Чего хотят удрученные предыдущим жизненным опытом люди?
Чтобы от них отстали.
Да-да, гонят прочь, ругаются плохими словами и выглядят злыми и несчастными. И чем хуже опыт, тем злее слова и тем агрессивнее будут гнать.
Алька приготовилась – морально точно. Пусть гонят. Она потерпит, она понимает, что обида – не вариант, она найдет в себе запасы безграничного терпения, как уже нашла решимость использовать в этой «борьбе» все средства и варианты.
Не хочет, чтобы к нему «лезли»?
Она будет делать ровно обратное. Потому что тот, кому тяжело, должен знать, что есть человек, который не уйдет в трудную минуту только потому, что ему сказали «отвали».
И она не отвалит; настроение танцевало воздушное танго.
Да, косметики, конечно, нет, юбка грязная (вечером так и не выстирала), волосы спутанные, но это не беда – легко расчесать. И пусть в этих условиях ее внешность подхрамывает, зато все с лихвой компенсирует радостный блеск глаз. Главное ведь не то, что снаружи, главное то, что внутри.
Кухня встретила его приготовленным завтраком: тарелкой с жареными полосками мяса, помидорами в соусе и хрустящим хлебом; над кружкой с горячим кофе вился пар. Красота. Баал уселся за стол, не поздоровавшись, тут же принялся за еду – с удовольствием вонзил зубы в хрустящие поджарки, откусил свежий мякиш.
Алеста, вероятно, уже позавтракала, так как сидела тихо, пила чай и задумчиво смотрела в окно. На ее лбу четко прорисовалась морщинка, брови нахмурены, взгляд сосредоточен и рассеян одновременно – с таким видом решают сложнейшие математические задачи.
Какое-то время Регносцирос с любопытством наблюдал за гостьей, пытался разгадать, о чем та думает, затем не удержался, позабыл про собственную просьбу «не лезть» и спросил:
– Ворочаешь мозгами?
Ответом ему послужило задумчивое «угу».
– На тему?
Она будто ждала этого вопроса – повернулась к нему, задумчиво потерла щеку и с готовностью ответила:
– Вот ты сказал, что я могу быть лесбиянкой, так?
Баал едва не поперхнулся. И об этом у нее мысли с утра? Ужас. Судорожно проглотил едва не вставший поперек горла кусок, запил все кофе и не нашелся, что ответить.
– Понимаешь, я думаю о том, что ты можешь быть прав. Но как мне об этом узнать?
Он взялся за хлеб, но откусить так и не смог.
Тьфу ты, нелегкая…
– Откуда мне знать?
– А я знаю! – Алеста заулыбалась. – Все просто. Поцелуй меня!
– Что?!
Если он думал, что ничто не может огорошить его больше, то ошибся.
– Просто поцелуй! Один раз. И тогда я сразу пойму, нравятся мне мужчины или нет.
Веселые глаза, порозовевшие щеки и крайне хитрое выражение на лице – вот засранка! Он взревел:
– Я тебе что – машинка для целования? Бычок для проверки женственности на вшивость?
– Ну, один раз…
– Достаточно с меня!
С этими словами он отпихнул от себя тарелку, с грохотом отодвинул стул и не вышел – почти выбежал из кухни, – не ведая о том, что за его спиной продолжают загадочно улыбаться.