От этого «зажигательно» у меня внутри все упало. Как? Я не провалилась? Теплилась надежда, что это слова утешения и сейчас мне скажут что-то в духе: адептка Роук, вы, конечно, молодец, и все было хорошо, но вы нам не подходите… Я так на это надеялась.
– Мы вас берем! – решительно произнесла председатель. – Только над выбросом обуви поработайте еще немного. Я, конечно, уклонилась, а вот сидевший за мной адепт – нет. – И, не меняя тона, объявила: – Дронвель Морфир. Вокальный номер.
Я была так растеряна, что побрела со сцены. Но не успела сойти, как мне почти в лоб влетела Дара и, прокричав для зрителей:
– Мы тут немножко забыли… – цапнула стул. Тот попробовал слабо взбрыкнуть, но некромантское «цыц» было куда более впечатляющим, чем все мои «тпру-у-у», вместе взятые.
– Это была твоя инициатива? – без обиняков спросила рыжая, кивнув на присмиревший стул.
– Нет. – Я ошарашенно помотала головой, все еще пытаясь осознать, что это было.
– Вот! Я была права! – победно заключила некромантка.
В этот момент рядом уже оказалась и Лори, и рыжая обратилась уже к ней:
– Ты мне желание проспорила. Я же говорила, что это подстава и наша мелкая должна была горланить со сцены, а не скакать по ней. А ты: да нет, это она нам утром наплела…
– Ну извини, – недовольно фыркнула Лори, тряхнув своими кучеряшками. – Ник выглядела так органично на этом стуле, что я решила…
– Решила, что у нее хватит сил и знаний зачаровать кость ночного жеребца? Между прочим, это не всем выпускникам факультета некромантии под силу, – с этими словами Дара, до этого бдительно прощупывавшая сидушку, ловко рассекла заострившимся до состояния ножа ногтем обшивку стула и достала оттуда небольшую косточку. – Вот, я же говорила!
И в этот момент к сцене подбежал Дрон. Я успела увидеть лицо приятеля. Оно было бледным, и в глазах парня застыл немой вопрос ко мне: «Ты как?»
– Нормально. Все потом. Пой так отвратительно, как можешь, – протараторила я сомнительное напутствие.
Время разобраться еще будет. Дрон понял это и, коротко кивнув, вышел под свет софитов.
Соседки же с интересом посмотрели на меня.
А затем Лори задала вопрос… Вернее, хотела задать, но Дрон, начавший исполнять арию, громко, старательно, но даже для меня, у которой отсутствует слух, фальшиво, перебил ее.
– Ком… – начала Лори.
– О, горе мне-е-е! – протяжно взвыл приятель.
– …у… ты усп… – попыталась продолжить кучеряшка.
– В чужой стране-е-е, – старательно измывался Дрон над ушами собравшихся. И зачем только на него столько картошки, лимонной воды с сахаром, горчицы и своих нервов перевела? Приятель и так бы отлично справился с тем, чтобы налажать.
– …ела насолить?
– Я ничего…
– Скитаюсь я-я-я, – меж тем разливался спившейся вороной Дрон.
– …не ела, – отозвалась Лори, подумав, при чем тут перекус.
Но кучеряшка, уличив момент, когда Дрон набирал в грудь воздуха для нового захода, протараторила:
– Кому ты успела насолить?
Мне хотелось ответить, что уже многим, но я не могла: спасибо приятелю.
Дара поступила проще: взяла меня и Лори за руки и потащила к выходу. Распотрошённый стул остался стоять у выхода на сцену.
Когда мы вышли из зала, то тишина коридора показалась оглушающей. И только спустя несколько секунд уши начали различать звуки. И первыми из них были те, что сложились в вопрос Лори, который она задала уже в третий раз:
– Так кому ты перешла дорогу?