Читать книгу «5 ёлочных игрушек» онлайн

Маринка, оказавшись в своей палате, тут же плюхается на свою кровать, и подбирает под себя ноги, усаживаясь поудобнее. Пока рядом с ней никого нет, и поэтому можно без всяких угрызений совести включать звук на телефоне без наушников. Чуть-чуть порывшись в сохранённых видеозаписях, Марина натыкается взглядом на свой любимый новогодний фильм, смотреть который уже стало традицией не только для неё, но и для большей части населения родной страны — «Иронию судьбы». Нажав на «Play» и укрывшись на удивление мягким пуховым покрывалом, девочка погружается в атмосферу настоящего праздника, разворачивающегося на небольшом экране её смартфона. Так сильно она увлекается любимым кино, что не сразу замечает медсестру, стоящую на пороге.

— Марина! — вновь повторяет работница больницы, проглатывая, как и все французы, «р» в её имени, уже громче, и только тогда девочка отвлекается, убирая телефон на тумбочку. В глазах Марины повисает усталость, и она глубоко вздыхает, поднимаясь с постели. Губы медсестры в это время чуть дёргаются в улыбке, пока она следит за девочкой, ожидая того момента, когда можно будет её обрадовать.

Вместе они идут по узкому длинному коридору, пару раз сворачивая направо, оказываются в довольно большой палате, на стенах которой висят задорные детские рисунки, разукрашенные яркими цветами. Это кабинет, где обычно дети, лечащиеся в этой больнице, принимают различные лекарства. Марина не является исключением, поэтому встаёт в небольшую очередь из ребят, которые, как и она, пришли сюда за очередной порцией медикаментов. Дети тут разных возрастов и разных характеров. Вот, к примеру, мальчишка Понс, который младше Маринки на год, со своей компанией таких же, как он мальчишек, постоянно подшучивает над девочкой, повторяя одни и те же слова день изо дня: «Ха-ха, наркоманка. Что ж ты кололась-то грязным шприцом?» Только Марина ни разу в жизни не курила, не пила и уж тем более не «кололась». Да и в голову такое не приходило никогда.

Из-за таких людей девочка стала понимать, что нечего лишний раз разглагольствовать про свою болезнь. Лучше молчать и игнорировать таких, как Понс, если они решат что-то спросить или посмеяться. Правда, Марина тоже могла бы смеяться над Понсом, видя, как из-за своего заболевания его рвало едва ли не каждый день, но она этого не делала. Наоборот, однажды поздним вечером услышав, как он плакал в своей палате, когда все ушли на процедуры, Марина взяла за правило каждый день просовывать ему под дверь анонимные записки с ободряющими цитатами. Пусть даже Понс об этом и не догадывался, но девочке почему-то становилось легче, когда она думала о том, что каждое утро мальчик просыпается и находит в себе силы жить дальше. По крайней мере, хотелось на это надеяться.

— Марина, ты знаешь, у меня для тебя хорошая новость, — щебечет медсестра Маринке едва ли не на ухо, пока они идут обратно в палату. Девочке приятна такая забота, но скептицизм, развившийся от пребывания в больнице, не даёт и шанса насладиться этим и хоть капельку улыбнуться. Однако следующие слова белокурой медсестры мгновенно выводят Марину из состояния апатии. — К тебе сегодня твои родители заедут вечером, а я им сказала, что они и с твоим другом познакомятся. Ну, которому ты постоянно записки под дверь подкладываешь, — едва ли не взвизгивает от радости медсестра, хотя всё же сдерживается, вместо этого лучезарно улыбаясь. А вот Марине явно уже не до радости — с кем родителей знакомить? С этим Понсом, что ли? Так он, скорее, обзовёт её парой «ласковых» вместо того, что б поболтать, как ровесник с почти ровесником.

— Спасибо, мадам Марсо, что предупредили, — с чуть заметным русским акцентом отвечает Маринка, стараясь не показывать истинные эмоции, и тоже улыбается, пусть даже наигранно. Когда медсестра, радостная, что сделала великое дело, удаляется, девочка так же, как и днём, садится на кровать. Сразу же обращает внимание на то, что не выключила экран телефона, когда уходила. Здорово, значит, придётся ещё искать момент, на котором остановился фильм в прошлый раз.

Снова Маринка подгибает под себя ноги, укутывается в одеяло и в этот раз решает надеть наушники, чтобы никто не беспокоил. Фильм продолжается, и на экране сменяется одна сцена за другой. Знаменитая песня главной героини легонько задевает определённые струны души, и вот Марина прикрывает глаза от наслаждения, улетая далеко-далеко за облака, прочь от ненавистной больницы и лекарств. Из состояния блаженства её вновь вырывает голос, только в этот раз мужской, вернее даже мальчишеский. Голос достаточно громкий, чтобы на него обратили внимание.

— Что смотришь? — спрашивает он. От неожиданности Маринка распахивает глаза и видит перед своей кроватью чуть смущенного, что удивительно, Понса, который стоит и даже не ухмыляется. Просто стоит в полнейшем одиночестве и с любопытством глядит на зрелище, которым сейчас является Марина. Действительно, сидит такая загадочная с закрытыми глазами, улыбается блаженно и слушает ещё что-то в наушниках. Бледная, худая, с забавным облачком каштановых волос и несколькими родинками на левой щеке. Едва завидев Понса, Маринка краснеет сердито и перестает улыбаться, сменяя улыбку на сжатые уголки губ, которые так и говорят, что Понсу лучше уйти.

