Милена Завойчинская

Ведьма выбирает сладости

Глава 1

Если бы вдруг кто-то чужой спросил меня, каково жить в самом странном месте на свете, я бы улыбнулась, мечтательно закатила глаза. А потом ответила бы, что это как вечно находиться внутри конфетти, смешанного с паутиной и тыквенным вареньем.

Да-да. И не надо так удивляться.

Наш городок Блэкхо́ллоу именно такой и есть. Он притулился в долине, которую обычные люди обходят и объезжают стороной, но вовсе не потому, что боятся нас.

Просто дорога к нам имеет скверную привычку перемещаться с места на место по своему усмотрению. Чужаки ее ни за что не найдут. Да и, если уж честно, мы и сами-то не сразу можем иногда вернуться домой, когда вдруг случается уехать куда-то. Вот еще одна из причин, почему мы так не любим куда-то отправляться.

Да и зачем?

В Блэкхоллоу тыквы не просто лежат на крыльце в октябре, чтобы украсить дома. И не только на полях собираем мы урожаи тыкв. Они у нас еще и растут на деревьях как яблоки, маленькие, круглые и ухмыляющиеся. И их сок – главный ингредиент для самого вкусного в мире лимонада. И поверьте, любители яблочных и грушевых напитков, ничего вкуснее вы в жизни не пробовали. Просто потому, что вы не приезжали к нам. И это я сейчас еще не говорю про пироги, каши, варенье, повидло, джем, пастилу, конфеты, рагу… Ох, аж есть захотелось.

В общем, тыкв у нас много.

Фонари на улицах в нашем волшебном городе не электрические, а светлячковые. И вовсе не потому, что мы отстали от цивилизации и электричество не проведено. По вечерам фонарщик, старый гоблин по имени Ба́рнаби, обходит каждый из фонарных столбов с лестницей, чтобы подлить светлячкам сладкого нектара и почистить стеклянные колпаки. Светлячки, когда становятся сытыми, немного ленятся и не хотят шевелиться. Но зато светят намного ярче. А когда они проголодаются, начинается настоящая светомузыка, светлячки суетятся, мельтешат и словно звенят. Все тогда их жалеют и поторапливают Барнаби.

Привидения у нас не прячутся по чуланам или склепам. Это почтенные горожане, как и все остальные жители Блэкхоллоу. Они работают у нас почтальонами, курьерами и частенько заседают в городском совете, яростно споря о новых маршрутах полетов. Учитывая, что им не требуется сон и отдых, они доставят корреспонденцию и посылки в любое время дня и ночи в кратчайшие сроки. А специальные зачарованные сумки не спадают с их бестелесных сущностей.

Наш с Мару́шкой дом – это моя любимая часть городского безумия. Он стоит на краю города, наклонившись так, будто подслушивает, о чем шепчутся грибы на лужайке. Построенный из темного, почти черного дерева, он украшен резными ставнями. И эти шалуньи по ночам частенько сами собой хлопают, если рядом начинают рассказывать слишком страшные истории. Труба дымит не серым дымом, а лиловым, пахнущим корицей и чем-то еще неуловимо волшебным. И хотя так не должно быть, но мы же помним, что это непростой дом в непростом городе.

Крыша крыта не черепицей, а плотно подогнанными друг к другу шляпами. Да-да. Это результат многовекового хобби всех ведьм нашего рода. Там имеются и остроконечные шляпы, и широкополые соломенные, и даже один цилиндр, который мой прадед выиграл в карты у некоего джентльмена-вампира.

Внутри у нас пахнет старыми книгами, сушеными травами и вечным яблочным пирогом, который, казалось, печется сам собой в печи. Почему именно яблочным, никто не знает, ни я, ни мои родственники. Ведь гораздо чаще печется пирог тыквенный. Но пахнет он яблочным. Вот такой вот странный эффект.

Книги не стоят смирно на полках, что крайне досадно. Они частенько перелетают с места на место, громко спорят друг с другом на забытых языках. У нас обширная библиотека, в которой собраны издания со всего мира. И среди них много древних, которые не найдешь больше нигде. Разумеется, имеется множество волшебных книг. Это тайна, которую знает весь город.

Просто так уж случилось, что мои предки не только потомственные ведьмы, но и немного книжные маньяки. Ну ладно, ладно, что уж сразу так строго смотреть? Не немного. Они были ужасно маньячными книжными маньяками. И не было для них ничего прекраснее, чем добытое редкое издание редкой книги.

Счастье, что я не такая. Книги я люблю, но читать, а не добывать.

Ложки в моем доме сами мешают чай в кружках, а любимое кресло-качалка оказывается рядом, стоит только зевнуть. Приходится быть очень осторожной, отворачиваться и прикрывать нижнюю часть лица ладошкой. А то не успеешь открыть рот, а тебя уже укачивает уютное кресло. И как тогда, скажите на милость, делать всякие важные ведьминские дела?

Но сегодня все мое внимание было приковано не к дому, а к большому, в трещинах, зеркалу в прихожей. И вот только не вздумайте говорить, что трещины на зеркале это к несчастью. Или что зеркало нельзя разбивать. Это обычным людям обычные зеркала не рекомендуется. Ну, знаете, все эти глупые предрассудки немагов, мол, семь лет счастья не видать.

Пф-ф-ф… Какая чушь. Я ведьма! Но ладно, мы не об этом.

В старом-старом волшебном зеркале старинного ведьминского рода отражалась я.

Ой, я же не рассказала о себе. Позвольте представиться, Не́лли Брю́стер.

И скажу без ложной скромности, да вообще безо всякой скромности, – я же ведьмочка, откуда бы ей у меня взяться? – я настоящая прелесть. И зеркало это подтверждало.

Не высокая и статная грозная колдунья, о каких обычно пишут в сказках, а… Ну – я. Светло-рыжие длинные волосы, которые никакое заклинание не может уложить в приличную прическу. Немножко веснушек на маленьком курносом носу и огромные карие глаза.

Я уже несколько минут крутилась перед зеркалом, пытаясь оценить свой наряд. Сегодня был не просто день. Сегодня был тот самый день. Бал во дворце Лунного Тумана!

– Итак, платье, – пробормотала я себе под нос.

Мне пришлось заплатить за него очень приличную даже для моего кошелька сумму. И учесть множество всего, чтобы быть в нем не просто прелестью, а сногсшибательной и неотразимой красавицей.

Оно было сине-фиолетово-голубое – цвета серебристого вечернего неба, которое случается в Блэкхоллоу нечасто, и потому особенно красиво. А еще оно все усыпано серебряными блестками, мерцающими при каждом движении, как настоящие звезды. Юбка колыхалась, словно сотканная из шепота ночного ветра и шелковых нитей. Это так красиво звучит, что я даже не стала поправлять портниху, что это шифон, атлас и парча.

Я поправила кружевные оборки на рукавах, которые то раздувались, то опадали, словно дышали сами по себе. Красиво…

Немного смущало слишком открытое декольте. Очень красиво, ужасно непривычно. И неприлично. Но для бала – самое то.

– Ну как? – спросила я у своей единственной зрительницы. – Произвожу ли я невероятное впечатление? Выгляжу таинственной, соблазнительной и слегка опасной особой?

На комоде, уютно устроившись в большой плетеной корзине, лежала Марушка. Мой фамильяр, моя муза, мое вечное наказание и самое большое сокровище. Черная, как сажа, с янтарными глазами и хвостом, который жил своей отдельной, полной достоинства жизнью. Голову ее прикрывал Марушкин главный трофей – огромная, лихо заломленная набок шляпа волшебника, которую она стащила с головы заснувшего мастера иллюзий на прошлой ярмарке. Шляпа была ей катастрофически велика, никакая магия не могла заставить ее держаться на кошкиной маленькой голове. И похищенный головной убор постоянно сползал на глаза или на спину. А при желании кошка вся целиком могла туда поместиться, свернувшись клубком.

На мой вопрос Марушка лишь громко демонстративно захрапела, уткнувшись носом в лапы. Вот ведь маленькая негодяйка! Притворяется ведь. Я вздохнула. Мне было известно, что она прекрасно меня слышит и понимает. Более того, она могла бы мне ответить. Говорить – это одна из многих ее способностей, унаследованных от длинной линии фамильяров, живших в нашем роду. Но Марушка страшная капризуля и вредина, она считала ниже своего кошачьего достоинства вести светские беседы. Предпочитала язык взглядов, унизительного молчания и выразительного хвоста. Разговоров она удостаивала меня только в самых экстренных ситуациях, обычно связанных с критической нехваткой вкусняшек или внезапным исчезновением ее очередной любимой шляпы.

– Я знаю, что ты меня слышишь, – проворчала я, поправляя корсаж. Все же ну очень глубокое декольте. – Как думаешь, может, надеть жакет? Или шарфик накинуть? Или я смелая и мне хватит колье с камушками? И да, я нервничаю. Это же бал! Во дворце Лунного Тумана! Говорят, его хозяин… Э́двард Вейн…

При этом имени мое сердце сделало глупый кульбит. Я слышала о нем. Все слышали. Маг невероятной силы и такой же невероятной загадочности. Говорили, что он может приручать тени и разговаривать с Луной. Что он ослепительно красив, но холоден, как зимняя звезда. И что он никогда не появляется на публике. Я от любопытства лопну, так хочется узнать, правда ли то, что о нем болтают.

А теперь – приглашение. Лично для меня. Золотистый конверт с сургучной печатью в виде полумесяца все еще лежал на комоде рядом со притворяющейся спящей Марушкой.

Я покрутилась еще разок, и край моей сверкающей звездочками юбки задел стоявший рядом столик. Не успела я даже испугаться, как пузырек с розовым зельем, оставленный с прошлого эксперимента, качнулся, упал и разбился. По полу разлилась душистая розовая лужица, но сразу поднялась вверх облачком.

– О нет! – в ужасе воскликнула я, подумав, что я ужасная неуклюжая поросюшка.

Из облака тут же выросли три маленьких, розовых и надушенных поросенка в крошечных жилетках. Они радостно захрюкали и бросились носиться по комнате, налетая на мебель.

– О нет! Нет-нет-нет! – испуганно уставилась я на них.

Я очень способная ведьмочка, честное слово. Но иногда моя магия дает сбои. Например, в прошлом году я случайно превратила мэра в огромную леденцовую конфету, и тот пролежал на центральной площади до полнолуния. Я не хотела, и он не хотел. Но ему не стоило на меня так громко ругаться, из-за того что я наступила ему на ногу. Я испугалась, расстроилась, ну и вот.

Сонное сопение Марушки оборвалось. Один из поросят пронесся прямо под ее носом. Она приоткрыла один глаз, полный немого кошачьего презрения, посмотрела на поросят, потом на меня и снова смежила веки.

– Марушка! – попыталась я воззвать к ее совести и призвать на помощь.

Бессовестная нахалка дернула ухом и потянулась с видом, мол, опять твои глупости… Не мешай спать приличному фамильяру. Зато поросята выбрали ее объектом внимания.

Один из них почти наступил кошке на хвост, второй задел шляпу, сдвинув ее так, что морда кошки полностью скрылась под нею.

Ой! Вот шляпу трогать не стоило. Даже таким вот, получившимся невесть из чего, волшебным поросятам. Шляпа – это святое! Моя пушистая хулиганка обожала шляпы. Любые. Шляпы волшебников, шляпы прохожих, даже пастухов с ярмарок. Если шляпа была ей велика – тем лучше! Марушка носила ее с таким важным видом, будто это корона.

– Извини! – шепнула я кошке, хватая метлу.

Не самую надежную метлу в мире, надо сказать. Она у меня старенькая, купленная на распродаже по случаю банкротства одного нерадивого гонщика. Она постоянно скрипела и сворачивала вбок, если не концентрироваться.

Я быстренько подмела осколки, а потом провела в воздухе рукой, шепча заклинание рассеивания энергии. Розовое облако и поросятки медленно растаяли, оставив после себя лишь стойкий запах дорогих духов и жареного бекона.

Ну вот, теперь хочется есть. Ну что ты будешь делать!

Я обернулась к зеркалу, чтобы проверить, не пострадал ли мой бальный наряд, и застыла с открытым ртом. На моих плечах теперь красовалось пушистое боа́ из ярко-розовых перьев. Пары́ зелья, очевидно, успели подействовать и на ткань, и на меня.

– Ну вот! Идеально! – схватилась я за голову. – Теперь я выгляжу как таинственная и странноватая особа, которая только что ощипала фламинго!

Марушка приоткрыла один глаз и одобрительно мурлыкнула. Похоже, ее эстетическим идеалам мой новый аксессуар был гораздо ближе, чем мои голые плечи. А может, ей просто было смешно.

Я попыталась снять это розовое пушистое безобразие, но это ведь магия, а не настоящая деталь гардероба. Увы, теперь только ждать, пока само исчезнет.

Глава 2

В этот момент в окно постучали. Я вздрогнула. Вместо почтальона-привидения за стеклом парил огромный ушастый филин. В клюве он держал роскошный конверт.

Я распахнула створку, недоумевая и предвкушая. В таком конверте наверняка что-то необычное.

– От хозяина дворца, мадемуазель, – проскрипел филин, как только я приняла в руки письмо. – Он просит передать, что очень ждет вашего прибытия и надеется, что вы не откажетесь помочь ему с одним деликатным делом.

Сердце у меня ушло в пятки. Хозяин дворца ждет меня? Именно меня? Ведьмочку Нелли Брюстер, а не просто одну из горожанок? И он просит о помощи?

– П-передайте, что я буду непременно, – взволнованно прошептала я.

Филин важно моргнул, угукнул и улетел в сумеречное небо, которое над Блэкхоллоу начинается уже в четыре часа дня. Когда еще не темно, но уже празднично, волшебно и красиво.

Проводив птицу взглядом, я с трепетом вскрыла конверт. Это оказалось не просто еще одно, но уже более личное приглашение, а целая инструкция. Карта с перемещающимися тропинками, рекомендации по выбору транспорта. Это уже была персональная забота, так как к стандартному приглашению ничего подобного не прилагалось.

