— Я хотела спросить. А почему вы не берете на охоту принца? Он, между прочим, показал себя достойным противником в неравном бое с мышью у меня дома, — заметила я, вспоминая охоту. — Может, вы будете его потихоньку учить? Просто в том неравном бою, я бы все-таки поставила на мышь… И поставила… Тумбочку…
— Рано ему еще! — рыкнули на меня.
— А мне кажется, уже пора, — заметила я. — Хотя бы начать…
— Учить котенка должна мать, — послышался голос.
— А если он сирота? — спросила я. — Кто его должен учить?
Меня действительно беспокоило будущее маленького принца.
— Из нас двоих, валить противника одним прыжком можете только вы, — заметила я, видя, как его величество облизывает свою огромную лапу. На меня покосились очень нехорошим взглядом.
— На меня не рассчитывайте! Я могу только валить от противника одним прыжком! Нет, читать, писать, я могу его учить. Это не обсуждается! — продолжала я, глядя на него взглядом: «Я так рада, что ты так удачно зашел! Мне есть, о чем с тобой поговорить!».
Лапа замерла на месте. Глаза его величества сузились. До чего же он своенравный! Вот никогда не угадаешь, что у него на уме! Теперь я понимаю, почему его так боятся. Тут с обычным котом все сложно. Сидит, смотрит, словно гвозди в тебя забивает. Потом шарахается в сторону от тебя и тут же бежит тереться.
— Но забить букварем нападающего и посчитать стоимость похорон — это одно! — продолжала я, глядя в хищные глаза. — Но ему нужно уметь охотиться… Мало ли, как жизнь сложится?
Я заглянула в глаза его величеству.
— Мышь, между прочим, почти победила, — едва слышно сказала я, взывая к королевской гордости. — Он потом просил меня поймать ему еще одну мышь. Чтобы взять реванш!
— У меня нет вр-р-ремени, — послышался ответ.
Когда я опустила руку, то там была теплая пустота. Он ушел так же бесследно, как и появился. Словно растворился во тьме. Я даже не слышала, как скрипнула дверь, хотя она у меня настолько скрипучая, что пора ее записывать в музыкальную школу по классу «скрипы»!
Утром все было как обычно. Мамина тарелка пустела, зато Титикака радостно чавкал мясом. Зато теперь я знаю, кто нам его добывает.
— Рррр! — рычал Титикака, требуя подать ему мышь! Видимо, он слышал разговор про мышь! И сейчас горит желанием повторить этот бой века.
Он даже полез смотреть, а не завалялось ли у нас мышки? Что совсем нет? Вот так всегда!
— Они просто все испугались и разбежались. Точно-точно, — утешала я будущего охотника. Впервые я сожалела, что у нас нет мышей! Я лично готова была принести ему эту мышь.
— А давай поохотимся на подушку? — предложила я, понимая, что от его величества в этом вопросе помощи ждать не приходится.
1.3
С одной стороны, я понимала, что один взгляд на принца причиняет ему мучительную боль. А с другой стороны, он, скрипя зубами, все равно о нем заботится. Хотя бы из-за политических мотивов.
— Смотри, — оживилась я, видя, как засверкали глаза ребенка. — Это — снежная степь… У нас тут еще снег идет… Да!
Кровать с подушками и одеялами действительно напоминала снежную равнину, на которой стоял еще неуклюжий охотник.
— А вот пасется … эм… подушка, — схватила я подушку. — Она еще ничего не подозре… Титикака! Ну в самом деле!
— А фто? — как бы спрашивал меня принц, кусая уже начинающую что-то подозревающую подушку.
— Нет, не так! — отцепила я принца от жертвы. — Подушка пасется на снежных просторах… Она тут …эм… крошки кушает… И не подозревает, какая пушистая опасность за ней … Титикака!!!
— Ну фто она пафефа так долфо! — смотрели на меня скошенные глаза, пока зубы держали подушку изо всех сил.
Я вспоминала, как охотится его величество.
— Так, смотри мама все покажет! — заметила я, беря на себя обязанности мамы.
Я встала на корточки, повела плечами и стала внимательно следить за подушкой. Изогнувшись, я подбиралась ней, стараясь сильно не шуршать…