Подруга попаданки: отбор для ледяного дракона — Александра Ибис

Пролог

Примечание: До двенадцати лет драконы растут как люди. Все последующие годы с исполнения двенадцати взрослеют медленнее: за три человеческих года дракон взрослеет лишь на год.

Восемнадцать лет назад, Огненная империя, Императорский дворец Канаан

Жена моего брата — отвратительная белобрысая стерва! И как только другие этого не замечают? Она заносчивая, высокомерная, скучная и постоянно всем недовольна! Всякий раз, когда я прихожу к Сатору, чтобы он поиграл со мной в саду, сводил меня в город или просто что-нибудь рассказал, чтобы я от тоски не зачахла, Ильяра ко мне придирается и указывает, что делать.

— Принцессе не пристало ходить с испачканным подолом, — говорит она, когда я прибегаю в их покои прямиком из сада и зову брата посмотреть на найденных мною лягушек.

— Сатресса, твой брат занят важными государственными делами. Тебя, между прочим, тоже учителя дожидаются, — не пускает в кабинет Сатора, когда я хочу показать ему своё сочинение.

— Если тебе нечем заняться, посиди с Рансером, пока мы с твоим братом будем на приёме в Ледяной империи, — расстраивает меня, когда хочу попроситься с ними, и заставляет сидеть и нянчить племянника.

И так практически каждый день с её появления во дворце. При этом родители считают Ильяру образцовой принцессой, образованной, умной и достойной в будущем стать императрицей, а брат, как и всякий дракон, любит свою избранницу до беспамятства и всегда встаёт на её сторону! Всегда на её и никогда на мою! А ведь до того, как он отправился на отбор в Ледяную империю и вернулся оттуда с невестой, Сатор всё своё свободное время проводил со мной. Но ледяная драконица и его в подобного себе превращает. Я уверена, женись брат не на принцессе ледяных драконов, а на ком-нибудь из наших, огненных, всё было бы иначе.

Только вот, к беде моего народа, все браки друг с другом для нас обречены на бездетность. Всему виной война, которую наши горячие предки развязали с Ледяной империей. Толи огненная принцесса сбежала к ледяному принцу против воли родителей, толи территории мы тогда не поделили и использовали её побег как повод, но напавшей стороной стали именно огненные драконы. Драконья богиня Сапфирия, покровительствующая ледышкам, была крайне недовольна тем, что её любимчиков обижали, и закатила драконьему богу, своему супругу и нашему покровителю, скандал. Рубинион — муж хороший, жену любящий и расстраивать не желающий, потому наказал своих подопечных от души. С тех самых пор огненные, если хотят детей, вынуждены заключать браки с ледяными. К счастью, в подобных браках рождаются огненные дракончики, иначе мы бы просто прекратили существовать, как вид. Но всё равно это несправедливо! Почему нас так жестоко наказали, в то время как ледяные живут многим лучше, чем прежде? Если раньше мы все были вольны в брачных связях, то теперь вольны только ледяные. Они и со своими, и с людьми, и с нашими в браки вступают. Завидные женихи и невесты и вовсе отборы придумали, выбирая, кто им лучше подойдёт!

— Такова воля богов, Ресса, — вздыхает мама на мои возмущения и гладит по рыжей макушке. — Если они решили, что так правильно, значит, нам остаётся только принять это.

И хотя Огненная империя больше Ледяной, это мы зависим от них, а не они от нас. И как бы мне не нравилась Ильяра, она не станет исправляться и относиться ко мне лучше. Да и может ли? Это обычные аристократки из ледяных, как моя мама, в которую папа просто влюбился и женился на ней без отбора, способны меняться и оттаивать в тепле огненных. А императорская кровь — случай безнадёжный. Именно поэтому мы с Ильярой никогда не поладим.

Правоту моих суждений жёнушка брата уже в который раз доказывает во время обеда.

— Сатресса, если будешь есть столько пирожных, располнеешь и ни один достойный дракон на тебе не женится, — пристаёт Ильяра, когда я беру с тарелки третью по счёту тарталетку с малиной.

— Значит, я выйду замуж за недостойного, — пытаюсь отмахнуться от противной драконицы. При этом все сидящие за столом одаривают меня недовольными взглядами, но мама, папа и брат хотя бы молчат. Ильяра же себя подобным не утруждает:

— Ты ведёшь себя неподобающе, — хмыкает она, делает глоток чая.

— Не тебе судить, — я снова начинаю злиться. Это ледяные драконы научились подавлять природную драконью вспыльчивость и на людях вечно ходят, как примороженные, а огненным это делать сложнее. Огненное пламя так и подталкивает к сильным эмоциям и жажде разрушений.

— Почему же? — Ильяра раздражающе спокойна. — Ты — сестра моего мужа. Я обязана заботиться о тебе и следить, чтобы ты не позорила семью.

— Мою семью, — я старательно выделяю слово «мою». — Не твою.

— Хватит! — прикрикивает папа. — Сатресса, извинись.

— С чего вдруг?! — оборачиваюсь к нему и чувствую себя преданной. В его обычно тёплых, янтарных глазах сейчас недовольство и твёрдость. Перевожу взгляд на маму: она поджимает губы, смотрит с упрёком, словно это только я обидные вещи говорю, а Ильяра нисколько меня не обижает. Наконец, гляжу на брата: он держит жену за руку, поглаживает её пальцами. Ледяная принцесса просто смотрит на меня. Равнодушно и бесстрастно. И это её они все защищают?!

— Я. Не. Буду. Перед. Ней. Извиняться, — чеканю я. Устала! Почему моя семья любит Ильяру больше, чем меня? Почему они позволяют ей меня воспитывать?

— Что ж, Ильяра права, — вздыхает отец. — Мы тебя слишком избаловали и дали слишком много свободы. С завтрашнего дня Ильяра займётся твоим воспитанием. Тебя ведь это не затруднит, Ильяра? — обращается к белобрысой стерве отец.

— Сатресса — моя сестра, и я готова сделать всё, чтобы обеспечить ей достойное будущее, — кивает жёнушка брата. Он, кстати, так и не выпустил её руку.

— Да она меня терпеть не может! — возмущаюсь я. — Как вы можете?!

— Ильяра хорошо к тебе относится, Ресса, — возражает мама. Сквозь слёзы смотрю в её такие же синие, как у меня, глаза. Она глядит на меня с некоторой долей сочувствия и сожаления, но не поддерживает. — Просто она чуть более строга, чем мы. Тебе следует помнить, что ты не всегда будешь жить среди более свободных и открытых огненных драконов. Когда-нибудь ты уедешь в Ледяную империю и выйдешь замуж. И тебе придётся научиться вести себя соответственно. Мы с твоим отцом просто хотели дать тебе подольше побыть ребёнком, но, очевидно, слишком тебе попустительствовали.

— Да лучше не иметь детей, чем жить среди таких же злобных драконов, как она! — кричу я и убегаю из столовой. Слёзы душат, в груди болезненно колет. Они все, все меня предали!

В коридорах дворца слуги отшатываются от меня, не пытаясь остановить. Знают, что это неразумно: лезть к маленькой и плохо контролирующей свои силу и эмоции огненной драконочке. Слуги-драконы случайный магический удар ещё выдержат, а вот люди могут серьёзно пострадать и даже умереть.

Потому до сада я добираюсь спокойно. А там всё, как прежде: высокие деревья и кусты, разноцветные цветы, усыпанные мелким камнем дорожки. У нас очень красивый парк: большой, уютный с прудом с кувшинками. В солнечный день здесь очень весело играть в догонялки и прятки, скрываться за розовыми кустами или в пушистых кронах деревьев. Раньше мы постоянно играли с братом. Сейчас же он делает это редко, папа тоже почти всегда занят, а с мамой не так весело. Со слугами и вовсе никакого азарта и огонька нет, так как они почти всегда поддаются.

В таком родном и хорошо знакомом саду, под голубым-голубым небом я почувствовала себя ужасно одинокой. До появления Ильяры всё было просто прекрасно! А сейчас… Кажется, что все вдруг резко изменились, и лишь я одна осталась прежней.

— Не пристало такой красивой драконице плакать, — кто-то присаживается рядом со мной на лавочку и протягивает мне носовой платок. Я удивлённо смотрю на него и запоздало выдёргиваю из чужих пальцев. Кто настолько смел, что решился подойти ко мне в таком состоянии?

Бесстрашным оказался мальчик на вид лет двенадцати, мой ровесник и, бесспорно, огненный дракон: янтарноглазый, рыжеволосый, с частично проступившими на висках, вокруг глаз и на руках янтарными чешуйками. Всё-таки, подготовился, прежде чем подойти.

— Так из-за чего ты плакала? — спрашивает дракон. Я поспешно вытираю слёзы платочком.

— Тебя это не касается, — отмахиваюсь, не желая говорить об Ильяре. Расскажу, и он сразу поймёт, к кому подсел. Не хочу, чтобы уходил, едва узнает, что разговаривает с принцессой.

— Это грубо, — говорит мальчик. — Вот сейчас заберу платок и уйду, а ты будешь плакать одна.

Точно огненный: легко обижается. Я улыбаюсь.

— Что тебя так развеселило? — хмурится мальчик.

— Ничего, — улыбаюсь ещё шире и возвращаю ему платок. — Спасибо за то, что подошёл. Мне было очень грустно, но сейчас стало легче.

— Эм… Да не за что, — тянет он. — Я Тирэль кан Ювенор, кстати. А тебя как зовут?

Удивлённо приподнимаю брови. Нет, очевидно, что он дворянин: одет слишком хорошо для кого-то ниже по статусу и свободно прогуливается в императорском саду, в который, помимо слуг, в обычное время допуск имеют только дворяне. Просто неожиданно, что он настолько высокородный дворянин. Приставка «кан» свидетельствует о признательности императорской семьи, а представители рода кан Ювенор являлись и являются довольно выдающимися личностями: среди них были и знаменитые учёные, и талантливейшие маги, и прекрасные политики, которые всегда достигали высот, в какой бы империи ни проживали и с кем бы ни работали. Перед таким можно и не скрывать своё настоящее имя, поспешно уйти или резко сменить тон не должен.

— Я Сатресса Канаанская, — протягиваю ему руку. Он легко касается её губами.

— Не ожидал встретить саму принцессу. Рад знакомству, — улыбается Тирэль.

— Только на «вы» ко мне не обращайся, — всё же прошу я.

— И не подумаю, — губы его растягиваются шире. — Если рассказывать, что случилось, ты не желаешь, то, может, в догонялки? Я тут уже полчаса хожу, отца жду, и просто умираю от скуки!

— Как скажешь, — хлопаю его по плечу, после чего резко расправляю за спиной красные драконьи крылья и взлетаю с лавочки. — Догоняй!

И так мы носимся по парку около часа, останавливаясь, хохоча и от души веселясь. Потом за ним приходит отец, а за мной служанка, которой поручено отвести меня к учителям: из-за ссоры с семьёй занятия совсем вылетели у меня из головы.

С того дня мы с Тирэлем становимся друзьями. Его отец, талантливый учёный, постоянно приходит во дворец с какими-то чертежами и результатами исследований, магических и механических, и берёт с собой сына. Мы играем, веселимся, и он помогает мне справиться с ненавистью к Ильяре, с которой я теперь должна была общаться каждый день в течение нескольких часов и учиться быть сдержанной, вежливой и очаровательной, как и полагается принцессе. Интересно, она себя таковой считает? Ей ни один из этих эпитетов, как по мне, не подходит. Разве что «сдержанная», если это обозначает «примороженная».

Однако через год наше общение вынужденно прерывается. Его семья внезапно перебирается в Ледяную империю, потому что его отец находит там новый объект исследований, а я остаюсь одна. До тех пор, пока не встречаю его через восемнадцать лет на отборе принца Атареллена Ледианского, младшего брата Ильяры.

Глава 1. Ночная гостья просит спасения

Настоящее время, Ледяная империя, Императорский дворец Лед-Ан

— Спасите, пожалуйста, — просит меня миниатюрная светловолосая девушка, складывая ручки перед грудью в молитвенном жесте. — Я всего пять минуточек тут постою.

Четыре года ссор с Ильярой, а после ещё восемнадцать лет её ежедневного воспитания помогли мне подготовиться к непредвиденным ситуациям всякого рода, но как реагировать сейчас я не знала. Не каждый день в мои покои посреди ночи вваливаются непонятные девицы и просят спасать. А ведь отбор начнётся только завтра утром.

Непонятная девица стоит, прислонившись спиной к двери, и тяжело дышит. Я молча её оглядываю и не могу определить социальный статус. Одежда на ней странная: длинные белые брюки, плотно прилегающие к ногам, и голубенькая кофточка, больше похожая на деталь очень откровенной ночной сорочки: без рукавов, на бретельках, едва достающая до пояса брюк. Но ткань хорошая, дорогая. Кофточка, вероятно, из шёлка, брюки из какого-то неизвестного, но не грубого материала. Одно могу сказать точно: девушка — человечка. Для дракона она мелковата, да и цвет глаз светло-карий, только людям свойственный.

Восстановив дыхание, девушка осторожно выглядывает в коридор, издаёт испуганный писк и юркает обратно.

— Ещё десять минуток, пожалуйста, — и глядит так испуганно-испуганно, словно если я её сейчас выгоню, ей, по меньшей мере, тюрьма грозит. К счастью для человечки, вылепить такую же ледышку, как она сама, у Ильяры из меня не получилось, я отчаянно и из чистой вредности сопротивлялась. Потому не выставляю девушку прочь, как должна бы, а интересуюсь:

— От кого ты прячешься?

Странная незнакомка вздрагивает. Неужели рокот в голосе напугал? Ну, так ночь на дворе, я спать собиралась и уже расслабилась, из-за чего драконьи особенности стали более явными. Однако девчонка же видит, что я дракон, и бояться, по сути, не должна: я же не злюсь и не нападаю.

— Вы что, тоже… ну, из этих…драконов? — шёпотом спрашивает девушка.

— Это же очевидно, — киваю я. — Где ты жила, если драконов опознавать не умеешь?

— На Земле, — по-прежнему шёпотом отвечает незнакомка. — Я до сегодняшнего дня даже о вашем существовании не знала.

Земля, Земля.… Звучит знакомо. Точно! Это не магический мир, открытый пару веков назад Ворааном кан Ювенором, дедушкой Тирэля. Абсолютно дикий и непригодный для жилья: из-за полного отсутствия магии уроженцам нашего мира, привыкшим к магии с рождения, трудно пребывать там долгое время, и то, что для нас является обычным и широко распространённым, для людей того мира лишь сказки. А ещё в их историях ужасно злые драконы! Да если бы дракон похитил принцессу, то сам бы на ней и женился, своё не отдал и был бы намного лучше любого человеческого принца. Почему-то они ни разу не упомянули, что в человеческой ипостаси мы невероятно красивы, изображают нас страшными огромными ящерицами. Что они понимают? Мы и в драконьем обличье ослепительны! У нас сверкающая чешуя, мощные крылья, красивые длинные хвосты…

— Эм, спасибо, что не сдали, но я, пожалуй… — нерешительно подаёт голос незнакомка и пытается уйти, но я останавливаю её.

— Стой! — говорю слишком поспешно, и вновь в голосе проявляются пугающие девушку драконьи интонации. Прокашливаюсь, чуть больше сосредотачиваюсь, возвращая голосу человеческое звучание. — Расскажи, что случилось. Может, помочь смогу.

— А зачем вам это? — подозрительно прищуривается девушка. А она забавная: то дрожит, как пугливая лань, то пытается выяснить мотивы поступков молодой драконицы.

— Просто любопытно. Ледяные, видишь ли, невероятно скучные, а ты мою тоску развеешь, — признаюсь я. О том, что хотела лечь спать, благополучно забываю: кажется, в этой империи ледышек я столкнулась с кем-то интересным! Да и убегает незнакомка от местных, а вставить палки в колёса ледяным в их собственном дворце я буду только рада.

— Переночевать у вас разрешите? — спрашивает девчонка. Не сдерживаю смешка:

— Мне показалось, ещё пару минут назад ты меня боялась.

— Из двух зол выбирают меньшую, — пожимает плечами незнакомка. — Так я ночую здесь? Могу и на диване.

— Располагайся, — прикрываю ладонью губы. До чего забавное создание! Местные человечки так бы себя вести не рискнули.

— Спасибо, — облегчённо выдыхает девушка. — Меня Надя зовут. Извини, можно я буду к тебе на «ты» обращаться? Непривычно разговаривать с ровесницей, как с какой-то взрослой тётенькой.

Нет, всё-таки хорошо, что я её не выгнала! С ней пребывание в империи обещает быть не таким скучным, как я полагала.

— Ты уже это сделала, — хлопаю в ладоши, и к магическим светильникам добавляется свет и тепло от огня в камине, вспыхнувшего благодаря сорвавшимся с моих пальцев искрам.

— Вау! — поражённо восклицает Надя, но вспоминает, что, вообще-то, прячется и спрашивает тише: — Вы маг?

— Да, как и всякий дракон. И многие люди, хотя и не подавляющее большинство, но об этом позже, — сажусь на диванчик в гостиной с голубыми стенами, шторами, коврами и обивкой на мебели. Непривычно холодная обстановка, не подходящая огненной драконице. Ледяные даже не утрудили себя подготовкой комнат, подходящих участницам отбора. — Присаживайся.

Надя садится рядом и наблюдает за мной, пока я разливаю сок по стаканам на столике. О чае пришлось бы просить слуг, а этого делать нельзя, пока не выясним, что приключилось с иномиряночкой.

— Тебя зовут-то как? — спрашивает Надя. Имя звучит коротко, и я делаю вывод, что она представилась его сокращённым вариантом. Потому и сама представляюсь домашним сокращением.

— Ресса, — тянет девушка. — Тебе подходит. Звучит очень по-драконьи.

Ну да, она-то много о драконах знает. Впрочем, моё имя действительно имеет драконье происхождение.

Протягиваю ей стакан с яблочным соком:

— Рассказывай.

И она рассказывает.

Итак, её зовут Надежда Борцова, ей восемнадцать и она студентка языкового университета. Ее родители не живут вместе, отца она видит, как сама выразилась, раз в год по обещанию, хотя живут в одном городе и он уверяет, что любит её. Принадлежит к среднему классу, то есть не богатая и не родовитая, но вполне обеспеченная. Родом из Российской Федерации, которую в наших хрониках называют ещё Российской империей. Из общего у нас примерно одинаковый возраст, так как мои тридцать драконьих близки к ее восемнадцати, и то, что уже вчерашний, судя по часам, день, перевернул наши жизни с ног на голову.

— Утром я, как обычно, доделывала домашние задания в универ. Закончила быстрее, чем думала, и решила выйти из дома пораньше, забежать в кафе и купить кофе с какой-нибудь булочкой. И вот, стою я у стойки, жду свой заказ, а ко мне подходит какой-то рыжий хмырь и спрашивает: «Девушка, не хотите побороться за сердце принца?»

— И что ты ответила? — протягиваю ей вновь наполненный соком стакан.

— Подумала, что он кому-нибудь проспорил и брякнула: «Да кто же этого не хочет? Только вот где мне его взять? Вы на принца не слишком похожи…» А он рассмеялся и ответил: «Я, вы правы, не принц, но мой друг был бы рад увидеть вас на своём отборе». После этого я попыталась более явно его отвадить, мол, пошутили и хватит, а он взял да и перекинул меня через плечо и потащил куда-то. Я закричала и охранников позвала, но добежать они не успели: всё вокруг вспыхнуло, я зажмурилась, а когда открыла глаза, то была уже здесь, во дворце, — она залпом выпивает остатки сока в стакане, а я смотрю на неё и понимаю, что девчонке надо выпить что-нибудь покрепче.

Поднимаюсь с дивана и отправляюсь в спальню, где под платьями в одной из сумок, ещё не разобранных, припрятана бутылочка белого полусухого вина, которую я перед отъездом в качестве последней пакости умыкнула у Ильяры. Вернувшись в спальню, сталкиваюсь с недоуменным взглядом Нади и демонстрирую ей бутылку. Глаза той широко распахиваются, после чего она выдаёт просто поразительное:

— У тебя всё это время было вино, а мы соком перебивались?!

Пожалуй, с каждой своей новой репликой Надя нравится мне всё больше. С ней можно выпить и она не нудит!

— Бокалов нет, так что довольствуемся стаканами, — выпускаю коготок и выдергиваю пробку, после чего разливаю вино по стаканам.

— Удобно, — хмыкает иномирянка, принимая стакан из моих рук. — Острые, наверное, жуть?

— Не то слово, — отвечаю на оба её высказывания. Устраиваюсь удобнее, делаю глоток вина. — Честно говоря, ты меня удивила. Я думала, что ты случайно дыру между мирами нашла, а, как выяснилось, ледяные дошли до того, что притаскивают на отбор иномирянок. Но то, что ты сейчас здесь, свидетельствует о двух вещах: во-первых, у ледяных нашлись учёные, облегчившие процесс путешествия в другие миры; во-вторых, они также научились сходу определять магов в не магическом мире, так как не будь ты одарённой, у того «рыжего хмыря» не получилось бы притащить тебя сюда.

— Вот уж не думала, что детские мечты о магии воплотятся в реальность и мне же выйдут боком, — бурчит Надя, потягивая вино из стакана.

— Кто знает, кто знает, — я покачиваю стакан, и напиток ударяется о стенки. — Что произошло дальше? От кого ты пряталась?

Иномирянка хмурится и обхватывает стакан руками так, что у неё костяшки пальцев белеют.

— Ну, я запаниковала. Что за безобразие: похищают средь бела дня и утаскивают непонятно куда. Огляделась и поняла, что не узнаю этого места, а, значит, мы каким-то образом в мгновение ока покинули кафе и оказались на приличном от него расстоянии. Как говорится, лучшая защита — это нападение, вот я и начала наступать на этого рыжего гада, выясняя, кто он такой и куда и зачем меня притащил. То, что ему в грудь пальцем тыкали, ему более чем не понравилось, и он взял да и перекинулся вдруг в дракона, рыкнул. Думала, сознания от страха потеряю, даже покачнулась и назад завалилась, но меня за талию придержали. Внезапный защитник приказал тому рыжему успокоиться и немедленно принять человеческий облик. Ну, а когда тот гад стал нормальным, я поспешила выбраться из рук спасителя и посмотреть, что за чёрт ещё пожаловал.

— И что же это был за чёрт? Ты хоть выяснила, от кого убегала, или просто на инстинктах поспешила скрыться? — спрашиваю я с интересом. Да, везёт девочке, как человеку разозлившему дракона в морозную погоду. Умер? Зато согрелся перед смертью!

— Выяснила, — она тянется к бутылке и доливает себе вина. — Принц это был, на отбор невест к которому меня притащили.

— Сам Атареллен? — удивлённо приподнимаю брови я. Младшего братца Ильяры мне до сих пор видеть не доводилось, но уже то, что он её родственник, настраивает меня против него. Я на отбор-то приехала только потому что семья заставила. Однако бороться за победу я им не обещала. И делать этого не собираюсь.

— Угу, — кивает девушка. — Тоже гад чешуйчатый! Хотя, надо признаться, красивый. Высокий, волосы белые, как снег, глаза пронзительно синие, как будто в самую душу смотрят. Бледный до такой степени, что на Земле я бы сочла это болезненным, но в его случае это выглядит естественно и делает его ещё более привлекательным. И держится так гордо, уверенно. Спина прямая, в каждом движении сила, опасность, грация…

— Говоришь так, словно влюбилась, — усмехаюсь я, но приглядываюсь к девушке внимательнее: мне показалось или у неё глаза ярче стали, когда она о принце говорила?

— Вот ещё! — возмущается Надя и взмахивает руками. Вино из стакана выплёскивается на ковёр, Надины брюки, кофточку и руку. Она шипит и страдальчески воет. — Только этого мне и не хватало.

— Ковёр не жалко, — отмахиваюсь я. — А чистые вещи я тебе одолжу.

Пока протягиваю ей носовой платочек, и она вытирает капли с ключиц и руки.

— Спасибо, — благодарит иномирянка, откладывая платок на столик и откидываясь на диванные подушки. — А принц, хоть и красавец, каких поискать, мне нисколько не симпатичен.

— Что же такого он сделал, что ты так категорична?

— Смотрел, — неожиданный ответ. — Очень внимательно смотрел, словно успел несколько раз меня раздеть, одеть и ощупать. А потом вдруг подошёл, притянул к себе и поцеловал. Я даже сообразить толком ничего не успела. Стучу его кулаками по груди, а ему хоть бы что. Руками меня обхватил и не выпускает. А потом вдруг оторвался от моих губ и повернул голову к рыжему, сказав что-то вроде: «Я тебе оплачиваемые выходные хоть на месяц после отбора дам». Я дёргалась, высвободиться пыталась, однако безрезультатно. Принц же заявил, что сделает всё возможное, чтобы отбор выиграла именно я.

— Так и сказал? — я едва не повторяю Надино обливание вином, но вовремя беру себя в руки и отставляю стакан на столик. Он точно брат Ильяры? Уж больно страстен и реакция у него на человечку странноватая. Объяснить её, конечно, можно, но объяснение уж больно поразительное получается. Если я права в своих догадках, то скучный отбор, на котором я планировала всячески пакостить семейке Ильяры, рискует превратиться в нечто исторически важное и увлекательное.

— Угу, — Надя обхватывает себя за плечи и как-то поникает. — Говорил и смотрел на меня так, словно я ему уже принадлежала. Словно я — вожделенная игрушка в магазине, а он — мальчик, который хочет её заполучить и всенепременно получит. Вот тут я и испугалась по-настоящему и врезала ему коленкой в живот, что было сил. А он, кажется, подобного не ожидал, отступил на шаг, выпуская меня, и как начал в дракона превращаться. Вот тут-то я и побежала без оглядки. Правда, в твои покои не сразу пришла. Меня сначала отловили и проводили на этот же этаж, но в собственные комнаты. Начали мне втирать что-то про драконов, про отбор невест, про то, что я его участница и это очень почётно, что они впервые решили допустить к участию кого-то из другого мира, что завтра я всё узнаю более подробно. А я дождалась ночи, сбежать думала.

— Как же ты тогда в моих покоях оказалась?

— Вышла из своих, двинулась по коридору и за поворотом заметила принца. Испугалась и побежала со всех ног, а когда из сил выбилась, скрылась за ближайшими дверями, — на диван Надя забирается уже с ногами, обхватывает колени руками. М-да, переволновалась иномирянка, хотя для человечки держится достойно.

— Ты Атареллена за дверью увидела, когда из покоев выглянула?

Кивает.

— Значит, так, — видя, что девушка совсем поникла, беру всё в свои лапки. — Сейчас ты идёшь умываться, и мы ложимся спать, а завтра утром пойдёшь на общий сбор невест со мной. Будешь держаться ближе ко мне, не думаю, что принц станет к тебе приставать на глазах у всех претенденток на его лапу и сердце в первый же день отбора. И если уж мы обе не заинтересованы в становлении его супругой, то будем вместе ему пакостить и мстить за тебя. Ну, и поищем способ вернуть тебя домой.

— А ты почему не хочешь за него замуж? — спрашивает Надя после раздачи указаний.

— Утром расскажу.

— И почему я должна держаться ближе к тебе? Ты, правда, сможешь помочь мне вернуться домой? Ты ведь мне, кстати, пока ничего о себе не рассказала…

— Утром, всё утром, а сейчас пора умываться и спать, — направляю её, как ребёнка, коим она сейчас и является, в ванную комнату, а сама направляюсь в спальню, чтобы найти в сумках ночную сорочку ей по размеру.

Стоит ли говорить иномирянке о том, что, судя по реакции на неё принца, она — его истинная пара, которую он ни за что не отпустит или лучше не пугать её до тех пор, пока не буду уверена, что это действительно так?

Глава 2. Общий сбор невест

Выслушав мою историю с утра пораньше, Надя хлопает меня по плечу и замечает:

— Сестра твоего брата — ведьма!

— Почему «ведьма»? — недоумённо переспрашиваю я. — Ведьмы — это маги-менталисты. Точнее, девушки-менталистки, одарённые талантом к зельеварению.

Тут уже недоумевает Надя:

— А как связаны менталистика и зельеварение?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Зельеварение — наука сложная, хотя, как ни странно, магических способностей не требующая. Просто статистика обоих империй показывает, что чаще всего лучшие зельевары почему-то получаются из девушек-менталисток.

— М-да… — вздыхает Надя и, наконец, поясняет: — А у нас ведьмами когда-то колдуний называли, злых. Хотя, в действительности никаких колдуний никогда и не было, просто было удобно обвинить неугодную женщину в магии и сжечь, как преступницу, потому что магия считалась грязной, запрещённой наукой от дьявола. Со временем слово приобрело иной смысл, бранный: так называют злых и сварливых женщин.

— Что ж, тогда, в определении твоего мира, Ильяра действительно ведьма, — соглашаюсь я.

Оглядываю длинные волосы иномирянки, думая, как их лучше собрать, чтобы они выглядели прилично, но при этом не привлекали излишнего внимания. Скорее всего, многие девушки пойдут либо с распущенными завитыми волосами, либо с высокими причёсками, чтобы внимание принца привлечь, потому излишне скромная причёска скорее обратит внимание Атареллена на Надю, чем отвлечёт его от неё. Но и слишком стараться не стоит: всё же, Надя не хочет становиться невестой Атареллена. Только вот, если я права и она — его истинная пара, вид её волос будет последним, на что он посмотрит. Зато на неё будут смотреть слуги, вредные девицы и прочие аристократы… Что ж, сойдемся на собранных волосах, сзади скрученных в пучок-косу. Женственно, красиво, но не откровенно соблазнительно.

— И что же, все дети, рожденные в браке между драконами разных видов, будут огненными? — Надя, видимо, как и я, не может долго молчать. Как проснулась, либо говорит, либо спрашивает. Если судить её по мне, то, скорее всего, она так себя успокаивает и отвлекает.

— Нет, иначе бы благородные ледяные не женились на наших аристократках, — качаю головой. — Дракончики чаще всего наследуют природу своего отца, хотя, конечно, случается и так, что огненная драконица рожает огненного, а ледяная в браке с огненным такого же ледяного. Но это скорее исключение, чем правило.

— И всё же несправедливо как-то получается. В конфликте всегда виноваты обе стороны, а наказали только вас, — заключает Надя. Я с её словами согласна, но воля богов, воля богов…

— Только вот жалеть меня не надо! — грожу ей пальчиком в зеркало. — Я приехала сюда не за сердечко его бороться и не страдать, я приехала развлекаться. И тебе, как ты теперь понимаешь, помочь смогу, ты провела ночь в моих покоях, вполне могу взять тебя под драконью императорскую защиту.

