— Да, — тяжелая пауза, — закончилось.
— Тогда пошли скорее.
Я оживилась и потянула Дена за руку на выход, и он неохотно пошел за мной.
Мы беспрепятственно покинули опостылевшие мне катакомбы, пересекли поле, тщательно обходя серые лужи, что остались от теней, приблизились к внезапно возникшей высокой стене, опоясывающей всю территорию Школы, и вошли в мощные приоткрытые ворота.
Я замерла и вцепилась в ладонь Дена — весь внутренний, вымощенный булыжником, двор был усеян телами погибших. Здесь были как студенты, так и преподаватели. Некоторых я не знала и видела впервые, но встречались и знакомые лица. Лица моих одногруппников. Тех с кем я училась, общалась и проводила большую часть своего времени.
Повсюду раздавался плачь, были слышны стоны раненных, переговоры медицинского персонала… но самым громким был голос Риэля. Он стоял посередине этого ужаса и уверенно отдавал приказы своим воинам, распоряжался — кого куда нести и кому какую помощь оказать.
Казалось, что даже погода скорбит и оплакивает всех погибших вдруг начавшимся дождем.
— Когда все началось, — глухо заговорил Ден, — тех, кто был близко от Школы, успели предупредить и спрятать внутри. Но… — парень судорожно вздохнул, — были и те, кто просто не успел. Они находились слишком… далеко.
Я не знала что сказать, ответить, как отреагировать и вообще как себя вести в столь чудовищной ситуации. Все казалось каким-то нереальным. Я словно сквозь запотевшее стекло смотрела на тела еще недавно живых студентов и преподавателей и не могла поверить, что все это произошло на самом деле.
Оборотень еще что-то говорили и куда-то звал, но я ни чего не слышала и не могла сдвинуться с места. Мне почему-то казалось, что это я во всем виновата. Знаю — глупо. Но именно это я и ощущала — вину.
Очнуться помог радостный крик, пронесшийся через весь двор:
— Ева!
К нам бежала Латта. Девушка, не замечая дождя и луж, в которых утопали ее ноги в тонких полуботинках, быстро преодолела разделявшее нас расстояние и, налетев будто ураган, стиснула меня в железных объятиях.
— Как же я волновалась! — демоница принялась осматривать меня с ног дот головы. — Ты куда делась вчера?
Рассказывать что-либо сил не было, а вот прояснить ситуацию было необходимо:
— Где Хош и Саша? — спросила я и задержала дыхание в ожидании ответа.
— Все с ними в порядке. — Латта попыталась улыбнуться, но получилось плохо.
— А сколько… — я запнулась на страшном слове, — сколько погибших?
— Давай не тут, Ева. — К нам незаметно подошел Риэль и заботливо набросил мне на плечи сухой, теплый плащ, — идите внутрь. А то уже промокли все.
Глубоко внутри хотела возмутиться и непонятно зачем остаться, но почему-то не смогла, и позволила Дену утащить себя в общежитие.
А через пол часа, когда я отмокла под теплым душем, переоделась в чистую, сухую одежду и распутала здоровенный колтун на голове, ко мне в комнату вломился необычайно молчаливый Хош и повел в столовую.
К нашему появлению там собралась не только вся школа, но и родные погибших в серых траурных одеждах. Казавшееся мне всегда огромным помещение вдруг сделалось маленьким и тесным, а от наполнявших окружающую атмосферу печали и горя и вовсе захотелось сбежать куда подальше. Но, естественно, этого я не сделала, а вместе с Хошем присоединилась к друзьям, стоявшим напротив небольшой трибуны, за которой через несколько минут появился ректор Дотор Валенский. Серая хламида, длинные волосы убраны в косу, и в глазах больше нет отеческой доброты и улыбки.
С его появлением одновременно на все окна столовой упали светло-серые занавеси, погружая помещение в сумрак, разгоняемый только загоревшимися по периметру свечами.
Откашлявшись и выпив тут же протянутую воду, Дотор начал говорить:
— Сегодня наша Школа подверглась нападению теней. — Пауза. — Буду откровенен — это стало неожиданностью и шоком. Раньше тени ни когда так далеко не заходили. И… — еще несколько глотков воды, — мы оказались не готовы к подобному. Слишком доверились пограничной охране и расслабились. — То тут, то там послышался недовольный шепот. — Я не снимаю всю ответственность с себя и не перекладываю ее на других… Я… приношу свои глубочайшие извинения и соболезнования семьям погибших. — Несколько секунд длилось тягостное молчание, а потом ректор заговорил более жестко, — через несколько минут состоится прощание с теми, кто уже не снами. А сейчас я хочу донести до вас указ короля…
— Спасибо Дотор, но я сам зачитаю.
Из-за спины удивленного ректора появился Герей Нораи (ударение на И), подождал, пока ему освободят место, и встал за трибуну. Все присутствующие тут же склонили головы, и я в том числе. Да у меня просто выбора не было — Хош самым наглым образом водрузил свою лапищу мне на голову и надавил, заставляя наклониться.
Через несколько мгновений король величественно кивнул, и все выпрямились. Своими зелеными глазами Герей просканировал толпу, на секунду дольше, чем на остальных, задержавшись на Саше, и заговорил глубоким, хорошо поставленным и совсем не старческим голосом:
— После столь печальной трагедии, мы с ректором Валенским пересмотрели правила безопасности в Школе, и отныне вам придется беспрекословно им подчиняться. Любое неподчинение и нарушение нового режима будет расцениваться как саботаж и строго наказываться. Итак, первое — с этого дня все преподаватели и студенты обязаны носить при себе амулеты экстренной телепортации. Второе — теперь вокруг Школы всегда будет стоять защитная стена, и выходить за ее пределы без сопровождения преподавателя запрещено. Третье — территорию Школы будет патрулировать и охранять один из военных отрядов с границы. Четвертое — по окончанию занятий студентам запрещается покидать учебное здание и общежитие, за исключением некоторых экстренных ситуаций.
Сбоку послышалось возмущенное сопение Хоша, да и многие студенты оказались недовольными новыми правилами, но открыто высказать несогласие никто не решился.