы была исписана ровным почерком на моем родном языке. Удивленная, я начала читать вслух, уже понимая, что Петр Феоктистович перестраховался, скрыв настоящий тайник от любопытных.

А он был не так прост! Точнее, совсем непрост!

– «Легенды Джаргана лгут, – прочла я. – Братья создали нечто опасное. Они умерли не своей смертью. В крепости, куда был отправлен на практику, я обнаружил доказательства, что младший из легендарной троицы убил своих братьев и отнял их зеркала, в которых заключена вся их магия. Силан и Зорич не были такими уж хорошими, как описывает их история. А Аврат был сущим злом. Джарганцы наивно полагают, что младший из троицы спас их от врага, уничтожив огромное войско своей неизмеримой силой, но это не так. Аврат просто тренировался, испытывал общую магию братьев». – Я подняла взгляд и встретила взгляд Горича. – Что он такое пишет? – только и смогла произнести я.

Милош забрал у меня страницу и прочел дальше:

– «Ответ – в тайнике в моем кабинете. Призрак укажет путь. Согрей теплом огня, – и узнаешь имя».

– И все?

– Все. Сплошные загадки!

Он перевернул страницу и прочел вслух ту информацию, которая была на ней. Как я поняла, это легенда, воспевающая спасителя Аврата. Там говорилось, что его братья умерли в своих постелях, а младший, Аврат, забрал зеркала Силана и Зорича и после этого исчез.

– Нам нужно найти тайник, – вздохнула я печально.

– Да уж, – усмехнулся некромант. – Не стоило надеяться, что мы сразу получим ответы на все. Не с вашим дядюшкой. Он, видимо, был тем еще любителем шарад.

Я пожала плечами:

– Увы, не могу сказать ничего определенного. Отец запрещал нам общаться. Дядю я видела несколько раз за всю свою жизнь. Он не приезжал к нам.

– Но почему тогда он оставил все свое наследство именно вам, Вяземская? – спросил Милош, но и на этот вопрос у меня не было ответа.

Я и сама хотела бы знать.

– Возможно, потому, что моя магия точно такая же, как и у него, – неуверенно предположила я. – Или потому что я старшая дочь, наследница в семье, а у него самого никогда не было ни жены, ни детей.

Горич задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– А у отца вы спрашивали? Мне кажется, если кто и знает ответ на этот вопрос, то только он.

На несколько секунд в кабинете повисла давящая тишина. Я думала о том, что мы нашли страницу, но почти ничего не узнали. У дядюшки есть еще один тайник, и, видят боги, разгадать все его тайны ой как непросто. Но надо.

Он боялся зеркал. Теперь я понимала, что зеркало он спрятал, скорее всего, от графини, которая каким-то непонятным образом связана с тенью. Но кто такая тень? Сам Аврат или некто другой? Одни вопросы, от которых уже голова идет кругом!

Милош тем временем поднялся из-за стола и устремил взгляд на успокоившегося призрака. Девушка сидела на зеркале и казалась печальной.

– «Призрак укажет путь…» – повторил джарганец.

Я посмотрела на призрачную девушку. Она опустила голову, ее длинные волосы спускались паутиной.

– Мне кажется, она так кричала потому, что мы тронули тайник дяди, – тихо заметила я.

– Скорее всего, – кивнул Горич. – Попробуйте поговорить с ней. Нам нужен этот тайник. Ваш дядя сказал, что «призрак укажет путь», а это единственный призрак на многие мили вокруг. Думаю, она здесь находится только для этой цели, – закончил некромант и выразительно посмотрел на меня.

– Попробую, но она необщительна, – пробормотала я, поднимаясь на ноги.

Горич промолчал, а я подошла к девушке и попыталась с ней заговорить.

– Нам нужна твоя помощь. Укажи, где тайник. Ты должна знать, – попросила я. – Ну пожалуйста!

Девушка равнодушно посмотрела на меня и отвернулась, усевшись так, что я теперь видела только ее спину. Оглянувшись на Милоша, я пожала плечами:

– Не выходит, вы же видите.

Он ничего не сказал. Взял в руки вырванный из книги лист и снова прочел то, что оставил своей рукой дядюшка Петр.

– Помоги же нам! – сделала я еще одну попытку, почти готовая если не уговаривать, то угрожать.

Время уходило слишком быстро. Было понятно, что тень явится снова, возможно, даже сегодня ночью. И на сколько хватит сил Милоша? На эту ночь, на следующую? Пока он не умрет от кровопотери в попытке спасти меня? Нет, такого я позволить не могла.

– Слушай, ты должна нам помочь! Мой дядя не просто так оставил тебя в доме, разве ты не понимаешь? Открой нам тайник! Я его племянница! Я должна знать! – почти прокричала я, но призрачная девушка даже не повернулась, уже не говоря о том, чтобы дать хоть каким-то способом ответ на мой вопрос. – Проклятие!

Я едва не притопнула ногой от разочарования. А когда оглянулась на куратора, удивленно заметила, что он подошел к одному из канделябров и поднял страницу над пламенем, рассматривая ее излишне внимательно.

– Что вы делаете, господин Горич?

– «Согрей теплом огня, – и узнаешь имя», – процитировал Милош загадочную запись, оставленную моим дядюшкой.

Прошла секунда, другая, и вдруг лицо некроманта озарилось легкой улыбкой.

– А вот и ответ. Мне кажется, девушка поможет нам, только когда мы позовем ее по имени, – сказал джарганец и добавил: – А зовут ее Ольга. Ольга Илаева.

Едва в кабинете прозвучало имя, как призрак резко обернулась. Взгляд ее стал осмысленным. Она взмыла вверх и подплыла к нам.

– Ольга… – обратилась я к призраку.

Девушка прищурила прозрачные глаза, затем кивнула и вдруг улыбнулась. И эта ее улыбка была подобна улыбке человека, который все понимает и осознает.

Милош подошел ко мне и шепнул:

– Мне кажется, призрак развоплотится и получит свободу, когда кто-то узнает его и назовет его имя. Быстрее спрашивайте ее о тайнике, Вяземская, пока она не исчезла!

Он говорил, а я стояла и смотрела на Ольгу, которая стала совсем другой. Исчезло то равнодушное, пустое выражение ее взгляда. Теперь она смотрела на меня как человек, который долгое время провел в беспамятстве и наконец пришел в себя.

– Ольга? – повторила я ее имя.

Девушка кивнула, словно радуясь этому звучанию.

– Ты можешь нам помочь? – спросила я ее мягко. – Мой дядя… Петр Феоктистович… он должен был передать через тебя секрет своего тайника. Ты что-нибудь знаешь об этом?

Девушка посмотрела на меня и, склонив голову набок, улыбнулась:

– Да. Он сказал, что придет его наследница и что я должна дать ей ответ, если она позовет меня по имени. И тогда… – ее улыбка стала шире, – я обрету покой.

Я оглянулась на Горича. Было заметно, что мужчина сгорает от нетерпения, но он пытался не показывать свои эмоции, лишь улыбнулся, будто поддерживая меня.

– Тайник господина Вяземского – это я. – Девушка подняла прозрачную руку и ткнула себя указательным пальцем в висок. – Все здесь. Я говорю – ты запоминаешь. Тьму убивает свет. Смерти нет. Но чтобы победить, надо сначала умереть. Собери воедино зеркала, поймай тьму в отражениях, – и ты сможешь стереть ее жизненной силой.

Что такое она говорит?

Я нахмурила брови и тут заметила, что призрак стала словно бы еще прозрачнее. Великие боги, да она с каждым словом исчезает!

– Найди третье зеркало. Первое подскажет тебе, где его искать. Второе подскажет, как его поймать. Третье поможет уничтожить его. Но помни главное: смерти нет. Свет растопит тьму, или она поглотит все на веки вечные.

– Ольга! – крикнула я и протянула руки в тщетной попытке остановить девушку.

Но она вдруг тихо рассмеялась, поднялась выше и за считаные секунды просто растворилась, как туман, словно ее и не было вовсе.

– Ольга! – повторила я ее имя.

Несколько секунд я так и стояла, продолжая смотреть туда, где еще недавно был призрак этого дома. Теперь я видела только потолок, и ничего более. Она исчезла. Ушла. Обрела долгожданный покой, открыв тайну, которая так и осталась тайной.

– Вы что-нибудь поняли? – спросила я в пустоту, услышав за спиной шаги джарганца.

– Кажется, да, – ответил он как-то непонятно – радости в голосе некроманта я не услышала.

– Тогда объясните мне. Я лично мало что поняла, – произнесла я и, развернувшись, встретила пристальный взгляд Горича.

– Ничего хорошего, – мрачно произнес он.

– И все же я бы хотела услышать вашу версию.

Я поежилась, обхватив плечи руками. Скоро прибудет отец. Нужно будет что-то ему рассказать. Но что? Все, что поняла, я бы хотела забыть. Ведь со слов Ольги выходило, что тень может убить только свет. Сильный маг, который станет магом света. А как стать им, если ты им не родился?.. От таких мыслей мне стало еще холоднее. Милош подошел ближе. Я запрокинула голову и судорожно сглотнула.

– Я вижу, вы и сами все поняли. Нам нужно найти сильного мага жизни, – сказал мужчина.

– Да где же мы его отыщем? – только и спросила я и тут же добавила: – Нет, дядя имел в виду меня. Ума не приложу, но он каким-то непостижимым образом знал, что и как произойдет, и… – последние слова дались мне с трудом, – кому-то из нас придется позволить тени убить себя.

Вот я и сказала это. Боги, как же страшно стало! Я вспомнила холодную воду, сильные руки убийцы и себя, боровшуюся за жизнь. Что, если это должна быть я? Что, если дядя потому и оставил мне наследство? Но я боюсь! Я не смогу!

– Я не позволю ничему дурному случиться с вами, – вдруг быстро и горячо произнес мой куратор. – Вяземская, верьте мне! Никто не умрет!

Я покачала головой:

– Дядя все продумал. Но как он мог знать, что произойдет? Ольга указала на меня, я это чувствую, господин Горич. Это я должна умереть, а затем поймать в ловушку тень, чтобы уничтожить ее навсегда. Или погибнуть.

Прозвучало храбро, но ноги и плечи дрожали, и я отчаянно боялась, понимая, что не готова умереть.

– Это не обязательно должны быть вы, – вдруг улыбнулся Милош.

Его рука поднялась, потянулась ко мне и застыла у лица. Я затаила дыхание, покосилась на сильные пальцы, прикосновения которых дарят мне тепло и уверенность в себе, в будущем, в каком-то грядущем счастье, которое, несомненно, будет, потому что он рядом.

– Вы… – произнесла я тихо.

Горич подошел ближе. Его пальцы осторожно, почти неуловимо, коснулись моей щеки, и я позволила себе всего на миг прикрыть глаза, ощутив удивительное спокойствие, разлившееся под кожей. Мне было все равно, что некромант сейчас использовал магию, чтобы успокоить меня. Мне было все равно, что он пытался воздействовать на мои эмоции, делая это во благо. Но мне было не все равно, что мое сердце вдруг начало стучать сильнее и быстрее, а кровь, которая потекла по венам стремительнее, вдруг согрела озябшие руки, возвращая телу прежнее тепло.

Я опустила взор на губы некроманта, и в голове промелькнула отчаянная, наверное, глупая мысль, которой совсем не было места в подобной ситуации, когда казалось, что все плохо и спасения нет. Но я смотрела на его красиво очерченный рот, и меня больше не раздражали усы джарганца. Я просто думала о том, как это будет, если он поцелует меня, прямо здесь и прямо сейчас.

– Вам лучше?

Голос Милоша прозвучал несколько хрипло. Он убрал руку от моего лица, а я резко подняла взгляд и встретилась с его взором, в котором пылало нечто новое, такое яркое и прекрасное, что стало трудно дышать.

– Да, – ответила я и не узнала собственный голос. – Благодарю.

Он отступил назад.

– Давайте вернемся в кабинет и будем ждать вашего отца, – предложил некромант. – Заодно хорошенько обдумаем, что будем делать дальше.

– До вечера осталось недолго.

Я отвела взгляд и судорожно сжала руки в кулаки, осознавая, что слишком откровенно смотрела на куратора. Это было крайне неприлично! Да моя матушка с ума бы сошла, если бы увидела, какими глазами я рассматривала Горича! Вот только стыдно мне не было. И сердце продолжало стучать быстро-быстро, как у вольной птицы, пойманной в клетку.

– Нам надо понять, как использовать зеркало, чтобы найти третье, – проговорил Милош и первым направился к выходу из тайного кабинета.

– Да, – кивнула я, соглашаясь со словами куратора.

Но, следуя за ним и глядя на широкую спину некроманта, могла думать только о собственном сердце и о том, как сильно я хотела, чтобы Горич меня поцеловал.

* * *

Софья Александровна поспешно закрыла зеркало и отпрянула назад. Сердце ее билось, словно она только что бежала, пытаясь спасти свою жизнь. Бежала так, как никогда не бегала. Женщина подняла руку и прижала ее к груди, отступив еще на шаг. Затем бросила быстрый взгляд на зеркало и направилась прочь из подвала.

Уже наверху она громко закричала, зовя слуг и, конечно же, своего Матвея, который был ей необходим сейчас, как никто другой. Первым явился на зов своей госпожи дворецкий, затем прибежали горничные. Матвей пришел последним, и, судя по его торопливому шагу, кто-то из прислуги позвал кучера со двора, не иначе.

– Госпожа, что случилось?

– Мне нужно переодеться. – Графиня посмотрела на Матвея. – Готовь экипаж. Мы отправимся, как только я буду одета подобающим образом.

– Куда мы отправимся, госпожа? – спокойно спросил кучер, но его взгляд выдавал толику беспокойства.

– В старый дом Петра, – бросила Софья Александровна и в окружении горничных поспешила к себе в покои, чтобы сменить домашнее платье на наряд для прогулок.

Недолго думая, Матвей покинул дом и направился в сторону конюшни, размышляя, что это очень плохой признак – ехать куда-то вечером. Да и госпожа выглядела взволнованной, словно что-то увидела или узнала.

Кучер переживал за свою хозяйку, потому что знал то, чего не знал никто другой. И это знание не позволяло ему спокойно спать по ночам.

* * *

Они столкнулись у въезда в усадьбу. Экипаж графини прибыл на несколько секунд раньше, вследствие чего князю Вяземскому пришлось выходить в добром десятке метров от ворот. Павел Феоктистович расплатился с кучером наемного экипажа и выразительно посмотрел на статную пожилую женщину, выбирающуюся из салона чуть поодаль.

Софья Александровна тоже заметила князя, и на миг лицо ее вытянулось от удивления. А ее слуга, полный кучер, тут же словно напрягся и, развернувшись всем телом в сторону Вяземского, казалось, был готов защищать свою госпожу, вот только Павел Феоктистович так и не понял, от чего именно.

– Вы? – проговорила Явлонская, и лицо ее приняло прежнее спокойное выражение.

– Это дом моей дочери, родовое гнездо Вяземских, – с приветственным поклоном коснувшись пальцами полей цилиндра, ответил князь. – Что же вас удивляет, ваше сиятельство?

Она поджала губы и сделала знак слуге следовать за ней, после чего бесцеремонно и уверенно направилась прямо в ворота и далее по дорожке, ведущей к особняку. Князь опустил руку и поспешил за гостьей, не совсем понимая, что происходит.

Догнав Явлонскую, Павел Феоктистович пошел с ней рядом, в то время как кучер графини переместился за их спины и двигался на почтительном расстоянии в добрых три шага, что говорило о его определенном статусе личного слуги при графине.

– Не думаю, что моя дочь будет рада видеть вас, – начал Вяземский. – Неужели вы снова решили просить ее продать вам дом?

– О нет, я здесь не по этой причине, – не глядя на собеседника, ответила маг. – Вашей дочери грозит опасность, и только я, возможно, смогу ей чем-то помочь… При определенных условиях.

Они подошли к двери. Толстый кучер графини прошмыгнул вперед и ловко распахнул дверь перед своей госпожой, не потрудившись постучаться, несмотря на то что входили они в чужой дом. Вяземскому это не понравилось. Наглость графини переходила все границы. Он и прежде не жаловал старую ведьму, а теперь был вне себя, хотя продолжал держать эмоции под контролем.

– Вам не кажется, что вы переходите рамки дозволенного? – уже в холле спросил он у Софьи Александровны, стараясь, чтобы голос звучал выдержанно и соответствовал его статусу.

– Боги всемогущие, князь, сейчас не до глупых правил приличия, – нелюбезно отмахнулась от упрека Явлонская.

Она огляделась и, не обнаружив в холле ни одного слуги, рявкнула так, что стекла в окнах задрожали, а Павел Феоктистович мысленно содрогнулся, поразившись напору столь пожилой дамы:

– Эй, слуги! Здесь вообще есть кто-нибудь?! – После этого графиня, обернувшись к князю, добавила: – Впрочем, мы можем пройти и без этих условностей. Я догадываюсь, где сейчас находится ваша дочь.

Вяземский лишь вопросительно изогнул в ответ бровь, но Софья Александровна уже целенаправленно пошла к лестнице и даже голову не повернула, когда в холле показался кто-то из прислуги. Лакей, вышедший на зов, удивленно посмотрел на гостью и ринулся было следом, но тут заметил и князя, который сделал ему знак оставаться на месте и сам поспешил догонять старуху.

– Полагаю, вы в курсе, что происходит? – спросила графиня, придерживая длинное платье, которое мешало ей подниматься быстрее.

Для своего преклонного возраста она передвигалась довольно бодро, и Павел Феоктистович не мог не отметить данный факт, предполагая, что, скорее всего, женщина использует какие-то магические эликсиры для того, чтобы быть в такой форме.

– Да. На мою дочь было совершено покушение прошлой ночью, – ответил Вяземский. – А вот вы откуда все знаете?

– Ну…

Графиня на миг остановилась, словно для того, чтобы перевести дыхание. Обернувшись к князю, она проговорила:

– О покушении я не знала, но могла предположить нечто подобное.

Высказавшись, она продолжила подниматься. А Вяземский вдруг понял, насколько ему не понравилась неприятная усмешка, тронувшая губы Софьи Александровны. Было в ней нечто отталкивающее, как и в общем облике графини. Что-то такое, что зарождает отторжение к человеку. Неприязнь или даже нечто большее.

Дальше, до самой двери, за которой находится кабинет прежнего хозяина дома, они шли молча. Слуга графини держался поблизости и даже не подумал остаться в холле, он упрямо поднялся за своей госпожой. И даже этот факт настораживал Вяземского.

– Постучи и доложи обо мне, – уже у дверей велела Явлонская своему слуге.

Вяземский посмотрел на женщину и остро осознал, что она прежде была частой гостьей в этом доме. Слишком уж уверенно она шла, точно зная, куда направляется. И по сторонам не смотрела, как бывает, когда гость приходит в дом впервые.

Матвей вышел вперед, быстро оправил камзол и постучался. А когда ему ответил голос Лизы (князь узнал его без труда), кучер с поклоном распахнул дверь перед своей госпожой и отступил назад.

– Прошу, – только и сказал он и, к облегчению Павла Феоктистовича, в кабинет следом за Явлонской не отправился, оставшись в коридоре.

Глава 20

– Софья Александровна?

Я поднялась из-за стола, но удивления не испытала. Стоило ожидать, что она появится в моем доме после того, как мы с Милошем увидели ее в зеркале. И все же было неприятно.

– Отец? – добавила я, когда следом за графиней в кабинет вошел папа.

– Мы встретились у ворот, – спокойно пояснил он и, обменявшись выразительными взглядами с моим куратором, стоящим у окна, отошел в сторону, в то время как Явлонская, опершись на трость, гордо подняла голову и посмотрела на меня.

От пристального взгляда, в котором кипела ярость, стало немного не по себе, но я вспомнила, что нахожусь в своем доме, а она явилась незваной, так что у меня нет причин бояться ее.

– Что вы здесь делаете? – спросила я, обращаясь к старухе.

Явлонская не стала дожидаться, когда я предложу ей сесть, заняла одно из кресел и вольготно в нем устроилась.

– Нам надо поговорить.

Голос ее звучал холодно.

– Наедине, – добавила она секунду спустя и поочередно посмотрела на джарганца, а затем и на моего отца.

– Если вам есть что мне сказать, говорите здесь и сейчас.

Я и не думала позволить ей давить на себя авторитетом. К тому же у меня тоже было много вопросов к этой женщине. И самый главный из них касался тени и зеркал. Я хотела знать правду. И хотела знать, где находится третье зеркало. Что-то подсказывало мне, что графиня может быть в курсе.

– Хорошо, – неожиданно легко согласилась она. – Как пожелаете, княжна Вяземская.

Ее губы дрогнули, и улыбка, тронувшая их, показалась мне жуткой.

– Это вы стоите за убийствами? – вдруг спросила я.

Лицо ее словно окаменело. Исчезла улыбка, и только глаза вдруг стали светиться темным пламенем.

– Вот что вы думаете обо мне? – Она снова улыбнулась, но натянуто. – И полагаете, что я признаюсь, даже если и являюсь преступницей?

– Я видела вас в зеркале, – ответила я искренне, радуясь, что сейчас рядом со мной Милош – тот, кто сможет защитить, если понадобится.

Графиня запрокинула голову и начала смеяться, да так, что у меня по спине пробежал холодок и стало не по себе. Лишь немного успокоившись, она спросила:

– Не боитесь меня, если я госпожа тени?

Я покачала головой, хотя боялась, и Явлонская прекрасно это понимала.

– Нет. Это не я. И, к сожалению, я даже представления не имею, кто ее призвал. Но убийства будут продолжаться и дальше, если вы, княжна, не отдадите мне свое зеркало. – Тут она с такой яростью сжала ручку своей трости, что костяшки ее пальцев побелели. – Я предлагала вам деньги, упрямая девчонка! Я пыталась защитить вас, осознавая, что вы непременно сунете свой нос туда, куда не следует! Первая же встреча убедила меня в том, что я не ошибалась. Вы точно такая же, как…

Тут графиня осеклась и посмотрела на моего отца. Я сдвинула брови, не вполне осознавая, почему она не закончила фразу.

– Не смейте, – вдруг проговорил мой папочка таким голосом, что в комнате словно стало на несколько градусов холоднее.

Милош, до сих пор хранивший молчание, вопросительно посмотрел на моего отца.

– Я не скажу, – ответила графиня. – Но вам стоит самому сделать это. Княжна должна знать.

Теперь пришел мой черед смотреть на отца, и он, что удивительно, отвел взгляд.

– Папа? – обратилась я к нему, холодея от ужаса.

Что он мне не рассказал? Какая у отца тайна? Тайна, которая касается меня и которую знает Явлонская…

– Отдайте мне зеркало. С его помощью я отыщу третий артефакт и смогу найти человека, который стоит за тенью. Иначе убийства будут продолжаться, пока этот проклятый маг из Джаргана не возродится вновь.

Слушая Явлонскую, я продолжала смотреть на отца. Он подошел ко мне, явно не выдержав такого давления, и произнес:

– Мы поговорим после. Это слишком личный разговор.

– Что ты скрываешь от меня, папа? – тихо спросила я.

– После, я сказал, – отрезал отец, а Софья Александровна негромко рассмеялась.

– Вы не сможете вечно хранить эту тайну, – заметила она, и мое любопытство достигло апогея.

Я схватила отца за руку:

– Мы поговорим сейчас! Если не желаешь при всех, можем уединиться, благо в этом доме предостаточно пустых комнат, – сказала я и впилась в его лицо долгим взглядом.

Мой отец – князь, сильный, самый храбрый, самый смелый, отец, которым я всегда гордилась, который всегда поддерживал меня и казался мне той нерушимой стеной, за которой можно спрятаться от всего мира – вдруг отвел глаза.

– Хорошо, – согласился он.

Вот только графиня была против. Она решительно поднялась и так громко стукнула тростью об пол, что все взоры обратились к ней.

– Общайтесь сколько душе угодно, но сначала отдайте мне зеркало! Боюсь, у нас просто больше нет времени вести беседы. Милочка, – посмотрела на меня женщина, – я слышала, что на вас было совершено нападение. Тень, не так ли?.. О, вижу по выражению вашего лица, что это правда. Так вот, она нападет снова. И я – ваш шанс ее остановить.

– Расскажите все, что знаете.

Горич не попросил – он потребовал. И женщина улыбнулась, явно не желая отвечать на вопросы.

– Вы здесь вообще ни при чем, господин следователь, – заявила она. – Ни вы, ни сотрудники вашего отдела помочь не сможете. Все, что вы можете, – это просто умереть, встав на пути у тени.

– Только не я, – ответил Софье Александровне мой куратор и улыбнулся так, что женщина вздрогнула.

Ее взгляд пробежал по джарганцу. На миг она прикрыла глаза, и я ощутила, что маг пытается изучить Горича. А он ей позволяет делать это. Секунда, другая, – и Явлонская, распахнув глаза, проговорила:

– Ваша правда. Вы сможете противостоять. Но это продлится недолго. Вас просто не хватит, господин следователь. Боюсь, что вам приходится жертвовать слишком многим, а ваши силы не запредельны.

– Рассказывайте все, что знаете, – выслушав графиню, велел Милош, и даже я, на какое-то время позабыв о разговоре с отцом, приготовилась слушать.

Явлонская, выдержав паузу, кивнула.

– Хорошо. Возможно, вы правы. Я расскажу. Но затем вы отдадите мне зеркало, – добавила она, поставив свое условие.