«Предпочтительны метлы не ниже гоночного класса „Вихрь“ или ковры-самолеты с шелковой основой».

Внизу приписка:

«P.S. Будьте готовы к небольшому магическому участию. Во дворце есть небольшая проблема, с которой не справляются традиционные заклинания. Мне нужен нестандартный, творческий подход, и я слышал, что вы – настоящий мастер в этом деле. Требуются ваши уникальный опыт, необычное мышление и икспертиза».

Я хихикнула. Отправитель написал слово «экспертиза» с ошибкой. Этот маленький недочет вдруг сделал его… живым и настоящим. Вот теперь я верю, что он существует и он человек. Весьма могущественный по сплетням, но все же человек, который может торопиться и делать описки.

Эйфория длилась ровно до той секунды, пока я не вспомнила о своей метле. О своей старой, скрипучей, вечно сворачивающей налево метле. На которой я ни за что не смогу прилететь на бал так, чтобы произвести впечатление таинственной и соблазнительной особы. А не девочки, которую только что укачало и вывернуло наизнанку.

Да еще это предупреждение про класс «Вихрь». У моей метлы класс – «Старая развалина, теряющая прутья».

Решение созрело мгновенно: нужно варить зелье. Не простое, а сильное, мощное зелье починки и усиления. То, что заставит мою ветхую метелку летать, словно гоночный «Тайфун–777».

– Марушка, – торжественно объявила я. – Мы идем в лабораторию. У нас есть работа.

Кошка наконец соизволила открыть оба глаза. В них мелькнула знакомая искорка беспокойства. Она ненавидела, когда я варила что-то сложное. Потому что обычно это заканчивалось хаосом. Стены могли начать плакать радугой, а кактусы становились поющими.

– Но на этот раз все будет иначе! – твердо пообещала я сама себе. – Сегодня все будет идеально!

Но сначала переодеться. Снять нарядное платье, надеть то, что не страшно испортить во время зельеварения.

Снять удалось все, кроме пушистого розового боа.

Ну-у, ладно… Такая вот я странная и взбалмошная особа. Ага. Варю эликсиры и зелья, исключительно обмотав шею тушкой розового фламинго… Или нет, стоп, не тушкой фламинго, а тем розовым, что ощипали с тушки фламинго.

Да. Точно.

А, кстати, мысль… Интересно, сколько может стоит настоящее боа из перьев? И из кого их еще делают? Из страусов? А курица подойдет?

Итак, лаборатория. Если кухня была сердцем моего дома, то лаборатория – его беспокойным, вечно бурлящим и периодически взрывающимся мозгом. В комнату на верхнем этаже, под самой крышей из шляп, вела винтовая лестница. Ступеньки были старые и издавали предостерегающий скрип при каждом шаге. Чужой точно не пройдет незамеченным, а я порой сама вслух скрипела голосом вместе с ними. Просто так, за компанию.

Воздух в лаборатории всегда был густым и настоянным на тысяче ароматов. Не помогали ни проветривание, ни магическая очистка. Там всегда смешивались множество различных запахов и запашков. Горький аромат сушеного корня мандрагоры, сладкий душок пыльцы лунного цветка, острый, щекочущий ноздри дух серы, немного вони аммиака и других реактивов. И вечное, неизменное сочетание запахов старой пыли и магии.

Полки, гнущиеся под тяжестью склянок, банок и горшочков со странноватым порой содержимым, тянулись до самого потолка. Некоторые неплотно закрытые баночки тихо стрекотали, другие мелодично позвякивали. А одна, с фиолетовой жижей внутри, время от времени издавала звук, очень похожий на сдержанную икоту. И, честное слово, я бы и хотела помочь ей, но сама не помнила, что в ней находится. И боялась лезть. А вдруг она еще и заговорит? Еще один большой вытянутый флакон иногда чихал. В него заглядывать я тоже опасалась, но всегда вежливо желала «Будь здоров». Он никогда не отвечал, но, пожалуй, это даже хорошо.

В центре комнаты кто-то из моих предков установил массивный дубовый стол, исполосованный следами от магических кинжалов, прожженный кислотой и испещренный древними рунами, которые я когда-то вывела ножом для чистки корнеплодов. Я как-то попыталась переставить стол к стене, мне подумалось, что будет удобнее. Но не смогла его даже с места сдвинуть, будто он пустил корни в пол.

Хм, а это мысль. Надо будет однажды проверить, вдруг он и правда пророс. На него ведь было пролито столько магии и различных ведьминских зелий, что я не удивлюсь, если однажды и этот предмет обстановки начнет чихать, кашлять и желать мне хорошего дня.

– Ну что, Марушка, приступим, – объявила я, водружая на нос зачарованные очки в толстой роговой оправе.

Стекла мгновенно запотели. Впрочем, как обычно. Очки принадлежали еще моей пра-пра… сколько-то там пра-ведьминской прабабушке. Характером они обладали скверным, их нужно было уговаривать, как вздорную старушку, а если не помогало, щекотать за дужки. Крайняя мера – пообещать отправить на свалку.

Я сегодня была настроена на крайние меры и жестокие наказания, поэтому сразу же заявила:

– Кажется, кому-то пора на свалку. Говорят, на окраине Блэкхоллоу наконец-то оборудовали прекрасную помойку для магических отходов.

Стекла очков мгновенно прояснились и стали настолько прозрачными, будто их и не было вовсе.

Марушка в своем трофейном головном уборе устроилась на высоком шкафу. Это единственное абсолютно безопасное место в лаборатории и ее любимый наблюдательный пункт.

Там она обычно пряталась, свернувшись калачиком рядом с забальзамированным ски́ммерскриком[1] с крайне удивленной мордой. Оттуда кошке был виден весь процесс, и в случае чего она могла легко спрыгнуть и убежать.

Моя метла, бедняжка, лежала на столе и выглядела как пациент перед операцией после неудачного падения с пятого этажа. В нашем городе, правда, нет пятиэтажных зданий, только колокольня, но мы туда ни разу не взлетали. Два прута торчали в разные стороны, вязанка хвороста на конце напоминала растрепанную бороду гнома навеселе, а рассохшееся древко издавало тихий, жалобный скрип, стоило до него дотронуться.

Кажется, метла не очень-то мне доверяла. Я ее понимаю, если честно. Я и сама себя порой опасаюсь, а достопочтенный мэр так и вовсе десятой дорогой теперь обходит… Но кому сейчас легко? Мне нужна сильная гоночная метла, придется всем потерпеть.

– Не волнуйся, подруга, – успокоила я метлу, погладив по рукояти. – Сейчас мы тебя не просто починим, мы сделаем из тебя «Тайфун–777». Или вообще «Ураган–888»! Будешь обгонять даже почтовых грифонов!

Метла скептически хрустнула веточками. Погрозив ей укоризненно пальцем, я достала с полки увесистый фолиант под названием «Зелья для чайников, или Не взорви себя сама». Чудесная толковая энциклопедия. Раз я до сих пор жива, советы в ней действительно дельные.

Быстро пробежалась по содержанию, бормоча под нос:

– «Зелье для привлечения внимания» – это не то. «Эликсир вечной молодости» – нет, мне слишком рано. «Отвар для усиления роста волос»… Ой, нет, в прошлый раз я случайно полила им пушистый кактус…

Увы, да. Он теперь волосатый и ходит на сеансы групповой терапии для магических растений. Они собираются в дальнем углу моего огородика, сидят там кружком, потом расходятся по своим горшкам и грядкам.

Со шкафа фыркнула Марушка. Бедняга кактус теперь терпел регулярные издевательства. Я его причесывала и заплетала косички, а мой фамильяр его за эти косички иногда дергала, потому что они смешно свисали и дразнили ее. Кактус молчал, и слава полночным камышам. А то неловко вышло бы, если бы он стал возмущаться.

Но если вы думаете, что он молчал, потому что не мог говорить, то – увы. Он периодически пел, когда думал, что его никто не слышит. И это самое ужасное, что мне доводилось слушать. Даже Марушкины песнопения не так кошмарны.

– Ага, вот оно! – обрадовалась я, дойдя до нужного пункта. – «Экстра-мега-супер зелье мгновенной починки и придания невероятной скорости». Марушка, запоминай ингредиенты. Лунный камень, растертый в пыль. Три слезинки единорога, собранные исключительно от умиления, а не от горя. Щепотка пыли с крыльев скоростной стрекозы. Корень мандрагоры, выкопанный в полнолуние под песню спящего дрозда.

С лунным камнем и пылью проблем не было, я всегда держала их про запас. Пыль со стрекозиных крылышек тоже имелась, обычный товар из лавки, часто используется в зельях. Правда, вот уточнение про «скоростных»… А ладно, стрекозы все носятся как угорелые. Кто где и когда встречал медленных стрекоз?

Со слезинками единорога сложнее. Пришлось достать с дальней полки заветную склянку с надписью «Слезы. Собрано при чтении сказок про котят». У меня тогда аж голос сел, столько времени пришлось провести, читая сказки строптивым единорогам. Они только на вид милые, а так-то склочные и вредные, из них выжать слезинку умиления – практически невыполнимая задача.

Остался корень мандрагоры… Вот с ним всегда была головная боль. Полнолуние? Пришлось напрячь память. Да, как раз сейчас. Отлично. Песня спящего дрозда… Это вообще как? Сопеть, что ли? Сейчас придумаем, как заменить.

Я полезла в большой глиняный горшок в углу, откуда доносилось похрапывание. Осторожно разгребла землю и ухватилась за торчащий из нее пучок зелени.

– А ну, отпусти! – прошипела я, чувствуя, как корень сопротивляется и держится внутри за горшок.

Песня спящего дрозда… Ох ты ж, подлунные грибочки…

Я закряхтела, засопела, надеясь, что эти странные звуки похожи на то, что издает во сне дрозд. Надо бы запастись кристаллами со звуками природы. Почему я об этом не подумала раньше?

Из горшка донесся глухой, надрывный вопль. Не такой пронзительный, чтобы убить, но достаточный, чтобы вызвать мигрень и желание закопать в землю все, включая себя. Марушка на шкафу прижала уши и зажмурилась.

– Да перестань ты ныть! – огрызнулась я, наконец выдернув корень, похожий на страшненького кривляющегося человечка. – Я же тебе только кончик чуть-чуть подрежу! Ты даже не почувствуешь.

Мандрагора продолжала верещать и хныкать, пока я не отрезала необходимый мне кусочек и не сунула ей в рот завалявшийся в кармане леденец. Вопли и нытье мгновенно сменились довольным чавканьем. Ух ты! Я гений! Надо будет рассказать об этом на шабаше девчонкам-ведьмочкам. Сладости еще никогда и никого не подводили. Не зря ведьмочки их всегда выбирают.

Ну что ж, ингредиенты были готовы. Я поставила на огонь крохотный серебряный котелок. Объем зелья из него всего-то на один глоток, но мне хватит попрыскать на метлу. А этот малыш менее строптивый, чем старинный чугунный, и реже плюется в меня закипающей жидкостью.

– Лунная пыль… для блеска, – прошептала я, засыпая искрящийся порошок.

Вода зашипела и стала мерцать, как ночное небо.

– Слезы единорога… для грации. – Я капнула.

Вода забурлила и запела тихую, нежную мелодию. Вау, как красиво!

– Пыль со стрекозы… для скорости. – Щепотка упала в воду.

Вода завихрилась в маленький водоворот. Это было невероятно красиво, но нельзя отвлекаться.

– И, наконец, корень мандрагоры… для прочности и стойкости! – торжественно провозгласила я, бросая в котелок крохотный кусочек.

Зелье громко булькнуло, стало густым и приобрело красивый золотисто-лазурный оттенок. От него тянулись вверх искрящиеся пары́, пахнущие грозой и свежестью после дождя. Идеально!

В этот самый момент мое розовое боа, про которое я даже забыла, потому что ведь снять его не вышло и оно не совсем настоящее, решило проявить характер. Кончик перьев пощекотал мне нос. Я почувствовала, как подкатывает чих…

Нет. Нет! Только не сейчас!

– Апч-чхи-и-и!

Я чихнула так, что очки слетели с носа, а с полки с грохотом упала банка с сушеными жабьими глазками. Чуть котелок не опрокинула… Фух. Однако одна-единственная слезинка – уже не единорожья от умиления от сказок о котятах, а моя, от щекотки, – выкатилась из глаза и плюхнулась в жидкость.

Зелье на секунду помутнело, стало белым с перламутровым отливом, затем снова прояснилось. Уф! Ну, надеюсь, ничего страшного. Слеза ведьмочки наверняка тоже обладает магическими свойствами, надеюсь, полезными. Я ведь тоже редкий вид.

С подозрением изучив зелье, я убедилась, что оно ведет себя пристойно, сняла котелок с огня и поставила его остывать на подоконник. Оставалось только дождаться, пока оно перестанет испускать внезапно появившиеся радужные пузыри, и можно будет наносить его на метлу.

– Почти готово, – обернулась я к Марушке. – Сейчас…

Я замерла. На шкафу никого не было. А где? Я покрутилась, отыскивая фамильяра.

Моя кошка сидела на подоконнике, уткнувшись носом в котелок со свежим зельем. Ее желтые глаза были полны самого неподдельного, самого жгучего любопытства. А на мордочке практически читалась мысль: «Молоко? Пахнет грозой. Но все равно похоже на молоко. Надо попробовать». Ну или это я так решила, потому что мы все же связаны с ней.

– Марушка, нет! – закричала я, делая рывок к окну.

Но было поздно. Марушка, никогда не отличавшаяся особой любовью к правилам, тем более к правилам техники безопасности при работе с зельями, высунула маленький розовый язычок и ловко зачерпнула языком жидкость из котелка.

Наступила секунда абсолютной тишины. Кошка облизнулась, явно оценивая вкус. Кажется, он ей понравился.

А потом она икнула.

