Чуть в бурю не выпрыгнула следом.
Это чтоб «умерли в один день»? Чтобы хоть что-то, как в сказке, у них получилось?
У них…
«А как же я? — подумал он с тихим отчаянием. — Меня вы с кем оставите? Или мне тоже за вами? За компанию? Третьим-запасным?».
Но сейчас нельзя было давать волю отчаянию. И Снежок поступил, как поступал всегда в непонятных ему ситуациях — которых на этой странной планете было дофига и больше.
Он спросил себя: «Что сделал бы Зак?»
— Я очень перепуганный, — тихо сказал он, вздохнув и потирая разодранное в кровь когтями запястье. — Сначала я перепугался за Зака. Потом за тебя. Потом за себя, потому что ты меня била, и было страшно.
Гоша презрительно фыркнула, а Снежок продолжил:
— Нет, серьезно, ты такие рожи корчишь, когда на людей бросаешься.
— Не смешно, — устало сказала она. — Не шути сейчас.
— Да кто шутит-то? — пробормотал он. Осторожно поднялся, подошел, сел рядом и мягко обнял ее за плечи. Откинулся на стену.
Гоша бессильно завалилась ему на грудь.
— Ты вырос что ли? — пробормотала она, и он не понял, это она о его жесте или о ширине груди.
— Всё будет хорошо, — тихо сказал он, бездумно перебирая ее волосы, спутанные и темные, как, должно быть, сама ее душа. — Зак знает, что делает.
— Это я виновата, — тихо сказала Гоша. — Я ему постоянно про шаманов говорила. Вот он и решил, что шаман.
— Он пытается спасти людей, — сказал Снежок.
— Да начерта мне люди?! — с тихой ненавистью прошипела она.
— Знаю, — ответил Снежок. — Знаю. Мне тоже они нафиг не нужны.
Подумал и спросил:
— Зачем здесь вообще поселок?
— А чтобы бате было кем прикрываться, — фыркнула Гоша. Перевернулась так, чтоб лежать на спине, чтоб затылком — на его коленях. Уставилась в глаза. Взгляд у нее наконец прояснился. — Батя вообще любит за спинами прятаться.
Снежок провел ладонью по ее волосам.
— Вот ты думаешь, ты ему зачем? — спросила Гоша.
— Не знаю, — честно ответил Снежок.
— Он думает, что тобой свои грехи компенсирует. Кого-то убил, где-то украл, где-то обманул — оп, ребенка спас. Всё. Аннулировано… Вот я ему зачем?
— Ты его дочь, — напомнил Снежок и, подумав, добавил. — Родная. Глаза у тебя батины. И рожи такие же страшные умеешь…
Гоша несильно ударила его в грудь кулаком.
— Так что ты-то — точно родная, — завершил мысль Снежок.
— Но рядом с ним я почему? А?
— Чтобы было кому передать бразды…