Какой галантный — умилилась я, занимая место на свободном диванчике напротив.
— Что привело вас сюда? — полюбопытствовала, тайком рассматривая его.
Одет он был, как и в прошлый раз, по-походному, только рубашка сменилась, сейчас это был не вычурный красный — ненавижу теперь этот цвет, а сдержанный серый. Сама ткань была расписана золотистыми узорами, тут он все же отличился.
— Как вы себя чувствуете? — не спешил отвечать Георг на мой вопрос.
Может, это обычная вежливость, но мне показалось, что он тянет время. Вот только зачем?
— Спасибо, мне уже лучше… — Вашими молитвами, небось. — Я благодарна вам за свое спасение. Эта лихорадка совсем лишила меня чувств, оттого я могла вести себя немного странно…
Я с осторожностью подбирала слова. С их точки зрения, я, должно быть, тогда вела себя крайне неадекватно и чушь несла несусветную, странно, что меня вообще узнали и помогли. Спасибо вам за это, а теперь попрошу на выход.
— Ничего-ничего, я все понимаю, вы были не в себе, — поспешил заверить меня Георг.
— Прекрасно.
Пауза затянулась. Георг не спешил закончить наш разговор, неспешно попивая чай. С моей же стороны было бы крайне невежливо задавать тот же самый вопрос, между прочим, полностью проигнорированный дважды. Пришлось налить и себе чаю и молча пить, поглядывая на незваного гостя. И чего ему надо? За наградой пришел? Сам же обеспеченный вроде, а все туда же? Так пусть обломится, папочки в замке нет, сама я ему ничего не дам. Даже если бы и хотела, денег у меня нет. А драгоценности пихать мужику как-то не комильфо, не поймет еще.
— О, вы уже здесь! — дверь открылась, и я увидела папу.
Вернулся? Когда успел, если я с час назад сама лично в окно наблюдала его отъезд.
— Папа, — улыбнулась я, кивком приветствуя родителя.
— Дорогая, мисс Георг любезно согласился сопроводить тебя в институт, — сообщил тот мне «радостную» новость. — Ты же знаешь, на дорогах сейчас неспокойно, одни воры да разбойники. Он лучший ученик Академии магических искусств! Лучшей защиты не сыскать!
Я раздраженно поморщилась, не сдержав эмоции. Хлыщ столичный, вот он кто! Нужен он мне, как Ларисе третье крыло. В дороге я надеялась и дальше практиковать язык, а еще был у меня план по обмену в ближайшем же городе некоторых украшений на деньги, которые в любом случае мне понадобятся. Свои, личные, всегда быть должны.
— Все, и не хмурься, — заметил мои эмоции отец, — это мое последнее слово! Вы выезжаете через сорок минут, будь готова!
Лионель покинул гостиную, на прощание громко хлопнув дверью. И что на него нашло, не пойму? То забота и нежность, то резкость и невнимание к моим желаниям. А я еще думала, что они с Даминой ужасная пара. Вот уж точно муж и жена — одна сатана. И верь потом людям…
— Вы же понимаете, что совершенно мне не нужны? — обратилась я к Георгу, вставая. — Этот случай отличается от прошлого… А еще у меня есть Лариса, которая прекрасно справится с моей защитой.
— Это личная просьба его милости, я не мог отказать, — холодно произнес мужчина.
— А стоило бы… Я с вами никуда не поеду! — не терпящим возражений тоном произнесла я, глядя на собеседника.
— Я тоже от этого не в восторге, вы же ненормальная, расстанемся с вами сразу, как отъедем от ворот, — раздраженно бросил Георг, резко поднимаясь и быстрым шагом покидая гостиную.
Дверью не хлопнул, и ладно. Нервный какой, вы посмотрите на него! И нечего на меня так своими глазами сверкать!
Глава 7
Воспоминаний много, а вспомнить нечего,
и впереди передо мной — длинная, длинная дорога, а цели нет…
Иван Сергеевич Тургенев «Отцы и дети»
Через тридцать минут после нашего разговора я сидела в карете, как и подобает любой приличной девочке, ожидая, когда тронемся в путь. Лариса нервно косилась на закрытую дверцу — ее напрягало маленькое пространство, и она уже который раз норовила сбежать. Я, естественно, ей этого не позволяла. Не хотелось остаться одной в этой коробке на колесах. Все мы, включая нервного Георга, слуг, кучера и лошадей, ждали папу и Дамину. Они по всем правилам приличной любящей семьи должны были выйти и проводить меня в путь, пожелав легкой дороги. Но время шло, некоторые из слуг начали поглядывать в сторону кареты с жалостью во взгляде. По замку и так ходили слухи, что от слабоумной дочери спешат избавиться, а тут, считай, все подтвердилось, даже проводить не вышли. Я открыла дверь, выглянула и осмотрелась. Да так, что некоторые из прислуги вздрогнули — такой злобный взгляд у меня был.
— Поехали! — гаркнула я.
— Но… — попытался возразить мне кучер, сидевший на козлах.
— Я сказала — поехали! Или ты глухой? Тогда зачем держать глухую прислугу? Найти тебе замену? — прищурившись, уточнила я у мужика.