Не простым стандартным тихим «ик!», а таким, от которого задрожали все склянки на полках. И из ее рта вырвался не воздух, а целый рой ослепительно-розовых, переливающихся пузырей. Они заполонили комнату, мягко подпрыгивая от потолка и стен.

– О нет! – воскликнула я.

Марушка посмотрела на них, потом на меня с выражением глубочайшего удивления, икнула еще раз – на этот раз выпустив пузырь в форме маленькой шляпы – и принялась с азартом ловить их лапой.

Я стояла в ступоре, в облаке розовых воздушных пузырей, глядя то на свою кошку, которая их пускала, то на котелок с зельем, которого теперь катастрофически не хватало для полной пропитки метлы. Мало мне было лишнего ингредиента – моей слезинки. Теперь и количества маловато.

– Марушка! – сурово позвала я. Мой голос прозвучал так мрачно, что кошка замерла с розовым пузырем на носу. – Ты только что выпила мой единственный шанс произвести впечатление на самого загадочного мага страны!

Кошка виновато прижала уши, икнула пузырем-шляпой, спрыгнула и спряталась под стол. Метла на столешнице жалобно скрипнула. Бал начнется через пару часов, без зелья она никуда не долетит.

Мои мысли метались в панике: украсть метлу у почтальона-привидения? Украсть летучий ковер у старого алхимика? Поехать на карете из тыквы, как Золушка? Но тыквы у нас были своенравные и ездить никуда не желали. К тому же маг прислал мне персональное приглашение и оговорил в нем необходимые условия и пожелания.

И тогда меня осенило. Отчаянный, безумный, категорически не рекомендованный «Зельями для чайников» план.

– Ладно, – сказала я, подергав дурацкое розовое боа, которое невозможно снять. – Если нельзя улететь обычным способом… придется лететь необычным. Телепортация! А метла, ну что уж… Возьму ее с собой в руках. Надеюсь, и так пропустят, а там что-нибудь придумаю.

Марушка высунула из-под стола морду с немым вопросом в глазах. Выпущенные ею пузыри медленно оседали на пол, оставляя липкие розовые пятна.

– Да, я знаю, у меня не очень с этим получается, – отрезала я. – Но выбора нет! Ищи книгу «Порталы и телепорты для нетерпеливых»! Быстро! Я буду сверяться, вдруг не все помню.

Марушка с неохотой направилась к книжным полкам, а я лихорадочно принялась собирать ингредиенты. Телепортация – штука сложная. Нужны точность, концентрация и абсолютно правильные компоненты. Никакой самодеятельности! Никаких лишних слезинок!

Дождалась книгу, открыла на нужной странице.

– Паучьи лапки… – бормотала я, насыпая их в новый котелок, на этот раз чугунный и довольно недружелюбный. – Для прочности портала. Плохо читается, но вроде паучьи. Пыльца с крыльев бабочки-странницы – для точности координат. И… э-э… лягушачьи лапки? Святые тыковки! В книге какая-то слюнявка затерла строчку!

Я судорожно перелистала страницу. Нет, точно, паучьи! Я уже насыпала паучьих. Значит, лягушачьи не нужны. Выбросим. Я вернула щепотку молотых лягушачьих лапок обратно в банку, но, как потом выяснилось, не все. Одна маленькая, почти невесомая крупинка осталась на краю стола и по злой иронии судьбы была сдута очередным розовым пузырем Марушки прямиком в котелок.

Я этого не заметила. Я была слишком занята, перечитывая слова заклинания и мысленно проговаривая их.

Так, все хорошо. Приступаем.

– Ну вот, – выдохнула я, когда зелье в котелке засверкало нужным фиолетовым цветом. – Готово.

Осталось только произнести нужные слова и… представить себе дворец. Высокие башни, сияющие окна, добрый взгляд Эдварда Вейна, потому что я не знала, как он выглядит по-настоящему… Но наверняка у него добрые глаза.

Ой! А переодеться?! Чуть не отправилась порталом в старом рабочем наряде. Совсем голова кругом…

Сбегала и снова надела платье на бал. Обулась в туфельки на каблуках. Подумав, нацепила на шею крупное колье с камушками. Не фамильные драгоценности, конечно, но красивое, хотя его и не очень видно под нелепым розовым боа. Схватила праздничный набалдашник для древка метлы. Очень милый, с камушками. Хоть так бедняжку украсить к празднику. Пусть тоже будет нарядная.

Прибежала обратно в лабораторию. Меня не было буквально минуту, на вид все было по-прежнему, ничего нового не случилось. Марушка ничего не испортила на этот раз. Метла так же и лежит на столе. Кошка сидит под столом. Ладно.

Закрыв глаза, я вцепилась в древко своей несчастной метлы, которая сейчас выглядела хоть немного наряднее с милым розовым набалдашником. Ее я не собиралась бросать, ведь какая-никакая, а моя помощница. Ну и вообще, не принято ведьмочке без личной метелки куда-то отправляться. Сосредоточившись, я громко продекламировала заклинание:

– Перенеси меня сквозь дали и преграды туда, где балы, магия и взгляды… э-э… полные тайны и страсти! Во Дворец Лунного Тумана!

Ожидала головокружения, тоннеля из света, легкого щекотания в животе…

Но последнее, что я помнила перед тем, как мой мозг превратился в кашу, а внутренние органы решили поменяться местами, – это оглушительно квакающий лягушачий хор, оравший «Нокти́ллум!», и ослепительную вспышку ядовито-зеленого света. Мир перекосило, завертело, и меня выбросило с такой силой, что я на мгновение ощутила себя тряпичной куклой в лапах разъяренного великана.

Кажется, это была не та телепортация. Это было что-то другое.

Что-то очень, очень неудачное.

Глава 3

Приземление было… мягким. Слишком мягким. И упругим. И пахло жасмином, пылью и чуть-чуть протухшей тыквой. С опаской открыв глаза, я уставилась в сине-фиолетовое небо Блэкхоллоу. Небо куда-то плыло… Или облака плыли…

Так, надо сфокусироваться.

Прямо над моим лицом медленно двигалось пухлое облако, по форме напоминавшее довольного толстого кота.

– Мяу? – раздался озадаченный голосок прямо у меня над ухом. – Живая?

Я повернула голову и увидела Марушку. Мой фамильяр сидела рядом как ни в чем не бывало, лишь чуть помятая шляпа лихо съехала ей на одно ухо. Я машинально потянулась к шее, но розовое боа, к моему облегчению, бесследно исчезло – видимо, магия зелья окончательно рассеялась от энергии неудачной телепортации. Ура! Я больше не выгляжу особой, ощипывающей несчастных розовых фламинго.

– Ты… ты сегодня изволишь говорить? – просипела я, с трудом приподнимаясь на локти. В черепе поселился улей недовольных пчел.

Мой неожиданный вопрос заставил кошку задуматься. Марушка на мгновение замерла, ее глаза расширились от удивления и стали абсолютно круглыми. Она только что осознала, что нарушает собственное правило. Видимо, коктейль из ошеломительной во всех смыслах телепортации и падения с неба оказался достаточно сильным потрясением, чтобы на время отключить ее внутреннего вредного цензора. Так и оказалось.

– Падение с неба с последующим погребением под сеном и атакой орды мелких двуногих – это достаточно экстремально, чтобы я снизошла до вербального общения, – ответила кошка, с достоинством поправляя шляпу лапкой. Шляпа упорно съезжала ей на нос, что Марушку никогда не смущало. – Но это не значит, что я буду делать это регулярно. Это вульгарно, а ты болтушка. Видишь, где мы?

Я огляделась. Мягкость и упругость объяснились мгновенно: мы приземлились прямиком на гигантский стог сена, который зачем-то поставили посреди…

– О нет! – простонала я. – Площадь тыквенного фонаря. Опять! И опять дети?!

Это был самый центр города. И именно тут я превратила мэра в конфету. Случайно! Все время приходится это уточнять.

Прямо перед нами возвышалась знаменитая бронзовая статуя основателя города. Импозантный старик с придурковатым взглядом, потому что лицо скульптору не удалось, держал в одной руке тыкву, а в другой живого, отчаянно дрыгающегося гуся. И боюсь, бедняга угодил головой в слегка сжатую ладонь статуи по моей вине. Наверное, его засосало туда вихрем, когда мы с Марушкой выскочили из того, что должно было быть телепортацией во дворец.

По площади кругом стояли торговые лотки, уже готовящиеся к вечернему наплыву гуляк, а в воздухе витал знакомый запах жареных яблок, печеной тыквы и тыквенной каши, сладкой ваты и магии.

Но самое досадное, что вокруг этого самого стога сена уже начинал собираться народ. А если точнее, его младшая и самая шумная часть. Я испытала постыдное желание закопаться в стог поглубже и не высовываться. Марушка, увидевшая малявок раньше меня, именно на это и намекала.

– Эй, смотрите! – раздался первый восторженный мальчишеский вопль. – Что-то упало с неба!

– И воняет жасмином! – добавил другой голос.

Я попыталась отползти вглубь стога, но было поздно. Детвора, словно стая голодных тыквоголовых глотателей[2], учуявших добычу, уже окружила наше с Марушкой убежище. Мне даже почудилось, что я слышу их тихое, жадное бульканье. Кажется, если присмотреться, то над детскими головами тоже появятся пузыри в виде оранжевых тыквочек. Но возможно, мне так просто из-за паники мерещится.

Местные хищники – жаждущие развлечения дети – были в своих лучших, заранее надетых маскарадных костюмах. Это взрослые девушки вроде меня хотели быть красавицами. А детворе чем страшнее, тем лучше, больше конфет дадут. Набегут всей толпой страшных монстриков с криками «Сладость или гадость»… Да им что угодно отдашь, лишь бы отстали.

Маленькие вампирчики с нарисованными клыками, ведьмочки с пластиковыми метлами, привидения в простынях с дырками для глаз и, конечно, десятки оранжевых пузатых тыковок с ухмыляющимися мордашками и сверкающими глазенками.

– Это ведьмочка! – пронзительно взвизгнула маленькая карнавальная ведьмочка, тыча в мою сторону пальцем в бархатной перчатке. – Настоящая! Я вижу ее метлу!

– Она упала с неба! Значит, она умеет летать без метлы! – с логикой, не оставляющей шансов, заключил юный вампир.

– Это наверняка Нелли Брюстер! Она в прошлый раз превратила мэра в конфету! – выкрикнул ломающийся мальчишеский голос.

Вот поганец! Мог бы и забыть! Я украдкой выглянула через травинки сена, чтобы запомнить, кто это у нас обладает такой хорошей памятью. У-у-у… Ишь, вымахал, дылда лохматая. Мелкая детвора не вспомнила бы.

– Нелли, покажи нам фокус! – завела свою песню обрадованная толпа малышни. – Ну пожа-а-алуйста! Фокус! Фокус! Фокус!

Ритмичный скандирующий крик нарастал, нарушая мое и без того шаткое спокойствие. И так нервничаю и опаздываю, и все из рук валится, а тут еще они! Я метнула взгляд на Марушку, умоляя о помощи. Но та лишь высокомерно встопорщила усы.

– Я не артистка для плебса, – заявила она, отворачиваясь. – Это ниже моего достоинства. Ик.

Вот маленькая негодяйка! Слова-то какие знает… Плебс, видите ли… А сама притворялась обычной кошечкой и даже разговаривать со мной отказывается всегда.

Изо рта моего фамильяра от икоты вылетел идеально круглый, переливающийся розовый пузырь, пролетел по воздуху, опустился на нос ближайшему человечку-тыкве и лопнул. Малыш захихикал, а его соседи застонали от восторга и зависти.

– Ой, а кошка пускает пузыри!

Внимание малолетней веселой толпы на секунду переключилось на Марушку. Это был мой шанс! Я попыталась незаметно сползти с другой стороны стога, но моя пышная звездная юбка зацепилась за соломинки и громко зашелестела.

– Она убегает! – среагировал их маленький лидер, изображающий вампира. – Держи ведьмочку!

– Стой, Нелли!

– Фокус! Фокус!

– Лови ее!

Кольцо юных монстриков в маскарадных костюмах сомкнулось. Десятки глаз смотрели на меня с неподдельным ожиданием и восторгом. Я была в ловушке. У меня не было выбора.

Очень надеюсь, что ничего похожего на казус с мэром не случится. Ладно, я сильная и взрослая ведьма. Мне уже целых восемнадцать лет. Я самостоятельная. Совершеннолетняя. Опытная… ну почти опытная… Меня вон даже маг из дворца Лунного Тумана персонально пригласил для какого-то специального дела. Я смогу. Маленькие незамысловатые чудеса для маленьких детей. Все получится!

– Ладно, ладно! – сдалась я, поднимая руки. – Один фокус. Только один! И потом вы меня отпускаете, договорились?

– Ура! – хором ответили дети.

Мой мозг лихорадочно перебирал заклинания. Что-то простое, безобидное и зрелищное. Не превращать же их в поросят. Ой, зря я об этом подумала. Никаких поросят! Никаких леденцов, конфет и никаких поросят!

Как настоящая ведьма я должна выбирать не сладости, а гадости! Чем же их отвлечь?

– Э-э… Смотрите! – неуверенно взмахнула я рукой, пытаясь заставить светлячков в ближайшем фонаре завальсировать.

Светлячки лениво шевелились и ярко светились. Значит, их уже накормили.

Фонарь дернулся, чихнул и погас. Дети разочарованно зашумели. Ой. Я усыпила светлячков. Старому фонарщику Барнаби это точно не понравится.

– Скучно! – крикнул кто-то.

– Давайте что-нибудь взорвем! – предложил другой юный подрывник.

Я почувствовала, что краснею. Эдвард Вейн ждал меня в своем прекрасном дворце, там уже собирался народ на чудесный бал, а я тут выступаю перед требовательной аудиторией дошкольного возраста. И так нервничаю, что даже не могу придумать ничего, что их отвлечет.

Если я что-нибудь взорву, то их родители и другие взрослые взорвутся от злости и заставят меня платить штраф. Нет уж!

