Улыбнулась хитро и нежно.
– Хочу, – и его руки потянулись к вырезу ее блузки. – Кого будем делать первым – девочку или мальчика?
Алька смеялась:
– Девочку, чтобы на тебя была похожа. Или мальчика, чтобы на меня.
– А если мальчик будет похож на меня, а девочка на тебя?
– Тоже идеально!
– Или, – Баал уже не мог оторваться от этих сочных теплых губ, – пусть будут… похожи… на обоих…
– Согласна…
Последнее слово получилось скомканным, почти неслышным из-за ласк. Когда ее груди показались наружу из расстегнутого выреза платья и Баал сполз губами к ним, он подумал о том, что, наконец, понял, зачем старый лис Дрейк, наряду с брусом, цементом и рубероидом, приволок к стройке кучу одеял.
Целую. Кучу. Одеял.
Понял.
И усмехнулся.
Танэо. Лиллен.
Год спустя.
Утро как утро – ничем не примечательное: залитые косыми рассветными лучами сады, мощенные плиткой дорожки и ухоженные клумбы, блеск покрытой росой травы – самое что ни на есть обычное.
И да, непримечательное, если бы не одно событие – разбросанные повсюду компакт-диски: по лавочкам в парках, во дворах, на ступенях крыльца, у входа в школу, на подоконнике магазина. Все диски в хрустких бумажных конвертах, на всех одна и та же надпись – «Жителям Лиллена». Без почтовых штемпелей, без конкретного имени, без обратного адреса.
Тильда Леонидовна – полная розовощекая тетка-кухарка, работающая в общественной столовой, – нашла такой, когда выходила из дома. Валяющимся на клумбе между розами. Ступила в сырую травку, замочила ноги в туфлях, прошептала: «Безобразие!» – и долго крутила находку в руках. Что это – послание жительницам от правящей Общины? Почему без указания тематики и рекомендуемого времени просмотра? Положила диск в сумочку, решила расспросить на работе бабку Тосю – та всегда знала все обо всем, да еще и самого утра.
– Не могли пригласить всех на собрание? Раздать эти диски на руки? Зачем розы мять? Безобразие.
Леонидовна вышла из калитки и зашагала вдоль по пустынной еще в этот час улице.
Вторым человеком, нашедшим в то утро заветный диск, оказался дворник Савва – молодой вихрастый парень в бежевом рабочем балахоне, с метлой в руках. Он тоже долго изучал находку – прикидывал, на чем бы устроить просмотр, если в съемной комнатушке нет проигрывателя? – через минуту сунул конверт в карман и принялся за работу.
Еще через час конверты массово пошли по рукам жителей – их находили все и всюду: Розалина Митина рядом с собственным забором, старушка Алла Акимовна на скамейке в парке, собравшиеся для игры в мяч на спортивной площадке подруги Тамара, Малика и Нонна – перед входом на стадион.
Сотни конвертов, тысячи конвертов – они попадались старым, молодым, мужчина, женщинам – всем.
К обеду дошли и до правительственных лиц. До любопытных стражниц, до бесшабашных школьниц, до воспитательниц, чиновников, работниц рынка. И отовсюду в разное время дня с экранов вдруг зазвучал Алькин голос. И всегда все начиналось с одного и того же предложения:
– Жительницы Лиллена! Меня зовут Алеста Гаранева, и я – дочь Ванессы Тереньтевны Гараневой, прежде проживающая, как и все вы, в Лиллене.
Шушукались, глядя на экран, три соседки по улице Гринная:
– А не та ли это Алеста, которая в прошлом году пропала? Не сестра ли Хельги, что в управлении?
– Она самая.
– И посмотри! Живая и здоровая, а говорили – сгинула не то у «диких», не то в Равнинах.
– И ребенок у ней на руках сидит. Девочка! Черненькая какая, принцесска-то! Неужто Алеста эта до храма все-таки добралась? Мир ей и счастье, спасибо Дее!
И одна из соседок нарисовала над грудью пальцами символ плодородия.