– Можешь. – Мой голос был холоден, как вечный лед. – Расскажи всем присутствующим здесь людям, как ночь назад ты отравил меня и отдал в руки разбойникам. И про тех, кого ты убил раньше, тоже расскажи. С именами и всеми подробностями. А еще укажи всех сообщников.
Кто-то из прислуги громко ахнул. Еще один рванулся к забору – бежать, отлетел назад от щита и был скручен изображавшими гвардейцев эльфами.
– Госпоже приснился дурной сон? – Наглые глазки трактирщика буравили стоящую перед ним тощую девчонку в черном.
– Зря ты так, – на плечи навалилась усталость. – Я надеялась обойтись… Ну, ладно, раз ты сам хочешь…
Под моим взглядом один из рукавов куртки трактирщика распался серой пылью, обнажив мясистую белую руку.
– Спрашиваю последний раз. Расскажи сам, и умрешь легко.
Хозяин «Охотничьего рога», набычившись, смотрел на меня. Наверное, он надеялся на арест, на вмешательство и помощь «важного господина», на то, что подмазанные колеса правосудия завертятся в нужную сторону… Но вчера, отдав невинную девочку шайке из тридцати бандитов, он утратил право на милосердие.
Руку трактирщика до локтя объяло черное драконье пламя. Темный огонь пожирал кожу, заставлял трескаться и обугливаться плоть, по двору поплыл тяжелый запах горящего мяса. Мужик завопил от невыносимой боли, метнулся к колодцу, сунул кисть в стоящее на срубе ведро с водой. Но загасить драконье пламя водой было невозможно.
Воющий корчмарь упал на колени, стал кататься по земле, потом крик перешел во всхлипы:
– Я скажу, я все скажу, только потушите!
Я моргнула. Огонь исчез, от черной паленой руки шел вонючий дым, кончики пальцев превратились в угли.
– Говори. Второго шанса не дам. Солги – и будешь гореть весь, целиком. – Мой голос был ледяным, как космос.
Трактирщик, подвывая, повалился на четвереньки и заговорил. Все началось три года назад. Больше тридцати отравленных, убитых и обобранных постояльцев. Несколько ограбленных купеческих караванов, охрану которых он, одурманив, вывел из строя. И три, вместе со мной четыре, девушки, которых ночью похитили прямо из комнат постоялого двора и увезли в лес. Из прислуги в разбое оказались замешаны шестеро. Эльфы ловко отделили их от кучки остальных ошарашенных происходящим людей и отогнали в угол двора.
Арден сжал мои пальцы.
– Хочешь, чтобы я сделал это?
Мотнула головой:
– Я сама. Это мое решение и мой долг.
Посмотрела на оплывшего бесформенной кучей у моих ног рыдающего корчмаря. Сконцентрировалась. Лед сжал горло и сердце, обрубив вой. Тело завалилось набок.
Потом перевела взгляд на пособников – те один за другим безжизненными снопами повалились на землю. Чисто и безболезненно.
А теперь огонь! Темное пламя слизнуло трупы, превратившись в черный дым в небесах и оставив на земле лишь кучки пепла. С этим все, покончено.
Повернулась к оцепенелой кучке слуг в центре двора.
– Вы слышали признание трактирщика и знаете, в чем его вина. Такое преступление не могло быть прощено. В моей власти принцессы имперского дома было судить и привести приговор в исполнение.
Белые до синевы лица испуганных людей уставились на меня.
– Вы никогда никому не расскажете о том, что произошло здесь.
Да, не расскажут. Тиану уже позаботился об этом, покопавшись в головах и поставив, где надо, блоки.
– Трактир продолжает работу. Ваш новый хозяин – йор Флит, вот он, перед вами. Он справедливый и достойный человек, можете ему верить. Каждый из вас волен уйти или остаться. Жалованье для тех, кто останется, будет поднято в полтора раза.
Ну вот и все. Как легко люди забывают о трагедии, которая их напрямую не касается, ради материальной выгоды. Уволиться не захотел никто.
Я оставила Флиту заранее подготовленные бумаги о передаче собственности, кошель с подъемными и еще раз обсудила с ним использование «Охотничьего рога» для сбора информации. Флит поблагодарил, посмотрел на меня удивительно понимающими серыми глазами и склонился в поклоне.
– Король Сирил гордился бы вами, принцесса Астер. Но я бы не хотел, чтобы моя дочь оказалась на вашем месте.
Повернувшись к трактиру спиной, я вышла со двора. Нам еще предстоял визит в деревню. Суда там не будет, просто несколько человек, и среди них живущий на окраине селения знахарь, промышляющий отравой и запрещенными приворотными зельями, не проснутся поутру.