– Марушка, ну сделай же что-нибудь! – зашипела я в сторону кошки. – Используй свое кошачье обаяние! Ты же умеешь говорить!

Фамильяр, продолжавшая сидеть на самом верху стога сена, как на троне, смерила меня взглядом, полным презрения. А потом громко икнула.

На этот раз это были не просто маленькие розовые круглые пузырьки. И не просто одна пузырчатая шляпа. Это было настоящее представление.

Из ее рта вырвалась целая гирлянда пузырей-шляпок разных видов. Крошечные котелочки, элегантные цилиндры, широкополые соломенные шляпки и даже одна точная копия ее собственного головного убора, той самой шляпы волшебника. И все они, переливаясь всеми цветами радуги, медленно поплыли над площадью.

Дети замерли с открытыми ртами. Воздух наполнился их восхищенным шепотом.

– Вау…

– Смотри, шляпки!

Марушка, почувствовав себя звездой, встала в гордую позу и икнула еще раз, выпустив очередную порцию головных уборов. Она даже начала пританцовывать, перебирая лапками, а ее хвост шевелился.

Дети пришли в такой восторг, что кто-то из маленьких ведьмочек, захлебываясь от смеха, начал выкрикивать знакомую всем считалочку, и скоро ее подхватил весь хор:

Раз-два, колдуем снова,

Три-четыре, шляпа новая!

Пять-шесть, котенок здесь,

В шляпе он, как в беседке весь!

Марушка, подгоняемая ритмом, икнула особенно мощно, выпустив еще одну гирлянду пузырей-шляпок.

Маг взмахнет – огонь зажжет,

Ведьма хрюкнет – дождь польет,

Кошка икает – шляпы летают,

Все в шляпах – чудес ожидают!

Дети хором скандировали забавную старинную считалку, аплодировали в такт, подпрыгивали от нетерпения, глядя на нас.

Раз-два, волшебство опять,

Три-четыре, всем играть!

Пять-шесть, кто тут есть?

Беги скорей конфеты есть!

Это было так заразительно и смешно, что я невольно рассмеялась. А потом меня осенило. Пока все смотрят кошачье шоу…

Я прижалась к стогу и начала шептать заклинание маскировки. Не сильное – просто легкое искривление света вокруг меня, чтобы стать менее заметной и как будто немного прозрачной. Оно сработало! Краем глаза я заметила, как маленький вампир потер глаза, словно не понимая, куда я подевалась.

– Эй, а где ведьмочка? – раздался его голосок.

Но остальные были слишком увлечены Марушкой, которая теперь уже жонглировала тремя пузырями-котелками.

– Бежим! – прошептала я ей.

Передвигаясь вдоль стога на другую сторону, я удирала от детей, потом скользнула в тени от стен.

– Мое выступление еще не закончено! Публика требует на бис! – возмущенно мяукнула Марушка, но все же спрыгнула и побежала за мной, продолжая икать шляпами и тем самым создавая прекрасную пузырьковую завесу.

Перестала она выпускать пузыри, лишь когда мы выбежали с площади. Там мне пришлось подхватить ее на руки, чтобы не потерять в толпе.

Мы неслись по узким улочкам Блэкхоллоу, петляя между лотками с тыквенной пастилой и испуганно шарахающимися привидениями. Я все еще оставалась слегка прозрачной, что вызывало недоумение у прохожих. В одной руке я сжимала свою метелку, другой – прижимала к груди кошку и ее шляпу.

– С тобой, – быстро глянув на Марушку, на бегу сказала я, – никогда не бывает скучно. Ты прелесть!

– Да, я спасла положение, – гордо ответила она и дернула ушами. – Мой перформанс был выше всяких похвал. Дети и горожане еще долго будут говорить об этом. Ик.

Пузырь в виде шляпы-треуголки уплыл в открытое окно пекарни, откуда тут же раздался возмущенный возглас пекаря, но мы уже промчались мимо.

Наконец мы выбежали на окраину города, откуда уже была видна наша цель – дворец Лунного Тумана. Он возвышался на скале, его шпили пронзали сине-фиолетовое небо, а в сияющих витражах отражался свет двух лун. От него веяло тайной, величием и… надеждой.

Я остановилась, чтобы перевести дух. Сердце бешено колотилось не только от бега.

– Ну что, – выдохнула я, глядя на свое отражение в луже – помятое, с налипшими травинками, но все еще в платье цвета вечернего неба. – Пора произвести впечатление.

Марушка икнула в ответ маленькой изящной шляпкой-таблеткой. Да уж, производить впечатление мы умеем.

Глава 4

Ворота дворца Лунного Тумана оказались непростыми. Два гигантских стража, высеченных из черного обсидиана, внушали уважение и трепет. Их вершины терялись в сизой дымке неба. А между ними были не створки, а живой, переливающийся синим светом барьер, похожий на застывшее северное сияние. От него исходило низкое, едва слышное гудение, и воздух вокруг словно пощипывал кожу. Это было щекотно, но совсем не страшно.

Я замерла перед входом, внезапно осознав всю глубину происходящего, и струсила. Я, ведьмочка Нелли Брюстер, с метлой-инвалидом, в платье, пропахшем сеном и жасмином, с волосами, похожими на птичье гнездо, и с кошкой, которая периодически икает шляпами, пришла в гости к самому Эдварду Вейну. Ох… Вечно у меня все наперекосяк.

Но он же пригласил, да? И первое приглашение, такое же как и всем, у меня тоже было. Но все равно…

– Может, просто постоим тут немного и пойдем домой? – робко предложила я Марушке. – Скажем, что нас перехватили по дороге шаловливые ду́хи…

– Твое трусливое бормотание оскорбляет мой слух, – пафосно фыркнула Марушка, гордо выпятив грудь, отчего ее шляпа качнулась. Ну и ну! То слова не вытянешь, то говорит, словно чопорная матрона из высшего света. – Мы проделали столь тяжкий путь! Я исполняла танец для детей и перебирала лапками! Развлекала их пузырями! И мы не уйдем, пока не попробуем того самого трюфельного торта, запах которого я улавливаю даже отсюда! Вперед за сладостями!

Она ткнула лапкой в сторону барьера. В этот момент из ее рта вырвался особенно большой и ухмыляющийся пузырь-тыква. Ой, ничего себе! Уже не в виде шляпы. Он медленно поплыл к сияющим воротам и с тихим пшиком растворился в магии, заставив барьер на миг позеленеть.

Я зажмурилась, ожидая взрыва, тревоги, появления стражников с вилами… Но вместо этого барьер тихо вздохнул и словно расступился, образуя арочный проход. Запах трюфелей и жареного миндаля стал вдруг явственнее.

– Видишь? – сказала Марушка с видом полнейшего торжества. – Моего высочайшего одобрения достаточно даже для этой… этой милой энергетической конструкции. Ик.

От ее рта оторвалась малюсенькая тыковка. Зацепилась за усы. Качнулась и лопнула. М-да, говорит как тетушка-зануда, но такая же нелепая, как я вечно.

Похоже, отступать нам некуда. Сделав глубокий вдох, я прошла в арку. Огляделась и обомлела.

Если снаружи дворец был величественным и строгим, одни ворота вон какие, то внутри… Дворец Лунного Тумана выглядел… живым. Буквально.

Стены, выложенные из темного камня, были увиты живыми гирляндами светящихся голубых цветов. Над крышей сновали не птицы, а маленькие, похожие на скатов существа из чистой тени, оставляя за собой искрящиеся следы. Это как? Я таких и не видела никогда.

Воздух парка был наполнен музыкой, доносящейся из открытых окон дворца. Невидимый оркестр во дворце, как я слышала, состоял из духов инструментов. Сейчас он играл томный, завораживающий вальс. Пригласить для выступления настоящих духов инструментов могли далеко не все, для этого требовалось очень-очень много магии. А сами духи, как любые таланты, были крайне капризными сущностями. Но в их музыке таились особые чары, которые недоступны простым музыкантами с обычными руками.

А еще по территории вокруг дворца порхали призраки. Не унылые, стонущие кладбищенские привидения и не бодрые работяги-почтальоны. Здесь это были нарядные элегантные дамы и кавалеры в прозрачных камзолах и платьях прошлых веков. Они кружились в танце или вели неспешные беседы, их смех звучал как тихий перезвон хрустальных бокалов. Не знаю, как они этого добились, но звучало красиво.

Я стояла как вкопанная, разинув рот, пытаясь впитать в себя всю эту красоту. Мое потрепанное в битве со стогом сена платье и взлохмаченная шевелюра заставляли меня почувствовать себя здесь неуместной и лишней. Словно верхушка из тыковки с вырезанной нелепой рожицей, водруженная на торт из безе и взбитых сливок. Вроде и мило, но совершенно неподходяще.

– Мадемуазель Брюстер? – вежливо поинтересовался сзади глубокий голос.

Почему-то у меня возникла мысль, что он, голос, похож темный шоколад.

Ой! Стоп! Зачем я опять думаю о еде и все сравниваю с десертами? Лишь бы не опозориться и не заурчать животом от голода.

Я обернулась, и мое сердце решило, что отлично поместится у меня в туфельках. Прямо вжих – и упало.

Мужчина, обратившийся ко мне, был высоким. Очень. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. И каким взглядом! Глаза цвета теплого янтарного меда, с золотистыми искорками внутри, смотрели на меня спокойно, но с легчайшим, едва уловимым любопытством. Темные волосы идеально уложены, ни одна прядь не смела выбиться из общей строгой картины. У меня дрогнула рука, и я чуть не попыталась причесать пальцами свою непокорную гриву. Еле удержалась.

Одет этот сердечносшибательный красавчик был в простой, безупречно сидящий жилет цвета ночи, белую рубашку и темные брюки. Из кармана свисала цепочка от часов. Ну хоть в одежде мы в одной тональности, значит, мой выбор наряда уместен на этом балу. От мужчины пахло не магией, а древесиной, старыми книгами и чем-то неуловимо свежим, как воздух после грозы. Какой вкусный запах, мне нравится.

Я хотела поздороваться, но… чихнула.

О нет! Позор! Какой же позор! Потому что это был Эдвард Вейн, я поняла это по его кольцу-печатке с гербом на пальце. И он выглядел элегантным и приличествующим такому грандиозному празднику. А я была встрепанным несуразным существом с метлой-калекой в руках.

– Будьте здоровы, мадемуазель Нелли.

– Я… да, это я, – выдавила я, чувствуя, как горит все лицо. – Нелли Брюстер. Очень приятно. Простите за внешний вид. Я… э-э… немного задержалась в пути. Дети, знаете, они хотели фокус.

Его взгляд скользнул по моему платью, по встрепанной прическе. У меня снова дернулись руки, и желание пригладить волосы стало нестерпимым. А взгляд мага задержался на Марушке у моих ног. И она, конечно же, в этот момент с важным видом икнула, выпустив пузырь в форме крошечной ведьминской остроконечной шляпы.

Ой…

Я округлила глаза, ожидая насмешки, холодной вежливости или разочарования, что мы такое вот… Ну, такие. Ведь он рассчитывал на мою серьезную помощь в каком-то важном деле.

Уголки губ господина Вейна дрогнули в улыбке, а в глазах вспыхнул теплый огонек.

Фу-у-ух! Улыбается, но по-доброму.

– Не извольте беспокоиться, – мягко сказал он. – Самые интересные гости обычно прибывают самыми неожиданными путями и в самом неожиданном облике. Ваш фамильяр совершенно очаровательна.

Польщенная Марушка громко замурлыкала и сделала вид, что начинает вылизывать лапку, словно так и было задумано – икать пузырчатыми шляпками.

– Меня зовут Эдвард Вейн, – вежливо склонил он голову. – И я невероятно рад, что вы смогли прийти. Проблема, заставившая меня просить вашей помощи и требующая вашего присутствия, к сожалению, становится все более… неспокойной. Как бы это странно ни звучало.

– Чрезмерно активные ду́хи? – спросила я, стараясь говорить как можно более деловито, будто ежедневно отражаю потусторонние атаки сущностей.

Просто призраки, привидения, духи – они ведь бывают не только милые и полезные обществу. Но и крайне злобные, агрессивные, хищные, насыщенные тьмой. Обычно в Блэкхоллоу обитали только первые. Но случились и неприятности со вторыми.

– Именно так, – кивнул маг, и на его лице обозначилась тень тревоги. – Обычные заклинания и чары с ними не справляются, как вы уже догадались. Их привлекает не магия, а… эмоции. Веселье, смех, энергия праздника. Чем громче здесь веселятся, тем сильнее становится их натиск. Я потратил месяцы, пытаясь подавить их силой или изолировать, но все барьеры они обходят. Потому что нельзя запретить радость. И тогда я подумал, что нужно не бороться с их природой, а использовать ее. Перенаправлять. И для этого мне нужна не сила, мадемуазель Брюстер, а ваш творческий подход. Я слышал, что вы мастер нестандартных решений.

И вот тут его губы дрогнули, словно он пытался сдержать смешок. Ой-ой… Он точно знает про мэра, превращенного в конфету. Не получится у меня выглядеть солидной и серьезной взрослой ведьмой.

С другой стороны, стать взрослой я всегда успею.

Я хихикнула и почувствовала, что у меня от хорошего настроения и предвкушения в душе расправила крылья целая стая таких же светящихся существ, какие кружили над дворцом. Надо будет потом спросить, кто они. Я таких в бестиарии не видела.

Маг ждал, не торопя меня, а его глаза улыбались.

– Я постараюсь оправдать ожидания, – смущенно пробормотала я.

– Прекрасно, мадемуазель Нелли. Тогда, пожалуй, нам стоит начать. Они уже близко. – Он повернулся и жестом пригласил меня следовать за собой во дворец.

Внутри было… красиво. Ничуть не хуже, чем снаружи. А еще много зеркал, позолоты, картин и ваз, мрамора и дерева с резьбой. Настоящий дворец!

