Песок оказался совсем не мягким.
Подъемник остановился внизу.
Гоша, не оборачиваясь, сказала:
— Тут в стене какие-то сетки. Что отсюда идет? Кислород? У бункера замкнутый цикл, Зак?
Она стояла лицом к стене, близко-близко, едва ли не носом в нее уткнувшись, и водила по ней узкой когтистой ладонью — ощупывала.
— Зак? — повторила она.
Развернулась и уставилась на Снежка.
Он никогда не боялся ее. Он даже не мог понять, с чего это подчиненные Черноффа откровенно Гошу опасаются. И вообще стараются не попадаться лишний раз на глаза. «Вздорная девка» — так говорили о ней.
Но сейчас у нее был взгляд даже не вздорной девки. Сейчас у нее был взгляд бойца в режиме берсерка. Снежок не привел с собой ее драгоценного Зака. А за драгоценного Зака Гоша разорвет любого. Даже брата. Который ей к тому же вовсе не брат.
— Где. Зак? — отчеканила Гоша, продолжая глядеть в глаза с нарастающим мрачным безумием. И шагнула к нему.
— Гоша, — мягко сказал Снежок и поднял ладони.
— Что ты сделал?! — еще один шаг.
— Маргарита, — строго сказал Снежок, и она с воплем бросилась на него.
— Он… сам… Гоша! — Снежок перехватывал ее руки, но не успевал. Она била, царапала, пинала, даже за волосы схватила, даже клок умудрилась вырвать, когда он ухватился наконец за тонкое запястье, отрывая ее от себя. И рявкнул так, чтоб дошло. — Он сам!
Она по-кошачьи отпрыгнула назад, восстанавливала дыхание, смотрела недобро исподлобья и, кажется, готовилась к следующей атаке.
— Он так решил! — продолжил кричать Снежок.
— Не ори на меня, — прошипела Гоша и снова прыгнула. С рыком ударила его в солнечное и, пока он, согнувшись, пытался схватить ртом воздух, оттолкнула от подъемника, рванула наверх.
Но как только подъемник пошел, Снежок сумел-таки распрямиться, хлопнул по рычагу ладонью, остановив движение площадки в паре метров над каменным полом. Прыгнул, ухватился за ее край, рывком взобрался наверх и, схватив не ожидавшую такого поворота событий Гошу за кожаный воротник, швырнул вниз. Сам сиганул следом и, приземлившись в сантиметрах от нее, не дал подняться, впечатал в пол и выдохнул:
— Прекрати! Ты ничем не поможешь!
Гоша попыталась оттолкнуть его, ударить, вцепиться когтями, но он уже не позволил. Он удерживал позицию.
— Как ты мог?! — прокричала она сквозь слезы. — Как ты мог?!
Ее черты, мелкие и тонкие, исказились от рыданий. На несколько мгновений она стала некрасивой. И наверное, сама это поняла, потому что прекратила наконец пытаться стряхнуть его с себя и спрятала лицо в ладонях.
Снежок осторожно разжал пальцы — отпустил ее. Соскользнул на пол. Сел рядом.
— Зак принял решение, — тихо сказал он. — Я ничего не мог…
— Ты не мог? — сделав ударение на «ты», перебила она и оторвала руки от лица. Медленно села, подвинулась так, чтобы подпереть плечом стену. Недобро уставилась на него. Слез не было. Глаза были красными, но сухими. И так же сухо спросила:
— Ты кто такой вообще?
— Гоша…
— Ты сильнее, чем кажешься, — прищурилась она. — И совсем не такой перепуганный, как прикидываешься, да?
Снежок поднял взгляд, будто взывая к потолку. Будто потолок сможет привести Гошу в чувство. Потолок был ниже, чем ему хотелось бы. Потолок — ниже, стены — ближе. Казалось, они вот-вот начнут сдвигаться. Снежку и так было нелегко в закрытых пространствах, а тут еще и Гоша с криками и кулаками. Может, потому он прижал ее к полу сильнее, чем следовало.
А может, потому что разозлился. Глупая девчонка. Которой на всех плевать, кроме прекрасного принца Зака. Принц скоро бросит ее здесь к чертовой матери, но кто ж об этом думает. Об этом она потом будет думать. А пока — плевать на всех. И на себя в том числе.