— А ты — самец. Меняйтесь.
В это же самое время на другом конце берега запричитал Саша. Ребенок на его руках окончательно проснулся и громко заплакал.
— Помогите! — испуганно закричал участник. — Он умирает!
— Саша, просто, покачай его. Дойдешь до дома — покорми, — в трансляцию вмешался голос Рэя. На его заднем плане кто-то кричал «тащи ее!» и громко плескалась вода.
Саша остервенело затряс ребенка, и, к удивлению, бешеная качка помогла — младенец замолчал. Наверное, от шока.
— Геруня, — раздался вкрадчивый голос Киры. — А надо ли вести трансляцию с работы?
— Нет, не надо. И фамильярничать тоже, не надо, — раздраженно ответил он.
— Гера, а можно платье укоротить? Оно в ногах путается, мешает, идти неудобно, — спросил Рома.
— Если только немного… Рома, что ж ты делаешь? — схватился он за голову, но поздно. Участник незамедлительно отодрал подол на уровне маклока. — Дома надень целое платье! И не рви его, привыкай!
— Конечно, — податливо согласился участник. Но Гера не купился на интонацию — он уже понял, что Рома из тех людей, что соглашаются с чем угодно, но все делают по-своему.
Что совершенно не радовало.
— А-а-а-а, почему он опять орет?! — взвизгнул Саша.
— Гер, а дома можно Валю на руки взять? — заныл Воля. По трансляции отчетливо передавалось его тяжелое дыхание, хотя клетку он пронес не более пятидесяти метров.
Физическая форма так себе. С этим следовало что-то делать.
— Герочка, а если я улетать буду до восьми утра и прилетать после восьми вечера, то мне вообще транслировать не надо? — сладко пропел Кира. Издевательский мёд в его словах злил невероятно.
— Саша, продолжай качать, Воля, можно, Кира, мы обсудим этот вопрос с Эном, — терпеливо каждому по очереди ответил Гера. От четырех загруженных по боковому зрению трансляций в глазах зарябило, и трудно было разобраться, кто есть кто и чей именно голос сейчас звучит. От бешеной мозговой деятельности стало невыносимо жарко, или же виной всему было нещадно палящее солнце и разогретый песок, на котором он сидел.
Чтобы не расплавиться, Гера полетел домой. Лег в сугроб, раскинул руки, расслабился и полностью погрузился в наблюдение за участниками.
— Какой странный дом! — первая пара добралась до жилища, и теперь, поставив клетку на крыльцо, обходила его кругом.
— Смотри, как интересно придумали, потолок непрозрачный, зато в стену стекла встроили!
— Ага. И под землей не замаскировали. А если хищники?
— Так на острове же нет хищников.
— Точно.
— У-и-а, — закричал проснувшийся ребенок.
— Ромочка, дай я его хочу успокоить! — бессвязно выпалил Воля, тут же подлетел к партнеру и протянул вперед руки. Взгляды обоих переместились с уже неинтересного дома на младенца.
— Держи, — тут же переложил Валю Рома.
Вероятно, Воля не ожидал, что на сей раз все пройдет гладко, и с его лица не сразу пропало жалобно-просящее выражение. Ме-е-едленно уголки рта поднялись вверх, а вокруг глаз собрались морщинки — одна за другой, и тем больше их выскакивало, чем сильнее улыбался участник. Ребенок, едва очутившись у него, сразу же замолчал, и со звуком, похожим на букву «и», бессмысленно замахал руками.
— Ро-ма, — всхлипнул Воля, аккуратно прижимая к себе ребенка. Руки дрожали, веки моргали слишком быстро.
— Смотри, как ты ему нравишься. Даже кричать перестал, — партнер обнял сзади. Кудрявые локоны закачались перед глазами.
— Ромочка. А он же скажет когда-нибудь вслух мое имя? Скажет-скажет, да?
— Это будет первое, что он скажет.