— А о нас ничего такого не подумают? — широко распахивает глаза Надя. Я замираю со шпилькой в руке.

— А что такого о нас могут подумать? — снова недоумеваю, всё же воткнув красивую шпильку с жемчужиной в пучок.

Девушка краснеет, как небо на закате, и ничего не отвечает. Я заканчиваю причёску и оглядываю своё творение с головы до ног.

Делать себя причёски и одеваться я научилась сама и довольно быстро, чтобы избежать помощи приставленной ко мне Ильярой служанки. Потому что когда меня одевала она, то я словно саму себя теряла. Строгие причёски, совсем иные сочетания платьев и туфелек, не подходящие огненной драконице. Так что, право одеваться самостоятельно я всё же отвоевала. Выглядела всё равно, как принцесса, тут уж Ильяре было не к чему придраться, чтобы моим родителям нажаловаться.

Одетая в бледно-розовое, как снег в предрассветных лучах, шёлковое платье с длинными рукавами, без каких-либо вырезов, с юбкой до щиколоток, Надя почти не отличается от дворянок моего мира. Красивая, хрупкая девушка, которой идёт едва ли не единственное настолько светлое и скромное платье в моём гардеробе. Белые туфельки на невысоком каблуке заставляют её казаться чуть выше, лёгкий макияж позволяет скрыть следы наших ночных посиделок. А ещё я невольно улавливаю сходство с жёнушкой брата, потому что, создавая образ, отличимый от моего более яркого, я случайно приблизила её внешне к холодным ледяным драконессам.

Сдавленно хихикаю.

— Что? Так плохо, да? Говорила же, что сделать из меня женственную барышню, сливающуюся с остальными участницами отбора, не выйдет, — неправильно понимает меня Надя.

— Да нет, выглядишь ты очень даже хорошо, — беру себя в руки я. — Вот увидишь, симпатичнее многих окажешься. Просто образ у тебя такой сейчас скромный, строгий, прямо как у Ильяры.

Она понимающе издаёт нервный смешок, и мы, наконец, выходим в свет. Общий сбор невест, включающий в себя знакомство с Атарелленом, совместный завтрак и объявление первого испытания отбора ждёт.

Пока мы идём, иномирянка разглядывает дворец с неприкрытым интересом, и я не совсем понимаю, чем он вызван: Лед-Ану далеко до Канаана, и мне, тридцать лет прожившей в красивейшем и роскошнейшем строении обоих империй, здесь откровенно скучно.

— Что тебя так восхищает?

— Никогда до этого во дворце не была, даже в качестве экскурсии, — отвечает Надя. — Всё такое большое и непривычное. Трудно поверить, что кто-то может проживать здесь на постоянной основе. Взять хотя бы вон ту белую лестницу, — указывает девушка пальчиком, и я поспешно опускаю её руку: не следует пока столь откровенно демонстрировать не благородное происхождение. Меня такие жесты не смущают, но лучше, чтобы другие этого не видели.

Девушка, кажется, всё понимает, потому просто продолжает говорить:

— Столбы между перилами — это же хрусталь? Красиво, но не практично. Или свод над нами, — на этот раз она лишь указывает на него глазами, подняв и опустив взгляд. — Его можно стоять и часами рассматривать. Не похоже это место на дом. На музей, архитектурный шедевр да на всё, что угодно! Но не на дом.

— Не знаю, как по мне, Лед-Ан простоват и ничем особенным похвастаться не может, — я на мгновение прикрываю глаза, вспомнив родной дворец. — Ледяные драконы гораздо более сдержаны, чем огненные. Мы же в своих желаниях открыты и предпочитаем размах во всём. Пожалуй, если не придумаем, как вернуть тебя домой до окончания отбора, то я привезу тебя в Канаан. Поверь мне, он гораздо красивее и не такой мрачно-холодный. Там много света, золота, повсюду росписи и лепнины, статуи и картины. Цвета гораздо ярче и жизни больше. Уверена, ты бы почувствовала там себя как дома, здесь тебя холод, а не роскошь смущает.

— Не знаю, не знаю, — качает головой Надя. Мы поднимаемся по лестнице, наверху которой нас встречает высокий проход в зал и слуги, с поклоном открывающие двери участницам отбора.

— И что, они даже наши имена не уточнят? — шёпотом спрашивает иномирянка, чуть приподнимаясь на носочки, чтобы дотянуться до моего уха.

— Отбор наследного принца — мероприятие значимое, — поясняю я. — Нет нужды спрашивать, куда надёжнее вложить образы участниц и их имена в головы с помощью ментальной магии. Я уверена, что над всей прислугой дворца поработали придворные менталисты.

— Кхм…

Было непонятно, какие эмоции девушка испытывает по этому поводу. Меня же несколько забавляло отвечать на все её многочисленные вопросы, из-за которых я чувствовала себя значимее и старше. Она же, как ребёнок, совсем ничего об этом мире не знает.

И вот — мы внутри. Помимо нас, в отборе участвуют ещё восемнадцать кандидаток. Помню, как меня удивило число невест, когда родители предоставили мне список и собранную на них информацию: обычно, число круглое, так удобнее отсевать. А тут вдруг девятнадцать… Теперь понятно, почему так: последняя участница отбора должна была стать для всех сюрпризом. И что-то мне подсказывает, что, кроме принца и меня, такому сюрпризу никто не рад. Сам сюрприз тоже не слишком-то счастлив: держит меня за локоток, оглядывается, хмурится.

— И зачем было меня сюда притаскивать? Своих красавиц мало, что ли?

И почему мне кажется, что помимо недовольства, в её голосе обида слышится? Нет, пожалуй, я уже жалею, что решила пойти на поводу чувств и слов Нади. Пусть уже братец Ильяры быстрее из сокровищницы выбирается, невестушек смотрит. Если среди всех этих барышень он мгновенно отыщет иномиряночку, то… Ох, пожалуй, я даже отблагодарю свою любимую семью, если они мне случайно такое развлечение организовали!

Мы, кстати, приходим самыми последними. Остальные красавицы(хотя, тут Надя преувеличила, красавиц едва половина наберётся) уже сидят за длинным столом на мягких стульях с высокими спинками и ждут. Кто-то бросает на соперниц завистливые взгляды, кто-то — оценивающие, кто-то решает наладить связи и поговорить, а одна, за что ей от меня уважение, просто ест. Завтрак, конечно, совместный, но принца здесь не наблюдается, а кушать до его прихода нам никто не запрещал.

Я веду Надю, вцепившуюся в мой локоть, в сторону единственной нормальной девушки в этом благородном цирке, но она вдруг тормозит. Не сразу это замечаю, потому несколько шагов она скользит за мной по белоснежному гладкому полу.

— Ты чего? — спрашиваю, поднимая её на ноги.

— Там дверь, — шепчет девушка, бросая взгляд на меньшую, чем те, через которые мы вошли, дверь на другом конце зала. Над ней ещё балкончик возвышается. Скорее всего, учитывая размеры, проход не общего пользования. — А принца всё ещё нет. Сомневаюсь, что он войдёт сюда через те же двери, что и мы.

Боимся, значит. Или делаем вид, что боимся. Оберегать это чудо, как думала изначально, или на видное место выставить?

Справиться с проблемой выбора, которая для меня звучит скорее как, стоит ли мне подумать о нас обеих или подумать только о своём личном веселье, мне помогают обстоятельства. Вернее, одно такое блондинистое противное обстоятельство в лице Розарии лед Ароуз, дочери первого министра Ледяной империи и папиной сестры Марибель Канаанской. Тётя с мужем и дочерью навещала нас пару раз в Огненной империи, и если её я ещё могу назвать нормальной драконицей, то дочурка у неё — ледяная стерва, которой только с Ильярой и общаться. Впрочем, Розария лед Ароуз-то как раз и была бы рада породниться с Ильярой через её родственников, а не через родство с нами. Эта ледяная драконесса, крутясь при дворе, Атареллена видела часто и только и щебетала о нём у нас в гостях. И так много обожания было в её голосе, что у меня от обилия сахара в её девичьих грёзах зубы сводило.

— Пожалуй, ты права, сядем подальше, — киваю, и мы садимся ближе к общему выходу из зала, то есть за прямо противоположный конец стола.

На нас тут же уставляются ближайшие девицы. Те, что сидят подальше, видимо, уже насмотрелись, пока мы думали, куда сесть, и сочли неинтересными. Ох, как хорошо, что я не слишком-то часто дворец покидала. Раньше печалилась по этому поводу, так как затворничество у меня было не совсем добровольное, вызванное тем, что мне, в силу несдержанности и юности, просто опасно было оказываться далеко от дома среди множества незнакомцев. А сейчас — хорошо! Пока имени никто не знает, сразу как принцессу Сатрессу Канаанскую и не определят. Если, конечно, они уже не перезнакомились тут со всеми или не собрали информацию на всех участниц, как я. Хотя, что они могут обо мне узнать, помимо того, что мне тридцать, у меня рыжие волосы, синие глаза и я — огненный дракон? Больше может знать только Розария, а у остальных вряд ли найдутся такие хорошие источники.

В отборе принца Атареллена из огненных участвую, кстати, только я. Таково было решение Ледяной империи: принцессе отказать они права не имели, а вот остальным посметь смогли. Из-за болтовни Розарии, имею основание полагать, что это по той причине, что принц, как и я, драконов не своего вида не очень любит. Ближайшие к нам девушки: Миртарена лед Бирюз и Дженатара лед Кираль — ледяные драконессы.

Они представляются нам, хотя мне их имена, благодаря папеньке, прекрасно известны. Надя же издаёт какой-то странный звук. Так, ну, фамилии их ей явно ни о чём не говорят, так что она не из-за близости их семей к императорской семье, определяемой по приставке «лед», переживает. И дракониц от человечек она не отличает, для неё их высокий рост, очевидный даже в сидячем положении, бледно-голубые глаза и почти белоснежные волосы не показатель, хотя мне их внешность так и кричит о принадлежности к абсолютно типичнейшим, скорее всего чистокровным, ледяным.

А вот мою видовую принадлежность дамочки точно определить пока не смогли. Я рыжая в отца, что свойственно огненным, с синими глазами матери от ледяных. Им очевидно, что я смешанных кровей, но я могу быть как ледяной, так и огненной, как представительней их империи, которую родители очень берегли, так и огненной принцессой.

— Надежда Борцова, — представляется девушка настоящим именем, что, в общем-то, разумно. То, что она иномирянка известно принцу Атареллену, прислуге, значит, и всем ответственным за отбор. Мы сделали всё, чтобы не привлечь к ней всё внимание сразу, но скрыть её личность возможности не имеем.

— Человечка из неизвестного рода, — хмыкает Миртарена. — Что ты здесь забыла?

— То, что род Надежды не известен вам, говорит лишь о вашей плохой осведомлённости и недостаточной образованности, — говорю я и наливаю себе чай, чем ввожу в замешательство этих ждущих примороженных дамочек.

— Почему же? — вмешивается Дженатара, у которой я замечаю один существенный недостаток: при всей симпатичности личика, уши у неё смешно оттопыренные. Ей бы не высокую причёску собирать, а с локонами ходить. — Отсутствие какой-либо приставки говорит достаточно.

— Ох, теперь я понимаю, почему вы сидите рядом: знаний обеим не достаёт, — я принцесса, я огненная и наглая, ничего они мне не сделают. — По вашему, принц бы пригласил на отбор простую, безродную человечку? Отсутствие приставки может свидетельствовать о её происхождении из рода одарённых магов или учёных. И, да, кстати. У императорских семей нет приставок перед именем рода.

Они поджимают губы, но ни той, ни другой ледяное воспитание вспылить не позволяет. Наговори такое мне, я бы, вероятно, взбесилась, но что с примороженных взять.

Надя шепчет мне тихое «спасибо», а уже вечером, когда я спрашиваю, поясняет своё молчание: «Не люблю разговаривать с подобного рода дамами. Ответить-то я могу, но промолчать иной раз гораздо проще».

Но это будет вечером. А сейчас двери, притом почему-то именно общие, распахиваются, и нам объявляют о прибытии принца Атареллена Ледианского. Все почтительно поднимаются со своих мест, кандидатки смотрят на принца, Надя пытается спрятаться за моей спиной, а я гляжу за спину Атареллена: там стоит рыжий дракон, смутно мне знакомый. Он старше, выше, чем я его помню, но если принюхаться, то запах тот же. Запах Тирэля кан Ювенора.

Глава 3. Неподобающее поведение одного дракона, чешуя цвета чая

И я уверена, что Тирэль точно так же распознал и уловил свойственный мне запах. Иначе, почему он смотрит на меня? Так на тех, кого в первый раз видят, не смотрят.

Я скрещиваю пальцы: безымянный с мизинцем и средний с указательным. Это приветствие, придуманное нами когда-то и вот уже семнадцать лет не использовавшееся. Рыжий дракон с запахом Тирэля повторяет мой жест. Так-так-так. А вот это уже интересно, как это моего друга во дворец занесло.

— Тирэль, проверь тарелки и чашки, — отдаёт приказ принц Атареллен, прожигая меня взглядом. Хотя нет, не меня: Наденьку у меня за спиной. Я легонько отталкиваю её в сторону, вынуждая поравняться со мной. Какой смысл прятаться, если он её всё равно уже заметил? Причём сразу же.

— Леди Роксана лед Жеррарр изволила съесть тарелку овсяной каши, Её Высочество Сатресса Канаанская выпила чашечку чая, а госпожа Надежда Борцова съела клубничное пирожное, — заключает Тирэль, пройдясь вдоль стола и вернувшись к принцу.

— Замечательно, — едва ли не скалится Атареллен, глядя на Надю, вцепившуюся в мою руку. — Названные моим секретарём девушки прошли первое испытание отбора и продолжат завтрак вместе со мной в малой столовой. Остальные девушки могут позавтракать здесь, скоро к вам подойдут и расскажут о том, что ждёт вас в дальнейшем. Приятного аппетита, леди.

Братец Ильяры отвешивает девушкам какой-то издевательский поклон, под охи и вздохи кладёт ручку Нади на свой подставленный локоть и уводит из зала в ту самую маленькую дверь, которой иномирянка испугалась в самом начале.

— Идём, — шепчет мне на ухо мягкий голос старого друга, пока непривычный для слуха. В отличие от Атареллена, он предоставляет мне право выбора: взять его под локоть или нет. Я выбираю первое. Роксана лед Жерррарр, та самая девушка, что ела, когда мы вошли, уходит в малую столовую одна, но её, кажется, всё устраивает.

А нам в спины прилетает недовольное:

— Это должен был быть совместный завтрак, на котором мы бы познакомились с принцем и узнали о первом испытании. На каком основании испытание было проведено раньше?

Ещё до того, как Тирэль разворачивается к говорящей со мной вместе, узнаю противный голосок Розарии лед Ароуз. Кузина стоит, сложив ручки на груди, её золотые длинные волосы рассыпаются по плечам, симпатичный носик вздёрнут. Красивая высокомерная зараза.

— Леди Розария, — голос Тирэля сладок и вязок, как мёд. Обратись он ко мне подобным образом, я бы сделала вывод, что следует держаться от него подальше. — Вы обвиняете Его Высочество и всю императорскую семью в нарушении обещаний? Очень неразумно с вашей стороны. Невесты, как и было оговорено, собрались в большой столовой. Принц Атареллен посетил вас. Первое испытание отбора было объявлено: вам сообщили результат. Вам не обещали сообщить, в чём заключается испытание. Три прошедшие испытание невесты приглашены на обещанный совместный завтрак. То, что вы неверно истолковали полученную информацию, является вашим упущением, леди Розария.

Уж не знаю, планировали ли всё так с самого начала или Атареллен изменил планы ради Нади, но обставили принц с секретарём всё грамотно. Тем не менее, это не отменяет того факта, что они те ещё гады. Эти-то прелестницы надеялись на совместную трапезу с принцем, ничего не ели, а ждать, как выяснилось, было не надо.

— Вы правы, лорд Тирэль, — склоняет голову Розария. — Прошу простить мою дерзость, такого больше не повторится.

— Вы молодая и неопытная драконица, вам простительно такое проявление чувств, но всё же… постарайтесь сдерживать своё пламя, — снисходительно улыбается моей кузине Тирэль.

Вот уж не думала, что мой друг все эти годы обучался словесному придворному искусству. Он умудрился одновременно и опустить Розарию с розовых облаков на землю, и напомнить о последствиях необдуманных слов, и довольно болезненно кольнуть. Он, огненный дракон, проявил понимание к её драконьей несдержанности, в то время как должно быть наоборот! Это ведь огненные неуправляемые, а ледяные — мастера владения эмоциями.

— Благодарю за совет, — Розария старательно пытается нацепить на лицо прохладную вежливую улыбку.

Мы с Тирэлем разворачиваемся и входим в малую столовую, где застаём картину, заслуживающую запечатления величайшим из художников. В то время как Розария и другие невесты вздыхают и возмущаются из-за отсутствия внимания принца, прошедшие первое испытание девушки, кажется, с удовольствием бы отдали Атареллена дамочкам на растерзание.

— Ваше Высочество, я вынуждена настаивать на том, чтобы меня вернули туда, откуда взяли, — подчёркнуто вежливо заявляет Надя, хотя, как успела выяснить, преклонение перед титулами жителям её мира несвойственно.

— Попробуй вот эти, они с кремом и малиной, тебе должны понравиться, — дракон же себя условностями не утруждает, придвинул свой стул к иномиряночке практически вплотную и пододвигает ей тарелку с пирожными. Одной рукой. Другая к её коленке тянется.

— Боюсь, вы ошибаетесь, у меня аллергия на малину, — отрезает Надя, выскакивая из-за стола. Смотрит на меня, потом переводит недоумённый взгляд на Тирэля, кривится и, обежав стол, присаживается рядом с Роксаной лед Жеррарр, которая, при ближайшем рассмотрении, оказывается человечкой: у неё непривычно смуглая для меня кожа, что можно было бы списать на преемственность человеческой крови через поколения, если бы не тёмно-карие глаза. Глаза — отражение сути, потому дети драконов и людей, всегда драконы, никогда карий цвет глаз не наследуют.

Роксана равнодушно смотрит на присевшую рядом девушку и наливает ей чая в чашечку. Судя по всему, на протяжении всего представления с участием Атареллена и Нади в главных ролях она спокойно завтракала. И это действительно забавно: первое испытание отбора прошли девушки, которым внимание принца не сдалось.

— Тирэль сказал, что вы купили себе малиновый круассан вчера утром, — принц, тем временем, продолжает наступать на маленькую Надю. Кажется, пара-тройка зрителей его нисколько не напрягает, так как он останавливается у иномирянки за спиной и шёпотом, отлично различимым благодаря драконьему слуху и тишине в малой столовой, говорит:

— Так что, Надежда, прекрати отпираться и спокойно позавтракай. О большем же я тебя не прошу.

— И не надо, так как большего не получишь, — Надя дёргает головой, но Атареллен, кажется, уже готов к тому, что ему может внезапно прилететь удар от человечки, потому успевает отойти. Иномирянка поджимает губы, смотрит на него недовольно.

— Получу, Надежда, — хмыкает Атареллен, присаживаясь на соседний стул. Теперь Надя сидит между Роксаной и принцем. — Ты ведь уже сдалась и обратилась ко мне неформально.

— Оговорилась, — едва ли не рычит девушка и, притянув к себе чашку чая, делает глоток. В комнате три дракона, а до рычания довели человечку!

— Ваше Высочество, вы позволите мне вас покинуть? — вмешивается Роксана, спокойно закончившая завтрак. Её фамилия, как и поведение, свидетельствует о том, что её точно воспитывали в семье ледяных драконов, так как только драконьи благородные семьи Ледяной империи имеют приставку «лед», но непоколебимое спокойствие Роксаны меня не раздражает. Она — не примороженная ледяная: высокомерия и острой холодности, бросающихся в глаза при наблюдении за Ильярой, у неё нет. По виду Роксаны можно сделать вывод, что ей просто здесь неинтересно, и она не пытается это скрыть.

— Я бы хотела съездить в город и встретиться с младшей сестрой, ей сегодня двенадцать, — поясняет Роксана, и взгляд её теплеет, а на губах появляется улыбка, подтверждая мои выводы о том, что она не по жизни такая, а только здесь, на отборе.

— Леди Роксана лед Жеррарр, — тянет Атареллен, казалось бы, обратив всё своё внимание в сторону подданной своей империи. Смотрит на неё, да только я-то под стол гляжу, где не занятая вилкой рука Нади борется с рукой принца. — Передайте леди Кикилиэре мои поздравления. У неё сегодня особенный день и с моей стороны будет жестоко не отпустить вас к ней. Вам подготовят карету.

— Благодарю, — кивает Роксана, поднимается из-за стола и уходит, присев напоследок в реверансе.

И тут Атареллен, наконец, обращает внимание на меня и своего секретаря, который, как и я, всё это время просто стоял и наблюдал.

— Тирэль, а ты почему всё ещё здесь? — ледяным тоном спрашивает принц, хмурясь.

И в этот момент он похож на Ильяру. До безобразия, до зубовного скрежета похож.

А вообще… на каком основании это ледяное чудо меня игнорирует?! Мне его внимание не нужно, но уважение к драконице из правящей семьи соседней империи никто не отменял!

— Смотрел, — невозмутимо признаётся Тирэль. — Мы с Рессой сочли невероятно интересным разыгравшееся перед глазами представление. И ведь не постеснялся леди Роксаны, — он цокает языком, но меня больше волнует то, что он назвал меня Рессой. Вот так просто, семнадцать лет спустя.

— Леди Роксана не постеснялась позавтракать, не дождавшись моего прихода, и в целом не походила на униженную и оскорблённую, — хмыкает Атареллен. — И, как выяснилось, у неё есть дела поинтересней. У тебя, мне кажется, таких тоже хватает, — тут он оборачивается ко мне. — Доброго вам утра, Ваше Высочество. Как поживает Ильяра?

— Того же желаю и вам. Здравствует, растит сына, — киваю и едва не добавляю в конце что-то вроде «к сожалению».

— Рад, что она в порядке, — отвечает Атареллен. — Принцесса, вы бы не хотели побеседовать со старым другом?

Это он нас с Тирэлем выпроводить пытается?

Сидящая за столом Надя мотает головой. Глаза у неё большие, испуганные и одними губами она шепчет: «Не смей!»

— Мы с лордом Тирэлем действительно когда-то были дружны, и я бы о многом его расспросила, но… — Надя умоляюще смотрит на меня, пробуждая древнюю часть драконьих инстинктов: будучи сильнейшей из рас нашего мира, мы имеем привычку заботиться о слабых. Особенно о тех, кто, в нашем понимании, этой заботы достоин. — Думаю, должна известить вас о том, что Надежда провела сегодняшнюю ночь в моих покоях и находится под защитой императорской семьи Канаанских.

Краем глаза замечаю удивление Тирэля. Атареллен внешне остался спокойным, только едва заметно дёрнулся.

— Я это учту, — кивает принц. — Уверяю, что не имею дурных намерений по отношению к госпоже Надежде.

— Тогда ничего не имею против, — вежливо улыбаюсь я и приседаю в реверансе. Надя смотрит на меня, как на предательницу и косится на Атареллена, но я всё же оставляю их и ухожу с Тирэлем.

Во-первых, потому что Атареллен заслуживает шанс побыть с ней наедине и ей понравиться. Вчера они оба были несколько перевозбуждены и на нервах, а сейчас может даже до чего-то и договорятся.

Во-вторых, принц предупреждён и не должен переступить черту. Опасности для Нади совместный завтрак не представляет теперь уж точно.

В-третьих, Наде он, кажется, всё-таки нравится. По крайней мере, равнодушной Атареллен её точно не оставляет. Даже интересно, что она говорить о нём после завтрака будет.

Ну и, в-четвёртых, он бы всё равно добился того, чтобы их оставили, но способ стал бы куда более скандальным и куда менее приятным для всех, Нади в том числе. Потому что то, как он разговаривал с Надей, то, какие взгляды бросал и как тянулся к ней рукой — это поведение, свойственное исключительно влюблённым драконам. По-настоящему влюблённым и желающим большего в будущем, а не просто заинтересованным. А поскольку знакомы они не так давно и эта влюблённость возникла с первого взгляда, то, скорее всего, я всё же права, и Атареллен встретил истинную пару. Тут я уже из драконьей солидарности не могу позволить Наде не подпускать его к себе: о существовании подобных пар всем известно, но находят их не часто. Последней известной миру истинной парой был дедушка моего отца и драконесса из ледяных. Вероятно, были и ещё, из родов менее известных. Но, тем не менее, это редкость. И счастье. Каждый дракон в глубине души мечтает встретить истинную пару, того единственного, кто предначертан богами.

Из малой столовой несколько выходов, и мы выходим в боковую дверь, ведущую в широкую галерею. Справа от нас стена, выкрашенная в светло-голубой и увешанная портретами различных созданий. Слева — ряд сплошных окон, за которыми вдалеке виднеются окружающие дворец с одной стороны горы и дворцовый парк. Горные пики, ели, ягодные кусты и цветы усыпаны снегом, и я вынуждена признать, что снег на кроваво-красных лепестках роз, на тёмно-зелёных деревьях, на серых склонах и пиках гор смотрится волшебно. В Ледяной империи круглый год холодно и снежно, и разница лишь в том, что в летние месяцы зима мягче, воздух теплее и снег укутывает всё тоненьким-тоненьким слоем, в то время как зимой завывают ветра, узоры разукрашивают стёкла, а на улице повсюду высокие сугробы.

По крайней мере, так написано в книгах и так рассказывала о своём доме Ильяра. Иногда даже она может быть чуть менее нудной и чуть более живой.

Мы идём с Тиролем, держась за руки, и, как ни странно, молчать с ним по-прежнему комфортно. От него всё так же приятно пахнет елью, его руки такие же тёплые, и я чувствую себя так, словно и не было этих семнадцати лет разлуки. Хотя, казалось бы, я должна их ощущать и испытывать неловкость?

— Скажи, Тир, — обращаюсь к нему я, уверенная, что и он не стеснён из-за долгого расставания: сам ведь дистанцию сократил и краткую форму моего имени использовал. — Атареллен всегда такой? На поведение ледяного не похоже. Похоже на поведение того, кто…

— Нашёл свою истинную? — заканчивает за меня Тироль, вдруг останавливаясь. Он подводит меня к перилам галереи и опирается на них, уставляется в окно. Я же смотрю на его профиль. Красивый. Мужественный. Уже не тот дракончик, что дёргал меня за косы, а потом улепётывал от разозлённой драконочки по всему саду.

— Да. Просто, насколько я могу по Ильяре судить, он должен быть примороженным, высокомерным, подчёркнуто вежливым и отстранённым. С Надей он совсем не такой, — делюсь своими выводами я, желая услышать подтверждение со стороны того, кто хорошо знает этого дракона. Ну же, скажи, что я права! Что в мире появилась новая истинная пара, за становлением которой я смогу понаблюдать.

— Атар такой и есть, — кивает Тир. — Он со вчерашнего дня сам не свой, только о Наде и говорит да благодарностями мне сыплет за то, что именно эту одарённую с Земли притащил. До этого из него эмоции клещами тянуть приходилось, а тут… и сомневаться нечего, кто эта девчонка.

Да! Спасибо Рубиниону и Сапфирие за то, что я родилась в такое время!

— Удивительно… — протягиваю я, и Тирэль кивает, соглашаясь.

Мы молчим какое-то время. Галерея длинна и пустынна, мы одни, впервые с того момента, как попрощались в императорском саду Канаана. Тогда я плакала от грусти и уже заранее накатившей тоски, а сейчас сама не замечаю, как начинаю плакать от радости, что вновь рядом с ним. Резко сокращаю разделявший нас небольшой отрезок и обнимаю его сзади, сомкнув руки на талии и щекой прижавший к спине. Хорошо…

— Тир, ты не представляешь, как я скучала. Без тебя во дворце вдруг стало так холодно, словно Ильяра его весь своим льдом покрыла, — признаюсь, всхлипнув. Эх, а я ведь так уже даже брату не плакалась. Перестала, поняв, что Ильяра мне Сатора испортила.

— Столько лет прошло, а у тебя по-прежнему все мысли о жене твоего брата, — вот по голосу слышу, что ему весело. Мстительно щипаю дракона за бок, но он накрывает мои руки своими, и я как-то разом успокаиваюсь. — Я тоже скучал, Ресса. Среди здешних мне так и не удалось встретить кого-то столь же пламенного, как ты.

— И не найдёшь, я даже среди огненных уникальная, — и неважно, что мне сравнивать не с кем, ибо я домашняя девочка. Уверенность в себе — наше всё. — Ладно, сменим тему. Что я тут делаю — понятно и даже ожидаемо, но как тебя в секретари к наследному принцу занесло? Как ты вообще жил все эти годы?

— Да так…

И Тирэль рассказывает. Семнадцать лет назад семейство кан Ювенор перебралось сюда, так как отец Тира случайно обнаружил, что пространственному перемещению способствует энергетика Ледяной империи. Начал углубляться в тему, перерабатывать артефакт, пробивающий проход в другие миры. После серии неудачных экспериментов, артефакт удалось уменьшить до браслета, находящего нужную точку в пространстве и перемещающего носителя и грузы в его руках в другой мир. А буквально пару месяцев назад старший лорд кан Ювенор совершил очередной прорыв: встроил в артефакт определитель магов, способный работать в не магическом мире. Так что теперь понятно, как и почему именно сейчас здесь оказалась Надя.

Пока отец достигал успехов в науке и приобретал всё больший авторитет при дворе, сыночка крутился в Лед-Ане, учился у лучших учителей и умудрился подружиться с примороженным принцем Атарелленом. Вот существуют же драконы, вроде Тира, которые как-то легко со всеми, даже с правящими драконами, сходятся! В общем, они росли и учились вместе, отец Тира был на хорошем счету у императора, и мой друг довольно просто получил пост секретаря. А, получив, вцепился в него крепко, не по годам умело справляясь с обязанностями. В общем, талант он огненный.

Мы проговорили несколько часов, а потом в галерее появился принц. Трудно было понять, доволен он или нет. Лицо такое равнодушное, отстранённое, словно и не с истинной сидел всё это время. Или Надя нашла-таки способ от него удрать?

— Тирэль, поговори с главным придворным менталистом и договорись о занятиях с Надеждой. Распредели время невесты таким образом, чтобы она могла совмещать усвоение академического курса менталистики с участием в отборе, — командует Атареллен, а я диву даюсь: и это с этим сухарём Тирэль дружит?