Проходя мимо одного из зеркал, я притормозила и быстро пригладила волосы. Спокойствие! Я все равно очаровательна! Марушка фыркнула, пройдя мимо. А потом хулигански выпустила изо рта целую струю малюсеньких розовых пузырьков в виде шляпок. Они разлетелись по залу, заставив гостей смеяться.

Я же поспешила за хозяином дворца. Он уже поджидал меня на небольшом свободном пятачке по центру зала. Гости, и живые, и призрачные, образовали вокруг нас круг и поглядывали с любопытством.

– Я предлагаю начать с простого щита, – обратился ко мне господин Эдвард. – Но не отражающего, а поглощающего. Чтобы нейтрализовать отрицательную энергию духов, а не отталкивать ее. Прошу вас, сконцентрируйтесь на чувстве тихой радости. На чем-то спокойном и теплом.

Спокойное – это не мое. Совершенно не мое. Но вот радость, это запросто. Да я сама – квинтэссенция радости, позитивного мышления и сладких мыслей.

Я кивнула, сжимая во вспотевшей от волнения ладошке рукоять метлы. Тихая радость. Спокойствие. Уют. Я представила себе свою кухоньку, треск поленьев в печи, запах тыквенного пирога… Приподняла вторую руку, готовясь спустить чары.

– Отлично, – тихо сказал Эдвард, и его голос прозвучал прямо у меня над ухом.

От неожиданности я дернулась. Мысленная картина спокойствия и тыквенного пирога сменилась на стоящие на столе веселые кексики со взбитыми сливками и на пряники в виде тыкв. А еще чашки какао со взбитыми сливками и маленькими зефирками. И свечки в виде смеющихся тыквочек. Ой-ой. Нет, нам нужна тихая радость…

Я приоткрыла глаза. Маг стоял рядом, обе его руки были подняты для заклинания, и наши пальцы почти соприкасались.

– Мадемуазель, а теперь давайте вместе.

Мы произнесли слова заклинания почти синхронно. Его голос был низким и уверенным, мой же немного дрожал от волнения.

И наши заклинания встретились.

Магия хозяина дворца была струей чистого, серебристого, невероятно мощного света. Моя… вырвалась из кончика метлы клубящимся розоватым облаком, пахнущим сахарной ватой и немного подгоревшим зефиром. А с пальцев моей правой руки сорвался фонтан искр, похожий на салют, ворвался в розовое облако от метлы, вместе они переплелись с магией Эдварда.

Наши такие разные магии столкнулись в воздухе с тихим писком. Но вместо прочного энергетического купола, который должен был накрыть зал, между нами и гостями выросла прямо на полу… гигантская, воздушная, розовая зефирина. Огромная, в два человеческих роста, упругая и слегка подрумяненная с одной стороны.

Она мягко покачивалась, источая сладкий аромат.

О нет! Я онемела, вытаращившись на нее.

В зале на секунду воцарилась мертвая тишина. Потом какой-то призрак фыркнул. За ним хихикнула полупрозрачная дама в кринолине. Следом засмеялась вполне живая и реальная горожанка в вечернем наряде. Но веселье сменилось изумленным гулом, когда все увидели, как духи слетелись к зефирине словно мухи на мед, облепили ее и стали погружаться в сладкую массу.

И только вдруг стало понятно, что эта абсурдная розовая гора действительно работает, зал взорвался восхищенными аплодисментами. Невероятно! Получилось, хоть и не то, что планировалось!

Эдвард смотрел на это розовое чудо с таким выражением лица, будто второй раз в жизни видел теорему Оборотного отражения[3] и никак не мог вспомнить, чему равен коэффициент ворчливости оборотней. Потом его взгляд медленно перешел на меня.

Я готова была провалиться сквозь этот прекрасный паркетный пол бального зала и сгореть в самом сердце мира. Сработало, конечно. Но… зефирина?!

– Ну… – сказал маг. Его голос снова дрогнул. Он кашлянул в кулак, пытаясь сдержать смех. – Это определенно очень творчески. И пахнет аппетитно. Мадемуазель Брюстер, вы определенно обладаете позитивным мышлением.

– Это не совсем то, что я планировала, – призналась я, чувствуя, как пылают уши.

– Возможно. – Красавец маг сделал шаг ближе. Он смотрел с теплотой, без насмешки, но с неподдельным интересом. – Но это совершенно точно сработало, и именно это мне и требовалось.

Я недоуменно посмотрела на него, потом на огромную сладость на полу. Ему требовался зефир? Но это же просто нелепая случайность из-за того, что я думала о десертах. Мы ведь планировали иное, пытались создать купол, щит или стену.

Маг понял мое недоумение и указал рукой, куда именно глянуть. И только тогда я заметила, что действительно получилось хорошо, хоть и совсем другое. Несколько мелких, похожих на сгустки черного дыма духов, которые успели просочиться сквозь стены дворца внутрь помещения, с любопытством облепили сладкую массу, добавившись к тем, что уже были в зале и активно пробовали зефир. Эти новые темные духи кружили над ней, как мухи над вареньем, а некоторые начинали медленно в ней тонуть, издавая довольное похрюкивание.

– Неужели они и правда едят его? – озадаченно пробормотала я.

– Похоже, что да. – Эдвард рассмеялся.

Было приятно. Значит, я не опозорилась. Я молодец, хоть все и пошло не по плану. А главное: я не превратила этого сногсшибательного мага в конфету или зефирину, как мэра.

– Мадемуазель Нелли, ваши чары не оттолкнули их, как щит. Верно. Но они заманили духов сладостью. Это творчески и гениально! Именно то, что мне и было нужно.

Я покосилась на него с недоверием, но решила не спорить.

Кто-то из живых гостей снова поаплодировал. А призраки-гости довольно загудели. Наверное, им, в силу их потустороннего существования, тоже было радостно за своих темных собратьев по призрачной жизни, что их не изгнали и не уничтожили, а просто увлекли и перенаправили на другое.

В этот момент к зефирине подбежала Марушка и с решительным видом вцепилась когтями в его упругий бок, отрывая себе кусочек.

– Мур-р-мяу! – прокомментировала она, сунув сладость в рот. – Вполне съедобно. Немного приторно, но с игристым зельем удачи пойдет на ура. Ик.

– Марушка! – возмутилась я. – Прекрати есть защитный заманивающий зефир!

Невозможная нахалка только дернула головой, поправляя свою шляпу, которая сползла ей на ухо, и выпустила пузырь в форме самой себя, только очень толстой.

Интересно! Это что-то новенькое. Надо бы запатентовать мое неудачное зелье. Вспомнить бы, что пошло не так, что попало лишнее в котелок, и понять, что именно дает такой эффект.

Гости веселились. Темных зловредных духов слеталось все больше и больше, они вгрызались в зефир и проедали себе в нем тоннели, словно червячки в яблоке. Их внимание было поглощено полностью, и на другое они не отвлекались и не портили праздник.

Я посмотрела на улыбающегося Эдварда Вейна, на жующую Марушку, на гостей-призраков, тыкающих прозрачными тросточками в зефир, и на маленьких темных духов, объедающихся до одури.

Мои неловкость и стеснительность начали потихоньку таять. Возможно, все было не так уж и плохо, хоть и не по плану. Возможно, даже совсем наоборот.

Глава 5

Наша с Эдвардом победа, пахнущая зефиром и радостью, оказалась недолгой. Гигантская сладкая гора привлекла внимание не только прожорливых темных духов, но и, как выяснилось, абсолютно всех остальных обитателей дворца. Откуда-то из-за резных колонн появились домовые. Пухлые, в колпачках, с горящими азартом глазами, они сначала обошли объект вокруг, а потом начали карабкаться на него, а после со смехом скатываться с розового склона.

Призраки-аристократы, забыв о светских манерах, отщипывали кусочки зефира и с любопытством пробовали, удивленно поднимая брови, потому что их вкусовые рецепторы, видимо, отсохли еще пару веков назад. Если честно, абсолютно никто не понимает, как призраки, которые по умолчанию бестелесные, в нашем городе умудрялись работать почтальонами и есть зефир. Тайна это и невероятное волшебство именно нашей местности. Но вот ведь…

Марушка же устроила себе настоящее пиршество, заявив, что контролирует качество продукта. Несносная сладкоежка! Вся в меня, должна признать.

Эдвард наблюдал за этим хаосом с тем же научным интересом, с каким я обычно разглядываю новый вид плесени в чашке.

– Интересно, – произнес он задумчиво. – Их привлекает не только негативная энергия, как я полагал. Их привлекает веселье в чистом виде. Любая сильная положительная эмоция. Зефир просто стал ее катализатором.

– То есть чем веселее нам будет, тем злее и прожорливее станут темные духи? – уточнила я, чувствуя, как у меня начинает кружиться голова от этой магической диалектики.

Я уже отчаялась что-либо понять. Впрочем, это привычное состояние для горожан Блэкхоллоу. Ты либо немножко сумасшедший и принимаешь все как оно есть, либо тебе тут не место.

– Именно, – подтвердил хозяин дворца. – Но злоба и страх их тоже подпитывают, это само собой, они ведь темные сущности. Идеальный вариант был бы ввести их в состояние безмятежного спокойствия, что на празднике и на балу достичь проблематично.

Он бросил взгляд на толпу веселящихся гостей и домовых, играющих в зефирные салки. Хаос и бесшабашное веселье, увы, это наше повседневное состояние.

– Безмятежное спокойствие – это и не про меня, – вздохнув, честно призналась я. – У меня либо паника, либо вот это вот все, – махнула я рукой в сторону продолжающегося пиршества.

– Я начинаю это понимать. Но повторю, именно это мне от вас и требовалось, нестандартный и нетипичный подход, отличающийся от того, что могу и умею я сам, – ответил Эдвард, и в его глазах снова мелькнула искорка веселья. – Что ж, будем импровизировать и дальше? Они уже адаптировались к сладкому. Посмотрите.

Он был прав. Духи, наевшись, стали походить не на сгустки дыма, а на раздутых, лоснящихся хрюкающих созданий. Розовых, так как сквозь их бестелесные темные тела просвечивал розовый зефир, которым они объелись. Ума не приложу, как такое возможно. И эти сущности явно хотели большего. Несколько особо прожорливых экземпляров уже оторвались от зефира и снова начали кружить над головами гостей, издавая недовольное похрюкивание. Веселье пошло на убыль, сменившись легкой нервозностью. А уровень бедлама сменил вектор.

– Мадемуазель Нелли, давайте создавать новое заклинание, – решительно сказал Эдвард. – На этот раз попробуем отсечь сущностей от источника эмоций. Как вы смотрите на то, чтобы создать локальные барьеры вокруг самых шумных групп? Концентрируйтесь на тишине. На ощущении мягкой, звукопоглощающей ваты.

Он встал рядом со мной, как и в прошлый раз, готовясь кастовать что-то, что выйдет. Знать бы, что.

Так… Звукопоглощающая вата. Надо ее представить. Ну, это уже ближе к моей стихии. Лишь бы не сахарная. Не думать про сахарную вату! Главное, ни в коем случае не думать про сахарную вату, хотя она ужасно вкусная, мягкая, воздушная и сладкая.

Я кивнула, крепче сжала древко метлы и сосредоточилась, представляя себе огромные пушистые ватные шары, которые обволакивают гостей и поглощают каждый звук.

– Вместе на счет три, – скомандовал Эдвард. – Раз, два…

На «три» мы снова выпустили потоки магии. Его был серебристым и собранным. Мой… мой на этот раз вырвался огромным облаком нежно-голубого пуха, который с тихим шелестом разлетелся на клочки по всему залу.

Упс!

И тут погасли свечи. Вернее, не погасли. Все пламя на канделябрах и в светильниках разом сжалось в маленькие шарики, оторвалось от фитилей и… пустилось в пляс вперемешку с клочками моей голубой магической ваты. Сотни маленьких огоньков закружились в причудливом вальсе под музыку невидимого оркестра, которая по-прежнему лилась из музыкальных инструментов. Зал погрузился в полумрак, освещаемый только этим сумасшедшим огненным балетом.

Раздались восхищенные вздохи. Потом аплодисменты. Сущности и темные духи, ошарашенные внезапной сменой декораций, замерли на месте. Да что уж там… Я и сама застыла, вытаращившись на очередное безобразие, которое у меня вышло. Это было потрясающе, но совершенно не то, что планировалось.

Эдвард посмотрел на танцующие огоньки, улетевшие со свечей, потом на меня. На его лице был написан интерес, а губы подрагивали от сдерживаемого смеха.

– Какая любопытная звукопоглощающая вата, – вежливо сказал он.

– Ну… – Я почувствовала, что стремительно краснею, и принялась оправдываться и делать вид, будто так и задумывалось. – Я подумала, что если уж поглощать, то поглощать с огоньком. В смысле, с красивым визуальным эффектом. Чтобы людям не было скучно в тишине и темноте.

А сама мысленно выдохнула с облегчением, потому что пусть и случился колоссальный «упс!», но хотя бы не огромная сахарная вата в центре зала.

Хозяин дворца медленно покачал головой, но сдержать улыбку ему не удавалось.

– Как я рад, что обратился к вам за помощью, мадемуазель. Ваша логика восхитительна и нестандартна, как я и слышал. И, надо признать, ваш подход снова сработал. Взгляните.

Танцующие огни, похоже, заворожили и гостей, и домочадцев, и домовых, и темных духов. Те зачарованно следили за их перемещениями, их розовые бока раздувались в такт музыке. Они забыли о поглощении энергии и о желании вселять ужас, а просто смотрели на огненное шоу.

Хозяин дворца шагнул и встал рядом так, что его плечо почти коснулось моего. От мужчины пахло древесиной и чем-то неуловимо электрическим, как перед грозой.

– Кажется, я начинаю понимать принцип, – со смешком сказал он. – Ваша магия не подавляет и не предотвращает. Она перенаправляет, преобразует. Вы не строите стену и щит, как я планировал, а подсовываете духам что-то настолько интересное, что они забывают, зачем явились.

