— Не нарушать правил, — продолжил Снежок. — Что мы в последнее время нарушали, о чем ему могли рассказать?
— А чего мы не нарушали? — резонно спросила Гоша.
Снежок задумчиво хмыкнул. Они взбежали по лестнице. На верхней ступеньке Гоша ощутимо толкнула его острым плечом — чтобы оказаться сверху первой. Ну, и в кабинет, ясное дело, тоже первой влетела.
На огромном столе лежала россыпь конфет. Чернофф пригласил обоих садиться, кивнул на сладости. Гоша скривилась, и Снежок, протянувший было уже руку, замер, вопросительно покосился на нее.
— Тряпка, — бросила она ему. Перевела взгляд на отца и с хитрым прищуром сказала. — Прибыл, обнимал, целовал, принес сладкое, значит, пытается подкупить. Значит, что-то плохое скажет. Да, бать? Колись. Кто умер?
— Типун тебе, — погрозил ей пальцем мистер Чернофф. — Но в целом Гоша права, Мэй. Есть к вам серьезный разговор.
— Ха! — снова сказала Гоша.
— Пока мы разгружались, я говорил с МакКейном.
Снежок тихо вздохнул, а Гоша тут же схватила его руку под столом. МакКейн был представителем власти, а Снежок, как ни крути, — контрабандным ребенком. Это Зака МакКейн, судя по всему, любил. А Снежка мог и отправить куда подальше. Прощай тогда дом, прощай семья, прощай Гоша.
— Ага, с МакКейном он говорил, — фыркнула Гоша. — Будто этот боров говорить умеет. Он, бать, не человек — он радио. Он говорит голосом Миста.
— Маргарита, — строго оборвал ее Чернофф. Гоша пожала плечами, но замолчала. Правда, ненадолго. И помолчав, уточнила:
— Так что тебе сказал голос Миста?
— Голос Миста, — после тяжелого усталого вздоха проговорил Чернофф, — сказал вам держаться подальше от шаманенка.
— Ты смотри, — уважительно покосилась на Снежка Гоша. — Угадал!
И с преувеличенной серьезностью воззрилась на отца.
— И чем он это аргументировал? Мы портим его золотому мальчику карму? Репутацию? Подхватит от нас еще чего-нибудь?
— Ну, вся в мать, — добродушно рассмеялся мистер Чернофф и заговорил совсем ласково. — Змеюка ты подколодная, ты хоть дослушай, прежде чем ядом плеваться!
Гоша выпустила ладонь Снежка, скрестила руки на груди и задрала нос.
— Не вы на него — он дурно на вас влияет. Держитесь подальше. Сидите потише. Не покидайте поселка. Никаких больше вылазок на запрещенные территории. Глядишь, все и уляжется.
— Что уляжется? — тут же вскинулась Гоша.
— Он опасен, — отчеканил отец. — Пока вы не познакомились, ты где гуляла? Тут, возле дома. Вот тут и гуляй. А с ним рядом — опасно. Мист думает, вы вместе чудите. Но я-то знаю: вы дети умные, а этому — только на Рейну дорога. Во Флот. Чтоб его там построили, гайки чтоб ему подкрутили. К тому же он, считайте, человек Миста, а от Миста и всех его людей надо держаться подальше. Запомните, дети: как можно дальше. Мист куда опаснее. Насколько — вам лучше не узнать никогда. Так что ситуация сейчас, можно сказать, опасна вдвойне.
— Да ты боишься! — прищурилась Гоша.
— За вас, — пояснил отец. — За тебя и за Мэя. Как иначе? Вы — мои дети.
— Все вы боитесь, — сказал Гоша. — Мист боится Чужих. Ты — Миста. И за нас. Рэй боится за всех. И всех. И Миста. И Зака. А Зак никого не боится. Вам не надоело бояться?
— Гошенька, — мягко сказал отец. — Ты злишься, козочка, я понимаю. Но твой Зак скоро улетит. Это уже точно, абсолютно точно. Не привязывайся к нему.
— А если я уже привязалась? — спросила Гоша с вызовом, и голос у нее нехорошо задрожал.
— Тогда чем раньше начнешь отвыкать, тем лучше, — жестко отрезал отец. — Никаких больше контактов с ним. Поняли?
И так как Гоша мрачно молчала, развернулся к Снежку. Уставился прямо в глаза, и Снежок тихо ответил за них обоих:
— Поняли.
Гоша фыркнула, поднялась из-за стола и решительно вышла, хлопнув за собой дверью.