Вера понимающе кивнула.
— Должно быть, потрясена, — предположила она.
Дерек осушил очередную рюмку, отметил, что мир начинает наполняться глухой хмельной тишиной, а к щекам подкатил румянец, значит, самое время заказать второй графин.
— Да. Потрясена.
Вера улыбнулась. Заботливо погладила Дерека по руке — он поймал себя на мысли о том, что несколько дней назад душу бы продал за такое незатейливое прикосновение.
— Она тебя любит, — промолвила Вера с тихой, но неколебимой уверенностью. — Она сможет жить дальше с такими знаниями.
— Ты, помнится, испытала определенный душевный трепет, когда увидела ее, — произнес Дерек и поспешил уточнить: — Мою коллекцию. Я понимаю, что она пугает всех, кроме меня.
Он вспомнил тот вечер, когда показал Вере содержимое сундука, — они тогда были веселы, пьяны и почти счастливы, и Вера почти не испугалась, словно ожидала чего-то в этом роде. Инквизиторам будто бы по чину положено хранить страшные трофеи и рассматривать их долгими зимними вечерами.
— Душевный трепет? — Вера пожала плечами. — Что ж, это можно назвать и так. Но я не твоя Аурика, на меня не следует равняться. Она хорошая девушка из приличной семьи, а я в этом плане человек все-таки испорченный.
Дерек подумал, что у нее остался широкий шрам под правой лопаткой после того, как он срезал квадрат кожи. А ведь Аурика держала в руках именно этот контейнер, с частичкой Веры. Что она могла подумать? Что ее работодатель и фальшивый муж калечит своих любовниц?
Пожалуй, да. Он бы на ее месте так и подумал. Мало того, что безжалостный убийца, так еще и извращенец, которого возбуждают немыслимые вещи. Куда там Каролингу Люису с его ангелами.
— Я не ожидал, что твое семейное счастье будет настолько коротким. — Дерек решил сменить тему и посмотреть, как отреагирует Вера.
Оказалось, что никак, — его бывшая жена, как выяснилось, прекрасно владела лицом и сейчас выглядела доброжелательно-равнодушной.
— С чего ты решил, что все кончено? — ответила она вопросом на вопрос.
Дерек пожал плечами, осушил очередной бокал.
— Ну, если жена любит мужа, то не поскачет неведомо куда, едва закончился медовый месяц. Тебе бы сейчас дома сидеть, вышивать салфетки. Из кровати, прости господи, не вылезать. А ты — тут. В моей, смею надеяться, приятной компании.
По губам Веры скользнула тонкая улыбка, не сулившая ничего хорошего. Дерек понял, что задел ее глубже, чем ожидал.
— Деньги нужны, — сказала она.
Дерек презрительно фыркнул:
— У вас денег, что ли, нет? Мне-то не ври.
Насколько он помнил, муж Веры был профессиональным переплетчиком, известным на всю Хаому мастером. И заодно — одним из наследников кондитерской империи Таккервитов. Вера могла навсегда забыть о том, что такое проблемы с деньгами. В конце концов, она и сама была обеспеченной дамой.
— Хорошо. — Она промокнула губы салфеткой и сказала: — В какой-то момент мне действительно стало не по себе. Я не домохозяйка и при всем желании не смогу ею стать. Я люблю риск и приключения, а не сидение дома возле окошка. — Вера сделала паузу и добавила: — И Дамьен это понимает. Он сказал, что не против моей работы, лишь бы я возвращалась к нему живой и здоровой, как раньше.
Дерек пристально посмотрел на Веру — вроде бы говорит совершенно искренне. А там поди знай, что у нее на душе.
— Я прошу прощения, а по мужской части он как, нормален? — Вопрос был абсолютно хамским, но Дерек проигнорировал мелочи.
Зато Вера тотчас же покраснела и выпалила:
— Да ты… Как ты смеешь!
Наверняка с превеликим трудом удержалась от пощечины — только потому, что никогда не любила скандалов на людях.
— Ну, просто если бы он был нормальным здоровым мужиком, то не отпустил бы тебя за тридевять земель, — уточнил Дерек. — Особенно в те края, где ты можешь встретиться с прошлым. Старая любовь не ржавеет, как говорится. — Он сделал небольшую паузу и добавил: — Я бы не отпустил.
— А у нас разве была любовь? — Вера говорила спокойно, но ее глаза стали ледяными.
— Разве нет?