– Хозяин твой. Зверь этот лохматый.
Да, после такого описания не спутаешь, о ком речь; Алька не стала объяснять, что «зверь» – не ее хозяин – пусть думает, что хочет.
– Да, пока не нужно, я сама.
– Ладно тогда, пойду я.
Женщина с ведром развернулась, шагнула с крыльца, затем остановилась, посмотрела на Альку с еще большим любопытством и даже уважением.
– Слушай, а разве с таким можно жить? – спросила без обиняков.
– С любым можно.
– Он же рычит все время?
– Это точно.
– Хм. Вот уж точно, на любителя. Ну ладно, я вон в том доме обитаю, – тощий палец указал за виднеющийся вдалеке соседний дом, – заходи, если что, поболтаем.
Алька замялась, переступила с ноги на ногу, незаметно положила пистолет на стул, чтобы не держать.
– Мне… запрещено.
Блондинка почему-то даже не удивилась.
– Ничего. Просто вывесь на забор наволочку, если хочешь, чтобы я пришла. Увижу, приду.
И, гремя ведром и шваброй, зашагала по двору прочь.
– Хорошо, – кивнула Алька обтянутой свободной майкой спине и вороху русых волос, дождалась, пока гостья обогнет забор, после чего вышла на крыльцо и сунула лежащий на столе запасной ключ от двери в карман юбки. Решила, что так надежнее, успокоилась.
Он планировал просто: заедет в пару магазинов, купит необходимое и сразу же вернется – на все хватит часа, от силы двух, – но вышло сложно. Дрейк позвонил, когда Баал въезжал в Нордейл, – сообщил, что есть срочное дело, приказал прибыть, мол, «ЧП».
При этом словосочетании Регносцирос покрылся испариной – Начальник прознал про Алесту?
Оказалось, «ЧП» заключалось в другом: на Уровней «Война» в который раз взбунтовались солдаты – захватили казармы, заминировали склад с оружием, потребовали свободу, а не то… В чем заключалось это самое «не то», они с коллегами по оружию так и не узнали, так как первые часы после прибытия на секретный уровень планомерно зачищали периметр, а после того, как бунтарей повязали, таскали на собственном хребте ящики с оружием и гранатами. И все для того, чтобы, если рванет…
Дэлл Одриард – местный сапер – сработал чисто. Но долго. К тому моменту, когда он поднял голову от проводов, отложил в сторону инструменты и произнес «все», они успели перенести в отгороженное бетонной стеной помещение весь склад. А это сто сорок три ящика…
Нещадно болели плечи, ныла спина, Баал матерился. Хотел приехать засветло, а возвращается уже по темноте – несется обратно на окраину, чтобы завтра вновь совершить это ненужное и бесполезное путешествие «Хибара-Нордейл».
Хотелось есть, хотелось спать, хотелось просто закрыть глаза и повесить голову на грудь. Черт, сейчас ему хватило бы не кровати, но любого самого неудобного кресла и тишины.
С «Войны» вернулись уже в шесть. После был магазин, покупки, продукты-тряпки-инструменты, а потом пришли заказы на «проводы» жмуров. И, если с утра ему казалось, что последних он собственноручно придушит с радостью, да еще и поизмывается напоследок (спасибо Алесте за настроение), то на деле, выходя из подъезда последнего клиента, Баал едва переставлял ноги. Еще два с половиной часа работы, еще три «перехода» – шутки ли для энергетического состояния?
В общем, он выдохся целиком и полностью.
А впереди еще двадцать километров пыльной дороги; слипались веки.
(Betsie Larkin & Rafael Frost – Made Of Love (Made With Love rework)
Он не помнил, где поставил машину, не помнил, что ел, – помнил, что нашел что-то съедобное в холодильнике и запихнул это в рот холодным, а после, сбросив с плеч майку, почему-то обосновался в темной и пустой гостиной – наверное, слишком долго мечтал о скрипучем кресле, – к нему и пошел.
Когда спустя несколько минут скрипнула дверь и уединение размыло пролившимся из коридора светом, Баал как раз думал о том, что устал. Не так, как обычно, и даже не из-за сегодняшней физической работы, а в целом: от предсказуемости жизни, от ее медлительности и быстротечности, от ее заторможенности и ее же сюрпризов. Он уже не в первый раз хотел уйти – уйти насовсем. Как и когда не продумывал – еще не переступил черту, но иногда подходил к ней так близко, что пугался сам. Нет, не боялся смерти, но часто гадал – куда попадет при переходе его собственная душа? Кто проводит ее? И не окажется ли, что «там» хуже, чем здесь? А потому все еще цеплялся за привычные спокойные мелочи, за то, что радовало, хоть такового и было немного. Да-да, совсем немного.
Алеста вошла в комнату, сделала несколько шагов вперед.
«Дряная девчонка. Почему она не может просто оставить меня в покое?»