– Макс, я не хочу с тобой сражаться, – с нажимом сказал Дагмер. – Поверь, я сам далеко не в восторге от того, что пришлось к тебе явиться. Но ситуация сложилась таким образом, что в настоящий момент я могу довериться только тебе.
– Довериться? Мне? – Максимилиан хихикнул. – Дагмер, дружище, ты, часом, ничего не попутал? Или на солнышке перегрелся?
– Ничего не попутал и не перегрелся, – просто ответил Дагмер.
А затем он совершил немыслимое! Шагнул к столу, за которым расположился Макс. Затем очень медленно и осторожно поднял руки и расстегнул цепочку на шее.
Я прежде никогда не замечала ее. Как будто что-то или кто-то упорно отводил мой взгляд. И только сейчас увидела крохотный кругляш серебристо-серого цвета, который вслед за цепочкой Дагмер выудил из-под ворота рубашки.
– Теперь ты мне веришь? – спросил он с нервной усмешкой.
Осторожно положил амулет на край стола. Более того – подвинул его к Максимилиану.
– Ты знаешь, что это, – добавил тихо. – На него завязана моя родовая защита. Я отказываюсь от нее на то время, пока у тебя в гостях. Надеюсь на твою сознательность.
Я испуганно охнула, в полной мере осознав, что сказал Дагмер.
То есть, он в здравом уме снял с себя защиту. При этом прекрасно понимает, что Макс в любой момент может напасть на него.
Максимилиан тоже был удивлен, хотя пытался не показать этого. Он едва слышно кашлянул. Потянулся и притянул к себе ближе амулет Дагмера.
Тот не стал его останавливать. Но я почувствовала, как сильно он напрягся, когда Максимилиан притронулся к загадочному кругляшу металла. Как будто всю его фигуру окутало плотное облако сконцентрированной энергии.
– Расслабься, – не глядя на него, небрежно кинул Макс. – Я никогда в жизни не буду первым атаковать человека, который пришел ко мне в дом с миром. И ты об этом прекрасно знаешь. Ни за что на свете я не опущусь до такой низости. Забери свой амулет!
Он с такой потаенной яростью прорычал последнюю фразу, что я вжала голову в плечи и попятилась в испуге. Правда, почти сразу остановилась, осознав, что на грани постыдного бегства.
Макс раздраженным размашистым движением отправил амулет обратно к Дагмеру. Швырнул с такой силой, что кругляк металла просвистел в воздухе. И, наверное, врезался бы в противоположную стену, если бы Дагмер не перехватил амулет в воздухе. Сделал это настолько стремительно, что я не заметила его движения. Что-то свистнуло в воздухе – и Дагмер сжал в ладони амулет.
Серебристый металл нагрелся при этом до такой степени, что неярко засветился. Дагмер сипло втянул в себя воздух через плотно сжатые зубы, силясь не сорваться на стон.
– Больно, – тихо обронил.
Нет, не жалуясь. Скорее, констатируя факт. Несколько раз потряс рукой, как будто желая остудить ее. И дымка магических чар рассеялась.
– Мог бы обойтись и без этого, – с претензией кинул Максу.
– Прости, – без тени раскаяния отозвался тот.
Дагмер промолчал. С усилием отлепил амулет от ладони. И я с замиранием сердца увидела, как на его коже красными волдырями свежего ожога отпечатались все неровности металла.
Максимилиан с любопытством вытянул шею и тоже бросил заинтересованный взгляд на ладонь Дагмера, как будто желая оценить последствия своей выходки.
– Не понимаю. – Помотал головой, как будто желая развеять наваждение. – Ты реально, что ли, ко мне без защиты пришел?
– Реально.
Дагмер стоял спокойно. Но я чувствовала, насколько тяжело ему это давалось. Над верхней его губой заблестели мельчайшие капельки пота.
– Да ты и впрямь бесстрашен.
– Возможно, – согласился с ним Дагмер. – Но я хочу верить, что не ошибаюсь в тебе. Наши отношения сейчас оставляют желать лучшего, конечно. Да и в прошлом мы немало враждовали. Однако ты никогда не опускался до откровенной подлости или низости. Если ты мой враг, то, вне всякого сомнения, враг, который достоин уважения.
– Если я твой враг? – переспросил Макс. – Звучит как-то странно. Ты в этом сомневаешься, что ли?
– Лично я тебя своим врагом не считаю. – Дагмер пожал плечами. – Ты, полагаю, относишься ко мне иначе. Что же. Твое право.
Максимилиану почему-то не понравилось такое объяснение. Его светлые глаза тревожно потемнели, переносицу расколола глубокая недовольная морщина, а уголки рта пару раз рассерженно дернулись, как будто он из последних сил удерживал себя от какого-то резкого замечания.