— Ты!
Даже Верон, до этого молча сидевший за панелью управления, повернулся и нахмурился. Неужели он до сих пор во мне сомневается?
— Я? Что за чушь? Мы оба прекрасно знаем, что это не так.
— Мы-то знаем, а общественность нет. У нее совершенно иные представления о случившемся на корабле.
— Камеры… — догадался я. — Так и знал.
— А что с камерами? — не поняла девушка. — Камеры же записали, что ты предупреждал всех о бомбе и сам спасался.
— Да, а еще они записали, как я раскидал телохранителей Костуна и его самого, вырубил в толпе охранника и убил полицейского.
— Полицейского? — удивилась девушка. — Ты же говорил, что он сам тебя отпустил.
— Я много чего говорил… — отмахнулся я от нее. Интересно, как бы они все отреагировали, если бы я с самого начала рассказал правду? Тот молодой полицейский точно бы кинулся на меня, за что серьезно поплатился бы. В глазах остальных я тоже выглядел бы злодеем, хотя, если учитывать его поведение, вряд ли меня так уж сильно стали презирать.
— Подожди, но ты все это сделал в качестве самообороны, а тот коп вообще угрожал тебя убить, да и вел он себя не так, как положено полицейскому в подобных ситуациях.
Наивность Мары поражала. Пусть она и была лишь начинающей воровкой-мошенницей, но жизнь ее явно потаскала за волосы.
— Только вот на камерах все будет немного иначе, — вмешался Иолай. — Кое-какие фрагменты могут выпасть, а какие-то просто испортиться. Звук тоже может повредиться, поэтому будет невозможно разобрать, о чем говорится на видео.
— Но ведь видеомонтаж легко можно обнаружить, с сегодняшними-то технологиями.
— В том-то и дело, что никакого видеомонтажа там не будет, — вернул я себе слово. — Я и охранников бил, и полицейского убивал, а потом лайнер рухнул и взорвался. Любой грамотный оратор выставит все так, что в этом виноват я. На правду можно посмотреть под разными углами.
— Но… — начала девушка, но замолчала, не зная, что ответить. Немного помолчав, она все же нашла, что сказать:
— Я главного не понимаю: зачем им это нужно? Чего они добиваются?
— Мне тоже интересно, — согласился Иолай.
— Поверьте, я хочу это знать не меньше вашего.
— Может, ты кому дорогу перешел?
— О-о, я многим дорогу и переходил, и переезжал, попутно давя под колесами клевретов. Вот только вряд ли кто-то из них достаточно умен и… безумен, чтобы совершить такое, лишь подставляя меня.
На самом деле, я знал много довольно безумных личностей, которые могли бы устроить подобное шоу, и даже не ради того, чтобы подставить меня, а просто веселья для. Некоторым людям, бывает, нравится делать вещи, которые большинство считает отвратительным, и таких людей называю либо психами, либо гениями, хотя часто со временем такие близкие понятия стираются, и вчерашний ненормальный сегодня становится примером для подражания у миллионов. Так, бывает, возникают целые религии. Возможно, когда-нибудь возникнет религия под названием амарталианство или амартализм, учитывая при этом, что тот, кому будут поклоняться, бессмертен. Возможно, даже, что ее создам я сам. Хотя пока у меня есть дела поинтересней.
Несмотря на все это, большинство тех безумцев, которые могли устроить подобный теракт, давно гниют в земле, распухают в воде или превращаются в ледышку в открытом космосе. Однако может случиться так, что кто-то, кому я оставил жизнь, решил отомстить, хотя для этого нужно быть кем-то больше, чем психом, либо кого-то я просто не добил. В любом случае, тот, кто решил все это устроить, довольно глуп, раз решил мне мстить, вместо того, чтобы забраться в самый темный угол и скулить там до конца своей ничтожной жизни, обливаясь холодным по́том при каждом шорохе.
Забавно, что мой противник должен быть одновременно глуп, умен и безумен. В таком случае круг получается несколько у́же.
— И зачем взрывать весь лайнер, чтобы подставить тебя, ты тоже мог погибнуть вместе с остальными, — заметила Мара.
— Кстати, насчет погибнуть… — оживился Иолай.
И вот, эта тема снова всплыла.
— Давайте сначала решим, что делать с этим рыжиком, — перебил я. — И куда мы вообще летим?
— Предлагаю выкинуть рыжего за борт, — сказал киборг. Похоже, все свои проблемы он пытается решить подобными методами, хотя вряд ли у него часто получается.
— Я не согласен, — тут же вмешался Верон.
— Кто бы сомневался, — буркнул я.