Зак поднял запястье и нажал на рычажок в широком браслете-коммуникаторе. Такие девайсы носили только ребята с Базы.
Один Рэй как-то умыкнул, чтобы подарить Заку. А через неделю почуял неладное: вновь Заку было не дозвониться, вновь шумели эфирные помехи, будто песок на зубах скрипел. Пришел на встречу и увидел его со старым, самопальным. Зак виновато признался, что потерял игрушку.
Рэй пошел сдаваться Мисту. Тот выслушал историю и неожиданно расщедрился.
— Дай ему второй. Скажи, что детали оснащены наномаячками, теперь не потеряет.
— А они оснащены? — спросил Рэй, потому что от Миста и такого поворота можно было ожидать.
— Думаешь, у меня нет дел более приоритетных, чем вкручивать маячки в ком? — холодно уточнил Мист.
— Как будто тебя разберешь, что у тебя приоритетное… — пробормотал себе под нос Рэй.
— Ком такой же, — раздраженно прервал его бормотание Мист, — но если сказать, что там маячки, которые он не сможет найти, ребенок побоится раскручивать ком и использовать детали в своих це…
Окончание слова Мист проглотил, отвлекшись на свои записи. Когда разговор ему надоедал, он мог так сделать. Прервать на середине не просто фразы — слова.
Рэй молча забрал со стола ком и унес. И сказал Заку, что тот чипирован. И этот, второй ком, и правда до сих пор болтался у Зака на запястье.
Рычажок сработал, пластина двинулась в сторону, механизм выплюнул Заку в руку чип с записью его прохождения очередного Мистовского теста.
— Ты раскрутил предыдущий? — спросил Рэй.
— Что? — удивился Зак.
— Первый ком, — объяснил Рэй, — ты его раскрутил?
— Зачем мне его раскручивать? — еще больше удивился Зак. — Ну, то есть… Зачем мне такие детали? В борд они не пойдут, в комп — тоже. Подъемник, дверной механизм… Что еще? Холодильник еще и воздушный фильтр. Это все, что у меня есть, Рэй. И ни в один из этих механизмов не пойдут такие детали.
— Ага, — понимающе кивнул Рэй, глядя Заку в глаза. Если Зак врал, то врал он прекрасно. Рэй почти верил. Только прямого ответа на вопрос так и не получил. — Ага… Знал я одного товарища, который раскрутил бы не «зачем». Просто так раскрутил бы, интереса ради.
— Нет, — твердо проговорил Зак, глядя Рэю в глаза. — Я не раскручивал ком. Я его потерял.
Голос у него на последнем слове дрогнул, но Рэю показалось, что это от обиды. Зак был хорошим парнем. А чужая паранойя — заразительной штукой.
— Понял, — кивнул Рэй. — Потерял так потерял. Прости, должен был уточнить. Не хотелось бы рекомендовать в Академию человека, который может своровать оборудование.
Зак понимающе кивнул. Кажется, не обиделся.
Фигурка Зака, одинокая черная точка в оранжевой пыли, уже скрылась из виду, но Рэй знал: он все еще стоял на своем борде, вновь поднявшись высоко-высоко над песками — провожал взглядом.
Понемногу расплылись в оранжевой песчаной дымке щиты Поселка. Рыжее светило медленно вываливалось из-за горизонта и тянуло лучи-щупальца. А впереди вырисовывались могучие очертания Базы.
Рэй пошел еще медленнее. Такой штиль на Цитрусе — чтоб ни малейшего дуновения — был чрезвычайно редким явлением, которым обязательно нужно было насладиться. Следующего такого еще год может не быть. Такого, чтоб воздух прозрачный. Чтобы песок не летел в глаза и не мешал дышать. Чтоб не мелькали песчаные миражи где-то на грани видимости, а лучи Медузы — здешней звезды — были желтыми, будто потеряли с рассветом кровавый оттенок, и теперь всё замерло в янтарном безветрии.
Или желтым свет казался на контрасте — после красных отблесков ночи, которые Рэй застал, благодаря все чаще посещающей его бессоннице.
В любом случае момент надо было поймать, и Рэй ловил.
Муха ползла на минимальных, тихо-тихо, и было слышно, как шелестит над дорогой песчаная поземка. И было хорошо и спокойно.
Пока Рэй не увидел Миста.
То есть сначала он увидел поднятый щит Базы — изогнутую пластину, похожую на гигантский металлический лепесток.
И мрачно пробормотал себе под нос:
— Прекрасно.