— Мама умеет ходить в туалет. У нее ого-го какой опыт в этом опасном деле! С мамой ничего не случится! — убеждала я, а глаза смотрели на меня с укором: «Мама-мама, как же так! Ушла, одна, без меня!».
— Давай мама сейчас вернется? — предложила я, взмахнув рукой.
Ой, зря я это сделала!
Юный герой тут же понял страшную вещь. У мамы … свободные руки! А это значит, что мама может чесать его!
Это было моей роковой ошибкой. Я закатила глаза и стала чесать за ушком. Мне подставляли разные эрогенные зоны, требуя с особой тщательностью почесать там, где не дотягивается еще неуклюжая лапа.
— Маме нужно вставать! — заметила я, чувствуя, как к ногами привалился маленький тушканчик. Когтистая лапа пыталась оставить маму без трусов, тем самым обеспечить ей счастье в личной жизни. Но мама была категорически против.
— Ну все! — строго сказала я, намекая, что аттракцион окончен.
Титикака разобиделся. Еще бы! Мама не сточила руки по пояс об него! Вот такая вот плохая мама! Просто ужасная!
Я выдохнула, приводя себя в порядок и зарекаясь вычислить этого пищевого дивергента, вызывавшего пищеварительную бурю.
Когда я вошла в комнату, в ней царила тишина. Жеваный крот и кожаный еж лежали на своих местах. Тарелка с нетронутым мясом стояла на столе. Скинутое одеяло валялось на полу.
— Тити? — позвала я малыша. — Ты что? Обиделся? Ах, я и забыла, ваше высочество! Мама мало чесала… Ну иди сюда, сейчас дочесывать буду…
И тишина.
— Тити? — встревожилась я, но тут же вспомнила про привычку охотиться на маму. На всякий случай я обернулась. Горький опыт подсказывал, что стоит ожидать нападения сзади.
В первый раз я шла с горячим чаем, как вдруг маму приняли за сочную антилопу и попытались прикончить молниеносным прыжком из-за шторки. Страшные челюсти должны были сомкнуться на маминой шее. Но в силу роста, обязанности перекушенной шеи исполнила мамина попа.
Дикий и животный визг мамы стал приятным украшением вечера для всех соседей. Потом юный охотник долго извинялся. И даже решил слизать с мамы сладкий чай в знак примирения.
— Тити? — с подозрением обернулась я, не слыша крадущегося тигра.
То, что тигры любят нападать сзади, я узнала благодаря великому и могучему интернету. И в качестве защиты от внезапного нападения старалась носить подушку, привязанную к попе. Думаю, что стоит вернуть прежнюю традицию. Вот только где ребенок?
— Ты где? — запереживала я, не чувствуя, как сомкнулись игривые челюсти на мамином филее. — Так, это уже не смешно!
Я заглянула под кровать, за штору, сбегала в ванную, но ребенка нигде не было. Сейчас проверим! Есть у меня средство от внезапных засад.
— Тити, — позвала я, водя поясом от халата по ковру. Обычно этот номер вызывал внезапно рассекречивание секретного агента. Он вылетал и бросался на врага. Но сейчас стояла тишина.
Я бросилась к двери. Но дверь была закрыта. Снаружи!
Что ж так холодно? Только сейчас я почувствовала, как в комнату проникает холод.
— Окно! — дернулась я, бросаясь к окну. Ветер прижал створку к раме, но окно было открытым.
— Если какой-нибудь местный ястреб унесет моего Титикаку, — выругалась я, открывая окно и высовываясь наружу. — То я из этого ястреба себе подушечку набью!
За окном было холодно. В воздухе витали снежинки. Внизу был снежный туман, скрывавший крыши замка. Где-то вдалеке виднелись снежные горы.
Стоило мне посмотреть вниз, как у меня тут же закружилась голова. Мне стало дурно от высоты, на которой стоит наша башня.
— Тити! — позвала я, прислушиваясь.
— Аррр! — послышалось жалобное сверху. Сначала я не разглядела его, а потом увидела полоски на обледенелой крыше.
— Тити! — схватилась я за сердце. — Мамочки! Ты как туда… Ах, это ж кот! А ну быстро слезай! Давай, иди сюда!
— Аррр! — донеслось до меня напуганное. Он сидел на крыше.