Читать книгу «Сорняк» онлайн

С камнем дело пошло гораздо быстрее, пусть острия всех половинок и сточились, но солнце ещё не вошло в зенит, а у него уже имелось три сухих ствола, каждый толщиной с грецкий орех, и увесистая кривулина. Еще одну палку, больше похожую на черенок от лопаты, он положил к россыпи камней в качестве древка для перспективной булавы. С наконечниками из окатышей Мишка решил повременить, так как ни времени, ни материала, чтобы их прикрепить, уже не было, а до наступления полуденной жары надо идти на охоту. Кору снимать не стал по той же причине – в полдень дичи не будет, животные отнюдь не горят желанием париться под палящим солнцем и попрячутся в укрытия, уж суслики-то точно.

Примерившись и несколько раз метнув вдоль берега свое импровизированное оружие, Мишка пришел к выводу, что на средней дистанции, метров десять-пятнадцать, дротики летают довольно метко. И шанс удачно попасть будет примерно один из десяти-пятнадцати бросков. Что само по себе не так уж и плохо, если учесть, что навык наверняка со временем будет совершенствоваться. Зато кривулина летела гораздо дальше и площадь поражения у нее была ощутимо больше за счет вращения вокруг горизонтальной оси. Впрочем, это как бросить. Но вот точность, с которой Мишка её метал, оставляла желать лучшего. Опять же пока. Короче, перспективы были, но вот какие, это должна была показать практика.

Ко вчерашнему сурку он крался, низко пригнувшись к высокой траве, и замер, остановившись в двенадцати-тринадцати метрах. Поудобнее перехватив дротик, Мишка завёл руку за спину и, стараясь не дышать, метнул. Получилось довольно неплохо. Дротик, слабо вибрируя, полетел вперёд, описывая правильную дугу, однако в сурка не попал. Ударился и, отскочив от земли, упал рядом в каком-то метре от грызуна. Тот подскочил на месте, быстро задёргал короткими лапками, и с невероятным проворством скрылся в норе. Разочарованный Мишка подошёл ближе, поднял с земли свое оружие, присел на корточки, заглянул в темноту лаза, поковырял в нем палкой и, не добившись никакого результата, сплюнув на землю, двинулся дальше в поисках новой добычи. До того как солнце поднялось в зенит, Мишка еще три раза нападал на окрестных сурков, но ни разу попадания достигнуть не удалось. В последний раз кидал кривулину, попасть так и не смог, и сурок, как и все его предшественники, скрылся в норе, но вот сам бросок вышел для грызуна опасным. Кривулина пронеслись прямо над головой, едва не задев, и благополучно скрылась в траве, вспугнув стайку мелких птичек. Подобрав своё оружие, и грустно опустив плечи, Мишка побрёл к холму, бормоча под нос проклятья на вёрткую добычу.

Солнце уже забралось в зенит и начало припекать. На время дневного солнцепёка Мишка пошел в рощу. Надо было пока светло подобрать более подходящее дерево для ночёвки, чтобы не мыкаться, как вчера, и заодно присмотреться: нет ли там чего пригодного для употребления в пищу. Подобрав палку, приготовленную для булавы, камень и пару осколков, а также все три дротика, перехваченные для удобства несколькими пучками длинной травы, Мишка бодро потрусил в сторону редких зарослей.

Кривулину бросил у ручья: рук всего две, а она громоздкая и довольно тяжелая. Обследование холма в целом ничего не прояснило. Ясности в вопросе с хищниками как не было, так и не появилось, как и с другой более или менее крупной живностью. Мелкие грызуны были, а вот всего остального не наблюдалось. Это было плохо, потому как непонятно. Тем не менее это не помешало ему найти подходящее дерево для дальнейших ночевок. Оно находилось недалеко от первого, на котором он коротал эту ночь, но ствол был заметно толще. Гораздо больше, чем охват обычного человека, а нижний ярус обладал достаточно густо растущими ветками, на которых при случае можно было сделать даже настил. Всё это удовольствие находилось на высоте двух с половиной метров от земли, и Мишке не пришлось особо возиться, чтобы забраться туда. Все своё барахло, разумеется, оставив внизу, он просто подпрыгнул, зацепился за ветку и подтянулся на одном из торчащих в сторону сучков. Место ему понравилось гораздо больше, когда оказалось, что отходящие от больших ветвей отростки сильно переплетаются и вместе с хвоей надежно скрывают от взгляда снизу. Человеческий вес, разумеется, не выдержат, но это и не требуется.

В оставшееся время Мишка аккуратно шкурил древки дротиков и заготовку для булавы. Потом, с трудом используя затупившиеся каменные рубила, которыми перепиливал стволы кустарника, кое-как сделал в торце палки раскол. Руками растянул его, стараясь не поломать, и чтобы он особо не пошёл вниз. В расщеп вставил камень более плоской стороной вниз и старательно примотал его полосками ошкуренной с кустарника коры. Получилось вроде неплохо. Пару раз взмахнул. Камень держался довольно крепко, что внушало некий оптимизм. Мишка перехватил оружие поудобнее и с силой ударил по стволу ближайшего дерева. Раздался глухой стук, посыпалась сверху старая пожухшая хвоя, но конструкция, вопреки опасениям, не развалилась. Это был первый успех. Приободренный Миша подхватил булаву, дротики без наконечников и отправился продолжать охоту, солнце уже начинало клониться к закату, а со стороны потянулся приятный ветерок.

Вечерняя охота результатов тоже не принесла. Ни в одного зверька он так и не попал, только лишний раз спугнул. Решив окончательно не разгонять зверя, и на следующий день двинуться вдоль берега дальше, Мишка вернулся к реке и занялся собирательством дикого лука. Ночь прошла вполне комфортно и спокойно. Только при пробуждении стало понятно, что тело у него от лежания в неудобной позе затекло, а правая рука, предплечье и сустав противно ныли.

Следующие два дня Мишка все так же безуспешно упражнялся в охоте. Продолжал поедать утром и вечером дикий лук, но вот в дневное время теперь занимался тренировкой метания дротиков в отдельно стоящий камень, а после – приматыванием к ним постоянно слетающих галечных наконечников. Результаты были довольно хорошие, но на качестве охоты это пока никак не отражались. Теперь попаданий в грызунов Мишка добивался достаточно часто, вот только ни убить, ни оглушить никого пока не получалось. Сколотый наконечник элементарно не пробивал шкуру, и если даже грызун и умирал потом от внутренних повреждений, что вряд ли, то делал это глубоко в норе и совершенно бесполезно для Мишкиных гастрономических изысков. За всё время ни одного удачного попадания в голову, которое могло бы элементарно оглушить зверька, не получилось, и пока Миша грешил на силу и точность броска, которых ненатренированные мышцы и связки пока дать не могли.

Решение проблемы нашлось довольно легко и даже спонтанно. Стоило задуматься над вопросом увеличения силы броска, как намертво вдолбленные еще в школе рефлексы выдали простое, древнее как мир и в то же время, эффективное решение. «Нужна сила – найди рычаг». Так громогласно гласил плакат в кабинете физики, установленный прямо над классной доской. Кто-то маркером туда ещё снизу приписал подпись: «Архимед». А какой рычаг можно применить для бросания копья? Если бы Мишка не знал заранее, не факт, что догадался. Но он знал, видел по научно-популярным каналам и не один раз читал в приключенческой литературе. Одним из первых рычагов, применённых человеком, был атлатль, как называли его ацтеки, и которому была посвящена целая передача по «Дискавери». Или копьеметалка, если по-русски. Простая палка до метра в длину с небольшим упором на конце, в который и вставляется основание дротика. При размахе она как бы увеличивает длину руки, радиус, а соответственно добавляет к силе броска ещё и центробежную. При применении такой нехитрой схемы скорость, дальность и сама сила броска вырастает в разы. С точностью у Мишки были вопросы и сомнения. Но судя по тому, что многотысячелетняя практика применения такого приспособления существовала, и причём довольно успешно, то «овчинка» явно стоила выделки. Остаток дня он потратил на изготовление чего-то подобного…

Лука в окрестностях пока хватало, но понятно, что ещё день-два, и чтобы набрать достаточную, чтобы утолить голод порцию, надо будет уходить всё дальше и дальше вдоль берега. И ещё Мишка понял, что зря рвал съедобные растения с корнями. Луковицы лучше было оставить, тогда зелень отросла бы вновь. Но кто же знал, что охота такое непростое дело…

Всю ближайшую округу в радиусе примерно километра, может чуть больше, может меньше, Мишка довольно хорошо изучил. На этой территории он нашёл больше сотни норок, в каждой из которых, за редким исключением, обитало от трех до восьми сусликов. Питались эти грызуны близлежащей к своему логову травой и злаками, метёлки которых он теперь тоже регулярно жевал, двигаясь туда-сюда по степи. В принципе, кормовая база в виде злаков и дикого лука довольно неплохо утоляла голод, но Мишке нестерпимо хотелось мяса. Требовал организм. С ним, организмом, проходили заметные изменения. Во-первых, он стремительно худел. Кожа, конечно, не висела лохмотьями складок по причине изначальной не особой Мишкиной полноты, хотя ещё не подобралась и не стянулась. Но уже сейчас ощущалось, что жира у него почти не осталось. Разумеется, диету последних пяти дней здоровой не назвать, но всё же подобного он никак не ожидал. Во-вторых, ступни довольно сильно задубели, что тоже несколько неожиданно. И если поначалу Мишка этого просто не замечал, целиком и полностью поглощенный добыванием пищи, то в последние два дня, когда он предпринял довольно длительные походы по камням вдоль русла и дальше, не замечать очевидные изменения становилось просто невозможно. И, наконец, в-третьих, он с удивлением осознал, что скорость его реакции очень сильно возросла. Это Мишка понял, когда стал прямо на ходу ловить и, разумеется, поедать обильно кружащих вокруг слепней. Не очень, конечно, эстетично это было, зато вполне разнообразило рацион, и, как ни странно, довольно приятно на вкус.

А в конце дня, возвращаясь с очередной безуспешной охоты, но очень впечатлённый первым боевым, пусть и неудачным, применением копьеметалки. Как обычно, жуя пригоршню набранных по пути злаков и прикидывая, как после небольшой практики будет бить ей сурков «навылет», Мишка поймал пичугу. Просто машинально схватил ладонью, так же как ловил оводов. Не сразу понял, что произошло, но когда осознал, что у него в руках, неожиданно погрустнел. Нет, радость была искренняя и чистая. Смущала досада… Мозг у человека работает довольно избирательно. Решая самые насущные, самые острые проблемы, напрочь забывая об остальном. И в условиях тёплого климата и растительной пищи Мишка совсем забыл об огне.

Птицу он все же съел сырой за обедом, обильно приправляя зелёным луком и собранными семенами злаков. А затем спустился к ручью и стал шарить по берегу в поисках кремня. Как же так: выходит, человеку в тёплом сухом климате, да ещё летом, когда ночью тепло и даже иногда душно, в условиях отсутствия животной пищи огонь не очень-то и нужен? Выходит, что так: по крайней мере, к Мишке это подходило.

Глава 4

Как выглядит кремень, Мишка прекрасно знал, три раза в неделю видя выставку кремневых срезов в геологической лаборатории в институте. Ещё на первой геологический практике «в поле» неоднократно находил его и сам, и в составе группы, с которой копали срез на крутом берегу реки, чтобы потом составить по нему геологическую колонку. Тогда все смеялись такой, казалось, простой работе, относясь что к практике, что к самой геологии совершенно несерьезно. Дружно подразумевая, что полезность этих знаний закончится одновременно со сдачей итоговых экзаменов по курсу. Кто же знал, что так оно всё получится…

Три довольно крупных куска Мишка нашёл быстро, для верности расколов один из камней о торчащий из склона булыжник и с удовлетворением рассмотрев на сколе характерные разводы. Зажав на сгибе левой руки и прижав к телу все четыре получившихся куска, чтобы не выронить по дороге, Мишка подхватил булаву и направился обратно к холму.

На прогретую жарким дневным солнцем степь опускались сумерки. Упоённо стрекотали кузнечики и ещё какие-то местные насекомые. Носившиеся весь день над травой и парившие в небе неугомонные птицы давно уже разлетелись по гнездам, отъевшиеся грызуны по норкам, а Мишка сидел под деревом, на котором обустроил себе ночлежку, и методично бил камнем о камень, выбивая искру на комок размочаленной в руках сухой травы. Рядом лежали приготовленные сухие ветки и небольшая горка камней из ручья, чтобы сложить очаг. В подступавшей темноте были хорошо видны мелкие искры, отскакивающие от бьющихся друг об друга камней. Это зрелище вызывало у Мишки улыбку, и руки сами били камнями всё быстрее и быстрее. Искры были слишком мелкие, и трава всё не загоралась. Только после более чем получаса усилий отвыкший за последние дни от цивилизации нос почуял едва уловимый запах дыма. На одном из волокон появилась неуверенная красная точка. Мишка встал на четвереньки и, припав лицом практически к земле, начал раздувать затухающую искорку. Через минуту у него сильно закружилась голова, но это было уже не важно: сквозь траву прорывались лепестки разгорающегося пламени! Накидав сверху веток и обложив кострище камнями по периметру, Мишка сидел, подобрав под себя ноги, и смотрел на огонь. На сердце стало тепло и хорошо. Костер освещал пространство на пару-тройку метров вокруг, от него веяло сухим теплом, но самое главное – Мишка наконец-то почувствовал себя человеком. В эту ночь на дерево он не забирался, так и сидел допоздна, глядя на огонь, а потом заснул, прислонившись к стволу.