– Все будет зависеть от того, что именно мы узнаем от вас, – возразил ей Горич.

Она усмехнулась. Руки на рукояти трости немного расслабились, но спина графини оставалась невероятно прямой.

– Я давно знаю о зеркалах. Полагаю, вы уже поняли, что мы с Петром Феоктистовичем были в какой-то степени близки. Наверное, нас можно было назвать друзьями, но ничего романтического, если вы подумали сейчас об этом… Мы с Петром познакомились после его возвращения из Джаргана. Это был тяжелый человек с непростым характером, но нас с князем объединяла общая любовь к артефактам. И чем опаснее артефакты, тем интереснее они казались нам. – Графиня выдержала паузу. – Мы стали своеобразными конкурентами и пытались перехватить друг у друга нечто новое и опасное, знали, где купить редкости и у кого. Но единственное, чего я в действительности желала, – это зеркала братьев из Джаргана.

Взгляд Софьи Александровны скользнул по нам, внимательно ее слушающим.

– Да. Зеркал – три, как и братьев. Согласно легенде, они создали их и каждый сохранил в своем зеркале большую часть своей магии. Самым сильным из братьев Томичей считался младший. Ему же приписывалась великая победа, в которой он уничтожил огромную армию врагов, угрожавших Джаргану. Но я-то знаю правду. Знал ее и Петр. Этот Аврат был злодеем, каких свет не видывал. Он просто экспериментировал, уничтожая врагов, его целью было осмысление масштабов собственной силы, а не помощь своей стране. – Явлонская снова улыбнулась. – Вижу, легенду вы знаете. Ни один из вас, за исключением князя Павла Феоктистовича, не удивился, услышав мое предисловие, – заметила она.

– Продолжайте, – хмуро бросил Милош и покосился на окно.

Да, у нас еще было время, но лично я не была уверена, что тень нападает исключительно ночью. Отчего-то стало страшно. А графиня пока не пролила свет на нашу беду.

– Никто не знал, что случилось со старшими братьями Томичами. Никто, кроме Петра. Во время своей практики на севере он нашел занимательную библиотеку, полную редких книг. Там Петр отыскал тайник, в котором хранился дневник самого Аврата. Из него он узнал, что младший Томич убил своих братьев, надеясь завладеть их силой. Но старшие маги то ли подозревали своего брата в чем-то подобном, то ли просто были слишком осторожны. Они спрятали свои зеркала, и Аврат не смог заполучить их и, соответственно, силу своих братьев.

– Говорите короче, графиня, – потребовал Горич.

– Я пытаюсь объяснить все подробно, чтобы потом не было вопросов, – ответила маг.

– Господин Горич, позвольте ее сиятельству договорить, – попросила я.

Несмотря на страх перед тенью, мне хотелось понять, что происходит и с чего все началось.

– Эта тень – Аврат, – сказала женщина, кивнув мне, как показалось, с благодарностью. – Он слишком силен и жив до сих пор, но, как вы уже убедились, выглядит крайне плачевно и неразрывно связан со своим зеркалом. Когда все три зеркала соединятся, он сможет снова обрести плоть и силу, и боюсь, что тогда Атрон будет первым царством, которое падет к ногам древнего мага. А я, – графиня вскинула голову, – я хочу это остановить.

– А как же дядя? – не удержалась я от вопроса.

Глаза Явлонской сверкнули.

– Петр? Он наивно полагал, что сможет спрятать в своем тайнике одно из зеркал. И никак не хотел объединиться и искать третье.

– Но откуда у вас зеркало? – спросил Милош.

– Какая разница? – пожала плечами Софья Александровна. – Купила. Давно. Когда еще понятия не имела, какое чудо у меня в руках.

Я посмотрела на женщину и вдруг поняла, что она что-то утаивает от нас. Недоговаривает нечто важное. Все не так просто. Не думаю, что графиня настолько самоотверженно пытается спасти мир. И она могла сразу рассказать мне все, когда просила продать ей сперва дом, а затем и зеркало. Но она предпочла утаить это. Я не верила ей. Нет, часть того, что она рассказала, – правда. А другая часть…

– Если вам это так интересно, господа, то я приобрела зеркало у скупщика краденых артефактов и заплатила за него ничтожную сумму, скрывать это не стану. А потом я побывала в тайнике у Петра и увидела его зеркало. Тогда он и рассказал мне легенду и о том, что это зеркало может стать началом большой катастрофы.

– Но что, если взять и уничтожить зеркала? – спросил мой отец, который до сих пор лишь стоял и слушал, не вмешиваясь ни в рассказ графини, ни в наши расспросы.

– Попробуйте, – рассмеялась Явлонская, и что-то в ее смехе подсказало мне, что уничтожить эти артефакты невозможно. – Но не по отдельности, – добавила графиня, перестав смеяться. – Только когда три зеркала будут соединены между собой.

– Вы знаете, у кого третье?

Милош переплел руки на груди, а Софья Александровна посмотрела на горца и пожала плечами, искренне ответив:

– Увы. Но я точно знаю, что зеркало – в столице. Тень не может перемещаться далеко от предмета, к которому привязана. Аврат живет долго, но его жизненная сила и магия связаны с третьим зеркалом. Поэтому следует искать поблизости. И вот когда найдем все три зеркала, мы соединим их, и… – Ее голос стал глубже и зазвучал с каким-то леденящим холодом. – …Кому-то придется умереть и воскреснуть снова, чтобы стать магом жизни.

Я невольно нахмурилась. Явлонская знает и об этом? Полагаю, она была в курсе, что в городе умирают люди, но молчала. А ведь могла бы пойти к Лехно и предложить свою помощь. Могла бы открыть магам из отдела глаза, чтобы они знали, против кого сражаются. А так… бессмысленные смерти, за счет которых эта тень живет дальше.

Но в одном графиня была права. Зеркала надо соединить, а значит, надо найти третье зеркало.

– Как вы смогли увидеть Елизавету через свое зеркало? – спросил Милош, который думал более глубоко, чем я.

– А это особенность моего зеркала, – довольно ответила маг. – Я могу видеть и следить с помощью зеркала за тем, что происходит в двух других зеркалах.

– И что, вы ни разу не видели, где находится третье? – удивилась я.

Явлонская пожала плечами:

– Третье зеркало всегда показывает одно и то же – кусок каменной стены и тьму. – Женщина посмотрела мне прямо в глаза и добавила: – И тень.

От ее взора у меня мурашки пробежали по коже.

– Итак, – выдержав многозначительную паузу, продолжила графиня, – я рассказала все, что знаю. Теперь вы должны отдать мне зеркало.

– Полагаете, мы поверим, что вы пожертвуете собой, чтобы поймать тень? – спросил Горич.

– Вот уж нет. У меня есть тот, кто сможет умереть и воскреснуть, – загадочно ответила Софья Александровна. – Но все это бесполезно, если мы не отыщем зеркало.

Милош посмотрел на меня и снова перевел взгляд на графиню.

– Хорошо. Вы получите зеркало, когда мы найдем третье. Пока же артефакт останется у княжны Вяземской. Здесь, как мне кажется, он спрятан более чем надежно.

Явлонской такой ответ не понравился. Она резко поднялась на ноги и снова стиснула свою трость до хруста в суставах пальцев. Звук был отвратительный, и я, не удержавшись, поморщилась.

– Вы обещали! – прошипела маг.

– Не помню такого, – усмехнулся в ответ джарганец. – Я не даю обещаний, которых не выполняю. Но предлагаю вам объединиться и вместе искать оставшееся зеркало. Возможно, вы знаете больше, чем рассказали нам.

Явлонская лишь надменно вскинула голову и сверкнула глазами. Стало понятно, что она не произнесет больше ни слова о зеркалах.

Впрочем, я и так многое поняла. А еще поняла, что сегодня ночью за мной снова придет тень.

В какой-то момент мне показалось, что Явлонская откажет Горичу, но она меня удивила.

– Когда найдете третье зеркало или я смогу отыскать его, свяжемся, господа.

Она гулко ударила тростью об пол и шагнула в сторону выхода.

– Вы позволите поехать с вами и посмотреть в ваше зеркало? – попросил джарганец. – Возможно, я смогу понять, где спрятан третий артефакт.

Софья Александровна остановилась. Повернувшись к некроманту, она смерила его взглядом и сказала:

– Там лишь часть стены. Ничего такого, что может навести на догадки относительно местоположения зеркала.

Милош не собирался отступать так быстро.

– И все же…

Графиня несколько мгновений размышляла, затем снисходительно кивнула:

– Хорошо. Поедем со мной.

Взор женщины обратился ко мне:

– А вы, милочка, спросите у своего отца, почему Петр оставил наследство именно вам, когда он так не любил ваше семейство.

Сказав это, она оскалилась в злорадной ухмылке, а я невольно сглотнула ком в горле и взглянула на папу, который, в свою очередь, отвел взгляд. Снова. И я подумала, что графиня, даже при том, что она пытается убедить нас в своем расположении, – человек дурного нрава, который ничем не прикрыть и не спрятать от внимательных глаз. Впрочем, она и не пыталась казаться лучше.

– Отец? – обратилась я к папе.

Мне ой как не нравилось, что он прячет глаза. Это несвойственно князю Вяземскому, который всегда и на всех смотрит открыто. Но не теперь. Не сегодня.

– Это долгий разговор, – предупредил отец, а я оглянулась на Милоша.

– Мы едем? – вдруг спросила Явлонская, выражая нетерпение.

– Едем, но все вместе. Я не оставлю княжну одну, – сказал Горич.

– Мы можем подождать вашего возвращения в кабинете дяди, – рискнула я произнести.

До заката еще было время, а мне не терпелось поговорить с отцом. Одновременно я и боялась этого разговора, но осознавала, что нельзя отложить неизбежное.

А еще мне казалось, что в кабинете спокойно и надежно. Не будь тайник Вяземских истинным убежищем, тот, кто ищет зеркало, уже нашел бы его.

– Милая княжна, – произнесла графиня, и ее взгляд обратился ко мне, – тень найдет вас теперь где угодно. Она касалась вас, не так ли? А значит, это просто вопрос времени. Вы помечены ею, и чудесный кабинет Петруши не станет таким укрытием, о котором вы мечтаете.

– Итак, решено, – произнес Горич. – Мы едем все. У нас два экипажа. Вы, князь, поедете вместе с дочерью. По пути у вас будет возможность поговорить. Я отправлюсь в карете ее сиятельства, если она не против.

Графиня против не была. Милостиво кивнув, она вздохнула и произнесла:

– Тогда не будем тянуть время. Идемте, господа, пока я добрая.

И, подняв трость, маг ударила рукоятью по двери. Спустя миг ее кучер Матвей с поклоном открыл ее перед своей хозяйкой, и Софья Александровна выплыла из кабинета, а мы, переглянувшись, поспешили следом.

* * *

Если отец думал, что я не смогу вот так сразу начать разговор, то сильно ошибался. Я принялась задавать вопросы, едва мы оказались в салоне экипажа, а кучер Милоша пустил лошадей прочь от родового гнезда. Карета графини ехала впереди, но мои мысли сейчас были далеки от Явлонской и даже от Горича и опасной тени, которая грозила мне гибелью.

Я многое начала осознавать. Части картины складывались в целое. Страшные мысли наполняли меня, и я уже не гнала их прочь, подозревая, что они и страшны именно тем, что они правдивы.

– Отец, не томи. Ты знаешь, я хочу знать правду. Скажи, на что намекала графиня, когда просила меня узнать насчет наследства? Почему дядя оставил его именно мне? Ведь если хорошенько поразмыслить, то он враждовал с тобой. Я почти не помню его в нашей жизни, а ведь он твой брат, старший брат. Что вы с матушкой скрываете?

Отец нашел в себе силы поднять взгляд. Наши глаза встретились, и мое сердце упало куда-то вниз.

– Хорошо. Я не хотел, чтобы ты узнала правду, но вижу, что теперь это неминуемо.

– Говори, – велела я, и голос сорвался на эмоциях, совладать с которыми оказалось еще труднее, чем я думала.

Папа посмотрел в окно. Экипаж набирал ход, и вскоре мы ехали какими-то серыми улочками, явно расположенными далеко от центра. Несколько долгих секунд отец словно собирался с силами или пытался подобрать слова, а затем произнес то, что я боялась услышать, но что уже и так знала:

– Ты нам не родная, Лиза. Ты дочь моего брата Петра. Именно по этой причине он и завещал тебе все состояние, дом и то, чем владел при жизни.

Кажется, я была готова услышать это, но нет. Сердце на миг будто замерло, и я прикрыла глаза, чувствуя, как под кожей растекается холод.

– Много лет назад, когда мы с Еленой уже были год как женаты и жили в провинции, он явился в наш дом под покровом темноты, и пришел не один. В его руках был младенец. Крошечная девочка, такая красивая, что глаз не отвести. Петр сказал, что это его дочь. Что он, будучи на севере, женился на местной женщине-маге, но она умерла в родах, подарив ему тебя. Да, Лиза, твоя мать была из Джаргана, поэтому сама понимаешь теперь, почему Елена восприняла настолько плохо появление в нашем доме господина Горича.

– А Милош здесь при чем? – удивилась я, отвлекаясь и открывая глаза.

– Твоя мать любит тебя, Лиза. Да, несколько своеобразно, но любит, и сильнее, чем ты думаешь. Она просто не может принять то, что ты другая, отличаешься от нее и от Марии… Впрочем, не в этом дело. Так вот, Петр попросил, чтобы мы приняли девочку как свою родную. Уже тогда он был немного не в себе от этих артефактов, поисков… Сейчас я начал понимать причину, а тогда был в ужасе от того, что он отдает тебя нам. Впрочем, отказать я не смог, не посмел, хотя предлагал Петру оставить тебя. У него хватало денег на нянек и на гувернанток, но брат решил, что никто на свете не заменит настоящую семью. И вот ты стала одной из нас. Мы вернулись в столицу и сказали всем, что ты наша дочь. Петр настоял на этом.

Экипаж подбросило на ухабе, и я невольно поморщилась, но не от толчка, а от ледяного разочарования, наполнившего мое сердце.

– Как он мог отдать меня? – гневно спросила я. – Что он за человек такой – отказался от своего дитя? Он мог просто оставить меня вам как племянницу! Зачем же отрекаться?

– Лиза…

Отец потянулся ко мне и положил руки мне на плечи. Теперь мы смотрели друг другу в глаза, и я видела отражение собственной ярости в его взоре.

– Он боялся, что не вернется, и его действительно не было множество долгих лет. А когда Петр вернулся, это был уже совсем другой человек. Мы решили, что оставим все как есть. Для всего света и мира ты Елизавета Павловна Вяземская, моя дочь.

– А кем была моя мать? – спросила я тихо.

Внутри бушевали самые неприглядные эмоции. И ни одна из них не была светлой.

– Я не знаю. Знаю только, что брак был настоящим, но по законам Джаргана…

– Который, увы, у нас не признается, – усмехнулась я и сбросила с плеч руки отца, опустив голову.

– Вот почему я не хотел, чтобы ты знала, – произнес Павел Феоктистович. – Ты моя дочь, Лиза. Моя и Елены. Остальное неважно.

Он говорил что-то еще, а я думала о том, что отец ошибается. Все важно. Все горько. Это были не просто неприятные новости. Подобное может подкосить даже сильного духом человека…

Хотя, разве я не догадывалась об этом и раньше? Нет, не по отношению ко мне близких. Матушка и отец – такие, какими и должны быть любящие родители. Отличаюсь я сама. Я совсем не такая, как моя семья. Прежде я считала, что похожа на отца, а вот как оно оказалось на самом деле.

Отец сделал еще одну попытку и положил свою руку поверх моей. Только тогда я вскинула голову и вдруг осознала, что слишком долго молчала. Что мы уже приехали к особняку графини и экипаж остановился.

– Я всегда считал тебя своей дочерью, Лиза. И ты всегда будешь моей любимой старшей девочкой.

Нас прервали. Дверца распахнулась, и я увидела Милоша, который застыл, глядя поочередно то на меня, то на Павла Феоктистовича.

– Приехали, – произнес джарганец и протянул мне руку, и я не колебалась, принимая ее и даже радуясь той силе, которую излучал некромант.

Выбравшись на дорожку, я увидела, что графиня Явлонская уже стоит, опираясь на трость. Ее кучер возился у ворот, а сама Софья Александровна торопила нас пойти к дому.

– Пока Матвей откроет ворота и наши экипажи заедут на территорию, мы уже будем в доме, – сказала она и первой направилась по дорожке к дому, который я видела только издалека.

Теперь я побываю внутри, да еще по личному приглашению хозяйки.

Но отчего-то после правды, открытой отцом, на задний план ушли и страх, и интерес ко второму зеркалу. Я шла рядом с куратором, а сама думала о том, сколько долгих лет мне лгали самые близкие люди, полагая, что делают это во благо.

Впрочем, возможно, так оно и было на самом деле. Кажется, Петр Феоктистович не мог быть для меня настоящим отцом. Что, если он сделал мне подарок – семью?

Шагающий рядом Горич покосился на меня, но ничего не спросил, и тогда я вдруг осознала, что он и сам все понял.

Глава 21

Особняк графини – огромный и дышит тревожной мрачностью. Возможно, я просто придумала себе этот образ, которым наградила дом, но, едва переступив порог, я ощутила странные чувства, больше похожие на тревогу.

Графиню встречали. Несколько лакеев в темно-зеленых ливреях выскочили, стоило нам войти. На нас покосились удивленно, но одного взгляда хозяйки дома хватило, чтобы слуги опомнились и с поклоном поприветствовали гостей.

– Чай? Кофе? – насмешливо предложила Явлонская, оглянувшись на нас.

Я стиснула зубы, а Милош лишь улыбнулся:

– Кажется, вы недавно спешили, ваше сиятельство.

Она пожала плечами и, взмахом руки отпустив слуг, произнесла:

– Я просто хотела проявить гостеприимство и быть любезной.

– Зеркало, – напомнил ей Горич.

– Конечно-конечно.

Графиня развернулась и уверенным шагом повела нас за собой. Следуя за ней, я вспоминала рассказ Тамары о ее приключении в доме Явлонской. Мысленно велев себе сосредоточиться, тем не менее я несколько раз отвлеклась и осмотрелась, но была настолько встревожена, что совсем не помню, что видела вокруг.

– Нам сюда.

Явлонская открыла какую-то дверь, и мы начали спускаться. И снова я вспомнила рассказ кошки и поняла, что мы на правильном пути.

– У меня не настолько хорошая защита, как у Петра, – произнесла графиня, стуча тростью о ступени, – но в одном мы с ним были едины – в стремлении спрятать свои сокровища от чужих глаз. Зеркало у меня стоит отдельно от других артефактов… Впрочем, скоро вы сами все увидите.

В подземелье, куда привела нас хозяйка дома, было сыро, холодно и темно. Высокие серые стены и неприглядный потолок, паутина в углах… и зеркало, стоящее в самом центре подвального помещения, накрытое тканью. Я успела отметить, что дверь в подвал открывается почти так же, как дверь в тайный кабинет моего дяди… то есть отца.

Никак не могла я принять эту мысль и правду, которая казалась горькой, как худшее из лекарств.

– Вот. Я выполнила свое обещание. Любуйтесь. Только осторожно, – произнесла Явлонская, указывая на артефакт.

Мы с князем помедлили, а вот горец торопливо направился вперед. Он приблизился к зеркалу и задержался всего лишь на секунду, прежде чем решительно сорвал ткань и явил нам точную копию того артефакта, который находится в тайном кабинете Петра Феоктистовича.

– Как активировать его? – спросил Милош и оглянулся на графиню.

– Все просто. Я не стала использовать кровь. – Маг медленным шагом направилась к джарганцу, и мы с отцом последовали за ней. – Не люблю, знаете ли, связываться с этим видом магии. Пусть сокрытие тайного не совсем относится к магии крови, но это первый шаг к нарушению законов нашего государства, – продолжила Софья Александровна, остановившись подле Горича.

– Активируйте его. Я хочу увидеть третье зеркало, – попросил мой куратор.

– Не обещаю, что получится, – улыбнулась женщина. – Эти зеркала удивительны. Я могу лишь представить себе ту мощь, с помощью которой они были созданы.

Она простерла руку в сторону зеркала и выпустила магию. Я заметила, что сила у Явлонской необычного цвета – темная, но пронизана золотыми прожилками. Руны на зеркале вспыхнули, и его поверхность пошла рябью. Я едва не вытянула шею, чтобы заглянуть в него, но ничего не увидела. Зеркало было пусто. Оно не отражало нас, столпившихся рядом, но и не показывало обещанную стену.

– Увы, – проговорила женщина и пожала плечами, – не получилось.

– Пробуйте еще, – велел Милош, и графиня, сверкнув глазами, повторила попытку. – Елизавета Павловна, отойдите подальше, – попросил меня джарганец, и я послушно отступила на несколько шагов назад, но встала так, чтобы увидеть то, что покажет артефакт.

Явлонская снова призвала магию, но зеркало осталось пустым. Горич задумчиво взглянул на второй артефакт Джаргана и велел:

– Еще.

К моему удивлению, графиня не стала спорить или возмущаться. Она протянула руку, ее магия полилась, сверкая золотыми нитями, и тут зеркало ответило. Но показало нам совсем не то, что мы ожидали увидеть. Да, там была обещанная серая стена и сотканный вокруг нее мрак, но, помимо стены, было кое-что еще.

– Это оно? – прошептал отец, и я увидела, с каким интересом и одновременно отвращением он смотрит в глубину артефакта.

– Оно не всегда там. – Явлонская отдернула руку и быстро схватила ткань. – Проклятие!

Женщина привычно и с удивительной легкостью набросила ткань на зеркало, но тут произошло нечто странное. Ткань поднялась, словно графиня закрыла не зеркало, а распахнутое окно, в которое подул резкий порыв ветра. И нашим взорам предстала тень.

Жуткое существо непонятного вида и пола развернулось и посмотрело прямо на нас. Его длинные руки, состоящие из живого сумрака, вцепились в раму зеркала. Провалы глаз вспыхнули алым, как тогда, когда оно пыталось меня утопить. Я невольно вздрогнула, чувствуя, как ноги подгибаются. Отец тут же оказался рядом, подхватил, не позволил упасть. Графиня швырнула в зеркало своей магией, и в тот момент, когда тень начала выбираться в подвал дома Явлонской, оно погасло. Мы услышали только сдавленный крик, оборвавшийся на полустоне, и ткань упала, накрыв зеркало и отрезав его от нас плотным занавесом.

– Боги всемогущие! Какая дрянь там в зеркале! – проговорил князь Вяземский.

– Оно едва не выбралось наружу, – произнес Горич, вид которого свидетельствовал о намерении вступить в поединок с тенью.

Он стоял, широко расставив ноги, а по его рукам плелась тьма, настолько густая, что под ее покровом не было видно ни одежды, ни пальцев некроманта.

– На моей памяти это произошло впервые, – выдохнула Софья Александровна и испуганно оглянулась, посмотрев на меня. – Это из-за вас, княжна. Вы та, кто нужен тени. Теперь я убедилась в этом.

– Разве мы не говорили вам об этом? – рявкнул отец, впервые теряя самообладание.

Явлонская отпрянула от зеркала.

– Как бы то ни было, оно не должно было выйти. Что-то не так. Что-то изменилось. – Она задумчиво вскинула руку и прижала к губам указательный палец правой руки, левой сжимая трость. – Возможно, оно уже насытилось светом и стало сильнее. – Тут графиня подняла взгляд и вновь посмотрела на меня: – Вы должны покинуть мой дом! Немедленно!

В ее голосе прозвучал страх.

– Боитесь, что тень заявится сюда?

Горич встряхнул руками, возвращая магию.

А я задумчиво опустила взгляд и подумала о том, заметил ли куратор то, что заметила я…

Нет, может быть, мне все только показалось…

А может, и нет…

– Скоро стемнеет. Вам надо уходить, – продолжала графиня. – Вы увидели то, что хотели. Поняли, где находится третье зеркало? – спросила маг с сомнением в голосе.

– Нет. Вы оказались правы. Там совершенно ничего не разглядеть, а подобная стена может быть в любом подвале любого старого дома, – произнес Милош.

Он оглянулся на меня, и наши взгляды встретились. Я вздрогнула, увидев вдруг в глазах мужчины некоторую надежду и одновременно толику разочарования. Неужели он увидел то же, что и я?

– Позвольте проводить вас, – нарушила затянувшуюся паузу хозяйка дома – кажется, ей не терпелось теперь спровадить нас.

– Когда мы найдем третье зеркало, будьте готовы отдать нам свое, – произнес Горич. – Вы же понимаете, что от этого существа надо избавиться.

Графиня как-то рассеянно кивнула, а затем, шагнув к двери, ведущей из подвала, пробормотала:

– Как оно смогло выбраться? Еще немного – и…

– Мы должны вернуться в кабинет вашего дядюшки, Елизавета Павловна, – произнес мой куратор. – Мне кажется, мы будем там в большей безопасности, если только не откроем зеркало.

– Я с вами, – сказал мой отец.

– А вам лучше вернуться домой и успокоить супругу. – Горич был неумолим. – Поверьте, я ничем не задену честь вашей дочери. Но мне при случае будет проще спасти ее, если вас не будет рядом.

Некромант мог бы добавить, что мой отец в данной ситуации просто балласт, но промолчал из чувства такта.

