Читать книгу «Оставаясь человеком» онлайн

Там заскочила в свою ванную, уперлась обеими руками в раковину, пытаясь выровнять дыхание и сдержать предательские слезы. Подняла взгляд и тут же уткнулась в свое отражение в зеркале. Все то же ненавистное отражение, безжалостно показывавшее мне лицо двенадцатилетней девчонки вот уже почти столетие подряд!

Издав короткий полукрик-полурык, преисполненный ярости, с ненавистью ударила кулаком в самый центр зеркала, с готовностью разлетевшегося осколками. Они с тихим звоном посыпались на пол, я же еще несколько минут просто лупила кулаком в стену, сбивая костяшки почти до кости, выплескивая гнев и отчаяние.

Немного отдышавшись, осторожно разжала ладонь, проследив, как ранки медленно затягиваются, не оставляя и следа. Покачав головой, резко выдохнула и, пройдясь босиком прямо по захрустевшим остаткам зеркала, забралась в ванну, включив воду на полный напор. Только после этого позволила себе дать волю слезам, окончательно выпуская все, скопившееся внутри.

Если бы это сказал кто-кто другой, кто угодно, я бы не обратила на это внимания. В худшем случае просто убила бы, но не обиделась. Черт возьми, Кристофер мне говорил это почти каждый день, а я лишь смеялась в ответ! Почему же от слов Дамиана так больно?

Я откинулась на бортик ванны, расслабляясь. Приятное тепло от горячей воды успокаивало, словно смывало весь негатив. А действительно, почему меня так задела эта фраза? Какая разница кто я? Ведь даже не помню себя человеком — так чего об этом жалеть?

Но дело далеко не в этом… Дамиан — первый человек, которому я поверила. До него такое было лишь с Кристофером. И то, не в такой мере. Если вампир учил меня как быть, собственно, вампиром, то наемник просто общался со мной, как с равной. Не пытался навязать свои взгляды, но подавал их так, что мне самой хотелось их перенимать. Никогда ни в чем не упрекал, но, тем не менее, именно он сделал меня лучше в моральном плане. Именно с ним я стала действительно получать удовольствие от своей новой жизни, стремиться к новым знаниям, ставить перед собой новые цели…

Слезы ушли, но осталась обида, перемешанная с разочарованием. Честно говоря, даже себе не могла точно сказать, почему я, которая совсем не против убийств, так противилась работорговле и наркоторговле. Почему-то вновь вспомнился первый день жизни с Дамианом.

«Каждый сам определяет степень своей человечности». Его фраза, с которой для меня начался очередной виток жизни.

Меня действительно не очень волновало, чем конкретно занимался Дамиан. Главное, что каждый день мы находили пару часов, чтобы посидеть у камина и поболтать, о чем угодно. У нас действительно было некое подобие семьи. Рядом с ним я и вправду становилась чуточку человечней, как мне казалось. Именно Дамиан подкинул идею, что раз у меня срок жизни намного больше, чем у людей, значит, я смогу и изучить намного больше всего.

И четко помню, как наемник обещал, что чем бы ни занимался, невинные страдать не будут. Я верила ему. Интересно, как давно он решил изменить своим принципам?

Со вздохом выбралась из уже остывающей воды. Что бы ни случилось, это все равно мой Дамиан и, разумеется, со временем все равно его прощу. Обида почти ушла, но все равно было как-то тоскливо. Неторопливо вытершись полотенцем, укуталась в длинный халат и вышла из ванной.

На моей кровати уже сидел Дамиан с несчастным и виноватым видом.

— Извини, пожалуйста, дурака старого. Не хотел тебя обидеть. Вообще не знаю, как у меня такое вырвалось. И ты права: я стал забывать каким был раньше. Перешел грань, изменил своим принципам, — он сокрушенно покачал головой.

— Ты мне только скажи: среди тех, кого я убила с твоей подачи, были не заслуживающие своей участи? — на этой фразе мой голос чуть дрогнул.

— Нет, слово чести! О себе такого сказать не могу, но ты убивала лишь худших представителей человеческого рода, — с жаром принялся уверять меня наемник.

— Я верю. Все еще, — отозвалась едва слышно и присела рядом.

— Больше не подведу. И связываться с наркобизнесом и работорговлей не буду. Видимо, заигрался. Привык, что ты у меня за спиной. Прости, — он криво усмехнулся.

— Что ж, на то мы и семья, чтобы прощать друг друга. Настала моя очередь учить тебя, что такое «хорошо», а что такое «плохо», — улыбнулась я и обняла Дамиана, с облегчением окончательно отпуская все плохое, скопившееся в душе.

— Это я тебе такое когда-то сказал? — удивился он, с радостью отвечая на объятие.

— Ну да. В день, когда мы встретились. Разве не помнишь?

— Да я в принципе уже последние годы помню смутно. Видимо, старость пришла.

— Да рановато как-то. Как ты мог забыть это? Ведь именно твои слова стали толчком к тому, чтобы я стала меняться. В карете, когда нас остановил охотник, — напомнила ему, нахмурившись.

— А, точно. Не удивительно, что не помню. У меня весь тот день как в тумане. Я потом еще неделю не мог поверить, что все это на самом деле, а я не лежу умирающий где-то в лесу. Меня же тогда трясло от одного только взгляда на тебя, — вспомнил Дамиан, негромко хохотнув, словно от хорошей шутки.

— Чего это? Настолько страшная? — обиделась я чисто по-женски.

— Не в том смысле. Но увидеть, как двенадцатилетняя хрупкая девчонка расправляется с матерыми наемниками — это жутко, как минимум. Я все ждал, что вот-вот ты и меня прикончишь. Особенно в тот день. В ванной тогда, пока обрабатывал раны, внутрь принял немало успокаивающей настойки на спирту, чтоб в какой-то момент не сорваться на визг и не попытаться куда-нибудь сбежать. Я и остановил-то тебя в карете только потому, что боялся, что еще одной расправы моя психика попросту не выдержит. А что тогда нес — хоть убей, не вспомню. Лишь через пару недель перестал каждую минуту ждать смерти, — разоткровенничался Дамиан, приобняв меня за плечи.

— А потом? Сейчас? — уточнила растерянно и отстранилась от мужчины.

Он выглядел тогда таким уверенным в себе. В конце концов, меня и купило его бесстрашие. А он, оказывается, просто хорошо умел притворяться.

— Потихоньку привык, страх ушел, а на его месте возник интерес. Затем пришло уважение, а там и симпатия… А сейчас даже иногда забываю, что на самом деле ты не моя дочь, — грустно улыбнулся он и уже сам прижал к себе и быстро чмокнул в макушку.

— Эй, ты чего? Откуда такие нежности? — шутливо возмутилась я, пригладив растрепанные волосы.

Хотя, что скрывать, в груди что-то сладко екнуло, пробуждая непривычное чувство признательности и родственного тепла. Наверное, такие чувства я могла бы на самом деле испытывать относительно своего отца или брата, будь у меня семья.