— Пришла посмотреть в бесстыжие глаза, — шипеть она тоже умела, и получше некоторых.
Опыта больше.
Но я ведь еще только учусь! И определенно делаю успехи:
— Так взглянула бы в зеркало, зачем далеко ходить?
А сама встала за прилавок и как бы между прочим положила руку на фарфоровый домик с фонариком внутри, чтобы окошки светились. Статуэтку было жаль, но надо же мне защищаться, если она бросится рвать мне волосы. Судя по перекошенному от злобы лицу, намерения у нее именно такие.
— Вот паршивка, — выплюнула моя несостоявшаяся золовка, простучала каблучками ближе и, упершись холеными ладошками в прилавок, грозно нависла надо мной. — Забыла, где я тебя нашла? Подобрала, как дворовую собачонку! Научила краситься, одеваться, вести себя, представила друзьям! Едва не сделала своей невесткой! И это благодарность?!
Помню. Как забыть, если до недавних пор считала тот день самым счастливым в своей жизни? Был поздний вечер, зима, я тогда только сошла с поезда и бродила по Эмширу в поисках ночлега. Продрогла, почти заблудилась, а тут витрина ее бутика… Оформленная к зимним праздникам, вся сияющая. Я засмотрелась, залюбовалась, целый час, наверное, простояла. Закономерно, что в конце концов на меня обратили внимание сотрудницы. Как раз вышли, чтобы вежливо прогнать, но тут появилась Лика. Если честно, я до сих пор толком не понимаю, как так вышло, что мы разговорились тогда, она забрала меня к себе, сначала гостьей, но не прошло и двух недель, как я уже жила в доме Одингов на правах невесты Гиля. Первое время, помню, такая счастливая ходила, думала, что попала в сказку. Кто бы меня тогда предупредил, что любая сказка однажды заканчивается, притом не обязательно хорошо.
— А еще я не забыла, как вы с братом вышвырнули меня вон, как только я перестала быть удобной! — Я не осталась в долгу и даже за волосы уже не так сильно тряслась.
— Значит, это месть? — Лика как обычно пыталась судить по себе.
Я же по-прежнему не понимала, за что на меня накинулись:
— О чем речь вообще?!
— Она еще спрашивает! — Богатая наследница раскраснелась, вспотела в своих мехах и вообще сейчас больше походила на торговку с ближайшего рынка. Со скидкой на блеск драгоценностей, конечно. — На каждом углу трубят, что ты бросила моего брата и ушла к Сано Аржису! Понимаешь? Не он тебя, ты его послала к чертям! И ради кого? Ради какого-то маньяка-гробовщика!
Хм. Интересное определение. Надо будет при случае поделиться с Сано, он должен оценить.
— Ну хочешь, я скажу репортерам, что все было не так? — Я внезапно ощутила такую эйфорию, что, пожалуй, и вправду могла бы выкинуть что-то эдакое.
— Чтобы все подумали, что ты благородная, а мой брат — дурак? — Идея бывшей подруге почему-то не понравилась.
— На тебя не угодишь, — фыркнула я.
Серьезной ситуация не воспринималась.
И я наконец поняла, почему совсем не страдала по разорванным отношениям. Вернее, почувствовала. Что наконец освободилась и могу делать что хочу, как хочу и с кем пожелаю! Непередаваемое ощущение.
— Дрянь! Дешевка! — Лика окончательно взбесилась.
— Фальшивка. — Да, мне тоже было что сказать, правда, в отличие от противницы, мой голос звучал ровно.
И сказанное даже оскорблением считать нельзя, так, констатация факта.
— Да я тебе сейчас так лицо разукрашу, ни один гробовщик не посмотрит!
Отшатнулась я в первый раз инстинктивно, и попытка Лики броситься на меня закончилась тем, что она хорошенько приложилась животом о прилавок, почти легла на него. Слух разобрал болезненный стон. Но на этом скандалистка не угомонилась и, кое-как вернув равновесие, резко выбросила руку с длиннющими алыми ноготками вперед. Тут сработала реакция, и я, прытко отскочив к стене, подсунула ей под руку статуэтку, которую до сих пор сжимала.
Надо было вооружиться чем-нибудь побольше для надежности, но выбирать времени не было.
— Ведьма чокнутая! Я из-за тебя два ногтя сломала!
Невероятно, но… домик попал точно в цель.
Что-то я раньше не замечала за собой подобной меткости…
— Пошла вон из моего магазина! — Продолжать ругань не хотелось, для меня и так стали неприятным открытием истинные лица тех, кого я долгое время считала своей семьей. — Иначе сейчас наколдую тебе такое лицо, что не только светские богачи — нищие на улицах будут шарахаться!
Угрозы подействовали лучше, чем если бы я, например, запустила в нее чем-нибудь. Лика вздрогнула, побледнела и начала пятиться.
— Т-ты не можешь! — Она смотрела на меня с ненавистью.