– Наверное, вы правы, – согласился князь Вяземский, но в тоне его голоса прозвучала горечь.

– Вы идете? – не выдержала графиня, уже стоявшая у раскрытой двери, за которой темнела лестница, ведущая наверх.

– Да, – ответили мы почти хором и вышли из тайного помещения дома Явлонской.

* * *

Мы вошли в родовое гнездо на закате, когда небеса пылали, словно самый яркий из костров. Черный экипаж Милоша увез отца домой, а мы с некромантом вошли в особняк, который уже успел опустеть. Слуги покинули его, и теперь весь дом был в нашем распоряжении.

Уже на лестнице, шагая рядом с Горичем, я не выдержала и спросила:

– Вы видели то же, что и я? Там, в зеркале Явлонской…

– Да, – ответил джарганец с долей разочарования.

– Значит, мне не показалось, – вздохнула я и опустила глаза.

Продолжая хранить молчание, мы вошли в кабинет Петра Феоктистовича, затем я открыла потайной ход, и еще мгновение спустя перед нами предстало убежище дяди и зеркало, стоящее в темноте, накрытое тканью.

– Я никогда бы не подумал на Станислава, – произнес Горич, остановившись.

– А я… я должна была понять. Эти книги… все эти книги, у него в кабинете. Он искал информацию о тени, которая ему служит. И о магах света.

– Вы правы, Вяземская. Нам обоим следовало догадаться. А я еще удивлялся отсутствию рвения в поисках убийцы у сотрудников отдела, – почти выплюнул фразу мой куратор. – А все просто. Он же не идиот ловить самого себя. – Некромант подошел к столу и в сердцах ударил по нему кулаком, да так, что я вздрогнула и зачем-то покосилась на зеркало. – Простите, Вяземская, – опомнился Милош.

Я смогла даже выдавить скупую улыбку.

– Мне не за что прощать вас. Вы спасли мне жизнь.

– Я должен был сразу понять, кто стоит за всем этим. – Горич посмотрел мне прямо в глаза, и время на миг будто остановилось. – Я ведь чувствовал, что что-то не так.

– И все же мы не можем обвинить Лехно только на основании того, что увидели книги во тьме, там, где обитает тень, – заметила я осторожно.

И вспомнила, как давно, еще в первые дни моей практики в отделе, Станислав Иванович сам с усмешкой сказал, что книги у него повсюду. Это когда я обратила внимание, что его кабинет буквально забит учебниками, и не только по темной магии и опасным существам.

– Конечно, не можем, – согласился Милош. – Но, по крайней мере, мы знаем, кто стоит за всем этим.

– Может, рискнем и поедем к нему? – предложила я и тут же вздохнула, понимая, насколько это глупо – покинуть вечером убежище.

И все же мы не могли быть уверены, что тень не нападает днем. Да, прежде она (или он, если это Аврат) не выходила при свете дня, но все может измениться. Если Лехно поймет, что мы знаем правду или хотя бы ту часть, в которой замешан он, то станет действовать.

– Что будем делать? – спросила я и с надеждой посмотрела на Горича.

– Мне надо подумать, как вывести Станислава на чистую воду и уничтожить тень. Нам необходимо найти третье зеркало. Полагаю, в этом графиня не солгала нам – именно три зеркала могут уничтожить тень.

– Да. Дядя… – начала я и осеклась, вдруг осознав, что не могу называть Петра Феоктистовича отцом.

Не могу, и все. Да, он дал мне жизнь, но не он воспитывал меня. Не он любит. Не он учил и выслушивал, когда мне было плохо. Не он поддерживал, когда я ошибалась и нуждалась в родительской любви. Нет. Определенно, я не могу принять старшего князя Вяземского как своего отца. Я должна быть ему благодарна за свое появление на свет, и все. Моими родителями были и останутся Елена и Павел Вяземские, хотя мне искренне жаль, что я не узнаю свою настоящую мать. Возможно, с ней мы нашли бы общий язык. Но зачем думать о том, чего никогда не случится?

– Вы замолчали, – нарушил тишину куратор.

– Да. Простите, – выдавила я улыбку. – Мой дядя – и не дядя вовсе. Он мой отец. Я только сегодня узнала об этом и теперь поняла, почему получила все это.

Раскинув руки в стороны, я обвела взглядом кабинет, намекая на целый дом. Родовое гнездо семьи Вяземских досталось мне, наследнице старшего брата.

– А еще я узнала, что моя мать – ваша, господин Горич, соотечественница. Я наполовину атронка, наполовину джарганка, – добавила я тихо.

– Это кое-что объясняет.

Он улыбнулся и посмотрел на меня с таким теплом, что я на несколько секунд забыла, как дышать. Милош медленно подошел, уверенно глядя прямо мне в глаза и не разрывая зрительный контакт. Я смотрела на него, ощущая желание прижать ладонь к сердцу, которое вдруг забилось быстро-быстро. На пороге опасности рядом с человеком, который мне безумно нравится, чувства обострились, и я тоже сделала шаг навстречу Горичу, сокращая и без того ничтожное расстояние между нами.

– Меня тянет к вам, – произнес джарганец. – Тянет с самой первой встречи на балу, когда мы были представлены друг другу.

Голос Милоша звучал низко, мягкие ноты обволакивали меня, и каждое его слово, словно бальзам, проливалось на мою уставшую от тревог и страхов душу.

А еще… Еще мне до боли хотелось протянуть руку и прикоснуться к его щеке. Ощутить его кожу, его тепло. А затем стать еще более распущенной и запустить пальцы в темные волосы джарганца, которые непременно окажутся жесткими.

– Я понимаю, что между нами целая пропасть. Вы княжна, а я всего лишь некромант на службе отдела по расследованию темных дел, то есть почти никто. У меня нет титула, нет состояния, которое могло бы удовлетворить ваших родных в случае, если бы я принял решение пойти дальше этого признания, но я не хочу и не могу больше держать в себе эти чувства. Даже несмотря на то, что понимаю: своим признанием я ставлю вас в неприятное положение и…

Я не позволила ему договорить. Накрыла ладонью твердые губы куратора и покачала головой:

– Много лишних слов, господин Горич. Вам это несвойственно.

Он поднял руку и обхватил пальцами мое запястье. Затем отнял мою руку от своих губ и секундой позже поцеловал тыльную сторону ладони, а я вздрогнула от неожиданности и ощутила, что краснею. Кровь прилила к лицу, лавиной потекла по венам. Сердце забилось быстро-быстро, но я заставила себя успокоиться.

Да, за стенами этого дома стремительно опускались сумерки. Возможно, они уже перетекли в ночь и совсем рядом появилась тень. Возможно, уже скоро нам предстоит сражаться с ней. Даже не нам, а Милошу, потому что от моей магии нет никакого толку в этой борьбе. Но я была уверена, что Горич справится и не отдаст меня смерти. Не отдаст меня Аврату.

Во взгляде Милоша появилось нечто новое. Он посмотрел на меня, и глаза его вспыхнули надеждой, а затем я, зажмурившись, приподнялась на носочки и потянулась к его губам, разрушая все преграды между нами, действуя по порыву сердца. Секунда, другая… Я успела испугаться. Успела подумать, что буду отвергнута, когда ощутила его губы, такие твердые, такие теплые и нежные, что голова пошла кругом, а бедное сердце застучало еще быстрее. Руки Милоша обхватили мою талию. Он бережно притянул меня к себе, продолжая целовать, а я сделала то, что так хотела – запустила пальцы в его волосы, прогибаясь навстречу сильному телу, отвечая на поцелуй, ставший из нежного жадным, почти властным и таким упоительно-волнующим, что по всему телу пробежала дрожь.

Я знала, что, должно быть, поступаю плохо. Ой, не этому меня учили няньки, гувернантки, матушка и преподаватели в академии! Я ведь должна всегда помнить о чести, а тут сама прыгнула в объятия мужчины! Вот только мне не было стыдно. Напротив, ощущая губы Милоша, его осторожные, но такие волнующие и жадные прикосновения, я осознавала, насколько это правильно. Я словно была на своем месте, рядом с человеком, который был частью меня, моей половинкой, моей судьбой.

И осознание этой правды оказалось таким важным, что я более не сомневалась ни в себе, ни в Милоше.

* * *

Тамара сидела на подоконнике, когда внизу показался черный экипаж. Кошка сразу узнала и карету, и того, кто вышел из нее. Один.

– Князь? – проговорила она и, приподнявшись, уперлась передними лапами в прохладное стекло.

Но где Лиза? Почему он приехал без нее?

Кошка взволнованно заметалась, спрыгнула на пол и бросилась к двери. Спустя минуту дверь открылась, и в покои Лизы вошла служанка, неся постельное белье. Воспользовавшись моментом, Тома прошмыгнула, выскочила в коридор и бросилась прямиком в сторону лестницы, ведущей вниз.

Она должна была узнать, где Лиза и что с ней. Отчего-то волнение не отпускало, и Тамара спешила так, что едва не попала под ноги суетливому лакею, полирующему вазу в нише и отошедшему на миг назад, чтобы полюбоваться делом рук своих. Услышав вдогонку приглушенные проклятия, кошка продолжила бежать и застыла лишь на лестнице, когда увидела, что князь уже в холле и, помимо дворецкого, его встречают супруга и младшая княжна Мария.

– Дорогой! Где Елизавета? – спросила княгиня Елена, взирая на супруга.

Кошка принялась медленно спускаться, держась так, чтобы не оказаться замеченной раньше времени. Тома помнила, что княгиня Вяземская ее, откровенно говоря, недолюбливает, а потому не спешила показываться ей на глаза. И тем не менее она хотела узнать, где Елизавета и все ли с ней в порядке.

– Дорогая, если желаешь поговорить, давай пройдем в мой кабинет, – предложил Павел Феоктистович немного устало.

– Желаю, – тут же отозвалась Елена Романовна.

Князь отдал дворецкому шляпу и плащ, а затем махнул рукой, указывая супруге на лестницу. Тома, опомнившись, метнулась тенью вверх и первой была у двери в кабинет. Услышав приближающиеся шаги, она спряталась за углом, а когда супруги подошли, попыталась прорваться под ногами хозяев дома, но была замечена и поймана князем Павлом.

– Боги, выброси ее отсюда! – поджала губы Елена Романовна, заметив кошку, которую ее супруг взял на руки.

– Это кошка Лизы, – напомнил ей князь. – И мне она не мешает.

С этими словами он вошел в кабинет, продолжая держать Тому на руках и поглаживая ее по густой блестящей шерстке. «У него грязные руки, – вдруг подумалось кошке. – Это же придется снова вылизываться потом!»

Она тут же поразилась ходу собственных мыслей, которые были бы уместны в голове простой кошки, но не в ее. На миг Тамаре стало дурно. В который раз она поймала себя на том, что все больше думает как зверь и все чаще ведет себя соответственно облику, в котором застряла так надолго. «Если это продлится еще какое-то время, боюсь, я потеряю себя», – подумалось Томе.

Когда Вяземский опустил ее на диван, кошка с блаженным видом, продолжая играть свою кошачью роль, свернулась клубком и сделала вид, будто спит. Елена Романовна присела на стул и с недовольным видом посмотрела на любимицу дочери.

– Нет, все же кошек не люблю. Другое дело – собаки. Преданные и…

– Ты хотела спросить о Лизе? – прервал рассуждения супруги князь.

– О да. Где она, позволь спросить? За окном уже вечер. Неужели до сих пор на практике?

– Нет. Она осталась в доме Петра, своего отца, – ответил Павел Феоктистович, и Тома, услышав его слова, едва не выдала себя, вскинув голову и уставившись удивленным взором на говорившего.

К ее счастью, князь смотрел только на супругу и не заметил странного поведения кошки. А Тамара была только рада. Навострив уши, она снова опустила голову, старательно изображая привычное для любой кошки состояние сна.

– Но почему, Павел? – возмутилась Елена Романовна. – Почему ты позволил ей там остаться? И почему ты… – Княгиня замолчала, только теперь осознав, что именно сказал супруг. – Ты сказал «в доме Петра, своего отца»?

Павел Феоктистович со вздохом кивнул.

– Но почему, почему?!

В голосе княгини Вяземской прозвучало удивление, немного обиды и страх. Она всплеснула руками, поднялась на ноги и тревожно прошлась по кабинету, явно не находя себе места.

– Она знает, – произнес Павел Феоктистович.

– Боги! – Княгиня развернулась к супругу. – Ты не мог рассказать ей правду! Зачем?!

– Мне пришлось. Это долго объяснять, но поверь, Елена, была бы моя воля, Лиза никогда не узнала бы правду.

– Она не должна была узнать об этом!

Вяземская прижала ладони к груди. Тома приоткрыла левый глаз, посмотрела на происходящее и отметила, как изменилось лицо Елены Романовны. Исчезло прежнее пустое выражение. Она была искренне огорчена и взволнована. И кошка поняла, что княгиня любит дочь.

А еще она поняла, что Елизавета – не родная дочь Павла и Елены. Исходя из услышанного, несложно было понять, что настоящий отец Лизы – старший брат князя Павла. «Бедная девочка!» – успела подумать анимаг, когда княгиня заговорила снова.

– «Пришлось»? Да ты должен был лгать, обманывать, лишь бы правда не открылась! Представь себе, как теперь себя чувствует наша девочка! А ведь я пыталась оградить ее от всех бед! Но проклятая джарганская кровь давала знать о себе, и с каждым годом все сильнее и сильнее! Сначала эти уроки магии. Она с младенчества не такая, как все. Ее темная магия и это своенравие, желание поступать так, как она считает правильным. И ты потакал ей во всем. Лизе захотелось нанять учителя по темной магии, – и ты одобрил. Потом академия и практика. И видишь, к чему это привело? А еще этот мужчина, джарганец! Я прямо почувствовала, что его появление не к добру! С тех самых пор, как наш царь заключил мир с Джарганом и подданные из северной страны наводнили нашу столицу, я боялась, что кровь Лизы возьмет свое, – и вот!

Павел Феоктистович покачал головой.

– Правда все равно рано или поздно открылась бы, – заметил он.

– Нет! Если бы ты не потакал Лизе, если бы прислушивался к моим словам и советам, она сейчас была бы счастливой женой Николая или другого приличного молодого мужчины и не думала ни о каких отделах и практике в компании джарганца! Ты виноват!

– Мы не в состоянии изменить судьбу, – ответил Вяземский, но супруга и слушать его не желала.

– Немедленно отправь за ней слуг и экипаж! Пусть возвращается домой! Я настаиваю! – едва не топнула ногой Елена Романовна.

Тамара решила, что пришла пора «просыпаться», тем более и повод был, ведь хозяйка дома говорила так громко. Кошка села, потянулась и, уже когда по привычке, свойственной всем кошачьим, запустила когти в обивку дивана, была замечена княгиней Вяземской. Елена Романовна вспыхнула от гнева и громко прокричала:

– И убери отсюда эту кошку, умоляю!

Тома решила не усложнять жизнь ни себе, ни князю. Грациозно спрыгнув на пол, она прошествовала к двери и уже миг спустя оказалась в коридоре, потому что Павел Феоктистович по личной и убедительной просьбе супруги открыл Тамаре дверь.

Сделав с важным видом несколько шагов по коридору, Тома обернулась и увидела, как дверь в кабинет мягко закрылась. Она слышала, что князь и княгиня продолжили разговор, но подслушивать не стала. Все, что ей было надо и интересно, она уже выяснила. Поэтому, недолго думая, кошка бросилась по коридору, точно зная, куда именно отправится.

К Лизе. В дом ее дяди, который и не дядя вовсе, а отец. И это многое объяснило. Теперь стало понятно, почему Петр Феоктистович оставил все свое состояние и фамильный дом старшей дочери своего брата.

«Ну и дела… – думала кошка на бегу. – А матушка-то у Лизы, кажется, из Джаргана, если я, конечно, еще не выжила из ума и правильно поняла разговор супругов».

А что, если именно этот факт и послужил толчком для притяжения Лизы и Милоша?.. Нет, определенно, в этом что-то есть.

Но Тома решила, что подумает обо всем позже. Сейчас надо было разыскать княжну!

Уже внизу, пересекая холл, Тамара увидела, что за окном сумерки растворились в темноте ночи, которая подобралась, словно кошка на мягких лапах, и легла на город, накрыв его своим черным покрывалом. По телу маленькой хищницы пробежала дрожь. Она вдруг осознала, что вместе с тьмой придет и тень, тот самый убийца, который едва не расправился с Лизой прошлой ночью. И есть вероятность, что сегодня он попытается сделать это снова.

Тревога застучала в сердце Томы, когда она, свернув, направилась в сторону кухни, зная, что там ее обязательно выпустят во двор сердобольные служанки. А уж оказавшись на воле, она быстро доберется до Елизаветы, благо Тамара точно знала, где искать подругу.

Глава 22

Находиться рядом с Милошем было удивительно приятно, но вместе с тем я испытывала неловкость и смущение.

Минуту назад мы целовались, но вот джарганец отстранился, и я почувствовала, как краска бросилась в лицо, разлившись под кожей пылающим жаром.

– Вы так мило краснеете, княжна, – произнес Горич и осторожно, очень нежно коснулся моего подбородка пальцами.

Я не стала говорить глупостей наподобие «мы не должны были делать этого» или «как неловко и стыдно», а просто опустила взгляд, чувствуя, как в груди птицей бьется счастье. Я нравлюсь Милошу, и он нравится мне. Мы в шаге от чего-то большего, чем простой интерес и симпатия. Я влюблена? Да, наверное. И он, полагаю, тоже. Его прикосновения, его эмоции и поцелуй были такими искренними и полными любви, что сомневаться в чувствах мужчины не приходилось.

– Когда все закончится, я бы хотел попросить вашего позволения поговорить с вашим отцом, – произнес Горич, и его голос показался мне взволнованным.

Я прекрасно поняла, что имеет в виду джарганец, и, посмотрев ему в глаза, тихо ответила:

– Я согласна. – И продолжила, вспомнив о том, что хотела бы, но не смогла забыть: – Лишь бы все закончилось хорошо.

Тень!

Всего несколько минут я находилась в счастливом мире рядом с мужчиной, который мне нравится настолько, что я готова отдать ему все, что у меня есть. Но воспоминание о том, почему мы находимся в кабинете Петра Феоктистовича, вернули меня с небес на землю, и я вдруг поняла, что за стенами особняка уже, скорее всего, опустилась ночь. Время имеет способность бежать слишком быстро, когда ты хочешь, чтобы оно замедлило ход, и тянуться, когда чего-то или кого-то ждешь.

– Я никому не отдам вас, Елизавета, – произнес Горич, и весь его вид – взгляд, решительно развернутые плечи, вскинутая голова и поджатые упрямо губы – свидетельствовал о том, что мужчина отдаст последнюю каплю крови, но не позволит убийце и прикоснуться ко мне.

Сердце трепыхнулось от радости и любви. Я спешно отвернулась, пряча чувства, но Милош уже сменил тему.

– Уже ночь. Нам надо продержаться до рассвета. Я надеюсь, что сюда тень проникнуть не сможет, но не особо в этом уверен. Графиня сказала, что, коснувшись, тень найдет вас, где бы вы ни были. А я склонен верить ей хотя бы в этом.

– А вам не показалось, что Явлонская что-то недоговаривает?

– Определенно. С этими зеркалами связана еще какая-то тайна. Но я надеюсь, что, когда поймаем Лехно, мы сможем все узнать и собрать последние кусочки этой головоломки.

Несколько секунд мы оба молчали. Я посмотрела на зеркало. Вспомнила, как когда-то на нем сидела Ольга. Сейчас призрак свободна. Девушка выполнила возложенную на нее миссию и теперь пребывает в лучшем мире. Жаль только, что Петр Феоктистович не передал нам с Ольгой все ответы на многочисленные вопросы, которые роились в голове.

– Мальчик… Илья, – вспомнила я. – Вы оставили его одного. Не боитесь?

– За ним присмотрят. Я попросил слуг в доме, где снимаю комнаты, – быстро ответил Милош и прошелся по кабинету, оглядываясь так, будто был здесь впервые.

– Вы что-то ищете?

– Да. Место, где вы могли бы поспать. Мне стоило сразу подумать об этом, но я не уверен, что теперь могу покинуть кабинет и найти вам подобие постели в доме и принести сюда.

– О, я прекрасно отдохну и на стуле. Ситуация не та, в которой можно спокойно спать, – ответила я на слова мужчины.

Милош посмотрел на меня и улыбнулся.

– Вы сильная, Лиза. И это одна из тех черт, которые так понравились мне в вас. Вы…

Он не успел закончить фразу. В кабинете словно резко упала температура. Мы с Горичем только и успели, что обменяться быстрыми взглядами, и он оказался рядом со мной. Встав так, чтобы я оказалась за его спиной, а зеркало перед ним, куратор легко встряхнул кистями рук. По спине некроманта поползла тьма, наполняя его силой.

– Он нашел нас.

Я не спрашивала. Я констатировала факт, глядя через плечо своего защитника на зеркало, на котором, словно парус корабля, надулась ткань, скрывавшая отражающую поверхность.

– Я не понимаю… – тихо проговорил джарганец, и тут по комнате пронесся жуткий стон.

Отраженный высокими стенами, он усилился, и холод стал почти невыносимым. На миг мне показалось, что мы снова переместились через портал в Джарган и теперь стоим в горах под пронизывающим ветром, замерзая на холоде.

– Лиза, приготовьтесь бежать, – произнес Милош, но не сдвинулся с места.

Мы оба стояли и смотрели, как ткань над зеркалом надувается и хлопает, но пока она держалась, не падала. Вот только мы с Горичем уже увидели, что руны на раме вспыхнули и засветились, а там, в зеркале, которое приоткрывалось, когда ткань приподнималась, клубится темнота. И она казалась живой. Создавалось ощущение, что ткань накрыла окно, а не зеркало.

Сильный порыв, идущий из артефакта, сорвал преграду, и ткань мягко опустилась на пол. Вот только ждать, что произойдет дальше, мы с Милошем не стали. Он развернулся ко мне и почти силой заставил бежать к выходу из тайного кабинета. Я послушно бросилась вперед, осознавая, что никогда в жизни так не бегала, как сейчас. Мне по положению нельзя передвигаться иначе, чем размеренным шагом. «Благородные девушки не бегают, как крестьянки в деревне!» – учила меня когда-то матушка, а следом за ней это правило твердили и гувернантки. И вот теперь я, позабыв обо всем, что когда-то составляло часть моей жизни, уподобилась крестьянкам, надеясь спастись от ужаса, ворвавшегося в кабинет Петра Феоктистовича.

Нет, я не видела тень. У меня не хватило времени и храбрости, чтобы обернуться. А когда темный коридор остался за спиной и нас отрезали от тайного помещения вставшие на свое место дверь и шкаф с книгами, я смогла посмотреть на куратора и тени, которые клубились вокруг мужчины, выдавая его напряжение и готовность вступить в неравную схватку.

– Кажется, графиня была права. Нам так просто не скрыться, если тень вас отметила своим прикосновением, – произнес он с досадой. – В доме больше не безопасно.

– Но куда нам тогда идти? – невольно вырвались слова, выдавшие мой страх.

Судя по взгляду некроманта, он не знал ответ на мой вопрос и явно был готов снова использовать свой нож.

– Чувствуете?

Я на секунду застыла. В комнату туманом заползал холод. А это могло означать только одно – тень каким-то непостижимым образом выбралась из зеркала и теперь приближается к нам. В висках пульсировала единственная мысль: бежать, если это вообще возможно! Но я почти сразу поняла, что побег нас не спасет.

Вспомнился дракон Николая. Тень не испугалась даже этого могучего хищника – напала на нас в воздухе. Полагаю, она не боялась и Горича. Настырно шла к своей цели, и эта цель – я.

Если бы только у нас было третье зеркало! Если бы только мы смогли собрать их воедино, тогда появился бы шанс уничтожить убийцу, а значит… От следующей мысли у меня похолодело сердце. А значит, я могла бы позволить тени убить себя, чтобы потом, превратившись в мага жизни, уничтожить врага.

– Что же делать? – спросила я и в отчаянии вцепилась в руку своего защитника.

Холод стал почти невыносимым. Комната вдруг наполнилась тьмой, и Милош спрятал меня за своей спиной. Все, о чем я успела подумать, – это стоило ли нам убегать из тайного кабинета, чтобы в соседней комнате встретить врага лицом к лицу.

Впрочем, я почти сразу поняла, зачем Горич сделал это. Все оказалось намного проще, чем я думала. В комнате, полной артефактов, многие из которых нам неизвестны, вызванная Милошем магия крови могла активировать что-нибудь из запретных сокровищ дяди. А это опасно, ведь у него хранились темные реликвии. Нет, джарганец умеет думать даже в таких напряженных ситуациях. В отличие от меня, напуганной девчонки, возомнившей себя темным магом.

– Ничего не бойтесь, Лиза, – произнес куратор, и в его руке сверкнул нож.

Я не могла не бояться. Я зажмурилась и, обхватив руками талию своего любимого, уткнулась лицом в его спину, сжавшись, как перед ударом. Милош был весь окутан тьмой, а его спина казалась мне будто вырезанной из цельного куска камня.

Я не открыла глаза, когда все произошло. Вместо этого, понимая, к своему сожалению, что ничем не могу помочь Горичу, просто стояла, ощущая, как воздух холодеет, как куратор двигает руками. В тот момент я ярко представляла себе кровь на его запястьях, и от этого было больно, потому что он терял ее из-за меня. Ради меня.

Когда Милош покачнулся и стал оседать на пол, я вздрогнула и открыла глаза, а затем напряглась, удерживая некроманта. Но он оказался слишком тяжелым, и мои ноги подогнулись. Все, что я смогла сделать, – это не рухнуть вместе с джарганцем на пол. Мы просто осели. Резко, с моим сдавленным стоном и болью, прострелившей правое колено, когда я неудачно подвернула ногу, садясь.

Я так и не разжала объятий, зато открыла глаза, понимая, что тень исчезла. В комнате стало тепло, почти жарко после отхлынувшего холода.

– Милош! – позвала я его, радуясь тому, что он коротко вздохнул и на этот раз остался в сознании.

Выбравшись из-под некроманта, я помогла ему сесть, привалившись спиной к широкой ножке письменного стола. Горич закрыл глаза и некоторое время просто дышал, тяжело и отрывисто, будто после долгого бега. В его руке по-прежнему оставался нож, запирающий кровь, а я сидела рядом и не могла отвести от его лица пристального взгляда.

– Утром… – произнес некромант, – утром мы отправимся домой к Лехно. Необходимо отвлечь его, чтобы дом пустовал.

– Но он и так должен быть на работе, – сказала я, разрываясь от желания поцеловать спасителя и понимая, что он слишком вымотан, чтобы можно было позволить это себе.

– Он не всегда находится в отделе. А мы не можем рисковать. Полагаю, его дом переполнен защитными заклинаниями и артефактами. Но нам надо найти третье зеркало. – Джарганец тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза. – Тень словно становится сильнее. Сегодня я отдал больше, чем мог.

Он закашлялся и угрюмо улыбнулся, будто бы недовольный самим собой.

– Вы снова спасли меня, – прошептала я.

– Утром, когда мы встретим Лехно, вы не скажете ни единого слова о том, что случилось сегодня, – проигнорировав мою благодарность, произнес некромант.

– Как скажете, господин Горич. Я сделаю все, что вы велите.

Он повел плечами, словно проверяя силы. Затем улыбнулся и сказал:

– Милош.

– Что? – искренне удивилась я.

– Зовите меня по имени, Лиза. Мне кажется, нам давно пора забыть условности, хотя бы когда мы находимся наедине.

С этими словами мужчина тяжело поднялся на ноги и ухитрился протянуть мне руку, предлагая помощь. Я руку не приняла, понимая, что он обессилен. Милошу нужен был целитель, чтобы восстановиться, а значит, мы должны были ехать. Этот дом и кабинет дядюшки Петра (я все никак не могла назвать его отцом) не защитит меня. Оставалось надеяться, что Горич развеял тень и до следующей ночи мы в безопасности.

– Вы не отпустили своего кучера? – спросила я, глядя, как куратор пытается стоять ровно.

– Нет. Урош будет ждать столько, сколько понадобится.

– Тогда поедем к целителю. Вам необходима помощь.

Я в который раз пожалела, что не умею исцелять. Моя темная магия не расположена к лечению. Она сильна, но не против тени. Вот уж парадокс!

– Поедем, Лиза, – согласился Милош.

И тут мы оба застыли, услышав странные скребущиеся звуки за дверью, ведущей в кабинет. К своему стыду, я даже успела позорно испугаться, но в наступившей тишине раздался знакомый голос:

– Вы там в порядке? Боги, что это было? Ну же, откройте дверь! У меня, в отличие от вас, рук нет!

– Тома! – ахнула я и бросилась выполнять просьбу кошки.

Секунда, и Тамара ворвалась в помещение. Выглядела она крайне возбужденной. Шерсть на ее спине стояла дыбом, глаза блестели, а длинный хвост был опущен вниз, что свидетельствовало об агрессии.

– Что, здесь снова была эта ваша жуткая тень? – спросила кошка и огляделась.

– Ты откуда здесь взялась? – удивилась я.

– Пришла, – ответила Тома. – Точнее, прибежала.

– Как ты узнала, где мы, и как пробралась в дом?

– Подслушала разговор князя Вяземского с его дражайшей супругой. – Тома запрокинула морду и посмотрела на меня: – Они говорили о тебе, и я случайно услышала то, что, наверное, слышать была не должна. Лиза, я знаю правду о твоем отце. Мне жаль… А попасть в особняк не составило труда. Кто-то из слуг оставил открытым окно в кухне – и вот я здесь.

Кошка подошла к столу, легко и грациозно запрыгнула на него и села подле Горича, почти спокойная и уже не такая взъерошенная, как прежде.

– О Петре Феоктистовиче я подумаю позже. Сейчас не это главная проблема, ты знаешь.

Кошка кивнула.

– Нам пора, – произнес Милош, молчавший до сих пор.

– Э! – Тамара тут же подпрыгнула, оживившись. – Куда это вы? А Павел Феоктистович знает? Вы же домой, не так ли?

– Нет, – ответила я, и кошка забавно вытаращила сверкающие круглые глаза.

– Можно мне с вами? Я могу пригодиться, – сказала она.

Я же посмотрела на Милоша, который, коротко кивнув, первым шагнул в сторону открытой двери.

Шел он тяжело, и мне было больно смотреть, как такой маг из-за меня теряет силы. Но еще обиднее было то, что я ничем не могла ему помочь, только держаться поблизости и подхватить, если вдруг Милошу станет дурно.

Недолго думая, я бросилась за куратором и пошла рядом. Мгновение спустя нас обогнала кошка. Она первой спустилась по лестнице и первой забралась в экипаж сонного Уроша. Горич от моего предложения помочь ему сесть в карету с усмешкой отказался и даже подал мне руку, помня о правилах приличия и оставаясь мужчиной даже на исходе сил.

Назвав кучеру адрес нашего семейного целителя, я позволила Горичу захлопнуть дверцу экипажа, успев заметить мелькнувшую рядом с домом тень. И только когда карета тронулась, поняла, кто именно это был: смотритель, который, очевидно, вышел на шум, но, признав хозяйку дома, решил не мешать.

Тома забралась ко мне на колени, и экипаж покатил прочь от дома. Милош откинулся на спинку сиденья и устало закрыл глаза, а я обняла любимицу и вдруг заметила, что она заурчала, как самая натуральная кошка.

– Тома? – позвала я ее.

Кошка подняла голову, продолжая мурлыкать, но не ответила.

– Тома… – повторила я, зачем-то погладила спину любимицы и тут же удивленно ахнула, когда кошка изогнула спину и замурчала еще сильнее, но так мне и не ответила.

– Боюсь, ее время на исходе, – не открывая глаз, произнес мой куратор. – Она теряет себя и становится зверем.

У меня внутри все перевернулось от его слов.

– Вы можете помочь ей, Милош? – спросила я джарганца.

– Я вынужден огорчить вас, Лиза, но сейчас судьба Тамары менее важна, чем наша с вами. Очень надеюсь, что, когда все закончится благополучно, мы сможем вернуть девушке прежний облик. Но сейчас это невозможно. Посудите сами: если мы погибнем – а это неминуемо произойдет, если мы отвлечемся на Тамару, – кто поможет ей?

Я кивнула и опустила глаза, затем принялась гладить кошку, которая замурчала еще сильнее, так что мне даже показалось, будто она лишилась своего прежнего сознания, стала простым животным. Тамара свернулась у меня на коленях в мягкий клубок, позволяя ласкать себя, а затем и вовсе уснула, несмотря на качку и ухабы, которые торопливый Урош порой пропускал, спеша доставить нас к месту назначения.

* * *

Как можно догадаться, господин целитель спал. На стук открыл заспанный слуга, держащий в руке свечу. Узнав, кто мы и по какой причине прибыли столь поздно, лакей проводил нас в приемную своего хозяина, зажег там свечи, а сам удалился, чтобы разбудить господина Ардина.

Милош занял место в кожаном кресле и, откинувшись на его спинку, закрыл глаза, отдыхая. Я же, переполненная волнением из-за некроманта, принялась ходить взад-вперед по комнате, отмечая шкафчики со стеклянными дверцами, перевязочный стол и кушетку, стоящую у стены. Тут же находились резной стол с кипой бумаг, сложенных с педантичной скрупулезностью, и резной стул с высокой спинкой.

– Боги, да где же Ардин? – проговорила я и вернулась к Горичу, удерживаясь от того, чтобы прижать к его лбу свою похолодевшую от волнения ладонь.

Некромант даже не открыл глаза, продолжая полулежать в кресле. Прошло как минимум десять минут, прежде чем хозяин дома, одетый и удивленный, появился на пороге собственной приемной.

– Господин Ардин! – воскликнула я.

– Княжна?

Он открыл рот да так и замер, переводя взгляд с моего лица на бледное лицо джарганца.

– Милошу нужна ваша помощь, – быстро объяснила я. – Пожалуйста, сделайте что-нибудь!

Степан Ардин вдруг как-то подобрался и, стряхнув с себя остатки сна, стал тем, кто он и есть – не сонный человек, которого только что подняли с кровати, а целитель, мастер своего дела.

– Что произошло? – спросил он и склонился над Горичем.

Милош открыл глаза и ответил:

– Кровопотеря, господин лекарь.

– О! – Ардин запустил руку в карман своего камзола и выудил на свет очки, которые тут же водрузил на кончик носа. – Вы в сознании?

– Вполне. – Милош сделал над собой усилие и сел прямо, поморщившись. – Мне нужна сила. Кровь дать вы не сможете, поэтому я прошу вас влить в меня немного магии и восстанавливающие зелья.

Господин Ардин кивнул и покосился на меня, явно пораженный тем, что девица моего положения путешествует ночью с мужчиной. Да, он понимал, что на это, скорее всего, есть причины, но правила поведения никто не отменял, и я представляла себе, что мог подумать обо мне этот почтенный маг.

Впрочем, он не стал задавать лишних вопросов, только спросил, голодна ли я и хочу ли отдохнуть, пока он возится с джарганцем. А когда я ответила согласием, вызвал лакея, того самого, что встречал нас чуть раньше.

– Проводите госпожу и подайте ей горячий чай и закуски, – велел Ардин.

Слуга кивнул и пригласил меня следовать за ним. Уже покидая приемный кабинет целителя, я не удержалась – обернулась и увидела, что Степан Борисович склонился над моим куратором и, протянув руку, коснулся пальцами его лба, покрывшегося бисеринками пота. Лакей закрыл дверь и шагнул вперед, освещая путь.

Что и говорить, чай показался мне невкусным, закуски – холодная говядина и сыр – пресными, а все мысли были только о Милоше и о том, где сейчас находится тень. Я отчаянно надеялась, что ничего с нами не случится. Что тень не смогла нас догнать. Но тут же, вспоминая дракона, на котором мы летали с Николаем, понимала, что просто обманываю сама себя.

Не хотелось, чтобы убийца нагрянул в дом целителя, но оставить Милоша без помощи было сродни самоубийству. Оставалось лишь мечтать о спокойной ночи, но, как я ни пыталась, стоило хоть на миг прикрыть усталые глаза, как перед взором представало зеркало с надувшимся парусом ткани, и холод пробегал по спине ледяными мурашками, когда я вспоминала сотканные из черного тумана руки Аврата.

* * *

Проснувшись, я обнаружила, что лежу на кушетке в незнакомой гостиной, залитой солнечным светом. Напротив меня в широком кресле, вытянув вперед длинные ноги и сложив на груди сильные руки, спал куратор. Моргнув, я села. Спина отозвалась неприятной болью. Кажется, кушетка была не такой уж удобной. Или это я лежала в неудачной позе?..

Впрочем, менее всего меня волновал этот вопрос. Я повернула голову и посмотрела на яркое утро, царящее за пределами дома. На душе стало легко и тепло. Это было сродни счастью, ведь мы провели остаток ночи в покое и жуткая тень более не вернулась. Надежду на то, что Милошу удалось ее уничтожить, я тут же подавила, а затем вспомнила об Уроше, оставшемся во дворе, и о Тамаре, которая находилась в салоне черного экипажа.

Стараясь не потревожить спящего, я спустила ноги на пол и поправила платье. Сейчас было бы нелишним умыться и привести себя в порядок. Я поняла, что мы с Горичем остались в доме у целителя, а я, судя по всему, опозорилась, уснув прямо за столом.

– Лиза?

Голос джарганца заставил меня обратить на него взгляд.

– Милош, как вы?

Я поднялась на ноги и приблизилась к Горичу. Он выпрямился и посмотрел на меня. Во взоре мага не было ни намека на сонливость. Будто он и не спал вовсе, а просто сидел с закрытыми глазами.

– Меня неплохо подлатали, – усмехнулся некромант.

– Кто принес меня сюда?

– Я. Господин Ардин предлагал выделить нам гостевые комнаты, но я отказался, опасаясь, как бы тень не напала снова. Поэтому, Лиза, прошу простить меня, так как именно я причина ваших неудобств прошлой ночью.

– Не говорите глупостей! Вы поступили правильно. Ума не приложу, как бы я убегала в ночной рубашке и домашних туфлях.

Горич встал и расправил плечи, затекшие после сна в неудобном кресле.

– Господин Ардин велел нам не стесняться и будить слуг. Нам принесут завтрак и воду для умывания, – сообщил некромант, и это была вторая приятная новость за утро.

– А Тома и Урош? – вспомнила я, оглядываясь в поисках колокольчика.

– Урош спал в экипаже вместе с кошкой, так что не переживайте. Я не мог позволить ему войти в дом.

– Из-за тени.

Я не спрашивала, а констатировала факт.

Но вот и колокольчик. В доме господина Ардина он подвешен на шелковой ленте у двери. Позвонив в него, я стала ждать. Буквально через минуту в гостиную вошли слуги. Они принесли все, что необходимо для умывания, и, пока мы с Горичем приводили себя в относительный порядок, накрыли стол для завтрака.

– Стоит сказать отцу, чтобы отблагодарил господина Ардина, – подумала я и не заметила, что произнесла эти слова вслух.

– Не стоит. Я ваш семейный целитель, – услышала я голос Степана Ардина, и он собственной персоной вошел в помещение. – Не стану задавать вопросы по поводу вашего ночного приключения, княжна Вяземская, но я искренне надеюсь, что ваш отец знает об этом.

– Знает, – ответила я честно, и мне показалось, что маг поверил.

– Это все, что я хотел услышать. А сейчас угощайтесь и скажите, могу ли я быть вам еще чем-то полезен?

– Вы сделали все, что смогли, – вступил в разговор мой куратор. – Примите мою искреннюю благодарность. – Милош поклонился целителю, и Ардин довольно кивнул, принимая слова джарганца. – От завтрака мы не откажемся, но после покинем ваш дом, – добавил Горич.

Хозяин дома ответил:

– Не стану задерживать вас. Если понадобится что-то в дорогу, скажите слугам, а я, уж простите великодушно, пойду спать. Слишком уж неспокойной была ночь, а днем у меня еще визиты к больным.

Я искренне поблагодарила целителя и, позволив горничной Ардина переплести мне волосы, несколькими минутами позже села за стол, чувствуя, что так голодна, как не была никогда в жизни.

А еще мне отчего-то было приятно завтракать вместе с Горичем. Так, будто мы пара.

Милош попросил одного из слуг отнести еду Урошу и кошке, а затем посмотрел на меня и сказал:

– Сегодня будет очень тяжелый день, Елизавета.

– Я готова, – ответила я спокойно, но рука, держащая столовый прибор, дрогнула, выдавая мое волнение и толику страха перед тем, что мы с Милошем задумали.

Глава 23

Итак, нам предстояло забраться в дом к Лехно. Одна мысль об этом вызывала внутри одновременно неприязнь и четкое осознание, что сделать это придется. Я почти полностью была уверена в том, что мы напали на верный след.

Книги, которые так любит старший следователь, и выдали его с головой. Как он сказал? У него и дома книг не меньше, чем в кабинете? Да, зеркало графини явило нам каменную стену и тень. Но, помимо прочего, я увидела и книги, едва различимые, прячущиеся во мраке убежища нашего убийцы. Кто-то мог бы сказать, что это не причина сомневаться в Станиславе Ивановиче, но его поведение в последнее время свидетельствовало о том, что старший следователь не заинтересован в поимке ужасного существа, убивающего магов и обращающего их магию в ту, которая нужна именно ему.

Аврат питается магией жизни. Он превращает слабых магов, людей с незначительным потенциалом к колдовству, в тех, кто становится его жертвой. И бедные погибшие виноваты лишь в том, что попали в поле его зрения. Вот почему это и женщины, и мужчины. Он не охотится за кем-то определенным. Он просто старается выжить и вернуться во плоти, чтобы сеять хаос.

Так, сидя в экипаже и размышляя, я не заметила, как мы достигли жилого квартала с трехэтажными домами и платанами, растущими вдоль тротуара. На каждое дерево, раскинувшее свои ветви над дорогой, приходится несколько метров пространства. Высокие, крепкие, они возвышаются над домами, словно живые зонты, созданные самой природой, и я не сразу поняла, куда нас завез Урош.

– Здесь я снимаю комнаты, – сообщил мне Горич, прежде чем карета остановилась и некромант выбрался наружу. – Подождите меня. Я должен взять кое-что важное, затем вернусь. Заодно хочу проведать Илью. Возможно, он волнуется, ведь меня более суток не было дома.

– Я буду ждать вас, – ответила я куратору и проследила, как Милош заходит в дом.

Если бы не правила приличия, я бы напросилась в гости просто для того, чтобы посмотреть, как живет джарганец. Но нас, несомненно, заметят слуги, и поползут слухи, что совсем не в моих интересах. Да и, если хорошенько поразмыслить, что я могла увидеть в съемных комнатах? Сомневаюсь, что в них присутствует дух Милоша, ведь это его временное пристанище, пока некромант работает на отдел в столице. Он и сам говорил мне, что намерен вскоре уехать, вернуться на север, который, как оказалось, является не только родиной Горича, но и моей.

– Ты смотришь на дом так, будто это какой-то монстр, – проговорила Тамара, напомнив о себе.

Сегодня она чувствовала себя относительно хорошо. По крайней мере, с самого утра не впадала в звериное состояние, как я называю время, когда подруга становится обычной кошкой, без разума настоящей Томы.

– Я думаю, – ответила я и вздохнула.

– О том, что, когда все закончится, тебе придется выбирать? – уточнила кошка и перебралась на сиденье напротив. – Конечно, оставить столицу и отправиться на север… наверное, не каждая барышня согласится на подобный обмен. Но, возможно, этот мужчина стоит того, чтобы за ним отправиться хоть на край света, – сказала Тома и выразительно посмотрела на меня умными круглыми глазами.

– Полно, Тома. Я подумаю об этом позже, когда мы расправимся с тенью и с тем, кто стоит за ней, – остановила я кошку, пресекая все ее попытки продолжить разговор о моей личной жизни.

Думать об этом не хотелось. Да и сейчас важнее было уничтожить тень и найти третье зеркало. Точнее, сначала зеркало, затем тень. Все было слишком непросто.

Я на миг закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья, радуясь минутам покоя и тишины и понимая, что они продлятся не так уж долго.

– Позже так позже, – согласилась Тамара и, судя по всему, улеглась.

А минуту спустя я услышала ее довольное урчание.

* * *

– Понимаете, господин Горич, вечером, когда я пришла в вашу комнату, чтобы покормить мальчика, как мы с вами договаривались, здесь уже было все так, как вы видите сейчас! – пояснила служанка, застыв в дверях, пока Милош, хмуря брови, оглядывался по сторонам, пытаясь узнать свои комнаты и не узнавая их.

«Да здесь словно ураган пронесся!» – подумалось некроманту. Он посмотрел на разбросанные вещи, на перевернутое белье на кровати, на одежду, книги и свитки, разбросанные на полу. Более того, из половины книг были вырваны страницы, и теперь они покрывали пол, словно осенние листья, сброшенные деревьями перед долгой зимней спячкой.

– А утром все было хорошо. Я зашла, принесла ему омлет и оладьи. Мальчонка показался мне ласковым и добрым. И глазки у него такие, понимаете… умненькие, – продолжила свои объяснения служанка. – Мне он сразу понравился. Госпожа Мария предупредила меня, что у вас живет гость, но я и подумать не могла, что он сотворит нечто подобное!

– А вы уверены, что это дело рук мальчика? – спросил Милош, на что женщина лишь пожала плечами:

– Если желаете знать мое мнение, господин Горич, то я бы на вашем месте проверила все ценное, что есть в комнате. Наверняка мальчик украл деньги или бумаги какие. Может, и ценности. Все, что нашел за время вашего отсутствия. А затем и был таков. – Она выразительно вздохнула. – Вот и помогай всяким беспризорникам! Не ценится в наше время доброта, ох не ценится!

– Благодарю вас. Вы можете идти, – произнес Милош.

– Позвать стражей? – прежде чем покинуть комнату, уточнила служанка.

– Нет. Даже если что-то и пропало, я не стану преследовать ребенка, – быстро ответил джарганец, но, едва за женщиной закрылась дверь, он тут же поспешил проверить свои вещи и первым делом открыл ящик, в котором держит самые ценные артефакты.

Точнее, только часть их. Остальные он хорошо спрятал, и была надежда, что ребенок, если это действительно дело рук Ильи, не нашел их.

Как и следовало ожидать, ящик был выпотрошен, свитки с заклинаниями валялись на полу. Часть была затоптана и смята. А вот артефактов внутри не оказалось.

Не нашел их Горич и среди разбросанных вещей, из чего сделал правильный вывод: они были украдены, как и кошель с деньгами, лежавший в тумбе, как и старые часы, которыми Милош почти не пользовался, да и прочие вещи, которые можно было продать и выручить за них неплохую прибыль.

И все же джарганцу отчаянно не хотелось верить, что беспризорник Илья отплатил ему за доброту такой подлостью. Махнув в итоге на пропажу рукой, некромант вздохнул и встал, уперев руки в бока.

– Ладно. Пусть пользуется. Я еще за ребенком не гонялся.

Он выдержал паузу, затем направился к кровати. С помощью магии сдвинув ее в сторону, Горич наклонился и приподнял одну из досок, под которой находится тайник. Внутри все лежало на своих местах, мальчишка не нашел самые ценные артефакты джарганца. Обрадованный, Милош принялся извлекать их из тайника.

Он обнаружил гнилую доску случайно, когда, только сняв комнаты, заметил в помещении мышь, которая все время исчезала под кроватью. С мышью Горич разобрался. Немного магии, – и мелкий грызун навсегда забыл дорогу в эти покои. А вот Милош выяснил, что под кроватью есть прогнившая доска, которую можно приподнять, а под ней дыра. Именно через нее мышь и пробиралась незваной в гости к Горичу. Приподняв доску, некромант нашел под ней пустоту, а ощупав дно рукой, счел находку подходящей для того, чтобы хранить там некоторые особенно ценные вещи. Вот так, благодаря простой мыши, Горичу удалось сохранить несколько дорогих артефактов, за которыми он и приехал.

Достав все необходимое, Милош вернул кровать на место и встал. Придется заплатить служанке, чтобы прибралась здесь. Мальчишку он искать не станет, пусть себе живет как знает. У Горича не было ни малейшего желания вызывать стражу или как-то мстить ребенку. Он лишь надеялся, что у Ильи все будет хорошо и что мальчик с умом использует украденное, например, продаст, и ему будет на что жить. Милош жалел, что Илья не использовал подаренный ему шанс стать человеком, но все же желал мальчику только самого хорошего.

Покинув комнаты, по пути вниз Горич встретил служанку, которая и рассказала ему об ограблении.

– Приберитесь, пожалуйста, пока меня не будет, – попросил он и протянул женщине серебряную монету.

– О, конечно же, господин! – обрадовалась служанка. – Сделаю все в лучшем виде! А стражу вызывать?

– Нет, – повторил джарганец.

– Ну, как пожелаете, – пожала плечами женщина и, проследив за тем, как некромант быстрым шагом сбегает по лестнице, прошептала: – Чудной человек. Уж я бы на его месте не спустила с рук ограбление… Ну, да не мое дело, – добавила она и, спрятав монету в передник, пошла далее.

Милош вышел из дома и сразу увидел лицо Лизы, сидящей в карете, приникшей к стеклу окна и явно ждущей его возвращения. Отчего-то на сердце стало тепло. В тот миг джарганец и думать забыл об украденном. Все его мысли, все желания сконцентрировались вокруг девушки, которая сидела в салоне.

Такая невинная. Такая нежная и вместе с тем сильная…

Он поймал себя на том, что улыбается, немного глупо, и это было непривычно.

– Как там Илья? – спросила Вяземская, когда он открыл дверцу экипажа и, забравшись в салон, бросил Урошу приказ трогать, назвав адрес отдела.

– Мальчик ушел.

Ответив на вопрос княжны, джарганец захлопнул дверцу и занял свое место, невольно потревожив дремавшую там кошку. Тома почти не возмутилась, когда Милош осторожно подвинул ее в сторону. Лишь приоткрыла один глаз, дабы убедиться, что все в порядке, а затем продолжила дремать.

– Ушел? – удивилась девушка. – Но куда?

– Не знаю, – покачал головой Горич.

Он не стал рассказывать Лизе о том, что Илья украл у него ценные вещи, – посчитал это лишним. Мальчишку было откровенно жаль. Жизнь на улице испортила его. Он не верил людям – не поверил и Горичу.

