Я не понимала.
— Думаю, это прямой намёк от высших сил, — пояснила Ририан. — Мол, плодитесь и размножайтесь.
Вот теперь мне искренне захотелось подругу прибить.
Рэйтран
Моё настроение было мрачным по многим причинам.
Во-первых, я весь вечер и всё утро тренировал магический взгляд со смещением в самый простейший спектр, во-вторых, Шорэм приволок из человеческой библиотеки целую гору книг.
Третья и главная причина — Непроявленный не торопился, и, увы, объяснение подобному промедлению было лишь одно. Он накапливал силу. При том, что обычный уровень Непроявленных и так находится на грани наших возможностей, всё шло к тому, что битва может стать смертельной.
Причём не только для меня, но и для Элии. Ведь покончив с женихом, высшая сущность всегда принимается за невесту. И если мне грозит развоплощение с утратой разума, но сохранением памяти, то Элия… Дэйлиру самым жестоким образом порвут на куски.
И вмешаться никто не сможет. Будь здесь хоть тысяча сильнейших драконов, древние законы не позволят даже когтем пошевелить. Выставят собственный, сообразный силе нарушителей, барьер.
Объективно у меня не было причин жалеть незнакомую человечку, но при мысли о её мучительной смерти, внутри вспыхивала ярость.
Попутно злил сам факт того, что худшие прогнозы советника Шорэма сбываются. Меня снова терзал зов и дико хотелось таких сладких, таких манящих девичьих губ.
Я пока держался, но, когда Элия вошла в аудиторию и направилась к нашему столу, барьеры разума на несколько секунд рухнули, я едва не набросился на эту рыжеволосую девицу.
Но… Взял себя в руки, выровнял состояние, и даже смог выдавить приветствие:
— Доброго утра, Элия.
Прозвучало так себе. Не слишком дружелюбно. Будь я девушкой, я бы такого мужчину целовать не стал.
— Доброго, — в тон мне, буркнула Элия.
Потом села на лавку и, совершенно неожиданно, сама придвинулась вплотную.
Затем извлекла из сумки блокнот, в котором обычно рисовала то какие-то цветочки, то платья, то просто узоры, и написала размашисто:
«Рэйтран! Кто такой Непроявленный?»
Идиотизм ситуации заключался в том, что я ощутил резкий, мощнейший прилив счастья! Это было похоже на удар кулаком в грудь!
Подхватив собственное перо, я придвинул блокнот и написал ответ. Он полностью отражал моё состояние — тоже получился предельно глупым:
«Это не… письменный разговор, леди».
К моей бесконечной радости, она спросила:
«Мы можем пообщаться после занятий?»
Сердце заколотилось как ненормальное, но рука, к счастью, не дрогнула. Я ответил:
«После занятий — нет. Вечером. Если не испугаетесь со мной прогуляться».
«Во сколько у вас начинается вечер?»
Всё, я ухнул в яму собственных эмоций. Ликование, восторг, предвкушение смешались в самый невероятный коктейль!
Вечер. Тогда же, когда и у всех. Но…
«В десять вас устроит?»