— Вы забыли про зельеварение, Ваше Высочество! Без него я в отборе участвовать не буду, как бы вы ни пытались сделать меня его победительницей! — прилетает со стороны малой столовой звонкий голосок Наденьки.

Принц кривится. Что там между ними произойти успело?!

— И хорошего зельевара, способного обучать Надежду во дворце, тоже найди. И впиши занятия с ним в её распорядок дня, — вновь обращается он к секретарю равнодушно. Хм, видимо, если Надя не находится рядом, то держать эмоции под контролем ему проще.

— Будет сделано, — кивает Тир. — Госпожа Надежда оказалась менталистом?

Атареллен бросает взгляд себе за спину, но далёкая дверь в малую столовую закрыта, Наденьки не видно.

— Ещё хуже: ведьмой, — подтверждает принц и опускает глаза на свою левую руку, которую покрывает чешуя не естественно белого, голубого или синего оттенка, свойственного ледяным драконам, а светло-коричневого, чайного.

Глава 4. Принцесса привлекает помощников

Тирэль уходит с принцем, а я возвращаюсь в малую столовую, с тоской глядя в спину старого друга. Однако не время грустить! Время узнавать подробности произошедшего между очевидными истинными. Ну, и поинтересоваться дальнейшим ходом отбора, так как с Тиром мы обсудили, пожалуй, всё, кроме этого.

Наденька обнаруживается в малой столовой, и она поразительно спокойна для той, кто так боялся остаться с Атарелленом наедине. На пучок-косу и намёка нет, волосы иномирянки распущены, рассыпаются золотистой волной по плечам и слегка растрёпаны. Эта лёгкая небрежность придаёт девушке домашний вид и от строгого образа, созданного утром, не остаётся и следа.

Когда я вхожу, иномирянка жуёт усыпанную пудрой булочку.

— Пока здесь был принц-ледышка, никак не могла нормально поесть, — жалуется Надя, прожевав и отложив булочку на блюдечко. — Для драконов руки распускать нормально или это только мне повезло на такой экспонат наткнуться? И вообще, ты почему меня бросила?!

— Ну, для влюблённых, пожалуй, да, нормально, — киваю я, садясь с ней рядом. — Он тебя всё-таки обидел?

— Да нет… — тянет эта странная человечка, высказывающая принцессе-драконице претензии, и я вдруг замечаю, что она покраснела. — Обидеть-то не обидел, но всё равно гад чешуйчатый!

— А ты чего это красная? И с причёской что произошло? — на моих губах расцветает улыбка. Похоже, не зря мы с Тиром их одних оставили.

— Ну, мы говорили, — краснеет ещё сильнее Надя. — Аргументировали. По-разному. А он… Не знаю, он классно целуется!

Понятия не имею, что значит «классно», но, судя по личику иномирянки, это что-то хорошее.

— Сама не понимаю, что на меня нашло, но пару раз я даже, кхм, ответила, — Надя отвела взгляд. — А потом ка-а-ак испугалась своих странных мыслей, и как пожелала, чтобы этот ненормальный от меня отстал! Ну, он и отшатнулся. Испугался чего-то, будто не хотел, а его заставили. И чашку чая на себя опрокинул. Мою. А я в эту чашку, пока сидела и отваживала его, успела мяту и малину кинуть, долить кипятка и хорошенько помять всё ложкой. Не знаю, зачем, просто захотелось. И этот вот мой чаёк ему руку и разукрасил.

Теперь понятно, откуда выводы Атара.

— Надя, ты просто чудо! — смеясь, выдавливаю из себя я. — Мята, смешанная с клубникой и в кипятке — это единственный возможный окислитель для драконьей чешуи. Ты интуитивно простейшее магическое зелье намешала. А ещё, похоже, совершила ментальную атаку на наследного принца!

— Да знаю уже! — восклицает девушка, а после довольно-предовольно улыбается. — И намереваюсь пользоваться.

— Ты так улыбаешься, что я начинаю опасаться за Атареллена. Всё же, хоть в мужья он мне и не нужен, но мы почти родственники, — говорю, хотя на деле принца совсем не жалею. Да и что его жалеть? У него же ИСТИННАЯ ПАРА!

— Переживёт, — хмыкает Надя и возвращается к булочке. Прожевав, продолжает: — Когда ты сказала, что у меня магия есть, я была несколько не в себе. Но сейчас… У меня магия! Я могу заставить лезущего ко мне дракона отступить, могу случайно перекрасить ему чешую, хотя это, как ты сказала, и не магическая наука, зато зелья с магическими свойствами… Я хочу научиться! И пользовать этим, пока я здесь! Кто знает, насколько я тут застряла, а такие умения всегда пригодятся!

— Ещё скажи, что желаешь стать Тёмным Властелином и править всеми нами, — усмехаюсь, хотя меня радует этот блеск в глаза Нади. Ведьма! Картинка моего будущего всё веселее и веселее.

— Ну, нет, — качает головой Надя, — но выучусь, потому что… Я вчера себя такой беспомощной чувствовала. И сегодня до момента, когда магия проявилась. Словно в любой момент со мной могут сделать, что угодно, — голос её угасает, но потом она резко вздёргивает указательный пальчик вверх: — А сейчас у меня есть надежда, так что грустить я больше не намереваюсь. И если для того, что суметь защитить себя от принца-ледышки, придётся проявить терпение к этому самому принцу-ледышке, то потерплю. Я ведь русская женщина, всё-таки!

Ох, как глаза горят, а сколько боевого духа!

— Значит, вы до чего-то договорились? — уточняю я, а у самой в голове созревает план дальнейших действий.

— Угу, — она, как и Атареллен, кривится. Оба через себя переступают, два упрямца. — Он позволяет мне учиться, я участвую в его дурацком отборе и даю ему возможность за мной ухаживать, коли так хочется.

— А тебя так уж и пугает перспектива побороться за его сердце? — подвожу её к нужным мне словам.

— Да зачем он мне?! — возмущается Надя. — Он принц, он дракон, он чокнутый… Мы же разные совсем! Но если ты о том, приятен он мне или нет, то… Я уже говорила, что Атареллен красивый. А ещё сегодня он не пытался меня раздавить, касался даже нежно, наверное…

Что ж, всё понятно. Истинная пара, в которой дракон — принц-ледышка, не знающий, как ухаживать за невинными далёкими от драконов человечками, а девица — характерная барышня, не способная признать своё влечение и пытающаяся его логически обосновать. Так даже интересней! Истинным предначертано быть друг с другом, но приходят они к совместному счастью разными путями. Так почему бы доброй-предоброй драконессе Сатрессе из рода Канаанских не свести их вместе? И Тирэля к сводничеству пристроить. Может, ещё с Роксаной поговорить? Той, кажется, тоже скучно.

А мне хо-ро-шо! Очень, очень хорошо!

***

Лед-Андин, столица Ледяной империи, городской особняк семьи лед Жеррарр

Сегодня в доме министра науки и высшего образования Нарвара лед Жеррарра как никогда много драконов: у его младшей и, в отличие от Роксаны, родной дочери Кикилиэры день рождения. С сегодняшнего дня взросление юной ледяной драконочки замедлится, один год сравняется с тремя, и их с Роксаной разница в возрасте станет просто непреодолимой.

И это печально. Роксана любит Кикилиэру. Полюбила с того самого дня, когда будучи тринадцатилетней девочкой пришла в дом сестры своей матери и увидела хорошенькую семилетнюю девчушку. У драконессочки были бледно-голубые глазки ледяного отца и каштановые волосы её матери-человечки, ведьмы Лиории Харсейн, много лет назад пришедшей на собеседование в дом министра лед Жеррарра, чтобы стать его менталистом, и оставшейся в нём в роли его супруги. Счастливый межрасовый союз, даровавший Лиории долгую жизнь супруга. Говорят, это подарок Рубиниона и Сапфирии своим детям: при вступлении в брак, жизни супругов переплетаются, и человеческий процесс старения выравнивается с драконьим.

Мать Роксаны тоже была ведьмой, близнецом Лиории, её судьбу, к сожалению, не повторившим. Зиравия полюбила человека, учёного, изучавшего пространственные перемещения совместно с лордом кан Ювенором. Однажды родители Роксаны пробили окно в неизвестный мир, провалились в него и так и не вернулись. Тогда-то её и удочерили дядя с тётей. И если их ей было сложно воспринимать как родителей, потому что она безумно тосковала по своим, то Кики стала для неё сестрёнкой. Лучиком света и утешением.

— Как тебе принц? — спрашивает Кики, сидя на столе и болтая ножками. Они с сестрой расположились в мансарде, где Роксана уже давным-давно организовала мастерскую. К сожалению, она не была ни ведьмой, как матушка и тётя, ни одарённой учёной, как отец. Рокси унаследовала от отца магию воды, а от бабушки — талант к рисованию. Так что, мастерская в мансарде была художественной. Хотя, первые годы девушка пыталась разобраться с записями своих родителей, пыталась повторить их эксперимент. Но ни-че-го. Портал в тот мир никому так и не удалось открыть. Это не получилось у кан Ювеноров! А у неё и подавно. Тем не менее, она всё равно надеялась, что отбор позволит ей пообщаться с секретарём принца. Уж он-то должен знать и уметь больше!

— Рокси! — Кики щипает плечо сидящей за столом Роксаны. Девушка трясёт головой, разгоняя туман в мыслях.

— Прости, Кики, задумалась. Ты что-то спросила?

— Как тебе наследный принц Атареллен? — терпеливо повторяет драконочка и тянется к стоящей рядом тарелке с праздничным тортом. На первом этаже особняка куча родственников и других гостей, среди которых есть и дракончики её возраста, но общаться с ними ей не слишком-то хочется. А вот с Рокси, которая теперь живёт во дворце, хочется очень даже!

— Заносчивый, — пожимает плечами Роксана. — Ледяной дракон во всей своей красе.

— Ну-у-у, — дует губки Кики, отложив вилку с кусочком торта, — ты к нему хоть присмотрелась? Если бы ты вышла замуж за принца, то всем было бы хорошо. Ты бы прожила очень-очень долго!

— Кики, он не в моём вкусе, — насмешливо хмыкает Роксана и треплет распущенные волосы девочки. — Замуж выходят не для того, чтобы жить долго.

— Да ты вообще замуж не хочешь! — фырчит драконесса. — Вечно либо рисуешь, либо копаешься в записях своих родителей, либо учишься. У тебя ведь так вся жизнь пролетит! Я не хочу, чтобы ты осталась несчастной!

Роксана мягко улыбается. Всё же Кики ещё такой ребёнок. Драконий буйный ребёнок.

— Когда-нибудь я выйду замуж, — уверяет девочку Рокси и видит, как у той загораются глаза, — но не за принца Атареллена. Ты же и сама знаешь, что моё участие в отборе — лишь дань уважения, и брака с наследником от меня на деле не ждут. Да и я не хочу быть принцессой. От этого больше проблем, чем пользы.

— Знаю, но надеялась, что принц сможет тебя очаровать, — вновь надувается девочка.

— Кики, хочешь, я поделюсь с тобой секретом? — заговорщицки улыбается Роксана и стягивает драконессочку со стола к себе на колени. — Кажется, у нашего принца истинная пара.

— Да?! Но с чего ты это взяла?! Это же так здорово-здорово-здорово! — подпрыгивает Кики, и девушка тычет её пальчиком в бок. — Ай!

— Тише. Просто я видела, как вёл себя принц, — шепчет на ушко девочке Роксана. — Я могу ошибаться, но очень похоже на проявление истинности. Ты ведь хочешь, чтобы в Ледяной империи появились дракончики от истинной пары?

— Конечно! Это же истинная пара! Рубинион и Сапфирия их друг для друга создали,

— как и всякий дракон, Кики готова преклоняться перед истинными. Такое счастье!

— Теперь понимаешь, что принц никак не может мне нравиться?

— Понимаю! Да, точно. Я тебе потом другого дракона найду!

Роксана целует девочку в шею и отпускает.

— Беги, порадуй гостей своим присутствием. А мне во дворец пора.

— Езжай! И проследи, чтобы истинная пара любила друг друга! — кивает Кики и уже готова рвануть вниз, но Роксана ловит её за руку.

— Только не говори никому пока об этом. Это секрет, — убеждает она девочку. Не стоит об этом распространяться, тем более что полной уверенности нет. Рокси и с Кики-то своими мыслями поделилась только для того, чтобы драконочка не куксилась и не пыталась сосватать её за Атареллена.

— Конечно, я понимаю. Истинным нельзя мешать, а среди каких-нибудь взрослых могут найтись глупые, — серьёзно заверяет её драконесса и убегает.

Роксана с тоской оглядывает родную мансарду: всё самое необходимое, в том числе записи родителей, она отвезла во дворец ещё вчера. Но всё равно! Тяжело вздохнув, заправив чёрную прядку за ушко, девушка спускается вниз, прощается с гостями, выслушивая приторные лживые пожелания удачи на отборе, целует родителей и Кики и садится в уже ожидающую её карету. Только вот в карете она, внезапно, не одна. На сиденье напротив сидит принцесса Сатресса Канаанская.

— Ваша сестрёнка довольна праздником? — спрашиваю, едва карета двигается с места. Драконы придают большое значение двенадцатилетию, потому спросить о нём, прежде чем перейти к делу, — лучший из всех возможных вариантов начала разговора.

— Насколько это возможно, когда в доме собирается родня, которую месяцами не видишь, — со скрытой насмешкой отвечает Роксана. Нет, и всё же я не ошиблась. Огонёк в человечке есть и хороший. Не драконий, но достойный моего уважения.

— Леди Роксана, вы ведь не хотите стать женой принца Атареллена? — резко меняю тему. Меня так и распирает от желаний перейти к сути и переманить девушку на свою сторону. Если согласится, то я смогу считать себя покровительницей не только Наденьки, но и её, хоть и негласной. Мне всего тридцать, а буду покровительствовать двум человеческим девушкам! Ух, какие перспективы!

— А вы хотите? — лицо у неё деланно равнодушное.

— Нет. Думаю, победительница отбора уже сейчас очевидна, — вцепляюсь пальцами в юбку ярко-красного платья, стараясь скрыть предвкушение. — Вы ведь наверняка заметили, что Надежда — истинная пара Атареллена?

— Лишь предположила, что это возможно, — кивает Роксана.

— Тогда, быть может, вы поможете мне несколько ускорить отбор и помочь им понять, как они нужны друг другу?

— Предлагаете заняться сводничеством? — на спокойном лице взметается бровка. — Мне показалось, госпожа Надежда не слишком-то этого хочет.

— Она просто не понимает, — отмахиваюсь я. — Ничего пока не понимает.

Роксана какое-то время смотрит на меня. Тёмные, почти чёрные глаза словно в душу заглядывают. А потом она кивает:

— Хорошо, — я с облегчением выдыхаю, — но с одним условием. Вы, кажется, знакомы с секретарём принца. Мне будет нужно с ним поговорить.

А вот это уже интересно! И, отчего-то, раздражает. Едва воздухом не давлюсь, а огненная магия, доступная лишь драконам, разливается по венам, кипятит кровь до предела. «Зачем тебе Тирэль?», — думаю и в мысленном голосе улавливаю рычащие нотки.

— Он хорошо осведомлён в одной области, — отвечает на вопрос, видимо, заданный вслух, и пожимает плечами девушка, нисколько не испугавшись. Хотя, человечка-человечкой, но она носит драконью фамилию и общается с маленькой драконессочкой. Было бы странно, если бы боялась.

— Научный интерес? — я с трудом беру себя в руки.

— Именно.

Мы с Роксаной заключаем традиционную драконью сделку: обмениваемся капельками крови, тем самым пообещав хранить секреты и не лгать друг другу. Когда-то считали, что нарушение такой сделки карается мгновенной смертью. Но это были древние времена. Сейчас же каждый знает, что смерть — лишь страшилка, байка, чтобы припугнуть союзника. Однако драконы и те, кто близко знаком с нами и нашими традициями, считают позорным нарушение сделки, при заключении которой была попробована кровь друг друга. И нарушение её всё же может привести к смерти, только покарает предателя не мифическая магия сделки, а бывший союзник. Такое… случалось.

И я, и Роксана, судя по эмоциям, плещущимся в глубине тёмно-карих глаз, драконьи сделки уважаем. Потому я рассказываю девушке о Наде: для того, чтобы сводить её с Атарелленом, Роксана должна понимать, с кем мы имеем дело.

Глава 5. Второе испытание отбора

— Ты уже слышала о втором испытании отбора? — с порога выдаёт недовольная Надя. Вваливаться вот так в мои покои и фырчать для неё уже традиция.

— Нет, — я сажусь на диване, где до этого удобно расположилась и читала книгу, одну из тех, что Тирэль вчера купил мне в городе. Глядя на красную девушку, правая рука которой вновь перепачкана какой-то золотистой пылью, интересуюсь:

— Думаешь, кто-то, кроме тебя, слышал? Это ты у нас всё из первых уст узнаёшь.

И лукаво щурюсь, от чего Надя краснеет ещё больше.

— Говорит та, кто всё свободное время на неделе проводит с секретарём принца, — парирует иномирянка и присаживается рядом со мной на диван.

Вот уже неделя, как мы в Ледяной империи фактически предоставлены сами себе. Нам дали освоиться, осмотреться, притереться друг другу, хотя на деле каждая занималась своими делами и строила собственные планы. Я, к примеру, общалась с Тирэлем и Роксаной, и мы размышляли, как быстрее вбить в голову Нади, что Атареллен — тот, кому она должна отдать своё сердце. Пытались сталкивать их чаще. Да только сложно это, когда девчонка постоянно пропадает. Либо с придворным менталистом, либо с взбалмошной городской одинокой ведьмой. Учится. Причём действительно учится.

Хотя, в чём мы молодцы, так это в том, что Атареллен каждый день всё же видел Наденьку. То бросим ему подсказку, что вот прямо сейчас она собирается пойти пообедать одна в большую столовую, когда другие девушки разойдутся, то с её учителями переговорим, чтобы помогли. В общем-то, именно поэтому фырчащую Наденьку я видела каждый день, хотя она и не знала, что к их встречам с Атаром прикладывало руку всё её окружение.

— Мы с Тирэлем — старые друзья, — в который раз говорю я.

— Ну-ну, — щурится Надя. — Не нравится он мне. Рыжая, наглая морда.

Да, Тирэль кан Ювенор оставил в голове Нади неизгладимое впечатление. Она его едва ли не ненавидит из-за того, что из всех одарённых его угораздило заметить и притащить сюда именно её. И, хотя мне и неприятно слушать гадости в адрес Тира, приходится то и дело поправлять её, это лучше, чем, если бы он был ей симпатичен.

— Оставим тему моего друга и перейдём к более важным. Что там с отбором? И в чём у тебя опять правая рука?

Женщина, обучающая мою подопечную искусству зельеварения, — та ещё дама. Мне удалось застать окончание одного из их занятий пару дней назад, когда я планировала пойти с Надей в сад и «случайно» вручить в лапки принца. Судя по всему, теоретический материал они тут же проверяли на практике, а иномирянка — девушка нездешняя, ничего ещё в наших магических приборах и науках толком не смыслящая. Так что, то, что Наденька пачкалась, удивительным не являлось.

— В золотой пыли, — оглядывает свою руку девушка. — Луизе экстренно понадобилось приворотное зелье, вот она и решила совместить наше занятие с полезными для неё вещами. Интересно, кому так не повезло?

Ну, почему же не повезло? Луиза — взрослая красивая женщина. Не думаю, что мужчина, которого она решила очаровать, останется недоволен.

— Меня скорее интересует, зачем ей приворот, — хмыкаю я. — Твоя ведьма кого хочешь очарует одним только своим видом.

— Да кто же её разберёт! — отмахивается Надя. — А что касается отбора… завтра утром мы отправляемся в горы. Точнее, нашей задачей будет добраться до вершины одной единственной горы. Проверка силы, выносливости и боязни высоты, без непосредственного использования магии. Но, судя по словам принца, зелья никто не запрещает, хотя бы, чтобы сравнять силы человечек с драконицами.

— Вполне логично, — пожимаю плечами. — И чем ты недовольна? Сваришь сегодня со своей ведьмой какое-нибудь полезное зелье, может, несколько, и…

— И рискую победить! Не хочу! — вертит головой Наденька и хмурится. — А ещё я горы не люблю! Это только на картинках красиво или, когда ты внизу… Но взбираться наверх! Долго, тяжело, будет сильно хотеться пить и есть, ноги будут цепляться за корни, застревать, можно споткнуться о камни, упасть, расцарапать ноги и коленки…

— Зелья могут решить большую часть твоих проблем. К тому же, посмотри на это с другой стороны: увидишь Лед-Андин с почти драконьей высоты, — пытаюсь приободрить девушку. Саму меня перспектива лезть в горы не пугает: согласно легендам, Рубинион и Сапфирия оставили самых первых драконов в горах, и это был их дом на долгое время, потому драконы тверды, как камни, сильны и умеют летать.

— Ресса! — страдальчески стонет Надя. А потом вспоминает, что у неё через двадцать минут менталистика, опоздание на которую карается весьма неприятными шуточками. Придворный менталист, как я успела заметить, договариваясь с ним, — мужчина едкий и противный; нет, внешне он хорош, просто характер мерзкий. Сам себе на уме.

***

Ответственность за инструктаж девушек Атареллен повесил на Тирэля. Самих же участниц подняли ни свет ни заря и согнали сюда. И, судя по всему, для всех, кроме меня и Нади, испытание стало неожиданностью, на подготовку к которому выделили всего два часа. Всё же, принц действительно старается подтолкнуть Наденьку к победе. А мне бы подтолкнуть её к желанию победить…

Иномиряночка стоит рядом со мной, кутаясь в короткую тёмную шубку. На руках перчатки, сапоги высокие, с меховой подкладкой. Волосы туго заплетены, на голове тёплая шапка, на шее шарф. В таком же, как и у всех участниц, рюкзачке за плечами хранится парочка зелий: согревающее и восстанавливающее силы. Но пока она их не выпила, а оттого сейчас кажется хрупкой и слабой.

Огненные драконы выносливее и нам проще сохранять тепло, хотя мы и мёрзнем. Мне тоже неприятен щипающий щёки мороз, я тоже укутана в тёплые вещи.

А вот участницы отбора из ледяных дракониц чувствуют себя прекрасно. Кузина Розария спелась с уже знакомыми Миртареной и Дженатарой, и на мёрзнущих девушек смотрит с презрением и превосходством. Она и две её подружки пришли едва ли не в полупрозрачных платьях, словно не в гору собрались, а в место определённого назначения, борделем именуемое. Сатор как-то упомянул при мне это заведение, ещё до брака с Ильярой, и маменька его потом за это по всему дворцу гоняла.

Помимо них, здесь ещё шесть ледяных драконесс и восемь человечек. Все мельком знакомы мне по досье и не вызывают особого интереса. Человечки хмуро смотрят на драконесс в лёгких костюмах. Ну, хоть не все в платьях прискакали, хоть какой-то намёк на наличие мозгов.

— Перекидываться в драконью ипостась — запрещено. Использовать магию — запрещено. Нападать на других участниц отбора — запрещено.

Голос Тирэля строг и принадлежит взрослому, властному дракону. Хоть ему и тридцать, как и мне, сейчас в свете утреннего солнца, на фоне горного склона и снежных сугробов, он кажется старше. В рыжих волосах запутались снежинки. Не сразу ловлю себя на мысли, что откровенно любуюсь им.

— Попрошу всех дракониц выпить вот эти два зелья, а человечек — вот это. Способность перевоплощаться и применять магию будет заблокирована на двенадцать часов, — вырывает меня из мыслей не о том голос Тира. Драконы в форме гвардейцев раздают нам бутыльки с бесцветной жидкостью.

— Неужели Его Высочество настолько не верит в нашу честность? — возмущается кузина. — Подобное требование оскорбительно!

Мой друг хищно улыбается и поворачивается в сторону Розарии, а у меня мурашки по спине пробегают. Мой дракон умеет пугать. Мой…

— Ваше недовольство заставляет в вас усомниться, — говорит Тир, опутывая своим голосом, словно сетями. Страшно…

Розария выдерживает, хотя, кажется, становится бледнее, чем была. Тирэль лично вручает ей бутыльки, слегка задев пальцами её пальцы, а у меня изо рта вырывается рык.

— Ресса? — испуганно спрашивает Надя, и тихий голос моей подопечной приводит меня в чувство. — Всё в порядке?

— Да, не переживай, — мы одновременно выпиваем нужные зелья, и испытание начинается. Да только вот думаю я совсем не о том мужчине, за чьё сердце якобы борюсь.

Надя устала. Она часто дышит, держится за горло и едва переставляет ноги. Час пути, для меня незначительный, ей в муку.

— Пей зелье, — командую и сама достаю из сумки бутылёк с восстанавливающим силы напитком. Немного подумав, выуживаю и согревающее.

Девушка выпивает, привалившись к сосновому стволу, и кривится. Вытерев тыльной стороной ладони губы и закрутив крышечки на бутыльках, она стонет:

— Равноценны ли мои занятия магией согласию на эти мучения…

И сползает вниз, плюхаясь прямо в снег.

— Надя, нам нужно добраться до вершины, — я присаживаюсь рядом на корточки и кладу руку ей на коленку.

Она поднимает на меня раздражённый взгляд:

— Зачем? Мне принц не сдался.

Сдался! Просто сама не понимаешь, как сильно он тебе на самом деле нужен. Но рык сдерживаю. Всё же, Надежда — человек. Не из этого мира, не понимающая драконов, не жившая с ними рядом. И то, что говорит ей её сердце, а оно определённо говорит ей о чувствах к Атареллену, для девушки не главное. Если я хоть что-то поняла о ней за столь недолгий срок, то заставить её идти можно так:

— Надя, ты свои решения ценишь? Ты с принцем договорилась. Он свою часть договора выполняет: ты занимаешься. Так что прекрати ныть и выполняй свою. Или не можешь?

— Я похожа на ту, кого легко взять на слабо? — усмехается Надя и добавляет: — Да, похожа. Спасибо, Ресса.

Мы продолжаем путь, а у меня в сердце разливается тепло из-за моей маленькой победы. Никогда прежде не чувствовала себя так! Покровительствовать кому-то, защищать кого-то, учить… Это так здорово! Я теперь большая взрослая сильная драконесса!!! Интересно, Ильяра также чувствовала себя со мной?

Так! Я сейчас попыталась понять поведение Ильяры? Кажется, я тоже устала в пути, мысли глупые в голову лезут.

— Вы знаете, что вы до смешного медлительны? — раздаётся за спиной сладенький голосок Розарии лед Ароуз.

— А ты нет? — усмехаюсь, медленно оборачиваясь. Моя блондинистая кузина стоит, прислонившись к сосновому стволу.

— Я ждала вас, — дарит ответную усмешку девушка. — Хотела сказать: держитесь от Атара подальше.

— Что, расстроилась, что возлюбленный на завтрак не позвал? — приподнимаю бровку и сама не замечаю, как задвигаю Надю себе за спину.

— Именно: возлюбленный, — твёрдо говорит кузина. — Я люблю его, а тебе с ним будет плохо. Ты слишком огненная, что быть ему хорошей супругой. А ты, — кривится драконесса, обращаясь к Наде, — вообще человечка без имени.

— Имя у меня есть, — на удивление твёрдо отвечает Надя. — Только вот я кроме него имею ещё и мозги, а вас, кажется, судьба ими обделила.

— Едкая дрянь, — выплёвывает Розария. — Вижу, что ты нашла себе подругу под стать, Ресса. Только вот жаль, что ты не объяснила ей, что она слишком слаба, чтобы разговаривать так со мной. В общем, я вас предупредила.

Кузина собирается удалиться, но отпустить её я не могу. Огненный нрав не позволяет оставить последнее слово за ней.

— Думаешь, предупредила, и мы отошли в сторону, а принц твоим стал? Розария, даже у Его Высочества Ледышки не такой плохой вкус.

Кузина рычит и резко оборачивается. Её зрачок вытягивается до драконьего, на руках выступают когти, и она кидается на меня. Кровь в моих жилах кипит, истинная сущность злится и принимает вызов. Я жажду доказать, что сильнее это ледяной выскочки.

Мы с Розарией сталкиваемся друг с другой. Она вцепляется мне в волосы, я царапаю её по щеке, оставляя кровавые полосы. Красная пелена встаёт перед глазами. Мы валимся на снег, стараясь задеть друг друга когтями, прокусить выступившую чешую клыками. Тело жаждет перейти в свою истинную форму, но зелье мешает, и мы обе злы из-за этого.

— Ресса!

Кричит Надя, но я не воспринимаю её слова. Я не могу сейчас перестать сражаться с Розарией, даже если мы пугаем девочку.

— Ресса!!! Ммм…

Этот крик отчаяннее. А ещё его кто-то старается заглушить.

Когда я с трудом отрываюсь от кузины, то успеваю увидеть только то, как Миртарена и Дженатара, выпустив крылья, подняв Надежду высоко над склоном, отпускают, и она с криком летит вниз.

Крылья! Наши крылья в человеческой ипостаси недостаточно сильны, чтобы взлететь так высоко в горы и бороться там с ветром долгое время, но для того чтобы поднять высоко маленькую человечку и сбросить их силы достаточно. И успеть поймать девушку я тоже должна.

Но тут Розария, с которой так и не спала яростная пелена, резко дёргает меня назад за волосы и валит в снег.

Огонь в моих жилах загорается сильнее, ярче, чем прежде. Я пытаюсь воззвать к разуму, но крик Нади тонет в нашем с Розарией рычании.

Но катаемся по снегу мы с кузиной недолго. Полный злости рык, принадлежащий дракону-самцу, звучит над нами, а потом с небес изливается вода. Невыносимо холодная вода, мгновенно отрывающая меня от зарвавшейся Розарии в такой мороз. Я отползаю и судорожно дышу, поднимаю глаза в небо.

Драконов, на самом деле, двое. Янтарный дракон прямо в воздухе перекидывается в человеческое обличье и, приземлившись, приближается к нам. Лицо его вроде спокойно, но губы плотно-плотно сжаты. Тирэль.

Другой дракон, белоснежный, парит в небе, бережно удерживая в лапах хрупкую светловолосую девушку.

— Успел…

С облегчением выдыхаю, понимая, что не окажись здесь Атареллена, поймавшего свою истинную пару, и я бы её не спасла. Впервые драконьи инстинкты подвели меня, пошли во вред, а не в пользу, и осознание этого факта… подавляло.

