Элиана бессильно помотала головой.
– Это точно будет не один раз.
Она быстро поцеловала грудь Раманги и скользнула вниз вдоль его тела, замирая между ног.
– Осторожно, – выдохнул Раманга, когда пальцы эльфийки взялись за шнурок.
Элиана кивнула.
– Теперь настает время отплаты? – спросил Раманга, ощутив лёгкое разочарование.
– Да, – Элиана чуть улыбнулась, обнаружив, что Раманга так же разочарован, и скользнула ему на грудь.
Руки Раманги тут же обняли её, бережно прижимая к себе.
Элиана полежала еще немного, нежась от воспоминаний о полученном удовлетворении. Затем встала и пошла копаться в вещах. Вернулась она с каким-то горшком.
– Ты ведь не отступишь? – спросил Раманга с последней надеждой, и Элиана упрямо помотала головой.
Раманга ещё раз поцеловал нежные губы.
– Тогда начинай понемногу. Я потерплю.
Он поднял голову и вытянул шею. Элиана захихикала.
– Не думаешь же ты, что я буду пить твою кровь? Как начало, у меня даже нет клыков.
– Ты собираешься резать меня? – вскинулся Раманга. – Ну что ж, для тебя я готов потерпеть.
Элиана засмеялась в голос:
– И это нет. Если бы ты выходил днем, ты бы увидел множество бабочек, летающих вокруг. Среди них есть особенно красивые – их крылья расцвечены семи цветами, как радуга. Радужные бабочки. Мы называем их бабочками-кровопийцами.
Раманга вздрогнул.
– Но самих бабочек не надо бояться, они безобидны. Они откладывают яйца, и на этом их сходство с остальными бабочками заканчивается. Чтобы яйца не умерли, им нужно, как ты думаешь, что? Им нужна кровь. А кровь им поставляют гусеницы, которые вылупились из ранних кладок. Они присасываются к животным или эльфам. Высосанную кровь они отрыгивают в место кладки, чтобы яйца получали пищу. Вот они мне и помогут.
Раманга закатил глаза:
– Ты отдашь меня на корм гусеницам?!
– О, не стоит так волноваться. Каждая гусеница по одиночке не забирает много крови. А ведь и носферату не очень волнуются, что чужая кровь служит им пищей? Так что тебе ничего не грозит. Хотя… говорят, что есть племена, которые таким образом казнят преступников – они собирают огромное количество радужных гусениц и кидают на ночь туда осужденного. К утру от него остается лишь оболочка.
Элиана вытряхнула из горшка несколько гусениц, раскрашенных в бледные пастельные тонах. Затем поставила их на руку Раманге.
– Тебе не будет больно, они выделяют обезболивающее вещество, – тихо сказала она.
Гусеницы принялись за дело сразу. Они увеличивались в размерах на глазах, набухая от выпитой крови. Элиана подождала немного и собрала растолстевших родственников вампиров.
Затем достала из горшка несколько шариков и положила их в тарелку. После этого опустила в нее и гусениц. Через некоторое время тарелка заполнилась кровью, а гусеницы опять были тех же размеров, что и в начале.
Убрав и их, и шарики-яйца, она взяла тарелку и щелкнула пальцами. Солнечный луч словно загорелся над кровью, и та начала дымиться.
– Ну что ж, ничего нового, – буркнула Элиана. – Твоя кровь тоже не любит солнца.
Глядя в кровавый дым, она вдруг увидела синие и желтые разводы в нем.
– Жалко, что у меня нет книг, – пробормотала она. – Знаешь, когда-то давно мы умели управлять магией крови. Но знания были потеряны во тьме веков. Только древние рукописи говорят, что синий цвет – это цвет нежности в крови. А желтый – удовольствия.