Перед глазами предстала страшная картинка обезображенной Алины, и рыданья вырвались сами собой.
— Ева…
— Я чудовище.
— Нет, ты монстр. Феникс. И огонь твоя природа.
— Я убила Алину. — Прикрыв глаза рукой, я отгородилась от ужасного зрелища, которое постоянно возникало перед внутренним взором.
— Не убила. Смирнова жива. Не беспокойся об этом.
Риэль поднялся и куда-то отошел. Глаза мои оставались закрытыми, я могла только слышать звук открывающейся дверки, звон бокалов и бульканье наливаемой жидкости.
— Держи.
Я приоткрыла сомкнутые веки и, отняв ладонь от лица, посмотрела на протянутой бокал с красноватой жидкостью.
— Что это? — приняла напиток и поднесла к носу, — пахнет вишни.
— Настойка. Она поможет тебе уснуть и восстановить силы.
Не доверять Риэлю повода не было и, пожав плечами, я приподнялась и собралась отпить ароматной жидкости. При этом оборотень как-то весь напрягся и не отрывал взгляда от моих губ.
— Что-то не так? — мне показалось это странным.
— Нет, всё хорошо, пей.
Во всём теле ощущалась сильная слабость и подносить бокал ко рту было трудно. Руки слушались плохо. Но когда до губ оставались считанные миллиметры, Риэль резко поднялся и вырвал напиток из моих ладоней.
— Ты что? — я с удивлением взирала на то, как оборотень выливает жидкость в раковину.
— Там… — мужчина облокотился на край железной мойки ладонями, — бокал плохо помыл. Я тебе сейчас в другой налью.
— Хорошо.
Кровать Риэля оказалась на порядок мягче и удобнее моей, поэтому пока брат Дена наливал новую порцию настойки, я успела задремать.
Сны мои были беспокойными. Я то бежала от кого-то, то гуляла среди огня, то…хм… целовалась с Дениэралом. А под конец мне явилась старуха из подземелья и снова затвердила тот треклятый стих:
— Что он значит?
Спросила у бабки в черной хламиде. Однако она не ответила, только ещё дальше переместилось от меня. Я бежала за ней, а она отдалялась. Всё дальше и дальше, пока не пропала в темноте горизонта. А меня снова не окружил огонь.
Проснулась я ни капли не выспавшийся. Риэля в комнате не было, зато была записка, обнаруженное мной на соседней подушке. Ровным, почти каллиграфическим почерком старшего брата Дена в ней было написано: «Ева, меня срочно вызвали на службу. От занятий тебя освободили. Как проснешься, иди сразу к себе в комнату и постарайся следить за эмоциями».
Мда, ни тебе целую, ни люблю, одни сухие и безэмоциональные слова, от которых так и веет холодом. Что-то происходит, и мне это не нравится.
Вставать с постели я не торопилась. Записка пробудила воспоминания о произошедшем вчера. Запустив пальцы в спутанные волосы, я закусила губу и застонала. Я желала пробудить силы и узнать, наконец, что я за монстр. Но не так!
Те злость и гнев, что я испытывала вчера, начиная с утреннего разговора с Дениэралом и заканчивая неконтролируемой вспышкой ярости при виде Алины Смирновой… Всё это так странно. Это не похоже на меня.
Поднявшись с постели, я прибрала за собой и стала искать хоть какую-нибудь расчёску, чтобы привести себя в порядок и распутать ужасные колтуны на голове. Однако ни расчёски, ни щётки, ни любой другой личный вещи, принадлежащей Риэлю, мне найти не удалось. Лишь в шкафу две пары сменного белья. И всё. Знаю — рыться и вынюхивать в чужой комнате не красиво, но меня всё это так удивило, что остановиться не смогла. И вот стою я посреди открытых дверей и ящичков и не понимаю, как Риэль жил здесь все три месяца.
Так, ладно. Это не моё дело, хотя и очень любопытно. Но нужно уходить. Кое-как расчесавшись пальцами, я заплела волосы в небрежный пучок и, для начала осмотрев коридор на наличие нежелательных глаз, поспешила покинуть преподавательская общежитие.
Проспала я весьма долго. Завтрак уже прошел и начались занятия, поэтому в свою комнату я проскочила незамеченной.
Почти.