Тирэль приближается ко мне и вздёргивает за руку вверх. Он горячий, восхитительно горячий, и снег под его ногами тает. Я прижимаюсь к его груди, но Тир отстраняет меня, отчего в сердце поднимается обида. Но он всего лишь стягивает насквозь промокшую белую шубку и одевает меня в свою, чёрную и тёплую. Кутает, как ребёнка, и на руки поднимает, а я жмусь к своему источнику тепла и мне хорошо.

За спиной Тирэля распахиваются янтарные крылья. Большие, красивые, с шипами взрослого сильного дракона в верхней части крыльев. Он взмахивает ими, поднимаясь в воздух и поравнявшись с драконьей мордой принца, который успел закинуть Надежду себе на спину. Иномирянка дрожит, цепляется за белую чешую на шее принца, прижимается крепко и явно боится упасть.

— Атар, мне нужно отнести Рессу к гейзерам, — отбрасывая всякие формальности, говорит Тир.

— Неси, — в драконьей ипостаси голос у принца ещё более властный. — Я разберусь.

Тирэль улетает со мной прочь, но через некоторое время приземляется на свободном от деревьев островке склона. Однако делает он это только для того, чтобы принять драконью ипостась и заключить меня в сильные драконьи лапы. Лапы, в которых не страшно даже сознание потерять.

Когда я прихожу в себя, то первое, что вижу, — фонтанирующий неподалёку гейзер. Высокий белый столп горячей воды и разлетающиеся в стороны капли. Потом вода резко опускается вниз, оставляя после себя согревающий чешую пар.

Себя я обнаруживаю лежащей в воде, судя по всему, в горячем источнике. Я без одежды, кожа инстинктивно покрылась красными чешуйками, впитывающими в себя тепло. Смешанная ипостась.

— Проснулась?

Раздаётся рычащий голос за спиной, затылок обдаёт горчим дыханием. Неловко отплываю спросонья и оборачиваюсь: на камнях рядом с источником и гейзерами лежит янтарный дракон с глазами того же оттенка, смотрящими прямо на меня.

— Тир… — выдыхаю и подплываю ближе, стремясь коснуться ладонью чешуи на его морде. Дракон охотно тыкается мне в руку, а я захожу дальше, обхватываю руками морду, прижимаюсь лбом к носу. Хорошо. Как же хорошо, тепло и правильно!

— Ресса…

Рычит. Но не грозно, а так, словно ему нравится.

— Да?

— Вижу, ты в порядке, — тяжело дыша, говорит Тирэль. — Ты горячая.

— Ты тоже.

Меня обдаёт более сильной волной обжигающего воздуха его дыхания, но горячий источник, магматическая энергия этого места восстановила мои силы огненной драконицы, бесполезно потраченные в драке и высосанные подавляющим истинную ипостась зельем, потому я легко удерживаюсь на ногах. И, повинуясь инстинктам, мягко целую своего дракона.

Тирэль рычит громче прежнего и стремительно уменьшается, меняя обличье и преображаясь в рыжеволосого парня. Одетого, в отличие от меня.

Однако нагота, как и тот факт, что, скорее всего, меня раздел Тир, нисколько не смущает. Ведь это он вовремя выдернул меня из безумства и принёс восстанавливать силы. И он мой. Всецело мой. Я только что это решила.

Он опускается на корточки, и я тут же пользуюсь моментом, обвиваю руками его шею, прижимаюсь к горячим губам. И мы целуемся. Дико, страстно, бездумно, а гейзеры поднимают толщи воды вокруг нас, питая естественной силой.

Глава 6. Принцесса и секретарь продолжают заставать истинную пару за неожиданными занятиями

Лежать в обнимку с любимым в драконьей ипостаси в обжигающем тепле взрывающихся то тут, то там гейзеров — блаженство. Ощущать его крыло, накрывающее мою более хрупкую в сравнение с его фигуру, — неописуемо чудесно. Покидать долину гейзеров — отвратительно.

— Будет трудно, — рычит Тирэль мне в макушку, после чего опускается и чуть прикусывает длинную шею.

— Знаю.

— Наши семьи не одобрят подобный союз, — если говоря это, он пытается заставить меня перестать считать его своим, то стратегию выбирает в корне неверную: я плавлюсь в его лапах и крыльях, грозясь разлиться по долине лавовым потоком.

— Да, — неохотно рычу в ответ.

— Но ты моя, — и кусает сильно-сильно, будоража чешуйки и скрытую под ними мягкую кожу.

— А ты мой, — изворачиваюсь, чтобы прикусить его шею в ответ.

Однако вечно так лежать и блаженствовать, как бы нам того ни хотелось, мы не можем.

— Как давно мы здесь? — спрашиваю, исследуя коготочком грудь своего дракона.

— Чуть больше суток, — дракон под моими лапками млеет. — Пора возвращаться. Атара сейчас ведёт ярость за нападение на истинную пару. Он, конечно, разумный, но как бы глупостей не наделал.

— Я боюсь, как бы они с Наденькой не передрались. От этой человечки я уже всего ожидаю, — выдыхаю, представив, какую сцену может устроить Надя.

— Сочувствую Атару, — выдаёт Тирэль. — Встретил истинную пару, а она — человек. И ладно бы хоть местная, а так… Она его понять не может и не хочет. А он ведь весь мир к её ногам хоть сейчас положить готов, приласкай она его хоть разок.

— Ещё приласкает, — верю в лучшее я. — Уж мы-то это обеспечим.

— Пора возвращаться, — повторяет мой мужчина, оказавшийся более ответственным, чем я.

Мой взгляд с тоской устремляется в небо. Там нас ждут трудности. Наши семьи, отбор, драконессы, опустившиеся до попытки убить человечку из ревности. А мне хочется любить Тирэля и ни о чём не думать.

***

Во дворце беспокойно. Из дворцовых сплетен нам с Тиром удаётся выяснить, что вчера днём принц прилетел с госпожой Надеждой Борцовой на спине, после чего, обратившись в человеческую ипостась, прошёл с девушкой на руках до самых её покоев и не ушёл оттуда, пока госпожа не заснула. После чего вихрем пронёсся по дворцу в тронный зал к императору и императрице. Никто не знает, что именно принц сказал родителям, но те вмешались в произошедшее и предъявили обвинения леди Миртарене, Дженатаре и даже Розарии, которая, будучи дочуркой первого министра Гербера лед Ароуза и бывшее принцессы Огненной империи, вообще должна была остаться нетронутой, даже если бы покалечила иномирянку. Впрочем, она и осталась, так как напала на меня, а не на Надежду. Всё списали на то, что у нас вышел родственный конфликт и к нападению двух девушек на попавшую к нам из другого мира участницу отбора леди Розария не имеет никакого отношения. А вот Миртарене и Дженатаре наказания, несмотря на их благородную кровь, избежать не удалось. Из отбора их исключили, а отцы были сняты со своих постов.

Я догадываюсь, что именно мог сказать властвующим родителям Атареллен, чтобы они наказали родовитых девушек из-за иномирной девицы. Только признание в нахождении истинной пары могло бы убедить драконов-правителей пойти на такой шаг. Странно тогда, почему они и вовсе не отменили отбор. Ведь очевидно же, что кроме Нади никто Атару больше не нужен.

Очевидно это и тем, кто не в курсе истинности Надежды и Атареллена. Девушки на этаже участниц прибывают в подавленном настроении и активно что-то обсуждают в большом зале с мягкими диванами и подушками в конце коридора с покоями. Сговариваются, змеи. Как бы гадостей не натворили.

Что радует, так это то, что Роксаны лед Жеррарр я среди этих девиц не замечаю. Кстати, о ней…

— Тир, ты уже говорил с леди Роксаной?

— Предположим, — кивает Тир.

— О чём? — огонёк ревности вспыхивает в груди и погасить его очень трудно.

— Это между мной и Роксаной, Ресса. Я не стану обсуждать это сейчас с тобой.

Как обломком скалы по голове. Огонёк превращается в пожар, а из человеческого тела вырывается громкий рык. Очень громкий.

— Тир…

— Ресса, это личное дело Роксаны. Спроси у неё сама, но я говорить не буду.

Рычу ещё громче, так, что, кажется, даже девушек в далёком от нас зале привлекаю.

— Не рычи, — он мягко гладит меня по волосам. — Ресса, я не испытываю к леди Роксане любовного влечения. Я испытываю его к тебе, но это не заставит меня выдать её секреты.

Мою истинную суть подобные слова раздражают, но Тирэль гладит меня по голове, и я, как драконья самочка, млею от этой ласки.

— Я спрошу Роксану, — обещаюсь я, кое-как успокаиваюсь. Тир одобрительно мне кивает, и мы, наконец, входим в покои Надежды, где мой дракон ожидает найти своего принца, а я посмотреть на самочувствие своей буйной подруги.

Я ожидала увидеть всякое: от в очередной раз спорящей с принцем Нади до Нади, зарывшейся в учебники. Но увидеть иномирянку в объятиях Атареллена я не ожидала от слова совсем.

Притом, объятия явно добровольные: ледяной полулежит на кровати Надежды в расстёгнутой рубашке, одной рукой обхватив девушку за плечи и прижимая к своей груди, а Наденька трётся лбом о его кожу и блаженно вздыхает. Потом просто расслабляется, кладёт голову ему на грудь, вскидывает туда же одну руку и поглаживает. Поднимаю взгляд на принца: ему с огромным трудом даётся держать лицо и не выказывать своих истинных чувств. Сейчас он ведёт себя как умный хищник, который боится спугнуть жертву.

Хоть и не была готова к тому, что трещины в крепости имени Надежды дадут сбой, удивилась я не столько факту их объятий, сколько обстановке, в которой они это делают. Потому что в покоях истинная пара находится не одна.

У большой кровати Надежды, которая, кстати, больше той, что стоит в моих покоях, в специально придвинутом мягком кресле с голубой атласной обивкой сидит Санатас Цилин, придворный менталист и преподаватель менталистики моего чуда. Как обычно, при одном только взгляде на него, ощущаю, как по спине пробегают неприятные мурашки и не нахожу объяснения своей реакции. С точки зрения эстетики он прекрасный образец мужской красоты, для человека и вовсе неописуемо красив, но что-то в нём не то. То ли острый взгляд тёмных, почти чёрных глаз, то ли уши. Сейчас его длинные пепельные, почти белые, волосы собраны в высокий хвост, открывая вполне обычные на вид уши, на которые, по-хорошему, я не должна обращать внимание. Но раз за разом обращаю! И что в них не так, сама понять не могу.

Санатас Цилин, в отличие от лежащей на кровати парочки, обращает на нас внимание.

— Полюбуйтесь, — хмыкает менталист. — Никакой силы воли!

Это он о ком? Если об Атареллене, то я готова стоять за его силу воли до последнего, несмотря на то, что он брат Ильяры. Надя ему в голую грудь дышит, трётся об него, а он терпит!

— И что за менталист, который теряет контроль над собой от лекарственного зелья?

— продолжает ворчать господин Санатас. — Надежда, я вас спрашиваю!

Надя что-то мычит в ответ и лишь сильнее трётся о грудь Атареллена. Бедный, бедный влюблённый ледяной дракон! Трись об меня Тир во время нашего лежания в одной постели, я бы постаралась присвоить своё сокровище.

— Меня не интересует, насколько холодная кожа у Его Высочества, и как она помогает вам справиться с жаром! — мучит подругу мужчина, из чего делаю вывод, что тот без проблем читает мысли в её голове. — Вы — менталист! И должны всегда держать свои мысли и чувства под контролем, потому что иначе толку от вас никакого.

В этот момент Надя должна была бы возмутиться. Она вообще должна была сразу нас заметить и не позволять преподавателю так с ней разговаривать, тем более при столь бесящем её принце. Но Наденька блаженно мычит и… перебирается к принцу на колени. Ох…

— И из этого я должен сделать менталиста… — страдальчески смотрит в потолок Санатас. — Надежда, как только вы выздоровеете и эффект лекарственного зелья спадёт, вас ждёт много работы. И только попробуйте мне сказать, что я над вами издеваюсь!

— Мне не нравится, как вы говорите с госпожой Надеждой, — вдруг выдаёт Атареллен, оторвав глаза от своей истинной пары и упершись ими в менталиста. Холодными, злыми глазами, в которых загорелось ледяное пламя ледяных драконов. Нельзя в таком состоянии дракону перечить.

Но Санатас об этом, видимо, не знает:

— Вы попросили обучить вашу госпожу, я и обучаю. Не вмешивайтесь, Ваше Высочество.

Принц рычит, но тут Надежда издаёт всхлип и стукает его кулачком в грудь.

— Госпожа Надежда со мной согласна, — хмыкает, видимо, бессмертный придворный менталист.

От расправы его спасает только тихие детские всхлипы Нади, которые Атареллену удаётся пресечь поглаживаниями по голове.

— Что это с ней? — наконец, спрашиваю я. Принц предпочитает меня проигнорировать, а вот мужчина отвечает:

— Заболела девчонка, и Луиза её своими ведьмовскими зельями опоила. К завтрашнему утру будет абсолютно здорова, но побочный эффект во время лечения: переход обычной лихорадки в магическую, сопровождающуюся полным открытием сознания и следованием сиюминутным желаниям. Не соображает, что делает, и даже не пытается ведь удержать свой разум. Силы есть, а пользоваться ими…

Менталист тяжко вздыхает и поднимается с кресла, направляясь к выходу.

— Идите отсюда, — командует он нам, так, что я давлюсь воздухом от наглости и слышу, как то же самое делает Тир. — Принц не отойдёт от неё, так что к делам у вас его сейчас привлечь не получится. Лучше поговорите с леди Роксаной: девушка воспользовалась нынешним состоянием принца, и тот убрал её из участниц отбора и назначил на должность главного организатора. И она вас искала, лорд Тирэль.

Тир кивает, приняв это к сведению. Сейчас он так спокоен и собран, совсем не похож на того дракона, что страстно целовал меня в долине гейзеров.

Санатас выходит из покоев, и мы, оглянувших на лежащих на кровати дракона и девушку, выходим за ним. Значит, всему виной зелье… Что же скажет Надя завтра, когда его эффект спадёт? Достигнутая близость с Атарелленом развеется как дым?

Мои размышления прерывает довольно занимательная сценка в коридоре. В нашу сторону направляется Луиза, женщина настолько привлекательная, что я удивлена, что у неё до сих пор нет мужа. Да, странная, да, взбалмошная, но ради таких форм, таких похожих на жидкое золото волос и проникновенных серо-голубых глаз можно стерпеть всё, что угодно.

Ведьма проходит совсем рядом с Санатасом, так что, слегка задевает его рукой. Облачённая в красное платье с длинными обтягивающими рукавами и свободной юбкой, она красива, как Сапфирия в своей человеческой ипостаси.

Но Санатас её привлекательностью нисколько не сражён.

— Вот, как должен реагировать менталист на ведьмовские зелья, — делится он с нами. — Прекрасное приворотное зелье, госпожа Луиза, но боюсь, что вы выбрали не того мужчину.

— Печально, — вздыхает Луиза, и Тир, кажется, подаётся вперёд, чтобы утешить, но услышав мой громкий рык, благоразумно останавливается.

Глава 7. Ледяной принц приходит в ярость

Утром, едва просыпаюсь, решаю навестить Надю: всё же она моя подопечная, и я инстинктивно беспокоюсь о ней.

То, что что-то не так, понимаю, только выйдя из дворцовых покоев. Девушки перешёптываются и толпятся в коридоре, заставляя меня пробираться сквозь них к покоям Наденьки, столь интересующим других участниц отбора. На всех комнатах дворца, как я успела заметить, висит полог тишины, но в покоях участниц он простейший и работает только тогда, когда двери закрыты. Окружавшие же меня прелестницы каким-то образом умудрились приоткрыть двери и остаться незамеченными, и теперь с интересом слушают принца с иномирянкой, которые разговаривают столь увлечённо, что совсем тихие шёпотки в ряду девушек подальше от двери им не слышны.

— У нас договорённость, Надежда, — пытается спокойно напомнить Атареллен. Пытается, потому что я прямо чувствую, как он рык сдерживает.

— Да какая теперь к чёрту договорённость?! — ругается Надя, не утруждая себя самоконтролем. — Я была согласна участвовать в отборе в обмен на знания, да. Но даже они не стоят того, чтобы я в любой момент рисковала тут подохнуть!

Так, кажется, у Наденьки истерика. И это плохо, потому что в обычное время она умеет думать. А сейчас она злиться и, что гораздо хуже, злит дракона, который с момента их встречи посчитал её своей. Плохо, плохо, очень плохо!

— Тебе ничего не угрожает, — рычит Атар, но пока держится. Ледяной, всё-таки, но присутствие рядом истинной делает его эмоциональнее, а потому неизвестно, как скоро он выплеснет всю свою ледяную ярость на Надежду. И ворваться в покои я не могу, потому что это дела истинной пары. Забота о Наде толкает внутрь, но драконья солидарность и любопытство заставляют стоять и слушать дальше, и я нервно покусываю губы, не зная, как поступить.

— Да неужели?! — язвит Надя. — Что помешает кому-то из твоих девиц попытаться убить меня в следующий раз?

— Они не посмеют, — в голосе Атареллена почти не осталось ничего от человеческой ипостаси. — Пример Миртарены и Дженатары показателен.

— Посмеют, — возражает Надя. — Потому что в отличие от меня они нуждаются в тебе. Они хотят выйти замуж за принца-дракона, жить в красивом замке, пользоваться статусом и рожать тебе маленьких драконят. Большая их часть, по крайней мере. Они хотят сражаться за тебя. А я не хочу!

Атареллен молчит, а у меня всё внутри сжимается. Надя делает ему больно. Слышать такое от своей истинной пары, которую драконы превозносят как самое драгоценное сокровище во всех мирах — невыносимо. И как дракон я готова голову Надежде откусить за такие слова. Но как её подруга… Понимаю же, что она не в себе. И что она не отсюда. И, как и Тиру, мне впервые становится жаль принца. В этот момент, его действительно жаль. Однако вскоре жалеть я его перестану.

— Я думала, что во время отбора успею научиться защищаться. Наивно полагала, что пока защита мне может понадобиться только от тебя. Но от других… Я не буду бороться за того, кто мне не нужен, рискуя умереть во время испытаний. Что толку от нашей договорённости, от моего участия в отборе и принятие твоих ухаживаний в обмен на обучение магии, если условия с твоей стороны просто не дадут мне получить то, что желаю я? Просто умру раньше и всё…

Это она говорит уже тише и очень горько. А Атареллен по-прежнему молчит, и его молчание гораздо хуже рыка.

— Надежда, — голос Атареллена холоднее льда. Я отодвигаю мешающихся девиц и заглядываю в щёлку, успев уловить, как Надя медленно пятится, пока не упирается спиной в стену, а принц не настигает её. Настоящий хищник, загнавший свою жертву в ловушку.

— Надя, — поправляется он, подхватив светлую прядку её волос, крутит её в пальцах, после чего резко запускает руку ей в волосы, прихватывая на затылке. — Ты права. Я нужен другим девушкам. Однако мне они не нужны, — он склоняется к её уху и облизывает раковину. А я, как и Надя, даже пошевелиться не могу. Он в ярости, и сейчас гораздо сильнее меня. — Мне нужна ты, и я медленно планировал сделать так, чтобы и ты начала нуждаться во мне. Думал, ты оценишь. Что ж, сейчас я поступлю, как должно дракону, нашедшему свою истинную пару.

Атареллен резко подхватывает её на руки, и Надя сдавленно вскрикивает.

— Не хочешь участвовать в отборе? Прекрасно, потому что я больше не желаю ждать и теперь не вижу в этом смысла. Никакого отбора больше не будет. Я объявлю всем о том, что ты моя истинная пара, и через месяц женюсь на тебе. А до тех пор, коли уж ты так беспокоишься за свою безопасность, то поймёшь моё желание поселить тебя в моей башне?

Каждое слово Атареллена, словно маленькая остренькая сосулька, вонзающаяся в кожу. Надя наговорила много всего, чего говорить не следовало, и принц от неё не отстал. Только вот у иномирянки характер слишком свободолюбивый. Он рискует навлечь на себя её ненависть, а не любовь. И я не смею больше оставаться в стороне. Ради них обоих, чтоб их!

— Ваше Высочество, вы не можете! — врываюсь в покои, о чём тут же жалею. Мне открывается то, что в щёлочку я была не в силах рассмотреть: перевёрнутый диван, разбитое оконное стекло, валяющиеся тут и там подушки, разломанный столик… И всё это покрыто корочкой льда.

— Не вмешивайтесь! — огрызается Атареллен, резко поворачиваясь ко мне и не выпуская Надежду из рук. Белую, как обои в её покоях.

— Ресса! — восклицает она, и я вижу в её глаза надежду на спасение от того, кого считает безумцем.

— И всё же вынуждена вмешаться, — я стараюсь говорит твёрдо и уверенно, но дико разозлённый и взбудораженный дракон пугает меня не меньше, а, пожалуй, даже больше, чем Надю. Ведь её он не убьёт ни в каком состоянии, а вот меня, как угрозу его близости с сокровищем, может. — Надежда — моя подопечная, она под защитой императорской семьи Огненной империи. Причинение вреда и обиды ей расценивается как личное оскорбление. Ваше Высочество, вы ведь не хотите новой войны?

— Вы угрожаете? — рычит принц, а у меня душа в пятки уходит и возвращаться, видимо, не планирует.

— Просто предостерегаю, — поднимаю руки я, демонстрируя отсутствие когтей. — Я не пытаюсь отнять у вас вашу истинную пару, но прошу проявить благоразумие.

— И где же я не благоразумен? — интересуется Атареллен, прижимая притихшую Надю покрепче к себе. Она пищит, но молчит.

— Вы правы, отбор следует завершить, теперь, когда вы обрели истинную пару, он не имеет смысла, — увещеваю его я. — И то, что вы всенепременно должны жениться на Надежде, тоже разумно. Но… ваша избранница из другого мира. Дайте ей время привыкнуть к вам, всё понять и осознать.

— У неё будет месяц, — напоминает мне он. А до меня вдруг доходит, что принца нисколько не удивляет моя осведомлённость о том, что он сказал Надежде. Значит, знал, что подслушивают. Дал всем понять, кто его суженая.

— Это очень щедро с вашей стороны, — киваю я. Не злить, главное, не злить ещё больше. — Пусть Надежда в это время живёт в этих же покоях, занимается учёбой, знакомится с нашим миром поближе…

— Жить она будет в моей башне, — отрезает принц. — Надя обеспокоена своей безопасностью, и это единственное место, где я лично смогу убедить её в том, что её жизни ничто не угрожает.

— Я верю, что ваш… — подаёт тихий голос Надя, но, поймав тяжёлый взгляд Атара, поправляется, — твой дворец безопасен, Атареллен. Давай заключим новую договорённость?

Старые страхи выбил страх новый, и у Нади мозги включились. Лучше поздно, чем никогда, наверное.

— Ты нарушишь, — вздыхает Атареллен, кажется, чуть успокаиваясь. И не из-за меня. Из-за неё. Эх, Наденька, знала бы ты, какую власть над ним имеешь, действовала бы мудрее.

— Не нарушу. Клянусь, — мотает головой девушка.

Принц смотрит на сокровище в своих руках. Долго. Внимательно. Словно пытается отыскать в её глазах ответы на тревожащие его вопросы.

— Ты переселишься в мою башню, будешь рядом со мной, в безопасности. Взамен я готов не ограничивать твои перемещения по дворцу и городу в сопровождении, разрешить тебе продолжить изучение магии, также к тебе будут приходить учителя, которые познакомит тебя с историей, традициями, правилами нашего мира и всем тем, что тебе нужно знать, как будущей принцессе. Знания — сила, ты сама это понимаешь, и эту силу я вручаю в твои руки.

Теперь Надя смотрит на него. Покусывает губы, слегка подрагивает. Думает. И, Рубинион мне в свидетели, она горит! В её глазах — ледяное пламя Атареллена, свет истинной пары. Она борется с тем, что тянет её к пугающему дракону. Но, кажется, что-то для себя решает, так как обречённо вздыхает.

— Ну, хотя бы комната у меня будет отдельная?

Глава 8. Огонь разгорается, лёд тает

— Но должна же быть хоть какая-то надежда, лорд кан Ювенор! — слышу я восклицание Роксаны лед Жеррарр на подходе к кабинету Тирэля, и сердце у меня начинает биться быстрее.

— Боюсь, что ваши родители действительно пропали безвозвратно, леди Роксана, — устало вздыхает Тир. — Дорога в тот мир сокрыта… Словно и не было её никогда. Даже если следовать точно записям… Мне жаль, леди. Только потому, что вы так отчаянно просили, я попробовал повторить эксперимент ваших родителей, перерыл семейный архив, но ничего.

— Совсем? — срывается голос Роксаны.

— Мне жаль, — повторяет Тирэль, и как раз в этот момент я решаю войти в кабинет. Не хватало ещё, чтоб он её утешать объятиями кинулся!

Леди Роксана лед Жеррарр стоит напротив стола Тирэля в небесно-голубом, шёлковом платье с золотой россыпью, напоминающей звёзды. Чёрные волосы заплетены в два густых колоска, подрагивающие руки сминают подол. Она морщится, изо всех силы сдерживая слёзы. Трогательно очаровательная и совсем не похожая на девушку, что перед принцем демонстрирует исключительное равнодушие.

— Спасибо, что помогли, лорд кан Ювенор, — выдавливает из себя Роксана, приседает в реверансе и спешит покинуть покои. Хотя, даже спешка не мешает ей одарить меня вежливым кивком. Большее от неё в узком кругу и не требуется. Потрясающие манеры и выдержка.

Когда она скрывается за дверью, закрыв её за собой, поворачиваюсь к Тирэлю и интересуюсь:

— И сейчас не расскажешь, что между вами?

— Это личное дело леди Роксаны, — Тирэль поднимается из-за стола и пытается заключить меня в объятия, но я уворачиваюсь и щурю глаза. Ревность застилает глаза ярким пламенем.

— Но не твоё личное дело? Или всё же твоё?

— Ресса, перестань, — закатывает глаза Тир, после чего молниеносным движением хватает меня за руку и притягивает к себе, заставив уткнуться носом в его грудь. От него пахнет сосновым лесом, и я блаженно вдыхаю этот аромат, млея в горячих руках. Мы, драконицы, такие чувствительные, всё же…

— Нечестно, — стукаю его кулачком по груди.

— Просто показываю, с кем именно у меня личные дела, — усмехается Тир и целует меня в макушку.

Дракон утягивает меня к столу и сажает к себе на колени, одной рукой обнимая, другой что-то чиркая в своих бумагах. Я сижу и не знаю, как сказать то, ради чего пришла сюда.

Прошло уже три дня с тех пор, как принц объявил об окончании отбора, своей помолвке с госпожой Надеждой Борцовой, истинной парой с Земли, и бывшие возможные невесты сейчас покидают дворец.

— Тир…

— Да? — спрашивает, поглаживая меня по спине и даже не отрывая взгляда от бумаг. И всё же, какие мы разные. В то время как я сидела во дворце все эти годы, Тир учился, взрослел, самосовершенствовался. А я? Я скандалила с Ильярой. Достигла ли я чего-то большего?

— Посмотри на меня, а? — хочу, чтобы он отвлёкся. Это важно, в конце концов!

Тирэль поднимает недоумённый взгляд янтарных глаз. Интересно, есть ли в мирах хоть одна драгоценность, способная сравниться с янтарём глаз моего дракона?

— Прилетел дракон из Огненной империи, — давлю из себя я. — Меня ждут дома.

Тирэль сжимает руку у меня на талии. Хмурится.

— Ты моя, — рычит очевидное, и я согласно киваю.

— Твоя. Вся без остатка, — изворачиваюсь и кладу руку ему на щёку, покрывшуюся слоем янтарных чешуек. — Да только вот остальные пока об этом не знают.

— Узнают. Ты готова, чтобы все узнали прямо сейчас? Готова к последствиям?

— А ты к ним готов?

— Я останусь секретарём Атареллена, — кивает Тирэль. — Он меня поймёт. Семья… со временем тоже. Но твои родители?

— Нет, — качаю головой я. — Единственная дочь останется бездетной… Они ни за что не одобрят.

— Значит, придётся вызвать твоего отца на поединок, — решает что-то для себя Тирэль, а у меня сердце сжимается. В каком же ужасном мире после войны мы всё-таки живём, если мой возлюбленный из благородной семьи будет вынужден сражаться с моим отцом только потому, что является огненным драконом. Но отговорить его от подобного не могу. Потому что если родители будут против, Тирэля я всё равно не оставлю. Хоть сама свою драконью шкуру сдеру.

***

Тем временем в башне наследного принца Атареллена

Надежда Борцова любит книги. И магию любит. И знания, как же она любит получать новые знания! И вот всё это, казалось бы, в её руках. Но почему ей так страшно?

Да потому что не контролирует она ничего из этого! Всё это в руках принца-ледышки, что в любой момент может это отнять. И вообще сделать, что захочет. А Надя боится предоставлять кому-то подобную власть над собой, даже если этот «кто-то» — герой её романа. А ведь действительно её, сколько она ни пытается убедить себя в обратном. Красивый, сильный, мужественный, решительный и, как ни сложно в это поверить, если не влюблённый, то заинтересованный в ней, такой простой и невзрачной. До такой степени заинтересованный, что готов запугать её до чёртиков, а на следующий день быть тем, в кого она влюбляется с каждым днём всё сильнее, хотя говорит всем совсем другое. Словно оттого, что она убеждает всех во лжи, ложь правдой станет.

Но Надя в мужчин не верит. Её отец уверяет, что любит её, но не стремиться видеть её чаще. С мамой у них не сложилось, хотя когда-то он и её уверял, что любит. Да и вообще, перевелись на свете нормальные мужчины, способные решительно действовать и завоёвывать девушку. И вот Атарелллен. Мужчина. Настоящий. И он завоёвывает. А она убегает, потому что чуждый.

Преподаватель по истории прокашливается, вырывая Наденьку из дум тяжёлых.

— Ой, простите, пожалуйста, — она складывает ручки перед собой и строит глазки котика из Шрека. Лорд Жиор лед Баэр, ледяной дракон, которому уже скоро сто девяносто стукнет, смотрит на неё неодобрительно из-под кустистых бровей.

— Слушайте внимательнее, принцесса, — устало вздыхает преподаватель. — Негоже будущей правительнице историю своей страны не знать.

— Я ещё не принцесса и не правительница, — удивляется Надя. Не рано ли её принцессой величают?

— Но точно будете. Вы с принцем — истинная пара, он будет любить только вас и никого другого рядом не потерпит, — нравоучительно говорит учитель.