– Я просто не очень хорошо умею делать «как надо», – смущенно призналась я, сосредоточенно уставившись на кончик своей старенькой метлы. – Мне очень стыдно в этом признаваться, но у меня всегда получается не как надо, а упс, как интересно получилось.

– Возможно, делать «как надо» – это как раз и есть самая большая ошибка в данном случае.

Маг задумчиво покачал головой, глядя на творящийся бедлам, который я сотворила в его дворце. Мне сказать было нечего, так что я только пожала плечами и проводила взглядом Марушку, которая пыталась поймать лапой низко спустившееся летучее существо, похожее на маленького ската.

– Я столкнулся с этой проблемой в прошлом году, – продолжил говорить маг. – Потратил уйму сил на сложнейшие защитные барьеры. А они просто просочились сквозь них. Как вода сквозь сито. Это был неприятный щелчок по носу, я-то полагал, что уж с моими-то знаниями и умениями справиться с такой ерундой мне ничего не стоит. Но их природа иная. Оказалось, им нужен не отпор, а отвлечение.

В голосе Эдварда не было ни капли осуждения, только искренний интерес и немного веселья. Не пойму только, над собой, надо мной или над духами, которые объелись зефира и ошалели от ваты, полагаю, все же сахарной. Но тем не менее я перестала чувствовать себя неуклюжей неумехой. Пусть я лучше буду, ну не знаю, первооткрывателем по ловле темных духов на сладости.

– Кошка, кстати, полностью одобряет ваши методы, – добавил маг, кивнув в сторону моего фамильяра.

Я обернулась. Марушка, используя всеобщее замешательство, успела устроиться на спине у одного из раздувшихся духов и, словно на надувном матрасе, с важным видом теперь каталась по залу, поправляя шляпу и периодически икая пузырями-тыквами. Дух, кажется, был слишком сонным от зефира, чтобы возражать.

Сущий хаос!

Мы с Эдвардом переглянулись и рассмеялись. Тыквы всемогущие! Я думала, ничего нелепее и абсурднее произойти уже не может, но ошибалась.

– Знаете, – сказал маг, когда смех утих. – Пока наши методы работают, возможно, нам стоит немного отдохнуть и выработать стратегию. Духи сыты и увлечены. У нас есть немного времени. Не желаете ли пройти в зимний сад? Там тише.

Марушка, как раз пролетавшая мимо на спине толстого духа, громко фыркнула и соскочила на пол у моих ног.

– Что на этот раз? – вздохнула я, наклонившись и погладив ее по спине. – Опять что-то ниже твоего достоинства?

– Сегодняшний вечер ниже моего достоинства в целом, – ответила она, подставляя бока под мои пальцы. – Но что поразительно, количество слов, которые я удостоила изречь за последние несколько часов, и вовсе беспрецедентно. Видимо, вид моей ведьмочки, скачущей по залу с метлой в попытке укротить зефир, действует на меня разрушительно. Я, кажется, испытываю нечто вроде шока. Ик. Ой все! Уходите в свой сад, не хочу больше разговаривать.

Она дернула хвостом и с независимым видом снова убежала по своим важным делам – гонять призраков и есть сладости.

Мы с Эдвардом посмотрели друг на друга. Я смущенно пожала плечами. Ну да, такой вот у меня фамильяр. То вообще слова не вытянешь, как бы ни пытался с ней говорить. То вдруг выдает целые рассуждения.

– Что ж, – продолжил маг, словно нас и не прерывали, но понизил голос до конспиративного шепота, – слуги припрятали в саду от домовых целое блюдо трюфельных пирожных. На случай чрезвычайной ситуации или загулявшихся в парке гостей.

Мое сердце сделало кувырок. Он предлагает провести время наедине! И говорит о пирожных! Ох, как же устоять? Никак!

– Это отличная идея, – с энтузиазмом согласилась я. – Подкрепление пирожными обязательно для поддержания магического тонуса и положительного настроя.

А еще это так романтично. Да?

Он улыбнулся и предложил мне руку. Стараясь не показать, как дрожат мои пальцы, я осторожно положила их на его локоть. Просто я очень волнуюсь.

Мы шли по залу, оставляя за спиной танцующие огоньки, хрюкающих духов и веселящихся гостей. Через арочный проход мы прошли в стеклянную галерею, уставленную кадками с незнакомыми растениями, которые светились мягким синим и сиреневым светом. Воздух здесь был прохладным и влажным, пахло землей, мхом и цветами.

Надо же, я думала, что мне известны все местные растения. Но тут столько нового… Или они вроде моего кактуса? Я постояла, рассматривая их. Один из цветов вдруг повернул ко мне бутоны, и из их сердцевины на меня взглянули маленькие круглые глаза.

Ага! Я так и думала, это что-то искусственно выведенное. Взглянула вверх, посмотрела на похожих на скатов волшебных существ. Эдвард был спокоен, из чего делаем вывод, что эти мелкие сущности тут обитают с его ведома.

– Простите за любопытство, – сказала я – А кто эти маленькие тенеподобные существа, что летают под сводами? Я таких никогда не видела.

– А, это тенекрылы, – охотно ответил Эдвард. – Они питаются частичками страха. Вернее, не самим страхом, а той энергией, что выделяется при его преодолении. Поэтому они обожают Хэллоуин и любые праздники, где люди слегка пугаются и удивляются, а потом смеются. Без них во дворце было бы куда скучнее. Они, можно сказать, мои главные помощники по созданию праздничной атмосферы.

Я округлила глаза. Маг говорил о своих магических созданиях с такой нежностью, с какой я говорю о своих неудачных зельях. Но не могла не уточнить:

– А духи инструментов, которые сегодня играют на балу. Они не капризничают? Все же знают, что некоторых сущностей лучше не смешивать в одном пространстве.

– Еще как капризничают! – со смешком признался маг. – Дух виолончели на этой неделе дуется на духа скрипки из-за сольной партии. Мне пришлось их расставить по разным углам зала, хотя они должны были бы быть оркестром и стоять рядом. Но иногда управлять этим самым волшебным оркестром – все равно что работать дипломатом в зоне военных действий.

Я улыбнулась и подумала, что, наверное, неплохо иметь дома что-то музыкальное, волшебное и одухотворенное. Тоже, что ли, завести скрипку? Или арфу? Хотя нет, где я и где арфа? Может быть, гитару? Или маленькое укулеле?

Мы дошли до небольшой каменной скамьи, утопающей в папоротниках. На столике рядом действительно стояло блюдо с изысканными трюфельно-шоколадными пирожными на бумажных гофрированных подложках. Я присела, а Эдвард взял два и протянул одно мне.

Откусив кусочек, он посмаковал, сел рядом и спросил, продолжая разговор:

– Так значит, «как получится» – это ваша фирменная стихия?

– Ну… да, – смущенно пробормотала я, пробуя десерт. Он таял во рту, отдавая шоколадом и чем-то еще неуловимо волшебным. – У меня в доме есть волосатый кактус, который стал таким из-за зелья для роста волос. А еще чайник, который, вместо того чтобы кипятить воду, заваривает в ней сплетни, которые слышал за день. Оттуда потом как эхо доносятся звуки. Очень неудобно, если честно. А еще неловко, если кто-то услышит, поэтому я его припрятала и не пользуюсь.

Эдвард слушал, и его глаза смеялись.

– Волосатый кактус? – переспросил он. – Он просто стоит, ничего больше не делает?

– Не совсем, – пришлось мне признаться. – Он ходит на групповые сеансы терапии с другими растениями, которым не повезло однажды попасть под чары или зелья. Они там многозначительно молчат. Но допускаю, что они просто говорят в том звуковом диапазоне, который я не слышу. А я ему, кактусу, косички заплетаю. Знаете, это очень успокаивает. Он не спорит, потому что… Или спорит, но я не слышу. А когда рядом никого нет, он поет. И честное слово, лучше бы он был просто кактусом. Это совершенно ужасно! – сконфузилась я.

Маг откинул голову и расхохотался. Я с облегчением выдохнула, потому что было немного стыдно рассказывать про бедное растение, и осознала, что чувствую себя сейчас невероятно легко. Как будто я не должна стараться произвести положительное впечатление. Похоже, самое большое впечатление я произвожу, просто оставаясь собой.

– Знаете, мадемуазель Нелли… – начал маг, но его слова были прерваны внезапным оглушительным грохотом, донесшимся из бального зала.

Танцующие огни разом погасли. Музыка оборвалась на высокой ноте. Бедные инструменты испуганы и в стрессе.

Тишину прорезал один-единственный звук – громкое, довольное чавканье. Ну не-е-ет!

Мы с Эдвардом переглянулись. Наши минуты покоя закончились, а я даже не доела сладости. Бросив взгляд на блюдо, я быстро запихнула в рот свое надкусанное пирожное целиком и принялась активно жевать. Успею.

– Кажется, – сказал маг, вставая со скамьи, – зефир закончился. И, похоже, у духов снова разыгрался аппетит.

На этот раз в его голосе послышалась тревога.

– Что будем делать? – спросила я, тоже вставая.

Паники я не испытывала, лишь азарт и ожидание. Мы команда. И мы что-нибудь придумаем. Ну или он придумает, а я помогу воплотить и превратить в нечто непредсказуемое.

– Импровизировать, мисс Брюстер? – спросил он, снова предлагая мне руку.

– Импровизировать, мистер Вейн, – согласилась я, принимая его руку.

И мы побежали обратно навстречу хаосу.

Хозяин дворца, маг, который всегда делает все «как надо». И я. Немного непутевая ведьмочка, которая умеет только «как получится». Зато у меня столько энтузиазма, что на весь Блэкхоллоу хватает.

Уверена, что вместе у нас получится именно так, как нужно. И еще немного сверху. И кстати, где это прячется от меня фамильяр? Подозрительно!

Глава 6

Мы вернулись в бальный зал и словно попали в эпицентр сахарно-десертного кошмара. Поначалу тут пахло цветами и духами, но сейчас воздух был густым и тяжелым от запаха зефира, ваты, огня и магии. Я задышала через рот и вытаращила глаза на творящийся ужас.

Гигантская розовая гора превратилась в жалкие, липкие развалины и ошметки, усеянные сонными, хрюкающими духами, которые, похоже, впали в сахарную кому. Но проблема была не в них.

Проблема висела под самым потолком.

Наевшиеся и довольные духи послужили отличным примером для своих голодных сородичей. Новые волны потусторонних гостей, привлеченные диким весельем и запахом сладкого, просачивались сквозь стены. И эти новые гости были очень злы.

Их полупрозрачные тела клубились, словно грозовые тучи. При этом они издавали низкое, неприятное гудение. У меня аж зубы заныли. Эти злюки еще не нападали, но их намерения были ясны. Они были голодны, но жаждали не реальных сладких продуктовых угощений, а энергии. Той самой, которая заставляла гостей смеяться и танцевать.

– План «Сладкое отвлечение» себя исчерпал, – сухо констатировал Эдвард, глядя вверх. – Духи адаптировались, а новые уже не отреагируют так же. Теперь их интересует только то, что и всегда, больше они не попадутся.

– То есть мы и наши эмоции? – уточнила я, сжимая свою метлу так, что пальцы побелели. Было жутковато от количества проникнувших сущностей.

– Верно, – кивнул маг. Он осматривал зал, оценивая ситуацию и подсчитывая численность летучих противников. – Мадемуазель, в этот раз нам нужно не отвлекать, а изолировать. Создать ловушку. Но не силовую, ее они научились их обходить. Нам нужна приманка.

– Приманка? – Я с надеждой посмотрела на остатки зефира. Выглядело отвратительно и жалко. – Опять?

– Нет. Не еда, – перехватил он мой взгляд и покачал головой. – Вы же знаете, им нужны эмоции. Сильные, концентрированные.

Тут он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула искра безумной идеи.

– Мадемуазель Нелли, вы сказали, что у вас есть волосатый поющий кактус. А ваша метла случайно этим не увлекается? Или, может, ваш фамильяр?

– Мря-а-ау! – в этот момент издалека донесся мрявк Марушки. – Это мое-о-у!

Я почувствовала, как краснею до корней волос. Несносная кошка с кем-то что-то не поделила.

– Эдвард, мой фамильяр ужасно фальшивит, если вдруг соизволит петь! Лягушачий хор в сравнении с ней просто музыка богов. Даже если мы уговорим эту капризулю спеть именно сейчас, это же не решение, а преступление против музыки! Она совершенно ужасна! А кактус и того хуже!

– Отлично! – Маг широко улыбнулся. – Вторгнувшимся духам нужны сильные эмоции. А что может быть сильнее, чем желание заткнуть уши и бежать прочь от бьющего по ушам «искусства»? Мы дадим им то, что они хотят, но в таком количестве, что они не смогут это переварить. Мы создадим эмоциональную бомбу, и они сбегут.

Идея была настолько бредовой, что я аж глазами захлопала от удивления. Это было гениально. Наверное. Или это он так думает просто потому, что еще не слышал кошмарного пения моего кактуса и Марушки.

– Боюсь, нам всем придется бежать прочь, – покачала я головой, вспоминая вопли, которые кошка называла пением. – Лучше уж чайник, он будет рассказывать сплетни.

– Ни в коем случае! Нам нужен ваш горластый кактус. Мадемуазель, мы сейчас же отправляемся за ним.

– Телепортация? Но, Эдвард, вы же видели, чем у меня все заканчивается! Я не смогу без зелья отправиться домой, но и перенести растение сюда у меня не получится. С ним непременно что-то случится в процессе переноса.

– Не волнуйтесь, мы не будем телепортировать кактус. Мы телепортируем нас к нему. Обычный двухточечный перенос, и я проведу его сам, безо всякого зелья, ведь я маг. Это сложно, но я знаю координаты вашего дома.

– Вы знаете? – удивленно округлила я глаза. – Откуда? А хотя… – Я вспомнила про полученное приглашение.

– Запах старых книг, сушеных трав и яблочного пирога, верно? Он довольно уникален и очень устойчив. Держитесь за меня.

Я помедлила секунду, на всякий случай принюхалась к себе, мало ли. Я так пахну? Или это имеется в виду магический шлейф моего дома? Что-то вроде ароматных координат?

