Читать книгу «Попытка – не пытка» онлайн

— Обед готовлю. Как обычно.

Мне показалось, что параллельная реальность каким-то чудом пришла в наш дом. И давно это она тут обеды варит? У меня гениальный сын. Он умудрился влюбиться в хозяйственную девушку! Осталось только понять, что тут у них происходит. Сказав, что хочу съесть бутерброд, я открыла холодильник. Он был полон каких-то кастрюлек, лоточков и мисочек. Может, это изобилие альтернативного мира? Я сварила кофе и достала сыр.

— Маш, а Глеб где?

— В газету поехал. Он всю ночь аналитический обзор писал про что-то там такое политическое.

— А… — Меня так и подмывало спросить, давно ли она тут поселилась, но было как-то неудобно признаваться, что я ничего не замечала.

Наконец мне пришло в голову, какой вопрос может вывести ее на чистую воду:

— Слушай… Я тебя спросить хотела. А мама твоя была не против, чтобы ты к нам так сказать досрочно переехала?

— Нет, — она насыпала зелень в кастрюлю. — Она же понимает, что беременной покой нужен. А у нас там папа совсем распоясался. Да еще брат постоянно дурит… Мне даже кажется, что он траву втихаря покуривает. Так что я ушла и вот уже две недели тут как в раю сижу. Глеб работает, я гуляю по парку… Дышу свежим воздухом…

Прояснив ситуацию, я успокоилась. Как хорошо, что я так рано родила! Как бы я сейчас к Сталину летала, если бы мой ребенок в школу ходил? Накрылось бы тогда мое строительство идеального мира, а вместе с ним и личная жизнь…

Наконец раздался долгожданный телефонный звонок:

— Ты там не умерла вдали от своего вождя? — спросил Натаныч довольно бодрым голосом.

— При смерти уже.

— Ну тогда иди сюда. Он сказал, чтобы ты не в одиннадцать, а в десять вечера переместилась.

Быстро превратив себя в красавицу и надев новое платье, я примчалась на девятый этаж.

— Ты как себя чувствуешь? — У меня снова возникло ощущение какой-то тоски. — Ничего не случилось? Что тебе Сталин сказал?

Натаныч хмыкнул:

— Похвалил. Через силу, по-моему. Так сказать, не мог не признать моих заслуг и заставил себя побороть личную неприязнь.

— Ну чего ты сочиняешь? — Я села на ковер и подобрала штекеры. — С какой стати у него неприязнь какая-то появилась, если раньше ее не было?

Он застучал клавиатурой и буркнул:

— Нет у меня желания говорить об этом. Собралась лететь — вот и лети. А когда вернешься, мы с тобой поболтаем кое о чем.

Он брякнул по клавише и отправил меня в иную реальность.

В 1937 году я вскочила с пола и бросилась к Сталину:

— Как я соскучилась! Ты знаешь, сколько я тебя не видела? Целую вечность! Мне казалось, что еще чуть-чуть — и я уже дышать не смогу от того, что тебя рядом нет.

— Ну, зато теперь ты дышать спокойно будешь. — Он повел меня в гостиную. — Основную работу я сделал. Поэтому свободного времени у меня немного больше будет. Сможем чаще видеться. Ну и параллельно заниматься всякими делами. Кинематографом, например. А то с этой политикой так дальше творчества Александрова и не продвинемся.

Мы сели на диван. Сталин достал «Герцеговину» и закурил. Я, закрыв глаза, прижалась к нему.

— Я ведь все знаю. Ты тут без меня рапорты из будущего читал. Тебе все доложили… О том, что ты создал грандиозное государство. Про сверхдержаву… И про «Генеральный план развития СССР»… Скажи! — Я посмотрела на него и утонула в его взгляде. — Как тебе это удалось? Ведь всего, что ты прочитал, на самом-то деле недостаточно даже для написания диссертации 1937 года.

Он пододвинул пепельницу и стряхнул папиросу:

— Не преувеличивай. Для диссертации всего одной книги из твоего мира хватило бы. А если говорить об этом плане… Самое главное было понять, что сильной страной управлять гораздо проще, чем слабой. И когда я придумал, как превратить Советский Союз в сверхмощное государство, то понял, что теперь не имеет значения, для какого года и для какой реальности я буду писать этот документ. Смысл заключался в том, что СССР должен постоянно руководить миром. Ну а для этого нам требуется совсем немного.

— Что? — Я обняла его.

— Патриотизм, нерушимый патриотизм! — Он посмотрел на меня и усмехнулся. — Только он у каждого должен быть, понимаешь, у каждого гражданина Советского Союза. Он должен стоять на первом месте в системе ценностей. Патриотизм — это как любовь. Можно бесконечно испытывать терпение народа и заставлять его любить страну, которая не дает ему ничего, кроме разочарования. А потом долго сетовать на то, что, оказывается, никто ни во что не верит. Но понимаешь… Гораздо-то проще быть патриотом в мощной сверхдержаве, где созданы все условия для счастливой, насыщенной и по-настоящему комфортной жизни. И поэтому… Ближайшие пятнадцать лет мне придется неустанно работать. Ну а потом этим должны будут заниматься все последующие руководители государства.