Истинная пара. Как много в этом словосочетании проблем и очарования. Проблем, потому что именно поэтому она в такую передрягу попала. Но с другой стороны, Надя ведь девушка. Ранимая, хоть и старается это скрыть, и недолюбленная. А принц, кажется, готов подарить ей всю любовь на этом свете. Но она боится поверить в это и принять.

Тряхнув головой и вытравляя образ принца-ледышки из памяти, девушка возвращается к учёбе. И ведь интересной учёбе, в отличие от скучных пар в её универе!

Магический мир Дракленсар зародился из пламени божественных драконов, огненного дракона Рубиниона и ледяной драконицы Сапфирии. Боги-супруги создали этот мир для своих детей и поселили их сначала в горах. Первые драконы были вынуждены крепнуть среди камней, учиться летать, выживать в тяжелейших условиях. Дикие, сильные и несгибаемые.

Они стали столь сильны, а их огненное и ледяное пламя столь разрушительно, что Сапфирия привела в Дракленсар людей, слабых, но решительных, тех, кто был призван смягчить драконий нрав. Вскоре, были образованы два государства: Ледяная и Огненная империи. Слишком разные по своей природе драконы не могли жить вместе, но какое-то время уживались порознь.

Потом Рубинион понял, что люди слишком слабы в сравнении с драконами, сказал жене, что если так продолжится и дальше, то сдерживать их детей люди не смогут. Тогда супруги дыхнули на Дракленсар, и магия потекла в жилах людей, превратив их в таких же магических существ, как и драконы. Огненные драконы всегда владели силой огня, ледяные — ледяным пламенем. Люди же получили иные дары: менталистику, управление воздухом, землёй и водой, некромантию и целительство. Каждый маг был наделён какой-то одной способностью, и Дракленсар жил в гармони.

До войны трёхсотлетней давности.

— А что случилось в эту войну? — интересуется Надежда, потирая руку. Несмотря на усталость, она готова писать дальше. Интересно, жуть!

— Об этом в следующий раз, принцесса, — улыбается учитель, довольный тем, что она перестала летать в облаках. — Сегодня вас уже ждут.

Надя поднимает глаза и смотрит на дверь, ведущую в коридор из кабинета Атареллена, выделенного ей для занятий. Там стоит принц и смотрит на неё, как на… сокровище. Дракон.

«Главное — это не забывать, что он дракон, Надя!» — убеждает она себя, но сердечко предательски бьётся быстрее. А ещё она вспоминает тот день, когда творила всякие непотребства под действием зелья, а он не воспользовался её положением. Благородный, зараза! Если бы не его пугающие слова и действия, то вообще был бы идеалом, к которому она бы придраться не смогла.

— Атар, я… — теперь она обращается к нему исключительно так. Иначе ему не нравится, а злить его она не рискует. — Я устала, можно, я к себе?

Принц окидывает её взглядом своих холодных голубых глаз и в следующее мгновение берёт на руки, заставив воздухом подавиться.

— Ты чего?!

— Ты сказала, что устала, — он пожимает плечами и удобнее берёт её на руках. — Я понесу.

— Знаешь, пожалуй, я не так уж сильно устала…

— Поздно, — хмыкает принц и несёт её вниз по винтовой лестнице. Надя краснеет и не знает, куда себя деть. Вот почему у неё не получается его ненавидеть? Почему ей хочется… хочется, чтобы он держал её на руках, как сейчас?

Страшный дракон ставит её на лестничной площадке перед какой-то дверью и открывает, предлагая войти. А внутри… стеллажи с книгами, скляночками и травками у стен, стол с колбочками и разной аппаратурой и уютный диван. Единственное большое окно выходит в сад.

— Это…

— Твоё место работы. Ты же ведьма. Можешь учиться со своей Луизой, сколько захочешь.

Восторг! Только ведь нельзя ему об этом говорить? Или можно?

— Ииии! — всё же не выдерживает Надя.

А впереди ещё почти месяц. И такими темпами… она сдастся. Плохо или хорошо это будет?

Глава 9. Дракон близко знакомится с отцом своей драконицы

Я просыпаюсь в холодном поту и тут же сжимаю под подушкой пришедшее от родителей письмо. Отец в бешенстве и готов содрать с Тирэля чешую, но не допустить нашего брака. И это обидно, хоть и ожидаемо. Папа считает, что я не понимаю, что делаю. Как он может?!

Разжав пальцы, отпускаю письмо и закусываю подушку. Кошмары. Давненько они мне уже не снились, а сегодня… Так и вижу двух драконов, крупного сильного красного и изящного на его фоне янтарного, что рвут друг друга когтями. Всё полыхает. Я кричу и пытаюсь остановить их. Ильяра смотрит на меня с гадкой усмешкой на губах. Сердце колотится. И так страшно. И так больно. И…

Устало вздыхаю и откидываю одеяло. Сегодня утром мы с Тирэлем полетим в Огненную империю, потому что оттягивать права не имеем: отец ждать не станет. А выводить наш конфликт на конфликт межвидовой ни я, ни Тир права не имеем. Хотя, Атареллен и оказывает поддержку Тирэлю. Вчера вечером, перед тем, как уйти спать, видела, как Тир и Атареллен пили в кабинете моего дракона. И холодный принц похлопывал Тирэля по спине.

Одеваюсь быстро. Красные кружева платья обтягивают фигуру, но обычной уверенности не предают. За окном глубокая ночь, а я собираюсь в башню принца. Не безумная ли? Безумная. Но чувствую, что Наденька не спит.

А она и впрямь не спит. Весь дворец тёмен, холоден и мрачен, а Надя, стоит мне постучать в дверь её лаборатории, из-под которой виднеется полоска жёлтого света, открывает.

— Ресса? Входи, не стой на пороге. Атар запах учует, прибежит, так что лучше тебе в это время со мной быть, — и затягивает меня в свою обитель.

Я присаживаюсь на диван, а Надя травки какие-то собирает да готовит что-то. Откинувшись на спинку и прикрыв глаза, думаю о том, как забавна всё-таки жизнь и как моя развлекательная поездка довела до будущего утра. А ещё… принц оказался и сам в состоянии приручить Наденьку. Она его вон, Атаром называет. Лабораторией в ночное время пользуется. Даже не жаловалась на него в последние дни. Пока я, Тир и Роксана вместе с её преподавателями из кожи вон лезли, чтобы их сблизить, ничего не получалось, а тут надо же, сами сблизились. Впрочем, оно и к лучшему, ведь сейчас у меня появились собственные проблемы и уже не до веселья. Совсем.

— Ресса?

Всхлипываю и закрываю лицо руками. О Рубинион, они же убьют друг друга! Или, что хуже, папа убьёт Тира. Ведь отец — сильный, опытный, взрослый дракон, а Тирэль — талантливый юнец. Есть ли хоть какие-то шансы? Шансов избежать поединка нет. Ни единого. Мы же драконы, мы до последнего на своём стоять будем, пока нас не прижмёт что-то более внушительное.

— Ресса, ну, не надо, — Надя неуклюже поглаживает меня по спине. Я даже не обратила внимания, что она подошла и села рядом. — На вот, выпей.

— Что это? — всхлипываю, глядя на стакан в её руках.

— Настойка успокоительная из трав, — она настойчивее протягивает стакан. — Луиза научила. Сказала, мне полезно, пока я к драконам не привыкла толком.

Неохотно беру у неё стакан. Выпиваю залпом, чувствую, как кипяток приятно обжигает всё внутри, а тело покрывается лёгким слоем из красных чешуек.

— Ну вот, — Надя слабо улыбается. — Всё хорошо будет. Вот увидишь.

И обнимает. А я понимаю, что иномирянка вот совсем утешать не умеет, но вроде успокаиваюсь слегка. Поездка в Ледяную империю подарила мне подругу и любовь. И за право остаться с ними можно побороться. Нужно.

***

Огненная империя с высоты драконьего полёта прекрасна. Огромная, раскинувшаяся в равнинной местности. Повсюду зеленеют травы, виднеются маленькие точки городов и деревень. Змеятся полноводные реки. Солнечные лучи сияют на золотых крышах наших музеев, галерей, театров, парков, государственных зданий и магических академий. Наша империя всегда была богата, и даже война трёхсотлетней давности не смогла лишить нас нашей гордости.

— Я рассчитывала, что вернусь домой, — делюсь с Тиром, сдерживая слёзы. Как ребёнок какой-то! — Планировала натворить глупостей в Ледяной империи, провалить отбор и вернуться. А в итоге…

— Ресса, — рычание Тира в драконьем обличье звучит, словно прекраснейшая симфония, — просто верь в меня, хорошо? Это ведь несложно.

Неправда! Сложно. Очень-очень.

Золотые башни Канаана возвышаются над столицей. Время обеденное и нас, пролетающих над городом, видят многие. Чтобы не произошло сегодня во дворце, скрыть это будет сложно.

Мы приземляемся на площадку перед дворцом. Сияющим и прекрасным. Моим домом. Любимым. Как же не хочется, чтобы мой отец и возлюбленный враждовали.

Дрожа, принимаю человеческое обличье. Тирэль придерживает меня за талию, помогает встать ровно. А на верхних ступенях главного входа во дворец стоит Ильяра. И меньше всего я ожидаю того, что столь ненавидимая мною белобрысая стерва распахнёт крылья и резко слетит вниз, чтобы заключить меня в объятия.

Руки у Ильяры холодные, и я ощущаю это более явственно, чем обычно, так как сама вся горю внутри. Она отстраняется и заглядывает мне в лицо, гладит холодными пальцами по щеке. Как всегда безупречная: светлые до белизны волосы собраны в пучок на затылке, на шее жемчуга, изящная фигурка облачена в солнечное платье с золотистой вышивкой. Но глаза… это что, слёзы?

— Глупая девочка, — губы её подрагивают.

— И почему я на этот раза глупая? — огрызаюсь, а она этого словно не замечает, продолжает поглаживать мою щёку и пугать меня.

— Ты уверена, что чувства настоящие? — спрашивает и оглядывается на Тирэля. — Сатресса, ты любишь? По-настоящему?

— Да, — ни секунды не сомневаюсь в ответе. То, что я чувствую к Тирэлю, — это то самое. Точно оно.

— Тогда я буду рядом, — она притягивает меня к себе и целует ледяными губами в лоб.

Я удивлённо хлопаю глазами: чего это «сестрица» нежничает? Ильяра отступает, смотрит на нас с Тирэлем покровительственно, вздыхает.

— Его Величество зол, молодой человек, — поворачивается она к Тиру. — Вы к этому готовы?

— Да, — мгновенно отвечает Тир.

— Юнцы, — качает головой Ильяра и треплет моего дракона по макушке. Я рычу: она

— жена моего брата, нечего руки к чужим драконам тянуть.

— Сатресса, я замужем, — улыбается драконесса, но улыбка держится на её губах не дольше секунды. — Идёмте. Я провожу вас к Его Величеству.

Канаан тише привычного, что свидетельствует об очень явной злости хозяина дворца. Пока мы идем по золотым и серебристым коридорам, на нас взирают лишь статуи великих драконов в человеческих ипостасях с крыльями за спиной, и взгляды их кажутся мне толи сочувствующими, толи осуждающими. Внимание привлекает статуя принцессы Нареи, моей двоюродной прабабушки, бежавшей к ледяному принцу 300 лет назад и давшей огненным повод начать войну. Что интересно, помимо того, что она якобы бежала и предала семью, ничего о ней больше неизвестно, а ведь она была старшей сестрой моего прадедушки. Что с ней стало? Действительно ли она бежала к ледяному принцу? Принцу, чьего имени даже не сохранилось в истории…

В аквамариновых глазах Нареи мне чудится понимание и поддержка.

— Мне всегда была интересна та давняя война, — я вздрагиваю и оглядываюсь на Ильяру. Я засмотрелась на статую и, кажется, отстала, что не осталось незамеченным. — История Ледяной империи об этом умалчивает, но и огненные помнят не больше.

— Почему тебе это интересно? — щурю глаза на Ильяру. Она подозрительно нормальная сегодня, мне это не нравится. Я же её ненавижу всё-таки.

— Сатресса, мне показалось, ты стала умнее, — качает головой драконесса. — Итогом войны стало наказание для огненных драконов, напавшей стороны. Но они должны были прогневать Богов и ещё чем-то, чтобы получить такое наказание, тебе так не кажется?

Теперь, когда она это сказала, да, кажется. Но говорить ей этого я не буду. Поджимаю губы и молчу.

Ильяра вздыхает и жестом велит нам с Тирэлем следовать за ней дальше. Дракон, оказывается, всё это время стоял рядом со мной и смотрел на последнюю память о Нарее.

— Тир, — шепчу я, и он сжимает мою руку в своей руке. — Давай улетим?

— Нет, — качает головой дракон.

Упрямец! Впрочем, я просто спросила. И я, и он решили бороться.

Я не зря говорила Наде, что Канаан куда красивее Лед-Ана. Мои предки расстарались на славу, из века в век добавляя дворцу новые выдающиеся детали. Одному из них, к примеру, пришло в голову пробить земную породу и самому создать ущелье между дворцовыми зданиями, чтобы перекинутый через него узкий каменный мост со статуями драконов смотрелся эффектней.

И вот сейчас на этом мосту стоит отец. Мамы, Сатора и шмакодявки Рансера я не вижу и вполне понимаю, почему их нет.

Император Марвар Канаанский, хоть и огненный дракон, но достаточно великодушный, добрый и спокойный правитель. Ну, по нашим меркам, спокойный. Вот его отец, по воспоминаниям слуг, был сносящим всё на своём пути пламенем, от которого то и дело отлетали обжигающие искры. Мой же папенька грел своим огнём и придавал уверенности. До этого момента.

Плит моста не видно под слоем белёсого дыма, источником которого является пышущий едва сдерживаемой злобой взрослый дракон. Он в срединной ипостаси: драконьи зрачки в янтарных глазах, красная чешуя то тут, то там, когти, крылья, хвост по мосту бьёт… За тридцать лет своей жизни я ни разу не видела собственного отца в такой ярости.

— Как посмел?! — рычит отец, и от его рыка кожа на моей спине покрывается чешуёй.

— Убирайся из этого дворца, юнец!

— Я пришёл просить руки вашей дочери. Если такова ваша воля, то поединком, — спокойно говорит Тир и ободряюще сжимает мою руку. Я смотрю на него едва ли не в ужасе: ясно, жизнь в Ледяной империи многому учит, но неужели он не понимает, что только больше ярит отца?

— Наглец! Да я чешую с тебя сдеру и даже не поморщусь! — камни моста под нами стремительно раскаляются, и я краем глаза замечаю, как Ильяра, охнув, выпускает крылья и взлетает над нами, что странно, не улетая. Правда, собралась быть рядом? Почему?

— Я хочу жениться на Сатрессе, — повторяет Тирэль. — Имею на это право и готов его отстоять.

— Готов?! Готов, значит?! Значит, имеешь право?! — яростный рык отца оглушает, а фигура его стремительно разрастается ввысь и вширь, пока к камням моста не цепляются огромные чешуйчатые лапы с длинными толстыми когтями.

Тирэль целует меня в висок и не менее спешно перекидывается во вторую ипостась, в то время как меня Ильяра вздёргивает за руку и вынуждает выпустить крылья и слететь с моста. И вот я и жена брата парим, маленькие и неприметные, над двумя крупными драконами. Одному из них уже сто одиннадцать лет, он опытен, силён, его чешуя тверда и почти несокрушима. Другому — всего лишь тридцать, но им движет любовь к выбранной самке. А ещё он контролирует себя лучше. Но как долго огненный дракон сможет использовать позаимствованное у ледяных умение в схватке за любимую драконессу?

Я судорожно вздыхаю и вцепляюсь в плечи Ильяры. Кажется, даже когти выращиваю.

— Ильяра, мы должны остановить их…

— И лишить твоего юнца возможности отвоевать свою самку? Не глупи, Сатресса, — качает головой Ильяра.

Отец выпускает в Тирэля струю пламени. Огненная стихия… Стихия, подвластная лишь нам, драконам. Мы сами — огонь. И наш огонь ведёт себя так, как мы себя чувствуем и настраиваем. Пламя отца готово убивать.

Тирэль дышит огнём в ответ. И если струя императора кажется почти кроваво-красной и более объёмной, то струя Тирэля похожа на солнечный свет. Она тоньше, как-то аккуратнее, более концентрированная. И вот солнечный луч сталкивается с яростью. Ильяра за моей спиной вздрагивает и тянет нас выше, туда, где холоднее. Ей такие резкие горячие перепады температур более чем неприятны.

В месте, где сталкиваются два разных пламени, всё искрится. Пламя отца пытается поглотить пламя Тирэля, луч Тира упорно таранит папин поток. Отец ревёт и закрывает пасть, нырнув под мост. Луч Тирэля прорывается вперёд, но упирается в защитные купола дворца. В то время как они несколько секунд плывут рябью, я разглядываю маму, Сатора и Рансера. Поддерживают защиту. Они все здесь…

Грохот. Грохот. Грохот. Отец пробивает мост прямо под Тирэлем, и мой дракон срывается вниз. В дело идут клыки и когти. Отец перехватывает Тирэля за крылья, упирает его тушу в камень ущелья. Тирэль кусает его за шею, упорно сжимает челюсти, пока всё же не прокусывает твёрдую чешую. Оба дракона ревут, папа отлетает в сторону.

Крылья Тира кровоточат, он с трудом взбирается на обломки моста, цепляется когтями за острый камень. По длинной шее отца стекают кровавые струйки. Тир не мог прокусить её слишком сильно, но кровь пустить сумел. Однако отец навредил ему гораздо сильнее, так как он по-прежнему может свободно летать.

Папа взмахивает крыльями и резко налетает на Тира, продавливая его вместе с остатками моста в ущелье. Они сцепляются в полёте, я слышу взмахи крыльев и клацанье челюстей. Раздаётся крик, не сразу понимаю, что мой.

— Ильяра, отпусти, — выдавливаю, после кричу, — сейчас же отпусти!

— Ресса…

Надо же, по короткому имени называет. Но не до неё мне сейчас!

— Я обещала, что сама чешуи лишусь, но Тира не оставлю. Я не дам моему отцу убить моего любимого, Ильяра!!!

Наплевав, перекидываюсь в драконью ипостась прямо в руках Ильяры. Но она не отстаёт, сама оборачивается белоснежной драконицей, хватает меня лапами за шею да вверх тянет, подальше от сражающихся.

— Нельзя! Ресса, они должны решить всё сами! Иначе ни твоего отца, ни твоего мальчишку уважать не будут.

— Но… я не могу дать им поубивать друг друга!

— А я не могу пустить тебя к ним!

Мы рычим друг на друга, я пытаюсь задеть Ильяру, но она ловко увёртывается от моих ударов и не даёт мне метнуться вниз, в ущелье.

А потом вдруг драконица с синей чешуёй взлетает к нам и обдает волной холода. Мама.

— Всё закончилось. Лорд кан Ювенор победил. Можете спускаться.

Глава 10. Понимание

Я лежу на кровати родителей, под боком у отца, как в детстве. От него, как и тогда, пахнет вишней, но сейчас нос режет неприятная примесь в виде крови. Папа вот уже пять минут просто молча гладит меня по волосам.

— Пап?

— Ресса, девочка моя, — вздыхает отец и утыкается носом мне в макушку. — Ну, почему именно он, Ресса?

В голосе императора Марвара совсем не слышится злости. Когда мама сказала, что папа желает меня видеть, я ожидала услышать, какая я плохая дочь. А вместо этого…

— Я люблю его, папа, — шепчу и прижимаюсь к нему поближе. Вдыхаю родной аромат, подрагиваю мелко в его объятиях.

— Знаю, огонёк, — усмехается отец и поворачивается ко мне. Я провожу пальцами по повязке на его шее, и в глазах слёзы встают. — Не надо, Ресса. Зачем плакать, если всё уже сделано? Твой мальчишка отстоял право на тебя, и теперь я не смею мешать вашему браку. Ты выбрала хорошего дракона, девочка моя. Жаль лишь, что огненного…

— Папуль! — обнимаю его одной рукой да лицо прячу. Наверняка, когда расскажу всё Наденьке, она скажет, что мы, драконы, до безумия странные существа. Сначала дерёмся, доказывая что-то друг другу, потому плачем.

— Ресса, — он вздыхает устало, похлопывает меня по спине. Уверена, что даже скупую мужскую слезу пустил. — Я люблю тебя, огонёк. Жаль, внуков понянчить не доведётся.

— Что важнее: не рождённые внуки или живая, дышащая, чувствующая всё прямо сейчас дочь? — хмурюсь я, поднимая глаза на отца.

Он смеётся, вновь похлопывает меня по спине.

— Ты, разумеется. Боевая упрямая девочка.

Вскоре он засыпает: Тирэль успел знатно его потрепать, оказавшись при смерти. Я целую папу в лоб, зная, что сон его беспокоен, а мысль о том, что придётся отдать единственную дочь в жёны дракону, который никогда не сможет обеспечить его внуками, разрывает его сердце.

Императорские покои покидаю в растрёпанных чувствах и никак не ожидаю увидеть за дверью Тирэля. Он опирается о стену и, увидев меня, старательно выдавливает улыбку.

— И почему ты здесь, а не в руках целителей? — строго произношу, после чего тут же рушу образ разозлённой драконессы, обняв Тира за талию. Тир — победитель поединка, значит, вправе ускорить процесс выздоровления магией. Отец — проигравший, потому восстанавливаться будет самостоятельно. Конечно, как император, он мог бы прибегнуть к помощи магии, но тогда сам бы перестал уважать себя, как дракон. Правила поединков, составленные ещё в древние времена, никто не отменял.

— Хотел убедиться, что ты в порядке, — целует в макушку Тир.

— Я в собственном дворце, — фыркаю, поднимая взгляд, чтобы посмотреть в наглые янтарные глаза. — Что со мной будет? Это тебе слоняться опасно, мало ли…

— После того, как я отвоевал тебя, единственный, кто может причинить мне вред в этом дворце, — это ты, — ухмыляется Тирэль, а я щипаю его в бок. Лицо дракона искажает болезненная гримаса.

— Вот именно. А был бы у целителей, сейчас бы не морщился, — я удобнее пристраиваю голову у него на груди и вдыхаю сосновый запах, смешанный с кровью. Двое моих любимых мужчин сегодня пахнут кровью.

— Что же ты тогда так ко мне жмёшься, если против? — Тир обнимает меня за талию, притягивая ближе.

— Защищаю своё, — выдыхаю ему в грудь, сжимая крепче. Сейчас, когда всё закончилось, трудно осознать, что пару часов назад я могла лишиться, как отца, так и возлюбленного. А может, и их обоих. Трудно поверить в то, что они сражались за меня, а Ильяра, ненавистная Ильяра, была рядом и удержала меня от свершения такой великой глупости, как вмешательство в поединок драконов. Впрочем, Ильяра всегда удерживала меня от свершения глупостей. Наверное, мне стоит поговорить с ней по душам?

— Как тебе это удалось? — выдыхаю я, пытаясь собраться с мыслями. Пора выходить из этого странного состояния неуверенности, слабости и потерянности. Оно мне не нравится.

— Что? — Тирэль отвлекается от перебирания прядей моих волос. Одну руку он по-прежнему держит на моей талии.

— Победить? Мне казалось, отец почти… — я вздрагиваю, вспоминая, как чуть не рванула за Тирэлем в ущелье, думая, что мы оба там погибнем.

Дракон отстраняет меня от себя, оглядывает пустынный коридор. Слуги до сих пор благоразумно держатся подальше. Имеющий кое-какой опыт работы на хорошей должности во дворце, увиденным Тир не удовлетворяется. Он утягивает меня в ближайшую нишу, занавешенную тяжёлой бархатной шторой, усаживает на диванчик и только после этого на ухо шепчет ответ. Ответ, который повергает меня в ступор, заставляя чувствовать себя ещё более потерянной.

— Я сражался до самого конца, хотя силы были не равны. Боролся, потому что одна мысль о том, что в моей жизни вновь не будет тебя, вводила меня в ужас. Но проигрывал. И тогда твой отец… Он поддался. Он бы выиграл, но дал мне победить. Ради тебя.

— Почему ты уверен, что он… поддался? — выдыхаю и невольно оглядываюсь назад, словно ожидаю увидеть папу за спиной.

— Он стал бороться иначе. Так, что я просто не смог бы проиграть.

Папа… Сначала Ильяра, теперь папа… И почему получается, что я думаю о своей семье так плохо, когда на самом деле они так много делают для меня?!

— Но почему тогда… почему он так яростно противился нашему браку? К чему письмо, к чему поединок? — хнычу в грудь Тирэля, совсем ничего не соображая.

— Ты временами такая умная, а временами — дурочка дурочкой, — хмыкает Тирэль и отрывает мою голову от своей груди, заключает лицо в ладони. — Ему же нужно было проверить серьёзность намерений дракона, собирающегося жениться на его дочери. Проверить силу твоей любви ко мне.

— И зачем все эти проверки? — обиженно бурчу, понимая, что правы все, кто меня окружают. Веду себя, как ребёнок.

— Он дракон, мужчина и император, он был обязан проверить. И не хотел, чтобы его девочка об этом знала. Я говорю это тебе лишь потому, что любовь к тебе у меня сильнее уважения к твоему отцу, и я хочу, чтобы ты знала правду, — он вытирает солёные дорожки слёз с моих щёк большими пальцами, и я постепенно успокаиваюсь.

— Ты догадался обо всём сам. Достойна ли тебя такая глупая я?

— Ну, это решать мне, а не тебе, — улыбается Тир, после чего целует меня, ясно давая понять, какое решение принимает. И я целую в ответ, понимая, что рядом с ним… рядом с ним я не только чувствую себя любимой, я меняюсь. Тир меняет меня. И такая любовь стоит слёз.

Лед-Андин, столица Ледяной империи

— Почему ты не придумала что-нибудь? Почему не осталась в Лед-Ане? — возмущается Кикилиэра, дёргая Роксану за руку. — Ты была рядом с истинной парой!

— Кики, не кричи, — спокойно произносит Роксана, глядя вниз на драконочку. — Принц Атареллен уже объявил о браке с госпожой Надеждой.

— И они любят друг друга? — щурится Кики.

Роксана отводит глаза и улыбается в кулак:

— Они близки к этому.

— А должны любить! Ты умная, ты бы придумала, как им быстрее полюбить друг друга, и отогнала бы всяких противных непонимающих взрослых! — притопывает ножкой девочка. Роксана прижимает её к себе и идёт с ней по главной торговой улице в обнимку.

— Они справятся с этим сами, Кики.

Девушка оглядывает улицу печальным взглядом. Пребывание во дворце не принесло ей ничего, кроме ещё большего разочарования. Она надеялась на лучшее до самого конца и узнать о том, что шансов вернуть родителей совсем нет, была не готова. Идя на прогулку с любимой сестрёнкой, леди Роксана хотела развеяться, но Кикилиэра этого не понимала. Да и не могла понять.

— Рокси… — шепчет Кики, дёргая старшую сестру за рукав.

— Что такое?

— Мне кажется или там… — Кики не договаривает и указывает подбородком в сторону травяной лавки на другой стороне улицы. Хозяин с кем-то активно прощается, раскланиваясь. Роксана не обладает столь же хорошим зрением, как её сестрёнка-драконочка, а потому не сразу узнаёт в высоком светловолосом юноше в белых пальто и высоких сапогах и хрупкой девушке, одетой, напротив, в тёмные шубу и сапоги, в перчатках и с выглядывающими светлыми волосами из под серого берета, принца Атареллена и уже, можно сказать, принцессу Надежду.

— Его Высочество с невестой, — кивает Роксана. Кикилиэра подпрыгивает, дрожит, смотрит на старшую сестру умоляюще.

— Познакомь меня с ними. Пожалуйста! Я должна познакомиться с истинной парой! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Прежде чем Роксана успеет возненавидеть слово «пожалуйста», из-за быстроты произнесения превращающееся в «пжаласта», девушка кивает и уверенно ведёт сестрёнку через дорогу. Леди Роксана от излишней скромности и стеснения никогда не страдала, а удовлетворение интереса сестрёнки может избавить её от сомнительного удовольствия слушать об истинной паре каждую минуту.

— Добрый день, Ваше Высочество, — девушка приседает перед принцем в лёгком реверансе, тот же жест повторяет взбудораженная Кики.

— Леди лед Жеррарр, — кивает Атареллен, а Надя машет рукой и приветливо улыбается. Роксана отмечает, что выглядит девушка лучше прежнего и ведёт себя с принцем гораздо свободнее. Нет той напряжённости в каждом движении.

— Здравствуйте, — здоровается Кики, смотря на принца и будущую принцессу, как на Рубиниона и Сапфирию, спустившихся с небесных гор.

Роксана замечает, как взгляд Нади, до этого несколько отстранённый, теплеет, и она наклоняется вперёд, по-мужски протягивая Кики ладонь в перчатке. Девочка не ожидает от иномирянки подобного жеста, в отличие от привыкшей к некоторым Надиным повадкам из другого мира Роксаны, потому Рокси сама поднимает руку Кики и вкладывает в ладонь девушки.

— Здравствуй, — Надя улыбается. Несколько секунд она стояла, ощущая явную неловкость из-за ступора малышки. — Я Надя. А тебя как зовут?

— Кикилиэра лед Жеррарр, — представляется Кики, и бледно-голубые глазки её влажно блестят. — Вы такая красивая, принцесса. И так замечательно смотритесь с Его Высочеством!

— Ваша младшая сестра? — обращается тем временем Атареллен к Роксане. Девушка кивает. — Рад знакомству, леди лед Жеррарр.

— Ия очень рада, — драконочка улыбается, переводя взгляд с сжимающей её ручку Надежды на стоящего прямо Атареллена, протягивающего своей истинной руку. Девушка неохотно выпускает ладонь.

— Польщена вашим вниманием, леди, — с улыбкой на губах Надя склоняет голову перед Кики. — Но, боюсь, нам с принцем нужно идти.

— Прямо сейчас? — расстроено спрашивает драконочка, чья прохладная ладошка до сих пор хранит тепло от руки человечки.

Надя переводит взгляд на принца. Он слегка поправляет берет у неё на голове, смотрит в глаза так долго, что это кажется почти интимным. Редкие в будний день в утреннее время прохожие не издают ни звука, наблюдая за своим принцем и его избранницей. Прервать их сейчас — всё равно, что влезть в драконью башню. Опасно до риска быть замороженным.

— Ты хочешь? — наконец, спрашивает принц.

— Я люблю детей, — неловко признаётся Надежда. — И ты обещал накормить меня мороженым.

Принц хмурится, напоминая обиженного ребёнка.