Снились ему гнусные зеленые инопланетяне, насильно запихивающие его в летающую тарелку, отчего-то подозрительно смахивающую на унитаз. Он упирался, кричал, но сил оттолкнуть их и сбежать, скрыться в темноте у него не было.

Проснувшись утром, не стал тратить время на привычный моцион, а сразу, подхватив дротики, копьеметалку и булаву, помчался в сторону ближайшей сурковой норки. Грызуны, все трое, уже вылезли и сновали в радиусе ближайших двадцати метров, поедая насекомых и молодые побеги. Мишка заметил их издалека, положил на землю булаву, и, вставив дротик в ложбинку на основании копьеметалки, максимально, насколько только был способен, скрытно подкрадывался в их сторону. Бросать дротики с помощью копьеметалки с непривычки довольно неудобно. Вчера он долго примерялся, прикидывал и понял, что одной из слагающих успеха в этом деле является правильный хват. Такой, который позволяет удерживать не только саму копьеметалку, но и дротик на ней. В этот раз он попробовал прихватить древко указательным пальцем, держа ручку копьеметалки остальной ладонью. Руке было непривычно, но передвигаться стало гораздо удобнее.

Подкравшись на расстояние, как он думал, уверенного броска, Мишка замер в неподвижности, отведя назад готовую к броску руку. Один из сурков что-то почуял, прервал копошение в траве и поднялся «столбиком» на задние лапки, крутя головой из стороны в сторону, осматривая окрестности. Мишка сосредоточился, напрягся и единым резким движением, будто спуская пружину, взмахнул рукой. Дротик, рассекая воздух, пронесся в считанных сантиметрах от зверька и глухо ударился о землю. Чёрт!!! Сурки, огласив всю округу звонким писком, бросились к спасительному зеву норы.

– Да чтоб тебя! – злобно ругнулся Мишка, укладывая второй дротик на ложе копьеметалки и снова делая замах. Древко, снова просвистев, ударило в правый бок уже почти заскочившего в убежище сурка. Зверька отбросило в сторону и там он, громко вереща, скорчился в предсмертных судорогах. Последний грызун благополучно скрылся в норе, но Мишку это сейчас не волновало. Он громко кричал, вскинув в небо руки и подпрыгивая на месте от рвущейся наружу радости.

– Да! – кричал неизвестно кому в небе. – Да! У меня получилось! Получилось!!!

Подхватив долгожданную добычу и валяющиеся на земле дротики, Мишка бегом припустил в сторону холма к своему становищу. Немного повозился, разводя новый костер, поскольку раздуть затухшие с ночи угли не получилось, подкинув в него большую порцию хвороста и оставив разгораться, занялся добычей. Шкуру дротик, как и раньше, не пробил, но вот ребра, судя по всему, сломал. И более того, сила удара была такова, что вмяла их осколки в какой-то из важных внутренних органов, от чего бедолага благополучно и скончался. Это Мишку в принципе устраивало. Проблема была в другом: разрезать шкуру было нечем. Грубые уже затупленные рубила не подходили, а набранных кусков кремня было всего три и раскалывать их очень не хотелось.

Пришлось снова бежать к ручью, искать большой кусок кремня, там же раскалывать его на камне, чтобы получить острый срез. Об эстетике сейчас Мишка задумывался в последнюю очередь, поэтому корявый скол его вполне устроил. Уже возвращаясь к огню, заметил мелкую серую тень, метнувшуюся в заросли. Про себя усмехнулся: «А вот и мелкий хищник пришёл на падаль». Тушка сурка лежала на месте. Следов Мишка не заметил, но не положи он сурка так близко к костру, наверняка остался бы без обеда.

