Однажды, вместо того, чтобы попасть в цель, снес залпом половину старого заброшенного ангара. Бессильно зарычал, ударил ладонью по стене и чуть было не снес остатки ангара к чертовой матери просто со злости.
Ивор, который шел следом, как ни странно, промолчал. Почувствовал, наверное, что Рэй готов сейчас не только ангар разносить. Зато Ким заговорил. Киму-то что — он был далеко. Его так просто было не разнести даже при очень большом желании.
— Хватит целиться не туда, девятый, — устало сказал он. — Представьте, что там люди. Что там котята и щеночки. И не стреляйте по щеночкам, ладно? Представьте, что везде, кроме цели, щеночки. А вы у нас добрый и справедливый. И оч-чень умный. По результатам тестов.
Ивор тогда откровенно заржал. А Рэй собрался.
Разозлился и собрался.
И впервые удержал цэшку ровно. И попал, куда надо.
Ким потом в присущей ему равнодушно-презрительной манере вынес Рэю торжественную благодарность за спасение животных. И ржал не только Ивор — ржали уже все.
Рэй даже не обиделся — Рэй переваривал новые ощущения. И легонько погладил по сверкающему боку свою цэшку, возвращая ее вечером в ангар. Тогда он начал сживаться с ней, притираться к ее стервозному характеру. И сжился. И даже немного полюбил. А потом они вместе воевали против Чужих. И почти до последнего она продержалась. Стерва была та еще, живучая гадина, из вредности не разваливалась на части.
С Мухами было проще — у Мух не было характеров, никаких. Мухи были идеальными и послушными механизмами. Рэй думал, что цэшки тоже были бы такими же, если бы их собирал Мист.
Но тогда Миста еще не было, был Ким. Который с тех пор ни разу не упускал шанса напомнить Рэю о щеночках в ангаре.
И однажды достал так, что Рэй чуть не врезал ему.
Едва сдержался, когда Ким его в очередной раз отчитал, хотя отчитывать было не за что — Рэй уже понимал, что делает, и точно знал: он всё сделал правильно. Не идеально, как мог Ивор, которого тогда в очередной раз отстранили от полетов за хулиганские выходки и отправили отрабатывать марш-бросок. Не идеально, но правильно.
А Киму нужно было, чтоб идеально.
И Ким снова начал о щеночках, а закончил кратким разъяснением, какие они все ничтожества. Рэй старательно сдерживался и даже в глаза ему не смотрел, чтоб не врезать все-таки, если вдруг наткнется на осточертевший равнодушный презрительный взгляд. Старательно сдерживался всю дорогу до комнаты.
И только там, оглушительно захлопнув за собой дверь, рявкнул:
— Задолбал!
— Джонс? — лениво спросил Ивор. Он лежал на койке, забросив ноги в грязных ботинках на ее спинку и затягивался своей вонючей сигаретой. Он даже на Рейне — куске сверкающего чистого камня — где-то эту дрянь раздобыл.
— А ты чего здесь? — удивился Рэй.
— Не заметил? — хмыкнул Ив. — Время, проведенное с Джонсом, быстро пролетает, да? Уже вечер, землянин. Вы летали целый день. Вы летали, я бегал.
— Говорил тебе не лезть в тот ангар, — напомнил Рэй.
— Долго будешь мне это вспоминать?
— Пока еще что-нибудь не сломаешь, — отрезал Рэй и с размаху уселся на свою койку. Койка жалобно скрипнула. Рэй стукнул ее кулаком.
— Которая это планета в Гряде? — спросил сквозь зубы. — Планеты, блин, осваиваем, а койки нормальные поставить не можем!
И снова ее стукнул.
— Хватит бить мебель, — сказал Ивор, забросил руку за голову и уставился в потолок. — Мебель не виновата. Ты смотри, как тебя цепануло-то…
Обычно Рэй старался быть нейтральным и справедливым. Обычно в диалог вклинивался Ивор, и любые наезды Кима превращались в фарс. Ивору-то всё было нипочем.
Рэй принялся стаскивать ботинки, бормоча под нос:
— Он даже табуретку из себя выведет!
— Иногда он меня пугает, — задумчиво сообщил Ивор после паузы и выдохнул в потолок кольцо серого дыма.
— Да-а-а?! — протянул Рэй. Потому что не было похоже, чтобы Джонс пугал Ивора.