Пока я пыталась понять, не воняю ли чем-то, маг подошел, обнял меня за талию и притянул к себе. От неожиданности у меня перехватило дыхание. Ох елки-метелки, что творится-то! От Эдварда пахло вкусно – книгами и грозой, пирожными и чем-то неуловимо своим, безопасным. Я на всякий случай ухватилась за его рукав одной рукой, не хочу потеряться во время переноса. Второй я крепко сжала древко своей метелки. Не могу же я ее бросить тут на полу, еще утащат или сломают, а другой у меня нет.

– Марушка! – крикнула я.

Мой фамильяр оглянулась, увидела, что мы собираемся куда-то уходить, и опрометью бросилась к нам.

– Меня-ау! – С воплем она вцепилась когтями в мою юбку. Ох, надеюсь, не оставит затяжек на моем праздничном наряде.

Эдвард что-то прошептал. Мир сплющился и закрутился, но на этот раз без зеленых вспышек и лягушачьего кваканья, как это случилось у меня. Его перенос был похож на быстрое падение в мягкую, бархатную темноту. Через секунду мои ноги уперлись во что-то твердое, а в нос ударил родной запах дома – яблочного пирога, сушеных трав и, конечно, старинных книг. И мы чуть не оглохли от фальшивого завывания.

Стояли мы стояли посреди моей кухни. На столе, как и обычно, стоял кактус в горшке и орал дурным голосом какую-то песню про «метлу мою заколдованную». Этот негодник расслабился, пока никого нет дома, и устроил концерт.

– Вот оно, мой секретное оружие, – с горькой иронией представила я его и прикрыла глаза свободной ладонью. Для этого пришлось выпустить рукав мага.

– Идеально, – рассмеялся Эдвард, не выпуская меня из объятий. – Теперь нам нужно его усилить. Во много-много раз.

Он отпустил меня, и я сразу отошла в сторонку. Взглянула на голосящий дурниной волосатый кактус, который так увлекся пением, что не замечал, что он уже не один. Марушка отцепилась от меня и начала красться к столу, чтобы устроить диверсию и подергать певца за косички. Пришлось погрозить ей пальцем, сейчас не до игр.

А маг достал из кармана небольшой кристалл и поднес его к кактусу.

– Концентратор резонанса, – объяснил он, не глядя на меня. – Он усилит и без того… хм… пронзительные вибрации и направит их в один мощный импульс. Готовы?

Я кивнула и быстро закрыла уши ладонями. Марушка оглянулась на меня, оценила происходящее и, быстро нырнув под плиту, прижала лапками свои чувствительные уши.

Эдвард произнес короткое заклинание, прозвучавшее как звон хрусталя. Кристалл вспыхнул и растворился в воздухе вокруг растения. И кактус не просто запел. Он взревел!

Звуковая волна такой силы и такой немыслимой фальши ударила по нам. С полок упало несколько банок со специями, а книги на полках забили обложками и затрепетали. От звука было физически больно. Это было ужасно. Это было совершенно магически гениально, если мы теперь не оглохнем и не умрем.

– Теперь обратно! – закричал Эдвард, чтобы перекрыть это инфернальное пение. Схватил горшок с кактусом, в один шаг оказался рядом со мной и снова крепко обнял за плечи.

Марушка в последний миг успела прыгнуть в нашу сторону, но в этот раз уцепилась всеми лапами за прутики метлы.

Мгновение темноты, головокружительное падение, и наша бедовая команда снова в бальном зале. Там ничего еще не успело измениться, а тут и мы ворвались с этой страшной какофонией и воплями, которые мой кактус называет пением.

В мгновение ока все изменилось. Ну и праздник у нас вышел! С оглушенными гостями, ошалевшими духами и ревущим кактусом в руках у Эдварда. Он поднял его над головой, словно трофей. Будет что вспомнить.

– Внимание, публика! – Его голос, усиленный магией, прорвался сквозь вой «певца» и завывание ошалевших от неожиданности духов. – А теперь – аплодисменты!

Он швырнул горшок с кактусом в самую гущу клубящихся под потолком духов и скастовал на певца заклинание левитации.

Наступил момент абсолютной, оглушительной тишины. Даже растение на секунду замолкло, летя в воздухе.

А потом рвануло.

Из горшка с кактусом вырвалась видимая простым зрением магическая звуковая волна – радужная, искрящаяся, перекошенная и невероятно громкая. Она ударила в стаю духов.

Я думала, что они взорвутся, лопнут или сбегут. Но сущности вдруг сжались, скрутились в плотные тугие шарики, как ежи или броненосцы. Вероятно, так они пытались спрятаться от невыносимой боли в ушах, которых у них, возможно, и нет. Хотя как-то они все же слышат мир.

Эмоция, чистейшая, концентрированная агония от прослушивания ужасного пения, была для них слишком сильной. Они не могли ее поглотить, что нам и требовалось для их изгнания. Вот уж не предполагала, что обычный кактус, попавший под мое зелье, станет оружием массового поражения.

Один за другим, с тихим хлопком, словно лопнувшие воздушные шарики, духи начали исчезать, возвращаясь в свое подпространство, оставляя после себя лишь легкое радужное марево.

Через несколько секунд под потолком не осталось никого. И вдруг кактус замолчал, продолжая левитировать под потолком в своем горшке. Повисла тишина. Глубокая, благословенная, звенящая тишина.

Эдвард опустил руки. Я увидела, что они слегка дрожат от напряжения. Меня потряхивало, Марушка замерла на прутиках метлы, встопорщив шерсть. Гости молча ошалело переглядывались и боялись пошевелиться.

А потом раздался одинокий хлопок. Второй. Третий. Кто-то неуверенно захлопал в ладоши. И вот уже весь зал взорвался овациями. Призрачные гости кружились, дамы утирали слезы облегчения, их кавалеры аплодировали, домовые визжали от восторга.

Не уверена, но, возможно, не все поняли, что происходит, и могли подумать, что это праздничное шоу. Пусть так и остается. Но этот праздник точно сохранится в памяти как нечто совершенно невероятное. О нем еще долго будут говорить.

Эдвард обернулся ко мне. Его лицо было бледным, но глаза улыбались. Он протянул руку, поманил, и кошмарный певец слевитировал к нам. Маг перехватил горшок, одним пальцем погладил кактуса по волосам и с некоторым удивлением сказал:

– Мы сделали это. Сам не верю в то, как нелепо все произошло. Но сработало же. Это была… самая ужасная и самая необычная победа в моей жизни. – И у него вырвался смешок.

– Я же говорила, что кактус люто фальшивит, – невпопад отозвалась я и нервно хихикнула.

В ушах звенело, бальное платье помялось, на прутьях метлы висела ошалевшая кошка. Представляю, как глупо я выглядела. Впрочем, как и все в этом зале. Обожравшиеся зефира духи, ошалевшие призраки и ошеломленные живые гости.

Эдвард шагнул ко мне и встал, загораживая нас с Марушкой от восторженной толпы.

– Нелли, – сказал он, и это был первый раз за вечер, когда он обратился просто по имени. Его голос был тихим и серьезным. – Спасибо. Вы не просто творчески и нестандартно помогли, а открыли мне глаза. Я годами боролся с этими духами силой. А нужно было просто… сыграть им не ту музыку.

Тут его голос дрогнул, и он все же рассмеялся.

– Всегда рада помочь, – тоже прыснула я смехом. – Если понадобится что-то еще не то и не так – это я легко, в этом я мастер. В следующий раз могу принести чайник-сплетник, о котором уже говорила. Он выдает такие скандальные подробности сплетен, что можно умереть не от страха, а от любопытства.

Мы улыбались глядя друг на друга. Метла в руке дрогнула, и Марушка спрыгнула на пол и села, обвив лапки хвостом. Кажется, она слегка оглохла и поэтому такая пришибленная. Впрочем, это ненадолго, она же не простая кошка, а фамильяр, быстро очухается.

– Знаете, Нелли, – сказал Эдвард, – я всегда считал, что магия – это в первую очередь порядок, точность, контроль. Но вы – это маленький хаос. Прекрасный, непредсказуемый и спасительный хаос с запахом яблочного пирога, сушеных трав и волшебства.

В этот момент молчавший кактус снова подал голос. В этот раз совсем тихий, хриплый, на последнем издыхании.

– Ах, какая романтика… – прохрипел он и умолк.

Мы с магом уставились на него. Эдвард покрутил горшок в руках, изучая растение со всех сторон.

– Кажется, он умер от перегрузки, – с грустью констатировала я. – Теперь он снова просто растение, хотя и волосатое.

– Он умер героем, – с полной серьезностью поправил Эдвард. – Мы устроим ему самые пышные поминки. Со всеми музыкальными почестями. А после пересадим в свежую землю, польем удобрениями и поставим на солнечное и безветренное место.

Мы снова переглянулись. У меня губы дрогнули в улыбке, а маг подмигнул мне и погладил кактус по шевелюре. Может, мне и показалось, но, кажется, тот шелохнулся. Не все еще потеряно? Он не совсем погиб, просто потерял голос? Ох, хоть бы так и было! Пел он невыносимо кошмарно, хоть и победоносно.

Мы стояли в зале, полном хаоса. Маг и ведьмочка посреди самого невероятного праздничного бала, над телом павшего в битве и лишившегося голоса кактуса. И я поняла, что не променяла бы этот хаос ни на какой порядок в мире. Потому что именно в этом хаосе я нашла нечто очень ценное.

Ой, только бы не ляпнуть что-то вслух.

– Мря-ау. Есть хочу. Я так переволновалась… Бере-оум его-у себе-у, – заговорщицким голосом сообщила Марушка и двинулась прочь. То ли искать еду, то ли развлекаться.

Глава 7

Вместо эпилога

Пролетело полгода. Сто восемьдесят дней, четыре тысячи триста двадцать часов, которые промчались как один миг, наполненный совместными экспериментами. Теперь они проводились в специально оборудованной лаборатории Эдварда.

В ней все продумано, усилены стены, есть противопузырьковая защита и табличка «Осторожно: творческий подход!»

В лаборатории мы творили, экспериментировали, придумывали новые зелья, эликсиры и заклинания. Там же проходили чаепития со сплетничающим чайником. Именно он однажды выболтал о тайном пристрастии Эдварда к ромашковому чаю с шестью ложками меда. Ужасно сладко, я не смогла такое приторное пить, а ему нравилось. Выходит, не только ведьмы выбирают сладости.

Там же проходили и безуспешные попытки убедить Марушку, что аристократизм можно выражать через, например, молчаливое чтение книг, а не через икание шляпами. Ей так нравились последствия того случая, что она часто просила повторить зелье. Кошку смешила ее икота шляпами, а дети обожали смотреть на такое и угощали ее вкусняшками.

И вот он настал. Главный праздник года. Хэллоуин. Идеальная дата для нашей свадьбы.

Дворец Лунного Тумана сиял так, будто пытался затмить обе луны разом. Тыквы-фонарики не просто висели скучной гирляндой, а отплясывали в воздухе зажигательную джигу. И хором, хоть и фальшиво, выводили вырезанными ртами «Свадебный марш». При этом ужасно фальшивили и срывались на ритмы канкана.

Тенекрылы, облаченные в крошечные иллюзорные бабочки и шляпки-цилиндры, выписывали под сводами замысловатые виражи, складываясь в надписи: «На счастье», «Поцелуи до головокружения» и «Берегите торт». Даже почтенные призраки-дворяне надели свои прозрачные парадные камзолы и бальные платья, и отчаянно спорили, чей облик изысканнее и аристократичнее.

Я стояла перед огромным зеркалом в своих покоях, дрожа, как осиновый лист в ураган. Мое платье было сшито словно из самой темной ночи, усыпано настоящими звездами, которые затухали и разгорались в такт моему дыханию. Магия творит чудеса, мое платье тому пример. Вместо букета я сжимала новую изящную метлу, подарок жениха на помолвку. Разумеется, она тоже была нарядная, украшенная жемчужинами, лентами, оранжевыми цветами тыквы и одной прилипшей соломинкой – на удачу.

– Ну просто конфетка! – проскрипел у меня за спиной почтенный призрак-портной, закалывая последнюю шпильку. – Прямо сахарная вишенка на торте вечности!

Я вздрогнула так, что с метлы отлетела одна жемчужинка и покатилась по полу. Это слово – «конфетка» – вызвало у меня приступ чистейшей паники.

– Только, ради всех привидений на свете, не преврати меня случайно в леденец, – заметив мою мимику, пошутил призрак и со смешком растворился в стене, оставив после себя запах камфоры и старой сплетни.

Примерно так же начинает пахнуть мой сплетничающий чайник, когда как следует настоится. Нет бы пахнуть десертами…

Нет-нет-нет! Не думать о конфетах, леденцах, зефире. Только не думать! Я не могу опозориться на таком грандиозном событии и устроить свой традиционный хаос.

Это мой главный страх. В день собственной свадьбы, на глазах у всего Блэкхоллоу от волнения чихнуть и превратить жениха, священника или, того хуже, саму себя в карамельного петушка. Бедняга мэр до сих пор от меня шарахается, а ведь ему еще женить нас с Эдвардом.

Дверь скрипнула, и на пороге возникла Марушка. Ее голову украшал крошечный цилиндр из черного бархата с миниатюрным пером феникса, а на шее красовался белоснежный бант. Она не икала, слава святым лягушатам, потому что я спрятала от нее все зелья и не подпускала и близко ни к каким флакончикам и к своему котелку.

Фамильяр смотрела на меня с необычной для нее серьезностью.

– Ну что, Нелли, – произнесла она, грациозно подходя. – Готова к самому большому и самому сладкому хаосу в твоей жизни? В прямом и переносном смысле.

