Я даже всего этого не заметила. И мысленно пожала плечами.
— Да, кстати, София, — остановил меня голос Рыси уже на пороге, — Гастон там приготовил для вас небольшую денежную компенсацию за порванное платье. Купите другое. И шляпку с перчатками. Я люблю, когда меня окружают красивые вещи… И люди.
Мне хотелось развернуться и отхлестать его по наглой кошачьей морде пучком цитронеллы. Или болотного мирта, чтобы чихал всю неделю. Но сдержалась.
Деньги мне и вправду не помешают. А месть — это блюдо, которое подают холодным.
Глава 18
— Вот, возьмите, барышня, — заискивающе улыбнулся Гастон и протянул мне мешочек с увесистым содержимым.
Я, конечно, не меняла, на вес деньги не считаю, но легко смогла определить, что здесь достаточно монет, чтобы купить не одно и не два приличных платья в Торговом квартале. Я развязала бечёвку, стягивающую мешочек, и увидела блеск серебра.
— Передайте вашему господину, что я благодарю его за щедрый дар, — улыбнулась я, желая казаться глупее, чем есть.
Глупышкам проще. Их скорее оставят в живых, чем наблюдательных и задающих лишние вопросы барышень.
Не время сейчас возмущаться и скулить насчёт того, как меня сюда доставили. Я ещё не дома.
Сзади послышалось насмешливое покашливание.
— Барышне пора уходить, — чинно произнёс дворецкий и снова посмотрел на меня как на проститутку, получившую слишком щедрую плату.
Мы стояли у подножия парадной лестницы, и я спиной чувствовала неприязнь уважаемого мажордома. Если бы он мог, не задумываясь и не колеблясь, выгнал бы меня взашей, да ещё пинка дал на крыльце, но правила здесь устанавливали другие.
И дворецкий прекрасно это понимал. А мне хотелось его позлить.
В своё время я достаточно натерпелась от таких вот зазнавал, которые по положению ничуть меня не выше, но спеси и гонора хоть отбавляй. Они считают себя частью имущества своего хозяина, и если тот богат, то ведут себя так, будто и они тоже располагают деньгами и занимают видное положение.
Повод я нашла быстро. У ног Гастона сидел с важным видом тот самый алхим Ле Шатон.
— Можно его погладить? — спросила я, представляя, какая, должно быть, у этого зверя мягкая плюшевая шёрстка.
— Это вы у него спросите. Они умные, — понизив голос, ответил толстяк и перекрестился. Судя по его округлившимся от ужаса глазам, он был бы рад делать что-то другое, а не ходить за алхимом, но приказы хозяина не обсуждаются.
— Можно вас погладить? — со всей серьёзной важностью спросила я, обращаясь к львёнку.
Его длинный хвост, увенчанный на конце крупными перьями песочного цвета, чуть подрагивал, а глаза смотрели добродушно, но одновременно, я это чувствовала, животное было настороже.
— А у тебя сладкая булочка, женщина, есть? — спросил он и фыркнул.
— Нет, к сожалению. Последняя лепёшка ещё с утра закончилась.
Не буду же я при всех говорить, что она же была единственной в моём рационе за сегодня!
— Жаль, но ты можешь меня погладить, — львёнок говорил, чуть растягивая слова. Время от времени он фыркал и умильно морщил нос. — А змеи у тебя тоже нет?
— Нет, простите, — растерялась я, но продолжала улыбаться. — Я их очень боюсь.
— А я люблю. Ну, гладь, мне нравится, когда чешут за левым ушком.
Не обращая внимание на сноба дворецкого, фыркающего похлеще львёнка, и Гастона который таращил на меня глаза, дивясь смелости, я наклонилась и аккуратно погладила Ле Шатона между ушей и по спинке.
Он закрыл глаза и замурчал. Шёрстка у него была, как я и думала, как меховая муфта, выставленная в витринах магазина в Торговом квартале.
Мне удалось прикоснуться к ней лишь однажды, когда я убиралась там после большой выставки. Это было ещё в прошлой жизни, когда я не имела отношения к магии и не слыла травницей.
И с Рысью не зналась.