– Она нас сюда привела. Сказала, что ты помочь нам можешь. Потому как дружбу крепкую водил с Борилой Молчановичем. Такую, что тот аж за твоего сына свою дочь, княженку, выдал. За обычного скотовода. Не странно ли?
Остромир плечи расправил, и с лица его сошла вся притворная приветливость. Он поиграл желваками, заметно удерживаясь от резких слов, а Леден смотрел на него невозмутимо, словно никаких дерзостей с его губ и не срывалось.
– Таково было решение Борилы, а Елица ему не противилась. И не тебе, княжич, о том судить, – ответил староста, слегка охолонув.
– Не мне, конечно. Но я всё ж правду сказал…
– Скажи, Остромир, – прервала их перепалку Елица, опасаясь, что может выйти ссора, – отец мой ничего не говорил тебе про Сердце Лады? Многие люди обвиняют его в том, что когда-то он забрал его…
– Украл, – поправил Леден.
Елица покачала головой. Неприятно было говорить так о собственном родителе, но за давностью лет она не могла ни в чём быть уверенной.
– Он забрал его у князя Светояра и укрыл где-то. И, говорят, оттого в Велеборском княжестве не было за много лет ни одного неурожайного лета. И дела здесь идут хорошо, – она помолчала, разглядывая озадаченное, напряжённое даже лицо старосты. – Мне батюшка о Сердце рассказывал мало. Да и то в детстве больше. Но я подумала… В то время, когда вы нашу с Радимом свадьбу устраивали, он часто здесь бывал. И дружба ваша давняя…
– Думаешь, я Сердце укрываю по его просьбе? – Остромир наконец улыбнулся.
– Я не знаю, что думать, – Елица повела плечом.
И так хотелось взмолиться о помощи, объяснить всё так, как есть, а на глазах у Ледена и его кметей – как жалко это будет звучать! Она не хотела выглядеть слабой, хоть и знала, что княжич её гораздо сильней. За его спиной сотни воинов. А она лишилась и той дружины, что была в Лосиче. Он требует то, что принадлежало его роду по праву, и что бы о них с Чаяном ни говорили – у них своя правда.
– Если ты знаешь, где Сердце, – неожиданно пришёл ей на выручку Леден, – то лучше тебе рассказать. Так ты и княженку убережёшь от беды. И весь свою.
Открытая угроза прозвучала в его голосе, но настолько уверенная и веская, что становилось от неё много страшней.
– Так вас, кажется, немного и прибыло, – решил позубоскалить Остромир. – Чего же ты меня тут стращаешь, княжич?
– Со мной воинов немного, верно. Так я и не воевать приехал, – тот кивнул благодарно жене старосты, когда та поставила перед ним телятину с укропом и репой. – Зато под Велеборском войско стоит немалое.
Сияна тревожно посмотрела на мужа, пытаясь одним только взглядом предостеречь от долгих пререканий. Невидимым, но тяжёлым туманом повисло в избе напряжение. Кмети принялись за еду, почти неслышно, боясь помешать, ударяя ложками по стенкам мисок.
– Раз Елица сама ничего о том не знает, где Борила свою ценность спрятал, то я уж и подавно, – Остромир вздохнул, глядя на жену, которая села рядом с ним. – Да, княже часто здесь бывал. Ещё когда дети наши малы были и ни о какой свадьбе речи не шло. И дружили мы с ним крепко. Но ответить мне, княжич, больше нечего.
Он замолчал, а Елица только голову опустила. Как разгадать загадку, о которой всю жизнь ни разу не задумывалась? А вот отец – наоборот – всю жизнь тайну свою хранил. И с какой стороны к ней подобраться, она больше и не знала. Отчаятся братья Светоярычи, обозлятся – и примутся каждую весь перетряхивать, как и грозились. А то и прогонят всех с земель, которые так давно Рожаницы хранят, считая, что им здесь жить больше положено. А то и Радану какое зло учинят – отыграться.
– Может, и не знаешь ты многого, Остромир, – помолчав маленько, снова заговорил Леден, явно не собираясь оступаться. – Но плату же ты хорошую получил за что-то, – он указал взглядом на Елицу. – И хоть режь ты меня сейчас на куски, не поверю, что просто так это случилось.
– Я как плату свою получил, так и потерял её… Вместе с сыном, который погиб, с остёрцами сражаясь, – начал вновь закипать староста.
Сияна накрыла его сжатую в кулак ладонь своей и по губам её пробежала испуганная улыбка. Она перехватила взгляд Елицы и вдохнула, собираясь говорить тоже.
– Борила не просто так сюда приезжал, – её чистый голос сразу заставил мужчин посмотреть на неё. Остромир глянул на жену ошарашенно, но не в силах был уже остановить. – Он со своими людьми ходил по волховьей тропе в лес. Давно. Ещё Велеборск строился. А Елица родилась только. Брал нашего человека в проводники. Кто лучше всего эти леса знает. Куда ходил, мы о том не спрашивали. Да и хотел бы сказать – сказал. Да только в той стороне, знают многие, есть святилище Велеса старое. Ещё пращурами устроенное. Наши туда не ходят совсем – болотом всё заросло. Может, и затопило его уже. Но, может, Скотий Бог сможет ответы дать? Не к нему ли Борила тогда ходил?
– Что ты выдумываешь? – всё же остановил её рассказ Остромир. – Ну, ходил он куда-то. Как это может быть с Сердцем тем связано?
– Ты сам знаешь, – бросила Сияна и поджала губы.
Елица из того, о чём жена старосты рассказала, и не помнила ничего, конечно. Куда ей, мала была совсем. Но не зря догадка привела её сюда, получается. Будто самыми дальними, глубинными уголками памяти она чувствовала, что здесь, в этих окружённых старыми горами лесах и лугах, может крыться отгадка. И не сказать, что она обрадовалась тому, но всё ж на душе стало немного легче. Княжич, выслушав Сияну, вновь на неё посмотрел. И от взгляда его по спине словно беличьим хвостом мазнуло: столько было в нём задумчивости и чего-то ещё, зыбкого, неуловимого, отчего хотелось ёрзать на месте.
– Ну, вот, – проговорил он мягко, обращаясь к Остромиру. – А ты упрямился. Женщины, они много мудрее нас. Ты мог до вражды довести. До крови. А жена твоя того не хочет – и она права.
И казалось бы, не было в его тоне угрозы, а староста всё равно побледнел. На щеках его проступил неровный румянец.
– Можете в лес сами идти той тропой. Только не знаю, чего вы там сыщете.
– Пойдём, не сомневайся. И Елица с нами пойдёт. И человек тот, кто Борилу в места заветные водил.
– Тот человек не пойдёт, – хмыкнул Остромир. – Помер он в тот же год. Медведь в лесу задрал.