– Я не знаю, Маруш, – прошептала я, подхватив ее на руки, и принялась аккуратно почесывать под подбородком, чтобы не задеть шляпу и бант. – Я так боюсь опозориться. Опять. В самый ответственный момент…

– Глупости! – фыркнула кошка и демонстративно зевнула. – Эдвард тебя любит именно за это. За твое «опять». Без этого ты была бы просто обычной скучной серьезной ведьмой с идеальными зельями, а он – занудным магом из тех, что живут в башнях из слоновой кости. А теперь выдохни, моя ведьмочка. Твой жених ждет. И торт уже выносят, чтобы установить на подиум. Мне пора, я должна успеть занять стратегически выгодную позицию рядом с ним, пока его не обнесли эти прожорливые увальни-домовые. Они уже притираются поближе к столу, я видела!

Мысли о торте и, главное, о женихе немного успокоили меня. Я сделала глубокий вдох, поправила съехавший набок цилиндр Марушки, отпустила ее на пол и вышла из комнаты с видом королевы.

Если и опозорюсь, так хоть повеселимся.

Кажется, это мой девиз по жизни. И не думать о конфетах! У нас есть большой торт, всем хватит сладкого. О зефире тоже не думать!

Церемония должна была пройти в том самом главном зале дворца, где все началось. Но сейчас он был неузнаваем. Вместо зефира и агрессивных духов его наполняли улыбки, восторженные возгласы и яркие наряды всех жителей Блэкхоллоу. И в конце дорожки, усыпанной лепестками светящихся лунных цветов, стоял он.

Эдвард. В безупречном черном камзоле, но с ярко-оранжевым живым цветком тыквы в петлице, который время от времени радостно попискивал. Ох… А почему мои цветы на метле не пищат от восторга? А хотя ладно, у меня пищим мой фамильяр и я сама.

Теплые медовые глаза моего будущего мужа смотрели на меня издалека. И в этот раз в них не было привычного веселья, только обожание и тот самый огонек, который зажегся в первую нашу встречу. Надеюсь, мои глаза сияют таким же светом любви.

Музыка духов инструментов заиграла торжественно и мирно. Виолончель и флейта, похоже, заключили перемирие на время церемонии. Дирижер-призрак отбивал такт настолько энергично, что его фрак потрескивал и, если бы мог, наверное, разошелся бы по швам.

Я медленно зашагала к жениху по дорожке из лепестков цветов. Волнение было таким, что я, кажется, перестала дышать. Каждый шаг отдавался гулким стуком в висках. Рука, держащая метлу, была ледяной, но при этом губы расползались в улыбке.

Наверное, я выглядела совершенно глупой и ужасно счастливой, как все невесты, которые выходят замуж по любви.

Мы с женихом встретились у арки, увитой тыквенными лианами. Их ярко-оранжевые цветы шевелились, а усики пытались поймать кого-то из гостей или новобрачных.

Старый маг-священник, которого Эдвард пригласил из столицы, прятал улыбку в длинной седой бороде. Он же не имел чести знать меня раньше, потому и умилялся. А вот стоящий рядом мэр смотрел с опаской, хотя и пытался изобразить радость. Знал бы он, что я сама его боюсь…

– Дорогие гости, друзья, граждане, привидения и прочая нечисть! – начал маг-священник, и его голос загремел под сводами. – Мы собрались здесь в этот чудесный… э-э… жутковато-прекрасный вечер Хэллоуина… Под этой чудесной… э-э… необычной аркой…

Одна из лиан дотянулась до него усиками, аккуратно уцепилась за мантию и попыталась подтянуть к себе. Жрец аккуратно отцепил ее и шагнул ближе к нам, дальше от арки. А потом с невозмутимым видом продолжил свою речь.

Я почти не слышала слов. Я смотрела на Эдварда, и весь мир сузился до его улыбки. Он взял мою дрожащую руку в свою. Его пальцы в отличие от моих были горячими и твердыми.

– Нелли, – прошептал он так, чтобы слышала только я. – Дыши, моя маленькая катастрофа. Все хорошо. Я уже заготовил расколдовывающее зелье. Несколько литров.

– …и если кто-то присутствующий может и желает назвать причину, почему эти двое не должны быть соединены узами Гименея… – продолжал маг-священник.

В этот самый момент один из домовых, пробираясь к торту с подносом, полным фужеров с пузырчатым зельем удачи и веселья, запутался в собственных ногах. Грохот бьющегося стекла и звонкий вскрик прокатились по залу. Я вздрогнула так сильно, что из кончика моей метлы вырвалась маленькая, но яркая радужная искорка. Весело подпрыгнув, она угодила прямиком в грудь почтенного священника.

Раздался оглушительный хлопок, возникло облако сладкого оранжевого пара с ароматом малины и тыквенного лимонада. На месте священника стояла… большая, красивая фигурка из оранжевого леденца в виде улыбающегося медвежонка с подмигивающим глазом-драже.

О нет!

В зале повисла ошеломленная тишина. Кто-то ахнул. Кто-то подавился канапе. Марушка, сидевшая на подушке рядом с аркой, прикрыла мордочку лапкой. Мэр нервно хохотнул и утер выступивший на лбу пот большим носовым платком. Уж он-то, побывав в подобном состоянии, знал, каково это, угодить под мои случайные сладкие чары.

Я почувствовала, как кровь отливает от моего лица. Ноги стали ватными. Вот он. Кошмар наяву. Апокалипсис. Мой самый страшный страх стал явью на глазах у сотни свидетелей. Я все же опозорилась. Все пропало! И нас теперь некому обвенчать.

Эдвард же не растерялся, не вздохнул и не помрачнел. И даже не удивился. Мой жених просто рассмеялся. Громко, заразительно и с безграничной нежностью посмотрел на меня. Потом перевел взгляд на леденцового священника.

– Спокойствие! Никаких причин для паники! – громко и четко провозгласил маг, обводя зал взглядом, а потом обращаясь ко мне. – Абсолютно никаких! Мы сейчас все исправим. Но временно мне придется взять ход церемонии в свои руки. Уж простите за самоуправство! А потом нам помогут господин мэр и наш достопочтенный священник.

Эдвард отпустил мою руку, сделал шаг вперед и обернулся к гостям, словно ведущий на праздничном шоу.

– Друзья, родственники, прожорливые домовые! – Его голос прозвучал весело и уверенно. – Вы стали свидетелями не досадной оплошности, а древнейшего ведьмовского обряда «Сладкое начало»! Сладость этого момента должна быть не только метафорической и эмоциональной, но и вполне осязаемой!

Он вытащил из нагрудного кармашка леденец на палочке, который прятался за цветком тыквы. Щелкнул пальцами, и леденец превратился в роскошный букет из кристаллизованных в сахаре ягод малины, мятных листьев и карамельных роз. Эдвард покрутил перед собой возникшее чудо, убедился, что все в порядке, и с галантным поклоном вручил мне.

Я ошарашенно приняла букет и захлопала глазами. Это что? Это как? А почему я так не умею?

– Нелли Брюстер, – снова взял меня за руки жених, глядя с нежностью мне в глаза. – Ты самый сладкий, самый непредсказуемый и самый прекрасный хаос, который когда-либо врывался в мою упорядоченную жизнь. Ты превращаешь мэров в конфеты, зефир – в оружие, а священников – в десерт. Ты заставляешь свечи танцевать, кактусы петь, а мое сердце – биться чаще. И я не хочу, чтобы это когда-нибудь прекращалось. Ты согласна стать моей женой, моей официальной соучастницей во всех будущих безумствах? Прямо сейчас?

Я посмотрела на него, на его улыбку, на неправильный и неподходящий к обычной свадьбе букет из конфет в своих дрожащих руках, на восторженные, улыбающиеся лица гостей, и у меня выступили слезы. Но это были слезы абсолютного счастья. И я не смогла сдержать улыбку и немного нервное хихиканье.

– Да! – выдохнула я сквозь смех и часто заморгала. – Да, конечно, да! Тысячу раз да! Но только если ты обещаешь, что в нашем доме всегда будут огромные запасы расколдовывающего зелья!

– Обещаю, – засмеялся Эдвард. – И введем в привычку еженедельные эксперименты, заканчивающиеся хотя бы одним маленьким взрывом. Все равно у нас иначе и не бывает.

Он не стал ничего больше спрашивать у гостей. Он просто склонился и поцеловал меня. Это был вовсе не сказочный, нежный поцелуй на публику. Это был поцелуй, полный смеха, радости, вкуса малинового леденца и обещания вечного приключения.

Тут как раз подоспели домовые, которые притащили большую бутыль расколдовывающего зелья. Мы вместе быстренько превратили мага-священника обратно в человека, извинились и попросили закончить обряд.

Бедняга, наверное, не мог и вообразить, что с ним может случиться такое возмутительное безобразие. Но все же, добрая душа, не стал на нас ругаться. Только погрозил мне строго пальцем, но все же сжалился, увидев мою несчастную виноватую мордашку, и быстро обвенчал.

Следом гражданский обряд провел мэр. Мужчина нервно вздрагивал, косился с опаской. Впрочем, то, как быстро мы расколдовали его товарища по несчастью, внушило ему оптимизм. К тому же рядом со мной теперь был сильный маг, который исправит мой хаос.

Зал взорвался овациями, свистом, криками «Горько!» и «Сладко!». Призраки пустились в пляс, домовые принялись швырять в воздух свои колпаки, а тенекрылы выстроились под потолком в гигантскую сверкающую надпись: «УРА! И ДА ЗДРАВСТВУЕТ ХАОС!».

А потом начался настоящий праздник. Танцы до упаду, где призраки кружились с домовыми, а Эдвард и я – в центре всего этого безумного водоворота. Я больше не боялась. Потому что с ним мой хаос был не проблемой, а нашим общим счастьем, нашей самой надежной магией.

Под утро, когда самые стойкие гости еще танцевали под залихватскую мелодию, а Марушка, скинув свой цилиндр и бант, сражалась с главным домовым за последний, самый большой кусок свадебного торта, муж отвел меня в сторону.

Мы стояли на том самом месте, где когда-то возникла наша первая зефирная оборона от злых духов.

– Ну что, как тебе быть миссис Вейн? – спросил он, приобнимая меня за плечи и глядя на залитый утренним светом зал.

– Звучит… непривычно, – рассмеялась я, прижимаясь к нему. – Но мне безумно нравится. Обещай, что каждый наш день будет хоть немного похож на сегодняшний.

– О, я обещаю, что они будут еще более сумасшедшими, – поцеловал он меня в макушку. – Потому что отныне мы творим наш хаос вместе.

И глядя на танцующие в лучах восхода огоньки тыквочек с гирлянд, на уснувших за столом и на диванчиках живых гостей и кружащихся в вальсе призрачных и на своего мужа-мага, я поняла, что это и есть мое самое настоящее, самое долгожданное и самое волшебное заклинание. Заклинание под названием «Любовь».

А Хэллоуин – это самый прекрасный праздник года в самом чудесном, сказочном и волшебном городе Блэкхоллоу. И навсегда теперь тыквенный Хэллоуин будет не только общим праздником, но и нашим личным.

В этот момент Марушка отобрала у домового торт, с победным мявком собралась откусить, но икнула. И из ее рта вылетела шляпка в виде тыквы.

Все, как всегда. Милый-милый хаос в милом-милом сказочном городе с милым-милым волшебством, которого нет ни в одном другом городе на всем земном шаре.

Приезжайте к нам в Блэкхоллоу, если найдете дорогу. Попробуете наше тыквенное печенье, наши тыквенные пироги и наш тыквенный лимонад, который веселит и бодрит. Посмотрите на мой домик, крытый шляпами. Я и после переезда во дворец там часто бываю и слежу за ним, чтобы однажды в нем поселилась другая ведьмочка из нашего рода. Сорвете тыкву с дерева и попробуете. Нигде больше тыквы не растут как яблоки, кроме как в нашем славном Блэкхоллоу. А наши светлячки в фонарях спляшут для вас. Только поймайте момент, когда они голодные, а старый Барнаби не успел их покормить.

Хотите, мы отправим вам приглашение с призраком-почтальоном, чтобы вы смогли найти дорогу к нам? Главное, не бойтесь хаоса и любите тыквы. И того и другого у нас с избытком. Важно: забудьте про правила, логику и серьезность, и про то, что чего-то не может быть. Иначе не сможете попасть сюда никогда.

Примечания

1

Ски́ммерскрик – мелкое существо-эндемик Блэкхоллоу. Их существование объясняется уникальной концентрацией магии, тыквенных полей, деревьев и вечных сумерек, без которых скиммерскрики чахнут и перестают визжать с должным энтузиазмом. Нечто среднее между летучей мышью и хамелеоном. Название «скример» + «крик» оно получило за уникальный защитный механизм: в момент опасности, чтобы дезориентировать врага и сбежать, издает оглушительно громкий, пронзительный визг, совершенно несоразмерный с его размером. Часто селится на чердаках ведьм и в заброшенных зданиях. Забальзамированные особи используются как элемент мрачного интерьера, а живые как учебное пособие для начинающих магов – чтобы тренировать непроизвольную реакцию на внезапные звуки во время ритуалов. Жители Блэкхоллоу шутят, что если скиммерскрик кричит на вас дважды – ждите, что зелье пригорит, а любимая шляпа улетит в колодец.

2

Тыквоголовые глотатели – пресноводные хищники, обитающие у водоемов Блэкхоллоу. Отличаются скрытным нравом и уникальным способом охоты: заглатывают добычу целиком, а их пасть на мгновение принимает форму светящегося пузыря, напоминающего ухмыляющуюся тыкву. Не представляют опасности для взрослых, но могут стащить на дно башмак или кошелек у зазевавшегося у воды гуляки. Пользуются дурной славой из-за привычки воровать по ночам оставленные без присмотра мелкие вещи и садовых гномов. Местные матери часто пугают детей: «Не будешь слушаться – тебя тыквоголовый утянет!».

3

Теорема Оборотного отражения – звучит как: «Квадрат длины тени оборотня равен сумме квадратов длины его лапы в лунном свете и длины его усов в полнолуние, умноженной на коэффициент ворчливости». Открыта древними магами, трудно доказуема и крайне нелюбима студентами магических академий.