Впрочем, об этом Милош подумает позже. Сейчас важнее было отправиться в отдел и убедиться в том, что Лехно – на рабочем месте. А уже после они поедут к нему домой и отыщут зеркало, если оно находится там.

* * *

Мне показалось, что Милош что-то недоговаривает. Но я не стала вдаваться в расспросы, предположив, что мальчик ушел не просто так. Все же он уличный беспризорник. Наверняка ребенок поступил неблагородно и утащил у некроманта как минимум деньги. А как максимум – что-то еще очень ценное. Да, скорее всего, так оно и есть. Вот только Горич не станет осуждать мальчика, и в чем-то я поддерживала его. Ребенка было жаль. И мне оставалось надеяться только на то, что кража и прочее – всего лишь игра моего воображения и не более того.

– Что мы будем делать? – спросила я, пока экипаж лавировал по улице, переполненной в это время суток всадниками и встречными каретами.

– Будем вести себя естественно, чтобы Лехно не заподозрил нас, – ответил Горич. – И да, мы расскажем ему о том, что произошло, про графиню и прочее. Не думаю, что есть смысл лгать. Мы просто утаим, что увидели в зеркале Явлонской книги.

– Я поняла, – кивнула я и выглянула в окно.

Карета миновала уже знакомое нам кафе, и спустя минуту Урош остановил экипаж перед зданием отдела.

– Жди нас, – велел ему Милош, выбираясь из салона и помогая мне выбраться следом.

– Да, хозяин, – ответил немногословный кучер, и мы с джарганцем направились к дверям, у которых стоял на страже боевой маг.

Показав ему наши удостоверения, мы вошли в здание и едва ли не сразу столкнулись с Аресьевым, который стоял с какими-то бумагами и, завидев нас, быстро поздоровался.

– У нас очередное нападение, – произнес он, не дав Милошу сказать ни слова.

– Что? – ахнула я.

– Да. Нашли пепел на одной из улиц рабочего квартала. Этот мерзавец продолжает убивать простых людей. Мразь!

Никита захлопнул папку с документами и сунул себе под мышку.

– Уже знаете, кто это был? – спросил Горич.

– Пока нет. Нам нужна госпожа Вяземская, – последовал ответ. – Лехно только что отправил меня за вами, но вы здесь, так что дело упрощается.

Горич повернулся ко мне и велел:

– Оставайтесь здесь, Вяземская. Я пойду поговорю с Лехно. Ждите. И вы, Аресьев, тоже.

– Хорошо, – кивнул Никита.

Я проводила куратора взглядом. Он быстро поднялся по лестнице и исчез из виду. Мы с Никитой переглянулись, и маг принялся рассказывать мне, кто и когда обнаружил пепел. К тому времени, когда джарганец вернулся, я уже знала, что место нового убийства расположено неподалеку от реки, в одном из тупиков на Осиновой улице.

– Больше всего раздражает то, что мы никак не можем даже на шаг приблизиться к раскрытию личности убийцы, – твердил мне Никита. – Вы уж постарайтесь сегодня, госпожа Вяземская. Необходимо увидеть нечто большее, чем…

Закончить мысль Аресьеву не позволил Горич. Он подошел и произнес:

– Вяземская, собирайтесь.

– Куда мы едем? – спросила я и лишь после прикусила язык, понимая, что, если мы отправляемся домой к Станиславу Ивановичу, куратор не сможет сказать об этом в присутствии Никиты.

– На место преступления. Это прямой приказ от Лехно, – добавил он, и глаза некроманта сверкнули недовольством. – Аресьев, вы едете с нами, – обратился к Никите джарганец.

– Хорошо. Мне прихватить целителя? – уточнил парень и, когда Милош утвердительно кивнул, направился к веренице кабинетов с белыми деревянными дверями.

– А как же… – начала я шепотом.

Но некромант лишь покачал головой и ответил едва слышно:

– Тсс, Лиза, после. Я не могу сейчас отказать Станиславу, чтобы он ничего не заподозрил. Мы отправимся и осмотрим место преступления.

– Хорошо, – кивнула я, соглашаясь.

Спустя несколько минут мы вчетвером – я, Милош, Аресьев и незнакомый мне маг-целитель – покинули здание отдела, направляясь к черному экипажу джарганца.

* * *

Целитель представился Андреем Морозовым. Это был высокий мужчина, прячущий свой рост за нелепой сутулостью, одетый в старомодный плащ и потрепанный костюм, который, впрочем, был идеально выстиран и отутюжен.

Всю дорогу до места преступления мы молчали. Тамара, которая перебралась ко мне на колени, когда увидела, что ехать придется в тесной компании, бодро изображала обычную кошку, и, к моему облегчению, ни один из магов не разгадал в ней анимага.

Рабочий квартал встретил нас пустынными улицами. Проезжая мимо злополучного тупика, где я увидела первую жертву тени – или, точнее, то, что осталось от бедняжки, – я невольно поежилась, осознав, что не ошиблась, когда экипаж остановился в соседнем квартале. Тут Аресьев сообщил нам, что мы прибыли на место. Стоит отметить, что кварталы этого района отличаются скромными размерами, поэтому до жуткого тупика было всего ничего.

– А он проявляет постоянство, – заметил Милош, подавая мне руку и помогая выбраться наружу.

Оставив Тому на сиденье, я строго велела кошке вести себя смирно, чем вызвала вопросительный взгляд Морозова.

– Полагаете, госпожа Вяземская, кошка вас послушает?

– О, это особенная кошка. Очень умная, – объяснила я и, развернувшись, посмотрела в темный узкий переулок между двумя домами.

От одного окна к другому, начиная на уровне второго этажа, тянулись бельевые веревки с развешанными на них бельем и одеждой крайне неприглядного вида. Здесь определенно живут бедные люди.

Вздохнув, я пошла следом за Никитой, указывающим нам путь. Лавируя между желтыми простынями, мы двигались вперед. Я шла между Аресьевым и Горичем, целитель замыкал шествие.

Присутствие магического заслона я почувствовала сразу, еще до того, как мы прошли через него, как через толщу воды. Никита активировал проход, и друг за другом мы оказались на месте преступления, незримые для обитателей дома. Пятно пепла было едва различимо на мостовой среди грязи и мутных зеленоватых луж.

– Здесь, – проговорил Аресьев, и я присела, стараясь не испачкать платье.

– Действуйте, Вяземская, – то ли приказал, то ли попросил Морозов. – Давайте как можно скорее покончим с этим делом. У меня мороз по коже от этого места, – поежился он.

Я подняла взгляд и посмотрела на своего куратора. Милош показался мне удивительно собранным. Встретив мой взгляд, он коротко кивнул, и я призвала магию, ощущая, что здесь присутствует какой-то посторонний фон.

– Господин Горич, вы чувствуете? – не удержавшись, задала я вопрос, ненадолго остановив свою силу.

– Что-то есть, но я не могу пока понять что, – ответил он и, подойдя ближе, навис надо мной, готовый в любой момент прийти на помощь.

Ох, как мне не нравилось все это! Что, если Лехно нас опередил? Что, если старший следователь догадался о том, что мы его разгадали?

Я выпустила силу и миг спустя поднялась на ноги, рассматривая вспыхнувший свет и различая прошлое, которое предстало предо мной в ужасающих картинах. Милош был рядом. Не спрашивая позволения, он положил руку мне на плечо и теперь тоже смог видеть то, что видела я.

Мужчина. Совсем немолодой. Спина согнута, почти как у нашего целителя, только от старости. Он заходит в тупик, постоянно оглядываясь. В нем чувствуется тревога. Я ее не вижу, но она почти осязаема. Он пытается убежать от кого-то и мечется, осознавая, что попал в ловушку.

– Ну как же так?.. – шепчу я.

Тень появляется, залитая ярким светом. Время снова замедляет бег, и мы с Горичем одновременно поворачиваемся, чтобы увидеть убийцу, хотя оба уже прекрасно знаем, как он выглядит. Яркая вспышка, – и все повторяется так же, как тогда с бедной Серафимой. Я вскрикиваю.

И тут происходит то, чего менее всего можно было ожидать. Тень не исчезает. Она поднимает длинную черную руку, сотканную из живой тьмы, и, почти точно указывая на меня, рычит отчетливо и злобно:

– Ты следующая!

Мир вспыхивает настолько ярко, что я, ослепленная, падаю назад, в руки джарганца.

– Вяземская?.. Вяземская!

Я пришла в себя спустя минуту. За это время кое-что изменилось. Небо, прежде покрытое облаками, заплакало дождем. Все вокруг потемнело, как бывает перед ливнем. Я лежала в экипаже, а Морозов, держа меня за руку, восстанавливал мою магию, возвращая мне силы.

– Что случилось? – спросила я тихо.

Собственный голос показался мне сиплым и неприятным.

– Вы лишились чувств. Наверное, потеряли слишком много магии, – спокойно ответил целитель.

– Вы что-нибудь узнали, госпожа Вяземская?

Никита выглянул из-за плеча моего куратора, но Милош тут же сказал ему:

– Я все видел и все вам рассказал. А сейчас позвольте мне отвезти княжну домой. Ей нужны отдых и постельный режим.

Морозов кивнул.

– Мы довезем вас до отдела, но будьте любезны, составьте отчет о сегодняшнем дне сами, Аресьев, – попросил джарганец.

Никита вопросительно приподнял брови, а вот целитель, кажется, не был против лишней работы.

– Вы сможете сами рассказать Лехно о том, что произошло. Убит старик, судя по его виду, или бездомный, или нищий, – продолжал куратор. – Вряд ли его станут искать. Можно, конечно, расспросить местных бродяг, не пропал ли кто из их компании, но, боюсь, это мало что даст. Тень умна, она убивает только тех, кого никто не станет искать, или тех, у кого нет на это средств.

Аресьев и Морозов забрались в экипаж. Милош, велев Урошу трогать, сел рядом со мной и подставил мне плечо. Благодарно кивнув, я посадила на колени кошку и закрыла глаза, отдыхая после этого испытания и ощущая волнение Томы, свернувшейся в клубок и согревающей мне озябшие руки.

К тому времени, как мы прибыли к отделу, дождь из моросящего превратился в настоящий ливень. Небо затянули темные тучи, и стало так темно, словно был не день, а сумерки. Попрощавшись с магами, я поблагодарила целителя и несказанно удивилась, когда Горич выбрался из кареты и вместе с нашими напарниками вошел в отдел.

Впрочем, вернулся он довольно быстро. Велев Урошу трогать, он забрался в салон и, проведя руками по намокшей одежде, просушил ее с помощью магии.

– Куда мы направляемся? – спросила я у куратора.

– К Лехно. Я заходил проверить, где он. Оказалось, в своем кабинете. – Милош посмотрел на меня и вздохнул: – Вы же понимаете, я не могу отвезти вас домой.

– Тень указала на меня, – ответила я, кивнув.

Тут Тамара, молчавшая до сих пор, открыла глаза и, перебравшись с моих рук на сиденье, спросила:

– Что уже произошло?

– Ничего хорошего, – ответила я кошке и в нескольких словах попыталась объяснить ситуацию.

Тома слушала молча. Лишь один раз сорвалась и почесала лапой за ухом.

– Плохи дела, – произнесла она.

– Послушайте меня, Лиза, – спокойно проговорил джарганец. – В дом Лехно я пойду один. Вы останетесь здесь. У меня есть артефакт, который вас защитит, если что-то пойдет не так. Ни в коем случае не покидайте салон кареты, даже если услышите, что я кричу и зову вас на помощь. Я не знаю, чего ожидать, но, если мы не ошибаемся в своих подозрениях, могу лишь предположить, что так просто проникнуть к Лехно не удастся. Мне будет спокойнее, если вы послушно дождетесь моего возвращения.

– Я могу помочь, – вызвалась Тамара. – Я пролезу там, где это не сможете сделать вы.

Милош покачал головой. Кажется, брать в напарницы кошку ему не хотелось. А я понимала, что в какой-то степени Тома права. Кошки – ловкие животные, могут пролезть там, где не достанет ни магия, ни человек. Она вполне пригодится некроманту.

Вот только я теперь опасалась и за жизнь подруги.

– Вы же не оставите меня одну? – спросила я, стараясь, чтобы голос не выдал волнения.

– Вы не будете одна. С вами останется Урош, мой человек, – спокойно ответил Горич.

Он достал из кармана карандаш. Да-да, самый обычный, по крайней мере на вид. Грифельный карандаш, из тех, которыми пользуются в школах и в академиях.

– Урош знает, что делать, если что-то пойдет не так, – продолжил джарганец и бросил взгляд в окно.

Я проследила за ним и увидела, что мы, кажется, приближаемся к цели.

– А вот и дом Станислава, – тихо произнес Милош.

Я сглотнула. Тревога снова наполнила сердце.

Карета подъезжала к трехэтажному особняку, расположенному в одном из тихих спальных районов столицы. Здесь было много зелени, а здания помнили еще первый камень, заложенный в основании города, когда он перерос в столицу из обычного пригорода.

Дом, в котором живет старший следователь, довольно величествен и подошел бы, скорее, кому-то очень знатному. Крепкие белые стены, колонны, огромные окна, статуи на крыше и две фигуры странных существ на лестнице. Существа похожи на львов с птичьими головами, взирают опасно и словно созданы не из камня, а из крови и плоти.

Когда карета остановилась в нескольких метрах от дома старшего следователя, Милош выбрался и тут же принялся рисовать что-то карандашом на дверце и стенах экипажа. На мой вопрос, что он делает, некромант коротко объяснил:

– Устанавливаю защиту.

– Что это за артефакт такой? – удивилась я, но Горич не стал вдаваться в подробности, а я решила не настаивать – все после.

Если это «после» у нас будет. Я отчаянно хотела надеяться на то, что все еще может закончиться благополучно. Что Милош послан мне самой судьбой, что он спасение не только для моего тела и души, но и для моего сердца.

Горич обошел карету вокруг, задержался возле кучера и, заглянув в экипаж, произнес:

– Итак, я ухожу, Лиза. Дайте слово, что останетесь здесь. Я не должен переживать, что вы пойдете следом. Я должен действовать спокойно, уверенный в том, что вы находитесь в экипаже, защищенная и в безопасности. Это развяжет мне руки. Возможно, вам сейчас кажется, что я повторяюсь, но это важно. И я готов повторить свои слова снова и снова, чтобы услышать ваш ответ.

– Обещаю, – ответила я с готовностью. – Клянусь, – произнесла я уже тише, понимая, что джарганец прав.

– Вот и замечательно.

Милош покосился на Тамару. Кошка мягко выпрыгнула из салона на тротуар, грациозно потянулась, разминая спину и лапы, затем села и посмотрела на Горича.

– Командуй, маг, – произнесла она.

Некромант улыбнулся своей пушистой спутнице, бросил на меня быстрый взгляд и, перед тем как захлопнуть дверцу экипажа, повторил:

– Ни шагу отсюда! – И добавил, уже не мне: – Урош, ты знаешь, что делать, если что-то пойдет не так.

– Да, – последовал ответ кучера, и Милош, развернувшись, направился по тротуару к дому Лехно.

Я моргнула, проследив за ним, а карета, дрогнув, покатила прочь. Урош проехал мимо нескольких домов и остановил экипаж возле аллеи высоких кипарисов, служащих своеобразными разделителями между двумя особняками, такими же старыми, как дом старшего следователя.

Приникнув лицом к холодному стеклу, я увидела, как Горич подсадил Тамару на углу дома Лехно, и кошка легко вскарабкалась по стене, зажимая что-то в пасти. Забравшись на балкон, она исчезла из виду. Милош направился к главному входу в дом старшего следователя, поднялся по лестнице и решительно постучал.

* * *

Несколько секунд никто не открывал. Милош даже успел понадеяться, что дом пустует, что само по себе казалось удивительным, однако на стук открыл мужчина – высокий, одетый в черную ливрею, на худом лице застыло выражение полного равнодушия.

– Добрый день, господин.

– Я к Станиславу Лехно, – ответил Горич на приветствие слуги и, переступив порог, вошел в дом, несмотря на то что ему не было предложено войти.

– Хозяина нет, – сухо ответил лакей.

«Я знаю», – подумал Милош и, резко вскинув руку, прикоснулся ладонью ко лбу слуги. Тот широко распахнул глаза, покачнулся и начал оседать. И наверняка упал бы, не подхвати его Горич в последний момент. Некромант уложил лакея в сторонке, затем плотно закрыл дверь, не запирая ее на замок, ключ от которого торчал в двери, и только после этого застыл, прислушиваясь к дому.

На первый взгляд все казалось спокойным. Дом как дом. Но стоило Милошу усилить магию, как он тут же наполнился странным звуком, похожим на высокий стон, который может слышать только маг.

Несколько минут спустя он увидел Тамару. Кошка быстро бежала вниз по лестнице со второго этажа, держа в пасти все тот же карандаш. Приблизившись к некроманту, Тома выплюнула ношу под ноги Горичу, затем посмотрела на слугу, лежащего в стороне.

– Жив?

– Проснется через час, – ответил Милош.

– Стоило мне карабкаться через балкон и пробираться сюда, если вы вошли без проблем? – возмутилась Тома, но Горич лишь усмехнулся:

– Дверь могла оказаться запертой. Это лишь мера предосторожности. Я не могу выламывать дверь в этом районе. Да и защитная магия могла оповестить Станислава о взломе, – пояснил он.

– Хорошо… Нам надо найти зеркало, пока не появились слуги, – сказала Тома.

На секунду задержавшись, она почесала лапой за ухом и только потом побежала за Милошем, направившимся к одной из дверей, расположенных дальше в холле.

– Вы знаете, куда идти?

– Могу лишь предположить, что зеркало Лехно прячет, как и Явлонская, в подвале. Это объясняет темноту, в которой оно находится.

– Я бы поспорила. Это может быть любая комната, просто она темная, с задернутыми плотными шторами. Или какая-нибудь каморка.

– Ни один маг не станет прятать подобный артефакт в каморке, – заметил Горич.

– Возможно, тот бедолажный знает про зеркало? – предположила кошка, намекая на лакея, лежащего на полу, когда некромант решительно открыл первую попавшуюся дверь. – Стоило его распытать, расспросить. Слуги могут знать об артефакте, только не понимать, что он является таковым.

– «Распытать»? – усмехнулся Горич.

– Ну да. – Тома ускорила шаг, догоняя некроманта, идущего по коридору, открывшемуся за дверью. – Применить силу, пытки там… подпалить ему пятки, ну или что делают в таких случаях, если у мага нет сил, чтобы воздействовать на разум.

Милош даже остановился и немного иначе взглянул на кошку.

– Откуда ты только взялась такая… – Он выдержал паузу и прошептал: – …пытливая?

– Да вот, мама с папой постарались, – тут же ответила Тома. – Они у меня были магами. Точнее, отец – маг, а матушка – оборотень. А я получилась такая, ни рыба ни мясо.

– Идем, – прервал рассуждения своей спутницы Горич и тихо попросил: – И желательно молча.

– Как скажете, господин Горич! – повторив интонацию Елизаветы, отозвалась кошка.

* * *

Они не сразу нашли подвал, а когда нашли, обнаружили, что тот забит всяким хламом и никакого зеркала нет и следа. Зато Милош заметил стопки книг, перевязанных бечевками и с наложенными заклинаниями, охраняющими фолианты от сырости и повреждений.

Определенно, Лехно повернут на книгах, потому что, выбравшись из подвала и отправившись осматривать комнаты, кошка и некромант находили книги почти везде.

– Зачем ему столько? – тихо шепнула Тома, поднимаясь следом за некромантом по лестнице на второй этаж.

– Он явно что-то искал, – быстро ответил Милош и тут же застыл на середине лестницы, увидев горничную, вышедшую на площадку второго этажа.

Девушка держала в руках постельное белье и собиралась спуститься, когда заметила незнакомца. Вот только она не успела ни закричать, ни сделать шаг, потому что джарганец швырнул в нее сгустком какой-то темной магии, и девица осела на пол, едва не полетев вниз с лестницы. Милош поспешил к ней, перепрыгивая через три ступеньки. Кошка ринулась за ним и увидела, как Горич, поймав служанку, подхватил ее и понес куда-то.

– Будем пытать? – спросила Тамара, прыгая следом и едва поспевая за широким шагом мужчины.

– Мы попробуем задать ей несколько вопросов, – ответил Милош, явно решивший последовать совету кошки – не в отношении пыток, но в отношении вопросов и ответов.

Ведь в чем-то Тамара могла быть права. Слуги убирают в доме, а значит, должны заметить зеркало, если, конечно, у Лехно нет тайника, подобного тому, что находится в фамильном гнезде Вяземских.

Свернув за угол и оглядевшись, нет ли кого поблизости, Милош осторожно опустил свою ношу на ковровую дорожку. Подняв руку, он положил ладонь на лицо девушки и, пробудив ее с помощью магии, произнес:

– Не кричите. Я не причиню вам вреда, просто задам пару вопросов.

Девушка распахнула прозрачные зеленые глаза и, явно не услышав слова мага или проигнорировав предупреждение, открыла рот, чтобы издать пронзительный крик, но Горич тут же зажал ей губы рукой и отрицательно покачал головой.

– Пару вопросов, – повторил он.

Тамара, стоявшая за спиной некроманта, отошла, чтобы следить, не появится ли кто из прислуги в коридоре. Но дом казался пустым. Слуги в нем были, но, возможно, занимались каждый своим делом, а, судя по ароматам, которые уловил тонкий нюх Томы, где-то в кухне сейчас готовился вкусный ужин. Скорее всего, прислуга находилась там.

– Вы меня поняли? – между тем уточнил Горич. – Я убираю руку, и не вздумайте кричать.

Горничная кивнула, а когда некромант отпустил ее, тут же испуганно отползла и прижалась спиной к стене.

– Кто вы? Грабитель?

– Вопросы здесь задаю я, – ответил Милош резче, чем намеревался. – Итак, есть ли в этом доме большое зеркало? Возможно, оно закрыто тканью. Размером с мой рост… Ну же, вспоминайте! – велел он, пристально глядя на девицу.

– Зеркало?..

Она сдвинула брови, словно пытаясь вспомнить что-то важное.

Тамара же прошла немного вперед, прислушиваясь к звукам. Дом ей не нравился. Старый, пропитанный магией… В отличие от особняка, который достался по наследству Лизе, этот пугал и воздействовал на ее звериные инстинкты. В голове чужой голос шептал: «Беги! Беги!» – но кошка лишь фыркнула, презрев страх.

И вдруг она услышала шаги. Совсем тихие, легкие. Прижавшись животом к ковровой дорожке, она принялась красться и, успев добраться до лестничного пролета, увидела поднимающегося по лестнице мальчика. Обычного ребенка, одетого в старую поношенную одежду. И все бы ничего, если бы не его взгляд. То, как мальчик смотрел по сторонам, насторожило Тамару, и она поспешила ретироваться к Милошу, радуясь, что ребенок прошел мимо.

– Там какой-то мальчишка, – вернувшись к некроманту, сообщила Тома. – Одет только бедно. Я сперва подумала, что это сынишка Лехно, но…

– Мальчик? – обернувшись, переспросил некромант.

Тома успела заметить, что горничная снова благополучно уснула. Горич оставил ее лежать на полу, а сам поднялся и произнес:

– Идем. Ты покажешь мне, где этот мальчик.

– Так он свернул в левый коридор, – быстро ответила кошка, – и…

Милош ее уже не слушал. Он бросился в указанном направлении. Томе не оставалось ничего другого, как побежать за ним следом.

Горич шел, и в голове его был только один образ.

Илья.

Милошу отчаянно не хотелось, чтобы мальчишкой в доме Лехно оказался его подопечный, но теперь он ступал, скрадывая шаги, по ковровой дорожке и вспоминал все те случаи, когда судьба сталкивала его с мальчиком.

Сначала Илья оказался свидетелем на месте преступления. Затем Милош нашел беспризорника у реки, где едва сумел отбиться от тени. Каждый раз мальчишка с наивными глазами оказывался не там, где надо. Горич хотел верить, что это всего лишь совпадение, но что, если на деле все совсем не так? Что, если мальчик…

Милош оборвал мысль, увидев впереди тонкую фигурку. Сердце его сжалось от разочарования. Конечно же это мальчишка. Илья. Ребенок, которого он хотел забрать с собой на север. Которому мечтал подарить нормальную полноценную жизнь, воспитать, вырастить, выучить.

Горич сжал зубы. Секундная глупая мысль окликнуть ребенка, торопливо идущего куда-то вперед, лавируя в коридорах особняка, была отринута, как и мысль о непричастности Ильи к этому делу. Теперь Милош понял, почему в его комнатах такой бардак. Видимо, мальчик что-то там искал, и, несомненно, по приказу Станислава.

Все кусочки картины собрались воедино, и она оказалась страшнее, чем он надеялся.

Не поддаваясь эмоциям, джарганец шел по следу ребенка, ступая бесшумно, как и кошка за его спиной. Что-то подсказывало Милошу, что мальчик откроет нечто важное, да и была призрачная надежда на то, что ребенок невиновен, что Лехно мог что-то ему пообещать или чем-то (или кем-то) шантажировать. Горич не желал делать скоропалительных выводов.

И вот мальчик подошел к двери в конце коридора. Протянув руку, с легкостью отпер дверь и вошел, прикрыв ее за собой. Ускорив шаг, Горич скользнул следом, ощутив, как под ногой, зацепив его теплым пушистым боком, проскользнула Тамара.