— Хорошо, пусть присоединятся, — выдыхает Атареллен, сжав Надину руку в своей. — Леди Роксана, леди Кикилиэра, не желаете ли составить нам компанию?

Роксана не желает, но Кики смотрит на неё столь просительно, что отказать ей просто невозможно.

Надя с умилением вытирает капельку шоколадного мороженого с подбородка Кикилиэры, прежде чем Роксана эту капельку замечает. Девушка отчётливо осознаёт, что принца, прогуливающегося со своей парой, раздражает её присутствие и сама не хочет находиться здесь, но Надя и Кики будто бы не ощущают недовольства своих сопровождающих.

За окном начинается снегопад. Огромные хлопья низвергаются с небес, и Надя восхищённо смотрит за стекло. В дворике небольшого, но уютного кафе, куда они зашли перекусить, всё замело.

— Хм… — задумчиво выдаёт будущая ведьма, после чего переводит взгляд на кузину Роксаны. — Кики, ты умеешь играть в снежки?

Девочка отрицательно мотает головой и смотрит на иномирянку с недоумением. Как и Роксана с Атарелленом. Надежда удивлённо оглядывает их и поражённо вздыхает.

— Что, никто не умеет? Значит, это дело надо исправлять!

Загоревшись идеей, Надежда вскакивает с места, а её дракон следом за ней. Кики, ничего не понимающая, но заинтересованная, выбегает из-за стола и бежит за иномирянкой. Роксане остаётся только плечами пожать и последовать за ними. Хозяин заведения провожает дорогих клиентов любопытным взглядом. Заказ они давно оплатили, но что собираются делать дальше?

Надя, застегнув шубку на все пуговицы, натянув перчатки и надев берет так, чтобы он прикрывал мочки ушей, сходит с протоптанной дорожки в менее очищенный дворик и запускает руку в ближайший сугроб. Вылепив шарик, она перебрасывает его в руках и сообщает:

— Это снежок. Его нужно бросить в противника.

— Зачем? — Кики склоняет голову на бок.

— Потому что это весело, — пожимает плечами Наденька. Три представителя Ледяной империи глядят на неё с недоумением. Она на мгновение теряется, но, если Роксана и успела что понять, так это то, что Надежда Борцова — действительно борец, и не сдаётся. Хотя и у неё бывают моменты слабости.

— Надя, ты уверена, что это нужно? — подаёт голос Атареллен. Наследный принц Ледяной империи не говорит без необходимости, кажется, ему достаточно смотреть на истинную пару рядом с ним.

— Нужно, — уверенно кивает Надежда. — Значит, так. Леди Роксана, Кики, вы будете в одной команде, мы с принцем — в другой. Ваша задача лепить вот такие вот шарики из снега и кидать их в противников. Если в кого-то попадут больше десяти раз, тот проигрывает и выходит из игры. Всё ясно? Тогда начнём.

И она так воодушевлённо тянет Атареллена за угол кафе, что тот просто не может отказать Надежде, внезапно дарящей ему столько прикосновений просто так. А Кики — ребёнок, которому никогда не доводилось играть подобным образом. Ледяным особое веселье не свойственно. Тут же ей предлагали игру, причём с истинной парой. Истинная наследного принца оказалась такой славной, что Кики теперь очень хотела, чтобы принц женился на ней быстрее.

Игра проходит… неловко. Кики, будучи ребёнком, быстро втягивается, активно вылепляя снежки и кидая их в принца. Принц, хорошо тренированный императорскими гвардейцами, увёртывается без труда, но Надя, поглядывающая на него, понимает, что сути дракон не улавливает. Ей так хочется, чтобы он расслабился и начал улыбаться! Мысль о том, что ей придётся выйти за того, кто постоянно ходит, как отмороженный, выводит её из себя. Потому что он ей нравится. И она ему. Ну почему он не может почувствовать дух веселья так же, как чувствует влечение к ней? Ведь он испытывает страсть, хотя она его ледяному образу не соответствует.

Роксана тоже не вполне понимает, чего от неё хотят и играет лишь потому, что того хочет Кики. Игрового настроения она не имеет. Откуда, если у неё ни шанса родителей вернуть? Ей бы выплеснуть эмоции, но она даже сама не осознаёт, насколько замкнута. Не по-драконьи, как научились ледяные, но по-человечески.

Но тут вдруг Кики вылепляет удивительно большой снежок и, применив немного магии, запускает его в Надю, такой подставы не ожидающую. Ускоренным драконьим ледяным пламенем снег сбивает её с ног, и Атареллен спешит поймать девушку, но успевает лишь стать для неё…

— Да, с такой подушкой безопасности ничего не страшно, — неловко хихикает Надя, лёжа на принце. В его льдисто-голубых глазах вспыхивают искры желания, и девушке до безумия нравится видеть его реакцию хотя бы на неё.

— Атар, знаешь, — выдыхает Надя ему в губы, — Луиза мне недавно сказала, что я должна больше слушать сердце.

Девушка замирает, ей впервые настолько неловко говорить что-то.

— Ия поняла, что… ты мне нравишься. Очень. Но… я боюсь тебя.

— Почему? — в тон ей выдыхает Атареллен. Мир и для него, и для неё сузился до них обоих.

— Ты… холодный. Властный. Большой и сильный. И я тебя не понимаю. А ты меня, но… — она жмурится и неловко кладёт правую руку ему на щёку, непонятно когда успев стянуть с неё перчатку.

— Но?

— Санатас научил меня кое-чему. Это сложно и у меня пока ни разу за всё это время не получилось, хотя я пыталась целыми днями, но… открой мне своё сознание?

— Что? — губы Нади такие тёплые и так манят Атареллена, что ему с трудом удаётся сохранять рассудок.

— Я хочу почувствовать тебя. Расслабься, — она прижимается лбом к его лбу, и принцу кажется, что происходящее — один из снов, мучащих его по ночам. Её дыхание — его дыхание, её тепло — его тепло. Её мысли… его мысли?

Он чувствует, как что-то тёплое осторожно касается его сознания, как бы легонько щекочет. И бесстрашный дракон почти боится, но вдруг видит Надю: вот она маленькая, весёлая, живая и уже тогда такая красивая лежит в сугробе, а какая-то девочка вытягивает её за руку, и потом они вместе швыряют снежки в каких-то мальчишек. Атареллен чувствует азарт Нади, чувствует, как ей весело, как, несмотря на холод, ей хорошо. И они с подругой смеются, и оттого, что подруге весело, малышке Надежде ещё веселее.

Принц прикрывает глаза, а когда открывает, то видит нависающую над ним Надю. Взрослую, но такую же сияющую, как в видении. Она показала ему свои воспоминания.

— У меня получилось? — осторожно спрашивает Надя. — Хотя, конечно, не получилось, с чего я думала, что…

— Получилось, — выдыхает Атар, и взгляд его становится гораздо теплее. — Я, кажется, понял.

Они встают, и оборачиваются к Роксане и Кики, предлагая продолжить, но девочка, уловившая изменения и успех своего плана, улыбается и тянет Роксану за собой, прощаясь с принцем и принцессой.

Наде машет ей рукой: она действительно любит детей. Возможно, потому что всегда хотела младшего братика или сестрёнку, но не имела их. Однако в следующий миг её дракон бросает в неё снежок, не дав загрустить. И она бросает в ответ.

Тогда они впервые по-настоящему понимают друг друга.

Глава 11. Свадьба огненных драконов

Огненная империя, Императорский дворец Канаан

Первый день лета… В Ледяной империи по-прежнему раскидываются снега, воздух там всё так же прохладен и чист, оставляя на коже людей и огненных драконов румянец.

— Но в снежки уже не поиграешь, — вздыхает Наденька, затягивая шнуровку.

— И принц действительно играл с тобой? — спрашиваю, глядя в зеркало на стоящую за спиной Надю. Облачённая в красное платье подружки невесты без рукавов и с пышным подолом, она выглядит изумительно. На ткани ни кружев, ни узоров, но они и не нужны: красота у Наденьки такая мягкая и простая, что лишние украшения её только испортили бы. Но меня она не затмевает, да и где это видано, чтобы подружка невесты затмевала невесту на свадьбе?

Кремовая воздушная ткань, украшенная цветами, тонкие бретельки на плечах, кремовая шнуровка, поверх открытой спины… В день свадьбы я решила изменить своим обычно ярким огненным нарядом. К этому решению меня подтолкнули как мама, так и Ильяра, ледяные драконицы, считавшие, что некая невинность будет мне к лицу. Вынуждена согласиться, что платье мне идёт.

— Изумительно выглядишь, — подтверждает Надя, закончив с завязками.

— Ты тоже, — отрываю взгляд от себя в зеркале. Волосы мне собрали в свободный низкий пучок, выпустив из него пару локонов, и я едва себя узнавала. — Через неделю меня затмишь.

Надя хмурится, закусывает губы и выглядывает в окна моей спальни. Панорамные, как она их как-то назвала. Солнце палит со своей даже для драконов недостижимой высоты, согревая камни мостовых, крыши, купола. Уверена, что городская ребятня купается сейчас в общественных фонтанах, а городская стража пытается их оттуда выловить. Но дети юркие, они ныряют и уплывают. Лето в Огненной империи наступает ещё в мае, потому к календарному началу сезона у нас всегда тепло, как у драконьего огня.

— Что такое? Мне показалось, принц-ледышка всё же сумел тебе понравиться, — подхожу и обнимаю девушку за плечи, а Надя как-то неуверенно отвечает:

— Да, но… Всё слишком быстро, понимаешь? Мы знакомы чуть больше месяца! И лишь пару недель назад я призналась себе в том, что он не просто эстетически привлекательный, но и приходится по душе мне самой. А до этого? Меня вырвали из родного мира, притащили на отбор, попытались убить… Драконы, магия, истинные пары… Я не успеваю осознавать происходящее!

— А просто жить?

— То есть как? А как же родители? Семья? Они должны знать, что со мной! А как же будущий брак? Я ещё слишком мало знаю! Вдруг у него, к примеру, неудержимая страсть к алкоголю? А вдруг, получив, что желает, он остынет ко мне? Вдруг Атар, в конце концов, заполучив меня в жёны, перестанет меня слушать? А вдруг…

— Повторяю вопрос: а просто жить? Позволить всему идти, как идёт. Я тебя уверяю, что как только Атареллен будет уверен, что истинная пара от него никуда не упорхнёт, то ты спокойно сможешь навестить родителей и рассказать им всё. Ну, а всей твои «вдруг»… А ты попробуй и узнаешь. Надя, ты — ведьма. Ты — вероятный хороший менталист и зельевар. Ты — истинная пара наследного принца Ледяной империи. И у тебя сильная воля, разве нет? Вот скажи: ты любишь Атареллена? Конкретно сейчас?

— Не знаю, наверное… — Надя становится ещё более неуверенной. — Я до этого не влюблялась даже.

— Но?

— Ну, мне хорошо, когда он меня слушает. Целует. Когда открывает сознание.

— Разве тебе самой неинтересно, что может быть дальше?

— Но не выходить же замуж из-за этого…

— А почему нет? К тому же, если тебя так беспокоят «вдруг», у тебя есть я и Тирэль. Ты по-прежнему под защитой императорской семьи Канаанских. А Тирэль сможет переправить тебя домой. Надя, расслабься. Давай просто отпразднуем сегодня мою свадьбу?

Надя осторожно кивает. Уже что-то.

***

Ильяра в последний раз поправляет моё платье и причёску. Оглядывает с головы до ног, будто бы ожидая увидеть что-то новое. Ожидаемо, не видит. Вздыхает.

— Не так я ожидала тебя замуж выдавать, — она переводит взгляд на стоящую чуть поодаль Надежду. Надя неловко улыбается.

Как и всякий дракон, Ильяра не может противиться любви истинной пары. И известия о том, что её младший братишка обрёл такое счастье, не могут её не радовать. Однако для Ильяры было бы замечательно, если бы истинной парой её благородного брата оказалась какая-нибудь высокородная аристократка, огненная или ледяная драконесса, с древней родословной, хорошим приданым и влиятельной роднёй. И кандидатура Надежды Борцовой, иномирянки, человечки и безродной её не устраивает. Не будь Надя истинной парой Атареллена, Ильяра бы костьми легла, чтобы не допустить этого брака. Всё же она, несмотря на внезапно открывшиеся в ней достоинства, высокомерная высокородная девица, воспитанная холодными чопорными ледяными, и ей, в отличие от принца-ледышки, любовь к истинной паре глаза не туманит.

Когда Атареллен и Надежда приехали на свадьбу в качестве представителей Ледяной империи и близких друзей жениха и невесты, Ильяра поприветствовала их следующим образом:

— Мой везучий брат и… госпожа Надежда. Поздравляю с будущим браком.

Госпожа. То, что Надя будет принцессой, ей претит, хотя она слишком вежлива и сдержана, чтобы демонстрировать откровенную неприязнь.

А Надя… Надя не хочет портить отношения с сестрой будущего мужа. Что лучше всего свидетельствует о том, насколько сильно всё изменилось с момента её попадания в наш мир.

— Такова воля богов, — повторяю я фразу, которую мне всё детство твердила мама. И этот мой спокойный ответ защищает и мой брак с Тирэлем, и истинную судьбу Атареллена и Надежды.

— Верно, — кивает Ильяра и отступает от меня. — Госпожа Надежда, идёмте. Нам нужно занять наши места в зале.

Голос у Ильяры холодный до дрожи, но Надя следует за ней, напоследок обернувшись ко мне и одними губами произнеся: «Белобрысая ведьма». Я улыбаюсь.

А потом, оставшись одна в ожидании Тирэля, нервно кусаю губы. Свадьба была организована так быстро, как только возможно, если невеста — член императорской семьи. В отличие от Нади, у меня нет сомнений. Я — самка Тирэля кан Ювенора. Я это знаю. В обеих ипостасях лишь он разжигает мой огонь. И нервничаю я лишь потому, что желаю, чтобы всё поскорее закончилось. Чтобы он стал моим, а я его.

— Ресса, — он выдыхает, а я резко оборачиваюсь.

В янтарном камзоле под цвет глаз и чешуи в драконьей ипостаси. Коротко стриженный, в отличие от Атареллена и моего брата Сатора, и оттого ещё более красивый. Мой.

— Невероятная.

— Удивительный.

Он берёт меня за руку, и наши невообразимо горячие сейчас для людей ладони соприкасаются.

— Идём? — спрашивает Тир.

— Лорд кан Ювенор не уверен?

Усмехаюсь, а сама невольно вспоминаю взгляд прилетевших на свадьбу родителей Тира. Его ледяная мать оставалась до мороза по коже спокойна, поздравив с таким удачным браком, а отец… казалось, он уже видит меня в семейном склепе, а сыну подбирает подходящую ледяную. В душе я его понимаю, но как дорого и для меня, и для Тира стоит любовь!

— Уверен, — отрезает Тирэль и тянет меня за собой из комнатки ожидания невесты.

Коридор храма Рубиниона увешан золотыми блюдцами, в которых, как известно, горит ЕГО пламя. Пламя, которое должно выжечь все сомнения, страхи и, если вступающие в союз, по мнению бога, не подходят друг другу, даже намёки на какие-либо чувства к будущему супругу. Но я не чувствую ничего неприятного. Напротив, мрак, разгоняемый лишь божественным пламенем, пробуждает хищную, древнюю часть моей души. Моя покрывшаяся чешуёй рука тянется к пламени, и оно приятно согревают её, как в детстве согревало тепло отца под крылом.

— Ты тоже это чувствуешь? — шепчет Тир, потому что громко здесь не говорят. Боги слышат даже мысли, и голоса для них слишком громки.

— Да. Тепло.

Высокие, предназначенные для бога-дракона двери распахиваются перед нами, впуская в такой же тёмный и пустой каменный амфитеатр, где на арене полыхает костёр, а языки пламени взметаются высоко под потолок. У костра нас ожидает жрица Рубиниона, которой и предстоит обвенчать нас.

На голове у драконицы золотой обруч, горящий божественным пламенем. Золотисто-рыжие волосы распущены, белое платье простое, без завязок и рукавов, ведь первые драконы не имели богатств, хотя всегда к ним стремились. В руках — красная лента, такой же лентой завязаны глаза: любовь слепа, любовь проста, любовь живёт прикосновением.

Когда мы спускаемся к ней, она без слов берёт мою правую и левую руку Тирэля и связывает наши руки воедино. Божественный огонь напротив нас на мгновение разгорается сильнее и ярче, освещая зал ослепительным светом.

«Благословлены», — звучит в моей голове тяжёлый рычащий голос, и под его мощью я вздрагиваю и опускаюсь на колени. Краем глаза замечаю, как и Тир не выдерживает, припадает на одно колено.

«Помогите истинной паре, искупите древний грех, и тогда ждёт вас дар, веками не доступный», — сознание обдаёт жаром мощнейшего ментального воздействия.

А потом огонь успокаивается. Жрица снимает с головы полыхающий обруч, подносит его к нашим связанным ладоням. Лента мгновенно вспыхивает и сгорает. Брак заключён.

Глава 12. Драконица делится своим пламенем

В день своей свадьбы я как никогда понимаю Надежду, говорившую, что всё в её жизни происходит слишком быстро. Потому что не успеваю я осознать себя замужней драконицей, которой сам Рубинион поручил задание, смысл которого ещё предстоит понять, как меня швыряет в пламя и лёд событий.

Праздничный зал находится в отдельно стоящем от храма здании, чтобы не раздражать чувствительный божественный слух. Вернее, он там находился, потому что здания больше нет.

Гости на свадьбе толпятся у крыльца храма, на его ступенях, люди пятятся, убегают подальше, драконы все сплошь в срединных ипостасях. Гвардейцы-стихийники прикрывают пришедших на празднество щитами, люди, которым посчастливилось уродиться стихийниками, тоже ставят щиты по мере своих сил. А на том месте, где когда-то был праздничный зал, на камнях, золоте и хрустале бушует дракон.

Белоснежный дракон рычит, ревёт и столько в нём ярости и боли, что невозможно остаться к ним равнодушной. Никто из присутствующих драконов и не остаётся: всем нам такие страдания, словно под чешую магическими мечами лезут. Но ему не дают на эмоциях навредить кому-то. Такая же белоснежная, как и он, драконесса, наваливается на него сверху, держит шею в зубах. А рядом стоит синяя величественная драконица, дышит на него морозным пламенем. Слабым, чтобы в чувства привести. Ильяра и мама. И Атареллен. Ледяные удерживают ледяного, потому что огненные случайно могли бы серьёзно навредить.

— Что здесь произошло? — Тирэль, ожидаемо, приходит в себя раньше меня, с болью смотрящей в льдисто-голубые глаза принца. Хотя, я замечаю, что Тирэль кривится, страдания друга ему почти как собственные.

— Принцесса Надежда пропала, — хмуро отвечает стремительно подошедший к нам отец. — Час назад и никаких следов.

— Час назад? — глухо повторяю я. Неужели брачная церемония длилась так долго?!

— Ресса, тебе следовало больше уделять времени занятиям. Для богов время — лишь капля в океане вечности, в их храмах оно течёт иначе, — папа обнимает меня за плечи, ободряюще проводит по руке своей горячей ладонью. Но я отчётливо осознаю: это он себя, не меня успокаивает.

— Дворец успели осмотреть? Город обыскивают? — мой… муж на меня даже не смотрит. Отстраняется от всех эмоций. Думает о деле. О Наде… И это правильно, но…

— И без указаний мальчишки обошлись, — рычит отец, крепче прижимая меня к себе. Точно успокаивается. — Ищут. Но пока даже запаха её не учуяли. Принц рвётся, но его, сами понимаете, не пускают.

Я вновь перевожу взгляд на Атареллена. Он рвётся, рвётся и сдерживать его присоединяется кроваво-красный дракон, лишь немногим уступающий в размерах отцу. Сатор.

— По-почему? Он же с ума сходит…

— Он себя не контролирует. Только будет мешать поискам. Ему сейчас плевать на чужие жизни.

— Но он как никто знает её запах…

— Знания о нём менталисты уже извлекли и передали императорским ищейкам. Они найдут, Ресса, — пытается убедить меня отец, но я не убеждаюсь. — Должны найти.

— Пустите меня! Я знаю запах Нади, чувствовала его сама долгое время… И у меня прекрасное чутьё! Папа, пусти меня! — постепенно происходящее начинает укладываться у меня в голове, и оно мне решительно не нравится. Надя — моя подопечная! Моя! Ррррр…

— Нет! — отвечают мне в два голоса, и если один, отцовский, я ожидала услышать и готовилась оспаривать, то отказ Тирэля на мгновение сбивает меня с толку.

— Нет? — оборачиваюсь к нему, сильнее чешуёй покрываясь.

— Ты останешься здесь, — чеканит Тир. — Я сам отправлюсь искать принцессу Надежду.

— Она — моя подопечная!

— А ты — моя жена!

Отец, из объятий которого я успела вырваться, хватает меня за руку и больно сжимает:

— Сейчас же прекрати, — шипит на ухо и переводит взгляд на Тира, — тебя это тоже касается.

— Моя жена останется здесь, — шипит ему в ответ мой муж, и я окидываю его презрительным взглядом. Остаться, когда моя подопечная пропала в моём собственном городе?!

— Останется, — подтверждает отец. — А ты, коли тебя собственный огонь выжигает, займись делом!

Тир уходит, а я рычу ему в спину, руку из руки отца выдернуть пытаюсь, но папа вцепился крепко.

— За принцем следи да за порядком, Ресса, — вкрадчиво прилетает мне в ухо. — Твоя подруга под защитой нашей семьи, которую ты ей опрометчиво даровала, так что похищение её у нас из-под носа — личное оскорбление мне. Я тоже отправлюсь на поиски.

— Но…

— Следи за принцем, пока он не вырвался и не убил кого-то!

После отец, наконец, отпускает мою руку и стремительно удаляется, свалив на меня гостей и взбешённого Атареллена.

Гостей отпускать нельзя. Каждый из них может быть замешан в пропаже Надежды. Но и высказывание им подозрений прямо сейчас опасно. Все приглашённые — люди не последней значимости, задерживать их без прямых доказательств их вины я права не имею. Тогда как же их задержать?

— Рансер! — ловлю взгляд своего мелкого племянника в толпе. Ему не так давно двадцать один год стукнул, и сознательности в его подростковых мозгах нет от слова совсем, но он — моя кровь, и точно в этом никак не замешан.

Дракон взбегает ко мне по лестнице. В его светлых, как у Ильяры, волосах блестят осколки хрусталя, в обычно наглых янтарных глазах плещется тревога.

— Проводи гостей во дворец, — приказываю я, — мы должны позаботиться о них лично, так как в любом другом месте для них сейчас опасно.

Говорю это, но гляжу на мальчишку внимательно, твёрдо, надеясь, что он и сам сообразит, насколько важно поручение.

— Всех? — уточняет Рансер. Я запускаю руку ему в волосы, вытряхиваю оттуда хрустальную крошку. Это позволяет склониться к его уху и прошептать:

— Никого не упусти. Бери гвардейцев, используй свой дар лить в уши ложь, ты это умеешь. Справишься, и я отдам ту самую диадему, в которой жена первого Канаанского стала императрицей.

Отстраняюсь. Рансер кивает и убегает, а мне остаётся только надеяться, что он по-прежнему хочет утащить к себе в сокровищницу диадему, которую лет десять назад я с трудом, слезами и выжженным садом просила у отца.

Гости расходятся неохотно, кто-то порывается уйти самостоятельно и не горит желанием отправиться под крылья императорской семьи. Ведь присутствующие здесь — не дураки, понимают, что под подозрением. И каждый желает либо остаться здесь, извлекая для себя какую-то выгоду, а извлечь её можно, предъявив претензии Ледяной империи за поведение принца и принесённый ущерб, особенно, если принц всё же вырвется, ранит, а может и убьёт какого неугодного семье родственника. Либо убраться отсюда подальше, спасая свою шкуру от смерти и подозрений. Но Рансер, кажется, справляется. Обманывать родителей, своих бабушку и дедушку да дворцовых слуг с гвардейцами этот юнец научился мастерски. Язык у него хорошо подвешен, пусть пользуется им на благо общего дела.

И тут процесс бегства многих ускоряется. Потому что Атареллену удаётся скинуть с себя Ильяру, Сатора и маму, и он взмывает в воздух, дыша вниз ледяным пламенем. После устремляется лишь в одному ему известном направлении.

Я взметаюсь следом за ним. Потому что иначе… иначе от столицы ничего не останется. А если он всё же не уловит запах Надежды, то не только от столицы.

Атареллен стремительно рассекает крыльями воздух, оставляя после себя множество снежинок. Они несутся мне в морду, застилают обзор, стремительно таят на пылающей от напряжения чешуе, вода стекает на глаза. Принц летит быстро, и мне приходится прикладывать все силы, чтобы не отставать от него.

Дракон раздражённо рычит. Оборачивается — и в меня летит ледяная струя пламени, от которой я в последний момент увёртываюсь, но теряю высоту и едва не падаю на крыши Пламенной столицы.

— Атар! — мой рычащий голос, куда более мощный в истинной форме, с трудом пробивается сквозь порывы ветра от его крыльев. — Подожди!

Вместо ответа в меня летит струя ледяного пламени. Да он же вообще не соображает! Я принюхиваюсь, пытаясь уловить знакомый приятный аромат иномирянки. От Нади пахло яблоками с разными травами. Но ни я, ни Атареллен, пытающийся её почувствовать, не достигаем успеха. Принц рычит, в слепой ярости распространяя ледяное пламя над городом и замораживая крыши. Надеюсь, люди успели попрятаться в домах, потому что иначе…

— Атареллен, так ты её не найдёшь! Ты просто убьёшь здесь всех! — кричу, пытаясь лететь быстрее. Мне нужно нагнать его. Нужно достучаться. Нам необходимо вместе её искать, в противном случае шансов никаких. — Ты можешь убить её! ЕЁ, Атар! НАДЮ, чтоб тебя!!!

Он вновь пускает в меня пламя, но на этот раз я готова к этому лучше.

— Если ты сейчас же не успокоишься, то никогда её не найдёшь!!! — рычу, надеясь всё же достучаться до его затуманенного болью и злобой сознания.

И, кажется, чего-то я всё-таки добиваюсь:

— Я не давал согласия обращаться ко мне подобным образом, — взять себя в лапы даётся ему с огромным трудом, пока он говорит, меня достигает пробирающий до костей мороз.

— Да плевать! Надю искать надо! — наконец, нагоняю его. Поравнявшись, понимаю, что крылья болят и умоляют о передышке, но сейчас я не могу им её позволить.

— Не указывай мне, что делать!

— Как и ты мне! — огрызаюсь и смотрю вниз на примороженную Пламенную столицу. Жертвы есть. Наверняка есть. И это означает, что я отвратительная принцесса. Да и подруга тоже. Если Надя погибнет или уже, то простить себе это я не смогу. Не заслужу прощения.

Тут я взглядом упираюсь в Искристое озеро. Одно из прекраснейших мест в Огненной империи, названное так из-за окружающих его кустов пламя-ягод. Кисленькие крупные ягодки, жёлтые листья кустов которых ночью блестят, словно жидким золотом облитые.

— Вода…

— Что? — Атар дышит чуть ровнее, уставляется на меня.

— Мы оба знаем её запах. Она — твоя истинная пара, ты её должен хорошо чуять, запах хорошо изучил. Я тоже была с Надей достаточно долго, чтобы хорошо запомнить её аромат. Да даже если бы и не была… У меня чутьё отменное! Но ни ты, ни я не чувствуем ничего. Значит, что-то нам мешает.

— Холодная вода, — соображает принц.

— Или даже лёд, — предполагаю я, и резко устремляюсь в сторону ближайшего озера с вечно холодными водами — Искристого. Атареллен, быстро определив, куда именно я лечу, опережает меня, подмораживая спину и крылья. А ещё крыши и верхушки зелёных деревьев и поле на пути к Искристому.

Когда я приземляюсь, то застаю на берегу ледяного в человеческой ипостаси. Он сидит на песке, с белоснежных волос, носа, одежды стекает вода. А в его объятиях

— мокрая и бледная, как покойник, Надежда. На ключицах и руках я вижу кровавые царапины, как от когтей.

— Атар, она…

Стука сердца я не слышу. Дыхание перехватывает, а от дракона во все стороны расходится мороз. Песок покрывает ледяная корка, подступает ко мне. Ох, боги…

— Атар, Надя, она…

— Уничтожу, — шипит тихо, а я вдруг чувствую, как мороз взбирается по моим лодыжкам. — Тебя, а затем вас всех… Если бы я оставил её в башне…

— Атар, прошу тебя, успокойся. Всё… ещё можно всё исправить…

— Она умерла из-за вас!

— Атар! — хоть и утомлена полётом, но я выпускаю пламя, выпутываясь из ледяных объятий. Осторожно ступаю по ледяному песку, не отрывая глаз от Нади. Бледной, мёртвой Нади.

— Я всё исправлю, — выдыхаю, не совсем понимая, что творю, — дай мне её, Атареллен.

— Тебе?! — он рычит, и в меня летит концентрированное ледяное пламя, разом замораживая левую ногу. Я падаю, но всё равно ползу к принцу, сжимающему мою подопечную в своих объятиях.

— Да, мне. Я… отдам ей тепло. Огонь. Понимаешь?

Как он может понять, если я сама не понимаю?!

«Девочка, всё правильно», — звучит в моей голове мощный голос Рубиниона.

— Как я могу дать ей её, госпожа? — бормочет принц. — Да, как прикажете, сверкающая Сапфирия.

Принц против воли опускает Надежду на песок. Мне, наконец, удаётся разморозить ногу, и я притягиваю Надю к себе. Мою маленькую, хрупкую подопечную.

«А теперь согрей её. Согрей и зажги её сердце, Сатресса Канаанская», — приказывает Рубинион, и я подчиняюсь. Потому что он — покровитель всех огненных, и его воля… трудно противиться божьей воле, когда всё в тебе и так кричит, что ты не можешь дать погибнуть той, кого пообещала защищать.

И я вспыхиваю, захватывая в кокон своего внутреннего драконьего пламени и Надежду. Мир перестаёт существовать, в повсеместной черноте остаюсь лишь я, Надежда и пламя. Нет, я и есть пламя. Я состою из него и его во мне так много, что я могу отдать часть Надежде. Мою жизненную энергию, силу моего драконьего сердца. Моё сердце достаточно сильно, чтобы биться за нас двоих.

— Сатресса! — кто-то резко дёргает меня за плечо, вырывая из моего колдовского транса. Я рвусь в чужих руках, не узнав голоса. — Ресса, успокойся. Очнись, иначе сожжёшь тут всё!

