С одной стороны, прекрасно, а с другой, я подозревала, что всё дело в той магической штуке, что лежала в моём кармане. И это было скверно, потому что за такой вещью точно придут. И мне не поздоровится.
Надо бы рассказать Ванде о ней, она маг более сильный, чем я, может, и подскажет что. Или заберёт её у меня. Так будет спокойнее, это я сейчас точно поняла.
— Всё в порядке, — хозяйка ходила между деревьями, наклонялась к каждому кусту, шептала над вошедшими в силу травами, но ничего необычного не замечала.
Зато видела я. Вернее, чувствовала, как в одном месте, аккурат рядом со стволом старой груши, почти не имевшей зелёных ветвей, земля вздыбливалась и опускалась вновь.
На всякий случай я снова опустила руку в тот карман, где хранила пудреницу, и пальцы пронзило острой болью. Я вскрикнула от неожиданности и вытащила руку.
На среднем и указательном пальце вздыбились пузыри, будто я опустила их в кипящее масло.
— Покажи! — требовательно сказала Ванда, подойдя ближе и рассматривая мои обожжённые пальцы, и другой рукой я указала на старую грушу.
— Земля там дышит, — прошептала я, всхлипнув от жгучей боли в руке.
Вот и магический предмет! Правильно пишут в книгах: не всякая магия по зубам обычным смертным.
Но думать об этом снова было некогда. Ванда, жестом велев мне остаться на месте и не двигаться, описывая круги, медленно приближалась к старой груше. Фонарь в её руке снова зажёгся белым светом.
А потом хозяйка остановилась, как вкопанная, прошептала что-то, похожее на витиеватое заклятие, и, присев на корточки, дотронулась до земли. Магический предмет в моём кармане раскалился так, что я уже ощущала его жар через платье и подъюбник.
Только хотела обмотать руку тряпкой, взятой с собой на всякий случай по настоянию хозяйки, и вытащить его, чтобы отбросить прочь, как земля под ногами задрожала.
Ощутимо так, теперь я точно была уверенна, что мне не померещилось, хоть, на неискушённый взгляд, всё оставалось, как прежде. И всё же менялось. Дрожь земли утихла, и в тот же момент между рыхлыми комьями приствольного круга старой груши вылезли три чёрных червя.
Склизкие, длиной с ладонь взрослого мужчины, они двигались медленно, но в нашем направлении.
— Что это? — выкрикнула я, и хозяйка молча, не сводя с них взгляда, сделала знак оставаться на месте и замолчать.
Я почувствовала острую потребность достать магический предмет, почему-то появилась уверенность, что он может помочь остановить эту троицу, хоть и не имевшую глаз, но двигавшуюся в нашу сторону.
Хозяйка быстро открыла створку фонарной лампы и направила свет, усиленный заклинанием, на одного из червей.
Вначале ничего не изменилось, я уже думала снова крикнуть Ванде, чтобы та отошла ко мне, как, наконец, чёрный жирный уродец засвистел и вспыхнул огнём. Вскоре магический свет из фонаря поджёг и две другие особи.
— Скорее туда! — Ванда проворно кинулась ко мне и за руку утащила вглубь сада. Мы спрятались за большой бочкой для дождевой воды, как раздался гулкий звук. Потом ещё один и ещё.
— Ну вот, взорвались, — облегчённо улыбнулась хозяйка и обернула ко мне бледное лицо. — Чёрные Тени. Я только читала о таких. Пойдём в дом, теперь твоей рукой займёмся и тем, что у тебя в кармане. Думаешь, я не заметила, как часто ты туда ныряла?
— А этих… Теней рассматривать не будем? — шёпотом и озираясь по сторонам, спросила я.
— Потом, конечно, часть трав и деревьев погибли, но это лишь малая цена за избавление от этих тварей, — отмахнулась хозяйка, поправляя на голове платок. — Я должна поблагодарить тебя, иначе бы погибли обе, и никто бы не догадался, отчего так вышло.
Ванда подала мне руку и помогла встать. Я чувствовала сильную слабость, словно из меня разом вынули половину жизненной силы.
— А мы их всех… того… убили? — лишь спросила я, проходя мимо того места, где когда-то зеленела старая груша. Теперь её ствол раскололо надвое, словно в него молния ударила.
Ванда не ответила, она загасила фонарь и молча шла к крыльцу. Походка хозяйки потеряла былую лёгкость, она снова припадала на правое колено.
Больше я её не спрашивала, ответ был и так понятен. Всё кончено. Чёрные Тени, кем бы они ни были, растаяли без следа. Ну, или взорвались.
Украдкой я снова сунула руку в карман. Боль притупилась, хуже не будет, да и чувствовала я, что магический предмет снова замолчал. Значит, опасности нет.
Мы вошли в дом, Ванда усадила меня в кухне и велела сидеть тихо, ничего не трогая, а сама спустилась в подпол за обезболивающей мазью.
Посидев с пару секунд, я быстро достала лже-пудреницу, развернула платок, которым она была обёрнута, и мельком взглянула. Та будто только этого и ждала.