Комната, в которой они оказались, была темна. За окном, закрытым плотными черными шторами, лил дождь, а усилившийся ветер стучал дождевыми каплями, швыряя их в стекло. Было темно, словно наступила ночь, хотя Милош знал, что до вечера еще несколько часов.

Он призвал силу, ощущая, как она течет по рукам, закутывая их в темные коконы магии. Взгляд вырвал из темноты Илью. Мальчик стоял спиной к джарганцу. На полу, на столе и на полках, темнеющих на стенах, красовались пирамиды книг, но Милоша заинтересовали не книги и даже не ребенок.

Его внимание привлекло зеркало, закрытое плотной тканью, по размерам сравнимое с теми двумя, которые Горич уже имел счастье видеть. Сомнений не было, перед некромантом стояло зеркало Аврата, третьего брата Томича.

Под ложечкой противно засосало, а по спине прошелся неприятный холодок. Милош не видел, но его спутница выгнула спину, шерсть на ней поднялась дыбом. Кошка стояла, вцепившись когтями в полотно ковра, и злыми глазами смотрела на зеркало и на мальчика, который еще несколько секунд продолжал смотреть прямо перед собой.

Наконец мальчик медленно обернулся и взглянул на незваных гостей.

– Илья… – позвал его Милош, готовый нанести удар.

– Как удачно вы зашли в гости, – ответил мальчик.

Тон его голоса, взгляд, разворот плеч и уверенность, которой недоставало беспризорнику, выдавали совсем другую личность. И этого Илью Милош не знал.

– Ты не Илья, – только и сказал некромант.

Мальчик, звонко рассмеявшись, проговорил:

– Илья? А был ли вообще этот мальчик, господин маг?

Повернувшись к зеркалу, ребенок одним рывком сдернул ткань, закрывавшую отражающую поверхность, и Горич едва не отшатнулся, когда из зеркала на него взглянула тень. Илья улыбнулся, и улыбка вышла недоброй. Были в ней и насмешка, и презрение, и какое-то чувство превосходства.

Милош отступил на шаг, не в состоянии понять, как он смог упустить Илью, когда тот был рядом. Почему сразу не понял, что случайности не случайны? Мальчишка слишком часто оказывался там, где ему не место. Да и не мальчишка это, и никогда он им не был.

Тень прижалась к зеркалу. Создалось ощущение, что Горич смотрит на нее через стекло огромного окна. С той, другой, стороны, внутри зазеркалья, тьма прижала ладони к отражающей поверхности, сверкнула глазами, кутаясь в паутину черного тумана, который начал просачиваться через зеркало, едва мальчик отступил к нему и привел в действие руны на раме, вспыхнувшие золотом. Цвет был другой. Этим зеркало Аврата отличалось от других зеркал. Но менее всего сейчас Горича волновали цвета и оттенки.

Он смотрел на Илью, за спиной которого в помещение втекала туманной рекой густая тень. Она поднялась рядом с мальчиком, ступила ему за спину, словно защищая тыл ребенка, а затем оборванец запрокинул голову назад, издав странный крик, который и криком назвать тяжело. Скорее, звук походил на стон, и Горич понял, что уже слышал его. В комнате стало холодно, а Милош не мог оторвать взгляд от мальчика или того, что было мальчиком.

Илья застыл. Он открыл рот уже беззвучно, и в него влилась тьма. Мальчик был всего лишь телом. Горича передернуло от осознания того, что ребенок, скорее всего, уже давно стал жертвой Аврата. Конечно, Милош мог и ошибаться, но что-то подсказывало ему, что он прав.

Горич сделал еще один шаг назад, возвращая тьму под кожу. Сражаться тьмой против тьмы неразумно. Он уже на своей шкуре ощутил последствия такой глупой битвы.

Нож в руке появился быстро. Горич привычно обнажил запястья и успел пустить себе кровь до того, как над ним нависла громада тени, полностью поглотившая Илью.

– А-а-а… – протянуло существо и опустило взгляд, заметив кровь на руках некроманта.

Алые глаза сверкнули недовольством. Милош понял, что убийца боится его магии. В ней есть то, что останавливает Аврата.

Некромант бросил быстрый взгляд за спину тьмы и разглядел за шлейфом ее клубящегося плаща руны зеркала, свет которых пробивался через мрак. Это зеркало было нужно Милошу, но джарганец понимал, что никто так просто ему артефакт не отдаст. Разговоры были бессмысленны, не стоило даже пытаться.

Понимая, что ему потребуются все силы, какие только есть, и, возможно, вся кровь для последующей битвы, Горич вспомнил про кошку, которая теперь, будто потеряв дар речи, жалась к его ногам, дрожа всем телом.

– Беги, – не таясь, приказал Тамаре Милош и нанес первый удар.

Капли крови, сорвавшиеся с руки, подчинившись магии некроманта, собрались в дугу, образовав подобие серпа, и разрезали тьму. В какой-то миг черный мрак рассеялся, и Милош отчетливее рассмотрел третье зеркало, но спустя секунду тьма сгустилась снова, превратившись в человеческий силуэт, словно размытый по краям, как акварельный рисунок.

Горич ударил снова, и снова удар достиг цели, но тень не исчезала и не отступала. Тамара продолжала болтаться под ногами, но хотя бы не мешала некроманту и вовремя отпрыгивала в сторону, когда джарганец делал шаг. Кошка держалась рядом, хотя ума не могла приложить, чем можно помочь.

Милош с силой сжал кулаки, и кровь из разреза потекла быстрее. Он махнул рукой, разбрызгивая капли, они взвились в воздух и застыли на равном отдалении друг от друга, превратившись в уродливую и жуткую сеть из тонких волокон темной магии джарганца. Понимая, что теряет силы, Горич нанес самый яростный, самый сокрушительный удар, и он развеял тень на множество частей. Секунда, другая, – и по комнате пронесся тихий вздох, после чего тьма отступила, и Милош, упав на одно колено, опустил голову, пытаясь отдышаться и собраться с силами.

В комнате по-прежнему было холодно. Джарганец не мог понять, что происходит – рядом тьма или он просто потерял слишком много крови? Тайная магия опасна. Да, она дает своему хозяину невиданную силу, но и отнимает так много, что порой восстанавливаться приходится долгие дни и даже недели.

Пошатнувшись, некромант поднял голову и посмотрел на зеркало. Руны на раме погасли. Илья исчез вместе с тьмой, но Горич уже понял, что мальчишка был лишь порождением зла.

Хитро и разумно. Никто не заподозрит ребенка. Чаще всего беспризорников жалеют. Реже – прогоняют.

– Я дурак, – проговорил Милош.

Кошка, метнувшись к нему, посмотрела снизу вверх на уставшего джарганца и спросила:

– Идти сможешь?

Горич сел прямо на пол, сгорбившись, как старик.

– Смогу. Мне только нужно некоторое время.

Он посмотрел на руки и увидел, как раны начали медленно затягиваться. Однако силы не спешили возвращаться. Кажется, он потратил больше, чем следовало.

– Забираем зеркало и быстрее едем в дом Лизы, – проговорила кошка. – И еще ведь нужно уговорить графиню отдать нам свое зеркало! – добавила она, сильно сомневаясь, что старуха будет очень рада такой новости.

Да, Явлонская красноречиво рассуждала о своем желании помочь, но теперь, когда пришло время, кто знает, как поведет себя старуха? Милош Софье Александровне не доверял. Тома – тем более.

– Была бы я человеком, помогла бы, – проговорила Тамара и грустно, по-кошачьи вздохнула, после чего, боднув головой руку некроманта, сказала: – Поднимайся. Чует мое животное сердце, что пора делать ноги из этого дома.

Милош кивнул, медленно поднялся и пошатнулся. Затем взглянул на зеркало.

Нести такое в руках было ему не по силам. Зато с помощью магии…

Он усмехнулся и призвал тьму.

Глава 24

Я старалась не нервничать. Очень старалась. Но почти каждую минуту выглядывала в окно в надежде увидеть, как Горич и Тамара выходят из дома Лехно. Только время шло, и для меня каждая минута тянулась, превращаясь в вечность.

Погода стремительно портилась. Подул сильный ветер. Дождь, и без того стучавший по крыше экипажа, сейчас просто обрушился на город. Улица пузырилась лужами, падающая с неба вода казалась сплошной серой стеной, а черные тучи, затянувшие небо, превратили остаток дня в самую настоящую ночь. Я пригласила Уроша присоединиться ко мне – было жаль человека, мокнущего на козлах, – но кучер Горича отказался, и мне оставалось лишь пожалеть беднягу, сидящего под душем опрокинутого неба.

Вскоре дождь стал настолько сильным, что почти скрыл дом старшего следователя, поэтому, когда я услышала окрик Уроша, а в дверь что-то с силой ударилось, первое решение, которое пришло в голову, – это закричать от страха, что я благополучно и сделала. Лишь минуту спустя, когда я, готовая дать отпор пока еще невидимому, но ярко представляемому врагу, призвала свою магию, за окном кареты показалось нечто, напомнившее мне темную стену. И я не сразу сообразила, что это зеркало. А еще секунду спустя дверь в экипаж открылась, и кошка, мокрая и злая, запрыгнула прямо на сиденье, где тотчас принялась отряхиваться и фыркать, выражая крайнее недовольство.

– Тома! – ахнула я, выглянула за дверь и увидела Милоша, который с помощью магии закреплял зеркало на крыше экипажа.

– Твой куратор бился как лев, – произнесла Тома и принялась вылизывать мокрую шерстку.

– Погоди, – остановила я пушистую подругу и провела над ее тельцем раскрытыми ладонями, выпуская тепло и просушивая черный мех.

Минута, и Тома была сухой, только шерсть ее торчала дыбом, отчего кошка стала немного пушистее, чем прежде.

– Спасибо! – мурлыкнула Тамара, но я уже обратила взгляд на Милоша, который, забравшись в карету, с силой захлопнул дверь и тяжело вздохнул.

– У вас получилось! – воскликнула я, полная восторга и волнения, но стоило джарганцу посмотреть на меня, как я сразу заметила слишком бледное лицо и тени под глазами.

У него получилось, но чего ему стоило добыть это зеркало?

Карета покачнулась и поехала. Милош поднял руку и прижал ее к стене экипажа, быстро и коротко пояснив:

– Я держу магией зеркало.

– Что там произошло? – спросила я, мучаясь от любопытства и волнения.

– Там был этот мальчик, – вместо некроманта ответила кошка. – Он оказался тенью, той самой, которая выбила стекла в твоей спальне, Лиза, – добавила Тома и улеглась, вцепившись когтями в ткань сиденья.

Карета ехала очень быстро, нас качало из стороны в сторону, но это сейчас волновало меня менее всего.

– Вы снова сражались? – поняла я.

Милош кивнул.

– Она стала сильнее, – проговорил куратор. – Мне пришлось развеивать тень несколько раз, прежде чем она отступила. Что-то подсказывает мне, что за это время она поглотила не одну душу, просто мы нашли всего одно доказательство гибели. На самом деле погибших много.

От его слов к горлу подступила тошнота.

– Но зеркало теперь у нас.

– У нас, и я везу его в ваш дом, который вы получили от дяди.

Последнее слово горец произнес несколько сдавленно, словно сомневался в правильности определения.

– Да, от дяди, – кивнула я, соглашаясь. – Мой отец – Павел, не Петр. Отец – тот, кто воспитал, кто любит.

Горич ничего не ответил, лишь поморщился, когда карета попала колесом в какой-то ухаб, залитый дождем и оттого неприметный.

– Вы останетесь там. Кабинет под защитой. А я поеду к графине и вернусь с ее зеркалом. Мы должны собрать все три.

– А как же маг света? – спросила я.

– Пока не знаю. Я уверен только в том, что зеркала надо соединить. Дальше решим. Соединенные, они будут уязвимы. Возможно, мы просто уничтожим их, и все закончится. Не придется допускать чьей-либо смерти или искать мага света для обряда.

Голос Горича звучал уверенно, но как-то ослабленно.

– Давайте я подержу? – предложила я помощь.

Несколько секунд Милош медлил с решением, затем с неохотой кивнул.

– Я смогу, – убедила я куратора и, призвав силу, подняла руку.

– Держите? – спросил джарганец, когда я нащупала магией зеркало и обвила его своей тьмой.

– Да, – уверенно ответила я.

– Отпускаю, – проговорил Милош и уронил руку.

Я сразу ощутила, как из меня будто потянули жилы. Невольно ахнув, я тут же прикусила язык, заметив, что Горич бросил на меня настороженный взгляд. Оказывается, это непросто – держать тяжелый предмет на крыше экипажа, который несется по мокрой дороге под сильнейшим ливнем. Но я справлялась. Сосредоточившись, правильно распределила силы, представив себе, что моя тьма растекается на прочные веревки и окутывает драгоценное зеркало.

– Вы в порядке? – спросил куратор.

– Конечно, – кивнула я и не солгала.

Но, признаюсь, когда мы подъехали к воротам родового особняка, я не удержалась от вздоха облегчения, чувствуя, насколько устала.

Урош спрыгнул с козел и открыл ворота, после чего экипаж подъехал прямо к ступеням дома. Я отпустила магию, она стала возвращаться, втягиваясь под кожу, и я потерла занемевшую от напряжения руку. Милош открыл дверцу и первым выпрыгнул из салона. Следом выбралась кошка. Пока мужчины, Горич и его кучер, снимали зеркало с крыши (Милош – магией, а Урош – страхуя его), я поспешила покинуть карету и спрятаться под навес. В дом не вошла, решив дождаться Горича.

Я обхватила себя руками – не столько из-за сырости и унылости погоды, сколько из-за страха, которому позволила заполнить сердце. Эта тьма угнетала. Было в ней нечто неестественное. Слишком сильный ливень и слишком холодный воздух…

Холодный?

Я огляделась, остро ощутив, как в спину потянуло ледяным дыханием зимы. Прошла секунда замешательства, прежде чем я осознала, что происходит. Вспомнила, когда ранее чувствовала подобный холод и что сопутствовало ему. Или, вернее, кто.

– Милош! – успела я крикнуть, и в тот же миг возле экипажа со стороны ворот материализовался черный смерч из обрывков тумана.

За несколько мгновений он раскрутился, явив взору жуткое существо с горящими глазами – тень. Я закричала. Где-то рядом отчаянно зашипела кошка. Милош успел поставить зеркало на землю и, рявкнув Урошу, чтобы тот держал артефакт, резко развернулся к опасному убийце, и тот бросился на некроманта, правильно расценив, что джарганец – единственное значимое препятствие на пути ко мне.

– Бежим в кабинет! – крикнула Тамара.

Изогнув спину, она угрожающе шипела на тень и кричала так, как кричат коты, когда собираются сражаться. Я же сначала рванула было в дом, мысленно прикидывая, как быстро сумею добраться до тайника дяди, а потом замерла у самой двери, подняв руку и тут же медленно ее опустив.

– Лиза?

Кошка отступала вместе со мной, но я не стала бежать. Обернувшись, посмотрела на Горича и с болью в сердце заметила его магию. Он снова пустил себе кровь, чтобы остановить тень. Но я-то знала, насколько некромант обессилел. Бой будет недолгим.

– Лиза!

Тамара обезумела от страха настолько, что вцепилась когтями в подол моего платья, чудом не зацепив ногу.

Я же посмотрела в сторону, где заканчивался короткий и ужасный бой. Увидев, как Горич падает на землю, закрыла ладонью рот, удерживая вопль отчаяния, до боли разрывающего грудь.

Урош стоял, застыв с зеркалом и едва удерживая его. Артефакт тяжеленный, и кучер разрывался между желанием бросить его и поспешить на помощь своему хозяину и приказом Горича не оставлять драгоценную ношу. Но я понимала, что Урош ничем не может помочь Милошу. А вот я…

Я, наверное, могу.

Сбежав вниз по ступеням, под ливень, под гром, раскатами шумящий над городом, я стремительно приблизилась к тени и, глядя, как та призрачной рукой удерживает моего куратора за ворот камзола, застыла в нескольких шагах от твари.

– Аврат! – позвала я тень.

Тень, склонившаяся над некромантом, подняла голову, и наши глаза встретились. Меня передернуло от слишком яркого воспоминания о холодной воде в реке и о том, как это существо, прожившее слишком долго и явно задержавшееся на этом свете, топило меня для того, чтобы после оживить и использовать в своих мерзких целях.

– А-а-а! – откликнулась тень.

– Не трогай его, – велела я и посмотрела на Горича.

Мужчина, казалось, лишился чувств. Он был истощен. Его магия не всесильна.

Да, прежде тень удавалось прогнать, магия крови вынуждала убийцу затаиться до следующей ночи. Но сегодня… Сегодня он напал снова. И не знаю, что тому виной, – тучи, закрывшие небо и превратившие день в ночь, или то, что эта гадина насытилась душами магов жизни. Так или иначе, она была здесь и собиралась убить моего куратора.

– Не тронь его, и я сама пойду за тобой, – сказала я.

Показалось или в черных впадинах глаз, в глубине которых плещется пламя, промелькнул интерес?

– Сама? – прошипело существо.

– Если не тронешь Милоша и никого из моих друзей, то пойду и позволю тебе… – Не выдержав, я на миг закрыла глаза и закончила шепотом: – …Убить себя.

– А-а-а! – повторило существо, и интонация прозвучала более оживленно. – Согласен! – добавила тень. – Но если ты солгала, я вернусь и закончу то, что начал. И не успокоюсь, пока твои близкие, мать, отец и сестра, не станут моим обедом или ужином, поняла?

Я открыла глаза и кивнула. В моей семье нет магии. Но кто помешает тени убить их всех, если она сейчас так материально держит Горича? Нет, я была склонна поверить угрозе, поэтому кивнула еще раз и произнесла:

– Обещаю.

Тень оскалилась. Кажется, пробиваясь через шум дождя, до меня донесся крик Томы, но я во все глаза следила за тем, как убийца разжимает пальцы, и Милош падает на размякшую от ливня землю.

Урош продолжал стоять и глупо хлопать глазами, а тень подплыла ко мне, окутывая холодом и возвышаясь, подобно черной скале в ледяном океане. Ветер рвал волосы, трепал платье. Мокрая ткань противно облепила тело, нижние юбки стали второй кожей на моих ногах, но я не чувствовала ни холода, ни ветра. Все, что я могла, – это смотреть в глаза существу, которое собиралось убить меня и воскресить вновь.

– Почему я? – успела я спросить, но тут раздались возгласы.

Тень резко развернулась. Полы ее туманного одеяния взметнулись вверх, скрыв от моего взора то, что происходило у ворот. Но я отчетливо услышала крики:

– Стой! Ни с места, или мы применим магию!

Голос был знакомым просто до жути. Ну конечно же, Лехно! Это был именно он! Раздались новые крики, потом еще и еще. Да старший следователь не один! Он привел с собой магов из отдела! Я стояла, не в силах понять, что вообще происходит. Зачем Лехно явился сюда с явной целью спасти меня или Горича (а может, всех и сразу), если он хозяин третьего зеркала и тени? Что-то точно не совпадало.

– А-а-а! – прошипел убийца.

Шепот его стал угрожающим, как шипение гремучей змеи, которая собирается нанести смертельный укус, подобрав тело в тугую пружину для прыжка. Затем тень атаковала, взвилась вверх, облетая экипаж. Одна из лошадей закричала, будто напуганный ребенок, и от ее крика у меня волосы едва не встали дыбом.

Воспользовавшись тем, что тень отвлеклась, я бросилась к Милошу, схватила его за плечи и что было силы встряхнула, надеясь привести в сознание.

В стороне от ворот жарко полыхнуло – кажется, в схватку вступили маги из отдела. Я услышала голос Лехно, Станислав Иванович отдавал команды, и, помимо грома, теперь в округе трещали взрывы магии и вспыхивало пламя, превращавшее ливень в клочья тумана.

– Милош, ну же! – звала я куратора.

Тамара вмиг оказалась рядом.

– Лиза, беги в дом! Тени нужна ты, и никто другой! – прошипела она и, словно пес, вцепилась зубами в мой рукав и потащила в сторону особняка.

Я сделала еще одну попытку привести некроманта в чувство. Потянув его слишком сильно за ворот камзола, не рассчитала силы и шлепнулась в лужу, опрокинувшись, словно черепашка.

Дождь слепил глаза, но, когда я встала, первое, что привлекло мое внимание, – это молчание магов отдела. И от этого стало жутко.

– Глупая, глупая! – зашипела кошка и принялась скакать вокруг меня.

Я села, руками убрала с лица прилипшие пряди волос. От моей прически остались лишь воспоминания, я растеряла все шпильки и теперь, скорее всего, была похожа на промокшее огородное чучело. Вот только менее всего меня волновал мой внешний вид.

Поднявшись на ноги, я снова наклонилась к Милошу, но тут услышала вопль Лехно и его приказное:

– Лиза, бегите в дом!

Я успела заметить, что Уроша рядом нет, а артефакт лежит на земле, поливаемый ливнем, падающим с неба сплошной стеной. Но где же тень?

Секунда, один удар сердца, – и я увидела ее, поднимающуюся над экипажем. Тень будто карабкалась на крышу кареты. Туманный плащ развевался на ветру, который рвал его на клочки и уносил куда-то вдаль. Но этому плащу словно не было конца и края. Огненные глаза уставились на меня, и вот тогда я развернулась и бросилась к особняку.

Но убийца оказался быстрее. Я не успела сделать и пары шагов, как тень преградила мне дорогу. На одном инстинкте я метнулась в сторону, уже понимая, что Аврат не впустит меня в убежище. И я побежала. Стоило мне направиться не туда, куда нужно преследователю, как он появлялся на пути, и тогда я, гонимая страхом, бежала в другую сторону.

Мы выскочили за ворота. Пробегая, я успела увидеть тела, лежащие в стороне от тропинки. Дальше стоял опустевший экипаж, возле которого стоял Лехно…

Лехно?

Я едва не сбилась с шага и остановилась всего на миг. Старший следователь едва стоял на ногах, держась за стенку кареты. Он поднял взгляд, посмотрел на меня и одними губами прошептал:

– Беги!

А затем густой туман, поднявшийся по улице, закрыл мужчину. Тень метнулась к старшему следователю, и миг спустя я услышала крик, полный боли и агонии.

Еще через секунду из густого тумана вырвался Аврат. Его руки вцепились в мою одежду и подняли меня в воздух. Я издала крик, полный отчаяния, а затем тень понесла меня, поднимая все выше и выше, и наконец под нами блеснула лента реки. Тогда тень бросилась вниз, словно коршун – на свою добычу. У меня не было сил сопротивляться. Все, что я помню, – это леденящий страх, руки, удерживающие меня под водой, и боль, разрывающая горло и грудь. Река, холодная и жуткая, ворвалась в меня, и свет погас.

Глава 25

Освещенный огнями фонарей дорогой экипаж остановился прямо напротив распахнутых ворот, за которыми в густом тумане, омываемый ливнем, стоит особняк Вяземских, фамильное гнездо рода, казавшееся отчего-то именно сегодня запущенным и мертвым.

Спрыгнувший с козел возница поспешил достать зонт, который раскрыл над женщиной, выбирающейся наружу. Графиня взглядом поблагодарила слугу и, приняв из его руки зонт, медленным шагом направилась в сторону дома, а Матвей поспешил следом.

– Госпожа, тут есть живые, – сказал кучер, пробежав вперед и проверив магов, лежащих на траве. – Добить? – уточнил он, обернувшись на Явлонскую.

– Нет, не стоит, Матвей. Я же не кровожадная убийца. Убивать нужно только в случае острой необходимости. А вот помочь им хорошенько выспаться и не проснуться, когда не нужно, мы можем. – С этими словами Софья Александровна бросила слуге прозрачный мешочек, наполненный странной серебряной пылью. – Рассыпь над головами следователей, – приказала она кучеру, и тот спешно выполнил ее распоряжение.

Пока Матвей возился с представителями закона, графиня обогнула экипаж, застывший перед домом, и на миг остановилась, увидев зеркало, лежащее на траве.

– Вот и оно! Третье зеркало! – прошептала женщина.

Глаза ее вспыхнули, а руки слишком сильно сжали ручку зонта, отчего побелевшие костяшки превратили конечность графини в руку скелета с до предела натянутой кожей. Несколько секунд, долгих, как целая жизнь, Явлонская стояла и просто смотрела на предмет своих поисков. Сердце ее ликовало. Еще никогда не была она так счастлива, как сегодня, в эту минуту, полную скрытой торжественности.

– Да! – прошептала она и добавила, посмотрев на слугу, мокнущего под ливнем: – Наконец-то!

Закончив с магами, Матвей подошел к своей госпоже и вернул мешочек с остатками пыли.

– Возьми зеркало, отнеси и закрепи на моем экипаже, – велела маг. – Да гляди, чтобы артефакт держался хорошо! Конечно, он не разобьется, даже если упадет, но это может замедлить нас. А делать все необходимо очень быстро.

– Да, моя госпожа, – последовали ответ и покорный поклон, полный искреннего уважения.

Графиня проследила взглядом, как ее кучер и приближенный слуга с легкостью и не без помощи магии поднимает зеркало и направляется в сторону ворот.

Дождь продолжал щедро поливать двор. Там, где земля была открыта и не заросла травой, она превратилась в сплошное месиво.

Явлонская огляделась. Заметив некроманта, лежащего на земле, она подошла к нему и склонилась, рассматривая лицо.