Тирэль?

С моих губ срывается стон. И не только с моих…

— Надя? — а вот это, кажется, Атареллен.

Перед глазами всё плывёт, и меня забирает тьма. Но в этой тьме уже нет ни голосов, ни пламени. Пламени, которое теперь пылает в двух сердцах.

Глава 13. Наденька борется со страхами

Где-то на границе Огненной и Ледяной империй

Надя кутается в выданный Атаром синий плащ из приятной на ощупь ткани, расшитый чёрной нитью, и смотрит на небо, почти чёрное в это время суток. В этом приграничном лесу не так тепло, как по всей Огненной империи в это время года, здешний воздух трогают хладные объятия соседней страны. Наде должно быть холодно, но она цепляется за плащ и натягивает на влажные светлые волосы капюшон скорее по какой-то внутренней человеческой памяти. На самом деле, ей не холодно. Более того, она вся горит и почти физически ощущает, как пламя согревает её изнутри. Ей даже кажется, что её вены то и дело просвечивают бледную кожу пламенем. А, может, и не кажется.

Атар обнимает её сзади за плечи. Дракон стянул влажную верхнюю одежду, и Надя, напряжённая до предела, ощущает его хладную кожу даже через одежду. Она вспоминает, что уже горела однажды и искала его холода тогда, когда заболела. В тот раз её пытались убить из-за него, и лишь вовремя появившийся Атареллен спас её от участи кровавой лепёшки на снеге и камнях. Сегодня ситуация повторилась. Только вот чуть не погибла она из-за собственной глупости. Глупости, из-за которой они сейчас в глуши посреди ночи, а не во дворце Ледяной или Огненной империй. А ведь их ищут. Её, Атареллена, Тирэля, Сатрессу.

Надя осторожно выворачивается в руках дракона и оглядывается на лесное озеро, в котором Тирэль кан Ювенор остужает свою истощённую бессознательную супругу.

— Вы уверены, что нас здесь не найдут? — вздыхает Надя, уткнувшись в холодную грудь Атареллена.

Принц чувствует её непривычно обжигающее дыхание на своей коже, его руки плотнее смыкаются у неё на талии. Такая хрупкая девочка. Его девочка. Такая бойкая, смелая, тёплая, искренняя… Никто в окружении Атареллена Ледианского не был таким, как она. Даже его единственный настоящий друг, Тирэль кан Ювенор. Хоть и огненный, он быстро подстроился под ледяных, к тому же, был кровным аристократом. Надя… Надя была действительно из иного мира. Его истинная пара, которою он мог бы никогда и не встретить, если бы не исследования лорда Тарвана кан Ювенора, отца Тирэля.

— Да, — дракон всё ещё не может поверить, что чуть не потерял её. Он целует её в макушку через ткань капюшона. — Тирэль постарался замести наши следы. Нас не найдут ближайшие несколько часов. Ты можешь рассказать, что произошло. Кто это сделал? Кто посмел?!

Он старается не пугать любимую, шепчет, но для Нади его шёпот достаточно выразителен. Она дрожит, прикрывает глаза. В крови течёт сила, но на деле… Наденька не хочет быть сильной. Надя хочется спрятаться в руках принца и предоставить всё ему. Ведь её же сила, что должна была защитить её от всего, чуть её не погубила! Если бы не Ресса, если бы не Атар!.. Ох, она помнит, как кто-то добрый сказал ей открыть глаза, придал ей сил, чтобы она увидела, закованная в лёд в водах озера того, кого любила её душа. Голос был женский, как будто бы материнский. Приятный. А ещё его обладатель был силён.

— В озере… я знала, что ты пришёл… — вместо ответа вдруг говорит Надя, поднимая на Атареллена свои невинные карие глаза. Она рассказывает ему о голосе.

— Сапфирия… Она и со мной говорила, сказав отдать тебя Сатрессе, — его холодная рука касается её щеки, и Надя сама льнёт к ней, как котёнок. — Сами боги заботятся о нас.

Атар не может злиться, когда она рядом. Понимает, что кто-то сотворил с ней всё это, помнит, как она противилась лететь во дворец, умоляя их убраться подальше. Говорила, что должна рассказать нечто очень важное. Но сейчас Надя в его руках, и он не хочет думать о проблемах. Дракон просто хочет сжимать свой единственный источник душевного тепла в этом мире и ни за что не отпускать.

— И всё же, как я ни стараюсь, я слабая, — хмыкает Надя. — Ты сильный, Тирэль и Сатресса — сильные, а я… даже обладая магией, я врежу себе.

— Надя, что бы ни случилось, но ты не права! — слова Нади заставляют его истинную суть возмущенно фыркать и дышать морозным пламенем внутри него. Ведь обе его сути знают, видят и поняли, что Надежда Борцова — это не нежная девушка, не придворная интриганка, не легкомысленная девица. Её характер иной. Она всегда смотрит в будущее. Думает. Читает. Стремится к знанием. Хочет быть умнее. Да, физически она не ровня драконам, но её воля… Её воля сильна.

— Ты сильная, — он обхватывает её лицо руками. — И ты — единственный человек, которого я уважаю. А ещё ты умнее меня. Настолько, что мне страшно это признавать, ведь где это видано, чтобы жена была умнее мужа. Но ты умнее. И рядом с тобой я чувствую, что и сам стану лучше. Я хочу на тебе жениться не только потому, что ты — моя истинная пара. Ты — моё спасение. Ты — тепло. И ты можешь быть опорой, если пожелаешь. Моей силой. И твои мысли… Твои мысли могли бы стать мыслями всей империи, ты сумела бы донести их даже до драконов, из тебя вышла бы прекрасная императрица. Я это знаю. И я люблю тебя. Разве можешь ты быть слабой?

Надя не верила в мужчин всю жизнь. Но Атареллен ломал её барьеры упорно, властно. В итоге он стал айсбергом, что пробил, казалось бы, несокрушимый «Титаник» её убеждений. Потому что сейчас Надя верит каждому его слову. И чувствует себя сильной. Смелой. Готовой становиться лучше, если этот дракон будет смотреть на неё так, как смотрит сейчас.

— Любишь? — но спрашивает она лишь это.

— Люблю, — целует, — уважаю, — снова, — верю, — слегка прикусывает носик, — а оттого хочу услышать правду. И вместе с тобой уничтожить тех, кто посмел поднять на тебя руку.

— Это… — Надя вдыхает полной грудью. Ей страшно, но в объятиях своего принца ей не следует бояться. — Это отец Тирэля, лорд Тарван кан Ювенор. И убить он хотел вовсе не меня. То есть, позже и меня. И тебя, и всех.

— Что ты такое говоришь, Надя?! — восклицает Атареллен так громко, что Надежда морщится.

— То, что видела, — девушка закусывает губу, — вернее, не совсем видела. Я прочла это у него в мыслях.

— Ты копалась в мыслях лорда кан Ювенора? — возмущён Атар. — Надя, ты не можешь просто взять и залезть к кому-то в голову просто потому, что ты это можешь. Есть запреты, правила… Да и как вообще? У лорда должна была быть ментальная защита…

— Я случайно! — оправдывается Надя, но потом ловит себя на мысли, что не обязана это делать. То, что она узнала, гораздо важнее того, что она нарушила какие-то там правила. — Стоять столько времени в зале, ожидая, было ужасно скучно, вот я и подумала, что… Могла бы попрактиковаться.

— Ты говорила, что отойдёшь ненадолго! По женским делам! А в итоге? — Атареллен злится, и Наде это не нравится. Она терпеть не может чувствовать себя виноватой и без того ругает саму себя за глупость. Выслушивать упрёки от Атара, который ещё минуту назад говорил ей, что любит и считает сильной и умной, ей тошно.

— Если бы я сказала тебе, зачем ухожу, ты бы не пустил, — дует губы девушка, но в голове резко щёлкает, напоминая, что не время и не место ссорится. И не нужно им обоим это. — Дело не в том, почему я отошла, а в том, что узнала. Я вышла в тот небольшой садик, что между зданием и храмом, присела за фонтаном. Хотела попробовать уловить чьи-нибудь мысли, сиюминутные, мимолётные. Но ничего не получалось, и тогда я приложила максимум ментальных усилий, пока не нащупала чей-то открытый на тот момент разум, от которого так и фонило пугающими эмоциями. Опасностью. Когда я поняла, что не хочу знать, что он за собой таит, было уже поздно, мы соприкоснулись сознаниями. И я увидела Тарвана кан Ювенора и его планы. Ужасные планы, Атар!

— То, что ты сделала… — начинает дракон, но испуганные карие глаза Нади заставляют его остановиться и ласково сжать ладошки девушки в своих, — позже об этом. Что ты видела, Надя?

— Я… — Надя дрожит. Закрывает глаза. Картинки из сознания Тарвана проплывают у неё в мыслях, мелькают перед глазами, словно она в калейдоскоп смотрит. Чужой голос говорит у неё в голове. Во тьме за её прикрытыми веками: смерть, кровь, боль.

Наде нужна её смелость. Её сила. Она поднимает карие глаза на дракона и сама тянет к нему руки. Коснуться щёк и поцеловать. Не так уж и сложно, да, Наденька?

Атареллен быстро перехватывает её инициативу. Притягивает её к себе ближе, целует жадно, делясь своей уверенностью, а её пальцы оглаживают его щёки. Обжигающе горячая кожа соприкасается с его холодной.

— Атар, сейчас не время, — голос Тирэля заставляет их прервать поцелуй, который явно норовил перерасти в нечто большее. Принц и его истинная пара соприкасаются лбами, тяжело дышат. Когда Надя, на талии которой покоятся руки Атареллена, поворачивается кТирэлю, тот стоит, сложив руки на груди. Хмурится.

— Что случилось? — мокрая Сатресса приближается к компании, обнимает Тирэля сзади и тот, кажется, несколько успокаивается.

— Я бы хотел это у тебя спросить! — отвлечённый женой, дракон резко поворачивается к ней и успевает подхватить всё ещё слабую жену на руки. — Ты что творила?!

— Волю богов, — отстраняется Ресса, недовольно хмыкнув. — Да и что с тобой такое?! Как с цепи сорвался!

— Моя жена рвётся в самое пекло, а я должен, по её мнению быть спокоен?!

— Я — огненная драконица, мне место в этом пекле!

— Хватит!!! — голоса Атареллена и Надежды звучат в унисон, и они удивлённо смотрят друг на друга. Всё так же синхронно вновь обращают взгляды на спорящих супругов.

— Не время для этого. Надя хочет рассказать нам что-то важное. Похоже, в опасности не только она, но и все мы, — голос Атареллена вновь холодный и властный, как во дворце в Ледяной империи. Но его рука так нежно и крепко прижимает Надежду к себе, и Надя этим голосом не обманывается: для неё он по-прежнему тот дракон, что шептал слова любви и поддержки.

— Я не уверена, что смогу рассказать, — начинает Надя, когда они вчетвером рассаживаются на берегу. — Как выяснилось, я довольно пуглива, да и… это просто лучше видеть. Иначе вы не поймёте, почему я так напугана.

— Надя, — Ресса, прижимаемая к груди супругом, высвобождает одну руку и сжимает Надину ладонь в своей. — Извини, яблочного сока нет, — усмехается девушка, вспоминая их первую встречу.

— А вина? — Надя улыбается в ответ.

— Его, как не прискорбно, тоже.

Драконице удаётся развеять нависшие над компанией тучи.

— Ладно. Сейчас я пошлю вам то, что увидела, и то, что со мной произошло, прямиком в головы. Я уже проделывала такой трюк с Атаром, но не знаю, хватит ли сил показать трём одновременно. Поэтому… максимально расслабьтесь, успокойтесь и откройте мне свои сознания.

А потом она показала.

Внимание! Тем временем, на сайте вышла новинка. Небольшой роман-предыстория, в которой подробно будет рассказано о том, что привело огненным драконов к проклятию богов, как на самом деле началась война и кому это было выгодно. Главными героями станут принц ледяных драконов Сатор и принцесса огненных драконов Нарея, о которых ранее мельком упоминалось в романе.

Оба романа могут читаться, как самостоятельные истории, но события прошлого и события, которые будут описываться далее в этом романе, имеют связь и перекликаются.

Глава 14. Чужие жуткие планы

Проведение обряда передачи собственного пламени в полевых условиях — не то, чему учат принцесс. Вот Ильяра всю жизнь переживала, какая я неправильная, грубая, за языком не следящая, а на деле, получается, и хорошо, что такая. Потому что вряд ли бы Ильяра кинулась делиться своей силой просто потому, что ей так бог сказал. Да и нынешняя ситуация располагала только к ругательствам и язвительным комментариям, иначе можно поехать головой, и даже Надя, уровень дара которой просто поражает, не спасёт.

Мы приземляемся за городом. Надя сползает с Атареллена, мгновенно перекинувшегося в человека и поддержавшего её покачивающуюся фигуру, я слажу с Тирэля самостоятельно и показательно отхожу подальше. Чего он мной командует? Не успели, называется, пожениться! Нет, я ни о чём не жалею, но надо сразу показать ему, что примерную жену он не вылепит, иначе чревато последствиями. Да и о каких сожалениях идёт речь, когда его отец собрался перебить драконов из императорских семей, как собак? А вместе с ними и всех, кто воспротивится…

В то, что показала Надя, верится с трудом. Но это правда, какой бы тяжкой она ни была. Потому что в то, что Наденька, живущая здесь всего ничего, вдруг стала лгать и интриговать, настраивая нас против того, кто мог бы вернуть её домой, верится ещё меньше. А точнее, быть того просто не может: Надя кто угодно, но не врунья. Слишком она для этого откровенная, долго держать в себе не умеет.

А то, что Наденька нарыла в голове у лорда Тарвана кан Ювенора — не просто заговор против Ледяной империи или Огненной, это заговор против всего нашего мира.

— Вы останетесь здесь, — Тирэль приближается ко мне сзади, кладёт руки на плечи, стискивает так сильно, что я даже немного морщусь от боли. — Вам с Надей слишком опасно давать о себе знать.

— Наде — да, опасно, — соглашаюсь я, выворачиваясь. — Но причём тут я? Если бы мы объявились с Надей, то твоему отцу сразу бы стало понятно, что мы всё знаем и Розария не справилась. Но если вернёмся втроём, то сможем притвориться, что им всё удалось, и мы не смогли найти Надю.

— Как это причём?! — взвивается Тирэль. Со мной его ледяное воспитание изрядно трескается по швам. А мне улыбаться от этого хочется, потому что не за ледышку замуж вышла, а за настоящего темпераментного огненного. — Нет, ты остаёшься здесь. Посчитает, что смог избавиться от Надежды, попытается убрать тебя. Хоть, как и выяснилось, отца я знаю не так хорошо, как думал, но после того, что Надежда показала, могу просчитать его действия. Он начнёт воплощать свои планы и попытается убить тебя. Нет, я не могу рисковать тобой, — он притягивает меня, порывисто целуя в губы, выбивая почву из-под ног, избавляя голову от мыслей. Отрывается от губ с неохотой, смотрит прямо в глаза, а я отдышаться пытаюсь. — Мы с Атаром решим всё сами. Надя пропала, ты её все ещё ищешь, мы с Атаром вернулись посмотреть, не найдена ли Надежда. Атар придёт в ярость, будет отвлекать внимание на себя, а я тем временем найду Розарию и отца. Мы справимся без вас, Ресса.

— Говоришь так, словно я тебе вообще не нужна! — вспыхиваю я, отталкивая от себя мужа. — Зачем тогда вообще женился?

— Ресса, ну что за глупости? — страдальчески закатывает глаза Тирэль, ловит мои запястья и к себе притягивает. — Женился, потому что люблю. Потому что готов за тебя бороться. И я борюсь.

— Но ведь мы для того и начали всё это, Тир, — пытаюсь достучаться до него я. — Чтобы вместе бороться за наше счастье.

— Не тогда, когда можно обойтись без подвергания твоей жизни опасности, — упрямо качает головой Тир, поджимает губы и указывает на загородный особняк, единственный на несколько километров вокруг. Надя и Атареллен уже скрылись за его стенами и, думается мне, в отличие от нас, милуются. Кто бы мог подумать, что после замужества мы с Наденькой поменяемся местами. — Вы останетесь здесь, в заброшенном поместье моей семьи. Здесь вас никто и не подумает искать, а когда отцу такое в голову придёт, всё будет кончено.

— Но, Тир…

— Ресса! Хоть раз сделай так, как тебе говорят!

Я рычу, но голову покорно опускаю. Разговаривать с ним в таком состоянии бесполезно. Слишком он горяч из-за всего произошедшего, а ещё предательство родного отца. Он ничего никому не сказал, но я чувствую, что на него это давит. И, как жена, хочу поддержать, но он не даёт. Ладно, сейчас проще ему уступить. А вот потом увяжусь следом, не прогонит.

— Хорошо.

Тирэль вновь притягивает меня к себе, целует ненасытно, страстно, стискивает в сильных руках, не желая отпускать. А драконья натура внутри меня бушует и злится: у нас сейчас должна быть брачная ночь, а вместо этого мы заговор мирового масштаба раскрываем и предотвращаем.

Когда мы входим в дом, то застаём Атареллена, прижимающего к стене Наденьку и глубоко, жадно её целующего. А Надя-то тоже хороша: ножками его обвила, пальцы в волосы запустила. Похоже, заставать Надю и принца в самые занимательные моменты — это наше с Тирэлем наказание. Или, напротив, развлечение.

— Надя, рада, что ты послушалась моего совета, но жить и наслаждаться будешь потом, — вмешиваюсь я, и оторвавшийся от своей истинной пары ледяной дракон окидывает меня морозным взглядом. Словно сердце в льдину превратить пытается. Я улыбаюсь, намекая на то, что им пора. Принц отпускает Наденьку, уткнувшуюся ему в плечо. Когда наши драконы уходят, я одобрительно ей улыбаюсь и сжимаю теперь не менее горячую руку, чем у меня, в своей.

— Ты как?

— Да, кажется, в порядке, — Надя красная, наконец, не от слёз и смущения, а от возбуждения и удовольствия, отвечает, всё ещё пытаясь отдышаться. Времени зря не теряли.

— Это хорошо, — я притягиваю её к себе, обнимая за плечи, поглаживаю. Уложу спать, а сама полечу за нашими мужчинами и сама лично отомщу за свою перепуганную подопечную если не Тарвану, то мерзавке Розарии.

Я никогда не любила свою кузину, как и она меня, мы обе этого не скрывали. Но мне бы и в голову не пришло, что глупая влюблённость в дракона, который в её сторону и не смотрел никогда даже, может привести мою высокородную и вроде не совсем уж безмозглую кузину к попытке убить истинную пару своего возлюбленного. Это же… это же просто немыслимо!

Уже сам факт того, что она подняла руку на истинную пару, приводит меня в ужас. Благословлённая богами, соединённая вместе Рубинионом и Сапфирией идеальная пара, о которой мечтает всякий дракон. Это чудо, вызывающее трепет и уважение! А она… совсем с ума сошла на почве любви.

Что ещё хуже, она оказалась податливой и слепой, позволившей Тарвану кан Ювенору просто использовать её и подставить. Если бы мы не нашли Надю, то никогда бы не узнали о замыслах отца Тирэля. Застав Надю за копанием в его голове, он решил убрать её максимально выгодным для себя способом — чужими руками. Наплёл Розарии всякой чуши, которую та желала слышать, про то, что человечка не достойна стать супругой Атареллена и наследной принцессой, а в будущем и императрицей Ледяной империи, убедил ту убрать её, подсказал как. Надя бы погибла, Розарию, оставившую следы своего запаха на одежде Нади, да и просто не сумевшую бы скрываться, поймали бы и обвинили в убийству. Казнили. А Тарван бы остался в стороне, потому что всю ту чушь плёл ей под иллюзией, вложенной в, как оказалось, пустую головку моей кузины верным ему менталистом. Дракона, подговорившего её на это, так никто бы и не нашёл и со временем всё замялось.

А Тарван бы воплотил свои жуткие планы. Планы, воплощение которых грозит обоим империям реками крови. И мы позволяли ему готовиться к ним! Все! Покровительствовали его исследованиям по изучению миров, перемещениям! Думали, что он — благородный учёный. А он нашёл мир, существование которого сокрыл от обоих империй. Мир, магический потенциал которого просто невероятен.

Вернее, найден-то он не им. Найден он несчастными родителями Роксаны, сгинувшими в нём. Бедная Роксана, которая даже не представляет, что дорога в мир, где пропали её родители, всё это время была известна Тарвану кан Ювенору и тщательно скрываема. А его разработки последних лет… Он работал над машиной, способной выкачивать из мира магию и передавать, разумеется, ему любимому. И свою машину он совсем недавно закончил и готов в ближайшем времени применить. И если он её применит — это конец. Огненный дракон, черпающий силу из целого магического мира, будет не победим. Он свергнет нас, свергнет Ледианских. Уничтожит старую власть, и воцарится новая власть — его собственная. А всех несогласных ждёт тьма и кровь. К_ни_го_ед_._нет

Я прикрываю глаза, укладываю уснувшую Надю на кровать. Присаживаюсь на её краешек и тяжко вздыхаю, тру пальцами виски. Подумать только, если бы не наша свадьба, то Тарван бы уже воплотил свой план в жизнь. А так… Тирэль постоянно был рядом со мной, а он не хочет настраивать против себя сына. Намеревался позволить нам пожениться и прибить меня по-тихому ещё до начала захвата власти. Дать сыну погоревать по мне, а потом ударить сначала по Ледяной, а потом и по Огненной империи. В жёнах у его сына и наследника — представительница власти, которую он собирается свергнуть, и самка, что никогда не подарит его сыну детей! Судя по его образам в голове, переданным нам Надеждой, меня он ненавидит больше всей моей семьи, как мерзкую самку, посмевшую забраться в сердце его сына.

— И как только у такого урода, как Тарван, мог родиться такой чудесный сын, как Тир? — спрашиваю я пустоту и поднимаюсь с кровати. Надя спокойно спит, оно и к лучшему: нечего моей подопечной сейчас лезть в пекло, она итак чуть не погибла. А вот мне пора.

Я спускаюсь со второго этажа, где расположены спальни и куда я подняла Надю, выхожу в холл, открываю парадную дверь и так и замираю, увидев на пороге высокую красивую фигуру.

— Ну здравствуй, Ресса, — улыбается Розария, а мне её до того вполне симпатичная улыбка кажется омерзительным оскалом.

Глава 15. Наказание семьи лед Ароуз

Семнадцать лет назад, Огненная империя, Императорский дворец Канаан

— Я обязательно выйду замуж за Атареллена, когда вырасту, — делится со мной Розария, когда мы сидим и плетём венки в саду. Притом у неё веночек получается аккуратный, такой, что хоть императрице подарить. О своём я того же сказать не могу. А ведь это я, а не она проживаю в тёплой империи. У них в Ледяной, конечно, какие-то морозостойкие зачарованные цветы, но всё равно…

— Почему ты так в этом уверена? Наверняка, будет отбор. Тебе ли не знать? Ледяной из такого благородного рода вряд ли просто женится, — хочется сдуть её воздушные замки. Это ведь не трудно.

— Мы видимся во дворце, и он… — Розария закусывает губу и мечтательно вздыхает. — Он удивительный, Ресса. Такой красивый! Скажи, я ведь красивая? Атареллен заметит меня?

Я придирчиво оглядываю кузину. Красива ли Розария? Да, очень. Золотые крупные локоны, голубые глаза, губки, которые в будущем будут принадлежать страстной женщине, о поцелуе которой все мужчины будут только мечтать. Губы её матери, в прошлом принцессы Марибель Канаанской. В этом своём шёлковом голубеньком плащике, с розами в волосах… даже папа считает её хорошенькой. Ильяра ставит в пример, а Сатор её поддерживает, потому что поступает так всегда. Мама ничего не говорит, но уверена, что ей тоже нравится Розария.

— Дай-ка подумать, — я кладу недоплетенный венок на колени и прикладываю палец к губам. — Не думаю. Ты выглядишь, как типичная ледяная драконица, каких на картинках в книгах полным полно. Не замечала?

Розария обиженно поджимает губу, откладывает венок в сторону:

— Почему ты такая злая? Тебя точно ни один ледяной в жёны не возьмёт.

— Мне и не надо, — бурчу я и возвращаюсь к венку.

— Здравствуй, Розария, — я двигаюсь вперёд, заставляя её сделать один шаг назад, выхожу на крыльцо и закрываю дверь за своей спиной. Прислоняюсь к ней и руки на груди складываю: главное — это показать ей, что нисколько не боюсь.

— Я учуяла запах. Ты нашла человечку, — Розария скалится, и не нравится мне этот её оскал.

— Принцессу Надежду Ледианскую, ты хотела сказать? — поправляю её, старательно изображая милую улыбку. Чем злее она будет, тем выше мои шансы на победу.

— Ни за что!!! — взвизгивает девушка, а я отчётливо различаю безумие в этом её визге. — Ни за что и никогда не станет человечка женой Атареллена! Она не достойна его!

Розария вцепляется пальцами в ворот моего платья и выпускает когти, но я уже отдохнула, мне хватает сил оттолкнуть её и впечатать спиной в мраморную колонну крыльца.

— Ты себя вообще слышишь? Она — его истинная пара, помешанная!

На эти мои слова драконица лишь смеётся. Зло и как-то безнадёжно.

— Она? Да почему она?! Разве он ей нужен? Разве она любит его так, как я? Разве она наблюдала за ним все эти годы, мечтая, чтобы он посмотрел на неё, как на девушку? Я бы всё отдала лишь за один его влюблённый взгляд! А она… я видела, как он смотрел на неё на отборе, как смотрел на свадьбе! Эта дрянь не заслужила! — кричит и плачет Розария у колонны, а я выпускаю хвост и подтягиваю им кресло с террасы, загораживаю проход в дом.

Я никогда не видела кузину такой жалкой. Самоуверенной, влюблённой, по-детски романтичной, всеми любимой, даже по-огненному вспыльчивой, но не такой.

— А сейчас… Меня выследят! Они меня выследят! Найдут и узнают, что это я всё сделала. И казнят, потому что, как и ты, чтят святость истинной пары, — она всхлипывает, смотрит на меня зло. — Но ведь она не заслужила… Мне страшно умирать. Я сбежала из города. Летела в человеческой испостаси, бежала, летела, бежала по этой тропе, боясь, что меня увидят в небе, ведь драконица я большая… Я боюсь смерти, Ресса. Но, знаешь, чего я боюсь больше?

Тут она затихает, достаёт из кармана плаща платочек да глаза промокает.

— Я боюсь, что непонятно кто станет женой Атареллена. Потому, даже если умру сама, прежде добью ту дрянь, что ты прячешь в этом доме, — и она рвётся вперёд.

Я перехватываю, старюсь удержать на месте, но она абсолютно не соображает, что делает. Мы сцепляемся друг с другом, она пытается сбить меня хвостом, но мозг-то не работает, сбив меня, сбивает и себя, и мы кубарем катимся по лестнице. Когда мы падаем, я оказываюсь снизу и чувствую, как рот наполнился кровью. Поворачиваю голову в сторону, чтобы сплюнуть и тут же получаю несколько царапин на щеке от острых когтей Розарии.

Нужно собрать силы. Нужно не дать ей… Резкий рывок изо всех сил, и я оказываюсь сверху, смыкаю руки у неё на горле, когти для надёжности выпускаю, в любой момент грозясь проткнуть ими нежную шейку.

— Ты себя слышишь? Ты с ума сошла! Как ты нас нашла? Ты же бежала?

— Бежала, но уловила запах этой твари. Я должна добить её, не позволю ей разрушить жизнь Атара! — шипит моя тронувшаяся умом кузина.

В полузадушенном состоянии она каким-то образом умудряется выпустить хвост и сбить им меня с себя. Удар у сумасшедшей получается сильный, я отлетаю, успев только выпустить крылья и завернуться в них, чтобы падение смягчить. Когда прихожу в себя, Розария сносит пламенем дверь с креслом, рвётся внутрь.

— Остановись, дура!

Я взлетаю в воздух, хотя мне жутко больно, лечу в дом быстрее, чем когда-либо, потому что иначе потеряю ту, за чью жизнь пообещала нести ответственность. Мне удаётся настичь её на лестнице на второй этаж, вцепиться в золотые локоны и со всей силы отбросить Розарию, так, что она полетела вон из дома. При этом руки мои полыхают огненной магией. В этот момент я словно становлюсь сильнее, чем когда-либо была. Словно это и не моя сила, а чужая. И это заставляет кровавый туман боя перед глазами расползтись.

Я испуганно бегу прочь из дома и нахожу кузину лежащей с ногой, неестественной согнутой. От её прекрасных волос ничего не осталось, сгорели. Вижу я и ужасные ожоги на лице.

— Ты ведь всегда завидовала мне, да? — усмехается она, когда я присаживаюсь рядом с ней на корточки, изуродованными окровавленными губами, которые прокусила клыками, должно быть, в невольном полёте. Меня бьёт крупная дрожь. У неё сломана нога, нет волос, изуродовано лицо… Это было бы не смертельно, если бы только… если бы только не моё пламя. Не обычное, а пламя огненных драконов. Я выжгла её. Она… умирает. Безумная, глупая… умирает. И в такой момент, как бы я её не презирала, должна знать правду.

— Да, завидовала, — киваю, а из глаз слёзы катятся. Влага попадает на царапины на щеке, больно щиплет.

— Теперь не завидуешь, — и взгляд её меркнет. На меня смотрят мёртвые глаза кузины. Я прикладываю руку к губам, меня всю сотрясает, не могу успокоиться.

Я убила.

«Семья лед Ароуз, наконец, получила своё наказание. Розария лед Ароуз сделала свой выбор и за него поплатилась», — звучит в моей голове отдающий мощью голос Рубиниона. Но я перекрываю его собственным криком.

Глава 16. Отец и сын

Когда не остаётся сил кричать, я не сдвигаюсь с места. Просто сижу и смотрю на Розарию, в какой-то момент потянувшись, чтобы опустить её веки и не видеть этот безжизненный взгляд.

Драконы убивают. На честных поединках, на войне, в целях самозащиты, если нападающий пытается их убить. Я принадлежу к сильному народу. Жёсткому местами, но такова наша натура. Только вот… почему так пусто? Почему так холодно и страшно? Почему я могу лишь сидеть и смотреть? Не могу сдвинуться с места, не вижу ничего, кроме той, кого собственными руками лишила жизни. Драконий закон меня оправдает: я защищала свою жизнь и, что гораздо важнее, жизнь своей подопечной. К тому же, Надя — истинная пара Атареллена, так что меня поддержка со стороны обоих империй ждёт. Розария была права: её в любом случае опознают, как убийцу. Пара слов, а если возникнут сомнения, то сильный менталист, чтобы проверить меня и Надежду, или сильный некромант, чтобы вылепить живого мертвеца из Розарии, и её вина будет доказана.

