— Разумеется, — хмуро кивнул Визатис, даже не повернув голову в её сторону, и указал мне на дверь.
Мы прошли в большой кабинет, совмещавший рабочую часть и библиотеку со стеллажами, запомненными книгами. Здесь было гораздо уютнее, чем в остальных комнатах дома, в которых я уже успела побывать.
— Присаживайтесь, пожалуйста!
Хозяин пытался быть радушным, он словно выглянул из своей скорлупы отчуждённости, и это меня тронуло.
Я села в предложенное кресло, Ванда с алхимом на руках устроились на стуле в отдалении, но так, чтобы не пропустить ни слова.
— Как вам мой помощник, София, не слишком утомил? — спросил хозяин, сев за стол из красного дерева. На нём лежали аккуратные ряды папок.
— Нет, что вы, господин, он был очень учтив и обходителен.
Я снова почувствовала себя воспитанницей приюта в кабинете у директрисы. И хоть она никогда не сказала мне ничего дурного, я всё же безумно её боялась, аж поджилки тряслись.
— Вы читали моё письмо о тех условиях, на которых я согласен признать вас своей дочерью? Не говорите пока ничего, только да или нет?
Я кивнула.
— Тогда я скажу вам, что оно немного не соответствует истине, — Визатис откинулся в кресле и посмотрел на меня так пристально, что я не выдержала и опустила глаза. — На самом деле, я вовсе не тиран, София, и не оставлю вас одну — одинёшеньку, когда покину этот мир. Вы в скором времени выйдете замуж за моего воспитанника, Велемира Визатиса. И даже фамилию не смените. Не благодарите, я знаю, это очень щедрое предложение. Но, соблюдая приличия, я позволю вам дать ответ, скажем, послезавтра.
Глава 18
— Больше ты туда не поедешь, — с напором произнёс Кестер и схватил меня за руку.
Дело происходило вечером того дня, когда мы вернулись от господина Визатиса.
Не успела я переступить порог постоялого двора, как Рысь уже вышел в коридор и так громко позвал меня, что все бывшие в холле оглянулись и посмотрели так, как обычно смотрят на девочек из борделя.
— Ты же сам убеждал, что надо выдержать три дня. Что у тебя дела, которые ты не можешь отменить из-за моей прихоти. Потому что у тебя есть обязательства перед своими людьми.
— Ты говоришь так, будто это плохо — иметь перед кем-то обязательства. Вся жизнь из них состоит!
Я впервые видела Кестера таким насмешливо-обидчивым. Он с горечью бросал мне обвинения, словно хотел этим сказать: «Ты добилась того, чего я для тебя хотел. Я же говорил, что тебе понравится! А ты ещё спорила!»
— Меня сосватали, — тихо сказала я и опустила голову. Мне многое надо было ему сказать, но я и вправду чувствовала себя предательницей. Наверное, дала повод хозяину белокаменного дома думать, что сирота из приюта будет осчастливлена таким предложением.
— Я понимаю, почему господин Визатис предложил это. Чтобы привязать меня к его дому. Наверное, устал от одиночества, — я лепетала, будто оправдывалась и корила себя за это, но ничего не могла поделать. Мне хотелось, чтобы Кестер понял, что я не виновата и не сердился.
Тем временем он отошёл к окну, я видела только широкую спину, к которой прижималась столько раз с надеждой на новую встречу и добрые слова. И Кестер был на них щедр, но всё равно говорил, что желает мне лучшей доли, чем та, которую он может предложить.
— Странно, что ты сразу не согласилась.
— И не соглашусь, — упрямо ответила я, надеясь, что он сейчас повернётся и скажет, что скоро всё закончится. Что он обещал меня увезти обратно в Плауполис или на край света, только бы не делить ни с кем.
Но Кестер не поворачивался.
— Соглашайся, София. Будешь богатой наследницей и при респектабельном молодом муже, который, уверен, уже от тебя без ума.
— Ты только и ждёшь, что я соглашусь, чтобы получить приличный куш вознаграждения? — его сарказм задевал меня. Кестер сейчас упрекал меня в том, в чём только вчера пытался убедить.
Кто их поймёт, этих мужчин?!
— Ты и сама теперь видишь, что так будет лучше, верно?
Он посмотрел на меня через плечо с такой насмешкой, что стало больно.
— Посмотрим, — процедила я сквозь зубы и выскочила вон.