– Хорош, – проговорила она. – У девчонки хороший вкус. – А затем обратилась к джарганцу, который был без чувств: – Ну-с, милостивый господин, вы же мне еще пригодитесь, не так ли? Мне крайне необходимо заполучить первое зеркало. А без вас княжна не так сговорчива.

Маг выпрямила спину и простерла ладонь над телом Горича. Щелкнули пальцы, и джарганец медленно поднялся в воздух и застыл над землей.

– Госпожа, все сделано. Зеркало я прикрепил, – подбежав, отчитался Матвей.

Графиня смерила его взглядом. Толстяк в мокрой, облепившей тело одежде казался ей забавным, и губы женщины тронула улыбка.

– Вот и отлично. Теперь пойдем в дом. Скоро Аврат вернется и принесет нам нашу дорогую княжну. Заберем ее зеркало и поедем домой, Матвей. И уже сегодня, – улыбка ее стала шире, – да-да, сегодня я наконец сделаю то, к чему так стремилась.

Взор графини обратился в сторону дома, и в нем промелькнуло торжество и самая малость безумия.

– И ты, Петруша, уже никак не сможешь мне помешать!

Поднявшись на крыльцо, графиня отбросила в сторону зонт и левой рукой сделала резкий взмах, отчего входная дверь со скрипом распахнулась. Явлонская вошла внутрь, тело некроманта вплыло следом. Шествие замыкал Матвей, который шел, улыбаясь не менее жутко, чем его коварная госпожа.

* * *

Закашлявшись, я перевернулась набок и выплюнула воду, чувствуя, как грудь сдавливают тиски боли. А еще что-то поддерживало под спину, не давало перекатиться назад. Я закашлялась снова. Казалось, что я выпила целую реку – столько воды выплескивалось из горла, и длилось это минуту или даже больше.

Лишь немного успокоившись, я повернулась и тут же принялась отползать прочь, завидев тень, нависшую надо мной. Алые глаза сверкали злорадством и торжеством. Пасть была раскрыта, и из нее вырывались какие-то звуки, которые никак нельзя назвать связной речью.

– Изыди, урод! – сорвалось с губ, и я, снова закашлявшись, встала на четвереньки и выплюнула приличную порцию речной и явно не самой чистой воды.

Говорить было больно. Горло болело, как во время сильной ангины. Легкие разрывались, но я дышала, и это было самое главное…

Тут я осела, глупо моргнув.

Я дышу! Я тонула и утонула, а значит…

– О нет! – простонала я и, повернувшись в сторону застывшей тени, призвала силу и ударила так, как учили в академии.

Да, я прекрасно понимала и помнила, что магия тьмы для Аврата ничто, но хотелось убедиться в том, что ничто во мне не изменилось. Я просто отчаянно надеялась на это.

Да только зря. Потому что из ладоней вместо тьмы полился свет, настолько яркий, что я сама едва не ослепла с непривычки.

– А-а-а! – закричала я, запрокинув голову к небу, продолжавшему плакать дождем.

Вокруг царила тьма, но я понимала, что сейчас только вечер. Меня утопили, а затем вернули к жизни, и теперь я стала магом света, магом жизни, который нужен для проведения страшного обряда.

Но кто за всем этим стоит? Графиня, кто же еще! Ведь Лехно пришел нам на помощь и, возможно, был убит тенью. Вздохнув, я прижала ладонь к груди, пытаясь унять боль. Зря мы не рассказали старшему следователю про зеркало. Возможно, это многое бы изменило. А мы еще и подозревали его, и вот как оно оказалось на самом деле…

Попытка подняться на ноги привела к короткому успеху. Я даже успела сделать несколько шагов и осознала, где нахожусь. Берег реки. Выбор тени не отличается разнообразием. И, по всей видимости, она уже наловчилась возвращать к жизни утопленников, которых сама же и топила.

Я заметила дома и клочок то ли леса, то ли парка, но тут меня схватили и подняли в воздух. Тень взмыла над домами и куда-то полетела, удерживая меня своими жуткими лапами. Я не дергалась – понимала, что меня не выпустят из рук. А если даже я и вырвусь, то, скорее всего, упаду на крышу или одну из улочек. И ничем хорошим для меня это не закончится.

Мы летели вперед, через дождь. От холодного ветра тело продрогло. Мокрая одежда стала ледяной, и я дрожала в руках убийцы, уже догадываясь, к кому он меня несет.

Я почти не удивилась, когда тень опустила меня во двор перед особняком, который Петр Феоктистович оставил мне в наследство. Ну конечно! Сомнений не было. Графине ведь нужно мое зеркало, а попасть в кабинет Петра без моей помощи она не может.

Я огляделась. Маги Лехно и, возможно, он сам продолжали лежать на траве под дождем. Мне хотелось надеяться, что все они живы, но тень не из тех, кто щадит своих врагов.

Но Милош?.. Почти с облегчением я поняла, что тела некроманта здесь нет.

Не было и Тамары. Наверное, кошка убежала. Я почти мечтала об этом. Пусть она расскажет все, что случилось. Возможно, это еще сможет что-то изменить.

Тень за моей спиной толкнула меня жуткой рукой, вынуждая подняться по лестнице и войти в дом через распахнутую дверь. Кто-то успел зажечь во всем доме свечи, и теперь в холле было достаточно светло.

Я поежилась и, оглядевшись, заметила высокую фигуру Явлонской. Женщина стояла и смотрела на меня. Подле нее застыл Матвей, тот толстяк, который принес мне корзину с цветами в отдел.

Но даже не он привлек мое внимание, а… Милош, застывший над полом в воздухе, удерживаемый темной магией Софьи Александровны.

– Вы!.. – только и смогла произнести я и сделала было шаг в сторону графини, но тень тут же опустила руку мне на плечо и остановила, удержав от следующего шага.

– Мне нужно зеркало, – просто сказала Явлонская. – И, конечно же, ты, моя дорогая. Если будешь умницей, твой некромант останется жив.

– Но не я, – прошептала я с горечью.

– Не ты, – не стала лукавить графиня. – Ты мне нужна. Впрочем, я не уверена, что для тебя все закончится смертью. Никто не знает, что произойдет после того, как три зеркала соединятся. Так что, дорогая княжна Вяземская, шанс есть всегда.

– А если я откажусь? – спросила я тихо, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Ну… – протянула маг, – я не зверь, но в этом случае буду вынуждена в него превратиться. На короткое время. Итак, рассмотрим вариант, в котором ты отказываешься. Во-первых, джарганец умрет. Сейчас он полностью в моей власти. Я отдам его тени, а ты прекрасно знаешь, что делает тень с магами.

Улыбка графини вызвала во мне приступ тошноты.

– Она его превратит в мага жизни и выпьет его душу. Затем я разберусь с твоей семьей. Да, просто из принципа, хотя они не имеют никакого отношения к делам Петра. Но прежде…

Тут Явлонская перестала улыбаться. Лицо ее превратилось в жуткую мертвую маску.

– …Я силой заставлю тебя открыть дверь, или, что еще проще, прямо там, у двери, велю Матвею отсечь тебе руку, и, поверь, дверь откроется. А для обряда мы подыщем другого мага света. На это уйдет время, но я ждала дольше. Что стоит подождать еще день-другой? – проговорила она и с вызовом посмотрела мне в глаза.

– А мне кажется, что вам нужна именно я, – ответила я Явлонской, и тень, промелькнувшая в ее взоре, подтвердила мою догадку.

– Мы будем спорить или мне уже начать действовать? – спросила графиня с долей злости в голосе.

Она сделала какой-то знак, и тень, сжав мое плечо, подняла меня в воздух и почти швырнула под ноги своей хозяйке. Затем Аврат оказался рядом и потянулся к Милошу. Этого я уже не выдержала. Вспомнила, как убийца топил меня в реке, и закричала. Голос при этом сорвался на хрип.

– Нет! Я отдам! Я отдам вам зеркало!

Губы Явлонской снова украсила улыбка.

– Вот и умница. Брысь, – бросила она уже тени, и та послушно отступила, оставив Горича в покое. – Матвей!

Одно слово графини, и мрачный слуга со зловещей улыбкой выступил вперед.

– Ты поможешь нести зеркало. Ну же, княжна, – теперь слова и самодовольная улыбка мага предназначались мне одной, – идемте. Вы откроете тайный кабинет, и мы заберем зеркало. Такая малость, вы не находите?

Я не находила. Более того, была бы моя воля, я бы стерла эту мерзавку в порошок, но, увы, сейчас я была ее пленницей, и боюсь, у меня не было иного выхода, кроме как подчиниться.

Оглянувшись, я бросила быстрый взгляд на Горича. Сейчас мне было невыносимо стыдно перед ним. Я оказалась слаба. Он так боролся за меня, и неужели все напрасно? В подобное верить не хотелось, поэтому, поднимаясь по лестнице и чувствуя спиной напряженный взгляд Явлонской, я пыталась придумать хоть что-нибудь, чтобы спастись самой и спасти Милоша. Но увы. В голову ничего не шло.

Мне было холодно. Мокрое платье облепило тело, заставляя дрожать. Запоздало вспомнив, что являюсь магом, я, остановившись на площадке, призвала магию, но почти сразу услышала окрик графини. Тон ее голоса мне не понравился.

– Даже не вздумай, княжна! – рявкнула она.

– Я хотела просушить платье, – объяснила я, но маг и слушать меня не стала.

– Никакой магии, Вяземская! Иначе я за себя не отвечаю! – пригрозила графиня.

Я уронила руки и побрела дальше.

Вот и кабинет дядюшки Петра Феоктистовича. Вот тайный проход и дверь, открывшаяся по моему приказу.

Внутри было теплее и немного уютнее, так что я смогла самую малость отогреться. Помощник Софьи Александровны поднял зеркало, не снимая с него покрывала. Проделал он это с помощью какого-то артефакта, так что минуту спустя мы уже возвращались: Матвей и зеркало впереди, следом я, замыкала шествие Явлонская, крайне довольная тем, как все прошло.

Мы покинули кабинет, и шкаф встал на место. Уже внизу, там, где тень сторожила Милоша как гарант моего повиновения, я решилась спросить:

– Почему вы все это делаете? Расскажите. Все равно мне умирать – так удовлетворите мое любопытство, ваше сиятельство.

Она открыла зонт и пропустила меня вперед. Выйдя из дома на ступени, я заметила мелькнувшую тень. Тамара! Ну конечно же! Это она! Жива и невредима! Ощущение радости тронуло сердце. Я надеялась, что кошке хватит ума не вмешаться и выжить.

Мы спустились на дорожку и направились к экипажу, ожидающему нас. Тень несла в воздухе джарганца, который до сих пор не пришел в себя. Это вызывало у меня страх. Нет, я понимала, что Горич потерял слишком много сил, но все же.

– Почему бы и нет, – вдруг согласилась ответить на мой вопрос Явлонская.

Она взглядом велела мне забраться в экипаж, а когда мы уже оказались в салоне, отставила в сторону закрытый зонт и, положив руки на колени, предупредила:

– Не вздумай творить глупости. Я наготове. Моя магия – древняя и сильная. А еще я достаточно опытна в своем деле. Так что мне не составит труда причинить тебе боль.

– У вас Милош, – ответила я тихо. – Я не сделаю ничего только из-за него. За себя я боюсь менее всего.

Графиня довольно кивнула. Улыбка, появившаяся на ее губах, была полна неприкрытого злорадства.

– Конечно. Ты уже знаешь, что такое умирать, не так ли, княжна?.. Сейчас мы поедем, и в пути я расскажу тебе кое-что. Это наверняка удовлетворит твое любопытство.

Она бросила быстрый взгляд в окно, за которым Матвей крепил зеркала, положив их одно на другое. Мое сердце пропустило удар. Вот и все. Теперь у Явлонской все три артефакта и Аврат. А еще есть я, новорожденный маг жизни, которого принесут в жертву. Отчего-то слабо верилось в хороший финал, по крайней мере для меня. Но если графиня думает, что я сдалась, то сильно ошибается…

Впрочем, мне сейчас были на руку именно эти ее мысли. Пусть думает, что я боюсь, что считаю себя проигравшей. Пусть. А я… Вдруг я еще смогу удивить ее? Или себя?

«А вдруг Милош очнется и спасет меня?» – промелькнула мысль, но я тут же осознала, что не могу больше рассчитывать на кого-то, помимо себя. Кажется, пришло время понять, чего я стою. По крайней мере, я буду бороться.

– А где куратор? – ахнула я, когда экипаж тронулся с места.

– Куратор? – Явлонская мило улыбнулась. – Какая прелесть! Право же, княжна, не пора ли называть вещи своими именами? Вы ведь влюблены в этого джарганца. Северная кровь дает о себе знать, хотя даже без ее наличия могу сказать, что понимаю вас как женщина. Этот мужчина стоит того, чтобы за него умереть. Он так отчаянно вас спасал.

– Где он?! – прорычала я.

– О, не беспокойтесь, Вяземская. Тень отнесет Милоша в мой дом. Мы встретимся там. – Она кивнула, и я почему-то поверила ей. – А теперь поделюсь с вами своими секретами.

Графиня взяла в руки зонт – видимо, ей не хватало ее трости. Уперев зонт в пол экипажа, она взглянула на меня и спросила:

– Что именно вы желаете узнать, княжна?

– Все, – ответила я.

– Ну хорошо, – согласилась Явлонская. – Последняя воля – закон для меня.

То, как именно она произнесла эту фразу, сказало мне о многом. Никто не оставит меня в живых. Боюсь, Милоша тоже. Мы обречены. Поэтому надо что-то сделать, как-то ее отвлечь, разбить зеркала, когда она их соединит и артефакты станут уязвимы.

– О зеркалах я узнала от Петра. Это было много лет назад. Он приехал из Джаргана, такой возбужденный, и привез свое зеркало. Он же рассказал мне легенду. Тогда мы еще были дружны и я пользовалась его доверием. Тогда-то я и узнала, что у Петра есть дочь, которую он отдал на воспитание своему младшему брату Павлу. Что и говорить, отец из Петруши был никудышный. Все, что его интересовало, – это коллекционирование. Средства позволяли князю приобретать разные артефакты. Самые опасные он прятал. Мне говорил, что делает это во благо людям – мол, если подобные вещи попадут в плохие руки, то быть беде.

Графиня улыбнулась. На первый взгляд могло показаться, что она предалась воспоминаниям и расслабилась, но я видела, как женщина изредка бросает на меня настороженные взгляды.

– Зачем вам зеркала? Какую тайну они хранят? – не удержалась я от вопроса. – Вы ведь собрали их не для того, чтобы уничтожить?

– О нет! Конечно же нет. Я не настолько безумна, – рассмеялась Явлонская, и вторящий ее смеху гром, последовавший за вспышкой молнии, показался мне жутким. – Зеркала, собранные воедино, могут сделать нечто полезное. По крайней мере, для меня.

– И что же это? – спросила я, и сердце замерло. – Вы хотите вернуть Аврату его тело, оживить тень?

– Вот еще! – фыркнула Софья Александровна. – Он нужен мне в качестве слуги, очень выгодного и удобного. А еще Аврат силен. С ним вместе я стану могущественной. А он… – Явлонская понизила голос и прошептала, склонившись ко мне, будто подружка: – Он думает, что я дам ему свободу. Да-да! Этот идиот хочет только одного – получить долгожданный покой. Видишь ли, когда Аврат обрел бессмертие, он стал вот такой тенью. А все почему? Потому что неверно рассчитал свои силы. Загадал неправильное желание. Но я не собираюсь повторять его ошибку. Теперь, по прошествии долгих сотен лет, тень, душа мага, хочет только одного – уйти туда, куда уходят все после смерти, и получить шанс на перерождение.

– Вы пообещали ему свободу, но не хотите сдержать слово? – ахнула я в ужасе.

– Он мертв. Обычный призрак, и не более того. А слово, данное мертвому, ничего не значит, – парировала Софья Александровна.

Я опустила взгляд. Кое-что Явлонская мне рассказала. Причем сама того не желая.

Зеркала, собранные воедино, исполняют какое-то желание, и, скорее всего, одно! Но, по всей видимости, попросить можно все, что угодно. Даже вернуть к жизни мертвого.

– Видите ли, изначально я не хотела использовать вас, княжна, – продолжала Явлонская. – Все, что мне было нужно, – это зеркало. Но вы из-за своей глупости сделали неправильный выбор, и мне пришлось… А ведь я искренне желала оставить дочь Петра в живых. Но ваше упрямство сыграло плохую шутку. Зато, узнав о том, что вы поступаете на практику в отдел, я решила, что это будет мне на руку. Видите ли, я не знала, где находится третье зеркало, а оно было мне крайне необходимо. И, опять же, я решила сыграть на вашем любопытстве, стала снова и снова интересоваться зеркалом. Затем вы его нашли и связали с тенью, что оказалось весьма верно.

– Вы использовали меня? Нас с Милошем?

– Конечно. Вы сделали за меня мою работу – нашли то, что я так искала. Все это время Аврат был моим слугой. Приходилось спускать его с поводка, как бешеного пса, чтобы он мог поддерживать свои силы. Питаясь магами света, тень живет. Для него эта магия – как для нас еда. А вот магия крови, которую не просто так называют еще магией смерти, запретная в этом царстве, увы, опасна и даже смертельна. Будь тень более слаба, джарганцу удалось бы с ней справиться, но я заботилась о том, чтобы Аврат всегда был сыт.

Она говорила, и в ее глазах вспыхивали жуткие огни. Я смотрела на Явлонскую и ужасалась тому, с какой легкостью она говорит об отнятых жизнях. А графиня продолжала и рассказывала с пылом и некоторой радостью в голосе.

– Их было много – тех, кого так и не нашли. В подворотнях, в темных переулках. Аврат хорошо питался и стал сильным. Перед тем, как выпустить его сегодня, я вынудила тень убить несколько человек. Все были с неплохим магическим потенциалом, поэтому Аврат смог выдержать магию крови джарганца и вернуться. Я все продумала, – довольно кивнула графиня. – Чтобы следить за Милошем, подослала к нему тень в облике мальчишки-оборванца. Возможно, ты его видела или даже знаешь. О, сложнее всего было придать тени плоть. Еще сложнее оказалось обмануть некроманта. Мне это стоило самого дорогого артефакта, зато какой эффект. Правда, от мальчишки не было много толку. Он даже не смог найти в документах джарганца нужную мне страницу. Да-да, я тоже искала ее. Знала, что Петруша оставил какое-то послание, но увы.

Я отвела глаза. Вспомнила слова Горича, что мальчик убежал. Значит, все это время тень была рядом с нами в облике ребенка.

– А ведь какой был хороший ход! Детей жалеют, детям доверяют, особенно таким жалким и несчастным, каким был Илья.

Графиня посмотрела в окно, за которым продолжал лить дождь. Я тоже выглянула и увидела, что уже скоро мы прибудем в ее владения.

– Мальчишка все время следил за Милошем в облике ребенка. В день, когда вы отправились к Лехно, он караулил вас у дома Горича. Таким образом Аврат узнал, где находится третье зеркало.

– А мой дядя? – спросила я, взглянув на Софью Александровну. – То есть мой отец. Вы причастны к его смерти?

Почему-то узнать ответ на этот вопрос для меня было важно.

– О нет, тут обошлось без меня. Он умер сам и, к сожалению, отказался продать мне артефакт. Вот я сейчас думаю: скольких бед можно было бы избежать, согласись Петя продать мне зеркало! Жили бы вы, княжна, и горя не знали. А так оказались вовлечены в круговорот убийств.

Возможно, она была права. Только я знала, что все равно приняла бы участие в расследовании. Из-за дара, из-за которого Лехно и взял меня в свой отдел.

– Откуда у старшего следователя зеркало? – спросила я, надеясь, что графиня знает ответ и на этот вопрос.

Но она лишь пожала плечами:

– А вот этого, увы, я не знаю. Да мне, по сути, и неинтересно. Главное, что все зеркала собраны и я могу провести обряд.

Еще несколько минут мы ехали в молчании. Я думала о том, что узнала, собирала мысленно картину воедино, а графиня сидела напротив и улыбалась чему-то своему, явно жуткому и отвратительному, как она сама.

Наконец экипаж остановился. Матвей первым делом спрыгнул с козел и поспешил открыть дверцу, после чего подал руку сначала своей хозяйке, затем мне. Признаюсь, его прикосновение вызвало дрожь отвращения, и я даже не попыталась это скрыть. Но кучер лишь довольно оскалился, будто ему приносили извращенное удовольствие мои эмоции.

– Вот мы и приехали, – сказала Явлонская, открывая зонт. – Скоро все закончится, – добавила она и громко приказала кучеру: – Отнеси зеркала в подвал.

– Да, ваше сиятельство.

Матвей поклонился и развернулся к карете, а мы с графиней пошли к особняку.

На первом этаже во всех окнах горел свет. Создавалось ощущение, что дом не спит. Я подумала про слуг, стало интересно, знают ли они, кому служат. Но последовавшие слова Софьи Александровны дали ответ и на этот вопрос.

– Дом сегодня пустует. Я отпустила прислугу. Так что нам никто не помешает.

Я увидела, что парадные двери распахнуты настежь. Там, в глубине холла, клубилась тьма. Несложно было догадаться, что внутри находится тень. «И Милош», – поправила я себя.

Мы преодолели ступени и вошли в особняк. За спиной остались ливень и грохот грома. Явлонская закрыла зонт и бросила его на пол, затем устремила взгляд на Аврата, который держал на руках джарганца. Судя по всему, Горич так и не пришел в себя. Возможно, тень была тому причиной. Я не знала точно.

– Вниз! Мне не терпится соединить зеркала, – скомандовала графиня.

Не дожидаясь Матвея с артефактами, мы пересекли холл и пошли дальше, туда, где находится дверь, ведущая в подвал особняка.

Глава 26

Тамара видела все, что произошло. Видела и злилась оттого, что не могла вмешаться. Ненавистная графиня сотворила ужас. Теперь кошка многое поняла и все наконец-то встало на свои места. Головоломка собралась, но так ужасно, что Тома боялась за жизни Лизы и Милоша.

Забившись в кусты, кошка следила за происходящим и выбралась лишь тогда, когда толстяк унес зеркала, а затем, несколько минут спустя, экипаж Явлонской уехал прочь, потянув за собой шлейф тумана.

– Ну и дела! Ну и дела! – повторяла Тома, выбираясь из кустов.

Она промокла насквозь, а кошки совсем не жалуют воду. Правда, сейчас анимага менее всего волновало состояние ее шерстки.

Со всех лап кошка бросилась к магам и принялась тормошить то одного, то другого. Только без толку. Стражи закона были живы, они дышали, но отказывались просыпаться, даже несмотря на то, что Тома несколько раз пускала в ход острые когти и даже кусала старшего следователя Станислава Ивановича за ухо в тщетной попытке разбудить.

– Тоже мне, следователи и маги! – выругалась она.

И тут за ее спиной, со стороны парка, окружающего здание, мелькнул свет. Тома взвилась с места, увидев, как через дождь в накинутой на голову и плечи куртке спешит смотритель. Тамара даже вспомнила его имя. Кажется, Харитон. По всей видимости, старик не решился показаться, пока здесь творятся страшные магические дела. Кошка не могла винить его за это, но надеялась, что сторож поможет.

– Эй ты! – крикнула она что было сил.

Крик получился хороший. Когда надо, коты умеют кричать. Вот и смотритель, услышав, застыл на месте, держа в поднятой руке фонарь.

– Да, ты! – продолжала Тома. – Помоги-ка мне разбудить этого мага!

Харитон огляделся и не сразу заметил кошку, а заметив, отвел взгляд, по всей видимости решив, что зверь не умеет разговаривать, и пытаясь отыскать того, кто его звал.

– Да это я с тобой говорю!

Не выдержав, Тамара ринулась на смотрителя и вцепилась когтями в низ его потрепанных штанов, стараясь при этом не повредить кожу. Старик издал вопль, попятился и сел на пятую точку, но удержал в руке фонарь, уставившись на Тому немигающим взглядом, полным удивления.

– Ты что такое? – спросил он.

– Не что, а кто. Кошка я, хозяйская, княжны Елизаветы, – пояснила она, а затем мысленно сплюнула, как если бы была человеком.

Впрочем, будь она человеком, возможно, смогла бы как-то помочь княжне, а так…

– Давай поднимайся. Мне нужно разбудить вот этого человека. – Протрусив к Лехно, лежащему под дождем, Тома лапой указала на старшего следователя. – Княжну спасать надо. Видел ведь, что тут произошло?

– Видел, – не стал отпираться старик и, поднявшись на ноги, вздохнул: – А помочь побоялся. Кто я против магов? Да еще и тень эта в воздухе летала. У меня от нее мурашки по коже и колени так дрожали, что думал, на ногах не устою.

– Если видел, тогда помогай. Этого, самого важного, надо в чувство привести. Над ним поколдовали. Спит он, – быстро пояснила кошка.

Харитон подошел и опустился на одно колено перед Лехно. На всякий случай, проверяя, коснулся шеи старшего следователя и, констатировав «жив», тут же встал на ноги и двинулся прочь, да так торопливо, что Тамара только и успела, что глаза вытаращить да мявкнуть: «Куда ты, старый?»

– Трус! – процедила она и, вернувшись к старшему следователю, принялась молотить лапами по его лицу, не выпуская когтей.

И была приятно удивлена, когда увидела, что старик возвращается, почти бегом.

