— Но… Почему? — желудок урчал, но есть не хотелось. Это бы значило, дескать, я приняла положение и свыклась с ним. — Твой муж привел меня сюда, чтобы изменять тебе! Отпусти меня и все закончится. Разве ты не хочешь этого?
— Хочу ли я заставить волка-мужа умереть от тоски? Хочу ли я, чтобы мой любимый остался без наследника? — удивленно протянула она, а затем развела руками. — Ты еще не поняла, в какой мир попала. Считай, что это… другая религия!
Сьюки замолчала, внимательно уставившись на пирог. Ей словно было не по себе, что я не приняла из ее рук дар. Силой воли я заставила себя придвинуть тарелку и откусила небольшой кусочек. Мне нужен был диалог, возможно, это единственный шанс на спасение.
— Объясни мне все, прошу, — как можно спокойнее проговорила я, внимательно вглядываясь в ее глаза. Была ли она оборотнем? Черт его знает.
Глава 3
— Я не знаю, откуда появились оборотни, если ты об этом. Некоторые поверья гласят, что это проклятье, обрушившееся на маленькую деревню столетия назад. Другая более современна — часть волков мутировала в наше подобие, — девушка махом осушила чашку и принялась активно крутить на пальце обручальное кольцо. Она будто нервничала, а этот разговор ей казался неловким.
— Что насчет двоеженства? — в лоб спросила я, уловив, как Сьюки суетливо поерзала на месте. Именно этого она и страшилась. Говорить про адюльтер мужа ей явно не хотелось.
— В нас живет две ипостаси. Часть такая же, как и ты, Руби, — она указала на меня своим длинным ноготком и тут же отвела взгляд. — Она влюбляется, мыслит, развивается… Но есть другая — животная. Прагматичная, сильная, опирающаяся только на инстинкты. Как только оборотень чувствует кого-то, кто идеально подходит ему для деторождения, он сразу ощущает связь. С того момента они нераздельно связаны. Одно целое. Запечатлены.
Повисла таинственная тишина, мне нечего было спросить. Услышанное просто не укладывалось в голове, и ничего приличного, без оскорблений, на ум не приходило. Поэтому я лишь многозначительно промычала нечто невнятное.
— В древние времена оборотни женились на своей истинной, но быстро поняли, что, кроме потомства, ничего получить не могут. Люди не уживались друг с другом, жили без любви, понимаешь? С годами двоежёнство стало нормой. Оборотень ставил на своих женщинах метки, — Сьюки оголила шею, показывая такой же укус, как у меня. — Обычный укус дарит негу, но становление метки — процесс очень болезненный. Почему муж не пощадил тебя сегодня?
Девушка кивнула на мою шею, сочувственно сморщившись. Но проблема была в том, что боли я не ощущала! Как раз наоборот.
— Неужели процесс всегда настолько болезненный? — обманчиво пробормотала я, чтобы жена ни о чем не догадалась.
— Если оборотень не равнодушен к своей истинной, становление проходит безболезненно или даже приятно, — улыбнулась она. — Да, да! Порой истинная и спутница жизни — это один и тот же человек. Но везет так единицам.
— Что насчёт многомужества? — увела тему я, внезапно закашлявшись. Наверняка причина была в другом. Алекс Кроуфорд просто не мог испытывать ко мне что-то, помимо ненависти и презрения. Он уже не раз это доказал!
— Такого термина нет. Самец слишком ревнив для этого, — девушка подняла руку вверх, покрутив передо мной обручальным кольцом. — Тут есть место только для одного украшения.
— Но что делать, если ты встретишь истинного? Ты ведь тоже… оборотень? — сощурившись, я увидела, как тоскливо Сьюки отвела взгляд к полу. Либо девушка уже встретила своего избранника, либо просто не любила подобный закон их странной религии.
— Его запирают в тюрьме или отправляют на другой континент. Самка всегда слабее самца и, потеряв связь с истинным, может без него жить. Не то что самец… — внезапно запнувшись на последнем слове, она буквально задрожала от страха. Ее зрачки расширились, а пальцы до треска сжали края стола. Явно подобное ей было говорить строго запрещено.
Информация о том, что без меня Кроуфорд умрет, нравилась мне чертовски сильно! Но заострять на этом свое внимание было опасно, так что я, якобы пропустив мимо ушей важный факт, спросила:
— Почему же истинного самки не убивают в таком случае? Судя по всему, в вашем мире это норма.
— Ты и так услышала больше, чем я могла сказать, Руби. Хватит шокирующих новостей на сегодня, — хитро оскалилась она. — Придется вымаливать прощение у мужа всю ночь.
Слова произвели на меня странный эффект. Я скривилась и едва не опустошила желудок прямо при «гостье». Мерзко было даже думать о том, что нам придется делить постель с одним мужчиной. А то, что Сьюки воспринимала это как должное, ставило меня в тупик.
— Выходит, — задумчиво пробормотала я себе под нос, — Кроуфорду нужен от меня ребенок. Чаду тоже придется жить в подвале, как и мне?
Естественно, я не собиралась рожать детей, но чем больше откровенничала девушка, тем целее становилась картина вокруг.
— Никто не собирается держать тебя тут вечно, Руби! Как только ты примешь альфу и Кроуфорд поймет, что тебе можно доверять, он переселит тебя в отличный дом. Ты не будешь ни в чем нуждаться, как и твоя семья, — искренне пообещала она, положив свою ладонь на мою. Меня поразило, какой холодной была ее кожа. — А ребенок… Клянусь, мы с мужем будем лучшими родителями для него!
Услышанное не сразу проникло мне в мозг. Пришлось трижды прокрутить сказанное, когда суть наконец-то дошла. Я резко поднялась с места, сделав несколько шагов назад.
— Р-родителями? А кем буду я?!
— Если муж согласиться, то ты можешь даже стать крестной! — «успокоила» меня Сьюки, произнеся это таким тоном, будто я должна прыгать от счастья и целовать ей ноги за благосклонность.
— Вы похитили меня, искалечили Клару! Моя пожилая бабушка осталась без присмотра, ухода и поддержки! — тело содрогалось от того, как сильно я кричала. Пережитое за день вылилось в этот ор, который наверняка оглушил весь дом. Но жена Кроуфорда даже не шелохнулась. — А теперь ты говоришь, что я буду спать с этим мерзким ублюдком, чтобы зачать ребенка! Ребенка, которого вы потом заберете себе?!
— Если ты будешь вести себя подобным образом, то еще не скоро увидишь солнце, — строго отчеканила каждое слово Сьюки, но, не получив ответа, засеменила к выходу. — Что же, зайду позже. Ешь, дорогая. Ты должна быть здоровой. В эту пятницу к тебе придет гинеколог. Нет времени тянуть.
— Чертова сука! — подхватив со стола чашку, я бросила ее в спину девушке. От соприкосновения с кожей она раскололась на сотни осколков, будто ударилась о каменный пол. — Ваша семейка тяжело больна! Вы опасны для общества!