скрыться, бежать так далеко, насколько смогу, но это противостояние
уже вышло на новый уровень.
Я его не боялась.
Больше того, вернувшись в стены Академии Проклятых, я с
удовольствием сожгла его плащ в мусорном ведре в уборной. Одного
огонька хватило, чтобы дорогая ткань вспыхнула, заискрилась
защитными плетениями и превратилась в серый пепел.
В этот момент мне было совсем не совестно. Потому что я не
просила Ио укутывать меня своим плащом. У него была невеста — та, кому я искренне желала повыдирать все волосы, та, что плакала, трепетно прижимаясь к нему, касаясь костяшками пальцев его лица, всего за полчаса до этой малоинформативной беседы.
Увидев слезы на лице Дионики, я совсем не испытала
удовлетворения. Какой бы ни была причина, почему девушка плакала, злорадствовать по этому поводу я не желала. За себя я обязательно
отомщу, но сделаю это открыто и сама, а не исподтишка и чужими
руками.
У меня не было влиятельного отца, который исполнял бы любые
мои капризы. У меня была только я сама.
Ранним воскресным утром в столовой академии ожидаемо было
тихо. Сонные студенты, несомненно выбравшиеся из своих кроватей
по важным поводам, досыпали над кружками с чаем или какао, но
присоединяться к ним я не собиралась.
Схватив со стола тарелку с блинами, залпом выпила стакан сока и
отнесла посуду к мойке, приветливо махнув астарию Гебби. Повардомовой кивком
косматой головы поприветствовал меня в ответ и
вновь занялся тестом для хлеба.
Выпечка в академии была почти такой же вкусной, как у
Грегальды в Доме Покинутых, но блины… Блины у домового были
выше всяких похвал, в чем я лично могла убедиться вот уже в который
раз.
Жаль, взяла с собой мало. Они исчезли до того, как я, вымокнув
до нитки, добралась до конторы некроманта и огневика. Там меня, к
моему глубочайшему удивлению, встретили ароматным горячим чаем