– Вот, – сказал он, присев рядом с магом.

Кошка покосилась на подозрительную бутылку в руках Харитона и спросила:

– Что это?

– Гадость одна, – последовал ответ. – Сам варю. Кого угодно в чувство приведет, уж поверь мне, кошка.

– Ну давай. Только не отрави мне человека! – предупредила Тома и позволила смотрителю открыть рот Лехно и влить туда несколько капель странного темного зелья из бутылочки.

Прошла секунда, другая, почти минута, и тут, когда Тома почти успела отчаяться, старший следователь резко сел и закашлялся, да так неистово и сипло, что на миг кошке даже стало жаль мужчину.

– Эй, господин старший следователь! – позвала она Лехно, понимая, что уже не имеет права скрываться – на кону была жизнь Лизы, и не только Лизы.

Станислав Иванович моргнул и посмотрел сперва на Харитона, затем на кошку.

– У нас беда! – запрыгнув к нему на колени, продолжала Тамара.

– Анимаг? – только и спросил Лехно.

– Да. Но дело сейчас не во мне! Надо спасать Лизу и Милоша!

– Рассказывай! – велел тут же маг, и кошка порадовалась, что он не стал задавать лишних вопросов и, как и положено следователю, сразу приступил к делу.

– Я видела все, что здесь произошло, – выпалила она. – И видела, кто и куда забрал Вяземскую. Вам стоит поспешить, иначе княжна умрет!

Лехно кивнул и приказал:

– Теперь давай менее эмоционально.

И кошка начала свой рассказ, который время от времени дополнял старый смотритель. Внимательно выслушав свидетелей произошедшего, старший следователь покосился на бутылку в руке смотрителя и молча отправился осматривать своих людей. Убедившись, что маги живы и просто спят, он с облегчением выдохнул.

– Эй, любезный, дайте-ка мне вашу волшебную бутылку. Вдруг она поможет пробудить этих спящих красавцев и кучера господина Горича? – попросил он, и Харитон с готовностью шагнул к магу.

* * *

Несмотря на страх, сковавший сердце, я испытывала какое-то извращенное любопытство. Мне было интересно, как соединит зеркала старая ведьма и что произойдет дальше. Даже осознавая, чем мне грозит объединение зеркал, я следила, как Матвей с помощью магии устанавливает зеркала рядом с тем, которое принадлежит Явлонской.

– Вот и все! – выдохнула маг, алчно взирая на артефакты.

Рядом гулко выдохнула и тень, издав звук, похожий на эхо в глубоком ущелье.

Я с тоской посмотрела на Милоша, радуясь тому, что он жив, затем снова перевела взгляд на зеркала.

Графиня шагнула к своему артефакту и, решительно сорвав покров, активировала руны. По ее знаку Матвей поднял зеркало, которое мы вынесли из дома Лехно, и поставил рядом с первым. Я даже шею вытянула, следя за действиями злодеев.

– Аврат, помоги, – приказала Явлонская, и тень, послушно опустив Горича на пол, подлетела, с легкостью подхватила зеркало, доставшееся мне по наследству, и поставила так, что сверху зеркала соединялись в треугольник. – Отлично! Превосходно!

Голос Софьи Александровны изменился, превратившись в довольный писк, который совсем не сочетается с внешностью утонченной дамы.

Руны на зеркалах вспыхнули, вверх поднялся столб света. Артефакты стояли, обращенные друг к другу отражающими поверхностями, и я сумела разглядеть надпись, загоревшуюся, едва все три зеркала соединились. И кажется, эта надпись была единой строкой, вырезанной на древнем джарганском.

Явлонская приблизилась. Сейчас она менее всего обращала внимание на меня. Все ее существо, разум были сконцентрирован на артефакте. Маг протянула руки и прикоснулась к пробудившимся рунам. Обошла кругом зеркала, видимо, пытаясь отыскать начало надписи, а затем принялась читать. Голос ее зазвучал громко, пронзительно. Слова были мне незнакомы, но почему-то от их звучания сердце замерло, а по спине пробежала дрожь.

Воспользовавшись тем, что осталась без надзора, я бросилась к Горичу, лежащему на полу. Вцепившись в его плечи, хорошенько встряхнула некроманта, пытаясь пробудить, но он остался неподвижен.

– Милош, ну же, прошу, проснись! Проснись! – горячо зашептала я, обжигая его губы своим дыханием, прикасаясь к ним быстрыми поцелуями, будто это может разбудить джарганца.

Я провела руками по его плечам, спустилась вниз и снова встряхнула.

– Эй! – услышала я миг спустя злобный голос Явлонской. – Что ты там делаешь, княжна?

Скользнув рукой в карман джарганца, я схватила то, что Милош там хранил, и быстро сунула в потайной карман своего платья, после чего выпрямила спину и поднялась на ноги, увидев, что графиня, развернувшись, тянет ко мне руки. На ее тонких пальцах темнела магия. Еще миг, – и она ударит, отшвырнет меня от Горича.

– Не надо, – попросила я, вскинув руки и выставив их перед собой в защитном жесте. – Не надо. Я просто хотела проверить, жив ли он, – попыталась я объяснить, но голос подвел меня, став немного плаксивым.

Хотя да, так и надо. Пусть старуха думает, что я боюсь. Страх лишает разума. А мне сейчас нужно, чтобы Явлонская перестала опасаться меня.

– Не троньте! – воскликнула я и отпрянула прочь от некроманта, чувствуя, как сердце с силой бьется в груди.

– Не трону, – немного успокоившись, ответила маг. – По крайней мере, не сейчас. Подойди сюда и не бойся меня, княжна, – приказала женщина.

Легко ей сказать «не бойся», когда у меня все тело дрожит! Но я подошла, повиновавшись, и взглянула в лицо своему страху.

– Видишь эти слова? – спросила Софья Александровна.

Она протянула руку и коснулась светящихся букв, затем медленно пошла, скользя пальцами по надписи.

– Зеркала, соединенные воедино, могут исполнить одно желание. Самое главное. Самое важное, – тихо проговорила маг. – Затем они станут простыми зеркалами.

«Она обещала, что даст свободу Аврату, – подумалось мне, пока я шла следом за Явлонской. – Поэтому тень и помогает ей. Но графиня задумала потратить желание на себя. Неужели Аврат не понимает, что его хотят обвести вокруг пальца?» Я посмотрела на тень. Существо висело в воздухе и следило за своей госпожой так же внимательно, как и Матвей. Я надеялась, что Аврат не доверяет графине, но пока тень бездействовала.

– Эти слова, которые ты видишь, – старинное заклинание народа севера.

Софья Александровна остановилась. Рука ее застыла, а миг спустя упала вдоль тела.

– Сегодня я их произнесу, – добавила она, и тут я услышала, как заговорила тень.

– Да, – прозвучал жуткий голос. – Ты вернешь мне плоть и кровь, а я за это подарю тебе вечную жизнь – то, к чему ты так стремишься.

– И силу, – важно напомнила графиня. – Я хочу быть такой сильной, чтобы ни один маг не смог справиться со мной! И ни один некромант, обладающий магией крови! – добавила она, вероятно, имея в виду Горича.

– Да! – прошелестел голос.

– Тогда приступим! – Явлонская посмотрела на меня и наигранно печально вздохнула: – Мне жаль вас, княжна. Но своя жизнь мне дороже. – Графиня резко подняла взор на тень и коротко приказала: – Приступай!

Аврат бросился ко мне. Секунда, другая, – и я оказалась схвачена его сильными руками, сплетенными из тумана. Красные глаза уставились мне в лицо, и я, не удержавшись, зажмурилась, проклиная себя за эту трусость. В висках отчаянно запульсировало. Когда тень меня встряхнула, нашлись силы открыть глаза и встретить красный горящий взор. Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

– Она не исполнит обещания, – проговорила я одними губами, надеясь, что тень поймет. – Она обманет.

– Хватит медлить, Аврат! Наиграешься еще с ей подобными, когда мы оба получим то, что хотим! – холодным как лед голосом сказала графиня.

Тень медленно сжала мои плечи, а я вдруг вспомнила Ольгу, призрак из кабинета Петра Феоктистовича, и ее слова: «Тьму убивает свет. Смерти нет. Но чтобы победить, надо сначала умереть. Собери воедино зеркала, поймай тьму в отражениях, – и ты сможешь стереть ее жизненной силой».

А что, если… В сердце на долю секунды затеплилась надежда. Что, если я должна не умереть, а уничтожить тень? Что, если это мое предназначение? Я ведь теперь маг жизни. Во мне так же много света, как когда-то было тьмы. «Поймай тьму в отражениях, – и ты сможешь стереть ее жизненной силой», – повторила я про себя с каким-то решительным отчаянием.

Да, я не знала, как правильно призывать новую силу, но что-то подсказывало мне, что это делается точно так же, как и с тьмой. Ведь новая сила – просто часть меня, а значит, я смогу или по крайней мере попытаюсь.

Я не сдамся! Ради Милоша! Ради Тамары! Ради Атрона, который непременно пострадает, если у графини или, еще хуже, у тени получится исполнить свое заветное желание! Полные кровожадных амбиций, они будут вершить зло!

Аврат пристально посмотрел на меня и понес к зеркалу. Где-то в стороне радостно расхохоталась Явлонская, явно довольная тем, что все идет по ее плану.

Только тень оказалась не так проста. Сомневаюсь, что мои слова оказали на Аврата действие, но могу предположить, что он и сам подозревал обман, потому что секунду спустя, почти бросив меня на пол между соединенными зеркалами, тень взвилась вверх. А еще через миг я услышала полный ярости вопль, и рядом со мной оказалась графиня. Тень была тут же, висела над нами, зловещая, в рваном плаще из тумана, развевающемся за ее спиной.

– Ты что, с ума сошел? – рявкнула Явлонская.

Я быстро огляделась, ловя со всех сторон свои отражения. Зрелище было жуткое. Зеркала отражали нас с графиней и вдруг засветились так, что глаза полоснуло острой болью. Свет отразился и ярким столбом поднялся вверх. Нащупав в кармане нож Горича, я крепко сжала его рукоять и услышала рядом крик, полный боли. Затем голос тени, хриплый и мрачный, произнес:

– У меня не будет госпожи.

За зеркалами суетился и кричал Матвей. Кажется, толстяк кучер не мог пробраться к нам. Но он слышал крик своей хозяйки и вторил ему, звал ее то по имени, то по фамилии. Голос кучера наполняли ужас и тоска. Я вдруг осознала, что Матвей любит эту женщину.

Открыв глаза, я с воплем отшатнулась в сторону и тут же ударилась плечом об одно из зеркал. Графиня была мертва. Тень попросту разорвала ее, и теперь тело той, что так и не стала бессмертной, лежало на полу в луже крови. Кровь была и на зеркалах, только странное дело – поверхность артефактов впитывала ее, как песок – воду, и спустя несколько секунд зеркала были чисты, словно кто-то тщательно и бережно вымыл их.

– Она мне больше не нужна, – произнес Аврат. – Я нашел все зеркала, теперь дело за малым.

Глаза тени впились в мое лицо долгим взглядом. Крепче зажав в руке нож, я вскинула голову, пытаясь казаться сильной и гордой. Только колени, подрагивающие под юбками платья, твердили о другом.

– Вижу, бесполезно тебя умолять, – произнесла я.

Аврат опустился ниже. Смерив меня взглядом, он развел руки в стороны, насколько позволяло тесное пространство внутри соединенных артефактов. Я видела десяток… нет, даже больше отражений тени в зеркалах. Снова и снова повторяя слова Ольги, я думала только о том, чтобы все получилось.

Тень словно стала больше. Она расползалась туманом, выплескиваясь за пределы зеркал.

– Прежде чем ты умрешь, а я вернусь к жизни, хочу рассказать, что и как будет. Мне понадобится тело. Джарганец подходит, как никто другой. Северную кровь ничто не заменит. Затем я отправлюсь на север, но прежде не оставлю камня на камне от этого города.

Я качнулась вперед.

– Ты…

– Не боишься смерти, девчонка?

Я покачала головой. Но, конечно, я боялась, и Аврат знал это. И наслаждался моим страхом.

Я знала, что произойдет дальше. Видела, как тень отнимает душу. И сейчас она собиралась сделать это.

– Твоя душа напитает зеркала, и я снова обрету плоть и кровь!

Руки Аврата потянулись ко мне, а я выпустила силу, призывая ее, приказывая, умоляя помочь мне. Показалось, что кожа на теле вспыхнула огнем. По венам словно разлилась горячая лава. Когда-то я могла призывать тьму. Я была лучшей в академии. Но теперь вместо тьмы вспыхнул свет. Такой яркий, что подвал озарился, и стало светло как днем.

На миг вдруг показалось, что я слышу чьи-то крики. Даже почудилось, что узнаю среди них голос Тамары. И я вдруг поняла, какое желание загадала бы, если бы могла.

Я бы вернула Томе ее человеческий облик…

Показалось или я прошептала это, чувствуя, как свет заливает все вокруг?

Тень издала гортанный рык. Тело пронзило болью. Видимо, меня убивали. Аврат нанес удар. Его рука, сотканная из тумана, вошла мне в грудь и сжала сердце. Он что-то закричал, я закричала тоже, но уже от боли, а затем из последних сил резко вскинула руку с зажатым в пальцах ножом-артефактом, тем самым, которым Горич вскрывал себе вены.

– Нет!

– Да! И ты ничего не сделаешь мне этим ножиком! – прокричала тень, но тут я ударила.

Не Аврата, а зеркало.

Простой нож непременно сломался бы, но этот выдержал. Более того, он с легкостью вонзился в артефакт. Секунда, другая, и зеркало вдруг словно взорвалось тысячей осколков. А следом за ним разбились и второе… и третье.

Тень издала странный сдавленный хрип. Я же повалилась на пол, ударившись о раму артефакта и почувствовав, как оставшиеся осколки порезали тело до крови. Но сил больше не было. Пальцы разжались, и нож Горича со звоном упал между мной и телом графини.

Тень взметнулась вверх, но тут же застыла. А я, осев, запрокинула голову, следя, как то, что столько веков было Авратом, медленно тает, как утренний туман, потревоженный лучами проснувшегося солнца.

Вокруг кто-то бегал и, кажется, кричал. Спине было больно и жарко от горячей крови. В груди пылал огонь, я, кажется, умирала. Мир медленно гас вместе с остатками тени, уничтожившей так много безвинных магов. Я надеялась, что теперь их души обрели покой и свободу.

Руны на рамах погасли, и я закрыла глаза. «Получилось!» – подумала я радостно. «Свет убивает тьму», – так, кажется, сказала Ольга? Что ж, она была права. Когда мы с ней встретимся, я ей об этом обязательно расскажу. И видимо, это случится уже скоро.

Мысли превратились в ничто. Сознание померкло, и все вокруг поглотила тьма.

* * *

Когда в нос ударила едкая вонь, способная пробудить даже мертвого, Горич резко открыл глаза, сел и чихнул, обнаружив, что расположился на каменном полу, а над ним потолок и стены вокруг, удивительно знакомые. Ему хватило пары секунд, чтобы определить, где именно он находится. Еще пара секунд ушла на то, чтобы заметить Лехно, сидящего рядом с какой-то бутылочкой в руках, и нескольких магов, один из которых, явно целитель, склонился над Лизой…

Лиза!

Удар сердца, и некромант вспомнил все. Резко поднявшись на ноги, он пошатнулся и принял руку старшего следователя, поддержавшего его. Перед глазами все плыло. Кажется, он потерял слишком много крови и сил.

Горькая ухмылка тронула губы джарганца. Сейчас он слабее котенка, а Лиза…

Великие боги севера! Похоже, его девочка пострадала. Он не смог помочь ей и в ответственный момент лежал без сознания.

Но как он очутился здесь, в доме Явлонской? И где она сама? Горич помнил сражение во дворе перед домом княжны. Помнил тень и ливень, падавший с неба сплошным потоком. Помнил зеркало, которое держал Урош. А дальше была темнота.

Оттолкнув руку Станислава, Милош, покачиваясь, приблизился к Елизавете. Маги Лехно, узнав Горича, расступились, и он присел на пол возле девушки, отметив, что целитель, держа княжну за руку, с прикрытыми глазами вливает в нее силу. Лиза была бледна и казалась неживой. Внутри у джарганца пробудился страх. Не ведая, что творит, он наклонился к девушке, обхватил ладонями ее лицо, такое белое и холодное, и поцеловал.

– Лиза, вернись! – позвал он ее.

– Она спит. Просто спит, – ответил старший следователь, вставший за спиной у некроманта. – Все закончилось. Она будет жить… Но теперь она… – Лехно прокашлялся, прочищая горло. – Она маг жизни. Светлый маг.

Милош стиснул зубы, поняв, что это означает. Княжну убили. Скорее всего, тень поймала ее и утопила в реке, а затем привела в чувство и вернула к жизни. Некроманту было страшно подумать, что перенесла эта хрупкая девушка, пока он был без сознания. Он, который обещал защищать ее ценой собственной жизни. Он, который подвел.

Нет, Милош понимал, что ему просто не хватило сил. Кровь не бесконечна. Он просто проиграл, и это следовало признать хотя бы перед собой. В итоге все легло на плечи княжны Вяземской. И если судить по спокойному перемещению магов по подвалу дома графини, Лиза сумела победить.

– И все же это была Явлонская, – прошептал он.

– Милош, я жду от тебя и от княжны отчет, – спокойно сказал Лехно. – Особенно хотелось бы узнать, почему вы утаили от меня информацию о зеркалах.

– Все просто. Мы подозревали вас, – честно ответил некромант.

Он сел рядом с Лизой, вытянув вперед длинные ноги, и, взяв ее за руку, стал ждать. Рука девушки была едва теплой, но под кожей бился пульс. Тонкая жилка трепетала и наполняла некроманта уверенностью в том, что Лиза справится. Теперь, когда она стала магом жизни, целителю будет намного проще помочь ей. Свет тянется к свету. Темных магов всегда сложнее лечить.

– Подозревали меня? – тем временем переспросил Лехно, и в его голосе прозвучало откровенное удивление.

– Да. Из-за ваших книг. А потом это зеркало…

– Зеркало я нашел в артефакторной отдела. Оно провалялось там добрую сотню лет, и я забрал его домой, надеясь разгадать его тайну. А затем, увидев в нем тень, закрыл его покрывалом и запер в одной из дальних комнат своего дома, – пояснил следователь. – Я и понятия не имел, что их три и они взаимосвязаны. Понимал только, что каким-то непостижимым образом это зеркало имеет связь с тенью-убийцей. Прочел множество книг по темной магии в тщетной попытке найти ответ.

– Мне стоило больше доверять вам, но уже поздно говорить о том, чего не изменить, – покачал головой Горич. – Все, что произошло, я изложу в отчете. В личном. И приложу к официальному.

Он замолчал, почувствовав, как под его ладонью дрогнули пальцы княжны – кажется, девушка скоро придет в себя. Милош поднял взгляд от бледного лица любимой.

Он уже знал, что никуда не уедет без нее.

Он был почти уверен, что Лиза спасла его. Впрочем, она спасла многих. Он представил себе, как позже, когда все закончится, а она вернет себе силы, они поговорят. Лиза обязательно расскажет ему о том, что произошло, но он уже гордился своей сильной девочкой.

Пальцы княжны дрогнули снова, и целитель, открыв глаза, поспешил сообщить:

– Я частично восстановил ее силы и, как смог, подлатал здоровье. Теперь нужно время. – Закончив, он посмотрел на некроманта и добавил: – Скоро она придет в себя.

Милош кивнул, чувствуя благодарность к этому человеку, который помог Лизе.

Тут взгляд джарганца отметил тонкую фигурку, кутающуюся в ткань, по всей видимости, прежде накрывавшую зеркало графини.

Зеркала тоже стояли здесь. Или, точнее, то, что от них осталось. На полу сверкающими осколками лежали части артефактов севера. Внутренним чутьем Горич чувствовал, что теперь это всего лишь осколки, и ничего больше.

А вот фигурка его заинтересовала.

– Она будет рада, – прошептал он, встретив знакомый взгляд той, что куталась в ткань.

А затем ощутил, как пальцы Лизы сжали его руку, и, опустив взгляд, с замиранием сердца увидел, как княжна открыла глаза и позвала его слабым голосом:

– Милош…

Эпилог

Свадьба состоялась через месяц после страшных событий, произошедших в доме графини Софьи Александровны Явлонской. Церемония была скромной, я настояла на том, чтобы родители пригласили только самых близких нам людей.

Стоя перед алтарем рядом с мужчиной, которого люблю всем сердцем, я чувствовала толику волнения и огромное счастье, которое будоражило чувства и наполняло душу теплом. Все во мне ликовало. Душа пела, а светлая магия, по словам Милоша, освещала мое лицо, которое он называл самым прекрасным.

Мы вышли из храма, держась за руки. Матушка, не выдержав, расплакалась. Отец вел себя достойно, как и полагается мужчине, но глаза его светились от радости за меня, его приемную, но все же любимую дочь.

– Ах, вот и все! Теперь моя девочка уедет на этот проклятый всеми богами и людьми север! И что прикажете мне делать дальше? – раздалось за спиной.

Матушка была огорчена. Знаю, она не хотела отдавать меня за Милоша, но отец дал свое позволение и родительское благословение, попеняв супруге, что она должна поступить точно так же, если желает счастья своей дочери. А она желает. Теперь я точно знаю, что матушка всегда любила меня, и не меньше, чем свою родную дочь. Для нее нет разницы между нами, и я в этом уверена.

Свадебный экипаж, украшенный лентами и цветами, ожидал нас внизу у лестницы. Милош помог мне забраться внутрь, сел рядом и, закрыв дверцу, склонился ко мне и прошептал:

– Вот теперь ты моя, Елизавета!

– Твоя.

Я закрыла глаза, когда он поцеловал меня, а затем и вовсе обвила шею мужа руками, почти бесстыдно прижавшись к нему всем телом. Жадность его поцелуя говорила мне о многом и еще большее обещала.

Мы ехали по городу и целовались. Звонко стучали копыта лошадей по мостовой. Тонко свистел хлыст, и Урош знай себе покрикивал на жеребцов. А встречные на улицах улыбались и махали нам руками, выкрикивая поздравления.

К тому времени, когда мы прибыли в дом родителей, гости уже были там. В большом праздничном зале слуги накрыли столы, и нас встречали уже как мужа и жену – Милоша и Елизавету Горич.

Примеряя в своих мыслях фамилию джарганца, я вдруг поняла, что это правильно. Что так и должно было случиться с нами, с ним и со мной.

Нас снова и снова поздравляли. Гости подходили по одному, дарили подарки, улыбались, желали счастья и детей.

И вдруг из толпы вышла тонкая фигурка, узнав которую, я протянула руки, вспоминая, как увидела впервые.

Тогда я очнулась на холодном полу в доме Явлонской. Рядом были Милош и маги Лехно. Горич подхватил меня на руки и поцеловал, а затем подошла она, закутанная в плотную ткань. Мне хватило доли секунды, чтобы понять. Чтобы узнать.

– Тамара?..

Голос предательски дрогнул. Я не верила глазам. Получается, мое желание исполнилось? Кошка снова стала человеком? Она кивнула, а я во все глаза смотрела на молодую женщину с густыми черными волосами, спадающими темным покрывалом по плечам. Она была обнажена, и кто-то из магов любезно предложил ей кусок ткани, в который моя бывшая кошка и закуталась.

– Лиза!

Голос Томы был тот же, что и прежде. Разве что самую малость ниже.

И вот теперь бывшая кошка стояла передо мной, одетая в длинное платье, с уложенными короной густыми волосами, и улыбалась мне.

– Поздравляю от души, княжна! – проговорила она. – Ты заслужила свое счастье и своего мужчину. Куда вы отправитесь после?

– На север, – ответила я.

Милош встал за моей спиной и, обняв меня, посмотрел на Тому.

– Я почему-то именно так и подумала, – усмехнулась анимаг.

– А ты? – решилась я спросить то, о чем молчала несколько недель, но что не покидало мои мысли.

– Я? – Тамара оскалилась и зашипела, что невольно привлекло внимание окружающих, а у меня вызвало легкий смешок. – Найду того, кто превратил меня в кошку, и… – улыбка ее стала хитрой и мстительной, – и отплачу за годы лишений! Поверь, Лиза, он заслужил!

– Я уже сочувствую этому человеку, – шепнула я подруге, и она с готовностью кивнула, оскалив по привычке зубы.

– Я тоже! – сказала она и отошла, отсалютовав мне подхваченным с подноса лакея бокалом вина.

Милош бережно развернул меня к себе, не обращая внимания на то, что в зале мы не одни. Наверняка о нас будут судачить, скажут, что княжна Вяземская выбрала себе в супруги дикаря, поправшего правила приличия. Но мне было все равно. Потому что я сама наполовину северянка. Потому что мы с ним единое целое. Два сердца, бьющиеся в унисон, как одно.

– Люблю тебя, – шепнул мне Милош и, обняв, прижал к себе.

А я запрокинула голову и посмотрела в лицо мужу, только сейчас понимая, что уже и думать забыла о его усиках, которые так раздражали прежде.

– Знаешь что, дорогой…

– Мм?

– Не вздумай сбрить усы. Кажется, я их люблю, – закончила я со смехом и позволила себя поцеловать на глазах у всех.

Потому что для меня было важно только то, что он рядом. Моя судьба. Моя любовь. Мой джарганец.