— А этот как же? — указал я на того, который, по моим представлениям, был телохранителем черноглазого, и который один сейчас сидел на корточках.
— Да какой из него телохранитель? — высокомерно усмехнулся Костун.
Он, как и все остальные толстосумы, вероятно, считал, что чем больше телохранитель, тем он сильнее. Сказал, а потом посмотрел на меня и как-то резко потупился.
— Хорошо быть человеком, согласись, — хриповато отозвался сидящий на корточках. — Никто тебя не воспринимает всерьез, считая замухрышкой и слабаком, а потому и не обращают внимания.
— А ты, значит, не такой?
Он с самого начала показался мне необычным, потому что обычные люди не могут быть телохранителями у таких, как черноглазый.
— Кто знает, у нас всех есть тайны. — И весело улыбнулся.
— С телохранителями понятно, — сменил я тему, — а где девушка?
Толстячки переглянулись и пожали плечами.
— Не было ее с нами, — впервые за все время подала голос лысая тощая старушка. Она, как и ее муженек, резко контрастировали с Костуном и вторым толстяком.
— Нас всех поймали, а ее не было, — поникшим голосом подтвердил лысый тощий старичок.
— Я так и сказала! — повысила голос жена.
— Я просто уточнил, — сказал еще более поникший муж.
— Ничего ты не уточнил. Сказал очевидное.
— Я просто…
— Ты всегда просто! Одна я всегда сложно и всегда виновата!
В этой паре главенствовала явно жена, что, судя по выражению глаз, доставляло ей неимоверное удовольствие. Я бы не удивился, узнав, что до этого у нее было пять мужей, которые скоропостижно скончались от какой-нибудь болезни, которую уже давным-давно научились предсказывать и лечить.
— Лучше б вы молчали, чистое слово, — вмешался Костун.
— А тебя не спрашивали, дэбел, — возмутилась старушка. — И не «чистое», а «честное».
— А при чем тут моя раса? Ты за своей смотри, танэк.
Оба пренебрежительно выплюнули названия чужой расы, словно это было какое-нибудь обзывательство. Названия некоторых рас и правда на некоторых языках было созвучно с чем-то неприличным и оскорбительным, хотя, насколько я знал язык и дэбелов, и танэков, у них ничего подобного не было. Хотя неологизмы можно придумать всегда.
— А что мне смотреть за моей расой? Нам больше миллиона лет, — гордо выпятила острый подбородок старуха. — И наша лысина тому подтверждение.
— У меня тоже есть лысина… — гордо выпятил круглый живот Костун.
— Ха! — перебила Костуна старушка. — Не надо путать отсутствие волос из-за эволюции и простое облысение.
Костун сжал кулачки так, что даже сквозь толстую кожу проступили белые костяшки, и готов был уже броситься и растерзать высокомерную старушку, но тут вмешался другой толстячок:
— Да будет вам, будет, — встал второй дэбел между оппонентами. — Сейчас мы все в одной тарелке. Не надо нам ссориться. Нужно что-то решать. Все мы здесь не бедные, так что предлагаю скинуться и отдать бандитам выкуп. Уверяю вас, если мы так поступим, завтра же окажемся у родных пенатов.
— Не все решают деньги, — впервые заговорил франт. Деньги никого не оставляют равнодушными.
— Как это? — поднял брови толстячок. Он явно не мог смириться с таким высказыванием. — Деньги могут решить любую проблему.
— Это работает только в том обществе, где деньги имеют вес. Здесь же людям важнее не умереть от голода и жажды.
— Молодо-зелено, — усмехнулся толстячок. — Так если деньги есть, то можно и еду с водой купить. Элементарно!