неприличных слов, что с кучером случалось очень нечасто.
— Морган, что случилось? — Я открыла окно и выглянула
наружу. Но тут и без ответа слуги сразу стало все понятно.
Прямо на перекрестке, преграждая путь, на боку лежала
опрокинутая телега. А на земле, прямо в пыли и в лужах, кудахтали в
клетках пестрые куры. Вторая телега, с которой и произошло
столкновение, стояла рядом. А вот товары, которые она перевозила, валялись тут же, вперемешку с клетками. И все это добро перекрывало
проезд.
Тут же началась суета. Я застыла, глядя, как возница принялся
поднимать клетки и ставить их в стороне от дороги. Куры
возмущались, вокруг собрались глазеющие горожане, хотя никто не
спешил помочь несчастному. Второй возница, громко возмущавшийся, подбежал к хозяину кур и принялся его отчитывать, в то время как
женщина пышных форм и обладательница густой шевелюры, явно его
супруга, собирала с земли товары, складывая их на телегу.
— Что там, Ив? — полюбопытствовала моя маленькая подруга.
— Столкнулись две телеги, — ответила я спокойно и обратилась к
Моргану: — Как надолго мы застряли здесь?
— Не знаю, мисс Истрейдж, — ответил он и, склонившись так, чтобы я могла видеть его лицо, поинтересовался: — Мне помочь этому
бедолаге?
— Помоги, — кивнула я.
Слуга хмыкнул и спрыгнул на землю, направившись к ближайшей
клетке. А мое внимание привлекли двое всадников, выехавших на
перекресток из квартала Лилий, следом за которым начинался нужный
мне квартал Роз.
Задержавшись у окна, я оценивающе взглянула на всадников. Оба
были достаточно молодыми. Статные джентльмены лет под тридцать.
Но меня заинтересовали не они, а жеребцы, на которых восседали
господа. Невольно залюбовавшись черным красавцем с длинной
ухоженной гривой и тонкими ногами, выдававшими породистого
гнесийского скакуна, я даже закусила губу, жалея о том, что не владею