Читать книгу «Невеста Певчего Смерти» онлайн

В Кровавый день оскоплялись вновь посвящённые. Дав пленному наркотик, его приводили на площадь, где прилюдно отсекали то, что больше не принадлежало ему.

Оскоплённый впредь должен был носить женское платье и украшения – впрочем, в гареме Раманги это не слишком выделяло его из толпы.

Избавленные от физических желаний евнухи со всей горячностью старались доказать, что ум значит куда больше силы.

Однако, по слухам, Истан был из тех, у кого сохранилась возможность ублажать прелестниц без возможности дарить ребенка.

Бывали в гареме такие случаи, когда природа оказывалась непобежденной – и евнуху приходилось скрывать своё естество, чтобы окончательно не лишиться его. Если подобное выходило наружу, евнух покидал селамлик. Но бывало, что ему всё-таки удавалось всё скрыть.

Под началом Истана находились два десятка младших евнухов, которым он передавал приказы госпожи. Право вести разговоры с Элианой было только у Истана.

У наложниц было по одному евнуху, что давало преимущество в статусе женам и служило предметом зависти самих наложниц.

Истан исправно появлялся на службу еще в пять вечера и уходил, когда солнце уже вовсю светило над городом. Жил он, как и другие старшие евнухи, рядом с дворцом, ни в чем себе не отказывая, наслаждаясь роскошью своего жилища, собственными рабами, выездами и прекрасной конюшней. В конце концов, он достаточно настрадался, когда, едва поступив на службу, ютился в общих спальнях с другими себе подобными, выполнял все приказы и получал достаточно оплеух за любую оплошность.

Ценились хорошие евнухи очень высоко – ведь именно от них зависели сохранение секретов, осведомленность во всем, что происходило в гареме, связь между внешним миром и обитательницами, умение выполнять щекотливые поручения.

Над всеми евнухами стоял Тахир.

Главный евнух сераля получил прозвище Щита Раманги и был вторым вельможей после Первого Советника наместника. «Главный охранник входа в Сад Цветов», – называли его ещё – потому как он отвечал за безопасность ворот в гарем.

Он имел свой дворец, своих придворных, получал за свои труды баснословные деньги. Неисчислимое количество слуг и рабов трудились день и ночь на него.

Однако кроме евнухов были в гареме и мужчины, которые выполняли хозяйственные работы – строители, плотники, декораторы; мужчины также доставляли дрова и уголь, работали садовниками и конюхами, мели дорожки и носили тяжести.

На такую службу попадали лишь те, кто, по мнению Раманги, не мог вызвать у супруг ни малейшего желания. Но даже в этом случае принимались меры, чтобы они не могли увидеть драгоценных жительниц гарема. Так, к примеру, те, кто носил дрова, вынуждены были облачаться в форму с таким воротником, который не позволял видеть ничего вокруг. Так что они напоминали процессию прокажённых слепцов с вязанками дров на спинах – их вели евнухи, в то время как другие евнухи разгоняли наложниц, пришедших поглазеть.

Помогало, впрочем, не всегда.

Элиане начинало казаться, что она стала не супругой, а пленницей. Как бы ни были широки её взгляды, принцесса всё же видела брак по-другому, но жаловаться было некому – разговаривали с ней лишь такие же ссохшиеся от тоски сёстры по несчастью, служанки, которые мечтали сами стать наложницами, да Тахир, которому, кажется, было всё равно.

***

Так прошло больше года с тех пор, как закончилась война с эльфами.

Данаг оказался прав – доклад об окончании войны император принял без всякой радости. Раманге еще повезло – его невольного соратника едва не сняли с должности, и теперь Данаг смотрел на другого наместника волком. Сам же Раманга всего лишь получил приказ охранять границы. Однако он кое-как сумел настоять на своём, несмотря на то, что теперь от немилости его отделял один шаг. Раманге пришлось даже оставить житье в своем городе и наведываться в свой сераль на выходных и праздниках.

Строительство на отвоёванных территориях шло полным ходом, так что работы было море, но императора эти успехи интересовали мало. Он хотел лишь новых пленных и новых жертв. С каждым днём наместник выматывался всё сильнее, стремясь показать, что его решение было правильным, но ничего не получалось. К тому же, как он и предсказывал, лесные эльфы уже начинали выходить из чащоб, а дроу по-прежнему уверенно удерживали свою последнюю наземную твердыню – Керр-Ис. Проход через горы оставался почти невозможным, караваны с камнем и рабочими приходилось вести в обход. Наконец, строительство туннеля через кряж Чёрных гор подошло к концу, и наместник смог вздохнуть спокойно, но победа не приносила радости – груз немилости по-прежнему сгибал его плечи.

Не хотелось видеть никого из супруг и никого из друзей. Только упасть на постель и уснуть до заката, а лучше – до нового рассвета, но так было нельзя – излишки силы необходимо было запасать, а для этого кто-то из окружения должен был разделить с ним постель. Поразмыслив, Раманга выбрал меньшее из зол – солнечную принцессу с волосами цвета ореха, которая никогда ничего не просила и всегда знала, когда нужно остановиться в своей строптивости. Ночи с Элианой не были такими страстными, как с Тириякой, но с ней было уютно, будто под лучами давно забытого весеннего солнца.

Когда двери открылись, и Элиана показалась на пороге, Раманга отметил, что эльфийка осунулась и исхудала, хотя кормили её, насколько знал наместник, хорошо. Она вошла и молча остановилась напротив, ожидая приказаний. Год назад, когда Раманга только заключил этот договор, солнечная принцесса хоть и не обладала особенно яркой внешностью, будто бы светилась изнутри. Теперь она казалась тенью себя самой. Раманга понял это внезапно, будто вовсе не видел её всё это время.

– Подойди, – сказал он спокойно, и Элиана приблизилась.

Она никогда не садилась в присутствии сира и никогда не заговаривала первой. Раманга откинулся на подушки и, прикрыв ресницы, наблюдал за супругой.

– Я сегодня очень устал, – сказал он.

Элиана кивнула и, обойдя постель, остановилась у изголовья кровати. Её тонкие пальцы легли на виски вампира, и тело наместника начала медленно заполнять прохлада. Раманга резко распахнул глаза.

– Что ты делаешь? – спросил он, отрывая от себя руки эльфийки.

– Прости, – голос Элианы казался таким же усталым, как и его собственный, – я думала, это приказ.

Раманга никогда раньше не замечал в эльфийке этой усталости.

– Ляг рядом, – приказал он, и Элиана повиновалась. Она грациозно, как всегда, опустилась на постель рядом с наместником, подложив под голову одну руку.