К разделке тушки Мишка подошёл со всей возможной ответственностью, потому как от этой животины ему нужно было как минимум две вещи: мясо и шкура. Мясо – чтобы съесть, а шкура – чтобы наконец-то прикрыть гениталии и всю паховую область. Очень уж достало его ходить голым и с неприкрытым достоинством. Не то чтобы было неприятно, но нутро протестовало.

С непривычки шкура резалась тяжело, даже несмотря на острый каменный скол. А когда продольный разрез по брюшку животного все же получился, и Мишка буквально содрал шкурку с тушки, оказалось, что на ней, с внутренней поверхности, есть ещё и довольно толстый слой жира. Отложив её в сторону, Мишка занялся готовкой. Если он правильно помнил, то всё, что есть на внутренней стороне, надо соскоблить, иначе шкура завоняет и загниет. А это, судя по неожиданному большому её количеству, будет довольно трудоемкий и длительный процесс, который можно сделать и на сытый желудок.

Мясо шкворчало на раскалённых камнях, Мишка, глотая слюну, подцеплял его двумя ошкуренными палочками и время от времени переворачивал. Смотрел, как стекает по плоской поверхности жир, капает на угли и вспыхивает яркими всполохами пламени, вдыхал носом его аромат и был в какой-то мере счастлив скоропостижному окончанию растительной диеты. Давешняя птичка не в счёт, её он съел больше из осознания необходимости животных белков для организма и без особого удовольствия, хотя вчера так не считал. Жарить мясо на костре, насадив на прутики наподобие шашлыка, Мишка не стал. Не то чтобы не любил, просто ждать долго не хотелось: ни пока костер прогорит, ни когда мясо подрумянится. А если делать на открытом огне, то внутри мясо не прожарится, а снаружи обуглится. Получится ни то ни сё, не вкусно и не полезно. Зачем так издеваться над продуктом, если вокруг полно плоских камней любых форм и размеров на выбор, которые, нагретые на огне, если и уступают сковороде, то не сильно. Поэтому он притащил парочку к костру, пристроил по бокам и сейчас выкладывал на раскалившуюся поверхность оттяпанные от тушки кусочки. Вовремя переворачивал, чтобы не подгорели, и сильно жалел, что в гастрономическом порыве забыл набрать возле ручья перьев зеленого лука.

Мясо было превосходно, может, кто другой его бы и не оценил, но Мишке казалось, что ничего вкуснее он никогда раньше не ел. И все же, даже несмотря на это, целиком тушку ему осилить не удалось. Уже на половине он почувствовал перенасыщение, граничащее с симптомами переедания. Особой проблемы в этом не было, Мишка был вполне уверен, что добьёт остатки вечером, поэтому, нанизав оставшиеся кусочки на ошкуренный прутик, подвесил их на ветки прямо рядом с ложбинкой, в которой ночевал.

Ну что же, настало время заняться шкуркой. Несмотря на то что сам сурок был в длину не больше чем полметра, шкурка у него была довольно большая, и для переднего фартука набедренной повязки её должно было хватить с большим запасом, даже если отрезать часть на ремень. Но как её выделывать, Мишка имел самое общее понятие. Твёрдо знал только, что мездру – остатки жира, сухожилий, хрящей и мяса – с кожи надо обязательно удалить. При этом, по возможности, её не порвать. А после этого просушить, закрепив на жесткой раме, чтобы шкура не скукожилась и не свернулась. Потом вроде её надо будет разминать, а ещё потом жировать. Или наоборот. Ещё шкуры дубят. Но когда это делают – после просушки или до – память сообщать не спешила.

Решив, что только практика может подсказать ответ на тонкий технологический вопрос, Мишка принялся скоблить внутреннюю поверхность шкуры своим уже порядком затупившимся рубилом. Наверное, за пару часов он закончил, потому как солнце в зенит ещё не взошло, а перед ним лежала довольно тщательно очищенная шкурка, рядом кучка перемешанных ошмётков, а руки, да и лицо тоже, были засалены от снятого подкожного жира. Кое-как собрал раму из свежесломанных сосновых веточек, вокруг которых обвернул края шкурки, а иначе ничего просто не держалось, и, основательно обмотав их в местах соединения травой, Мишка так же, как и мясо, подвесил получившуюся конструкцию на одну из торчащих веток сосны для дальнейшего просыхания.