— Я недавно за вами наблюдаю, — ответила я, стараясь не дрогнуть. — Какой-то Барсик. Местный… И вдруг любитель острых ощущений!
— Острых ощущений? — послышался голос, а мне в шею чуть не впились когти. — Вот они острые ощущения.
— Так, ребенку пора спать! Вы или рассказываете свою жалобную историю про тяготы детства, или я укладываю ребенка! — произнесла я, баюкая Титикаку на руках. — Погоди, мой хороший, сейчас злой дядя расскажет нам грустную сказку про свое нелегкое детство… Будем слушать сказку про чужое безрадостное детство? Будем! Ну, рассказывайте!
1.3
Я увидела улыбку, в которой сквозил призрак знакомых черт. Неуловимое и пугающее сходство пыталось успокоить бдительность.
— Итак, принца сюда! А тебя… — схватили меня за плечо. У меня вырывали ребенка, заставив сердце оборваться.
— О, я смотрю в глазах появился страх… — послышался тихий голос. Он носом прошелся по моему плечу, шумно втягивая воздух. — Да, я не ошибся… Это страх… Боишься, что я убью принца? Нет! Принц — это ключ к трону. У кого горячо любимый народом маленький принц, тот и король… Поначалу я был рад, что принц и король так и не нашли общий язык. Но потом появилась ты, и убедила народ в том, что принц — не заложник, а любимый ребенок королевской четы. Пусть и приемный…Досадно! Я был уверен, что братца свергнут! Рано или поздно народ озвереет, и никакая стая не сможет уберечь замок! И тогда на трон взойду я. Поэтому принц остается здесь. А без пяти минут королева отправляется в подземелье!
Откуда ни возьмись, появились знакомый рожи. Я, кажется, видела их на торжественных приемах. Уж больно знакомые у них были лица.
— А где? — послышался требовательный голос дяди. — Где? Ваше величество?
— Ой, простите, — замешкались придворные, поклонившись. — Ваше Величество! Что будет вам угодно?
— Няню вниз. Принц остается здесь… — послышался голос.
Я видела, как Титикаку держат на руках и гладят. Но Титикака укусил за палец, заставив выдернуть руку.
Мне хотели заломить руки, но я вырвалась, скрывая нож.
— Если я выберусь, то вас найдут по запаху, — усмехнулась я, одергивая рукава.
Под конвоем человек в пятнадцать повели по мрачному коридору. После наших коридоров эти коридоры казались лилипутскими.
Все пятнадцать человек были начеку. Словно я сейчас чихну и разваляю всю шайку-лейку! Вот что значит репутация! Или одним ногтем вырежу всю охрану. Я даже усмехнулась, пытаясь не паниковать.
— Ваше величество! — послышался издевательский голос, когда мне предложили пройти в темное подземелье. Там было сыро и холодно.
Я спустилась вниз по ступеням, видя, как пляшет пламя факелов на покрытых инеем стенах.
— Конечно, не ледовые казематы, но тоже что-то, — послышался голос, когда скрипнула глухая дверь. Меня втолкнули в холодный черный прямоугольник.
«Вот это сервис!», — ужасался внутренний голос. Прямо, как в провинциальной гостинице.
В темноте не было видно ничего. Я осторожно шагнула, как вдруг услышала шорох. «Крыса!!!», — пронеслась мысль. Я передумала куда-то идти.
И тут крыса заскулила…
— Ой! — удивилась я. — А ты кто? Иди сюда, не бойся!
Глаза уже немного привыкли к темноте, но я не могла понять, откуда скулят. Случайно я наступила на миску, в которой лежал плесневелый хлеб.
— Малыш, — присела я на корточки. — Малыш, не бойся… Иди сюда…
Послышался слабенький вой. И стих.
Значит, волчица не соврала.
Но ко мне боялись выйти. Я присела на груду тряпья, сразу отобрав то, что можно нацепить на себя для «сугреву». Волчонок не выходил.
Я сидела и думала, что будет дальше. Обломанный нож в рукаве грел мои мысли. Я достала из рукава кусочек драгоценной вышивки, вздыхая. Волчонок не подходил. Изредка он шевелился то справа, о слева.
— Нужно поспать, — прошептала я, откидываясь на стену.