О чём я думаю?! Как я могу?! Но… так больно, что поток мыслей не останавливается.

Я не замечаю, как небо светлеет и тёплые лучи летнего солнца освещают небо и земли. Мне не холодно, я не чувствую боли, не чувствую тела. Я себя не чувствую.

— Ресса? — не слышу и тихих шажочков Надежды до тех пор, пока она не окликает меня. — Боже, что случилось?!

Она вскрикивает от неожиданности, слышу я и неприкрытый ужас. Поднимаю взгляд на перепуганную Надю.

— Она хотела убить тебя. Я защитила своё. Ты ведь… моя подопечная, — сама не узнаю свой голос. То ли шёпот, то ли хрип.

Надя дрожит, но не понимаю, чего она боится больше: Розарии, которая уже никак не навредит, или меня?

— Ресса… — выдыхает и присаживается со мной иномирянка, обнимает, но я не чувствую её жара. Ни её, ни своего. Её слабые ручки сжимают меня удивительно крепко. — Вставай.

Что? Зачем?

Надежда поднимается и протягивает мне руку.

— Идём в дом, Ресса.

И чего она привязалась?

— Не хочу.

— Надо, — не дождавшись моей реакции, она сама вкладывает мою ладонь в свою и резко дёргает на себя. Я не двигаюсь, и она валится на попу, после чего с ещё большим упорством пытается заставить меня подняться. Я подчиняюсь, лишь бы только не покалечилась.

Надя ведёт меня в дом, я иду следом. А Розария больше ходить не будет. Я сама выступила в роли её палача.

— Ей в любом случае грозила смерть, — хриплю, когда Надя заставляет меня обхватить руками чашку с чем-то только что сваренным. Когда она усадила меня на диван в гостиной, сколько времени потратила на варку, понятия не имею.

— Тогда ты… поступила правильно, — неуверенно выдаёт Надя. Я поднимаю на неё глаза. Сама она тоже держит чашку с тем же варевом, по запаху понимаю.

— Нет! Нет-нет-нет! — я отбрасываю чёртову чашку в стену за спинкой дивана Нади. Осколки осыпаются на пол, чашка летела кривовато, потому до подопечной долетает лишь несколько капель кипятка.

Надежда вздрагивает, сглатывает, косится на стену и прикрывает глаза. Она… контролирует свои эмоции? Как менталист? Похоже, она училась куда старательнее, чем говорила мне. И сейчас… очень старается.

Девушка ставит свою чашку на столик между двумя диванами в гостиной и подталкивает её ко мне.

— Пей. Тебе нужно, — судя по её тону, ровному, очень старательно ровному, то да, мне нужно.

— Что это?

— Чай. С особым эффектом. За особняком есть сад, там нашлось парочку подходящих травок для успокаивающего эффекта. Пей.

Я выпиваю. Залпом. Горячо, но не чувствую. Когда я вновь отбрасываю чашку, на этот раз в сторону, и поднимаю взгляд на Надю, она смотрит на меня задумчиво, кусает губу.

— Я могла бы помочь, — предлагает она, неуверенно глядя на меня.

— Сделать мёртвую живой даже некромант не в силах, — вздыхаю я, вновь начиная дрожать. — Да и смысл? Она подписала себе приговор.

— Нет, её я к жизни не верну. Но тебя…

— А я мертва?

— Как будто да, — признаётся Надя. — Когда я подошла, то ощущала тебя примерно как Розарию. Словно вас обоих уже нет.

Её плечи опускаются, она потирает пальцами виски. Дрожала и билась бы в истерике, наверное, если бы не понимала, что хоть кто-то должен сохранить рассудок.

Читай на Книгоед.нет

Наконец, Надя поднимает на меня решительный взгляд. В этот момент она напоминает мне своего возлюбленного, словно передо мной сейчас не хрупкая человечка, а могучий дракон. Она пересаживается ко мне на диван, берёт мои руки в свои. Я непонимающе смотрю на неё.

— Я много читала, Ресса. Санатас заставлял. Я думаю, нет, точно знаю, что могу помочь. Сила… я ощущала её раньше, чувствовала, что становлюсь сильнее. Не понимала, как, пока ты не спасла мне жизнь, передав свою уверенность и мощь. Так же делал и Атареллен, ваши силы различаются, я это хорошо почувствовала. Только, в отличие от тебя, он делал это неосознанно.

Она выдыхает, поднимает на меня уверенный, ожесточившийся взгляд карих глаз. Кажется, в эту ночь мир лишился маленькой светлой Наденьки и приобрёл будущую ледяную императрицу. Забавно, ведь в эту же ночь умерла принцесса Сатресса Канаанская, а слабая драконесса Сатресса кан Ювенор не знает, что происходит и зачем.

— Я могу забрать твою боль. Твой страх, твои сомнения… всё уйдёт. Воспоминания останутся, но ты воспримешь их… как должное. Позволь мне забрать их. Помочь тебе, как ты помогала мне?

И тут слёзы спустя часы возвращаются, меня сотрясает, как сошедшую с ума. Всё смешивается. Убила ли я Розарию, чтобы защитить Надю? Мстила ли я за Надю или за себя? Ведь кузина правильно вспомнила, я была мерзким завистливым ребёнком. Вредным, импульсивным, злящимся на всех, кто со мной не согласен. Мой язык всегда был моим врагом, я забавлялась, могла творить гадости ради развлечения и мелкой мести. Заслуживаю ли я жизни больше, чем она?

— Ресса, смотри на меня, — Надя обхватывает моё лицо ладонями. — Я помогу тебе справиться.

Она что-то шепчет, что-то делает, но мне больно. Больно. Больно. Страшно. Чувствую себя слабой, даже сил перекинуться в истинную форму нет. Голос Нади становится громче, набирает силу, пробивает мои страхи. Я не слышу ничего, кроме него, и не вижу ничего, кроме жёстких карих глаз.

А потом всё заканчивается.

— Надя?

— Я тут, — она поглаживает меня по голове. — Наступил новый день, и мы должны встретить его достойно. Ты ведь хочешь жить и сиять, Ресса?

Эта её фраза работает, словно спусковой крючок. И я понимаю, что хочу. Отчаянно хочу жить, не смотря ни на что. За нас двоих. Ведь всё уже случилось, я обязана принять и простить.

— Что бы ты ни сделала, — хватаю Надю за руку, — спасибо.

Она хмурится, кивает. Ледяная императрица… она ещё всех удивит. Меня уже удивила. Стала сильнее. Превзошла.

Той же ночью, Императорский дворец Канаан

Тирэль до сих пор не мог поверить в то, что его отец — предатель и безумец. Он был хорошим сыном и восхищался умом лорда Тарвана кан Ювенора, желал быть достойным его и его имени. Но показанные Надеждой мысли и образы были отцовскими. Тирэль с ужасом узнал в них то, о чём мог лишь догадываться временами. Догадываться — и не позволять мыслям уйти дальше догадок. А теперь…

Его отец хочет убить его жену.

Его отец хочет свергнуть правящие династии обоих империй.

Убить его лучшего друга.

Убить всякого, кто на пути встанет.

А его?

Дракон содрогается, кривится, поджимает губы. Справится ли он с тем, кто с рождения был ему папой?

Атар задевает его крылом, и они пересекаются взглядами. Его друг был скуп на эмоции, но его чувствовал. И пытался помочь. Только вот дело не ждало, когда Тирэль примет помощь и подготовится. Всё решится в эту ночь. Отец думал, что совершает предпоследний рывок перед борьбой за восхождение, но вместо этого начал смертельную игру.

Драконам хватает взглядов, чтобы согласовать действия. Они приземляются на площадь перед дворцом. Атар раздражённо бьёт хвостом, под его когтями крошится камень. До этого момента Тир и не подозревал, что его лучший друг может быть настолько хорошим актёром. Впрочем, его действия просты: крушить, злиться, отвлекать на себя. И не попасться. Дать погоняться за собой, быть может, разрушить больше положенного.

А вот Тирэлю предстоит разоблачить собственного отца. И это ему против чешуи. На морде маска, но внутри всё огнём горит. Но ради Рессы…

К ним приближаются принцы: Сатор, старший брат жены Тирэля, достаточно сильный, чтобы бороться с Атарелленом, и его сын Рансер. Довольно активный молодой дракон, от которого всякого следует ожидать.

— Вы не нашли? — рычит ледяной принц, резко ударяя хвостом по мостовой, так, что камни и пыль разлетаются в сторону.

— Нет, но столицу всё ещё обыскивают, — ровно отвечает Сатор. — В том числе наш отец.

Атар рычит, резко выдыхает вверх струю ледяного пламени. Мальчишка Рансер округляет глаза, но не уходит. Слишком уж юный и горячий, чтобы убегать.

— Пап, скажи им, — подаёт голос подросток, и принц Сатор слегка поворачивает голову в его сторону, бросает на сына строгий взгляд.

— Что? — торопит его рыком Атар, резко ударив лапой по камню площади. Принцы вовремя успевают прикрыться крыльями.

— Мой сын сопровождал гостей во дворец. Леди Розария лед Ароуз обнаружена так и не была, — нехотя признаётся Сатор, выпуская крылья и быстро отлетая назад. Не забывает прихватить и сына. Вовремя: разъярённый Атареллен выпускает в них струю пламени, но цели она не достигает.

— Её тоже ищут, — наследник Огненной империи старается сохранить ровность голоса. Любое проявление эмоций может быть истолковано безумным драконом, как вызов.

— Бесполезные ищейки без чутья! — выплёвывает Атар, после чего начинает второй акт их представления: он нападает на принцев.

Сатор и Рансер мгновенно перекидываются в драконов. Наследный принц одной империи кидается на другого, они сцепляются, рыча и руша колонны и статуи свои огромным массивным клубком.

Тирэль же перекидывается в человека и оттаскивает за хвост своего, теперь уже, племянника, вынуждая перекинуться в человека.

Мальчишка возмущается, но Тирэль утаскивает его во дворец, затаивается в тёмной нише. Прежде, чем сюда успевают сбежаться другие, что им с Атаром, в общем-то, и нужно, Тир спрашивает у перепуганного мальчонки:

— Где разместился мой отец?

— Ты не…

Дракон шикает, встряхивает парнишку за плечо. Он уверен, его семью не привлечёт шум, в эту суматоху они не полезут. По крайней мере, отец, который знает, чем она вызвана и думает, что в любом случае будет вне подозрений.

— Он в западном крыле. Пятый этаж, покои в самом конце коридора.

— Молодец, — хмыкает Тир, похлопывает подростка по плечу. — А теперь беги, помоги отцу.

Сам же дракон стремительной тенью срывается с места, чтобы скрыться в ближайшем коридоре для слуг, что сейчас забились в норы, прячась от переполненных эмоциями сильных драконов. Когда-то Ресса водила его этими коридорами. Пришло время пробудить детские воспоминания.

Он поднимается всё выше. С улицы долетают крики, шум борьбы, в окнах мелькают всполохи пламени. Один раз стену рядом с лестницей пробивает фигура Атара, к счастью, Тирэль в это время был выше пробитого им места. Наконец, пятый этаж.

Тирэль бежит вперёд, к своей цели. Бежит, чтобы не дать себе испугаться, повернуть и отступить. Его рука уже касается ручки, когда…

— Тир? Почему ты здесь?

Дракон поднимает взгляд, встречаясь взглядом с распахнувшим дверь отцом. И замирает. Неужели, правда? Да не может его отец действительно жаждать того, что человечка показала. Она это придумала. Хотя нет, у неё бы воображения не хватило.

— Я… волновался за вас, отец, — он запинается, и его отец щурит тёмно-янтарные глаза. Тирэль уже давно не запинается.

— Всё в порядке, — мгновение — и Тарван кан Ювенор смотрит на него без намёка на подозрение. Лорд протягивает руку и похлопывает сына по плечу. — Очень жаль, что всё так вышло со свадьбой. Впрочем, я тебе говорил, что этот брак — плохая идея. Полагаю, принцессу Надежду тебе найти не удалось?

— Да, — выдыхает Тирэль, проходя за отцом в просторные покои. Они гостевые, мужские, роскошные до золотых столбиков кровати. — Но причём здесь мой брак? — для того, чтобы разозлиться, дракону даже играть не приходится. Напротив, знание об истинных замыслах отца усиливает его злость касательно очередного высказывание о его прекрасной жене.

— Боги гневаются, — хмыкает старший дракон, наливая виски из хрустального графина в хрустальные же стаканы. Сев в тёмное кожаное кресло, Тарван берёт один стакан, а другой подталкивает через маленький столик. Тир проводит пальцами по тёмному дереву, по позолоте на уголке стола и подхватывает стакан, так и не сев в соседнее кресло.

— Я придерживаюсь иного мнения, отец, — Тирэль зло усмехается, глядя ему прямо в глаза. Отец учил его пикировкам и почтению. Для него это естественное поведение. Но он осознаёт, что они оба играют. — Свадьба огненной принцессы, бесчисленное количество высокородных гостей… среди которых найдутся те, кому принцесса Надежда, как меч в крыле.

— Иных мыслей я от тебя и не ждал, — Тарван осушает стакан и тянется к графину. — Выпей, сын. Тебе нужно расслабиться.

Тир подносит стакан к губам, но пить ему не хочется. Ему хочется спросить напрямую у отца, может ли он быть тем злом, коим Надежда его изобразила. Но, что омерзительно, дракон знает ответ. Может.

Тарван усмехается.

— Удивлён, что ты пошёл проведать меня, а не жену, — ядовито улыбаясь, лорд покачивает в руке стакан, янтарная жидкость плещется и ударяется о хрусталь. — Ах да, её же здесь нет. Жена, которая не слушает мужа, — плохая жена, Тир.

— Надежда — её подруга, — дракон поджимает губы, всё больше убеждаясь, что, прокляни его Рубинион, его отец действительно замешан во всём этом… дерьме. Лорд Тарван догадывается, что он что-то знает, играется с ним. Всегда умнее. Всегда хитрее. Жёстче.

— Вы хотите убить мою жену? — спрашивает.

Отец приподнимает уголки губ, чтобы вскоре разразится смехом. И Тир дёргается, словно его ударили.

— Ты ведь знаешь ответ, — улыбается Тарван, продолжая невозмутимо сидеть и пить виски.

— В пропаже Надежды вы тоже замешаны?

Лорд улыбается шире, пламя свечей, помещённых в золотой подсвечник на столике, отражается в жестоких янтарных глазах.

— Ты всё знаешь, — он отставляет стакан и поднимается с места. Подходит вплотную и кладёт руки на плечи. Тарван немного выше Тирэля, но молодому дракону кажется, что он — мальчишка. — Доверься мне, как делал это всегда, Тир.

— Не боишься, что я убью тебя?

Тарван смеётся и резко отталкивает сына, так, что он едва не запинается о вышитый золотой нитью ковёр и не падает на пол.

— Тир, ты — мой сын и наследник, и мне многому удалось тебя научить, но… — дракон разводит руками и печально улыбается, — ты не стал мной. Был воспитан в ледяной империи, научился сдерживать порывы, но их холодности так и не обрёл. Я женился на твоей матери, потому что мне нужен был наследник, а ты женился, потому что полюбил. Поставил под угрозу свою жизнь, отказался от возможности иметь детей. В тебе много любви. И она же не даст тебе убить меня, сынок.

Дракон прикрывает глаза, сжимает кулаки. Отец зря его злит. Он прав, в нём слишком много любви. И огня огненных драконов, который в нём полюбила Сатресса. Того, чего нет у его отца. То, от чего он отказался в угоду своих амбиций.

Тир любит свою мать. Рессу. Атара. И отца, но если он является угрозой для них все, то Тирэль обязан обезвредить его.

— Ну же, будь мужчиной. Я приведу тебя в светлое будущее.

— Ты прав, — молодой дракон распахивает глаза, в янтаре которых разгорелось вот-вот готовое вырваться пламя. — Я не смогу убить тебя. Но остановить… мне под силу.

И он разжимает кулаки, выпуская всю ту силу, что жаждала защищать тех, кто ему дорог. Удар был стремительным, резким и сильным. Его отец не ожидал от него такого. Пламя мгновенно охватило комнату, свалив лорда Тарвана с ног.

Тир подскакивает к отцу.

— Зря…

Его резко дёргает за ногу, и два дракона в человеческой ипостаси оказываются в пламени горящих покоев. Отец нависает сверху, его кулаки с дорогими перстнями метят ему в лицо. Одежда на них сгорает, они переходят в срединные ипостаси, прикрываясь чешуёй.

Тир вспоминает, как почти проиграл отцу Рессы. Тогда дракон поддался. Но огненный император сильнее лорда-дракона. Сейчас у отца нет его загадочного оружия. И Тирэль может победить.

Молодой дракон рычит и сбрасывает отца с себя. Тут же его рука перемещается лорду Тарвану на шею, вздёргивает и впечатывает в стену. В глазах уже давно помутилось от драки. Адреналин прибавил сил. Кровь кипит. Раз — телом об стену. Два — ещё удар, дракон оставляет трещины в стене. Три. Четыре. Пять. Шесть. Он не может остановиться. Силы переполняют его, и он бьёт, бьёт, и бьёт.

— Тир! — чья-то рука ложится ему на плечо. — Тир!!!

Он поворачивает голову и встречается взглядом с Рессой. В её изумительно синих глазах стоят слёзы, но не страха. Жалости. Она поглаживает его по плечу.

— Ты победил. Отпусти его.

Тир разжимает руку, так и сжимающую шею его отца. Замирает, глядя i бесчувственного дракона. Он ведь не намеревался убивать.

Ресса присаживает перед драконом на колени, щупает пульс и, дотянувшись сидячем положении рукой до ноги Тирэля, поглаживает его по щиколотке.

— Он жив. Срединная ипостась его спасла. Ты бил его почти без магии. В отличие от меня, — она вздыхает.

Тирэль, наконец, оправляется от шока. Он мужчина, потому должен быть сильным. Не должна его Ресса жалеть, особенно, когда ей самой плохо.

— Что произошло? — присев с ней рядом на колени, он проводит горячими руками по её плечам и рукам.

— Позже. Давай разберёмся с твоим отцом.

Эпилог

Несколько месяцев спустя, Ледяная империя, Императорский дворец Лед-Ан

Наследная принцесса Ледяной империи Надежда Ледианская, урождённая Надежда Марковна Борцова, прогуливается по дворцовому саду. В одной руке у неё — карманное издание свода законов империи, в другой — тетрадь с кожаной обложкой, из которой торчит кончик зачарованного пера. Последние полгода были для попаданки с Земли чрезвычайно напряжёнными и просто гулять по саду, вдыхая аромат морозостойких волшебных цветов и слушая хруст чистого белоснежного снега у себя под ногами ей в невероятную радость.

Девушка добирается до облюбованной в этот месяц беседки в саду и входит внутрь. Специально для принцессы на лавочки были положены мягкие подушки, а саму беседку зачаровали маги-стихийники: несколько щитов вокруг, и воздух в беседочке значительно теплее.

Надя садится: отсюда открывался просто восхитительный вид на сад, а пять минут назад начался снегопад. Какое-то время девушка просто любуется тем, как белоснежные хлопья падают на красные лепесточки роз, наблюдают, как они сливаются с лепесточками белых, а потом кладёт блокнот на стол и достаёт перо, возвращаясь к недописанному письму.

«Мамуль, я правда очень-очень скучаю, но на меня столько всего навалилось, что… Приходится справляться! Знали бы все те красотки, что выскакивают за богачей замуж, ища лёгкой жизни, как трудно быть женой наследного принца огромной империи! Я постоянно учусь. Правила этикета скоро будут сниться мне в кошмарах, придворным обязательно улыбаться, хотя некоторым хочется просто дать в морду. История, искусство, дипломатия… Приёмы, обеды, балы. Семейная жизнь подкинула мне и учёбу, и работу.

Но! Атар всегда рядом со мной. Объясняет, что не понимаю, помогает, поддерживает. Мама, он такой замечательный! Мне жаль, что вы так мало пообщались и что ты не можешь погостить у нас… Но я постараюсь найти время, чтобы навестить тебя ещё разок. Более того, я почти уломала на это Атара!

Кроме того, хоть и тяжело, но мне нравится то, как я живу сейчас. У меня есть работа, любящий муж, а ещё магия… Мама, с каждым днём я становлюсь всё более опытной ведьмой! У меня словно все детские мечты сбылись.

Люблю тебя,

Надя».

— Значит, я замечательный? — хмыкает у неё за спиной Атар, положив прохладные руки ей на плечи. Надя вздрагивает и отбрасывает перо.

— Не пугай меня!

Дракон чуть крепче сжимает её плечи, а после начинает массировать, из-за чего его жена тотчас же тает и едва ли не мурчит.

— Почему ты мне не говоришь, какой я замечательный? — холодное дыхание касается ушка любимой, и этого, в сочетание со всё также массирующими плечи и шею руками, хватает, чтобы в низу живота потеплело.

— Ты это и так знаешь, — Надя всё же не выдерживает, стонет. Рука её дракона перемещается на её подбородок, поворачивает так, чтобы Наденька была вынуждена поднять взгляд и встретиться с глазами Атареллена.

— Вот как? А Евгения Алексеевна этого не знает, значит? — он склоняется и касается лёгким поцелуем её губ. — Разве я не был идеален, когда мы навещали её после свадьбы?

Надежда хихикает и прикрывает глаза, вспоминая. После всех тех ужасных приключений и свадьбы она всё же настояла найти время и навестить маму. Бочонок шампанского из императорской коллекции был распит, мама пребывала в шоке и то и дело спрашивала, не сошли ли они все с ума, но в конечном итоге приняла правду и была очарована ледяным драконом. Ну, как очарована… Он применил всю свою драконью настойчивость, чтобы убедить, как сильно любит её дочь и почему Надя обязана жить с ним в другом мире. В конце они вроде даже выпили на брудершафт, и Надя возгордилась своим супругом.

Атареллен тем временем сел с ней рядом на лавочку и, обняв за плечи, прижал к своей груди.

— Не был?

— Был, — кивает Надя, улыбаясь. — Но ей стоит об этом напомнить.

— А мне?

— И тебе, — она поднимает руку и проводит указательным пальчиком по его губам. Когда они уже тянутся друг к другу за поцелуем, их настигает:

— Атар, Надя, вы не поверите!

Они недовольно отрываются друг от друга и смотрят на примчавшихся друзей. Секретарь Его Высочества Тирэль кан Ювенор держит ручку своей супруги Сатрессы. Они тяжело дышат, словно пробежали через весь дворец.

— Не поверим во что? — рычит Атареллен, крепче прижимая к себе жену. У них и так не так много времени на чисто уединённые супружеские радости, а тут им ещё и мешают!

— Ресса беременна! — выдаёт Тирэль, ласково глядя на Сатрессу и поглаживая её ручку в своей ладони.

Немая сцена.

***

Огненная империя, несколько дней спустя

Ильяра поправляет складки старомодного красного платья с золотистой вышивкой и накидывает на плечи невесомую белую шаль, зачарованную её родным пламенем и сохраняющую холод. В храме Рубиниона жарко, а она… уже не та, кем была когда-то.

В руках у ледяной драконицы письмо от младшей сестры, в котором она пишет о радостной новости: подарке богов, беременности. И это первый шаг к снятию проклятия, наложенного много лет назад самой Ильярой. Вернее, тогда её звали не Ильярой.

— Нарея, — Сатор притягивает её к себе, и она трётся макушкой о его грудь.

— Сатор…

Она поворачивается в его руках, проводит ладонями по груди, спрятанной за рубашкой и камзолом. Приподнимается на носочках и касается лёгким поцелуем губ.

— Ты тоже вспомнил? — выдыхает Ильяра ему в шею.

— Да…Ты всё-таки стала моей женой и подарила мне сына. Как мы и хотели.

— Я хотела дочь, — она прикусывает шею супруга и проводит по ней языком.

— Я тебя понял, — наследный принц огненных подхватывает её на руки и идёт на выход из храма.

— Не поздновато ли для второго ребёнка?

— Нарея… Мы ждали друг друга триста лет. В сравнении с этим… всё ничтожно.

— Ильяра, Сатор, — поправляет его драконица, неосознанно начиная расстегивать пуговицы его камзола. — Теперь я Ильяра. Как странно…

— Что?

— Ты когда-то был принцем ледяных драконов, а возродился годы спустя принцем огненных. Я же была принцессой огненных, а стала принцессой ледяных. Мы были истинной парой, но возродились, как обычные драконы, и всё равно нашли друг друга, пусть и не помнили прошлых жизней. А наши потомки… были вынуждены исправлять наши ошибки.

— Разве это не правильно, Или? — Сатор легонько подкидывает жену на руках. — Так и должно быть.

Ильяра Канаанская, триста лет назад бывшая принцессой Нареей, кивает и утыкается любимому в грудь, вдыхая приятный запах хвои. Много лет назад, когда драконы стояли на грани войны, Нарее суждено было встретить Сатора, свою истинную пару. Но им не позволили быть вместе. Семейство Ароуз из Ледяной империи и семейство Ювенор из Огненной, желали войны между империями. Они сговорились и благодаря войне сумели возвыситься, погубив двух влюблённых. Нарея, преданная и покинутая, на смертном одре прокляла весь огненный род.

И вот, её дальняя родственница добилась прощения силой своей любви. И тем, что сделала то, что должны были сделать много лет назад родители Нареи: она помогла истинной паре воссиять в этом мире.

Тирэль искупил грехи семьи, доказав, что лучше и благороднее отца. Тарван кан Ювенор был осуждён и сослан в горы первородных, где боги решили его судьбу. Говорят, в горах был обвал.

За семью лед Ароуз расплатилась Розария. Девочку наградили несчастной любовью и тяжёлой смертью. Жалела ли её Ильяра? Нет… Спустя триста лет, теперь, когда память к ней вернулась, она уже не была зла и обижена. Но её удовлетворяло то, что они с Сатором, наконец, отомщены. И теперь будут вместе.

Девять месяцев спустя, Ледяная империя, Императорский дворец Лед-Ан

— Отпустите меня! Сейчас же отпустите! — кричит Роксана лед Жеррарр, стуча кулачками по спине внезапного и совсем ею не ожидаемого похитителя.

Следует сказать, что во дворец Роксана прибыла из-за Кикилиэры. В Лед-Андин на благословение богами первенца Сатрессы и Тирэля кан Ювеноров, малышки Риан, пожаловала семья счастливой матери. И угораздило же её маленькую непутёвую сестрёнку столкнуться с принцем Рансером. Детки друг другу уж очень приглянулись, и их очень, просто очень сильно просили посетить церемонию. Названными родителями предстояло стать наследным принцу и принцессе, потому благословение богами проводили в храме при Лед-Ане.

И сейчас Роксана должна быть со всеми в праздничном зале и есть пирожные с кремом и брусникой, а не болтаться на плече у этого… этого…

— Простите, леди Роксана, но не могу! Я очарован и намерен на вас жениться! — отвечает ей Санатас Цилин, уверенно неся её всё глубже в подземелья дворца.

— Мне казалось, этому предшествуют ухаживания, — отзывается Роксана, устало повисая и слабо ударяя кулачком. — Отпустите?

— Ухаживания будут, леди, обязательно, но потом, — обещает придворный менталист. — Сейчас нам нужно поспешить.

— Спешите! — даёт разрешение Роксана. — Но без меня!

Она вновь начинает усиленно вырываться. Мужчина устало вздыхает и ставит её на пол, но прежде, чем девушка успевает убежать, хватает за запястье и прижимает к стене.

— Леди, мне правда не хотелось этого делать, — прежде, чем Роксана понимает, что именно он собирается сделать, менталист уже смотрит достаточное время ей в глаза. Она падает в его руки безвольной, безмолвной, но пока сознательной тушей, которую берут уже на руки и позволяют слушать. — Видите ли, леди, мне наконец удалось найти полумёртвое тельце лорда Тарвана и заставить его открыть портал в мой родной мир. Но он будет открыт, пока жив господин Тарван, а жить ему осталось, кхм, недолго.

Роксана, которая говорить не может, мысленно вопит, причём тут она.

— Потому мне нужно вернуться, а без вас, увы, не могу. Я столько лет одинок, леди, столько лет не испытывал чувства любви, что оставить сейчас вас… Нет, исключено! Но я вас порадую: если ваши родители ещё живы, то мы их найдём!

Роксана хочет удивлённо дёрнуться, но получается лишь чуть более резкий вдох.

— Да, да, я читал записи ваших родителей, которые вы кода-то хранили в дворцовом кабинете, простите покорно.

Санатас Цилин пинком открывает дверь в какое-то помещение, где вместо стены, словно водопад с зелёной водой. У другой стены лежит истекающий кровью, со сломанными костями, бессознательный дракон, лорд Тарван кан Ювенор. И обломки какого-то аппарата.

Придворный менталист бросает на дракона брезгливый взгляд, откидывает его руку с пути носком ботинка и вместе с не способной сопротивляться Роксаной шагает в портал.

Надежда Ледианская станет хорошей императрицей. Умной, властной, но справедливой. Она разовьёт свои магические умения до невероятного уровня, в конечном итоге превзойдя своего пропавшего без вести учителя. И, хотя поговаривают, что многие недовольства она решала ментальным воздействием, в том числе те, что возникли после смерти Розарии, злой она оттого не стала. Преступность сократилась втрое, талантливых людей во дворце стало в разы больше. Интриги при правительнице-менталистке стало невероятно тяжело плести.

Её муж Атареллен войдёт в историю как сильный и справедливый император. При нём будет построено около нескольких десятков новых школ, академий и лечебниц, а благородные ледяные семейства будут ограничены в правах, которыми злоупотребляли. Но ограничены умело: под лозунгом справедливости и благополучия империи на некогда должности исключительно родовитых и благородных станут принимать всех, кто достаточно умён, способен и образован.

Тирэль кан Ювенор получит должность первого министра империи и продолжит поддерживать Атареллена.

Придворный менталист Санатас Цилин и леди Роксана лед Жеррарр пропадут бесследно. В подземельях дворца будут найдены труп Тарвана кан Ювенора и обломки его смертоносного оружия, но портал в удивительный магический мир окажется навеки закрытым. Историю будут вынуждены замять.

Роксана лед Жеррарр начнёт строить новую жизнь в новом мире. Мире, полном магии и удивительных созданий, куда её приволочет за собой князь эльфов.

Конец