— Ничего, — грозно отвечает Маринка, встряхнув волосами. Глаза мечут молнии, словно это не их хозяйка пытается подбадривать Понса каждый день. — Посмеяться пришёл? Так уходи!

— Слушай, — равнодушно говорит мальчишка, опустив взгляд погрустневших глаз в пол. Он закрывает за собой дверь, и в этот же момент что-то у Марины в душе обрывается. «Что ты задумал?»

— Слушай, — повторяет он, разворачиваясь к испуганной девочке, отложившей наушники с телефоном в сторону и встающей с кровати. Словно готовится к битве. — Я знаю, что это ты мне записки отправляешь.

— Медсестра донесла?

— Нет, сам догадался, — отрицательно качает Понс головой, чуть улыбнувшись. — Я специально вышел вчера утром и спрятался за колонной. Вот и увидел, кто этот аноним.

— Умно! — признает Маринка и всё ещё не спешит доверять Понсу. Она принимает позицию слушателя, поэтому навостряет уши.

— Спасибо за поддержку, Марина, — благодарно продолжает мальчик. — Извини, что подшучивал над тобой. Мне просто нужно было вымещать на ком-то свою злость из-за болезни. Ну, судьба распорядилась так, что этим кем-то оказалась ты. Я решил это сказать, потому что завтра меня, наконец, выписывают, и мы вроде как больше не увидимся. В общем, прости ещё раз, — заканчивает Понс, и Маринка в это время неожиданно замечает дрожащие капельки слёз, застывшие в уголках его глаз. Понс оборачивается, хватаясь за ручку двери и, более ничего не говоря, выходит за пределы палаты, но Маринин голос его останавливает:

— Я смотрю новогодний фильм. Ты же спрашивал. Он, правда, будет тебе непонятен, но он классный. Не хочешь вместе посмотреть?

И Понс присоединяется к девочке, пододвигая к её кровати деревянный стул, чтобы присесть рядом и погрузиться в просмотр. Впрямь ничего и не понятно, но Понс увлекается просмотром, абсолютно забывая про языковые барьеры. На экране то и дело мелькает красивая актриса и довольно забавный главный герой.

Когда до фильма остаются считанные минуты, на телефон приходит сообщение, и Марина просит Понса подождать, отвлекаясь на прочтение «смс»-ки. К ней прикреплена картинка фиолетового ёлочного шарика, а в самом сообщении значится:

«Здравствуй, Марина.

Надеемся, ты чувствуешь себя лучше. Наша организация «Чудо под бой курантов» спешит поздравить тебя с наступающим праздником и пожелать тебе здоровья. Правда, одного нам пожелать мало, и у нас припасено для тебя кое-что.

Помнишь, несколько месяцев назад ты и твои родители записались в очередь на трансплантацию печени в России? Наверное, это были долгие и тяжёлые месяцы, но сейчас удача улыбнулась тебе. Лови счастливый билет в новую жизнь, Марина!

С Новым годом!»

Девочка непонимающе глядит на это письмо, пытаясь мысленно связать всё в одно целое. Трансплантация, «Чудо под бой курантов», новая жизнь. Очередное письмо даёт знать о себе привычным звуком новой «смс»-ки, и Марина говорит Понсу подождать ещё немного. Только прочитав следующий текст, девочка всё мгновенно понимает:

«Поздравляем, Марина.

До вас дошла очередь на пересадку печени» и указаны дата с названием Московской больницы.

— Понс, — шепчет Маринка, теребя мальчишку за рукав свитера, всё ещё глядя на текст. В глазах её застывают слезинки и так же, как и у Понса совсем недавно, легонько подрагивают от каждого движения. — Я буду здоровой, Понс! — и кидается к своим коленям, обнимая их, разрываемая потоком счастливых слёз. Понс ненавязчиво нависает над ней, тоже коротко обняв её, и вдруг тихо-тихо, так по-доброму говорит:

— С Новым годом, Марина. Пусть он будет счастливым для обоих из нас.

Четвёртая история

В огромной зале с лиловым тюлем, развевающимся от дуновения ветра, который попадает внутрь через огромные, до потолка окна, ходит множество людей. Женщины в длинных вечерних платьях, заказанных у именитых дизайнеров, и мужчины в элегантных костюмах и лакированных ботинках, поблескивающих на каждом шагу их хозяина, обмениваются новостями, натянуто улыбаются и коротко смеются, запивая едва ли не каждое предложение пузыристым шампанским, разлитым в высокие бокалы. В зале царит официальная атмосфера, и тут нет места разговорам о чём-то посредственном и обыденном. Здесь обсуждаются вопросы о ситуации в сфере искусства и культуры, о недавней пьесе известного в Петербурге драматурга, об образовании, ну и на худой конец — политике.

Двадцатилетний парень по имени Миша, одетый в зауженный чёрный костюм, разбавленный белой рубашкой, выглядывающей из-под пиджака, и зачесавший свои кудрявые и непослушные светлые волосы назад, создавая этим деловой образ, явно скучает на этом празднике. Подложив ладонь под острый подбородок, равнодушным взглядом окидывает он всю эту светящуюся залу, посередине которой возвышается зелёная новогодняя ель, к сожалению, искусственная, и ждёт не дождётся окончания сего мероприятия. Отец его вместе с матерью находятся неподалёку, заливисто, но с ноткой наигранности, смеясь в компании каких-то раскрученных телеведущих. Миша не смотрит телевизор, поэтому понятия не имеет, почему настолько почётно быть в их компании, нежели чем в компании сына. Впрочем, пора уже привыкнуть к великому игнорированию со стороны семьи.