Читать книгу «Попытка – не пытка» онлайн

— Глеб… Я никогда не говорила тебе, но мы с тобой из очень древнего рода. Это незаконнорожденная ветвь нашего императора…

Он потерял терпение:

— Да, мама! Теперь я все понял. Сопоставил, проанализировал, вспомнил даты!.. И знаешь, для меня стало очевидно!

— Что? — Теперь уже был мой черед удивляться.

— А то, что из какого-то удивительного рода был наш Натаныч, который в память о вашей не укладывающейся в голове любви оставил тебе все свое состояние.

Из-за его слов на меня накатила волна смертельной тоски:

— Глеб, Глеб… Натаныч не то что не оставил мне своего состояния, он лишил меня такого… А это, — показала я на коробку. — Если бы только знал, кто на самом деле дал мне эти вещи… То ты бы сенсационный политологический материал написал.

— Ясно, — сказал Глеб, вставая, — снова диктатор. Африка тебе надоела, и теперь ты выдумаешь что-нибудь другое. Давай остановимся на версии с Натанычем. Это, по крайней мере, звучит правдоподобно.

На том мы и порешили. И договорились не возвращаться к этому разговору до тех пор, пока я окончательно не приду в себя…

После свадьбы все стало как-то потихоньку налаживаться. Проходили дни, недели… В какой-то момент я поняла, что с меня сняли наблюдение, которое после обыска я ощущала повсеместно. Теперь во дворе больше не было незнакомых машин. Телефон не издавал странных звуков. Да и вообще чувствовалось, что я перестала интересовать эти загадочные структуры, которые разрушили мою личную жизнь и лишили Россию великого будущего.

Я снова стала переводить свои турецкие тексты про соки. Начала видеться с подругами. И гуляла вместе с Машей по парку, разглядывая удивительные хрустальные деревья, на которые пролился ледяной дождь. Я была уверена, что это последствия климатических экспериментов Натаныча, о возможности появления которых он когда-то вскользь упомянул. Но теперь это уже не имело никакого значения.

Внешне я почти пришла в себя, хотя была очень худая и слабая. Но внутренне… Мне казалось, что в тот день, когда я последний раз летала в 1937 год, я оставила там душу. Вроде бы я жила в 2010 году, но на самом деле меня не было в этой реальности. Я полностью принадлежала тому времени, которое, как сказал мой друг, я сама создала, когда первый раз переместилась в Зачатьевский.

Моя любовь в Сталину за прошедшие месяцы не только не утихла, а стала какой-то всепоглощающей и мощной. Я думала о нем постоянно, вспоминала то, что между нами было, представляла, как бы мы общались, если бы снова были вместе. Умом я понимала, что больше никогда не попаду в 1937 год, но в душе у меня жила неистребимая надежда на чудо, которое может враз вернуть мне мою любовь, жизнь, а также страну, ради которой я и затеяла когда-то эту патриотическую эскападу. Любая негативная новость о том, что происходит в государстве, вызывала у меня отчаяние. Я представляла себе, как бы все могло случиться, запусти я итерационную программу, и мне становилось дурно от невозможности повернуть время вспять…

Как-то раз вечером, когда Глеб был на каком-то мероприятии, мы с Машей сидели на кухне и пили чай. Разговор все время перескакивал с одной темы на другую, и каким-то образом мы перешли на астрологию.

— Когда родишь, обязательно на ребенка гороскоп посчитаем, — сказала я, задумчиво водя ножом по поверхности стола. — Я умею. Это очень интересно. Можно таланты посмотреть, будущую профессию…

— Знаю, — Маша примерилась и разломила ложкой толстый эклер. — Мне тоже астрология нравится. Только раньше я пользовалась какой-то дурацкой программой. Там не было всего того, что есть в вашем компьютере.

Никак не ожидав от нее склонности к чему-то потустороннему, я даже не обратила внимания на то, что она говорит про компьютер:

— А в чем разница? Что там было такое, чего в твоем расчете не хватало?

— Ну у вас там можно синастрию смотреть на одном экране, натальную карту с транзитной совмещать, а мне приходилось все это по отдельности считать.

— Ты так хорошо разбираешься? — удивленно посмотрела я на нее. — Училась где-то?

Она засмеялась:

— Нет. Просто когда я увидела программу в том вашем старом ноутбуке, то так увлеклась, что тыкала, тыкала, ну и выучила, как это все работает.

— В каком ноутбуке? Который рядом с елкой лежал? — не поняла я.

— Ну не знаю, — Маша добила первую половину эклера и принялась за вторую. — Я помню, что пришла тогда к Глебу, а этот компьютер был на стуле в прихожей. Ну я и взяла его с собой.

«Странная она какая-то, — подумала я. — Пришла в гости. Забрала чужой компьютер. И теперь так просто об этом говорит. Постеснялась бы хоть. Надо выяснить, с какими мыслями она это делала, а то так живешь и не знаешь, что тут у тебя рядом творится».

— Маш, я не пойму, ты его так просто домой унесла что ли?

— Я спросила у Глеба, что это за комп такой толстый. Он сказал, что он очень старый. В нем только гороскопная программа есть. Я и попросила посмотреть. Ну а он, конечно, не захотел, чтобы я при нем на это время тратила, и сунул мне его, когда провожал.

«И Глеб тоже хорош. Отдал мой ноутбук без зазрения совести, — продолжала я удивляться. — А чего, интересно, он и телевизор мой ей не отнес, чтобы смотрела? Какие-то сумасшедшие дети. Хотя какая разница… Отдал, не отдал… Уже ничего этого нет».

— Ладно, все равно его украли. Да и USB-порт у него сгорел, — махнула я рукой. — Теперь надо новую программу записывать. А мне она не нравится. К той я за много лет привыкла… Да еще у меня там такая база была. Все знакомые, всякие писатели, политики… Я туда ввела столько данных…

Маша доела эклер и облизнулась: