Я без особого желания взяла в руки столовые приборы. Буду честной: есть совершенно не хотелось. Но я прекрасно понимала, что Дагмер не начнет разговор до завершения завтрака.
Некоторое время в обеденном зале было тихо. Лишь чуть позвякивали вилки с ножами. Дагмер в отличие от меня не испытывал никакого стеснения или волнения. Он быстро и с очевидным удовольствием разделался со своей порцией омлета, затем придвинул к себе кружку с горячим кофе и сделал глоток.
Я в этот момент так же решительно отодвинула свою тарелку, съев, пожалуй, даже меньше половины. Все равно, как говорится, кусок в горло от тревоги не идет. Выжидающе посмотрела на Дагмера.
Тот без особых проблем понял, насколько я сгораю от нетерпения. Снисходительная ухмылка завибрировала в уголках его рта, но он милосердно не стал томить меня в неведении и дальше.
– Мы давно с тобой не общались, – мягко произнес. – Я даже успел соскучиться по тебе, Хельга.
Если честно, я не ожидала подобного начала разговора. И опять заволновалась сверх всякой меры, не понимая, что это значит.
– Мне надо испугаться или почувствовать себя польщенной? – после короткой паузы все-таки спросила я прямо.
Дагмер расщедрился на скупую улыбку. Легонько провел подушечкой большого пальца по краю чашки с кофе.
И почему-то в этом почудилось нечто такое интимное и предназначенное исключительно для меня, что я окончательно растерялась. Представила внезапно, как этим пальцем он проводит по моим губам…
Я решительно тряхнула головой, запретив продолжать столь щекотливую тему пусть даже в воображении. Особенно в воображении! Потому что, знаю точно, при желании Дагмер с легкостью распотрошит всю мою память, с дотошной доскональностью изучив самые темные и потайные закутки ее.
Уставилась в стол перед собой, с отчаянием ощутив, как щеки потеплели от смущения.
– Хельга, пожалуйста, перестань меня так бояться!
Дагмер сказал это вроде как весело, но в его голосе вдруг явственно прозвучало раздражение. И, понятное дело, я немедленно испугалась еще сильнее.
Какое-то время в обеденном зале было тихо. Я сидела тише мыши, не смея поднять глаза на своего вроде как законного мужа.
– Ну хорошо, – вдруг проговорил он.
Но теперь его голос был настолько преисполнен меда, что я осмелилась быстро посмотреть на него сквозь полуопущенные ресницы.
Он перехватил мой взгляд. Недовольно дернул щекой, как будто прогонял невидимого комара.
– Ты гадаешь, наверное, – с едва заметной холодностью продолжил ровно, ни на толику не повысив голоса, – почему я пригласил тебя. Что же. У меня для тебя две новости. Плохая…
Сделал паузу, как будто предлагал мне закончить фразу.
– Пожалуйста, начните с хорошей, – с вымученной улыбкой попросила я.
– И очень плохая, – бесстрастно завершил Дагмер.
Я вся обмерла.
Ох. Сдается, никаких приятных известий в это серое прохладное утро ждать точно не стоит.
Дагмер, наверное, не менее минуты молчал, пытливо вглядываясь в мое лицо, которое пылало все сильнее и сильнее от непривычного внимания. К концу этой затянувшейся паузы я чуть ли не кричать в голос готова была, лишь бы оборвать странное и такое мучительное молчание.
– Хотя, с другой стороны, кто знает, возможно, ты и обрадуешься первому сообщению, – с легкой ноткой задумчивости добавил он. – Сегодня вечером в королевском дворце состоится званый прием. И на него приглашены мы вдвоем. Причем твое имя король вписал лично.
– Лично? – недоверчиво переспросила я. – Но откуда он его знает?
– О, моя дорогая. – Дагмер насмешливо покачал головой. – Не забывай, кто я, а особенно, какое место занимаю в иерархии власти. Естественно, что королю сразу же доложили о столь внезапных и кардинальных изменениях в моей личной жизни. И так же естественно, что он хочет познакомиться с причиной столь радикальных перемен. К тому же вряд ли он доволен возобновлению вражды между мной и Максом. А ты, как ни крути, послужила первоосновой всего этого.
Ах да. Помню, в каком гневе Максимилиан уходил из дома Дагмера, когда узнал про нашу свадьбу. Боюсь, ни о какой дружбе между ними теперь не может идти и речи. Как бы вновь друг друга на дуэль не вызвали.
– Но я бы не назвал это очень дурной новостью. – Дагмер пожал плечами. – Скорее, неприятной. По крайней мере, для меня. Не буду скрывать, я ненавижу все эти званые приемы. Скука на них стоит смертная. Однако женщинам обычно нравятся балы.
И внимательно посмотрел на меня, желая увидеть мою реакцию.