— Меня зовут Адарак Симкое Лаксит, — гордо заявил он, бесцеремонно перебив меня.
Его пришлось привязать к одному из крепких сидений прочным канатом, так как он был довольно силен, а сотрясение, которое я ему организовал, не причиняло особого дискомфорта. Кровь из разбитого Иолаем носа заляпал ему всю форму, но кровотечение давно остановилось.
— Я это уже слышал, рыжий, — махнул я рукой. — Лучше скажи, кто ты такой и откуда взялся? Ты ведь знаешь, кто пустил газ в лайнер, что привело к его крушению?
Рыжий как-то нехорошо осклабился и отвернулся, по крайней мере, настолько, насколько это позволяли туго натянутые веревки.
— Чего тут смешного?
— Я ничего не знаю, — громко произнес рыжий.
— Ты прилетел на следующий день после крушения корабля, потом попытался нас убить, при этом прекрасно зная, что мы выжившие с того самого лайнера, и ты ничего не знаешь? И ты думаешь, тебе кто-то поверит?
Рыжий не ответил. Естественно, что он не собирался говорить, а угрожать физической расправой было бессмысленно, ибо он заранее был готов к такому исходу, запрограммировав корабль на самоуничтожение, но не обязательно угрожать человеку, чтобы что-то узнать, достаточно заговорить его, пока он случайно не обмолвится о том, о чем должен был бы молчать. Хотя многие, готовые умереть, предпочитают сделать это без лишней боли, а потому боятся пыток.
— Ты крепкий, — продолжил я, — раз пережил мой удар. Даже для твоей расы такой удар минимум грозил вырубить тебя на пару часов. А ты ничего, живехонький, лишь глазки немного бегают, только вот не пойму, то ли от сотрясения, то ли ты врать не умеешь совсем.
— А я и не вру, — снова улыбнулся рыжий, — просто не хочу говорить. — Он насмешливо посмотрел мне в глаза.
— Что ж, это поправимо.
Я достал нож, который забрал еще у одного из аборигенов в лагере, и про который совсем забыл. Он был в специальном чехле на ноге и, оттаскивая рыжего в «тарелку», я случайно задел его рукой этого джигударго, тогда и вспомнил о нем. Клинок ножа был длиной с ладонь и выглядел внушительно. Внизу лезвия, у самой рукояти, находился топорно зазубренный серрейтор.
— Интересно, раз ты такой крепкий, боли ты тоже не боишься?
Рыжий немного повернул голову, взглянул на нож с ничего не выражающим лицом, хотя в глазах читался огонек страха, но ничего не ответил.
— Что ж, тогда проверим…
— Постой, — перебила меня Мара.
— Ну что еще? Будешь читать мне мораль о неправильности пыток пленных?
— Нет, просто хотела сказать, что я закончила заполнять магазины.
— И что там? — вмешался Иолай. Он вытащил из медицинской комнаты несколько инструментов и пытался залатать свою протекающую руку. Это у него не особо получалось, так как приборы не были предназначены для роботизированных частей тела.
— Девять полных магазинов.
— Не так плохо, как я думал, — кивнул киборг.
— Ну, молодец, — сказал я, — меня-то чего отвлекаешь? У меня тут важный разговор. — Я снова повернулся к рыжему, который за это время словно забыл и обо мне, и о ноже в моей руке.
— Так один патрон лишний остался, — пояснила девушка, — в отдельный магазин его бессмысленно запихивать, а выбрасывать жалко. Может, его использовать по назначению, чтобы нож раньше времени не пачкать?
Я демонстративно призадумался. Мара хоть и была дилетантом, но иногда соображала, хотя такой жесткости я от нее не ожидал. Возможно, она просто не верила, что я и правда начну вот так резать пленника посреди корабля, а просто блефую. Что ж, она плохо меня знает.
Рыжий сначала как-то дико смотрел то на меня, то на девушку, потом медленно и спокойно сказал:
— Я действительно не знаю подробностей, но кое-что все же сказать могу, отвечая на твой вопрос.
Судя по всему, он не только боялся пыток, хоть и плохо это скрывал, но и умирать ему тоже не хотелось. С учетом того, что полчаса назад он собирался взорвать всех вокруг вместе с собой, это было странно. Возможно, он просто хотел покрасоваться перед своими солдатами, даже не сомневаясь в том, что они победят.
— Это на какой же?
— Про лайнер. — Он снова нехорошо улыбнулся.
— Ну? Кто убил всех людей?