— И куда Чернофф дел ваши борды?
— Это тебе интересно? — уточнила Гоша, делая ударение на «это». — Где борды? Об этом ты хочешь поговорить?
— Сейчас сюда вернется Рэй, и мы уже ни о чем не поговорим, — пригрозил Зак.
Гоша с тяжелым вздохом оторвалась от стены, развернулась на койке и снова уставилась ему прямо в глаза. И спросила тоже напрямик:
— Зачем тебе борды?
— На Свалку же надо как-то попасть, — пожал плечами Зак, и плечо тут же отозвалось глухой болью. И голова закружилась. Зак прикрыл глаза на секунду, а когда открыл, у Гоши снова поменялся взгляд. Теперь она смотрела встревоженно.
— Придурок, — почти нежно сказала она — насколько умела говорить нежно, — какая тебе Свалка. Тебе лежать надо.
— Надоело лежать, — соврал Зак. Лечь ему сейчас хотелось невероятно. Лечь, закрыть глаза и вырубиться часов этак на двадцать.
И проснуться на Рейне. Чтоб его Чернофф вот так, спящего, и доставил.
— А жить не надоело? — угрожающе спросила Гоша.
— Да в порядке я, — продолжал напропалую врать Зак, — размяться хочу…
И даже попытался подняться, но Гоша перехватила за локоть и рывком усадила обратно. И тут же помутнело в голове, перед глазами поплыло.
«Не делать резких движений», - сказал он себе.
Ну, на борде ведь не и обязательно резко катать. На борде можно и плавно. Он не Гоша — он умеет и плавно.
— Я тебе разомнусь, — все тем же тоном пригрозила она тем временем. — Не дергайся. Я серьезно.
— И я серьезно, Гош, — проникновенно сказал он. — Где борды? Достать их сможешь?
— Дались тебе эти борды, — процедила Гоша. Вздохнула и наконец ответила. — Батя, вроде, в гараже закрыл. Там замок магнитный. Покрутить можно.
— Покрути, а? — попросил Зак.
Она устало покачала головой, не сводя с него взгляда.
— Гош, покрути, — говорил он, лихорадочно соображая, что дальше врать. — Снежку ведь теперь не просто плата, ему новый нужен. А мне — мой.
Врать было нужно, потому что вывалить сейчас на нее свой безумный план означало подписать плану приговор. А заодно — и всем им. Тем, кто останется на Цитрусе, когда его увезут.
Еще недавно ему казалось, что она пойдет на любое безумие, чтоб оставить его рядом с собой. А теперь вот, глядя на то, как она беспокоится за него, он уже не был уверен. И рисковать было нельзя.
— Ну, допустим, покручу, — сказала Гоша. — Допустим притащу тебе доску. Протащим мимо твоего Рэя, и спрячешь ты ее где-то под койкой. Дальше что?
— Видишь Снежка за песком? — спросил Зак. — Я почти не вижу. Вот и датчики движения на дронах Свалки меня не увидят, если правильно пойду.
— Сильно головой ударился? — с деланным сочувствием уточнила она. — Аллё! Придурок! Тебе лежать надо! И лечиться!
— Да послушай! — настойчиво сказал Зак. — Сейчас самое время. Песок поднялся надолго. Дроны плохо видят. Все после бури приходят в себя. Батя ваш занят. Мист тоже — Мист после бури всегда занят. А я типа болен. И когда на свалке пропадет что-то — кто на меня подумает? У меня ж постельный режим…
— Тебе и нужен постельный режим! — неожиданно рассердилась она.
— Да откуда тебе знать, что мне нужно?! — еще более неожиданно для себя рявкнул он в ответ.
Гоша задохнулась от возмущения и вскочила. И во второй раз за сегодня влепила ему пощечину. Зак закрыл глаза и сосредоточился на руке, которая упиралась в койку. Всем весом — туда. Чтоб не шататься.
Гоша тем временем воспользовалась вынужденной паузой, тяжело вздохнула над ухом и тихо сказала: