Я приняла ванну, вкусно поужинала, сметя с подноса буквально все, что принесла одна из служанок. А потом умудрилась уснуть, сама не заметила как.
Однако пробуждение оказалось не из приятных.
– Ала, ала! – В дверь теларана ломились и стучали так громко, словно где-то вспыхнул пожар. – Ала, благородная ала!
Я долго не могла разлепить глаза, памятуя о том, что кому надо – мог войти сюда сам, не спрашивая меня. Однако сколько бы я ни валялась, игнорируя гостей, они не убирались восвояси и не проходили внутрь.
Может, и впрямь пройти сюда может только Джерхан? И даже царицу не пустят просто так?..
Обдумать эти варианты не удалось, я сползла с круглой мягкой постели, в которой так и продрыхла одна всю ночь, и подошла к выходу. Толкнула тяжелый каменный монолит, и он открылся легко, словно обычная дверца.
– Ну, что случилось-то? – протирая глаза, выдохнула я, обнаружив в коридоре Лориавель в компании двух незнакомых жрецов и одного Ильхамеса.
У последнего счастливо горели глаза.
Я даже испугалась на миг. А вдруг что с Джерханом случилось? Впрочем, тогда, наверное, первый жрец шаррвальцев так не радовался бы…
Ильхамес, увидев меня, поднял руки к потолку и воскликнул, перебирая пальцами, как паучьими лапками:
– Хвала Красной матери, вот она, наша спасительница!
Сердце упало куда-то в желудок.
Я перевела взгляд на Лориавель, обнаружив, что та покраснела, но тоже улыбается.
Остальные два жреца что-то возбужденно бубнили, целуя серебряных пауков, висящих на цепи у них на шеях.
– Знаете, я еще не проснулась, приходите попозже, – пробормотала, совершенно серьезно собираясь закрыть дверь у них перед носом. Что-то мне не нравился их настрой.
– Ну что вы, о прекрасная! – не дожидаясь, пока я воплощу свои мечты в реальность, бросил Ильхамес, ловко прошмыгнув в теларан. – Совсем ненадолго мы! Но ежели подтвердятся знаки божественные, если-если! Ах, я не могу!
Он вбежал в комнату и схватился за грудь, тяжело дыша. Он и в самом деле был чрезвычайно возбужден.
Лориавель, скромно улыбаясь, прошла за ним следом и прикрыла глаза ладошкой. Впрочем, почти сразу же она снова посмотрела на меня, взяла за руку и, сжав, прошептала:
– Я так рада! Хоть бы это правда была! Радоваться рано, конечно, еще, но мой отец редко ошибается в предсказаниях. Не зря именно он – жрец первый. Он ведь слышит Красную мать!
Я нахмурилась. Под домашним платьем спина покрылась испариной.
– Если вы сейчас же не скажете мне, что происходит, я закричу, – проговорила я, отступая к кровати и неожиданно даже для себя забираясь на нее и отползая к стене.
Я еще не проснулась! Где мой грибной сок и миска маринованного мха?
– Скажем-скажем, прекрасная, великолепнейшая и дивная ала, – с поклоном произнес незнакомый жрец. – Вот буквально скоро совсем скажем.
И хлопнул в ладоши.
Сразу же по этому сигналу несколько слуг-мужчин, которые, оказывается, ждали за дверью, внесли в теларан странную конструкцию, напоминающую… цветочный горшок, украшенный драгоценными камнями и искусственными грибочками.
– Что это? – с подозрением прищурилась я. – Если это завтрак, то оставьте его себе, что-то я не голодна.
Совсем, видать, я местным надоела. Небось решили, что «эта ала слишком много ест» и хватит уже на нее редкие фрукты да настойки переводить. Пусть земельки пожует.
Лориавель прыснула со смеху, а Ильхамес округлил глаза.
– Что вы, о прекрасная! – снова обратился он ко мне, как демоны знают к кому. – Это простой горшок цветочный, – убедил он меня в том, что никакой ошибки нет. – Мы будем сегодня с вами сажать священный рододендрон.